Жанр: Триллер
Рассказы
...ыли в дороге?
Прайс кивнул.-- Сутки. Не знаю, что устало больше — голова или задница.--
Он опять поднял на меня внимательный взгляд.-- А что-нибудь другое
из питья у вас найдется? Как насчет пивка?
— Извиняюсь, нет. Не смог получить лицензию на спиртное.
Он вздохнул.-- Тоже неплохо. А то еще сморило бы. Но сейчас я предпочел
бы пиво. Один глоток, промыть рот.-- Он взял свой кофе, я улыбнулся и уже
начал отворачиваться... но тут оказалось, что держит он не чашку. В руках у
него была банка "Бадвейзера", и на мгновение я почувствовал резкий запах
только что раскупоренного пива.
Мираж длился от силы пару секунд. Я моргнул, и в руках у Прайса
вновь оказалась чашка.-- Тоже неплохо,-- повторил он и поставил ее на стойку.
Я глянул на Черил, потом на Денниса. Никто не обращал на нас внимания.
"Черт! — подумал я.-- Не те еще мои годы, чтоб было плохо с головой либо
с глазами". Вслух я сказал: "э...", а может, издал какой другой дурацкий звук.
— Еще чашечку,-- попросил Прайс.-- А потом покачу-ка я лучше дальше.
Когда я брал чашку, рука моя дрожала, но, коли Прайс и заметил это,
то ничего не сказал.
— Поесть не хотите? — спросила его Черил.-- Как насчет большой тарелки
рагу из говядины?
Он покачал головой.-- Нет, спасибо. Чем скорей я вернусь на дорогу,
тем будет лучше.
Вдруг Деннис вместе с табуреткой резко развернулся к нему, наградив
тем холодным неподвижным взглядом, на какой бывают способны только полицейские
да инструктора строевой подготовки.-- На дорогу? — Он засопел.--
Приятель, ты хоть раз попадал в торнадо? Лично я собираюсь проводить вон
тех вон симпатяг в "Холидэй-Инн" — это пятнадцатью милями южнее. Ежели
ты не дурак, то и сам там переночуешь. Что толку пытаться...
— Нет.-- В голосе Прайса звучала железная решимость.-- Я проведу ночь
за рулем.
Деннис прищурился.-- Почему такая спешка? Может, за тобой кто гонится?
— Ночные пластуны,-- сказала Черил.
Прайс обернулся к ней так, точно схлопотал пощечину, и я увидел, как
в его глазах промелькнуло что-то очень похожее на страх.
Черил показала на зажигалку, которую Прайс оставил на стойке рядом
с пачкой "Кул". Это была видавшая виды серебряная зажигалка "Зиппо" с гравировкой
"Ночные пластуны" над двумя скрещенными винтовками.-- Простите,--
сказала Черил.-- Я только что заметила это, и мне стало интересно, что
оно означает.
Прайс убрал зажигалку.
— Я был во Вьетнаме,-- объяснил он.-- В моем подразделении такую зажигалку
получал каждый.
— Эй,-- в тоне Денниса вдруг зазвучало уважение, которого не было
раньше.-- Так ты ветеран?
Прайс молчал так долго, что я уж подумал — он не собирается отвечать.
В тишине я услышал, как девчушка толкует матери, что жареная картошка "кусенькая".
Прайс сказал: — Да.
— Вот это да! Слышь, я и сам хотел пойти, но у меня была бронь... и потом,
к тому времени дела там все равно сворачивались. Ты бои-то видел?
На губах Прайса промелькнула слабая, горькая, язвительная улыбка.
— Да уж насмотрелся, даже слишком.
— И кем же? Пехтура? Морская пехота? Рейнджеры?
Прайс взял третью чашку кофе, отхлебнул и поставил чашку обратно.
Он на несколько секунд прикрыл глаза, а когда снова открыл их, взгляд его
был пустым, устремленным в никуда.-- "Ночные пластуны",-- негромко проговорил
он.-- Спецподразделение. Развертываемое для разведки позиций вьетконговцев
в подозрительных деревнях.-- Он сказал это так, словно цитировал устав.--
Мы здорово наползались в потемках по рисовым полям да джунглям.
— Готов спорить, пару-тройку вьетконгов ты и сам уложил, а? — Деннис
поднялся и перешел на другое место, за несколько табуреток от Прайса.-- А ято
так за вами и не поспел. Как же мне хотелось, чтобы вы оставались там до
победы, ребята!
Прайс молчал. Над закусочной гулко и раскатисто гремел гром. Свет на
несколько секунд потускнел; когда он разгорелся снова, накал ламп словно бы
отчасти ослаб. В закусочной стало темнее. Прайс с неумолимостью робота медленно
повернул голову к Деннису. Я почувствовал благодарность за то, что мне
не придется принять на себя полную силу взгляда его безжизненных голубых
глаз, и увидел, как Деннис поморщился.
— Я должен был бы остаться,-- проговорил Прайс.-- Сейчас я должен
был бы лежать там, похороненный в грязи на рисовом поле вместе с другими
восемью ребятами из моего патруля.
— Ох,-- Деннис заморгал.-- Извини. Я не хотел...
— Я вернулся домой,-- спокойно продолжал Прайс,-- по трупам своих
друзей. Хочешь знать, каково это, мистер Патрульный?
— Война закончена,-- сказал я ему.-- И возвращать ее ни к чему.
Прайс сурово улыбнулся, не спуская, впрочем, глаз с Денниса.
— Кое-кто поговаривает, что она закончена. Я говорю, что она вернулась
— вернулась с теми, кто побывал там. С такими, как я. Особенно с такими,
как я.-- Прайс умолк. Под дверью выл ветер, молния на миг осветила ходивший
ходуном лес за шоссе — ураган трепал и раскачивал деревья.-- Грязь доходила
нам до колен, мистер Патрульный,-- снова заговорил Прайс.-- Мы шли в темноте
по рисовому полю, шли действительно осторожно, чтоб не наступать на бамбуковые
колья, которые, как мы догадывались, были там натыканы повсюду.
Потом раздались первые выстрелы — хлоп, хлоп, хлоп — словно начался фейерверк.
Один из "ночных пластунов" выстрелил осветительной ракетой, и мы увидели,
что Вьетконг берет нас в кольцо. Мы, мистер Патрульный, зашли прямехонько
в пекло. Кто-то крикнул: "Косоглазого высветило!", и мы принялись палить,
пытаясь прорвать строй вьетнамцев. Но они были повсюду. Стоило
упасть одному, как его место занимали трое других. Рвались гранаты, взлетали
осветительные ракеты, кричали раненые. Я получил пулю в бедро, еще одну — в
кисть руки и упустил винтовку. Сверху на меня кто-то упал, и у него было только
полголовы.
— Э-э... послушайте,-- сказал я.-- Не обязательно...
— Мне так хочется, друг.-- Он быстро посмотрел на меня, потом опять
уставился на Денниса. Кажется, когда взгляд этого человека пронзил меня, я
съежился от страха.-- Мне хочется рассказать все. Вокруг шел бой, люди кричали
и умирали, и я чувствовал, как пули, пролетая мимо, задевают за мое обмундирование.
Я тоже кричал, я знаю, но то, что неслось из моего рта, больше походило
на звериный вой. Я бросился бежать. Спасти свою шкуру можно было
только одним способом: наступая на трупы, вгоняя их в жидкую грязь. И, ступая
по лицам, я слышал, как некоторые начинали давиться, захлебываться, пускать
пузыри. Всех этих ребят я знал, как родных братьев... но в ту минуту они
были для меня лишь кусками мяса. Я бежал. Над полем появился вертолет огневой
поддержки, чуток пострелял... так я и выбрался. Один.-- Прайс нагнулся и
придвинул лицо к лицу своего собеседника.-- И лучше б тебе поверить, что всякий
раз, как я закрываю глаза, я оказываюсь в Наме, на том самом рисовом поле.
Лучше б тебе поверить, что те, кого я там бросил, не упокоились с миром.
Так что, мистер Патрульный, свои соображения насчет Вьетнама и то, что ты,
дескать, за нами "не поспел", держи при себе. А я чтоб этой чуши не слышал!
Усек?
Деннис сидел очень тихо. Он не привык, чтобы с ним так говорили,
пусть даже ветераны Вьетнама, и я увидел, как по его лицу прошла тень гнева.
Трясущимися руками Прайс достал из кармана джинсов маленькую бутылочку
и вытряхнул из нее на стойку пару синих с оранжевым капсул. Проглотив
обе капсулы вместе с глотком кофе, он закрутил крышечку и снова убрал
флакончик. В тусклом свете его лицо казалось почти пепельным.
— Я знаю, что вам пришлось тяжко, ребята,-- сказал Деннис,-- но это не
повод выказывать неуважение к закону.
— К закону,-- повторил Прайс.-- Ага. Ну как же. Херня.
— Здесь есть женщины и дети,-- напомнил я.-- Выбирайте выражения.
Прайс поднялся. Он смахивал на скелет, обтянутый кожей, которой было
самую малость больше, чем нужно.-- Мистер, я больше тридцати шести часов
не спал. Нервы ни к черту. Я никому не хочу неприятностей, но когда какой-то
болван говорит, что все понимает, охота приложить его по зубам, да
так, чтоб он ими подавился... тот, кто там не был, не имеет права делать вид,
будто что-то понимает.-- Он коротко глянул на Рэя, Линди и детишек.-- Прощу
прощенья, ребята. Я не хотел доставлять вам хлопоты. Сколько с меня, друг?
Деннис медленно соскользнул с табуретки и теперь стоял руки в боки.
— Погоди.-- Он снова говорил "полицейским" голосом.-- Коли ты думаешь,
что я выпущу тебя отсюда под кайфом после таблеток и неотоспавшегося,
ты сбрендил. Я не желаю отскребать тебя от дороги.
Прайс не обратил на него ни малейшего внимания. Он вынул из бумажника
пару долларов и положил на стойку. Я к ним не притронулся.
— Эти пилюли помогут мне не заснуть,-- сказал Прайс.-- Как только я
окажусь на дороге, все будет в ажуре.
— Парень, я не отпустил бы тебя, даже если б стоял белый день и в небе
ни облачка. Мне чертовски неохота чистить дорогу после аварии, в которую ты
попадешь. Да брось. Почему б тебе не поехать с нами в "Холидэй-Инн" и...
Прайс мрачно рассмеялся.
— Мистер Патрульный, мотель — последнее место, где тебе хотелось бы
меня видеть.-- Он наклонил голову набок.-- Пару дней назад я побывал в одном
флоридском мотеле и, кажется, оставил в своем номере небольшой кавардак.
Дай пройти.
— В одном флоридском мотеле? — Деннис нервно облизал нижнюю губу.--
О чем ты толкуешь, черт тебя возьми?
— О кошмарах и реальности, мистер Патрульный. О точке их пересечения.
Пару ночей назад они пересеклись в одном мотеле. Я не собирался спать. Я
только хотел немного полежать, отдохнуть, но я не знал, что они появятся так
быстро.-- В уголках губ Прайса играла издевательская усмешка, но глаза смотрели
страдальчески.-- Тебе ни к чему, чтобы я останавливался в "ХолидэйИнн",
мистер Патрульный. Ей-богу, ни к чему. А теперь посторонись.
Я увидел, что ладонь Денниса легла на рукоятку револьвера. Пальцы со
щелчком отстегнули кожаный клапан, надежно удерживавший пистолет в кобуре.
Я изумленно уставился на него. "Господи,-- подумал я,-- что происходит?"
Сердце у меня заколотилось так сильно, что я не сомневался: это слышно всем.
Рэй с Линди наблюдали за происходящим, Черил пятилась за стойку.
С минуту Прайс с Деннисом стояли лицом к лицу. По окнам хлестал
дождь, грохотала канонада грома. Потом Прайс вздохнул, словно на что-то решаясь.
Он сказал: — Пожалуй, я съел бы бифштекс на косточке. Непрожаренный
чуть больше обычного. Что скажете? — Он посмотрел на меня.
— Бифштекс? — Голос у меня дрожал.-- У нас нету никаких косточек...
Взгляд Прайса переместился на стойку прямо передо мной. Я услышал
шипение и шкворчание. Вверх ко мне поплыл аромат жарящегося мяса.
— Ух ты...-- прошептала Черил.
На стойке лежал большой бифштекс, розовый и сочащийся кровью. Помахай
вы в тот момент у меня под носом меню — я бы опрокинулся. От бифштекса
струйками поднимался дымок.
Бифштекс начал бледнеть, таять, и наконец на стойке остался только
след, повторявший его очертания. Потеки крови испарились. Мираж исчез, но
запах мяса был еще различим — потому-то я и понял, что не сошел с ума.
У Денниса отвисла челюсть. Рэй в своей кабинке привстал из-за стола,
чтобы посмотреть, а лицо его жены цветом напоминало простоквашу. Казалось,
весь мир балансирует на острие молчания... а затем протяжный вой ветра
бесцеремонно привел меня в чувство.
— Становлюсь неплохим спецом по таким штукам,-- негромко сказал
Прайс.-- Даже очень и очень недурственным. Началось это у меня примерно с
год назад. Я уже нашел четырех других "вьетнамцев", которые умеют делать то
же самое. То, что у тебя в голове, просто-напросто становится всамделишным...
и все. Конечно, изображение держится всего несколько секунд — то есть, если я
не сплю. Я выяснил вот что: те четверо парней вымокли до нитки в одном химикате,
который там распыляли,-- мы его прозвали "дергунок", потому что от него
весь костенеешь и дергаешься, будто на веревочках. Я угодил под это дерьмо
возле Хе Шан, и оно меня чуть не удушило. Мне казалось, будто я весь в гудроне,
а землю там выжгло так, что получилась асфальтированная автостоянка.--
Он уперся взглядом в Денниса.-- Я вам тут не нужен, мистер Патрульный. Особенно
при том числе убитых, какое я до сих пор держу в уме.
— Это вы были... в том мотеле... у Дэйтона-Бич?
Прайс закрыл глаза. На правом виске забилась жилка — густо-синяя на
бледной коже.-- Господи Иисусе,-- прошептал он.-- Я заснул и не мог заставить
себя проснуться. Мне снился кошмар. Все тот же. Я был заперт в нем и кричал -
- пытался разбудить себя криком.-- Его передернуло, по щекам медленно скатились
две слезы.-- Ох,-- сказал он и вздрогнул, точно припомнив что-то невыносимо
страшное.-- Когда... когда я проснулся, они ломились в дверь. Сорвали ее
с петель. Я очнулся... в тот самый миг, когда один из них наставил на меня винтовку.
И я увидел его лицо. Облепленное жидкой грязью изуродованное лицо.--
Прайс вдруг резко открыл глаза.-- Я не знал, что они придут так быстро.
— Кто? — спросил я.-- Кто придет так быстро?
— "Ночные пластуны",-- ответил Прайс. Его ничего не выражающее лицо
походило на маску.-- Боже милостивый... быть может, проспи я секундой
дольше... Но я снова сбежал и бросил тех людей в отеле на верную смерть.
— Ты едешь со мной.-- Деннис потащил из кобуры револьвер. Прайс резким
движением повернул к нему голову.-- Не знаю, в какую это дурацкую игру
ты...
Он умолк, вылупив глаза на револьвер, который держал в руке.
Это больше не был револьвер. Это был тягучий, роняющий капли сгусток
горячей резины. Деннис вскрикнул и отшвырнул его от себя. Расплавленный
комок с сочным "плюх" шлепнулся на пол.
— Я ухожу,-- голос Прайса звучал спокойно.-- Спасибо за кофе.-- Он
прошел мимо Денниса к двери.
Деннис схватил со стойки бутылку кетчупа. Черил вскрикнула "Не надо!",
но было слишком поздно. Деннис уже замахнулся. Бутылка угодила Прайсу
в затылок и разбилась, залив кетчупом все вокруг. Прайс качнулся вперед,
колени у него подломились. Он упал и стукнулся головой о пол. Звук был такой,
будто уронили арбуз. Тело Прайса начало непроизвольно подергиваться.
— Есть, готов! — торжествующе гаркнул Деннис.-- Попался, ублюдок
трехнутый!
Линди, обхватив девчушку, прижимала ее к себе. Мальчик тянул шею,
чтобы видеть, что происходит. Рэй нервно сказал:
— Вы ведь не убили его, нет?
— Он жив,-- откликнулся я и поглядел на пистолет: тот опять стал твердым.
Деннис подобрал его и наставил на Прайса, который продолжал дергаться
всем телом. "В точности, как от "дергунка",-- подумал я. Потом Прайс замер
без движения.
— Он умер! — В голосе Черил звучало нечто весьма близкое к отчаянию.-
- О Боже, Деннис, ты его убил!
Деннис ткнул тело носком ботинка, потом нагнулся.
— Нет. У него глаза под веками двигаются туда-сюда.-- Деннис дотронулся
до запястья Прайса, желая проверить пульс, и резко отнял руку.-- Господи
Иисусе! Да он холодный, как морозильник! — Он сосчитал пульс Прайса и
присвистнул.-- Ни дать ни взять, скаковая лошадь на Дерби!
Я потрогал то место на стойке, где перед этим лежал бифштекс-мираж,
и отнял пальцы. Они были чуть жирными и от них пахло жареным мясом. В
этот миг Прайс дернулся. Деннис мелкими, быстрыми шажками отбежал в сторону.
Прайс издал задушенный звук, будто давился чем-то.
— Что он сказал? — спросила Черил.-- Он что-то сказал!
— Ничего он не говорил,-- Деннис ткнул Прайса пистолетом в ребра.--
Ну, давай. Поднимайся.
— Убери его отсюда,-- сказал я.-- Не хочу, чтобы он...
Черил шикнула на меня.
— Послушай. Слышишь?
Я слышал только рев и грохот бури.
— Ты что, не слышишь? — спросила она. Ее глаза медленно стекленели, в
них проступал испуг.
— Да! — сказал Рэй.-- Да! Слушайте!
Тогда сквозь причитания ветра я действительно что-то расслышал. Далекое
чак-чак-чак, неуклонно приближавшееся, становившееся все более громким.
На минуту этот звук потонул в шуме ветра, потом послышался снова, почти
над самыми нашими головами: ЧАК-ЧАК-ЧАК.
— Это вертолет! — Рэй выглянул в окно.-- Кто-то пригнал сюда вертолет!
— Нет таких, кто может летать на вертолете в грозу! — сказал ему Деннис.
Шум винтов то нарастал, то притихал, то нарастал, то притихал... и
смолк.
На полу Прайс, мелко дрожа, начал съеживаться, принимая позу зародыша.
Рот у него открылся, лицо исказилось — похоже, это была гримаса страдания.
Грянул гром. Из леса за дорогой поднялась красная шаровая молния.
Прежде чем спуститься к закусочной, она несколько секунд лениво висела в небе,
потом начала падать и, падая, беззвучно взорвалась, превратившись в белое,
пылающее око, свет которого едва не ослепил меня.
Прайс что-то сказал полным паники голосом, узнать который было
трудно. Крепко зажмурив глаза, он сжался в комок, весь скорчился, обхватив
руками колени.
Деннис поднялся на ноги и сощурился: сгусток ослепительного света
упал на стоянку и, замигав, потух в луже. Из леса выплыла и расцвела сиянием,
от которого делалось больно глазам, еще одна шаровая молния.
Деннис повернулся ко мне.
— Я слышал, что он сказал.-- Его голос звучал надтреснуто.-- Он сказал...
"косоглазого высветило".
Когда, упав на землю, стоянку осветила вторая ракета, мне почудилось,
что я вижу, как через дорогу движутся какие-то силуэты. Они шли на негнущихся
ногах, зловещим и странным маршем. Осветительная ракета погасла.
— Разбуди его,-- услышал я собственный шепот.-- Деннис... Боже милостивый...
разбуди его.
4
Деннис тупо уставился на меня, а я уже взялся за стойку, чтобы перепрыгнуть
через нее и самому добраться до Прайса.
На стоянку влетел сгусток пламени. По бетону запрыгали искры. Я
крикнул: "Ложись!" и круто развернулся, чтобы толкнуть Черил за стойку, в укрытие.
— Что за черт...-- сказал Деннис.
Он не закончил. Послышался глухой металлический звон — по машинам
и насосам бензоколонки застучали пули. Я знал: если бензин взорвется, всем
нам крышка. Мой грузовичок содрогнулся под ударами патронов крупного калибра,
и, ныряя за стойку, я увидел, как он взлетел на воздух. Раздался такой
грохот, что хоть святых выноси,-- окна вылетели внутрь, и закусочная наполнилась
летящим стеклом, вихревым ветром и густой пеленой дождя. Я услышал
пронзительный крик Линди. Ребятишки плакали, да и сам я что-то орал.
Лампы погасли. Мрак рассеивало лишь отраженное от бетона красное
неоновое свечение да сияние флюоресцентных ламп над бензоколонкой. Пули
прошили стену, и глиняные кружки-миски превратились в черепки, точно по
ним грохнули кувалдой. Повсюду летали салфетки и пакетики с сахаром.
Черил держалась за меня так крепко, будто вместо пальцев у нее были
гвозди, вошедшие в мою руку до кости. Она смотрела широко раскрытыми, полубезумными
глазами и все пыталась что-то сказать. Ее губы шевелились, но с
них не сходило ни звука.
Грянул еще один взрыв — разнесло очередную машину. Закусочная содрогнулась
до основания, и меня чуть не стошнило от страха.
На стену снова обрушился град пуль. Это были трассирующие пули;
они подпрыгивали и рикошетом отлетали от стены, словно раскаленные добела
окурки. Одна такая пуля пропела в воздухе, чиркнула по краю полки и упала
на пол примерно в трех футах от меня. Светящийся патрон начал меркнуть,
бледнеть, таять, так же, как пивная банка и бифштекс-мираж. Я протянул руку,
чтобы коснуться его, но нащупал только осколки стекла и черепки. "Фантомная
пуля,-- подумал я.-- Достаточно реальная, чтобы вызвать разрушение,
смерть... и исчезнуть".
"Я вам тут ни к чему, мистер Патрульный,-- предостерегал Прайс.--
Особенно, при том числе убитых, какое я до сих пор держу в уме".
Обстрел прекратился. Я высвободился от Черил и сказал: "Отсюда ни
шагу". Потом выглянул из-за стойки и увидел: мой грузовичок и "стэйшн-вэгон"
горели, резкий ветер подхватывал и трепал языки пламени. Я увидел
Прайса: съежившись, он по-прежнему лежал на полу среди осколков стекла.
Скрюченные пальцы рук жадно хватали воздух, мигающий красный неон освещал
искаженное гримасой лицо с закрытыми глазами. Вокруг головы растеклась
лужа кетчупа, и вид у Прайса был такой, точно ему раскроили череп. Этот
человек смотрел в преисподнюю, и, чтобы самому не лишиться рассудка, я поспешил
отвести глаза.
Рэй, Линди и детишки жались друг к дружке под столом в своей кабинке.
Женщина судорожно всхлипывала. Я поглядел на Денниса, лежавшего в нескольких
футах от Прайса: он распростерся ничком, а в спине у него были пробиты
четыре дыры, и вокруг тела Денниса ручейками расползался отнюдь не
кетчуп. Правая рука с зажатым в ней револьвером была откинута в сторону,
пальцы подрагивали.
Словно салют на Четвертое июля, над лесом плавно взлетела еще одна
сигнальная ракета. Стало светло, и я увидел их: самое малое пять силуэтов, а то
и больше. Пригибаясь, они шли через стоянку — но медленно, как в кошмаре.
Болтающееся обмундирование развевалось на ветру, в касках отражался свет
сигнальной ракеты. Они были вооружены — по-моему, автоматическими винтовками.
Лиц было не разглядеть, да оно и к лучшему.
Прайс на полу застонал. Я услышал, как он бормочет "свет... высветило".
Прямо над закусочной зависла осветительная ракета. И тогда я понял,
что происходит. Высветило нас. Нас всех застиг кошмар Прайса, и "Ночные
пластуны", которых Прайс бросил умирать в грязной жиже, снова вели бой --
так же, как случилось в мотеле "Приют под соснами". "Ночные пластуны"
вновь ожили, питаемые чувством вины Прайса и тем, что с ним сделало то говно,
"дергунок".
А нас высветило, как вьетнамца на том рисовом поле.
Раздался звук, похожий на щелканье кастаньет: это, вычертив огненным
пунктиром дугу, в разбитые окна влетели и с неясным глуховатым стуком
приземлились в углу крохотные, рассыпающие искры точки. Задетые ими табуреты
завертелись, издавая пронзительный визгливый скрип. Со звоном выскочил
ящик кассового аппарата, а затем, рассыпая мелочь и бумажки, касса разлетелась.
Я быстро пригнул голову, но жгучая оса (не знаю, что уж это было --
может, кусок металла, а может, осколок стекла) раскроила мне левую щеку от
уха до верхней губы. Обливаясь кровью, я упал на пол за стойку.
Взрыв стряхнул с полок уцелевшие чашки, блюдца, тарелки и стаканы.
Крыша закусочной целиком прогнулась внутрь, словно собираясь сложиться
пополам; с потолка сыпались отлетающая облицовочная плитка, арматура, на
которой крепились лампы, и куски металлических балок.
Тогда-то я и понял: нам всем суждено погибнуть. Эти твари собирались
нас уничтожить. Но я подумал про пистолет в руке Денниса и про лежащего у
дверей Прайса. Если кошмар Прайса настиг нас, а удар бутылкой кетчупа чтото
повредил у Прайса в черепушке, то единственным способом покончить с
этим сном было убить Прайса.
Я никакой не герой. Я чуть не уссывался со страху, но я знал, что я --
единственный, кто в силах двигаться. Я вскочил, кое-как перелез через стойку,
упал рядом с Деннисом и начал вырывать у него пистолет. Даже после смерти
хватка у Денниса была ого-го. Поодаль, где-то справа от меня, под стеной
опять прогремел взрыв. Дохнуло палящим жаром, а ударная волна протащила
меня по полу сквозь стекло, дождь и кровь.
Но в руке у меня был пистолет.
Я услышал крик Рэя: "Берегись!"
В дверном проеме на фоне пламени обрисовался силуэт костлявого существа
в грязных зеленых отрепьях. Голову прикрывала помятая каска, в руках
была изъеденная ржавчиной винтовка. Лицо было изможденным, призрачным,
черты скрывала ноздреватая корка засохшей жидкой грязи с рисового поля. Существо
начало поднимать винтовку, чтобы выстрелить в меня,-- медленно-медленно...
Я снял пистолет с предохранителя и дважды выстрелил, не целясь. От
каски отскочила искра — одна из пуль прошла мимо цели,-- но неясная фигура
пошатнулась и попятилась к полыхающему пожаром "стэйшн-вэгону", где
сперва словно бы расплавилась в вязкую слизь, а потом исчезла.
В закусочную опять полетели трассирующие пули. "Фольксваген" Черил
содрогнулся — почти разом лопнули шины. Шины изрешеченной пулями
патрульной машины уже давно стали плоскими.
За окном вырос еще один "ночной пластун" — этот был без каски; там,
где полагалось бы расти волосам, череп покрывала слизь. Он выстрелил. Я услышал,
как пуля с жалобным воем пронеслась мимо моего уха, и, прицелившись,
увидел, что костлявый палец снова жмет на курок.
Пролетевшая у меня над головой сковорода угодила этому созданию в
плечо и сбила прицел. На мгновение она увязла в теле "ночного пластуна",
словно вся его фигура была слеплена из грязи. Я выстрелил раз... другой... и
увидел, как от груди существа отлетают какие-то ошметки. Разинув в беззвучном
крике то, что когда-то давно, пожалуй, было ртом, оно ускользнуло из поля
зрения.
Я огляделся. Черил с белым от шока лицом стояла за стойкой. "Ложись!"
— заорал я, и она нырнула в укрытие.
Я подполз к Прайсу и сильно встряхнул его. Он не желал открывать
глаза. "Проснись! — взмолился я.-- Проснись, черт тебя дери!" А потом я прижал
дуло пистолета к голове Прайса. Боже милостивый, я не хотел никого убивать,
но я знал, что должен вышибить "Ночных пластунов" из этой башки. Я
колебался... слишком долго.
Что-то сильно ударило меня по левой ключице. Я услышал, как хрустнула
кость — будто сломали метлу. Силой выстрела меня отшвырнуло обратно
к стойке и вдавило меж двух издырявленных пулями табуреток. Я выронил револьвер,
а в голове у меня стоял такой рев, что я оглох.
Не знаю, сколько времени я пролежал без сознания. Левая рука была
как неживая, будто у покойника. Все машины на стоянке горели, а в крыше закусочной
зияла такая дыра, что в нее можно было скинуть трейлер на гусеничном
ходу. Лицо заливал дождь. Хорошенько протерев глаза, я увидел, что они
стоят над Прайсом.
Их было восемь. Те двое, кого я считал убитыми, вернулись. За ними тянулся
шлейф сорной травы, а башмаки и изорванное обмундирование покрывала
жидкая грязь. Они стояли молча, не сводя глаз со своего живого товарища.
Я слишком устал, чтобы кричать. Я не мог даже скулить. Я про
...Закладка в соц.сетях
