Жанр: Триллер
Университет
...ячески запугивает тебя, чтобы побыстрее изгнать тебя отсюда и тем самым
избавиться от опасного противника, - Ха! Фейт - гроза нечистой силы!
- Нет, я серьезно. Ведь такое объяснение тоже не исключено!
- Конечно, не исключено. И не более безумно, чем любое другое.
Молодые люди снова зашагали вперед.
- Ты не могла бы помочь мне разобраться во всей этой каше? - спросил Джим
после паузы.
- Да, разумеется. А что я должна делать?
- Профессор Эмерсон попросил меня провести небольшое исследование. Надо
проштудировать все случаи убийств, самоубийств, странных смертей, актов
насилия и массового хулиганства - с самого открытия университета.
- В этом я могу помочь.
- У нас есть подшивки "Сентинел" с первого дня его выхода - с 1959 года.
Чертова уйма номеров. Но если мы возьмемся за дело вдвоем, то справимся с
ним достаточно быстро - ведь просматривать придется только первую страницу,
где сосредоточены все сенсации.
- Мы будем собирать статистические данные?
- Что-то в этом роде.
- Когда начнем?
- Да хоть сегодня. Ты после занятий работаешь? Фейт отрицательно мотнула
головой.
- Тогда ты можешь начать сразу после своих занятий, а я присоединюсь, как
только сдам номер в печать. Я притащу в архивную комнатку удобное кресло для
тебя и магнитофончик - будешь музыку слушать, чтобы не было очень одиноко.
Тут Джим приостановился и болезненно поморщился.
- Что такое? - спросила она. Он смутился, немного покраснел и, воровато
оглянувшись, сказал тихонько:
- Чертовски больно.
Фейт с улыбкой понимающе кивнула головой.
- У меня тоже все болит.
- Похоже, я все себе стер до крови. Буквально. Она легонько пожала ему
руку.
- Извини.
- Ты тут не виновата. Но это ужасно, потому что.., сама понимаешь, в
ближайшие несколько дней мы не сможем повторить...
- Ничего страшного, - сказала Фейт. На самом же деле она испытала чувство
досады.
Ждать несколько дней! Когда хотелось уже сейчас!
Боже, воистину она вся в мать!
Девушка попыталась скрыть свою досаду, сделать равнодушное лицо, но
внутренне очень обозлилась.
Ждать несколько дней!
Да за это время рехнуться можно!
5
Ян разбирал свою почту на кафедре английского языка и литературы с
надеждой найти среди корреспонденции послание от Гиффорда Стивенса. Впрочем,
к этой надежде примешивался страх.
Увы, ничего.
Только приглашения на разные конференции, просьбы о грантах, реклама
учебных пособий.
Он сгреб все в кучу и бросил в корзинку для мусора.
Потом повернулся к Марии, которая наконец повесила телефонную трубку.
- Как дела?
Секретарша неопределенно пожала плечами.
- Ни шатко, ни валко.
- Жизнь - это лоскутное черно-белое одеяло.
- Можно сказать и так, - лениво отозвалась Мария.
С легким смешком - глупый у них получился диалог - Ян направился к двери.
Вдруг за его спиной раздался тихий вскрик, и Мария несколько испуганно
окликнула:
- Профессор Эмерсон!
Он повернулся и удивленно уставился на нее.
- Да, Мария?
- Вы разбираетесь в компьютерах?
- Не то чтобы очень, но могу сделать умное лицо. А в чем, собственно,
дело?
Мария, хмурясь, указала на экран своего компьютера.
- Вы только поглядите! Ну и ну! Только что внезапно появилось.
Ян обогнул ее стол и заглянул через плечо секретарши.
Словно кто-то ударил его под вздох. Сердце учащенно заколотилось, дыхание
сперло.
На экране он увидел зеленую рожу, знакомую по описанию Джима.
Искаженное злобой отвратительное трехмерное лицо хамовато улыбнулось и
нагло подмигнуло.
Сразу после этого лицо рассыпалось на множество осколков - треугольники,
спирали и разные причудливые фигуры. Если приглядеться, то оказывалось, что
все эти осколки состоят из мелких-мелких пиктограмм.
- Что за чертовщина? - недоуменно спросила Мария.
Хотя она употребила очень уместное, на взгляд Яна, слово, на самом деле в
ее голосе не было ни малейшего испуга - появление зеленой рожи секретарша
отнесла к заурядным неполадкам в компьютере.
Что касается Яна, то его руки дрожали как с перепоя, а дыхание было,
словно он без передышки взбежал по лестнице на десятый этаж.
- Вы-вырубите компьютер! - сказал он, стараясь не выдать голосом свое
состояние. - Вырубите и потом снова включите. Посмотрим, пропадет ли эта
штука...
Секретарша щелкнула выключателем. Однако вихрь пиктограмм с экрана не
исчез.
- Странно. Похоже, выключатель сломан. - раздраженно сказала Мария.
Она щелкнула раз, другой, третий.
Экран погас.
Мария удовлетворенно хмыкнула и хотела включить компьютер, как вдруг из
монитора послышалось что-то вроде шуршания которое затем превратилось в
нарастающее шипение наподобие змеиного. Секретарша проворно отдернула руку
от выключателя. А тем временем на вдруг вспыхнувшем экране появилась все та
же зеленая рожа. Теперь она яростно скалилась, и ее губы двигались синхронно
с шипением.
- Профессор Эмерсон! - растерянно воскликнула Мария, поворачиваясь к Яну.
В ее голосе появилась новая нотка - страх.
- Я не знаю, что это такое, - сказал он.
Ян наклонился поближе к экрану, чтобы получше разглядеть изображение, но
руки продолжал держать на спинке стула, на котором сидела Мария. Ему не
хотелось касаться компьютера.
Под злобно шипящей рожей появилась зеленая полоска, и по ней побежали
какие-то буквы.
Ян прочитал:
"ПЕРЕДАЙТЕ ПРОФЕССОРУ ЭМЕРСОНУ, ЧТОБ ОН СИДЕЛ ТИХО И НЕ РЫПАЛСЯ".
Пока он читал, шипение изменило характер - казалось, рожа пытается
воспроизвести эту фразу вслух, но не может произнести ее членораздельно.
- Что это значит? - удивленно спросила Мария. Ян помотал головой:
дескать, откуда мне знать. На самом деле он отлично понимал, что это значит.
Тем временем по зеленой полосе внизу экрана побежала новая фраза:
"В ПРОТИВНОМ СЛУЧАЕ Я ЕМУ БАШКУ ОТОРВУ!" "Передайте профессору Эмерсону,
чтоб он сидел тихо и не рыпался. В противном случае я ему башку оторву!"
"Я"? Кто такой этот "я"? Университет? Рожа ухмыльнулась.
Яну хотелось схватить монитор и швырнуть его на пол, разбить на мелкие
кусочки, убить его. Но тогда Мария решит, что он спятил...
Да и какой смысл уничтожать данный монитор? Зеленая рожа немедленно
появится на другом.
Почему он слепо верит Стивенсу? Откуда такая уверенность, что к нему
сейчас обращается именно университет? Ведь можно было подумать о сатане, или
о призраке, или даже о преступнике из плоти и крови - каком-нибудь злом
компьютерном гении, который научился передавать сигналы в отключенные
машины!..
Очевидно, чтение литературы ужасов подготовило его к подобного рода
восприятию. Ведь в "черных фантазиях" злобной силой часто бывает само место,
а не конкретная нечистая сила, которая там обретается.
Или здесь все-таки влияние Стивенса? Составитель антологии ужасов читал
те же книги, что и Эмерсон. У них может быть общий источник заблуждения. Оба
принимают цепочку случайных странных совпадений за нечто логически
взаимосвязанное. Как говорится, оба перекушали определенного рода
литературы.
Нет, это не так.
Конечно, заманчиво выставить себя дураком, который сбрендил от чтения
"черных фантазий". И на том успокоиться.
Однако рожа в компьютере не фантазия, а реальность. И разгул насилия в
этом семестре - тоже факт.
- Что же это такое? - не унималась Мария, изумленно таращась на экран. -
Что все это значит?
- Понятия не имею, - сухо повторил Ян.
- Наверняка компьютерный хулиган. Проделки какого-нибудь гнусного хакера!
- Возможно, возможно, - произнес Ян. - Полагаю, вам следует уведомить о
случившемся Кифера. Пусть он попросит ребят из компьютерного отдела
разобраться со всем этим. А пока что я выдерну шнур из сети и перенесу вашу
машину в подсобное помещение.
- А как же я буду работать?
- Воспользуйтесь другим компьютером.
- Не получится Все файлы здесь, на винчестере моей машины. У меня
попросту нет времени сохранять их на дискетах.
- Ну вы даете!.. В таком случае...
- Давайте оставим компьютер на месте, - сказала секретарша. - Может, он
сам наладится - ведь до вашего прихода работал нормально. Возможно, тот, кто
баловался с программой, настроил машину так, чтобы она рехнулась именно
тогда, когда вы зайдете в комнату.
Дурацкое предположение! Такое способен сделать лишь полный компьютерный
невежа. Ян улыбнулся, со вздохом кивнул и направился к двери.
- Извините, что я ничем не смог вам помочь, - сказал он.
Мария махнула рукой: дескать, идите и не беспокойтесь.
- Вы тут не виноваты. Спасибо за попытку помочь.
Стоило ему выйти за дверь, как из комнаты донесся довольный голос Марии:
- Ага! Что я вам говорила! Заработал! Все нормально.
Ян нервно мотнул головой и зашагал к своему кабинету, ощущая холод в
сердце.
- Добрый день, профессор Эмерсон. Можно войти?
Ян вздрогнул и открыл глаза. Он полудремал в кресле: реальность
мало-помалу превратилась в спальню его детства. Теперь потребовалось усилие,
чтобы осознать, где он и кто стоит на пороге его кабинета.
- А-а, Джим!.. Заходите.
Джим пришел не один - с ним была девушка, которую Эмерсон узнал. Она
посещала его семинар по литературному мастерству.
Закрыв за собой дверь и пройдя к столу профессора, Джим сделал попытку
представить студентку:
- Это моя.., э-э...
Ян с улыбкой подсказал:
- Подружка.
Джим ответно улыбнулся и уже смелее выговорил:
- Это моя подружка Фейт.
- Я вас, конечно, узнал. Привет, Фейт!
- Она помогает мне собирать тот статистический материал, о котором вы
просили, - пояснил Джим. Тут он понизил голос и добавил:
- Фейт в курсе.
- Да вы садитесь. Оба. - Профессор Эмерсон показал рукой на стулья.
- Вы ушам своим не поверите, когда узнаете, что я нашел! - сказал Джим,
садясь напротив профессора. - Точнее, что мы с Фейт нашли.
- Молодцы! Ладно, выкладывайте... Тут дверь распахнулась, и в кабинет
ворвался Бакли, который с порога громыхнул:
- Привет, маменькин сынок!
Заметив студентов, он смущенно осекся.
- Извини, Ян, - пробормотал он, - я не знал, что ты занят. Зайду попозже.
- Нет, нет! Останься. Ведь ты с нами заодно.
- "Заодно" в чем?
- Мы обсуждаем университет. И то, что здесь происходит в последнее время.
- То, что здесь происходит? Ты имеешь в виду...
- Да, все то странное, чему конца и края нет. Бакли плотно прикрыл за
собой дверь, взял запыленный стул из дальнего конца комнаты и подтащил его к
столу.
- Что ж, - сказал он садясь, - в этой озабоченности я с вами заодно.
- Знакомьтесь, профессор Френч, - представил его Ян.
- Для студентов, которые у меня не учатся, я просто Бакли.
Джим вежливо кивнул и сказал:
- Меня зовут Джим, л это моя подруга Фейт.
- Джим и Фейт провели углубленное исследование самых мрачных моментов в
истории нашего университета, - пояснил Ян. - Они внимательно просмотрели
подшивки "Сентинел" за все годы существования газеты. Поручая им это дело, я
надеялся, что статистические данные о преступлениях и странных происшествиях
на территории К. У. Бреа позволят увидеть какие-то закономерности - так
сказать, вычертить кривую развития зла.
Джим подтвердил его слова кивком и предложил:
- Я прямо сейчас доложу, до чего мы докопались.
- Давайте, мы слушаем.
- Хорошо, что вы сидите, - сказал Джим. - Такие сведения лучше
выслушивать сидя. Итак, мрачная статистика: восемьдесят семь самоубийств,
тридцать убийств, четыреста восемнадцать изнасилований, шестьдесят девять
человек бесследно пропали, начиная с 1980 года. Уровень преступности
неуклонно возрастал - с годами акты насилия учащались и становились все
страшнее. Но даже начальные цифры были уже достаточно высокими. Фейт
использовала компьютерный банк данных в библиотеке, чтобы сравнить уровень
преступности и самоубийств с другими калифорнийскими университетами.
Показатели нашего университета разительно отличаются от других на протяжении
всего существования К. У. Бреа. Однако последние два семестра творится
что-то необычное даже для нашего университета, А уж о текущем семестре и
говорить не приходится... - Джим показал в сторону окна. - Имеющий глаза -
сам видит. - Тут он протянул Яну несколько листов бумаги. - Я распечатал все
данные специально для вас. На последней странице есть наглядный график.
Ян быстро просмотрел распечатку и спросил:
- А как насчет естественных смертей? Ничего странного?
Джим кивнул головой и заглянул в свои бумаги.
- Да, здесь тоже сюрприз. Уровень смертности у нас намного выше, чем в
других калифорнийских университетах. На протяжении рассматриваемого нами
периода от так называемых естественных причин скончалось двести шесть
человек - тут и преподавательский состав, и студенты, и просто работники
университета.
- Черт побери! - воскликнул Бакли. - Неужели никто этого не замечал! Как
так получилось, что за все годы не нашлось ни одного чиновника-зануды,
который просмотрел бы эти цифры и ахнул: "Э-э, да тут что-то не то!"
Джим переглянулся с Фейт и с довольным видом сообщил:
- Мы и это выяснили. Нашелся такой чиновник. В восемьдесят первом году.
Поводом был трагический случай: студент застрелил профессора, который
поставил ему плохую оценку.
- Помню, помню, - вздохнул Бакли. - Пол Норсон. Преподавал химию.
- Совершенно верно. Члены правления направили президенту университета
письмо, где сообщали о том, что в К. У. Бреа проводится специальное
исследование дисциплинарной политики в связи с необычайным ростом насилия.
Они упоминали антивоенные демонстрации, "студенческие беспорядки", дурное
влияние "смутьянов-агитаторов со стороны". Насколько я понял, изучение
уровня насилия на территории университета проводилось и раньше - в
шестидесятые и семидесятые годы, когда положение было еще сравнительно
терпимым. Но в письме президенту члены правления возлагали всю вину не
столько на самих студентов, сколько на просчеты дисциплинарной политики
университетской администрации. У меня сложилось впечатление, что они увидели
нечто странное в цифрах преступности и лихорадочно искали, кого бы обвинить.
- И чем же это закончилось? - спросил Ян.
- Не знаю. Я обнаружил статью по поводу этого письма. Но "Сентинел" ни
словом не обмолвилась о реакции высшего руководства на тревожный доклад.
Если и была заметка на эту тему, то где-нибудь в уголке на последней
странице, а мы с Фейт просматривали преимущественно первые страницы и
большие статьи. При необходимости я могу еще раз пролистать подшивку за тот
год - с удвоенным вниманием. Бакли посмотрел на Яна и воскликнул:
- А ведь мы в то время уже работали здесь! Как же случилось, что мы
ничего не слышали об этом письме?
Ян пожал плечами.
Джим позволил себе ироническую улыбку.
- Возможно, профессорам следует почаще читать университетскую газету, -
сказал он. Бакли рассмеялся.
- Возможно, возможно...
- А не поговорить ли нам с администрацией университета? - предложил Джим.
- Расскажем о своих наблюдениях, введем их в курс дела - если они сами еще
ничего не заметили. Впрочем, может оказаться и другое - вдруг они знают
больше нашего и способны сообщить нечто такое, что нам еще неизвестно?
Бакли презрительно фыркнул.
- А по мне, так идея недурная, - возразил Ян. - Не знаю, что тут
происходит и к чему мы катимся, но чем больше у нас будет союзников в борьбе
с неведомым, тем лучше. Кроме того, возможно, Джим попал в самую точку, и
администрация действительно уже осознала необычность ситуации, озабочена ею
и уже что-то предпринимает. Надо знать, что они делают, и скоординировать
наши усилия. Я лично поговорю с Дианой Лэнгфорд, нашей президентшей.
Джим с энтузиазмом кивнул.
- А я мог бы написать статью в "Сентинел", чтобы все узнали...
- Но хочешь ли ты, - спокойно перебила его Фейт, - чтобы оно узнало, что
ты знаешь?
Все мужчины повернулись в ее сторону. Девушка произнесла свои слова тихо,
но в них было столько затаенного страха и вместе с тем искренней
озабоченности, что ее реплику услышали и отнеслись к ней со всем вниманием.
- Толковое замечание, - пробормотал Ян. Бакли горестно вздохнул.
- Хотел бы я знать, - сказал он, - кому вообще мы можем доверять в этой
ситуации? Похоже, оно - уж не знаю, как иначе называть то, что ответственно
за все происходящее, - так вот, это загадочное оно уже завладело умами
некоторых людей. Если мы сообщим то, что нам известно, кому-нибудь из его
сообщников, оно будет знать, что уже мы знаем.
Ян кивнул.
- Еще одно толковое замечание. Нам следует ограничиться для начала
разговорами со своими друзьями. Делать только намеки, прощупывать их, чтобы
выяснить, что у них на душе. Насколько я понимаю, в университете сейчас две
категории людей...
- Те, кто с нами, и те, кто против нас, - подсказал Бакли.
- Нет, это разделение попахивает временами маккартизма. Я бы выразился
иначе. Одних назовем, за неимением лучшего слова, "совращены". Это те, кто
затевает драки, совершает преступления, кончает жизнь самоубийством. И есть
другие, вроде нас, которые не подверглись совращению. Нам необходимо
разыскать других таких же "несовращенных" и попытаться вместе выработать
некий план действий - больше умов, больше мыслей. В университете есть
представители едва ли не всех научных дисциплин. Здесь множество толковейших
ученых, философов и социологов. В их светлых головах непременно родятся
какие-либо полезные мысли! Я постараюсь переговорить со всеми, кого я более
или менее знаю и в ком я более или менее уверен.
- Я займусь тем же, - сказал Бакли. Джим и Фейт одобрительно закивали. Ян
продолжил свою мысль:
- А потом попросим тех, с кем поговорим мы, побеседовать со своими
друзьями. Таким образом мы охватим практически всех надежных и умных людей.
- Разумная тактика. Как круги по воде от камня - все шире и шире.
- И это все, что мы в состоянии сделать? - спросил Джим.
Ян задумчиво покачал головой.
- По-моему, нам необходимо сделать еще одну вещь, - сказал он. - Настало
время пообщаться с загадочным Гиффордом Стивенсом.
По вторникам он заканчивал работу довольно поздно - у него был вечерний
семинар по современной литературной критике.
В прошлые семестры Ян очень любил эти занятия - на них записывались
начитанные башковитые ребята, которые были в курсе последних новинок
книжного рынка и новейших литературных теорий. Они рвались подискутировать,
и споры с ними доставляли удовольствие.
Однако в этом году просто беда какая-то: группа из одних вялых зануд,
сплошь математики и естественники. Добро бы они просто не понимали
литературы. Так ведь хуже того - они откровенно враждебны к "поделкам
досужего воображения". Таким образом, курс современной литературной критики
превратился для профессора Эмерсона в чистую каторгу.
Вот и сегодня ему было очевидно, что никто из студентов не прочел
заданный материал. Так и подмывало сказать: ребятки, коль скоро вы
совершенно не готовы к занятию, собирайте свои вещички и валите по домам. Не
желаю с вами валандаться, пока вы не проштудируете то, что ведено!.. Ну,
может, помягче сформулировать, но хорошенько пристыдить их и свернуть
семинар.
Однако из зловредного упрямства он решил сделать прямо противоположное:
отказался от дискуссии, которую прежде считал абсолютно необходимой,
протараторил все положенное время, притворился, будто увлечен своими
объяснениями, и в итоге затянул лекцию на лишних пятнадцать минут. Говорил
он на "автопилоте", а сам тайком наблюдал за тем, как студенты изнывают от
скуки и поглядывают на часы. Он продержал их до десяти вечера.
И все это время Яна мучило одно воспоминание. Бакли жаловался примерно на
то же самое: для него любимый семинар по Чосеру превратился в каторгу - и по
тем же причинам: студенты ничем не интересуются, показывают глухую
враждебность по отношению к литературе и всем высоким идеалам, которые она
проповедует. Короче, выявлялась некая тотальная закономерность: студенты в
этом году как-то странно обнищали духом...
Выручало именно единообразие проявлений деградации - одновременная
массовая "дебилизация" учащихся.
Со злом все же проще бороться, если оно проявляется то там, то здесь.
Иными словами, легче подавлять отдельные очаги зла, чем держать круговую
оборону.
Одно дело, если у тебя в группе несколько пар пустых глаз. И совсем иное
- если перед тобой целые ряды пустых глаз, и душа лишена возможности
отдохнуть хотя бы на одном заинтересованном и умном лице...
Ну вот и вернулись - Зло. Без помощи этого слова невозможно описать
явление, с которым им приходится иметь дело. Понятие "Зло" нынче уже
старомодно; даже в современной литературе ужасов его старательно избегают.
Термин "Зло" оброс таким ворохом разнообразных культурных ассоциаций, что
давно утратил четкость. После Гитлера, Сталина и Пол Пота рассуждать об
абстрактном демоническом зле стало как-то неловко. Сам Ян не до конца
принимал классическую иудо-христианскую концепцию Зла, потому что в ней было
много мелочного, досадно частного - скажем, громы и молнии против таких
естественных и почти невинных грешков, как обжорство и тщеславие. Из десяти
заповедей он всерьез относился, пожалуй, только к одной - "не убий".
Сознательно причинить ближнему своему страдания или смерть - это
действительно Зло в полном смысле слова. То Зло, коему нет никакого
оправдания!
И вот перед его глазами университет причиняет людям страдания и смерть.
И делает это, по мнению Гиффорда Стивенса, без всякой цели, единственно
из желания поразвлечься.
М-да, таинственный Стивенс!..
Чего Ян только не делал, чтобы связаться с этим человеком, которого Бакли
в шутку называет "сумаспрофом"! Увы, профессор оставался недосягаем.
Телефонный номер, указанный в конце "диссертации", уже не существовал. Ян
перебрал все мыслимые способы найти Стивенса: звонил в информационные службы
всех городов и городков округа Орандж; связался с издательством, которое
выпустило книгу Стивенса "Огонь как средство борьбы с нечистой силой"; даже
обратился в калифорнийский отдел Си-эн-эн с запросом, не сохранился ли у них
телефон или адрес того специалиста-взрывника, который комментировал трагедию
в университете Мехико.
Никаких результатов.
В общем-то Ян не удивился - совершенно очевидно, что у Стивенса есть
основательные резоны оставаться неуловимым. Однако невозможность пообщаться
с "сумаспрофом" действовала Яну на нервы: как-никак именно Стивенс сказал
"а" в этой истории, он столкнул первый камень, который вызвал горную
лавину... Короче, раздразнил их тайной - и смылся.
Сейчас Стивенс скорее всего в одном из тех университетов, которые он
считает "больными". Сколачивает из профессоров отряд по борьбе со Злом.
Одного Ян не мог взять в толк. Нет сомнений в том, что Гиффорд Стивенс -
яростный борец, агрессивный фанатик. Ян понял это сразу же, еще во время их
короткого разговора в аудитории после занятия. И поэтому возникал
естественный вопрос: как мог яростный борец и фанатик заниматься такими
пустяками, как рассылка чертежей университетских зданий и записочек с
рецептом взрывчатки или заказ редкой книги для местного книжного
магазинчика? Не вяжется это ребячество с образом исступленного злоборца!
Ведь, по мнению Гиффорда Стивенса, ситуация не просто серьезная, а
трагическая, чреватая чуть ли не вселенской катастрофой.
Возможно, Бакли все-таки прав и Стивенс действительно сумасшедший
профессор - "сумаспроф"?
Пока Ян размышлял, студенты разошлись. Эмерсон взял свою папку, выключил
свет в аудитории и запер дверь.
Обычно в столь поздний час в коридоре уже царила гробовая тишина. Его
семинар заканчивался последним, когда в здании больше не оставалось
студентов. А сегодня он еще и затянул его на добрых пятнадцать минут.
Однако сейчас со стороны лифтов доносился какой-то шум. Ян прислушался.
Похоже, это хоровое ритмическое пение, напоминавшее ритуальное завывание. В
высшей степени странно!.. Звуки показались Яну настолько неуместными - в
таком месте и в такой час! - что у него поневоле пробежал холодок по спине.
По мере того как он шагал по слабо освещенному коридору к лифтам, звуки
становились все громче.
Наконец он сообразил, что пение доносится из аудитории, где Элизабет
Соммерсби обычно ведет семинар по творчеству Д. Г. Лоуренса.
Только ее семинар заканчивается в девять. А сейчас уже одиннадцатый
час...
Дверь в аудиторию была открыта. Оттуда лился свет.
Что же там происходит, черт возьми?
Осторожность подсказала Яну, что тут дело нечисто и праздное любопытство
может дорого обойтись. Надо развернуться на сто восемьдесят градусов и тихо
удирать по лестнице. Однако в итоге любопытство победило страх. Он медленно
двинулся в сторону света, лившегося из единственной открытой двери.
И различил голос Элизабет Соммерсби. Стало быть, ее семинар затянулся на
лишний час? Ну и ну...
Однако в следующий момент Ян отбросил эту мысль. Студенты не поют хором
на занятиях по творчеству Д. Г. Лоуренса. К тому же доносилось и легкое
притоптывание множества ног. Ба! Да они еще и танцуют! Ничего себе!
Ян подкрался на цыпочках к открытой двери, прижался к стене и стал
прислушиваться.
Сначала он услышал голос Элизабет Соммерсби:
- Теперь мы знаем, что книга "Змея с плюмажем" является вершиной
творчества Лоуренса, самым ясным и зрелым изложением его философских
взглядов и миропонимания. Лоуренс свято верил
...Закладка в соц.сетях
