Жанр: Триллер
Ничто не вечно
...ук и рубашку, потом ботинки, носки и брюки. У него была
стройная, атлетическая фигура.
- Это возбуждает тебя, детка?
- О да. А теперь снимай плавки. Мэллори медленно спустил плавки, и
они упали на пол. Взору Кэт предстал его вставший член.
- Прекрасно, - прошептала она.
- Теперь твоя очередь.
- Конечно.
И в этот момент зажужжал бипер Кэт.
Мэллори встревоженно посмотрел на нее.
- Что за чертовщина?..
- Меня вызывают, - ответила она. - Можно, я воспользуюсь твоим
телефоном?
- Сейчас?
- Да. Это может быть срочный вызов.
- Сейчас? А подождать это не может?
- Дорогой, ты же знаешь правила.
- Но...
Мэллори продолжал смотреть на нее, а Кэт подошла к телефону и набрала
номер.
- Доктор Хантер. - Она слушала несколько секунду. - Вот как? Конечно
же. Сейчас приеду. Кен не сводил с нее ошалелого взгляда.
- Что происходит?
- Мне нужно вернуться в больницу, ангел мой.
- Сейчас?
- Умирает мой пациент.
- А он не может подождать?..
- Мне очень жаль. Но придется отложить до следующего раза.
Кэн Мэллори стоял голый, глядя, как Кэт выходит из квартиры,
захлопывает за собой дверь. Он взял ее бокал с виски и швырнул его в
стену. "Сука.., сука.., сука..."
Когда Кэт вернулась домой, Пейдж и Хони с нетерпением поджидали ее.
- Как все прошло? - спросила Пейдж. - Я вовремя позвонила? Кэт
рассмеялась.
- В самый ответственный момент.
Она начала описывать события вечера. И, когда дошла до рассказа о
стоящем в спальне голом Мэллори, всех разобрал такой хохот, что на глазах
подруг выступили слезы.
Кэт хотела было признаться, что на самом деле ей очень понравилось в
обществе Кена Мэллори, но не решилась. Ведь он встречался с ней только
ради пари.
Но от Пейдж все-таки не ускользнули чувства Кэт.
- Будь осторожна с ним, - предупредила она. Кэт улыбнулась.
- Не беспокойся. Но должна признать, что если бы не знала об этом
пари... Он змея, но у этой змеи сладкий яд.
- Когда ты намерена с ним снова встретиться? - спросила Хони.
- Надо дать ему недельку остыть. Пейдж внимательно посмотрела на Кэт.
- Ему или тебе?
Возле больницы Кэт поджидал черный лимузин Динетто. На этот раз Тень
был один, и Кэт даже пожалела, что с ним нет Бегемота. Было в Тени что-то
такое, что пугало ее. Он никогда не улыбался, редко говорил, но от него
так и веяло опасностью.
- Садитесь, - буркнул он, когда Кэт подошла к лимузину.
- Послушайте, - возмутилась она, - передайте мистеру Динетто, что он
не имеет права приказывать мне. Я на него не работаю. И если я один раз
оказала ему услугу...
- Садитесь. Сами ему скажете.
Кэт замялась в нерешительности. Конечно, можно было просто уйти и не
связываться с Динетто, но как это отразится на Майке? Она села в машину.
На этот раз жертву сильно избили цепью. Лу Динетто находился возле
него.
Едва взглянув на пациента, Кэт заявила:
- Его надо немедленно отправить в больницу.
- Кэт, вам придется лечить его здесь.
- Почему? - возмутилась она. Но ответ был ей ясен, и этот ответ пугал
ее.
Глава 18
В Сан-Франциско стоял один из тех изумительных дней, когда воздух,
кажется, наполнен очарованием. Ночной ветер разогнал тучи, воскресное утро
было свежим и солнечным.
Джейсон заехал за Пейдж, и она сама удивилась, как ей было приятно
увидеть его.
- Здравствуйте. Вы выглядите прекрасно.
- Благодарю вас.
- Чем бы вы предпочли заняться сегодня?
- Это ваш город. Предлагайте.
- Отлично.
- Но, если вы не возражаете, я хотела бы на минутку заехать в
больницу.
- А я думал, у вас сегодня выходной.
- Это так и есть, просто меня беспокоит один пациент.
- Как скажете.
И Джейсон отвез ее в больницу.
- Я быстро, - пообещала Пейдж, вылезая из машины.
- Буду ждать здесь.
Пейдж поднялась на третий этаж в палату, где лежал Джимми Форд. Он
все еще находился в коме, к., венам тянулись трубки капельниц.
В палате находилась медсестра. При появлении Пейдж она подняла голову.
- Доброе утро, доктор Тэйлор.
- Доброе утро. - Пейдж подошла к кровати Джимми. - Есть какие-нибудь
изменения?
- Боюсь, что никаких.
Пейдж пощупала пульс и послушала сердце.
- Прошло уже несколько недель, - заметила медсестра. - Похоже, дело
плохо, да?
- Он выкарабкается, - решительно заявила Пейдж, повернулась к
неподвижному телу Джимми и громко сказала:
- Ты слышишь меня? С тобой все будет в порядке! - Никакой реакции со
стороны Джимми на ее слова не последовало. Пейдж закрыла глаза и мысленно
прочла молитву. - Срочно вызывайте меня в случае любых изменений.
- Хорошо, доктор.
"Он не умрет, - убеждала себя она. - Я не позволю ему умереть..."
Заметив приближающуюся Пейдж, Джейсон вышел из машины.
- Все в порядке?
- Да, все хорошо, - ответила Пейдж. Не было никакого смысла посвящать
его в свои проблемы.
- Давайте поиграем сегодня в туристов, - предложил Джейсон. -
Существует закон штата, в соответствии с которым все туристы обязаны
начинать осмотр города с Набережной рыбаков.
Пейдж улыбнулась.
- Что ж, не будем нарушать закон.
На Набережной рыбаков царил праздник. Уличные представления шли
полным ходом, выступали мимы, клоуны, танцоры, музыканты. Торговцы
продавали вареных крабов и похлебку из моллюсков со свежим хлебом.
- Нигде в мире больше нет такого места, - с гордостью заявил Джейсон.
Пейдж тронули его слова. Она уже бывала на Набережной рыбаков и
осматривала почти все достопримечательности Сан-Франциско, но умолчала об
этом, не желая портить Джейсону настроение.
- Вы еще не катались на канатном трамвае? - спросил Джейсон.
- Нет. - "Не далее как на прошлой неделе".
- Да вы ничего не видели! Идемте.
Они вышли на Поуэлл-стрит и сели на канатный трамвай. Когда трамвай
начал преодолевать крутой подъем, Джейсон сказал:
- Эту канатную дорогу называли "Безумство Халлиди". Он построил ее в
1873 году.
- И наверняка все заявляли, что она долго не протянет!
Джейсон рассмеялся.
- Верно. Когда я учился в средней школе, то по выходным подрабатывал
гидом.
- Уверена, что вы были прекрасным экскурсоводом.
- Самым лучшим. Хотите послушать, как я это делал?
- С удовольствием.
И Джейсон заговорил, подражая гидам и слегка гнусавя:
- Леди и джентльмены, к вашему сведению, старейшей улицей
Сан-Франциско является Грант-авеню, самой длинной - Мишн-стрит, семь с
половиной миль, самой широкой - Ван Несс-авеню, сто двадцать пять футов, и
вы удивитесь, узнав, что самой узкой является Де Форест-стрит - всего
четыре с половиной фута. Совершенно верно, леди и джентльмены, четыре с
половиной фута. Самый крутой подъем на Филберт-стрит, крутизна составляет
тридцать один с половиной градус. - Он посмотрел на нее и усмехнулся. -
Сам удивляюсь, что все это помню.
- Что дальше? - улыбнувшись, спросила Пейдж, когда они вышли из
трамвая.
- Нам предстоит прогулка в экипаже. Через десять минут они уже сидели
в конном экипаже, который провез их от Набережной рыбаков через площадь
Жирарделли в Норт-Бич. По пути Джейсон рассказывал о
достопримечательностях, и Пейдж поймала себя на том, что ей очень хорошо в
его обществе. "Не позволяй себе слишком увлекаться", Потом они поднялись
на "Койт Тауэр", чтобы осмотреть город, а когда спустились вниз, Джейсон
поинтересовался:
- Вы не проголодались?
От свежего воздуха у Пейдж действительно разыгрался зверский аппетит.
- Да, - призналась она.
- Отлично. Я отведу вас в один из лучших в мире китайских ресторанов
- "Томми Тойз".
Обед превратился в настоящий банкет. Они начали с омаров под соусом
"чили" и горячего супа из даров моря, за этим последовало филе цыпленка с
белым горохом и плодами ореха-пекана, потом телячье филе под сычуаньским
соусом и жареный рис с четырьмя приправами. На десерт заказали персиковый
мусс. Вся еда была превосходной.
- Вы часто бываете здесь? - поинтересовалась Пейдж.
- При каждом удобном случае. В Джейсоне было что-то такое
мальчишеское, что очень привлекало Пейдж.
- А скажите, вы всегда хотели быть архитектором?
- У меня не было другого выбора. - Он усмехнулся. - Моими первыми
игрушками были конструкторы. Это здорово - мечтать о чем-то, а потом
видеть, как твои мечты воплощаются в бетоне, кирпиче, камне, вздымаются в
небо и становятся частью города, в котором ты живешь.
"Я построю тебе Тадж-Махал. И меня не интересует, сколько времени это
займет!"
- Я счастливый человек, Пейдж, потому что занимаюсь тем, что люблю.
Кто это сказал: "Большинство людей несчастны в жизни"?
"Как многие мои пациенты", - подумала Пейдж.
- Я не хотел бы заниматься ничем другим или жить в каком-нибудь
другом месте. Это потрясающий город! - Голос Джейсона был полон
возбуждения. - В нем есть все, что может желать человек. Я никогда не
устаю от этого города.
Пейдж нравился его энтузиазм.
- Вы не были женаты? Джейсон пожал плечами.
- Один раз. Но мы были слишком молоды, и из этого ничего не вышло.
- Мне очень жаль.
- Не стоит жалеть. Она вышла замуж за очень богатого экспортера мяса.
А вы были замужем?
"Когда я вырасту, то тоже стану врачом. Мы поженимся и будем работать
вместе".
- Нет.
Они катались по заливу, под мостом "Золотые ворота". Джейсон снова
заговорил голосом гида:
- А вот, леди и джентльмены, знаменитая тюрьма "Алькатрас", бывшее
прибежище некоторых знаменитых в мире преступников - Пулемета Кели, Аль
Капоне и Роберта Штрауда, известного как Птицелов. "Алькатрас" по-испански
значит "пеликан". Поначалу остров так и назывался - "Остров пеликанов",
потому что они были его единственными обитателями. А вы знаете, почему в
этой тюрьме преступники ежедневно принимали горячий душ?
- Нет.
- Чтобы они не привыкли к холодной воде залива, если попытаются
бежать вплавь.
- Это правда? - удивилась Пейдж.
- А разве я вас когда-нибудь обманывал?
Уже вечером Джейсон спросил:
- Вы бывали когда-нибудь в Долине Ноя? Пейдж покачала головой.
- Нет.
- Мне бы хотелось показать вам это место. Раньше там были только
фермы и ручьи, а теперь долина заполнена яркими, разноцветными домами в
викторианском стиле и садами. Дома там очень старые, потому что это
единственная зона, не пострадавшая во время землетрясения 1906 года.
- Звучит заманчиво. Джейсон замялся.
- У меня там дом. Не хотите посмотреть на него? - Он заметил реакцию
Пейдж. - Но я же люблю вас, Пейдж.
- Но мы едва знакомы. Откуда вы можете?..
- Я понял это в тот самый момент, когда вы сказали: "Разве вы не
знаете, что на обходы следует надевать белый халат?" Вот тогда-то я в вас
и влюбился.
- Джейсон...
- Я твердо верю в любовь с первого взгляда. Мой дед увидел бабушку,
когда она проезжала по парку на велосипеде, поехал за ней, а через три
месяца они поженились. Они прожили вместе пятьдесят лет, до самой его
смерти. А мой отец заметил мать, когда она переходила улицу, и понял, что
она станет его женой. И вот они женаты уже сорок пять лет. Понимаете, у
меня это семейное. Я хочу жениться на вас.
Это был момент истины.
Пейдж посмотрела на Джейсона и подумала: "Он первый мужчина, на
которого я обратила внимание после Альфреда. Он замечательный, умный,
искренний. В нем есть все, чего женщина может желать от мужчины. Что же со
мной такое? Я продолжаю цепляться за призрак". В глубине души она все-таки
надеялась, что однажды Альфред вернется к ней.
Она еще раз взглянула на Джейсона и приняла решение.
- Джейсон...
И в этот момент зажужжал ее бипер, было что-то срочное, тревожное в
этом звуке.
- Пейдж...
- Мне нужен телефон. - Спустя две минуты она уже разговаривала по
телефону с больницей. Джейсон увидел, как лицо Пейдж побледнело. Она
закричала в трубку:
- Нет! Ни в коем случае! Передайте им, что я сейчас приеду. - Она
швырнула трубку.
- В чем дело? - обеспокоенно спросил Джейсон. Пейдж повернулась к
нему. Ее глаза были полны слез.
- Это Джимми Форд, мой пациент. Они собираются отключить ему
кислород. Они хотят позволить ему умереть.
Когда Пейдж прибыла в палату Джимми Форда, там находились Джордж
Ингланд, Бенджамин Уоллис и адвокат Сильвестр Дэймон.
- Что здесь происходит? - решительным тоном потребовала ответа Пейдж.
- Утром состоялось заседание комиссии по этике, - проговорил
Бенджамин Уоллис. - Комиссия пришла к выводу, что положение Джимми Форда
безнадежно. Мы решили перекрыть...
- Нет! - воскликнула Пейдж. - Вы не посмеете! Я его лечащий врач, и я
заявляю, что у него есть шанс выкарабкаться! Мы не позволим ему умереть.
В разговор вмешался Сильвестр Дэймон.
- Не вам решать это, доктор.
Пейдж вызывающе посмотрела на него.
- Кто вы такой?
- Я адвокат его семьи. - Он вытащил из кармана документы и протянул
их Пейдж. - Это завещание Джимми Форда. В нем специально подчеркивается,
что в случае если он получит угрожающую жизни травму, то не желает, чтобы
его жизнь поддерживали искусственными средствами.
- Но я все время слежу за его состоянием, - взмолилась Пейдж. - Уже
несколько недель его состояние стабильное. Он в любой момент может выйти
из комы.
- Вы можете это гарантировать? - спросил Дэймон.
- Нет, но...
- Тогда вы будете делать то, что вам прикажут, доктор.
Пейдж опустила взгляд на неподвижную фигуру Джимми.
- Нет! Вы должны еще немного подождать. Адвокат смягчил тон:
- Доктор, я понимаю, что больнице выгодно как можно дольше держать у
себя пациентов, но его семья не может позволить себе и дальше оплачивать
расходы. И я приказываю вам отключить кислород.
- Но хотя бы еще день или два! - отчаянно воскликнула Пейдж. - Я
уверена...
- Нет, - отрезал Дэймон. - Сегодня. Джордж Ингланд повернулся к Пейдж.
- Мне очень жаль, но боюсь, у нас нет выбора.
- Благодарю вас, доктор, - произнес адвокат. - Вверяю все это вашим
заботам. А я предупрежу семью, что кислород будет отключен сегодня, так
что пусть готовятся к похоронам. - Он повернулся к Бенджамину Уоллису. -
Спасибо за сотрудничество. До свидания.
Он вышел из палаты, а оставшиеся проводили его взглядами.
- Мы не можем сделать этого с Джимми! - закричала Пейдж.
Доктор Уоллис прочистил горло.
- Пейдж...
- А что, если мы заберем его отсюда и спрячем в другой палате? Вдруг
мы что-то упустили... Заговорил Бенджамин Уоллис.
- Пейдж, это не просьба. Это приказ. - Он повернулся к Джорджу
Ингланду. - Может быть, вы?..
- Нет! - воскликнула Пейдж. - Я.., я сделаю это.
- Очень хорошо.
- Но если вы не возражаете, я хотела бы остаться с ним одна.
Джордж Ингланд погладил ее по плечу.
- Мне очень жаль, Пейдж.
- Я знаю.
Ингланд и Уоллис вышли из палаты.
Пейдж осталась с Джимми одна. Она посмотрела на кислородную маску,
которая поддерживала его жизнь, на капельницы, питавшие тело. Как просто
было перекрыть кислород и оборвать его жизнь! Но ведь у парня были такие
прекрасные мечты, такие грандиозные планы.
"Когда-нибудь я тоже стану врачом. Я хочу быть похожим на вас".
"А вы знаете, что я собираюсь жениться? Ее зовут Бетси.., мы
собираемся завести полдюжины детишек. Первую девочку назовем Пейдж".
У него было очень много того, ради чего стоило жить.
Пейдж стояла и смотрела на Джимми, слезы застилали глаза, все плыло
как в тумане.
- Проклятье! - воскликнула она. - Да ты просто трус! А как же все
твои мечты? Я думала, ты хотел стать врачом! Ответь мне! Ты слышишь меня?
Открой глаза! - Она посмотрела на его бледное лицо. Никакой реакции. - Мне
жаль, - прошептала Пейдж, - очень жаль. - Она нагнулась, чтобы поцеловать
Джимми в щеку, и вдруг медленно выпрямилась, потому что смотрела в его
открытые глаза. - Джимми! Джимми!
Он моргнул и снова закрыл глаза. Пейдж схватила его за руку,
наклонилась и заговорила сквозь всхлипывания:
- Джимми, а ты слышал анекдот про пациента, которого кормили
внутривенно через капельницу? Он как-то попросил доктора: "А нельзя
прибавить еще бутылочку? Ко мне на обед придет гость".
Хони была счастлива, как никогда в жизни. У нее складывались с
пациентами очень теплые отношения, какие были мало у кого из остальных
врачей. Она действительно заботилась о своих больных. Среди них были и
старики, и малыши. При назначениях в отделения доктор Уоллис следил за
тем, чтобы у нее не возникало каких-либо неприятностей. Он хотел, чтобы
Хони оставалась в больнице и всегда была под рукой.
Хони завидовала медсестрам. Ведь они могли ухаживать за пациентами,
не думая о том, как их лечить. "Я никогда не хотела быть врачом, -
размышляла она. - Я всегда хотела быть только медсестрой".
Но в семье Тафтов не было медсестер.
После обеда Хони нередко уходила из больницы и отправлялась по
магазинам, чтобы купить подарки детишкам из отделения педиатрии.
- Я люблю детей, - поделилась она с Кэт.
- Ты собираешься иметь большую семью?
- Да, у меня будет много детей, - мечтательно заявила Хони. - Но
сначала мне надо найти их отца.
Одним из любимых пациентов Хони в отделении для престарелых больных
был Даниэль Макгуайр, общительный мужчина девяноста лет, страдавший
болезнью печени. В молодости он был заядлым игроком, однако и теперь любил
заключать пари с Хони.
- Спорю на пятьдесят центов, что санитар опоздает с завтраком.
- Спорю на доллар, что после обеда пойдет дождь.
- Ставлю десять к одному, что я поправлюсь.
- На этот раз я не буду с вами спорить. Я полностью на вашей стороне.
Макгуайр взял ее за руку.
- Я это знаю. - Он усмехнулся. - Будь я на несколько месяцев
помоложе... Хони рассмеялась.
- Ничего страшного. Я люблю пожилых мужчин. Однажды на адрес больницы
пришло письмо для Макгуайра. Хони принесла ему письмо в палату.
- Прочитайте, пожалуйста, ладно? - попросил он ее.
- Конечно. - Она пробежала письмо глазами и закричала:
- Вы выиграли в лотерею! Пятьдесят тысяч долларов! Поздравляю!
- Ну как?! - тоже закричал Макгуайр. - Я всегда знал, что в один
прекрасный день выиграю в лотерею! Обнимите меня.
Хони наклонилась и обняла его.
- А знаете что, Хони? Я самый удачливый человек в мире.
Когда Хони пришла после обеда проведать его, Макгуайр уже умер.
Хони находилась в комнате отдыха. Туда зашел доктор Стивене.
- Есть тут Девы? - спросил он. Один из докторов рассмеялся.
- Если ты имеешь в виду девственников, то я сомневаюсь.
- Дева, - повторил Стивене. - Мне нужна Дева.
- Я по гороскопу Дева, - подала голос Хони. - А в чем дело?
Доктор подошел к ней.
- Дело в том, что у меня свихнувшаяся пациентка. Не желает иметь дело
ни с кем, кроме Девы. Хони поднялась.
- Я посмотрю ее.
- Спасибо. Ее зовут Франциска Гордон.
Франциске Гордон только что сделали операцию на бедре. Как только
Хони вошла в палату, Франциска подняла голову и сказала:
- Вы Дева. Родились в новолуние, верно? Хони улыбнулась.
- Верно.
- Эти Водолеи и Львы понятия не имеют, что делают. Обращаются с
пациентами, как с мясом.
- Здесь очень хорошие врачи, - возразила Хони. - Они...
- Ха! Большинство из них работают только ради денег. - Франциска
более внимательно поглядела на Хони. - Вы совсем другая.
Хони просмотрела медицинскую карту, на лице ее появилось удивленное
выражение.
- В чем дело? Что вас так удивило? Хони заморгала.
- Здесь написано, что вы по профессии.., гадалка. Франциска Гордон
кивнула.
- Совершенно верно. А вы не верите гадалкам? Хони покачала головой.
- Боюсь, что нет.
- Очень плохо. Присядьте на минутку. Хони села на стул.
- Дайте-ка мне руку. Хони покачала головой.
- Я действительно не...
- Не бойтесь, давайте вашу руку.
Хони неохотно протянула руку.
Франциска Гордон внимательно посмотрела на ладонь Хони и закрыла
глаза. Потом открыла их и сказала:
- У вас была трудная жизнь, не так ли?
"У всех трудная жизнь, - подумала Хони. - Дальше она скажет, что мне
предстоит путешествие по воде".
- У вас было много мужчин, правда? Хони почувствовала холодок во всем
теле.
- В вашей жизни., совсем недавно.., произошла перемена, так?
Хони не терпелось уйти из палаты. Эта женщина заставляла ее
нервничать. Она попыталась убрать руку.
- Вы скоро влюбитесь.
- Боюсь, мне надо...
- Он художник.
- Я не знаю ни одного художника.
- Узнаете. - Франциска Гордон отпустила руку Хони. - Идите, но
возвращайтесь ко мне, - потребовала она.
- Обязательно.
Хони выскочила из палаты.
Хони пришла осмотреть миссис Овенс, новую пациентку - худую женщину,
которой на вид можно было дать лет пятьдесят. Но в медицинской карте
указывалось, что ей двадцать восемь. У нее был сломан нос, лицо опухло,
под глазами синяки.
Хони подошла к ее постели.
- Я доктор Тафт.
Женщина подняла на нее потухшие, ничего не выражающие глаза и ничего
не ответила.
- Что с вами случилось?
- Я упала с лестницы.
Когда она открыла рот, Хони заметила отсутствие двух передних зубов.
Она заглянула в медицинскую карту.
- Здесь сказано, что у вас сломано два ребра и поврежден таз.
- Да. Неудачно упала.
- А откуда синяки?
- Стукнулась при падении.
- Вы замужем?
- Да.
- А дети есть?
- Двое.
- Чем занимается ваш муж?
- Давайте оставим в покое моего мужа, ладно?
- Боюсь, что не могу согласиться с вами, - возразила Хони. - Это ведь
он вас избил, да?
- Никто меня не бил.
- Я сообщу об этом в полицию. Миссис Овенс внезапно запаниковала.
- Нет! Прошу вас, не надо!
- Почему?
- Он убьет меня! Вы его не знаете!
- А раньше он вас бил?
- Да, но он.., ненарочно. Просто когда напивается, теряет над собой
контроль.
- Почему же вы не уйдете от него? Миссис Овенс пожала плечами. Это
движение вызвало у нее боль.
- Мне с детьми некуда идти.
Хони слушала пациентку, и ее охватывала ярость.
- Но поймите же, так нельзя жить! Есть специальные приюты и
агентства, где о вас позаботятся, защитят вас и ваших детей.
Женщина печально покачала головой.
- У меня нет денег. Я работала секретаршей, но потеряла работу, когда
он начал... - Она не смогла закончить фразу.
Хони погладила ее по руке.
- Все будет в порядке. Я прослежу, чтобы о вас позаботились.
Через пять минут Хони уже была в кабинете доктора Уоллиса. Он
обрадовался ее приходу, гадая про себя, что же она принесла с собой на
этот раз. Каждый раз она пользовалась новым средством: теплый мед, горячая
вода, жидкий шоколад и - что ему нравилось больше всего - кленовый сироп.
Ее изобретательность не знала границ.
- Запри дверь, детка.
- Я не могу остаться, Бен. Мне надо вернуться. Она рассказала ему о
пациентке.
- Ты должна сообщить в полицию, - потребовал Уоллис. - Так
предписывает закон.
- Но закон не защитит ее. Послушай, все, что ей нужно, так это уйти
от мужа. Она работала секретаршей. Разве ты не говорил, что тебе нужен
работник в регистратуру?
- Что ж, да, но.., подожди минутку!
- Спасибо, - поблагодарила Хони. - Мы поставим ее на ноги, я найду ей
жилье, и у нее будет новая работа!
Уоллис вздохнул.
- Я посмотрю, что можно сделать.
- Не сомневаюсь.
Утром Хони снова навестила миссис Овенс.
- Как вы себя чувствуете сегодня? - спросила она.
- Лучше, спасибо. Когда я смогу пойти домой? Мой муж не любит,
когда...
- Ваш муж больше не будет беспокоить вас, - решительно заявила Хони.
- Вы останетесь здесь, пока мы не подыщем вам и детям жилье, а когда
поправитесь, будете работать в этой больнице.
Миссис Овенс недоуменно уставилась на нее.
- Вы.., вы.., серьезно?
- Абсолютно. У вас с детьми будет своя квартира. Забудьте тот ужас,
который испытывали до этого. У вас будет приличная работа.
Миссис Овенс схватила Хони за руку.
- Не знаю, как благодарить вас. - Она всхлипнула. - Вы даже не
представляете себе, какой это был кошмар.
- Могу представить, - ответила Хони. - У вас все будет в порядке.
Женщина благодарно закивала, слишком взволнованная, чтобы говорить.
На следующий день, когда Хони зашла в палату миссис Овенс, ее там не
оказалось.
- Где она? - спросила Хони.
- Ох, ушла утром со своим мужем, - ответила медсестра.
Хони услышала свою фамилию.
- Доктор Тафт.., палата 215... Доктор Тафт.., палата 215.
В коридоре она столкнулась с Кэт.
- Как дела? - поинтересовалась та.
- Ты не поверишь! - И Хони рассказала ей о миссис Овенс.
В палате 215 Хони ожидал доктор Риттер. На кровати лежал индус лет
тридцати.
- Это ваш пациент? - спросил доктор Риттер.
- Да.
- В карте указано, что он не говорит по-английски, правильно?
- Да.
Доктор Риттер сунул ей под нос карту.
- А это вы писали? Рвота, судороги, жажда, обезвоживание...
- Совершенно верно.
- ..отсутствие периферического пульса...
- Да.
- И какой вы поставили диагноз?
- Желудочная инфлюэнца.
- Брали кал на анализ?
- Нет. Для чего?
- Для того, что у вашего пациента холера, вот для чего! - Доктор
Риттер сорвался на крик. - Надо закрывать эту гребанную больницу!
- Холера? Ты говоришь, что в нашей больнице находится пациент с
холерой? - вскричал Бенджамин Уоллис.
- Боюсь, что так.
- Ты абсолютно уверен?
- Разумеется, - ответил доктор Риттер. - Его кал кишит холерными
вибрионами, пониженное кровяное давление, тахикардия, синюшность.
По закону о каждом случае холеры и других инфекционных заболеваний
следовало немедленно сообщать в Комиссию по здравоохранению штата и в
Центр по контролю заболеваний в Атланте.
- Нам следует сообщить об этом, Бен.
- Но они закроют нас! - Уоллис вскочил и принялся расхаживать по
кабинету. - Мы не можем этого допустить. Да меня со света сживут, если для
каждого пациента придется устанавливать карантин. - Он остановился на
секунду. - Пациент знает, что у него?
- Нет. Он не говорит по-английски. Он из Индии.
- Кто контактировал с ним?
- Две медсестры и доктор Тафт.
- А доктор Тафт поставила диагноз желудочная инфлюэнца?
- Вот именно. Надеюсь, ты уволишь ее за это.
- Нет, - возразил Уоллис. - Любой может ошибиться. Не будем
жестокими. Значит, в кар
...Закладка в соц.сетях
