Жанр: Триллер
Ничто не вечно
...еловек был объектом постоянных
слухов, ходивших по больнице. Ему присвоили прозвище "Доктор-007 с
лицензией на убийство". Все проблемы он решал оперативным вмешательством.
Число проводимых им операций было гораздо выше, чем у любого другого
доктора в больнице. Выше всех у него был процент и летальных исходов.
Лысый, низенький, с крючковатым носом и прокуренными зубами, излишне
располневший, он, как ни странно, считал себя привлекательным мужчиной.
Новых медсестер и женщин-ординаторов он называл "свежим мясом".
Пейдж Тэйлор как раз была таким "свежим мясом". Кейн увидел ее в
комнате отдыха и без приглашения уселся за ее столик.
- Я положил на вас глаз.
Пейдж подняла голову и внимательно посмотрела на него.
- Простите?
- Я доктор Кейн. Друзья зовут меня Артур. - В его голосе звучали
похотливые нотки. - Ну, как вам здесь?
Этот вопрос застал ее врасплох.
- Я.., все в порядке. Кейн наклонился вперед.
- Это большая больница. Здесь легко затеряться. Вы меня понимаете?
- Не совсем, - осторожно ответила Пейдж.
- Вы слишком хорошенькая, чтобы быть просто очередным лицом в толпе.
Если хотите чего-то добиться, то вам нужен человек, который вам поможет.
Такой, который знает все входы и выходы.
Разговор становился все более неприятен Пейдж.
- И вы хотите помочь мне.
- Правильно. - Кейн оскалил прокуренные зубы. - Почему бы нам не
обсудить это за ужином?
- Здесь нечего обсуждать, - , отрезала Пейдж. - Меня это не
интересует.
Артур Кейн посмотрел на нее, встал и отошел от столика. На его лице
застыло злобное выражение.
Первогодки хирурги-ординаторы два месяца работали по скользящему
графику, меняя отделения: родильное, ортопедическое, урологическое,
хирургическое.
Пейдж поняла, что опасно попадать в больницу с серьезным заболеванием
летом, потому что большинство штатных врачей находились в отпусках и
пациентов оставляли на милость неопытных молодых ординаторов.
Почти всем хирургам нравилось, когда в операционной звучала музыка.
За пристрастие к музыке одного из них прозвали "Моцарт", а другого "Аксель
Роуз".
По каким-то причинам у хирургов, похоже, всегда во время операций
просыпалось чувство голода. Они постоянно говорили о еде. Удаляя у
пациента гангренозный желчный пузырь, хирург мог сказать:
"Вчера вечером я великолепно поужинал в ресторане "Барделли". Самая
лучшая итальянская кухня во всем Сан-Франциско".
"А вы пробовали крабные палочки в клубе "Кипарис"?.."
"Если вы любите хороший бифштекс, посетите "Хауз оф Прайм Риб" на Ван
Несс".
А сестры в это время вытирали кровь и убирали кишки пациента.
Когда хирурги не разговаривали о еде, они обсуждали бейсбольные и
футбольные матчи.
"Ты видел игру "49-х" в прошлое воскресенье? Им явно не хватало Джо
Монтаны. Он всегда выручал их на последних минутах матча", - говорил
кто-нибудь, удаляя в это время разорванный аппендикс.
"Кафка, - думала Пейдж. - Кафке бы это понравилось".
В три часа утра, когда Пейдж спала в дежурке, ее разбудил телефонный
звонок.
Скрипучий голос произнес:
- Доктор Тэйлор.., палата 419.., у пациента сердечный приступ.
Поторопитесь! - И на другом конце положили трубку.
Борясь со сном, Пейдж села на край топчана и с трудом поднялась на
ноги. "Поторопитесь!" Она вышла в коридор. Времени ждать лифта не было,
поэтому Пейдж торопливо поднялась по лестнице и побежала по коридору
четвертого этажа к палате 419. Сердце ее готово было выскочить из груди.
Пейдж распахнула дверь и замерла в изумлении.
Палата 419 оказалась кладовкой.
Кэт Хантер принимала участие в обходе под руководством доктора
Ричарда Хаттона. Ему было чуть за сорок, грубоватый, стремительный. Возле
каждого пациента доктор Хаттон задерживался не более двух-трех минут,
просматривал карты и давал указания хирургам-ординаторам, выпаливая их со
скоростью пулеметной очереди.
- Проверьте ее гемоглобин и график операций на завтра...
- Внимательно следите за его температурой...
- Возьмите пробу крови на перекрестную совместимость...
- Снимите эти швы...
- Сделайте снимки грудной клетки...
Кэт и остальные ординаторы старательно все записывали, стараясь не
вызвать неудовольствия доктора Хаттона.
Они подошли к пациенту, который уже неделю находился в больнице с
подозрением на сильную лихорадку, но анализы не дали никаких результатов.
Когда они вышли в коридор, Кэт спросила:
- Так что же все-таки с ним?
- ОГЗ, - ответил один из ординаторов. - Расшифровывается это как
"Один Господь знает". Мы пробовали рентген, компьютерное сканирование,
комплексные исследования, спинномозговую пункцию, биопсию печени. Все, что
только можно. Не знаем, что с ним такое.
Потом они зашли в палату, где спал молодой пациент, голова которого
была забинтована после операции. Как только доктор Хаттон начал
разматывать повязку, пациент проснулся и недоуменно уставился на доктора.
- Что.., что происходит?
- Садись! - рявкнул доктор Хаттон. Молодой человек задрожал.
"Я никогда не буду так обращаться со своими больными", - дала себе
слово Кэт.
Следующим пациентом оказался вполне здоровый на вид мужчина лет
семидесяти. Как только доктор Хаттон подошел к его койке, старик завопил:
- Негодяй! Я подам на тебя в суд, грязный сукин сын!
- Послушайте, мистер Спаролини...
- Я теперь не мистер Спаролини! Ты превратил меня в гребанного евнуха.
"Интересное сочетание - "гребаный евнух", - подумала Кэт.
- Мистер Спаролини, вы сами согласились на удаление семявыносящего
протока, и...
- Это была идея моей жены. Проклятая сучка! Ну, я ей устрою, когда
вернусь домой!
Врачи ушли, оставив пациента ругаться.
- А что у него за проблема? - поинтересовался один из ординаторов.
- Его проблема заключается в том, что он ненасытный старый козел. У
его молодой жены уже шестеро детей, и больше она не хочет.
Следующим пациентом была десятилетняя девочка. Доктор Хаттон взглянул
на ее медицинскую карту.
- Мы сделаем тебе укол, чтобы убить всех плохих микробов.
Сестра наполнила шприц и подошла к девочке.
- Не! - закричала малышка. - Мне будет больно!
- Это не больно, детка, - заверила ее сестра.
Эти слова зловещей вспышкой отразились в памяти Кэт.
"Это не больно, детка..." Это был голос ее отчима, нашептывающего ей
в темноте.
- Тебе будет хорошо. Раздвинь ножки. Давай, маленькая сучка! - Он
рывком раздвинул ее ноги и вонзил между ними твердую плоть, зажимая ей рот
рукой, чтобы она не кричала от боли. Кэт тогда было тринадцать лет. После
этой ночи визиты отчима превратились в ужасный ночной ритуал.
- Тебе повезло, что тебя учит трахаться такой мужчина, как я, -
говорил он. - Ты знаешь, что такое Кэт "Pussy-cat (вульг.) - женские
половые органы."? Это твоя маленькая щелочка. Она мне нравится. - И он
наваливался на нее, лапал, и никакие крики и мольбы не могли остановить
его.
Кэт не знала отца. Мать ее по ночам работала уборщицей в конторе,
расположенной неподалеку от их тесной квартирки в Гэри, штат Индиана.
Отчим Кэт был здоровенным мужчиной, но на заводе с ним произошел
несчастный случай, и теперь он главным образом торчал дома и пьянствовал.
Как-то раз, когда мать Кэт ушла на работу, отчим зашел к ней в комнату и
сказал:
- Если ты хоть слово скажешь матери, я прибью твоего брата.
"Я не могу допустить, чтобы он причинил вред Майку", - подумала Кэт.
Брат был на пять лет моложе нее, и Кэт его обожала. Она нянчила его,
защищала от сверстников-драчунов. Майк был единственным светлым пятном в
ее жизни.
Однажды утром, напуганная угрозами отчима, Кэт решилась рассказать
обо всем матери. Мать положит этому конец, защитит ее.
- Мама, по ночам, когда ты уходишь на работу, твой муж приходит ко
мне в спальню и насилует меня.
Мать уставилась на Кэт, потом залепила ей пощечину.
- Да как ты смеешь врать мне, маленькая шлюха! Кэт больше никогда не
возвращалась к этому разговору. Единственное, что ее удерживало дома, так
это Майк. "Он пропадет без меня", - думала она. Однако, когда Кэт поняла,
что беременна, она сбежала к тетке в Миннеаполис.
В тот день, когда Кэт удрала из дома, жизнь ее совершенно изменилась.
- Можешь не говорить мне, что произошло, - сказала тетя Софи. - Но
отныне тебе не придется никуда убегать. Ты знаешь песню, которую распевают
на Сезам-стрит? "Нелегко быть Зелеными"? Так вот, дорогая, черными быть
тоже нелегко. У тебя две возможности. Ты можешь продолжать бегать,
прятаться и проклинать весь мир или можешь постоять за себя и решить стать
полноценной личностью.
- Каким же образом?
- Ты должна осознать себя полноценной личностью. Но сначала надо
четко представить себе, какой личностью и кем ты хочешь стать. А затем
работать, осуществляя поставленную цель.
"Я не оставлю его ребенка, - решила Кэт. - Я сделаю аборт".
Все было организовано тайком, в выходные дни. Аборт сделала акушерка,
подруга тети. Когда все закончилось, Кэт, еле сдерживая злость, подумала:
"Я никогда больше не позволю мужчине дотронуться до меня. Никогда!"
Миннеаполис показался ей райским местом. В нескольких кварталах почти
от каждого дома было или озеро, или река, или ручей. И парки площадью
свыше восьми тысяч акров. Кэт плавала под парусом на городских озерах,
совершала лодочные прогулки по Миссисипи.
Вместе с тетей Софи она посещала зоопарк, воскресенья они проводили в
парке "Долина чудес", ездили на сенокос на окрестные фермы, видели рыцарей
в доспехах на Фестивале рыцарского вооружения эпохи Возрождения.
Тетушка Софи наблюдала за ней и думала: "У девочки не было детства".
Кэт постепенно училась радоваться жизни, но тетя Софи чувствовала,
что в глубине души у племянницы имеется уголок, запретный для всех, она
словно установила барьер, ограждающий ее от возможных новых несчастий.
В школе у Кэт появились подруги, однако с мальчиками она никогда не
общалась. Все подружки бегали на свидания, а Кэт сидела дома одна, но она
была слишком гордой, чтобы объяснить кому-нибудь причину этого. Она брала
пример со своей тетушки, которую очень любила.
Раньше Кэт мало интересовали занятия в школе или книги, но тетя Софи
изменила подобное отношение. В доме у нее было очень много книг, которые
Софи просто обожала.
- В книгах описываются чудесные миры, - объясняла она Кэт. - Читай, и
ты узнаешь, откуда ты появилась и к чему тебе надо стремиться. У меня
такое ощущение, детка, что в один прекрасный день ты станешь знаменитой.
Но сначала необходимо получить образование. Это Америка. Ты можешь стать
кем захочешь. Ты можешь быть темнокожей и бедной, но в свое время бедными
были и наши темнокожие женщины-конгрессмены, кинозвезды, ученые,
спортивные знаменитости. Когда-нибудь у нас будет даже темнокожий
президент. Ты можешь стать кем угодно. Все зависит только от тебя.
Вот так и началась для нее новая жизнь. Кэт стала лучшей ученицей.
Читала она запоем. Как-то в школьной библиотеке Кэт обнаружила книгу
Синклера Льюиса "Эроусмит", ее изумила история молодого врача, беззаветно
преданного своему делу. Тогда она прочитала "Сдержать обещания" Агнес
Купер, "Женщину-хирурга" доктора Эльзы Роу, и для нее открылся совершенно
иной мир. Кэт узнала, что на земле живут люди, посвятившие свою жизнь делу
помощи другим людям, спасению их жизней. Вернувшись как-то домой из школы,
она заявила тете Софи:
- Я буду доктором. Знаменитым.
Глава 4
В понедельник утром пропали три медицинские карты пациентов Пейдж, и
вину за это возложили на нее.
В среду в четыре утра в дежурке раздался телефонный звонок. Заспанная
Пейдж сняла трубку.
- Доктор Тэйлор. Молчание.
- Алло.., алло.
Она слышала в трубке дыхание, потом раздался щелчок.
Остаток ночи Пейдж пролежала без сна. Утром Пейдж поделилась с Кэт:
- Или я становлюсь параноиком, или кто-то ненавидит меня. - Она
рассказала о событиях последних дней.
- Иногда пациенты злятся на врачей, - предположила Кэт. - Никого не
подозреваешь?.. Пейдж вздохнула.
- Дюжину.
- Я уверена, что здесь не о чем беспокоиться. Пейдж хотелось верить в
это.
В конце лета пришла долгожданная телеграмма. Она уже поджидала Пейдж,
когда та поздно вечером вернулась домой. "Прилетаю в Сан-Франциско в
воскресенье в полдень. Не могу дождаться встречи. Люблю, Альфред".
Наконец-то он возвращается к ней! Пейдж перечитывала телеграмму снова
и снова, и с каждым разом на душе становилось все радостнее. Альфред! Его
имя было связано с целой вереницей приятных воспоминаний...
Пейдж и Альфред росли вместе. Их отцы работали во Всемирной
организации здравоохранения, ездили по странам третьего мира, борясь с
экзотическими и заразными болезнями. Пейдж с матерью сопровождали доктора
Тэйлора, который возглавлял бригаду медиков.
У Пейдж и Альфреда было просто потрясающее детство. В Индии Пейдж
научилась говорить на хинди. Уже в возрасте двух лет она знала, что
бамбуковая хижина, в которой они жили, называется basha. Отец - gorasahib,
белый мужчина, а она - nani, сестренка. Местные жители нередко называли
отца Пейдж abadhan - вождь.
Когда родителей не было поблизости, Пейдж пила bhanga - опьяняющий
напиток, настоянный на листьях гашиша, и ела лепешки из пресного теста с
топленым маслом из буйволиного молока.
А потом они отправились в Африку. Навстречу новым приключениям!
Пейдж и Альфред купались и мылись в реках, в которых водились
крокодилы и гиппопотамы. Их любимцами были маленькие зебры, гепарды и
змеи. Жили они в круглых хижинах без окон, сплетенных из прутьев и
обмазанных глиной, с утрамбованными земляными полами и коническими
соломенными крышами. И тогда Пейдж пообещала себе: "Когда-нибудь я буду
жить в настоящем доме, в прекрасном коттедже с зеленой лужайкой и оградой
из белого штакетника".
Для врачей и медсестер это была трудная, утомительная жизнь. А для
детей - сплошные приключения, ведь они жили на земле львов, жирафов и
слонов. Если поблизости имелись школы, они посещали эти простенькие,
сложенные из шлакобетона домики, а если нет, то занимались дома с
родителями.
Пейдж была очень смышленым ребенком, ее мозг впитывал все подряд,
словно губка. Альфред обожал ее.
- В один прекрасный день я женюсь на тебе, Пейдж, - пообещал он,
когда ей было двенадцать, а ему четырнадцать.
- Я тоже выйду за тебя замуж, Альфред.
Они были серьезными детьми, решившими всю оставшуюся жизнь провести
вместе.
Доктора из Всемирной организации здравоохранения были
самоотверженными мужчинами и женщинами, посвятившими свою жизнь работе.
Часто им приходилось работать в почти невыносимых условиях. В Африке они
были вынуждены бороться с wodesha - местными знахарями, чьи примитивные
знания передавались от отца к сыну и зачастую были просто губительными. У
племен моей традиционным средством лечения ран являлась oikiorite - смесь
бычьей крови, сырого мяса и настойки какого-то "чудотворного" корня.
В племени кикуйю оспу из больного выгоняли палками.
- Прекратите, - уговаривал их доктор Тэйлор. - Это не поможет.
- Лучше так, чем подставлять свою кожу под твою палку с острой иглой,
- отвечали ему.
Для хирургических операций столы расставляли рядами прямо под
деревьями. Доктора принимали сотни пациентов в день, и все равно к ним
всегда тянулась длинная очередь - прокаженные, больные туберкулезом,
коклюшем, оспой, дизентерией.
Пейдж и Альфред были неразлучны. Став постарше, они вместе ходили на
рынок в деревню, расположенную в нескольких милях. И все время говорили о
своих планах на будущее.
Медицина стала неотъемлемой частью детских лет Пейдж. Она научилась
ухаживать за пациентами, делать уколы, готовить лекарства, она уже видела
себя в будущем помощницей отца.
Пейдж обожала отца. Курт Тэйлор был самым внимательным и
самоотверженным человеком из всех, кого она знала. Он беззаветно любил
людей, посвящая свою жизнь делу помощи тем, кто нуждался в нем, и эту свою
беззаветную любовь к людям он привил и дочери. Несмотря на огромную
загруженность работой, ему все-таки удавалось выкраивать время для Пейдж.
Доктор Тэйлор умел также скрашивать примитивные условия их жизни.
Иначе сложились ее отношения с матерью. Мать была красивой женщиной
из состоятельной семьи. Ее холодное равнодушие держало Пейдж на
расстоянии. В свое время ей показалось довольно романтичным выйти замуж за
врача, которому предстояло работать в далеких экзотических странах, но
жестокая реальность разочаровала ее. Она не была ласковой, любящей
женщиной, и Пейдж казалось, что мать постоянно жалуется на жизнь.
"Зачем мы вообще приехали в это Богом забытое место, Курт?"
"Люди живут здесь, как животные. Мы заразимся от них какими-нибудь
ужасными болезнями".
"Почему ты не можешь практиковать в Соединенных Штатах и зарабатывать
деньги, как это делают другие врачи?"
И так изо дня в день.
Но чем больше мать пилила отца, тем больше Пейдж обожала его.
Когда Пейдж исполнилось пятнадцать, мать сбежала с владельцем крупной
плантации какао из Бразилии.
- Она не вернется, да? - спросила Пейдж.
- Нет, дорогая. Мне очень жаль.
- А я рада! - Слова эти невольно вырвались у Пейдж. На самом деле ей
было больно от равнодушия матери к ней и отцу, было больно от того, что
она их бросила.
После бегства матери Пейдж еще больше сблизилась с Альфредом
Тернером. Они вместе гуляли и играли, вместе мечтали.
- Когда я вырасту, то тоже буду врачом, - решил Альфред. - Мы
поженимся и будем работать вместе.
- И у нас будет много детей!
- Конечно. Если тебе это нравится.
В тот день, когда Пейдж исполнилось шестнадцать, их долгая
платоническая близость перешла в новую стадию. Всех врачей срочно вызвали
в небольшую деревушку в Восточной Африке, где разразилась вспышка
эпидемии, и в лагере остались только Пейдж, Альфред и повар.
Они поужинали и отправились спать. Но среди ночи Пейдж проснулась в
своей палатке от громоподобного топота бегущих животных. Несколько минут
она лежала, прислушиваясь к приближающемуся грохоту, потом ее охватил
страх.
Пейдж вскочила. Палатка Альфреда находилась всего в нескольких футах.
Перепуганная, она бросилась к нему.
Он спал.
- Альфред!
Он сел, моментально проснувшись.
- Пейдж? Что случилось?
- Я боюсь. Можно я немного полежу с тобой?
- Конечно. - Они лежали рядышком, прислушиваясь к тому, как животные
ломятся через чащу. Потом шум постепенно стал затихать. Альфред начал
ощущать тепло, исходившее от лежавшей рядом девушки.
- Пейдж, я думаю, тебе лучше вернуться в свою палатку.
Она почувствовала его восставшую плоть. Физические потребности,
созревавшие в них, вырвались наружу.
- Альфред.
- Да? - голос его прозвучал хрипло.
- Мы ведь поженимся, да?
- Да.
- Тогда все хорошо.
И звуки джунглей, окружавших их, смолкли, они погрузились в новый для
себя мир. Они были первыми любовниками в этом мире и упивались его
волшебством.
На рассвете Пейдж вернулась в свою палатку и радостно подумала:
"Теперь я женщина".
Время от времени Курт Тэйлор предлагал Пейдж вернуться в Соединенные
Штаты и жить у его брата, в прекрасном доме в Дирфилде, к северу от Чикаго.
- Зачем?
- Чтобы ты могла вырасти настоящей молодой леди.
- Я и так настоящая молодая леди.
- Настоящие молодые леди не дразнят обезьян и не катаются верхом на
зебрах. Но на это Пейдж всегда отвечала:
- Я не поеду.
Когда Пейдж исполнилось семнадцать, бригада врачей Всемирной
организации здравоохранения отправилась в затерянную в джунглях деревню в
Южной Африке бороться с эпидемией брюшного тифа. Опасность ситуации
усугубилась еще и тем, что сразу после приезда врачей разразилась война
между двумя местными племенами. Курта Тэйлора предупредили, чтобы он
уезжал.
- Я не могу. Мои пациенты умрут, если я брошу их.
Через четыре дня деревня подверглась нападению. Пейдж с отцом
укрылись в своей маленькой хижине, прислушиваясь к крикам и звукам
выстрелов.
Пейдж охватил страх.
- Они хотят убить нас! Отец обнял ее.
- Они не причинят нам вреда, дорогая. Мы здесь, чтобы помочь им. Они
знают, что мы их друзья.
И он оказался прав.
В хижину ворвался вождь племени в сопровождении нескольких воинов.
- Не волнуйтесь. Мы защитим вас.
И они защитили.
Бой вскоре прекратился, но наутро Курт Тэйлор принял решение.
Он послал брату телеграмму: "Отправляю Пейдж ближайшим самолетом.
Подробности позже. Прошу, встреть ее в аэропорту".
Услышав эту новость, Пейдж ужасно разозлилась. Рыдающую, ее отвезли
на маленький, пыльный аэродром, где ожидал легкий самолет "Пайпер каб",
чтобы отвезти девушку в город, где она могла бы пересесть на самолет до
Йоханнесбурга.
- Ты делаешь это, потому что хочешь избавиться от меня! - закричала
Пейдж сквозь слезы. Отец обнял ее и прижал к груди.
- Я люблю тебя больше всего на свете, доченька. Я каждую минуту буду
скучать без тебя. Но скоро и я вернусь в Штаты, и мы снова будем вместе.
- Обещаешь?
- Обещаю.
Альфред тоже поехал проводить Пейдж.
- Не волнуйся. Я приеду к тебе, как только смогу. Ты будешь ждать
меня?
Какой глупый вопрос, после всех этих лет...
- Конечно, буду.
Спустя три дня, когда самолет Пейдж приземлился в чикагском
аэропорту, ее встретил дядя Ричард. Пейдж никогда не видела его и знала о
нем только то, что он богатый бизнесмен, овдовевший несколько лет назад.
- Он самый удачливый в нашей семье, - всегда говорил дочери Курт
Тэйлор.
Первые же слова дяди ошеломили Пейдж.
- Мне очень жаль и трудно говорить тебе это, девочка, но я только что
получил сообщение, что твой отец убит.
Мир вокруг Пейдж моментально разлетелся на куски. Боль была настолько
сильной, что, казалось, она не сможет вынести ее. "Но дядя не увидит меня
плачущей, - дала себе слово Пейдж. - Не увидит. Мне не следовало уезжать.
Надо было остаться".
Из аэропорта они поехали на автомобиле. Пейдж с тоской смотрела в
окно на бесконечные потоки машин.
- Мне не нравится Чикаго.
- Почему, Пейдж?
- Это джунгли.
Ричард не разрешил ей лететь в Африку на похороны отца, и это привело
ее в ярость. Он пытался вразумить племянницу.
- Пейдж, они уже похоронили твоего отца. Тебе нет смысла ехать туда.
Но смысл был: ведь там Альфред.
Спустя несколько дней после приезда Пейдж дядя решил обсудить с ней
планы на будущее.
- Здесь нечего обсуждать, - заявила она. - Я буду врачом.
В двадцать один год Пейдж направила заявления в десять различных
медицинских колледжей, и все десять прислали положительные ответы. Она
выбрала медицинский колледж в Бостоне.
Два дня Пейдж пыталась дозвониться Альфреду в Заир, где он работал по
заданию Всемирной организации здравоохранения.
Когда она сообщила ему новость, Альфред обрадовался.
- Это просто чудесно, дорогая. Я уже почти закончил медицинские
курсы. Останусь пока в ВОЗ, а через несколько лет мы будем работать вместе.
Вместе. Какое магическое слово!
- Пейдж, безумно хочу увидеть тебя. Если мне удастся вырваться на
несколько дней, ты сможешь встретиться со мной на Гавайях?
Пейдж ни секунды не колебалась.
- Да.
И им действительно удалось встретиться на Гавайях. Пейдж могла только
догадываться, как сложно было Альфреду совершить эту поездку, но сам он
никогда не заводил об этом разговор.
Они провели вместе три незабываемых дня в маленькой гостинице,
которая называлась "Солнечная бухта". Им казалось, что они вообще не
расставались. Пейдж очень хотелось уговорить Альфреда уехать с ней в
Бостон, но она понимала, насколько это будет выглядеть эгоистично. Ведь
его работа была гораздо важнее.
В последний день пребывания на Гавайях Пейдж спросила:
- Альфред, куда они тебя пошлют?
- В Гамбию, а может, в Бангладеш.
"Спасать жизни, помогать тем, кто нуждается в нем". Пейдж крепко
обняла Альфреда и закрыла глаза. Ей так не хотелось отпускать его.
Словно прочитав ее мысли, он сказал:
- Когда мы будем вместе, я тебя никуда не отпущу.
Началась учеба в медицинском колледже. Пейдж и Альфред регулярно
переписывались. В какой бы части света ни оказывался Альфред, он всегда
находил возможность позвонить, чтобы поздравить Пейдж с днем рождения и с
Рождеством. Когда она училась на втором курсе, он позвонил накануне
сочельника.
- Пейдж?
- Дорогой! Где ты?
- В Сенегале. Я подсчитал, что отсюда до гостиницы "Солнечная бухта"
всего восемь тысяч восемьсот миль.
Пейдж понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить.
- Ты хочешь сказать?..
- Ты сможешь в сочельник встретить меня на Гавайях?
- О да! Да!
Альфред пролетел почти половину земного шара, чтобы увидеться с ней,
и эта встреча была еще более прекрасной. Время остановилось для них.
- Со следующего года я сам буду подбирать кадры для своей бригады, -
сообщил он. - Я хочу, чтобы мы поженились, как только ты закончишь учебу...
Им удалось встретиться еще лишь раз. Но, находясь в разных концах
планеты, они слали и слали друг другу письма.
Все эти годы Альфред работал врачом в странах третьего мира, где, как
его отец и отец Пейдж, продолжал их славное дело. И вот теперь наконец-то
он возвращается домой, возвращается к ней.
Кэт и Хони уже спали. Прочитав телеграмму Альфреда в пятый раз, Пейдж
разбудила их.
- Альфред приезжает! Он приезжает! Он будет здесь в воскресенье!
- Прекрасно, - пробормотала Кэт. - Почему бы тебе не разбудить меня в
воскресенье? Я только уснула.
Хони отреагировала на это сообщение более приветливо. Она села на
кровати и воскликнула:
- Потрясающе! Сгораю от нетерпения познакомиться с ним. Вы давно не
виделись?
- Два года, - ответила Пейдж, - но постоянно переписывались.
- Счастливая ты. - Кэт вздохнула. - Ладно, раз уж все равно не спим,
пойду приготовлю кофе. Все трое собрались за столом на кухне.
- Почему бы нам не устроить Альфреду настоящий прием? - предложила
Хони. - Под девизом "Добро пожаловать, жених".
- Хорошая идея, - согласилась Кэт.
- Устроим грандиозный праздник.., торт, воздушные шары
...Закладка в соц.сетях
