Жанр: Триллер
Рассказы
...превратилась в жуткую, перекошенную пасть, но Джо держал его
изо всех своих убывающих сил. "Мама! Мама!" - плакала Триш... а потом
Карла наступила на запястье Тоби, пригвоздив руку с ножом к линолеуму.
Пальцы разжались, и Джо подхватил нож.
Вместе с матерью он отступил, и Тоби сел. В его лице бушевала
вся ярость Ада.
- Убейте его! - кричала Эмма, красная до корней волос.- Проткните
его злобное сердце, этим самым ножом проткните! - Она хотела схватить
нож, но Джо отодвинулся от нее.
Уинслоу поднимался из-за столика, по-прежнему хладнокровно дымя
трубкой.
- Ну,- спокойно проговорил он,- давай. Раз, два - и готово.
Тоби отползал от них к двери, протирая рукавом глаза. Он сел,
потом медленно поднялся - сперва на колени, потом на ноги.
- Он совершенно ненормальный! - сказала Эмма.- Поубивал в этом
проклятом городишке всех до единого!
- Не всех, Эмма,- откликнулся Тоби. Его улыбка вернулась.- Еще
не всех.
Карла обнимала Триш, и ей было так жарко, что она боялась лишиться
чувств. Воздух был спертым, тяжелым, а Мисс Нэнси, ухмыляясь ей в
лицо, теперь тянулась к ней грязными руками.
- Не знаю, что здесь творится,- наконец проговорила Карла,- но
мы уходим. Есть бензин, нет ли - мы уезжаем.
- Да? Взаправду? - Тоби вдруг набрал воздуха и издал протяжный
дрожащий свист, от которого по коже у Карлы поползли мурашки. Свист все
звучал. Эмма визгливо крикнула:
- Заткните ему рот! Кто-нибудь, пусть он заткнется!
Свист внезапно оборвался на восходящей ноте.
- Уйди с дороги,- сказала Карла.- Мы уходим.
- Может, уходите. Может, нет. Осиное лето, леди. Они, оски-то,
прям-таки всюду!
Что-то коснулось окон кафе. Снаружи по стеклу, разрастаясь, стало
расползаться темное облако.
- Вас когда-нибудь кусали осы, леди? - спросил Тоби.- Я хочу
сказать - сильно, крепко вас жалили? До самой кости? Так больно, чтоб ты
криком изошла, только бы кто-нибудь перерезал тебе глотку и страданья
кончились?
За окнами темнело. Мисс Нэнси заскулила и, съежившись от страха,
полезла под стол.
- Осиное же лето,- повторил Тоби.- Я зову - оски и прилетают. И
делают то, что я хочу. Я ж по-ихнему говорю, леди. Есть во мне что-то
такое... приманчивое.
- Господи Иисусе,- Уинслоу покачал головой.- Ну, давайте, не тяните!
Яркий свет солнца тускнел. Быстро темнело. Карла услышала высокое
тонкое гудение, издаваемое тысячами ос, собиравшихся на окнах, и по
ее лицу побежала тоненькая струйка пота.
- Раз прикатил сюда один из полиции штата. Искал кого-то. Забыл,
кого. И говорит: "Малый, а где твои родичи? Как это так тут никого нету?"
И хотел связаться со своими по радио, но только разинул рот - я туда
осок и послал. Прямиком в глотку. Ох, видели б вы, как этот легавый
плясал! - От непотребного воспоминания Тоби хихикнул.- Закусали мои оски
его насмерть. С изнанки. Но меня не укусят - я умею по-ихнему.
Свет почти исчез; лишь маленький осколок накаленного докрасна
солнца пробивался сквозь осиную массу, когда та шевелилась.
- Ну, валяйте,- сказал Тоби и жестом указал на дверь.- Не давайте
мне остановить вас.
Эмма сказала:
- Убейте его сейчас же! Убейте, и они улетят!
- Только троньте,- предостерег Тоби,- и я заставлю моих осок
протиснуться во все щелки этой окаянной кафешки. Я заставлю их выесть
вам глаза и забиться в уши. Но сперва я заставлю их прикончить девчонку.
- Почему... Бога ради, почему?
- Потому что могу,- ответил рыжий.- Валяйте. До вашего фургона
два шага.
Карла поставила Триш на пол. Мгновение она смотрела мальчишке в
лицо, потом взяла из руки Джо нож.
- Дай сюда,- приказал Тоби.
В полутьме она помедлила, провела рукой по лбу, чтобы хоть немного
утереть пот, а потом подошла к Тоби и прижала нож к горлу мальчишки.
Улыбка Тоби дрогнула.
- Пойдешь с нами,- дрожащим голосом сказала Карла.- Будешь держать
их подальше от нас, не то, клянусь Богом, я суну тебе нож прямо в
глотку.
- Никуда я не пойду.
- Значит, умрешь здесь, с нами. Я хочу жить. Я хочу, чтобы жили
мои дети. Но в этом... в этом... в этом дурдоме мы не останемся. Не
знаю, что уж ты для нас удумал, но я, наверное, лучше умру. Ну так как?
- Вы не убьете меня, леди.
Карле нужно было заставить мальчишку поверить, что она отправит
его на тот свет, хоть она и не знала, как поступит, если придет время.
Напрягшись, она сделала быстрое движение рукой вперед - короткий, резкий
тычок. Тоби сморщился, вниз по шее скатилась капелька крови.
- Так его! - радостно каркнула Эмма.- Давайте! Ну!
На щеку Карлы неожиданно опустилась оса. Вторая - на руку.
Третья зазвенела в опасной близости от левого глаза.
Та, что села на щеку, ужалила Карлу, ошпарив жуткой болью. Молодой
женщине почудилось, что по ее позвоночнику сверху донизу прошла мелкая
дрожь, точно от удара током, на глаза навернулись слезы, но нож от
горла Тоби она не убрала.
- Так на так,- сказал рыжий мальчишка.
- Пойдешь с нами,- повторила Карла. Щека начинала распухать.-
Если кто-то из моих детей пострадает, я убью тебя.- По костяшкам ее
пальцев ползали четыре осы, но голос на этот раз прозвучал ровно и спокойно.
Тоби помолчал. Потом пожал плечами и проговорил:
- Ладно. Будь по-вашему. Пошли.
- Джо, бери за руку Триш. Триш, хватайся за мой пояс. Не отпускай
и, ради Бога, ты ее тоже не отпускай.- Она подтолкнула Тоби ножом.-
Ну, пошел. Открывай дверь.
- Нет! - запротестовал Уинслоу.- Не выходите туда! Женщина, ты
сошла с ума!
- Открывай!
Тоби не спеша повернулся, и Карла, нажимая лезвием на вену, что
билась у рыжего на шее, другой рукой крепко ухватила его за ворот. Тоби
протянул руку - медленно, очень медленно - и повернул дверную ручку. Потянув
за нее, он открыл дверь. Резкий солнечный свет на несколько секунд
ослепил Карлу. Когда способность видеть вернулась к ней, ее взору предстало
черное гудящее облако, поджидавшее за порогом.
- Попробуешь сбежать - могу воткнуть эту штуку тебе в горло,-
предупредила она.- Запомни.
- А чего мне бегать? Им нужны вы.- И Тоби вышел в клубящуюся
массу ос. Карла с детьми не отставала.
Это было все равно, что шагнуть в черную метель, и Карла чуть не
закричала, но она понимала: стоит закричать - пиши пропало; одной рукой
она сжимала воротник Тоби, другой - впившийся в шею мальчишки нож, но
осы кишели у самого лица, и ей пришлось плотно зажмуриться. Карла задыхалась;
она почувствовала, как ее укусили в щеку, потом еще; услышала
как вскрикнула ужаленная Триш. Еще две осы цапнули Карлу около губ, и
она заорала: "Убери их к чертовой матери!" Боль раздирала лицо; Карла
уже ощущала, как оно опухает, перекашивается - в этот миг волна паники
чуть не смела весь ее здравый смысл. "УБЕРИ ИХ!" - велела она, тряхнув
мальчишку за ворот. Она услышала смех Тоби, и ей захотелось его убить.
Они вышли из злобного облака. Карла не знала, сколько раз ее
ужалили, но глаза еще были в порядке.
- Вы в норме? - окликнула она детей.- Джо! Триш?
- Меня ужалили в лицо,- ответил Джо,- но все нормально. С Триш
тоже.
- Хватит плакать! - велела Карла малышке и тут же была укушена в
правое веко. Глаз начал заплывать опухолью. Вокруг головы гудели новые
осы, они теребили и дергали ее волосы, точно чьи-то маленькие пальчики.
- Есть такие, что не любят слушать,- сказал Тоби.- Они поступают
так, как им нравится.
- Шагай-шагай. Быстрее, черт бы тебя побрал!
Кто-то пронзительно закричал. Оглянувшись, Карла увидела бежавшую
в противоположном направлении Мисс Нэнси. Девушку облепил рой в несколько
сот пчел. Она неистово отмахивалась, приплясывала, дергалась.
Сделав еще три шага, она упала, и Карла быстро отвела глаза, увидев, что
осы полностью покрыли лицо и голову Мисс Нэнси. Крики зазвучали глуше. В
следующую секунду они оборвались.
К Карле, спотыкаясь, приблизилась какая-то фигура, вцепилась в
руку.
- Помогите... помогите,- простонала Эмма. Ее глазницы кишели
осами. Она начала падать, и Карла, не имея иного выбора, вырвалась. Эмма
лежала на земле, подрагивая всем телом, и слабо звала на помощь.
- Это ты натворила, женщина! - В дверях, нетронутый, стоял Уинслоу.
Вокруг бурей носились тысячи ос.- Черт, дело сделано!
Но для Карлы с ребятишками худшее миновало. И все равно за ними
следовали потоки тонко зудящих ос. Джо осмелился посмотреть вверх, но не
увидел солнца.
Они добрались до бензоколонки, и Карла сказала:
- О Боже!
Фургон превратился в плотную массу ос, а проседающая крыша старой
бензозаправочной станции так и кишела ими.
Грузовичок-пикап был еще на месте. Сквозь тонкое зудение и жужжание
Карла расслышала звуки трансляции бейсбольного матча.
- Помогите! - закричала она.- Пожалуйста! Нам нужна помощь!
Тоби опять захохотал.
- Позови его! Скажи, чтоб вышел сюда! Сейчас же, ну!
- Мэйс смотрит бейсбол, тетя. Он вам не поможет.
Она подтолкнула его к затянутой сеткой двери. За ширму цеплялось
несколько ос, но, когда Тоби приблизился, они поднялись в воздух.
- Эй, Мэйс! Леди хочет видеть тебя, Мэйс!
- Мам,- выговорил Джо распухшими синеющими губами.- Мам...
Карла видела внутри дома сидящую перед светящимся экраном телевизора
фигуру. Человек этот был в кепи.
- Пожалуйста, помогите нам! - снова крикнула она.
- Мам... послушай...
- ПОМОГИТЕ! - истошно проорала Карла и пнула дверь-ширму. Та
сорвалась с петель и упала на пыльный пол.
- Мам... когда я был в туалете... и он тут с кем-то говорил... я
не слышал, чтоб кто-нибудь ему отвечал...
И тут Карла поняла, почему.
Перед телевизором сидел труп. Этот человек давно умер - самое
малое, много месяцев назад - и был попросту рыжей оболочкой из праха с
ухмыляющимся безглазым лицом.
- АТУ ИХ, МЭЙС! - взвыл мальчишка и вырвался от Карлы. Она полоснула
ножом, зацепила шею Тоби, но остановить мальчишку не сумела. Тоби
взвизгнул и подпрыгнул, точно взбесившийся волчок.
Из глазниц трупа, из полости, на месте которой когда-то был нос,
и из раззявленного страшного рта трупа хлынули потоки ос. Охваченная леденящим
душу ужасом, Карла поняла, что осы построили внутри мертвеца
гнездо и теперь тысячами изливались наружу, с неумолимой яростью роясь
подле Карлы и детей.
Она круто развернулась, подхватила Триш подмышку и, крикнув Джо:
"Давай!", помчалась к фургону, где, взлетая и сливаясь в желто-черную
полосатую стену, зашевелились новые тысячи ос.
Выбирать не приходилось. Карла с маху сунула руку в самую гущу
роя, прокапываясь к ручке дверцы.
Осы в мгновение ока облепили пальцы, так глубоко втыкая в них
жала, будто ими управлял единый злобный разум. Подвывая от острой боли,
Карла исступленно нашаривала ручку. Море ос, безостановочно жаля, поднялось
до предплечья... выше локтя... к плечу. Пальцы Карлы сомкнулись на
ручке. Осы атаковали щеки, шею и лоб молодой женщины, но она уже открывала
дверцу. И Джо, и Триш всхлипывали от боли, но все, что Карла могла
сделать для ребят - это лично забросить их в фургон. Она нагребла полные
горсти ос, раздавила между пальцами, протиснулась внутрь и захлопнула
дверцу.
Однако и в машине оказалась не одна дюжина насекомых. Разъяренный
Джо принялся бить их свернутыми в трубку комиксами, потом снял кроссовку
и тоже использовал в качестве оружия. Лицо мальчика покрывали укусы,
оба глаза очень сильно заплыли.
Карла запустила мотор, включила дворники, чтобы смести с ветрового
стекла шевелящийся живой коврик, и увидела: мальчишка высоко воздел
руки, из-за цеплявшихся за голову Тоби ос его огненно-рыжие волосы стали
желто-черными, рубашка тоже, а из пореза на шее сочилась кровь.
Карла услышала собственный рев - рев дикого зверя - и до отказа
утопила педаль.
"Вояджер" прыгнул вперед, в осиную метель.
Тоби понял и попытался отскочить. Но перекошенное, страшное лицо
мальчишки сказало Карле, что он знает: он опоздал на шаг. Фургон ударил
его, сбил с ног, распластал по дороге. Карла с силой выкрутила руль
вправо и почувствовала, как вильнуло колесо, с хрустом прокатившееся по
телу Тоби. Потом бензоколонка осталась позади, и машина, набирая скорость,
помчалась через Кэйпшо. В салоне Джо колошматил ос.
- Сумели! - крикнула Карла, хотя исторгнутый покалеченными губами
голос больше не походил на человеческий.- Получилось!
Фургон несся вперед, колеса вздымали вытянутые облачка пыли. Колея
правой передней шины была забита чем-то ярко-алым.
Одометр отсчитывал милю за милей. Через щелку, в которую превратился
левый глаз, Карла все время следила за стрелкой газометра, колебавшейся
над отметкой "О", однако акселератор не отпускала, вписывая
фургон во внезапные повороты так быстро, что возникала опасность слететь
с дороги в лес. Джо убил последнюю осу, а потом оцепенел на заднем сиденье,
притянув к себе Триш.
Наконец на дороге снова появилось покрытие, и они выехали из сосен
Джорджии на перекресток. Там дорога расходилась в трех направлениях.
Указатель сообщал: "Холлидэй...9". Всхлипнув от облегчения, Карла промахнула
перекресток на скорости семьдесят миль в час.
Одна миля. Вторая, третья, четвертая. "Вояджер" начал взбираться
на холм... и Карла почувствовала, как мотор строптиво взбрыкнул.
- О Боже...- прошептала она. Руки, сжимавшие руль, были воспалены
и страшно распухли.- Нет... нет...
Движок засбоил, и движение фургона вперед стало замедляться.
- НЕТ! - закричала она, всем телом наваливаясь на руль в попытке
не дать фургону остановиться. Но стрелка спидометра быстро падала, а потом
сбоящий мотор заглох.
У фургона еще оставалось довольно сил, чтобы добраться до вершины
холма, и катиться он перестал примерно в пятнадцати футах от того
места, где за гребнем холма начинался спуск.
- Ждите в машине! - велела Карла детям.- Не шевелитесь.- Она вылезла,
пошатываясь на распухших ногах, зашла со стороны багажника и всей
тяжестью налегла на него, пытаясь докатить "Вояджер" до гребня холма и
столкнуть под уклон. Фургон сопротивлялся.
- Пожалуйста... пожалуйста,- шептала Карла, продолжая толкать.
Медленно, дюйм за дюймом "Вояджер" покатился вперед.
Она услышала отдаленное гудение и осмелилась оглянуться.
Небо не то в четырех, не то в пяти милях от холма потемнело. Над
лесами катилось нечто схожее с массивной черно-желтой полосатой грозовой
тучей, гнувшей сосны на своем пути.
Всхлипывая, Карла посмотрела вниз с высокого холма, у вершины
которого стоял фургон. У подножия был широкий S-образный поворот, а
дальше среди зеленого леса виднелись крыши домиков и строений.
Жужжание приближалось. Быстро смеркалось.
Фургон подкатился ближе к откосу, потом пошел своим ходом. Карла
захромала вдогонку, ухватилась за открытую дверь и запрыгнула на сиденье
как раз в тот момент, когда машина разогналась по-настоящему. Она вцепилась
в руль и велела детям держаться.
По крыше забарабанило что-то вроде града.
Когда солнце в разгар осиного лета померкло, фургон ринулся вниз
с холма.
ГРИМ
Украсть это было так легко. В три часа утра Кэлвин Досс посетил
голливудский Мемориальный Музей на Беверли-бульваре, проникнув внутрь
через боковую дверь с помощью загнутой крючком полоски металла, которую
он извлек из черного кожаного мешочка, спрятанного под курткой, у сердца.
Скитаясь по длинным залам мимо колесниц, использовавшихся в
"Бен-Гуре", мимо шатров из "Шейха", мимо макета лаборатории из "Франкенштейна"
в натуральную величину, он тем не менее точно знал, куда
идет. Днем раньше Кэлвин уже приходил сюда с платной экскурсией, а посему,
проскользнув в музей, десять минут спустя уже стоял в зале "Меморабилия".
На обоях, где бы их ни касался луч крошечного фонарика-"карандаша",
вспыхивали звезды из фольги. Перед Кэлвином были запертые кубы
стеклянных витрин: одну заполняли парики на безликих головах манекенов,
следующая содержала флаконы духов, использовавшихся в качестве реквизита
в дюжине лент с Ланой Тернер, Лореттой Янг, Хеди Ламарр; в следующей
витрине на полках разместились украшения из стразов - бриллианты, рубины,
изумруды, сиявшие, точно товар из ювелирных магазинов Родео-драйв.
За ними находилась та витрина, что искал Кэлвин. На ее полках
стояли деревянные ящички разных цветов и размеров. Луч фонарика скользнул
на нижнюю полку - а, вот. Большая черная коробка, за которой он
пришел. Крышка была открыта, внутри Кэлвин увидел лотки с тюбиками, маленькими
пронумерованными баночками и чем-то, похожим на завернутые в
вощаную бумагу мелки. Рядом с коробкой лежала маленькая белая карточка с
парой строчек машинописи: "Коробка с гримом, принадлежавшая Джин Харлоу.
Выкуплена из имущества Харлоу".
"Порядок! - подумал Кэлвин.- Есть!" Он расстегнул молнию на мешочке
с инструментом, обошел витрину и несколько минут трудился, выбирая
из своего богатого снаряжения нужную отмычку.
Легкотня.
А теперь почти рассвело, и Кэлвин Досс сидел в своей крохотной
квартирке за бульваром Сансет, дымя сигаретой с марихуаной, чтобы расслабиться,
и глазел на черную коробку, стоявшую на карточном столике перед
ним. "Ей-Богу, ничего особенного,- думал Кэлвин,- просто горстка баночек,
тюбиков и карандашей, да и те, похоже, по большей части такие засохшие,
что так и рассыпаются". Даже в самом футляре не было ничего
привлекательного. Хлам, если спросить Кэлвина. С чего мистеру Марко
взбрело в голову, будто он сумеет толкнуть эту штукенцию кому-то из
лос-анджелесских коллекционеров, было выше его понимания. Ну, поддельные
камушки, парики - еще туда-сюда, можно понять, но это?.. Никак!
Коробка была обшарпанной, исцарапанной, по трем углам из-под
черного лака виднелась голая древесина. Но вот замочек был необычным:
серебряная человеческая рука, пальцы с длинными острыми ногтями скрючены
и больше напоминают когти. Серебро от времени потускнело, пошло пятнами,
однако замок работал как будто бы исправно. "Мистер Марко это оценит",-
подумал Кэлвин. Сам грим выглядел совершенно усохшим, но, когда Кэлвин
отвинтил крышки нескольких из пронумерованных баночек, на него слабо повеяло
диковинными ароматами: из одной - холодным, глинистым запахом
кладбищенской земли, из другой - свечным воском и металлом, из третьей
дохнуло чем-то, вызывавшим в воображении кишащую гадами трясину. Ни названия
фирмы, ни каких-либо иных свидетельств того, где купили этот грим
или чья это продукция, ни на одной баночке не было. Несколько гримировальных
карандашей, вынутых Кэлвином из лотка, раскрошились, и Кэлвин
спустил кусочки в унитаз, чтобы мистер Марко не обнаружил, что он с ними
возился.
Мало-помалу марихуана одолела его. Кэлвин закрыл крышку коробки,
защелкнул серебряную руку-замок и, думая о Дийни, улегся на диван-кровать.
Проснулся он точно от толчка. Сквозь пыльные шторы струился резкий
свет послеполуденного солнца. Кэлвин нашарил часы. Два сорок! Ему
было велено позвонить мистеру Марко в девять, если дело выгорит нормально.
...Пока Кэлвин шел в конец коридора, к таксофону, изнутри его
сжигала паника.
В антикварном магазине на Родео-драйв секретарша мистера Марко
ответила:
- Будьте любезны, как мне доложить, кто звонит?
- Скажите, это Кэл.
- Минутку.
Подняли еще одну трубку.
- Марко слушает.
- Это я, мистер Марко. Коробка с гримом у меня. Все в лучшем виде,
дельце прошло, как сон...
- Как сон? - негромко переспросил голос. Раздался тихий воркующий
смех, похожий на журчание бегущей над опасными камнями воды.- Вот
как, Кэлвин? В таком случае ты должен спать очень неспокойно. Ты видел
утреннюю "Таймс"?
- Нет, сэр.- Сердце Кэлвина забилось быстрее. Что-то вышло наперекосяк,
он где-то по-царски напортачил. Казалось, стук его сердца заполнил
телефонную трубку.
- Удивительно, что полиция еще не навестила тебя, Кэлвин. Похоже,
вскрыв витрину, ты затронул скрытую сигнализацию. Ага. Вот этот
очерк - страница семь, вторая колонка.- Послышался шелест разворачиваемой
газеты.- Бесшумную сигнализацию, разумеется. Полиция считает, что
они прибыли на место как раз когда ты уходил; один из офицеров полагает
даже, что видел твою машину. Серый "Фольксваген" со вмятиной на левом
заднем крыле. Знакомо, а, Кэлвин?
- Мой... у меня "Фольксваген" светло-зеленый,- сказал Кэлвин, у
которого сдавило горло.- Я... мне вмазали по крылу на стоянке у "Клуба
Зум".
- В самом деле? Я бы посоветовал тебе начать укладывать вещички,
мальчик мой. В это время года в Мексике должно быть очень славно. Теперь,
если ты меня извинишь, мне нужно заняться другими делами. Счастливого
пути...
- Погодите! Мистер Марко! Пожалуйста!
- Да? - Теперь голос был холодным и твердым, как глетчер.
- Выходит, работу я запорол? Ну и что? Всякому может выдаться
худая ночка, мистер Марко. Я же взял коробку! Можно сделать так: я приношу
ее вам, получаю свои три штуки, а потом уж подхватываю свою девчонку
и двигаю в Мексику, чтобы... Что такое?
Мистер Марко опять разразился холодным, начисто лишенным веселья
кудахчущим смехом, от которого вверх по позвоночнику Кэлвина неизменно
пробегал озноб. Кэлвину представил себе мистера Марко, сидящего в черном
кожаном кресле с подлокотниками, вырезанными в форме оскаленных львиных
морд. Широкое лунообразное лицо, должно быть, ничего не выражает, тусклые
страшные глаза черны, точно отверстия в стволах двустволки, рот чуть
скошен на сторону, губы красные, как ломти сырой печенки.
- Боюсь, ты не понимаешь, Кэлвин,- наконец сказал он.- Я ничего
тебе не должен. Похоже, ты увел не тот гримировальный набор...
- Что? - хрипло выговорил Кэлвин.
- Все это есть в "Таймс", голубчик. Ну-ну, не вини себя. Я тебя
не виню. Какой-то безнадежный кретин из музейных напутал, и набор грима
Джин Харлоу поменяли местами с одним из наборов Комнаты Ужасов. Ее набор
- черного дерева, со вшитыми в красную шелковую подкладку бриллиантами,
предположительно символизирующими ее романы. Тот, что ты взял, принадлежал
Орлону Кронстину - актеру, снимавшемся в фильмах ужасов. Благодаря
своему гриму, маскам чудовищ, он был очень известен в конце тридцатых и
в сороковые годы. Его убили... лет десять-одиннадцать назад в венгерском
замке, который он заново отстроил на голливудских холмах. Бедняга: помнится,
его обезглавленное тело нашли болтавшимся на люстре. Ну, так.
Ошибки - дело житейское, верно? А теперь, если ты меня извинишь...
- Прошу вас! - сказал Кэлвин, чуть не задохнувшись от бешенства
и отчаяния.- Может... может, вы сумеете продать коробку с гримом этого
парня, что снимался в ужасах?
- Возможно. Кой-какие из его лучших фильмов - "Восставший Дракула",
"Месть волка", "Лондонские крики" - все еще нет-нет да и откапывают
для поздних ночных телепрограмм. Но на поиски коллекционера потребуется
время, Кэлвин, а эта коробка действительно сильно паленый товар. Ты погорел,
Кэлвин, и я подозреваю, что очень скоро тебе предстоит остывать в
тюрьме Чайно...
- Мне... мне до зарезу нужны эти три тысячи долларов, мистер
Марко! У меня уже есть планы!
- Да что ты? Я же сказал - я ничего тебе не должен. Впрочем,
прими мое предостережение, Кэлвин. Уезжай далеко-далеко и насчет моей...
э... деятельности держи рот на замке. Уверен, что с методами мистера
Кроули ты знаком.
- Да,- сказал Кэлвин.- Да, сэр.- В голове стучало в лад сердцу.
Мистер Кроули - скелет шести футов росту, чьи глаза всякий раз, как он
видел Кэлвина, начинали пылать вожделеньем крови - работал у мистера
Марко "специалистом по уговорам".- Но... что же мне делать?
- Боюсь, ты - мелкий человечишка, мальчик мой, а что делают мелкие
людишки - не моя забота. Зато я растолкую тебе, чего ты не сделаешь.
Ты больше не будешь звонить в эту контору. Ты больше не будешь упоминать
мое имя до конца своей жизни... которая, коль скоро право решения предоставили
бы мистеру Кроули, находящемуся в эту минуту непосредственно
за дверью моего кабинета, оборвалась бы раньше, чем ты успел бы повесить
трубку. Что я и собираюсь сделать.- Послышался последний холодный смешок,
и телефон умолк.
Кэлвин секунду не сводил глаз с трубки, надеясь, что та, может
быть, снова оживет. Трубка презрительно гудела ему в лицо. Он медленно
опустил ее на рычаги и как зомби двинулся к себе в комнату. Послышались
сирены, и в душе Кэлвина расцвела паника, но звук доносился издалека,
постепенно замирая. "Что делать? - вертелось в голове, точно там заедала
сломанная пластинка.- Что делать?" Он закрыл и запер на щеколду дверь, а
потом обернулся к коробке с гримом, лежавшей на столе.
Крышка была открыта, и Кэлвин подумал, что это странно - ведь он
помнил (или так ему казалось), что вчера вечером закрыл коробку. Пыльный
свет лизал серебряные скрюченные пальцы. "Так глупо облажаться! - подумал
Кэлвин, и его захлестнула злость.- ГЛУПО, ГЛУПО, ГЛУПО!" Он двумя
широкими шагами пересек комнату и занес коробку над головой, чтобы вдребезги
разбить об пол. Вдруг что-то словно укусило его за палец, и, взвыв
от боли, он уронил коробку обратно на стол; ящичек перевернулся, из него
хлынули баночки и гримировальные карандаши.
На пальцах Кэлвина, там, где по ним ударила захлопнувшаяся, точно
клешня омара, крышка, остался багровый рубец. "Она меня укусила!" -
подумал он, пятясь прочь от предмета.
Серебряная рука поблескивала, согнув один палец, точно приглашала.
- Надо от тебя избавиться! - сказал Кэлвин, испуганно вздрогнув
при звуке собственного голоса.- Если фараоны тебя найдут, я влип! - Он
впихнул весь просыпавшийся грим обратно в футляр, закрыл крышку и прежде,
чем взять коробку в руки, с минуту испытующе смотрел на нее. Потом
он пронес ее по коридору к черной лестнице, спустился в тянувшийся за
домом узкий проулок и там затолкал в недра помойного бака, под старую
шляпу, несколько пустых б
...Закладка в соц.сетях
