Жанр: Триллер
Безумие джоула делани
... несло псиной. Питер достал из шкафа раскладушку, а
Кэрри пришлось разделить со мной двуспальную кровать.
Ночь прошла очень скверно. Я без конца ворочалась, вновь переживая "сеанс" в ботанике, и
только перед рассветом забылась беспокойным сном.
Когда мы проснулись, за окнами плыл белесый прибрежный туман. Мы с отвращением влезли в
наши сырые одежды и побрели по сыпучему гравию к шоссе ловить такси.
Но нам не удалось поймать его. Через полчаса, злые и голодные, мы добрались до причала и
привязали Барона у дверей закусочной. Немного перекусив, мы вышли и стали смотреть на море,
стараясь разглядеть в тумане очертания приближающегося парома.
- Он голоден, - заявила Кэрри, но Барон отказался от пончика, который она ему купила.
- Если он действительно голоден, он съест это. Во всяком случае, в Оушн-Бич мы его сможем
покормить.
- В таком тумане паром может опоздать на несколько часов.
Пока мы ежились в неподвижном белом тумане, начали собираться другие пассажиры, в основном
местные. Но среди них оказались и несколько горожан, которые также рискнули открыть свои дома на
побережье.
Все выглядели раздраженными, и Кэрри оказалась права: мы опоздали с отплытием на час.
Послышался шум мотора, гудок и наконец паром показался в гавани. Когда пересекаешь водную
гладь ясным утром, мимо лодок, в которых люди, вооружившись длинными шестами, добывают
моллюсков, - на душе вдруг становится хорошо. Легкие наполняются свежим воздухом; жизнь
кажется простой, ясной и доброй. Но в туманные дни все не так. Не видно ловцов моллюсков, и
маленький паром пробирается г белесой мгле, как слепое животное.
Мы стояли под навесной палубой, продрогшие и безмолвные, и пошевелились только тогда, когда
матросы спрыгнули иг причал, чтобы закрепить швартовы в Оушн-Бич.
Прибытие на побережье в тумане также безрадостно. Мои дети, которые обычно прыгали на берег
вместе с матросами, на этот раз вели себя чересчур пристойно. Я послала их в бакалейную лавку, а сама
отправилась в офисы телефонной и электрической компаний.
Потом я зашла к мистеру Ольсену, который был у нас водопроводчиком и вообще мастером на все
руки. Он подключал нам воду и снимал ставни. Его не оказалось дома. Миссис Ольсен сказала, что он
теперь красит лодки на берегу, и она пришлет его, когда увидит. Я взяла у нее нашу запасную связку
ключей и поспешила к Кэрри г Питеру.
Судя по их покупкам, они собирались провести остаток дня у плиты. На прилавке перед ними
громоздилась целая куча пакетов с сосисками, банок с воздушной кукурузой и прочая провизия.
Наконец мы вышли из магазина, взяв с собой лишь самое необходимое и получив заверения, что
все остальное будет доставлено в ближайшее время. Песок скрипел под нашими подошвами. Мы
побрели в холодном тумане, то и дело задевая ногами стебли травы, которые росли вдоль дороги.
Оказалось, что некоторые дома уже открыты. На верандах мы могли видеть слой пыли, недавно
покрывавший мебель. Кое-где ржавели оставшиеся с прошлого сезона велосипеды и тележки. В тумане
знакомые предметы выглядели очень странно. Дома казались покинутыми и одинокими. Когда ОушнБич
остался у нас позади, дорога, идущая среди низкорослых сосенок, стала уже, а трава выше. Время
от времени неожиданно появлялись из своих нор кролики. Летом здесь катаются на велосипедах, но в то
утро мы никого не встретили. Над нами кружились чайки, и Барон лаял.
Большой старомодный отель в Оушн-Бэй-парке был еще закрыт, и наша местная бакалейная лавка,
как я и ожидала, еще не работала. Мы окончательно промочили ноги, когда свернули с дороги и
направились мимо пустых коттеджей к океану. Мне в туфли набралось так много песка, что я сняла их.
Последний подъем по сыпучему песку - и перед нами раскинулся пустынный пляж. Мы не могли
видеть простиравшийся за ним Атлантический океан, но слышали его беспокойный шепот. Пройдя еще
немного, мы оказались перед своим домом, носившим название "Морской ветерок".
Построенный сорок лет назад, когда на Файя-Айленд находилась колония художников, он имел
мансарду и выглядел немного неуклюже. Трава и плавучее ограждение вели непрестанную борьбу с
приливом, и я с удовлетворением отметила, что они продержались еще одну зиму. Густой туман не
позволял различить соседние дома, тянувшиеся вдоль гребня дюны. Однако я предполагала услышать
все новости от мистера Ольсена. Кажется, мы первые здесь открыли летний сезон. Но на пасхальные
каникулы мог приехать кто-нибудь еще.
- У нас нет ключей, - с мрачным видом напомнила Кэрри, но я позвенела связкой, полученной
от миссис Ольсен, и в очередной раз вступила в единоборство с нашей задней дверью, ведущей в
кухню.
Мы вошли в дом. Но внутри царила тьма, как глубокой ночью, поскольку окна были изнутри
закрыты ставнями, помогавшими коттеджу пережить зимние бури. Нас еще не подключили к
электростанции. Начались поиски спичек, керосиновых ламп, возня с фитилями. Наконец мы
торжественно вступили в гостиную, и за нами тянулись длинные тени от ламп. Холод по-прежнему
угнетал нас, но мистер Ольсен, как и обещал, запас на зиму дров, и на наших огромных печах можно
было бы зажарить, наверное, полбыка. Пока я растапливала камин в гостиной, Питер разжег огонь в
спальнях наверху.
После этого мы достали свитера и вельветовые брюки, согрели их и переоделись.
Я сказала, что, пока нет электричества, мы могли бы поджарить сосиски на печи. Но Кэрри и
Питер во время поисков одежды наткнулись на свои удочки и теперь осматривали их при свете лампы.
- Говорят, пеламида хорошо клюет во время тумана, - заметил Питер.
- Слишком холодно для рыбалки, - возразила я. Но они уже разыскали плащи, и Кэрри стала
надевать свои резиновые сапоги, а Питер заявил, что всегда обходился без резиновой обуви. И они
отправились за рыбой к обеду, а Барон, конечно, увязался за ними. Оставшись одна, я подумала, что
ночь в Бэй-Шо, кажется, уходит в прошлое, и скоро мы вернемся к нормальной семейной жизни.
Но над нами продолжало довлеть несчастье Джоула. Когда я прошла наверх, чтобы приготовить
постели, благодушное настроение снова покинуло меня. Я обнаружила, что начинаю нервничать по
мере того, как приближалось злополучное свидание. Эрика, конечно, была права: кроме как к ней, ему
идти некуда. Я не сомневалась, что он явится. Но какую реакцию вызовет у него известие о намерении
Эрики поместить его в санаторий? Я опять вспомнила "ботанику" Дона Педро, разбитую статуэтку
святого, переломанные свечи. Если Тонио всегда так поступал... Внезапно я перестала стелить постель,
поймав себя на мысли, что начинаю верить в Тонио.
Он существовал только в уме Джоула, и даже не в сознательном уме, а в темном, скрытом,
бессознательном, как знание иврита у той горничной. Тонио возник, как второе эго, построенное из
вытесненного психического материала. Но мне вдруг начало казаться, что такая теория менее
правдоподобна, чем объяснение Дона Педро. Я не могла попять, как Джоул узнал о Тонио, и тем более
о его смерти.
Я еще стояла у постели Питера, когда зажегся свет. Наконец-то! Я с надеждой прошла в холл. Но
телефон еще не работал. Все же электричество - это уже кое-что. Я погасила керосиновые лампы,
закончила с постелями, вымела песок и достала из шкафчика под лестницей коробку шашек.
Потом пришел посыльный из бакалеи, высокий скромный юноша лет восемнадцати. Я помнила
его по прошлому сезону. Летом он работал в отеле. А его сестра помогала мне запереть дом в сентябре.
- Как ловится пеламида? - спросила я.
- Слишком рано для пеламиды, - ответил он, поставив на пол наши коробки с продуктами.
- Кэрри с Питером пошли попробовать.
Он промолчал, давая понять, что от городских детей можно ожидать и не таких сумасбродств.
- Когда открывается отель? - поинтересовалась я.
- Как всегда - в День Памяти.* [День Памяти воинов - 30 мая]
- А как насчет дачников? Когда они обычно открывают свои коттеджи?
- Когда как, - ответил он уклончиво.
- Наверное, кто-нибудь приедет на Пасхальные каникулы?
- Кое-кто, может, и приедет. - Взгляд его говорил, что он невысокого мнения о таких людях. -
Только погода-то переменчивая.
- Конечно, - улыбнулась я, пытаясь задержать его, чтобы избавиться от растущего чувства
тоски и одиночества. Но он, очевидно, находил мое общество чересчур обременительным. Когда я
заплатила ему, он быстро вышел. Я услышала, как хлопнула задняя дверь, и после того, как его пикап
отъехал, наступила тишина.
Я нашла ласты, надула пляжные мячи. Потом отыскала транзистор и включила его. Но он молчал
- очевидно, сели батарейки. Я взглянула на часы. Был первый час. Телефон по-прежнему не работал.
Меня очень беспокоила мысль о том, что Эрика, быть может, пытается связаться со мной. Потом я
вспомнила, что скоро вернутся с рыбалки голодные дети, и пошла на кухню готовить ленч.
Это оказалось не так просто, как я полагала, поскольку пришлось обходиться без воды. В конце
концов я открыла несколько консервных банок супа с моллюсками и стала делать сэндвичи с
сардинами.
Открывая майонез, я услышала шум падающих поленьев. Во многих летних домах на ФайяАйленде
есть камины. Дрова дешевы, и у многих из нас есть дровяные сараи. Теперь, похоже, кто-то
проник в мой. На Файя-Айленде воровство случается очень редко, и я подумала о мистере Ольсене:
может быть, он принес нам еще дров? Выглянув в кухонное окно, я обнаружила, что из поленницы
выпало два полена. Но больше не увидела ничего, кроме дюн, травы и белого тумана.
- Мистер Ольсен! - крикнула я.
Никакого ответа. Лишь океан шумел внизу и яростно бился о мокрый песок.
Наверное, какая-то собака погналась за кроликом. Но туман и удаленность от внешнего мира
сделали свое дело. Теперь мне постоянно приходилось бороться с побуждением замереть и
прислушаться. Когда я открывала холодильник, у меня возникло жуткое чувство, будто кто-то
наблюдает за мной через ставни. Я обернулась, но никого не заметила. Мысль о том, что мои нервы не
выдерживают, угнетала меня не меньше, чем сам страх Но в тот момент, когда я с ужасом подумала о
предстоящей ночи, послышался шум мотора. Это приехал мистер Ольсен, чтобы снять зимние ставни и
пустить нам воду.
Он вошел в гостиную с ящиком инструментов, высокий и долговязый, и меня в очередной раз
поразило его сходство с безбородым Авраамом Линкольном - то же некрасивое лицо и печальный
обезьяний взгляд.
- Рано вы нынче, - приветствовал он меня. - Позвонили бы мне, я бы все вам приготовил.
- Мы только вчера вечером решили приехать.
- Неожиданно? Ну что ж, может так и надо делать все дела. Давайте-ка впустим сюда немного
дневного света.
Он открыл ящик с инструментами, достал молоток и зубило и начал сбивать скобки на ставнях.
Пока мистер Ольсен работал, я заметила, что он бережет свою спину больше, чем обычно.
- Как ваш артрит? - поинтересовалась я.
Он неуклюже повернулся в мою сторону.
- Да, зимой меня всегда промораживает. Думаю на будущий год съездить во Флориду.
Мы оба знали, что он никуда не поедет. У миссис Ольсен была мания приобретать недвижимость.
Она сама работала сиделкой в больнице и заставляла работать его. Зимой он красил дома, ставил новые
заборы, лакировал полы, красил лодки. И хотя ее дети давно стали взрослыми, миссис Ольсен
продолжала покупать дома, сдавала их в аренду и планировала дальнейшую экспансию, повинуясь
слепому инстинкту, подобно птицам, вьющим гнезда. Наверное, смерть застанет ее за изучением
очередного каталога мебели. Во всяком случае, мистер Ольсен никогда не увидит ферм, где
выращивают аллигаторов, и деревьев, на которых растут настоящие апельсины.
Он, несомненно, знал это, но продолжал лелеять свои мечты. В его компании мне стало легче,
страхи отступили, и я снова взялась за приготовление сэндвичей.
Сняв ставни на кухне, мистер Ольсен пошел снимать их в других комнатах. Я слышала, как он
работал в гостиной, потом наверху. Когда я поставила разогреваться суп с моллюсками, мистер Ольсен
появился снова и сообщил, что сложил ставни в мансарде.
- Я включу вам воду в один момент. Где тут у вас питьевая сода? Надо промыть трубы.
Однако поиски ни к чему не привели. Мы обнаружили лишь пустой ящик между трубами под
раковиной. Мистер Ольсен решил посмотреть в своей машине.
Я последовала за ним. Он откинул брезентовый капот пикапа и стал рыться в багажнике.
- Ничего подходящего. Ну ладно, до города съездить - пара минут. Пока трубы не промыты,
водой пользоваться нельзя.
Когда он, не сгибая спины, забрался в машину и закрыл дверь, я вспомнила про телефон.
- Раз уж вы едете в Оушн-Бич, не могли бы вы зайти в телефонную компанию. Они нас еще не
подключили, и мне тут как-то не по себе. Отель закрыт, и соседей нет. В голову всякая чепуха лезет.
- Насчет воров на острове можете не волноваться. Тут у нас куда безопаснее, чем в Нью-Йорке.
Вот там уж действительно: и грабители, и мошенники, и парни, которые отрезают людям головы.
Его слова сильно встревожили меня. Он мог видеть в газетах мое имя, упоминавшееся в связи со
смертью Шерри. Но, как оказалось, последнее замечание мистера Ольсена имело другую причину.
- Вчера ночью ему досталась еще одна жертва, - продолжал он, - какая-то врачиха. Можете
быть спокойны, на Файя-Айленде ничего подобного не случится.
Я все еще безмолвно смотрела на мистера Ольсена, пока он заводил мотор. Когда я закричала, он
уже отъехал.
У меня до сих пор отсутствовала информация о внешнем мире. В приемнике еще зимой сели
батарейки. Телефон не работал. А ведь я могла бы попросить мистера Ольсена привезти батареек.
Потом мне пришло в голову, что, хотя на его поездку потребуется всего несколько минут, он
может еще где-то поболтать с приятелями или заехать домой пообедать.
Но у меня не было сил ждать, гадая, имел ли он в виду Эрику. В конце концов я решила сходить в
Оушн-Бич и оттуда позвонить к ней в клинику. Но прежде следовало предупредить детей. Тут мои
мысли закружились, как испуганные птицы, и приняли новое направление. Дети что-то задерживались.
Я побежала по песчаной дорожке искать их.
Файя-Айленду постоянно угрожают приливы и штормы. Наша защита - большая стена песчаных
дюн, заросших высокой травой. Чтобы достичь берега, надо спуститься по дюнам, и для этой цели в
каждом поселке есть специальная лесенка. Обычно сверху видны целые мили белого пляжа,
разбивающиеся о берег волны и широкий голубой океан, уходящий за горизонт. Но сегодня сквозь
туман я могла различить лишь несколько деревянных ступенек под ногами, стебли трав и
двустворчатую раковину, оброненную чайкой.
Я пыталась звать детей по именам, но ответа не последовало. Я прижалась к перилам, напрягая
зрение. Очевидно, до пляжа было еще слишком далеко.
Наконец я добралась до берега и пошла по мокрому песку. Появились лунные камни - мы так
называем гладкие светлые камешки, которые, высыхая, становятся темными. Накатившая волна
намочила мне ноги. Я отскочила. У кромки воды туман стал еще гуще. Я могла слышать, как волны
бьются о берег, но уже не видела ничего, кроме белесой пелены.
Потом мне пришло в голову, что, возможно, следовало идти в другую сторону. Я повернулась и
пошла в обратном направлении, продолжая кричать. По крайней мере, Барон мог бы услышать меня.
Сколько лет он надоедал мне своим бесконечным лаем! Единственный раз, когда мне хотелось
услышать его, он молчал.
Глаза устали от сильного напряжения. Чувствуя, что теряю зрение, я побежала, но тут же
наткнулась на бревно. Резкая боль привела меня в чувство. Я сообразила, что так недолго и угодить в
воду. Мое лицо стало мокрым от слез и тумана, и я продолжала выкрикивать имена детей.
Внезапно на меня обрушилась какая-то темная масса. В первое мгновение у меня потемнело в
глазах. Но в следующее - я услышала порывистое дыхание моей любимой овчарки. Он прыгнул ко мне
и залаял, потом, взметая песок, умчался в туман и тут же снова вернулся.
Кэрри и Питер уже смотали свои удочки и возвращались домой со своим единственным трофеем
- небольшой пеламидой.
- Что ты тут делаешь? - поинтересовался Питер.
- Вы не слышали, как я вам кричала? - вместо ответа спросила я.
- У нас здесь ничего не получилось, и мы решили сходить к мосту. А ты туфли промочила. И что
у тебя с ногой?
Я взглянула и увидела кровь на голени, в том месте, где ободрала ее о бревно.
- Ничего страшного, - заверила я их. - Мне надо сходить в Оушн-Бич.
- А ты не можешь позвонить и заказать, что тебе нужно?
- Телефон еще не подключили. Мне надо позвонить в город.
Они не стали выяснять подробности.
- Суп из моллюсков найдете на плите, - добавила я.
- Давай положим туда рыбу, - предложила Кэрри. - Пусть будет как уха.
- Лучше не стоит, - возразила я. - Давайте свернем здесь, чтобы случайно не ошибиться.
Мы стали карабкаться по песчаному склону и вскоре увидели ступени нашей лестницы.
- Ты прямо истекаешь кровью, - заметила Кэрри. Они с Бароном замыкали шествие. - Даже на
ступени капает.
Я пошарила в карманах фланелевой куртки в поисках тряпки. Мы остановились, чтобы Кэрри и
Питер могли посмотреть в своих плащах. Наконец подходящая мятая тряпка отыскалась, и,
прислонившись к перилам, я перевязала себе голень. Теперь, когда дети были найдены, все мои мысли
вернулись к Эрике. Я подумала о больничной охране. Но по словам мистера Ольсена, это произошло
еще вчера вечером.
На последней ступеньке лестницы я объявила, что скоро приду.
- Тебе нельзя так идти, - заявила Кэрри. - Ты должна надеть пальто.
Действительно, я дрожала от холода.
- И тебе нужно сделать перевязку, - добавил Питер. - А может, уже работает телефон.
Я потуже затянула повязку на ноге, чтобы остановить кровотечение. Они тянули меня к дому.
Наконец я поняла, что не могу оставить их, пока все не выясню.
- Давайте выключим суп и вместе сходим в Оушн-Бич, - предложила я, пока Питер открывал
дверь. - А потом сделаем большой обед с моллюсками и омарами.
Но Питер остановился на пороге так резко, что мы едва не натолкнулись на него.
Он не двинулся и после того, как Кэрри тихонько пихнула его. Я взглянула в кухню поверх их
голов.
Возле кухонной раковины стоял Джоул. Или Джоул-Тонио.
- Входите, - сказал он, и мы друг за другом вошли в кухню.
В руке у него был открытый нож с выскакивающим клинком.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Глава 14
Длинное, холодно поблескивающее лезвие приковало мой взгляд. Я затаила дыхание. Джоул
держал нож как бы играючи, и эта игривость усиливала ужас. Так мальчишка, разоряющий гнездо,
радуется своему открытию без жалости и ненависти, предвкушая очарование разрушения.
Он улыбнулся и жестом велел нам сесть. Я взглянула на Кэрри и Питера, опасаясь, что они не
примут его всерьез. Но они, кажется, поняли всю серьезность ситуации и молча заняли места вокруг
кухонного стола. У меня возникла мысль о побеге. В общей сутолоке, наверное, кому-нибудь удалось
бы убежать. Но я не стала воплощать в жизнь свои теоретические расчеты, сообразив, что в тесной
кухне можно запросто попасть на нож. Его владелец как будто уловил мои мысли и покачал головой:
- Не надо, Нор, - усмехнулся он, - не будь глупышкой. Он явно имитировал мое обращение к
детям, которое
слышал сотни раз. Но этот тон, гордый и самодовольный, мне тоже был знаком. Потом я
вспомнила день рождения Джоула. Мне казалось, что он просто перебрал шампанского, когда привел
нас к машине Шерри и показал серьгу, которую нашел на сиденье. Я вспомнила свое раздражение.
Шерри также рассердилась, и в ту ночь он перерезал ей горло. Последняя мысль вызвала у меня
приступ озноба.
Пытаясь взять себя в руки, я спросила:
- Зачем ты сюда явился?
Получилось чересчур смело, но он не обратил на это внимания, упиваясь собой.
- Как же, сестричка, куда ты - туда и я.
Меня поразило слово "сестричка". Насколько я помню, за всю нашу жизнь Джоул ни разу меня
так не назвал.
Наверное, любой писатель сразу же подмечает изменения стиля. Во всяком случае, именно тогда я
почувствовала, что передо мной чужой человек.
- Помнишь, как ты нашла меня в моей квартире? - спросил он. - Кажется, в полдесятого?
Я смотрела на него, пытаясь понять. Но какой-то необычный взгляд и едва заметное изменение
голоса мешали мне осознать значение этих слов. Словно сквозь прежние любимые черты проступало
совсем другое лицо, то, которое я видела на фотографиях, отпечатанных в киоске на Таймс-сквер:
косоглазый мальчишка, гримасничавший и кривлявшийся с лихорадочным озорством. Но как мог
Джоул увидеть те снимки и перенять манеру супербоя в плаще мага?
- Слушай внимательно! - Его резкий тон прервал мои размышления. - Я приехал с вами вчера
вечером. Мы вышли все вместе.
Я молча слушала.
- Когда мы прибыли сюда? Около полуночи? - осведомился он.
Я наконец начала понимать.
Он хотел обеспечить себе алиби, чтобы полицейские думали, будто он приехал из Нью-Йорка
вместе с нами. И пока они ищут Тонио, Джоул мог спокойно разгуливать на свободе. Вернее, тело
Джоула. У меня появилось ощущение, что сам Джоул уже исчез.
Потом послышался гул мотора. Мистер Ольсен возвращался к нам со своей содой. Возле дома он,
как всегда, сбавил скорость, чтобы проехать по песку. Джоул поднял голову, прислушиваясь. Я
ощутила нарастающую опасность.
- Это мистер Ольсен, - поспешно объяснила я, - возвращается, чтобы прочистить трубы. Он
пожилой человек, и у него артрит.
Я тут же пожалела о своих словах. Быть может, жесткий тон поколебал бы уверенность Джоула.
Но я не знала, сколь велико его безрассудство. Теперь каждый момент превращался в акт торга.
После моих слов он решился. Мгновенно оказавшись рядом с Кэрри, он схватил ее длинные
золотые волосы и одним движением обмотал их вокруг своего запястья. У меня остановилось дыхание,
когда он коснулся лезвием ее горла.
- А теперь, - объявил он, - мы поиграем.
Наступила жуткая тишина. Мы ждали.
- Видишь эти шашки? - спросил он.
Питер, бледный, но спокойный, посмотрел, куда ему показывали. На кухонном столе лежала
коробка шашек, которую я достала из шкафчика.
- Открой ее.
Питер раскрыл доску.
- Pronto!* [Живей!] Теперь расставь шашки.
Питер расставил с одной стороны черные, с другой - красные.
- Вы будете играть в шашки, - сказал Джоул. Или Джоул-Тонио. Теперь уже ничто в его
поведении не напоминало моего брата. Совершенно чужой, чрезвычайно опасный человек держал за
волосы Кэрри.
Он слегка тряхнул ее голову.
- Вы будете играть как следует. Понятно?
Губы Кэрри шевельнулись. Она прошептала:
- Да.
- А я послежу за вами. - Его голос стал мягким, почти ласкающим. - Мой друг будет здесь, у
меня в кармане. В случае чего, мне хватит одной секунды.
Он медленно отпустил ее и, как мне показалось, дрожащей рукой пригладил ее волосы. Я
вспомнила, как с такой же нежностью он держал волосы Шерри.
Барон сидел возле раковины, высунув язык, и своими черными глазами сквозь челку с интересом
наблюдал за нашей возней. Теперь он начал свирепо лаять, защищая нас от мистера Ольсена.
- Открой ему, - приказал Джоул, - и не пытайся что-нибудь предпринять.
- Я не буду, - пообещала я.
- Еще бы, - ухмыльнулся он. - Ты же не сумасшедшая.
От его радостного настроения мне стало дурно. С большой осторожностью я прошла к двери и
открыла ее мистеру Ольсену.
- Чем-то вкусно пахнет, - заметил он, вступая в кухню с огромным ящиком, очевидно полным
соды. Я вспомнила про суп, который все еще разогревался.
- Мы не успели пообедать, - машинально произнесла я.
Удивительной силой обладают социальные привычки. В худший момент своей жизни, когда на
чаше весов оказалась жизнь Кэрри, я не утратила способности к обычной болтовне.
- Успокойся, Барон. Ты же знаешь мистера Ольсена.
- Хороший пес, - сдержанно похвалил мистер Ольсен.
Из-за челки, скрывающей глаза Барона, трудно догадаться, что он лает только для забавы.
- Он просто приветствует вас, - пояснила я. - На самом деле он очень добрый.
Мистер Ольсен осторожно погладил его.
- Но я вижу, он хороший сторожевой пес. Голос внушительный.
Мистер Ольсен выпрямился и огляделся.
- Привет, Питер. Хорошо порыбачил?
Питер кивнул, не отрываясь от шашечной доски. Я видела рыбку, лежавшую на полу возле его
стула. Питер не успел положить ее в раковину.
- Привет, Кэрри, - кивнул мистер Ольсен.
Он скользнул взглядом по лицу Джоула и со скромностью островитянина отвел глаза в сторону. Я
поняла, что он никогда не видел Джоула. Мы купили дом прошлой весной, а Джоул вернулся в Штаты
только в ноябре.
- Это мой брат, Джоул Делани, - представила я.
- Рад видеть вас, - кивнул мистер Ольсен.
Джоул одарил его ослепительной улыбкой. Не осталось ни малейшего намека на страшный нож с
выскакивающим лезвием. Перед мистером Ольсеном был просто молодой добродушный дядюшка,
наблюдавший, как его племянник с племянницей играют в шашки. Мистер Ольсен, конечно, не мог
усмотреть ничего зловещего в худой руке, как бы невзначай касавшейся кармана куртки.
- У вас всегда такой туман? - поинтересовался Джоул с обезоруживающим простодушием. -
Мы еле нашли дом вчера вечером.
Я слишком поздно поняла его намерения. Он хотел сказать, что прибыл вместе с нами, но сделал
это явно не лучшим образом. Мистер Ольсен озадачено взглянул на меня.
- Вы что же, сидите здесь со вчерашнего вечера без воды?
Я вспомнила, что миссис Ольсен известно время нашего прибытия - я сама сказала ей.
Лицо Джоула стало мрачнеть. Я почувствовала всю опасность положения и поспешила его
исправить.
- Мы провели ночь в Бэй-Шо. Но Джоул прав, туман просто ужасный. Мы с большим трудом
нашли мотель.
- А, вот как.
Мистер Ольсен, очевидно, решил, что сначала не так понял, и его внимание тут же переключилось
на туман.
- Да, такого у нас давненько не бывало. Артрит меня прямо измучил. Пришлось вставать среди
ночи и бродить по двору.
- Но вообще-то, здесь, наверное, бывают туманы, - предположила я.
- Бывают, - согласился мистер Ольсен. Его действительно интересовал вопрос о погоде. - Но,
по правде говоря, нечасто.
Я испугалась, как бы он не пустился в подробное обсуждение этого предмета. Неизвестн
...Поділитися у соцмережах
