Жанр: Триллер
Ничто не вечно
...рей мельком взглянула
на нее.
- Зайдите позже, сестра. Мы заняты.
- Это моя пациентка. И я даю вам десять секунд, чтобы убраться из
палаты. Можете подождать в приемном покое. А теперь уходите, пока я не
вызвала охрану, иначе вас вышвырнут.
Сын попытался что-то сказать, но, увидев выражение лица Кэт,
замолчал. Он повернулся к своим сестрам и пожал плечами.
- Мы можем поговорить и в приемном покое. Кэт наблюдала, как все трое
вышли из палаты, потом повернулась к миссис Моллой и погладила ее по
голове.
- Их разговоры ничего не значат, - ласково проговорила Кэт. Она
присела на краешек кровати, взяла старую женщину за руку и стала ждать,
пока та уснет.
"Мы все умираем, - размышляла Кэт. - Забудь, что говорил Дилан Томас
"Английский поэт (1914 - 1953).". Просто надо суметь потихоньку уйти в эту
ласковую ночь".
Когда в палату зашел санитар, Кэт осматривала пациента.
- Вас срочно просят к телефону, доктор. Кэт нахмурилась.
- Спасибо. - Она повернулась к больному, тело которого было полностью
в гипсе, а ноги висели на растяжках. - Я скоро вернусь.
Телефон находился на посту в коридоре. Кэт взяла трубку.
- Алло?
- Привет, сестренка.
- Майк! - Она была ужасно рада слышать его голос, но радость
моментально сменилась недовольством. - Майк, я же просила тебя никогда не
звонить мне сюда. У тебя есть номер моего домашнего телефона...
- Ох, извини. Но дело очень срочное. У меня возникла небольшая
проблема.
Кэт поняла, что последует за этим.
- Я одолжил у приятеля немного денег, чтобы вложить их в бизнес...
Она даже не стала спрашивать, что за бизнес.
- А дело прогорело.
- Да. И он требует назад свои деньги.
- Сколько, Майк?
- Ну, если бы ты смогла прислать пять тысяч...
- Сколько?
Медсестра на посту с любопытством наблюдала за ней.
Пять тысяч долларов. Кэт понизила голос:
- Так много у меня нет. Я.., смогу сейчас выслать тебе половину, а
остальные через несколько недель. Тебя это устроит?
- Пожалуй, да. Мне так неудобно беспокоить тебя, сестренка, но ты же
понимаешь, как это бывает.
Кэт все прекрасно понимала. Ее брату было двадцать два, и он
постоянно ввязывался в какие-то загадочные сделки, водился с бандитами, и
один только Бог знал, чем они там занимались, но Кэт чувствовала глубокую
ответственность за него. "Это я во всем виновата, - ругала себя она. -
Если бы я не убежала из дома, а присматривала бы за ним..."
- Держись подальше от всяких неприятностей, Майк. Я люблю тебя.
- Я тоже люблю тебя, Кэт.
"Мне надо каким-то образом раздобыть для него денег. Майк - это все,
что есть у меня в этом мире".
Доктор Айлер ждал случая вновь поработать с Хони Тафт. Он простил ей
неудачу во время прошлого обхода, ему нравилось, с каким благоговейным
трепетом она им восхищалась. Но на этот раз Хони держалась позади других
ординаторов и ни разу не вызвалась ответить на его вопросы.
Через полчаса после обхода доктор Айлер уже сидел в кабинете
Бенджамина Уоллиса.
- В чем проблема? - поинтересовался Уоллис.
- В докторе Тафт.
Уоллис с неподдельным удивлением посмотрел на него.
- Доктор Тафт? Да у нее лучшие рекомендации, которые мне только
приходилось видеть.
- Вот это-то меня и удивляет. И ординаторы заметили, что она не
правильно ставит диагнозы и делает серьезные ошибки. Я хотел бы знать, в
чем дело, черт побери.
- Ничего не понимаю. Она же закончила прекрасный медицинский колледж.
- Возможно, вам следует позвонить декану, - предложил доктор Айлер.
- Там деканом Джим Пирсон. Хороший парень. Пожалуй, я позвоню ему.
Через несколько минут Уоллис уже говорил по телефону с Джимом
Пирсоном. Они обменялись любезностями, а затем Уоллис перешел к делу.
- Я звоню по поводу Бетти-Лоу Тафт. Собеседник помолчал несколько
секунд.
- Да?
- Похоже, у нас с ней некоторые проблемы, Джим. Она прибыла к нам с
твоими превосходными рекомендациями.
- Все правильно.
- Кстати, твоя характеристика как раз лежит передо мной. В ней
говорится, что она одна из самых лучших студентов, которые когда-либо у
тебя были.
- Верно.
- И что ее ждет блестящее будущее в медицине.
- Да.
- A y тебя не возникало никаких сомнений?..
- Никаких, - решительно заявил доктор Пирсон. - Абсолютно никаких.
Возможно, она просто немного нервничает. Легковозбудима, но, если ты дашь
ей шанс, я уверен, она проявит себя с самой лучшей стороны.
- Ладно, учту твои слова. Мы действительно дадим ей шанс проявить
себя. Спасибо.
- Не за что. - На этом разговор и прекратился. Джим Пирсон сидел за
своим столом, презирая себя за то, что только что совершил.
"Но для меня важнее всего жена и дети".
Глава 8
Хони Тафт имела несчастье родиться в семье, все члены которой
добивались своих целей упорным трудом, превосходя при этом ожидаемые
результаты. У нее были симпатичный отец, основатель и президент крупной
компьютерной компании в Мемфисе, штат Теннесси, красивая мать,
ученый-генетик, и весьма привлекательные старшие сестры-двойняшки, такие
же умные и честолюбивые, как и их родители. Семья Тафтов считалась одной
из самых выдающихся в Мемфисе.
Хони появилась на свет незапланированно, когда ее сестрам было уже по
шесть лет.
- Хони - наш маленький несчастный случай, - говорила ее мать своим
подругам. - Я хотела сделать аборт, но Фред воспротивился. Теперь он
жалеет об этом.
И если сестры Хони были очень симпатичными, то она - так себе. Сестры
учились отлично, а Хони - средне, они начали говорить в девять месяцев, а
Хони до двух лет не произнесла ни одного слова.
- Мы называем ее "чучело", - шутил отец. - Хони - это гадкий утенок в
нашей семье. Но я не думаю, что она превратится в прекрасного лебедя.
Нельзя сказать, что Хони была безобразной, но и хорошенькой ее нельзя
было назвать. Обычное, худое лицо с заостренными чертами, белесые волосы,
непривлекательная фигура. Но зато у нее был ласковый и мягкий характер,
что не особенно-то приветствовалось в честолюбивой семье Тафтов.
Сколько она себя помнила, самым большим ее желанием было доставлять
радость родителям и сестрам, стараться, чтобы они любили ее. Но ее усилия
постоянно оказывались напрасными. Родители были слишком заняты своей
карьерой, а сестры получением призов на конкурсах красоты и за отличную
учебу. Ко всем несчастьям Хони, она еще была и ужасно застенчивой. Вольно
или невольно, но родные вселили в нее чувство неполноценности.
В средней школе за Хони закрепилась репутация "дамы без кавалера".
Она одна ходила на школьные танцы и вечера, улыбалась, старалась не
показывать, как она несчастна, потому что не хотела испортить кому-нибудь
настроение. Хони наблюдала, как ее сестер провожают домой самые популярные
в школе мальчики, а потом удалялась в свою комнату и корпела над уроками.
Но старалась не плакать.
По выходным и во время школьных каникул Хони сидела с чужими детьми,
зарабатывая деньги на карманные расходы. Ей очень нравилось нянчиться с
малышами, и дети ее обожали.
Если Хони не работала, она гуляла по городу, открывая для себя свой
Мемфис. Она посетила Грейс-ленд, где жил Элвис Пресли, гуляла по
Бил-стриг, где собирались "голубые". Побывала в Музее гвоздик и в
Планетарии, с его ревущими и топающими динозаврами.
И всегда одна.
Хони даже не подозревала, какие разительные перемены ожидают ее в
жизни.
Она знала, что многие из ее соучениц имеют любовные связи. Разговоры
об этом велись в школе постоянно.
- Ты еще не трахнулась с Рики? Он самый лучший...
- С Джо испытываешь сплошные оргазмы...
- Я вчера вечером встречалась с Тони. Он меня замучил. Настоящий
зверь! Сегодня у нас опять свидание...
Хони стояла, прислушиваясь к этим разговорам, и завидовала. Ей
казалось, что она никогда не узнает, что такое секс. "Да кто захочет
меня?" - думала она.
Как-то в пятницу в школе устроили вечер. Хони не собиралась на него,
но отец сказал:
- Понимаешь, ты меня беспокоишь. Сестры говорят, что тебя никто не
приглашает танцевать и на вечер ты не хочешь идти потому, что никто не
назначает тебе свиданий.
Хони покраснела.
- Это не правда, - возразила она. - Сейчас я как раз и иду на
свидание. - "Только бы он не спросил с кем", - взмолилась про себя Хони.
Отец не спросил.
Так Хони и оказалась на этом вечере. Она сидела в своем обычном углу,
наблюдая за теми, кто танцевал и развлекался.
И тут произошло чудо.
Роджер Мертон, капитан футбольной команды и самый популярный парень в
школе, стоял среди танцующих и ругался со своей подружкой. Он был под
хмельком.
- Ты дрянной, самодовольный ублюдок!
- А ты тупая сучка!
- Вот и трахай сам себя.
- Мне нет необходимости трахать самого себя, Салли. Я могу трахнуть
любую, какую захочу.
- Вот и трахай! - И девушка убежала с танцплощадки.
Хони невольно услышала эту ссору. Мертон заметил, что она смотрит на
него.
- Чего ты уставилась, черт побери? - язык у него заплетался.
- Ничего, - ответила Хони.
- Я еще покажу этой сучке! Думаешь, не покажу?
- Я.., да.
- Правильно, черт побери. Давай выпьем немного. Хони замялась. Мертон
явно был пьян.
- Понимаешь, я...
- Отлично. У меня есть бутылка в машине.
- Я действительно не...
Он взял Хони за руку и потащил за собой из зала. Она покорно
следовала за Мертоном, потому что не хотела устраивать сцену и позорить
его.
На улице Хони попыталась вырваться.
- Роджер, мне это не нравится. Я...
- Что ты.., лесбиянка?
- Нет. Я...
- Отлично, тогда пошли.
Мертон подвел ее к машине и распахнул дверцу. Хони в нерешительности
остановилась.
- Забирайся.
- Только на минутку, - предупредила Хони. Она залезла в машину,
потому что не хотела расстраивать Роджера. Он уселся рядом.
- Мы покажем этой тупой шлюхе, да? - Роджер протянул ей бутылку
бурбона. - Держи.
До этого Хони всего один раз пробовала алкоголь, и он ей ужасно не
понравился. Но она не хотела обижать Роджера. Она посмотрела на него и
неохотно сделала небольшой глоток.
- Молодец, - похвалил Роджер. - Ты новенькая, Да?
Хони училась в соседнем классе.
- Нет, я...
Он наклонился вперед и принялся гладить ее груди.
Хони в испуге отпрянула.
- Эй, давай. Разве ты не хочешь доставить мне удовольствие?
Это была магическая фраза. Хони хотела всем доставлять удовольствие,
и если это можно было сделать таким образом...
На тесном заднем сиденье машины Мертона Хони впервые узнала, что
такое секс, и перед ней открылся совершенно новый мир. Сама она не
получила большого удовольствия от этого, но для нее это было и не важно.
Главное, что получил удовольствие Мертон. Ее изумило, насколько ему было
хорошо, он буквально вошел в экстаз. Она никогда раньше не видела, чтобы
кто-то испытывал такое сильное наслаждение. "Так вот, значит, как надо
ублажать мужчин", - осенило ее.
Хони была не в силах забыть произошедшее чудо. Она лежала в постели и
вспоминала, как твердая плоть Роджера вошла в нее, потом задвигалась
быстрее, еще быстрее, а потом он застонал: "О, да, да... Боже мой, ты
великолепна, Салли".
Хони даже не придала значения тому, что он назвал ее чужим именем.
Ведь она доставила удовольствие капитану футбольной команды! Самому
популярному парню в школе! "А я на самом деле даже не понимала, что делаю,
- подумала она. - Вот если бы я действительно научилась ублажать мужчин..."
Вот тогда-то к Хони и пришло прозрение.
На следующее утро она отправилась в порнографический магазин на
Поплар-стрит и приобрела шесть эротических книг. Она тайком пронесла их в
дом и читала в одиночестве в своей комнате. То, что там было написано,
поразило ее.
Хони буквально проглотила "Душистый сад", "Кама Сутру", "Тибетское
искусство любви", "Алхимию экстаза", а затем перечитала их более
внимательно.
Она подробнейшим образом изучала возбуждающие фотографии тридцати
семи позиций совокупления, узнала, что означает "Полумесяц", "Круг",
"Лепесток лотоса", "Тучи".
Хони стала специалистом по восьми способам орального секса,
шестнадцати "тропам удовольствия". Она поняла, как научить мужчину усилить
наслаждение. По крайней мере, в теории.
Она почувствовала себя готовой применить свои знания на практике.
Несколько глав в "Кама Сутре" посвящалось тому, как возбуждать
мужчин, но, так как Хони понятия не имела, где взять указанные там
благовония и мази, она придумала собственные заменители.
Увидев на следующий день в школе Роджера Мертона, она подошла к нему
и сказала:
- Мне действительно понравился тот вечер. Может быть, повторим?
Роджеру понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить, кто такая Хони.
- О, конечно. Почему бы и нет? Моих предков не будет сегодня вечером.
Может, зайдешь часов в восемь?
Когда она пришла к Мертону домой, то принесла с собой маленькую
баночку кленового сиропа.
- А это для чего? - поинтересовался Роджер.
- Я тебе покажу, - пообещала Хони. И показала.
На следующий день Роджер рассказывал о ней одноклассникам:
- Она просто отпад. Вы не поверите, что она вытворяла с теплым
сиропом!
А после обеда уже почти десяток парней попытались назначить ей
свидание. С этого дня Хони каждый вечер уходила из дома. Парни были
счастливы, а от этого и она чувствовала себя очень счастливой.
Родители Хони обрадовались внезапной популярности дочери.
- Наша девочка, может быть, долго расцветала, - с гордостью заявил
отец, - но теперь она превратилась в настоящую Тафт!
У Хони всегда были плохие оценки по математике, и она понимала, что с
треском провалится на выпускном экзамене. Учитель математики мистер Янсон
был холостяком и жил по соседству со школой. Как-то вечером она нанесла
ему визит. Открыв дверь, учитель с удивлением уставился на нее.
- Хони! Что тебе нужно?
- Мне нужна ваша помощь, - ответила Хони. - Отец убьет меня, если я
провалюсь на экзамене. Я принесла задачи по математике и, если вы не
возражаете, хотела бы порешать их вместе с вами.
Янсон замялся на секунду.
- Так не делается, но.., ладно.
Мистеру Янсону нравилась Хони. Она не была похожа на других девушек
из ее класса. Все они казались развязными и равнодушными, тогда как в Хони
чувствовались доброта и забота, она всегда стремилась доставить
удовольствие другим. Жалко только, что у нее не было способностей к
математике.
Мистер Янсон сел на диван рядом с Хони и начал посвящать ее в тайны
логарифмов.
Но Хони не интересовали логарифмы. Пока мистер Янсон говорил, она
придвигалась к нему все ближе и ближе. И вот уже Хони задышала учителю в
шею и в ухо, и, прежде чем мистер Янсон осознал, что происходит, он
обнаружил, что брюки у него расстегнуты.
Он в изумлении уставился на свою ученицу.
- Что ты делаешь?
- Я хочу вас с того самого момента, как увидела впервые, - ответила
Хони, открывая свою сумочку и вытаскивая из нее маленькую баночку со
взбитыми сливками.
- А это что?
- Позвольте, я вам покажу... На экзамене по математике Хони получила
высшую оценку.
Но не только сиропы, взбитые сливки и прочие средства сделали Хони
чрезвычайно популярной. Этой популярности способствовали и знания, которые
она почерпнула из древних эротических трактатов. Она изумляла своих
партнеров техникой секса, о которой они даже и не подозревали, потому что
это была давно забытая техника, уходившая корнями в далекие тысячелетия.
Хони наполняла новым смыслом слово "экстаз".
Ее оценки в школе моментально улучшились настолько, что превзошли
оценки ее сестер, когда те учились в школе. Хони приглашали на обед в
ресторан "Прайвит Ай", в клуб "Бомбей Байсикл", водили на каток
"Айс-Кейпедес", на лыжные прогулки в Си-дэ Клифф, на прыжки с парашютом в
аэропорту "Лендис".
Так что дела в школе шли у нее прекрасно. Как-то раз за ужином отец
завел с ней разговор.
- Ты скоро заканчиваешь школу. Пора подумать о будущем. Ты решила,
чем будешь заниматься в жизни?
Она ответила моментально:
- Я хочу стать медсестрой. Лицо отца побагровело.
- Ты имеешь в виду врачом, - Нет, папа. Я...
- Но ты же Тафт. И если хочешь заниматься медициной, то будешь
врачом. Ясно?
- Да, папа.
Хони сказала отцу правду, когда сообщила, что хочет стать медсестрой.
Ей нравилось ухаживать за людьми, помогать им, нянчиться с ними. Но ее
очень пугала перспектива стать врачом и отвечать за человеческие жизни. И
все же она понимала, что не должна расстраивать отца. "Ты же Тафт".
Общий балл аттестата оказался недостаточным для поступления в
медицинский колледж, но его компенсировали влиятельные связи отца. Тафт
являлся одним из основных спонсоров медицинского колледжа в Ноксвилле,
штат Теннесси. Он встретился с деканом, доктором Джимом Пирсоном.
- Вы просите о большой услуге, - сказал Пирсон, - но мы сделаем вот
что: я приму Хони с испытательным сроком. Если после шести месяцев
обучения мы придем к выводу, что ей нет смысла продолжать учебу, то мы ее
отчислим.
- Отлично. Вот увидите, она вас удивит, - заверил Тафт.
И он оказался прав.
Отец Хони устроил ее жить в Ноксвилле у своего двоюродного брата,
преподобного Дугласа Липтона.
Дуглас Липтон являлся главой местной баптистской общины. Ему было
около шестидесяти лет, а его жене лет на десять больше.
Священник очень обрадовался появлению в их доме Хони.
- Она словно глоток свежего воздуха, - сказал он жене.
Дуглас Липтон еще не видел такого человека, который так страстно
желал бы доставить удовольствие другим.
Занятия в колледже шли у Хони неплохо, но рвения к учебе она не
испытывала. Училась только потому, что хотела угодить отцу.
Преподавателям она нравилась. Была в Хони та природная доброта,
которая подкупала профессоров, и они желали ей успеха.
Как это ни забавно, но хуже всего у Хони шли дела по анатомии. После
двух месяцев обучения преподаватель вызвал ее к себе в кабинет.
- Боюсь, вам не удастся сдать экзамен по анатомии, - с печальным
видом сообщил он.
"Это невозможно, - подумала Хони. - Я не могу так расстроить отца.
Что в таких случаях советовал Боккаччо?"
Хони подошла к профессору поближе. - Я поступила в этот колледж
только из-за вас. Я так много слышала о вас. - Она придвинулась ближе. - Я
хочу быть похожей на вас. - Еще ближе. - Профессия врача - это все для
меня в жизни. - И еще ближе. - Прошу вас, помогите мне...
Когда спустя час Хони вышла из его кабинета, она уносила с собой
ответы на экзаменационные билеты.
За время обучения в медицинском колледже Хони прибрала к рукам
нескольких профессоров. В ее облике ощущалась такая беспомощность, что они
были просто не в состоянии отказать ей. Каждый профессор гордился тем, что
именно от него Хони без ума, и каждый испытывал неловкость от того, что
воспользовался ее неопытностью.
Последней жертвой Хони стал доктор Джим Пирсон. Он был заинтригован
доходившими до него слухами о ее необычайном сексуальном искусстве.
Однажды Пирсон вызвал Хони к себе в кабинет, чтобы обсудить ее
успеваемость. Хони принесла с собой небольшую коробочку с сахарной пудрой,
и вскоре все было закончено. Доктор Пирсон попался на крючок точно так же,
как и все остальные. Хони помогла ему почувствовать себя молодым и
неутомимым, королем, который покорил ее и превратил в рабыню.
О жене и детях доктор Пирсон старался не думать.
Хони очень нравился преподобный Дуглас Липтон, и ее расстраивало, что
его жена такая сухая, фригидная женщина, которая к тому же постоянно
ругала его. Ей было жалко священника. "Он не заслуживает такого отношения,
- думала она, - он нуждается в ласке и заботе".
Как-то поздно вечером, когда миссис Липтон уехала из города навестить
свою сестру, Хони зашла в спальню к священнику. Она была совершенно
обнаженной.
- Дуглас...
Он моментально открыл глаза.
- Хони? С тобой все в порядке?
- Нет, - ответила она. - Могу я поговорить с тобой?
- Конечно. - Рука священника потянулась к лампе.
- Не зажигай свет. - Она юркнула в кровать и легла рядом с ним.
- Что случилось? Ты плохо себя чувствуешь?
- Я беспокоюсь.
- О чем?
- О тебе. Ты достоин любви. И я хочу любить тебя.
Липтон окончательно проснулся.
- Боже мой! Но ты же совсем дитя. Наверное, ты шутишь.
- Я говорю серьезно. Твоя жена тебя совсем не любит...
- Хони, но это невозможно! Тебе лучше вернуться в свою комнату... -
Священник почувствовал, как ее обнаженное тело прижимается к нему. - Хони,
мы не должны этого делать. Я...
Тело девушки накрыло его тело, ее губы прижались к его губам. Эту
ночь она провела в его постели.
В шесть часов утра дверь в спальню распахнулась, и вошла миссис
Липтон. Она постояла, глядя на любовников, потом вышла, не сказав ни слова.
Через два часа преподобный Дуглас Липтон в своем гараже покончил
жизнь самоубийством.
Услышав эту новость, Хони потеряла дар речи, она просто не могла
поверить в случившееся.
Приехавший в дом шериф уединился с миссис Липтон для беседы.
Закончив разговор, он отыскал Хони.
- Из уважения к его семье мы намерены квалифицировать смерть его
преподобия Дугласа Липтона как самоубийство по неизвестной причине, но
предлагаю вам побыстрее убраться к чертовой матери из этого города.
И Хони отправилась в окружную больницу "Эмбаркадеро" в Сан-Франциско.
С блестящими характеристиками от доктора Джима Пирсона.
Для Пейдж время перестало существовать. Дни и ночи без начала и конца
сливались в сплошную вереницу. Больница стала смыслом всей ее жизни, а мир
вне больничных стен казался далекой, незнакомой планетой.
Пришло и прошло Рождество, наступил новый год. В том, другом мире
войска США освободили Кувейт от иракских захватчиков.
От Альфреда не было никаких вестей. "Он поймет, что совершил ошибку,
- думала Пейдж. - Он вернется ко мне".
Рано утром зазвонил телефон, но вдруг звонки внезапно прекратились.
Пейдж причислила этот звонок ко всем тем загадочным и пугающим случаям,
которые происходили с ней в последнее время. Словно страшные сны.., если
только не учитывать того, что все это происходило наяву.
Рутинная работа продолжалась в бешеном ритме. Не было даже времени
как следует узнать пациентов. Все они были просто желчными пузырями,
разорванными печенками, раздробленными бедрами, сломанными позвоночниками.
Больница представляла собой джунгли, наполненные механическими
демонами - кислородными масками, приборами слежения за деятельностью
сердца, установками компьютерного сканирования, рентгеновскими аппаратами.
И у каждого из этих демонов был свой, специфический звук. Посвистывание,
жужжание, постоянные вызовы из динамиков сливались в одну громкую,
невыносимую какофонию.
Второй год ординаторства предполагал уже переход на новую ступень.
Молодым врачам доверяли более ответственную работу, а они наблюдали за
вновь прибывшими выпускниками медицинских колледжей со смешанным чувством
пренебрежения и высокомерия.
- Бедолаги, - сказала Кэт Пейдж. - Они понятия не имеют, во что
вляпались.
- Но очень скоро поймут.
Пейдж и Хони тревожило поведение Кэт. Она худела и выглядела
подавленной. Подруги замечали, что, когда они обращались к ней, взгляд Кэт
становился отсутствующим, словно ее мысли были заняты совсем другим. Время
от времени она отвечала на какие-то загадочные телефонные звонки, и после
каждого из них ее депрессия только усиливалась.
Пейдж и Хони решили поговорить с ней.
- У тебя неприятности? - спросила Пейдж. - Ты же знаешь, мы любим
тебя и хотели бы помочь.
- Спасибо, я вам очень благодарна, но вы не можете помочь. Это
денежные проблемы. Хони удивленно посмотрела на Кэт.
- Для чего тебе нужны деньги? Мы ведь никуда не ходим, да и магазины
посещать нет времени. Мы...
- Это не для меня. Для моего брата. - Раньше Кэт никогда не упоминала
о своем брате.
- А я и не знала, что у тебя есть брат, - удивилась Пейдж.
- Он живет в Сан-Франциско? - поинтересовалась Хони. Кэт замялась.
- Нет. Он живет на Востоке. В Детройте. Как-нибудь вы с ним
познакомитесь.
- С удовольствием. А чем он занимается?
- Он.., предприниматель. - Кэт несколько смутилась. - Сейчас дела у
него идут не слишком удачно, но все уладится. Майк всегда выбирается из
таких ситуаций.
"Господи, сделай так, чтобы я оказалась права", - подумала она.
Гарри Боуман тоже был ординатором, но перевелся в Сан-Франциско из
Айовы. Веселый, удачливый парень, старающийся ладить со всеми.
Однажды он заговорил с Пейдж.
- Я завтра вечером устраиваю небольшую вечеринку. Если ты, доктор
Хантер и доктор Тафт свободны, то почему бы вам не прийти ко мне? Думаю,
вам понравится.
- Прекрасно, - согласилась Пейдж. - Что мы должны принести? Боуман
рассмеялся.
- Да ничего не надо приносить.
- Ты уверен? Бутылку вина или...
- Забудь об этом! Вечеринка состоится в моей скромной квартирке.
"Скромная квартирка" Боумана оказалась десятикомнатным пентхаузом,
обставленным антикварной мебелью.
Войдя внутрь, все три подруги замерли в изумлении.
- Боже мой! - воскликнула Кэт. - Откуда все это?
- У меня хватило ума родиться у сообразительного папы, - ответил
Боуман. - Он все свои деньги оставил мне.
- И ты еще работаешь? - удивилась Кэт. Боуман улыбнулся.
- Мне нравится профессия врача.
Угощение состояло из малосольной белужьей икры, гусиного паштета,
копченой шотландской лососины, устриц, крабов и шампанского "Кристалл".
Боуман оказался прав. Им очень понравилось у него.
- Просто не представляешь, как я тебе благодарна, - сказала Пейдж
Гарри, когда они уже уходили.
- А в субботу вы свободны? - поинтересовался он.
- Да.
- У меня есть маленькая моторная лодочка. Могу покатать вас.
- Звучит очень заманчиво.
В четыре часа утра, когда Кэт забылась в глубоком сне в дежурке,
раздался вызов по селектору:
- Доктор Хантер, третья неотложка... Доктор Хантер, третья неотложка.
Борясь с усталостью, Кэт сползла с топчана. Протирая кулаками глаза,
она спустилась на лифте в третью неотложку.
Возле дверей палаты ее встретил сани
...Закладка в соц.сетях
