Жанр: Триллер
Университет
... мог бы указать на конкретные проявления взаимной
немотивированной враждебности - она была как бы разлита в воздухе. Все, с
кем он контактировал на территории университета, относились к нему с глухой
ненавистью, словно к нежелательному чужаку.
Сперва он относил это на собственный счет - думал, что он один вызывает
такое отторжение. Затем пригляделся и увидел, что взаимная скрытая неприязнь
царит в отношениях почти всех людей, у которых есть дело на университетской
территории.
С годами первое гнетущее впечатление сгладилось, у него появились друзья,
люди кругом уже не казались такими буками. Однако количество недоброй
энергии продолжало удивлять: сколько грызни в среде преподавателей, какие
психованные студенты, как высок среди них процент неврастеников и ребят,
страдающих разными формами депрессии!
Словом, Бакли с самого начала относился к университету как к месту
странному и малоприятному. Он не чувствовал себя уютно в его стенах.
А уж в этом семестре все вообще пошло вразнос. Похоже, то скрытое
отрицательное напряжение, которое он подмечал на протяжении нескольких лет,
теперь выходило наружу. Злоба начинала перекипать через край. Так сказать,
крысы вылезли из нор и перешли в открытое наступление.
И это многие замечали.
Скажем, такой прожженный типчик, как бармен Майк в заведении Бреннана,
куда Бакли частенько захаживал, - даже Майк при последней встрече
пожаловался ему, что в этом семестре студенты словно озверели: взаимное
хамство и бессмысленная драчливость достигли запредельного уровня. По словам
Майка, за последний месяц ему пришлось вышвырнуть из бара за отвратительное
поведение столько же студентов, сколько за предыдущие три года. Он
подумывает о том, чтобы нанять вышибалу, потому что в одиночку уже не
справляется с такими агрессивными посетителями. "Храм науки, мать его! -
сказал Майк. - На деле самый настоящий гадюшник!"
Да, странные дела творятся в университете.
Лифт остановился на первом этаже, Бакли пересек холл и вышел на улицу.
Вечер был прохладный, но влажный, так что было душновато. В свете ламп
замечалась оранжеватость воздуха - опять смог, черт бы его побрал!
Время только близилось к девяти, но университетская территория была почти
пустынна. Парочка на скамейке, студент на дорожке, еще один - пьет кофе у
киоска-пирожковой.
Бакли пошел через центральную площадь. Слева от него был ярко освещенный
корпус ИВИ - исполнительских видов искусства. Судя по количеству огней, там
не просто занятия, а какое-то большое событие. Концерт или спектакль?
Странно, ни в газете, ни по радио никаких объявлений не было.
Бакли свернул к корпусу ИВИ. А ну как что-либо любопытное!
На стенде перед входом висел плакат: "ТРИО:
ФЛЕЙТА, РОЯЛЬ И ВИЗЖАЩИЙ ФЛАГЕЛЛАНТ. МАЛАЯ СЦЕНА. 20.00".
Бакли удивленно сдвинул брови, открыл дверь и вошел в холл. Со стороны
зала доносились звуки флейты и рояля - в сопровождении истошных криков.
Что за хрень такая?
Какая-нибудь шутка, подумал профессор. Однако в глубине души он уже
понял, что шуткой здесь и не пахнет. Его даже подташнивало от нехорошего
предчувствия.
Бакли прошел через холл мимо входа в Большой зал и направился к Малому.
Звуки флейты и рояля становились все слышнее.
Затем последовала новая серия воплей.
Бакли вошел внутрь.
Студенточка в аккуратном голубом костюмчике билетерши протянула ему
программку, но он, не обращая внимания, пересек фойе и оказался в темном
зале.
Похоже, там не было ни одного свободного места.
На сцене лысый пожилой мужчина во фраке играл на рояле, а молоденькая
женщина в вечернем платье с открытыми плечами играла на флейте. Слева от
этой пары устроился крупный мужчина, настоящий громила, одетый в плотно
обтягивающий кожаный костюм. Перед ним на пюпитре стояли ноты. Глядя в них,
он периодически поднимал плеть, которую держал в правой руке, и бил ею
совершенно голого мужчину, привязанного к двум столбам.
Голый мужчина истекал кровью от многочисленных ран на всем теле. Он
корчился от боли. В промежутках между ударами он жутко стонал, а когда плеть
касалась его тела - истошно вопил и извивался.
Бакли невольно закрывал глаза при каждом ударе плети. Однако зрители в
зале получали видимое удовольствие. Одни самозабвенно покачивали головой при
каждом ударе, другие отбивали ритм сложенными в трубочку программками.
Мороз пробегал по спине Бакли. Чего только в жизни не бывает!.. Возможно,
это действительно спектакль. Актеры - чудной народ, в наше время они на
сцене всякое творят: и раздеваются, и трахаются. Стало быть, могут, потехи
ради, и калечить себя, и делать на глазах у публики татуировки или ставить
друг другу клизмы - Бакли слышал о таком. Быть может, то, что он сейчас
видит, относится к разряду подобных маразматических представлений?
Да вот только зрители совсем не те, что посещают подобные мерзопакостные
спектакли. Бакли обвел глазами зал. Сплошь люди за пятьдесят - очевидно,
бывшие студенты К. У. Бреа и патроны университета. Все в строгих костюмах и
платьях. Консервативнейшая публика. Не какая-нибудь богема, готовая скушать
любое дерьмо и облизаться.
Несоответствие между происходящим на сцене и чинными пожилыми зрителями
было ошеломляющим. У Бакли закружилась голова от ирреальности увиденного.
В ярком свете прожекторов плеть "удачно" опустилась на спину избиваемого
мужчины - во все стороны полетели брызги крови. Следующий удар исторг
особенно дикий крик из груди флагелланта - плеть полоснула его по
гениталиям.
До Бакли дошло, что порка происходит помимо воли избиваемого. Несчастный
был близок к агонии. Характер и количество ран говорили о том, что зрители
присутствуют на самом обычном убийстве, а не на кровавом, но все же
спектакле. Ни один мазохист не подвергает себя такой смертельной опасности.
Значит, человек привязан к столбам неспроста и привязан по-настоящему - так,
что он не может прервать действо, когда оно зайдет слишком далеко. А оно уже
зашло слишком далеко...
Бакли вздрогнул всем телом - кто-то прикоснулся к его плечу.
Он резко обернулся и увидел билетершу в голубенькой форме.
- Извините, сэр, - сказала она. - Вам бы лучше сесть, я провожу вас на
свободное место.
- Нет, нет, я ухожу, - торопливо сказал Бакли. Билетерша понимающе
улыбнулась:
- Я так и думала, сэр.
Бакли выхватил программку из ее рук и быстрым шагом пошел прочь из
театра. Он чувствовал, что лицо его искажено ужасом, и надеялся отдышаться в
холле, прийти в себя и выйти на главную площадь в нормальном виде - чтобы
люди не шарахались от него.
За спиной продолжало звучать изломанное арпеджио воплей флагелланта.
4
Наступила ее очередь участвовать в закрытии библиотеки, и Фейт
добровольно вызвалась помогать на первом, третьем и пятом этаже.
Лишь бы ее не назначили на шестой этаж.
Уже не один раз она пыталась намеками выведать, как другие девушки
относятся к шестому этажу. Но ни Тленна, ни Сью не испытывали ни малейшего
дискомфорта на шестом этаже. Похоже, болезненная реакция наблюдалась только
у Фейт. Другие вроде бы ничего странного на последнем этаже не замечали и
работали там совершенно спокойно, не тревожась о какой-то неведомой
неопределенной опасности.
Фейт пришла к выводу, что зря она так боится шестого этажа. Это все
избыток воображения, преувеличенные и беспочвенные детские страхи.
Однако теперь ее вера в свою интуицию выросла - после разговора с Джимом,
который предупреждал ее об опасности университета, а также после
собственного жуткого опыта на аллейке, где из кустов на нее вылетело нечто
страшное, крылатое. Возможно, следует больше доверять глубинным
бессознательным страхам.
Инстинкт - штука надежная.
Джиму она ничего не рассказала про жутковатое приключение в аллее.
Неизвестно почему. Она стыдилась этого своего молчания. Ей было совестно,
что она не доверилась ему. Как будто этим предала его, обманула и
переметнулась на сторону враждебных ему сил. Конечно, глупая мысль...
Действительно ли глупая?
Нет. Это была правильная мысль. Фейт была в курсе опасений Джима и его
желания знать о всех необычных явлениях на университетской территории. Он
сказал, что знания дают силу и ему нужно обладать всей полнотой информации о
странных или сверхъестественных событиях.
Так почему же она промолчала о том, что случилось с ней в той аллее?
Возможно, просто хотела поберечь ему нервы, не пугать его. Ведь он тут же
заведет прежний разговор о том, что ей надо незамедлительно бросить К. У.
Бреа. Таким образом, в конечном счете она оберегала от волнений себя - не
хотелось выслушивать очередную нудную проповедь.
И все же нет, причина ее молчания не в этом.
Она не знала подлинной причины - только чувствовала, что у ее молчания
какие-то низменные, грязные мотивы.
И поэтому девушку мучила совесть.
Поскольку Фейт впервые участвовала в процедуре закрытия библиотеки,
Гленна вначале подробно проинструктировала ее, а потом сопровождала подругу
на первом и третьем этажах, чтобы та не допустила никаких промахов.
Следовало предупредить о закрытии всех служащих и последних читателей.
Для этого обходили книжные залы, запасники, служебные помещения и туалеты -
словом, заглядывали чуть ли не в каждый угол, чтобы никто случайно или
намеренно не остался в здании библиотеки.
После того как все до одного служащие и читатели покидали проверяемый
этаж, Фейт должна была выключить свет.
Гленна занималась тем, что проверяла отключение компьютеров и ксероксов,
запирала двери и включала сигнализацию. Дел у нее было много, поэтому она
поручила Фейт самостоятельно обойти пятый этаж - подвела ее к лифту, а сама
поехала на первый этаж.
Когда Фейт очутилась на пятом этаже, она начала обход с того же, что и на
третьем, - с туалета, который был расположен почти у самого лифта.
Она зашла в женский туалет, заглянула во все кабинки и выключила свет.
Потом направилась в мужской туалет, предварительно постучав в дверь и громко
крикнув: "Библиотека закрывается!" Никто не отозвался, и она зашла внутрь.
Самая дальняя кабинка была занята - кто-то переступал с ноги на ноги и
рвал бумагу.
- Ах, извините! - смущенно воскликнула девушка и, невольно покраснев,
быстро вышла вон. Она решила идти дальше, чтобы не смущать мужчину, когда
тот выйдет. Свет в мужском туалете можно выключить позже, уже обойдя весь
этаж.
Тут в ее сознании мелькнул детский вопрос: как странно, что она не
почувствовала вони. Мужчина уже рвал бумагу - стало быть, он уже... А
впрочем, черт его знает, может, его дерьмо без запаха.
Фейт улыбнулась своей глупой мысли и зашагала по коридору. Большинство
сотрудников и читателей уже заметили, что свет везде притушен в знак того,
что библиотека закрывается, и покинули этаж. Однако кое-кто все же оставался
- Гленна не зря предупреждала, что всегда кто-то задерживается. В одной из
маленьких читальных аудиторий Фейт натолкнулась на группу студентов, потом
увидела девушку, которая искала какую-то книгу на стеллаже... Она всех
направляла к выходу.
В коридоре ей встретился парень, шагавший к лифту. Он был немного похож
на Кейта, и мысли Фейт переключились на брата. Недавно он переселился от них
в гараж приятеля на Раитт-стрит. Когда матери не было дома, он приходил за
своими вещами. Фейт попробовала расспросить его о дальнейших планах. Он
отмахнулся от нее. Поэтому вопрос о том, ушел ли он из дома навсегда или
только временно переселился к другу, так и остался открытым. Разговаривать с
Кейтом - все равно что идти по тонкому льду. Фейт всегда боялась его чем-то
обидеть. Если Кейт еще колебался и не принял окончательного решения, то она
могла все испортить своим настойчивым выпытыванием или случайным грубым
словом: а ну как разговор повернется так, что Кейт будет загнан в угол,
сгоряча поклянется никогда не возвращаться и отрежет себе дорогу назад. Он
упрямый и гордый. Такому если что втемяшится в голову, ничем не выбьешь...
Что касается мамаши, то она, похоже, даже не заметила, что сын больше не
живет в ее доме.
Этой пьянчужке и шлюхе наплевать.
Ох-хо-хо, если бы библиотека работала круглые сутки! Тогда бы Фейт
никогда не возвращалась домой. Спала бы где-нибудь в глухом уголке на
столе...
Девушка обходила комнату за комнатой, быстрым шагом прошлась между всеми
рядами стеллажей. Кажется, никого на этаже больше не осталось. Теперь надо
еще раз проверить мужской туалет, а уж потом выключить свет.
Она зашла в туалет. Кабинка была все еще занята. У этого типа что -
понос? Она постучала в дверь. Ответа не последовало, но раздался звук
спускаемой воды, потом зазвенели монеты в кармане - мужчина надевал штаны.
Фейт быстро вышла в коридор и стала ждать у стены напротив выхода из
туалета. При этом она делала вид, будто рассматривает схему этажа, висевшую
у лифта. Ей не хотелось встречаться глазами с мужчиной, когда он выйдет из
туалета.
Однако он все не выходил.
Она скучала и сердилась.
Прошла минута. Две. Три. Четыре.
Что-то тут не то. Что-то тут нечисто. Фейт стало не по себе. Девушка
вдруг ясно осознала, что на пятом этаже она совсем одна.
Она одна - и этот тип в сортире.
Но откуда ей знать - кто там? Или что там?
Мороз пробежал по спине, когда она вспомнила про "нечто", полетевшее на
нее из кустов на той аллее.
Теперь девушку трясло от страха. Инстинкт подсказывал: немедленно беги
отсюда, спускайся вниз, зови охранников или на худой конец вернись сюда с
Ренни, дюжим сотрудником библиотеки почти двухметрового роста.
Но гордыня не желала принимать подсказку инстинкта самосохранения Разве
она не папина дочка? Разве он не учил ее: не будь пугливой дурой, не
предавайся пустым страхам? Достаточно того, что прошлым вечером она как
последняя глупая визгуха удрала из аллеи - испугалась какой-то тени, быть
может, птицы или летучей мыши! Это было так унизительно! Хватит, сегодня она
не струсит!
"Унизительно".
"Вот оно - ключевое слово. Потому-то я ничего и не сказала Джиму", -
вдруг сообразила она. Ее бегство было в высшей степени унизительно. Ей
стыдно признаться Джиму в своей трусости.
Хотя Фейт и решила быть храброй, у нее все поджилки тряслись. Пересилив
себя, девушка стала медленно приближаться к двери мужского туалета.
Если внутри чокнутый или извращенец и он планирует напасть на нее - что
ж, она умеет драться, она знает приемы и не растеряется. Она так наломает
бока придурку, что он век помнить будет! Ну а если там никого нет, если тот
тип успел тихонько выбежать, пока она таращилась по сторонам - тем лучше.
Она выключит свет и пойдет восвояси.
Главное - не бояться, быть собранной, готовой к любой неожиданности...
Фейт сделала глубокий вдох и вошла в туалет.
- Библиотека закрыта! - громко сказала она. - Покиньте помещение!
Настороженно озираясь, она прошла мимо писсуаров в дальний конец комнаты,
где находилась запертая кабинка.
- Будьте добры покину...
В этот момент свет внезапно погас.
Темнота ослепила.
В этой темноте раздался какой-то шорох - будто мяли бумагу. И тут же она
различила слабое свечение зеркала на стене над рядом умывальников. В этом
зеркале что-то шелохнулось.
Фейт пулей устремилась к выходу. Выбежав в коридор, она не стала
останавливаться, чтобы нажать кнопку лифта, а сразу метнулась к лестнице и
через две ступеньки помчалась вниз.
Остановилась она только на первом этаже, в ярко освещенном холле.
Они не ходили в кино уже несколько недель, поэтому решили съездить в
соседний с Бреа городок и посмотреть в тамошнем кинотеатре новый импортный
фильм - изысканную французскую романтическую комедию. Эленор понравилось, а
Яну - нет. На обратном пути остановились в магазине "Хааген-Дас", купили
несколько свежих йогуртов, без консервантов, затем прошлись по берегу,
взобрались на утес и сели на парковой скамейке. Оттуда открывался прекрасный
вид на океан.
Йогурты они съели в тишине - доносился лишь плеск океанских волн. Когда
Ян был рядом с Эленор, университет в Бреа казался далеким кошмарным сном.
Безумие последних нескольких недель выветривалось из памяти, становилось
давней историей.
Объятый душевным покоем, Ян смотрел на барашки волн, чуть
фосфоресцирующих на общем темном фоне. Вдалеке покачивались огоньки
кораблей.
- Так почему же ты не хочешь, чтобы я занималась в Бреа? - спросила
Эленор. - Только по-честному. Ты и впрямь считаешь, что в этом университете
небезопасно?
Вопрос застал его врасплох. Мгновенно все прежние тревоги вернулись, и
вечер был необратимо испорчен. В невинную прелесть окружающей природы
вторглось нечто враждебное, отвратительное.
- Нет, - сказал Ян. - Конечно же, нет.
- Я и не предполагала, что ты относишься к этому типу мужчин. Как трудно
угадать, что у мужчины в душе! Мой бывший муж казался мне таким современным
человеком, таким прогрессивным, когда мы с ним познакомились. Но как только
я стала продвигаться по служебной лестнице, а он застрял в своей карьере, у
него появились недобрые чувства - будто мой успех ущемляет его в чем-то.
Впервые Эленор по своей воле заговорила о своем бывшем муже. Обычно
приходилось выдавливать информацию по капле. И этих капель набралось совсем
немного. Ян поспешил воспользоваться ее необычной разговорчивостью.
- Именно эта ревность к твоим успехам и привела вас к разрыву?
- И это, и то, что он завел за моей спиной одну блондинистую засранку. -
Эленор улыбнулась, но какой-то невеселой улыбкой. - Так что у нас с тобой в
этом вопросе кое-что общее.
Было странно слышать из ее уст грубое слово - обычно она избегала
вульгарных выражений.
- Ты когда-нибудь скучала по нему? Эленор посмотрела на Яна и ответила
вопросом на вопрос:
- А ты когда-нибудь скучал по Сильвии?
- Иногда, - признался он.
- Ну, вы-то были вместе намного дольше.
- А ты совсем не скучаешь по нему? Она отрицательно мотнула головой.
- Что ж, это хорошо.
Они посмотрели друг на друга и разом расхохотались.
Ян бросил пустую коробочку от йогурта в мусорную корзину, обнял Эленор и
поцеловал ее. Ее губы имели шоколадный привкус, а язык - кокосовый.
Она отодвинулась от него и спросила:
- Ну и что теперь?
- То есть?
- Ты уже не против того, чтобы я занималась в Бреа?
- Ну, я ведь и раньше не топал ногами и не размахивал пистолетом.
- Как сказать. Пистолетом ты действительно не размахивал, но слышал бы
ты, каким грозным тоном ты велел мне заниматься где угодно, только не в
Бреа. Практически это был категорический запрет.
- Ты преувеличиваешь.
- Не увиливай. Ты мне строго-настрого запретил ходить на занятия в Бреа.
И я хочу знать - почему?
- Я же говорил тебе - статистика преступлений...
- Брось! Тут кроется еще что-то. Я хочу знать настоящую причину.
Он посмотрел на волны, потом снова повернулся к Эленор.
И начал рассказывать.
Он рассказал ей все - начиная с появления Стивенса на его семинаре и
кончая зеленой рожей, которую Джим видел на экране компьютера. В промежутке
вкратце перечислил самые мерзостные преступления, совершенные за этот период
на территории университета: изнасилования, массовые беспорядки и прочее.
Ему стоило большого усилия довериться ей и ничего не утаивать - ни своих
чувств, ни своих страхов. Однако по мере рассказа Ян ощущал, как с него
спадает груз этих последних недель - ему стало заметно легче. Это было
что-то вроде.., что-то вроде победы - то ли над собой, то ли над чем-то
посторонним и враждебным внутри себя.
Доверие.
Вот к чему все свелось. Он обрел доверие. И в этом была его победа. После
Сильвии, после той ужасной сцены на полу, с другим мужчиной, ему казалось,
что ни одна женщина не достойна доверия...
До сих пор Ян боялся раскрыться перед Эленор - стать уязвимым. Но вот он
начал выговариваться - и она не спешила смеяться, не спешила с порога
отметать все его страхи и предположения. Это было так отрадно! В нем росла
уверенность, он говорил все горячее, все раскованнее, уже меньше
придерживался конкретных фактов, а больше описывал свои неясные чувства...
Ему хотелось, чтобы она в итоге сама поняла, как ей опасно учиться в Бреа.
Когда он закончил рассказ, Эленор энергично кивнула.
- Хорошо, - сказала она.
Он непонимающе заморгал глазами.
- Хорошо? Что значит "хорошо"? "Хорошо" - больше ничего?
- Я не дурочка. Ты и сам знаешь, я не очень-то верю в сказки о
сверхъестественном. Но мне не хочется отвергать что-то лишь потому, что оно
не совпадает с моими собственными взглядами. Я не думаю, что ты мне лжешь.
Возможно, ты заблуждаешься, но говоришь ты искренне, и это главное. Если
правдой является хотя бы часть из того, о чем ты рассказал, то мне,
естественно, нечего делать в Бреа. Я буду заниматься в Ирвине.
- Стало быть, ты мне поверила?
- Вряд ли я способна безоговорочно принять любую профессорскую теорию. Ты
умница и можешь придумать такое!.. И даже поверить в это! Однако тут столько
убедительных фактов, странных для восприятия любого нормального человека,
что волей-неволей усомнишься. К тому же не ты один заметил
противоестественность происходящего... - Тут она посмотрела ему прямо в
глаза. - Я поверила не столько твоим теоретическим построениям, сколько
твоему инстинкту, который чувствует что-то дурное.
- Ну и слава Богу, - сказал Ян, радостно улыбаясь. - Большего я и
требовать не могу. Я долго ломал голову над тем, как мне отговорить тебя от
учебы в Бреа, - и при этом не сказать всей правды.
- Напрасно ты так долго держал все это в себе. Он согласно кивнул.
- Да. В следующий раз буду умнее.
- Уж ты постарайся.
Эленор бросила свою коробочку от йогурта в корзину для мусора. Они встали
и в обнимку направились вниз, к морю.
Специалист по связям с общественностью. Иначе говоря, университетский
пресс-секретарь.
Синекура, доходное местечко, которое он получил только потому, что был
знаком с нужными людьми и подвернулся в нужный момент, и Клифф Муди
прекрасно понимал это.
Вот уже два года как он окопался в глубинах административного корпуса.
Когда приказывали, готовил пресс-релизы; навострился ловко и вежливо
отклонять вопросы журналистов касательно найма или увольнения такого-то и
такого-то преподавателя; при необходимости делал официальные заявления, если
та или иная студенческая коммуна вдруг бунтовала против университетского
начальства и заправил приходилось ставить на место.
На самом деле работенка была не бей лежачего, мог бы справиться
кто-нибудь на полставки. Но Клифф Муди помалкивал и при случае делал вид,
что завален работой.
А впрочем, создавать видимость интенсивного труда приходилось крайне
редко. У него не было прямого начальства, которое контролировало бы его
ежедневно и регулярно требовало отчет. Поэтому со временем он повадился
приходить на работу с большим опозданием, уходить на час-другой раньше и
баловать себя неторопливыми ленчами.
Но за все хорошее приходится расплачиваться: теперь ситуация в корне
изменилась.
В этом семестре Клифф Муди работал за троих, без продыха. Слишком многое
в нынешней университетской жизни требовало объяснений, и Муди крутился как
белка в колесе, отбиваясь от вопросов "общественности", встревоженной и
заинтересованной тем, что творится на территории К. У. Бреа.
Сейчас Клифф Муди сидел за огромным столом в конференц-зале - рядом с
Дианой Лэнгфорд, президентом К. У. Бреа, Ральфом Лионсом, шефом службы
охраны университетского городка, и Хардисоном О'Тулом, деканом, который
заведовал учебной частью.
- Какое количество студентов пропало без вести? - спросила Диана
Лэнгфорд.
Шеф службы охраны заглянул в лежащий перед ним отчет и ответил:
- Официально только три. Но на основании заявлений от друзей и товарищей
по общежитию пропавших набирается еще десять человек. Как вы и сами знаете,
в отличие от школы, в университете не практикуются ежедневные отметки о
присутствии на лекциях и семинарах. Так что нам очень сложно контролировать
посещаемость. Единственное, что мы можем, - это спрашивать у преподавателей,
кто из студентов подолгу не посещает лекции или семинары. Но даже и они не
всегда могут дать точный ответ.
Клифф выпрямился в своем кресле, потому что Диана Лэнгфорд посмотрела в
его сторону.
- Вопрос заключается в том, - сказала она, - как нам скрыть этот факт.
Необходимо сделать так, чтобы эта информация ни в коем случае не просочилась
в прессу и не стала известна вне стен университета. На следующей неделе
начинается осенняя кампания по сбору частных пожертвований для нашего
университета. И ни к чему, чтобы богатые бывшие выпускники и другие
потенциальные жертвователи услышали о том, что у нас бесследно пропадают
студенты. Они и без того смущены ростом преступности и массовыми
беспорядками на территории. Ничто не захлопывает бумажники доброхотов с
таким успехом, как информация о громких преступлениях и скандалах.
- Я не думаю, что существует вероятность утечки этих сведений, - произнес
Клифф. - По крайней мере за себя я ручаюсь - у меня журналисты ничего не
выведают. - Он повернулся к Ральфу Лионсу и спросил:
- Родители пропавших подали официальные заявления? Надеюсь, эти заявления
лежат в надежном месте? Если они попадут в руки журналистов -
...Закладка в соц.сетях
