Жанр: Триллер
Университет
...ли за друзьями.
Люди, которых они встречали по пути, выглядели как тяжелораненые, хотя ни
у кого на теле не было ран. Несчастные стонали, охали, взвизгивали,
вертелись на месте или катались по земле.
Яну было отрадно это зрелище. Что-то в людях изменилось. Они стонали, и
визжали, и вертелись на месте, и катались по земле как нормальные люди,
которые испытывают боль, которые охвачены паникой и ужасом. Они больше не
походили на механических кукол или на тупых маньяков, у которых искажены
буквально все человеческие реакции.
То ощущение нереальности окружающего, что царило с самого утра, наконец
исчезло. До этого Яну казалось, что он внутри сказки, в стране, где все
изуродовано злым волшебником. Сейчас же перед ним была картина едва ли не
страшнее прежней: горящие руины, сотни корчащихся от боли людей. Но это была
знакомая картина крупной катастрофы, и чувство реальности происходящего
вернулось. Это чудесным образом ободряло.
Но не рано ли они радуются?
Действительно ли весь ужас позади?
Фарук остановился, оглянулся на горящие руины библиотеки и присвистнул:
- Ух ты! Этот Стивенс разбирался в таких вещах. Сработано на "отлично".
Джим согласно кивнул.
- И все? - спросил Бакли. - Мавр сделал свое дело, мавр может...
Ян мрачно замотал головой:
- Конечно, нет. Надо побыстрее отыскать грузовичок Стивенса, забрать
остальную взрывчатку и разнести в прах и все прочие здания.
Друзья некоторое время молча переглядывались. Нарисованная Яном
перспектива никого не обрадовала. Но все понимали, что он прав:
успокаиваться рано и следует довести дело до конца.
- А что произойдет, когда здесь камня на камне не останется? - хмуро
осведомился Бакли. - Я полагаю, все мы испытали одинаковые ощущения в груди.
Ян кивнул. Да, у него тоже грудную клетку чуть не разорвало. И что
произойдет при следующих взрывах - одному Богу известно!
- Эти сукины дети в черных мантиях были правы, - продолжал Бакли. - Мы
причинили боль Университету - и сами почувствовали ее. Так что же
произойдет, если мы покончим с Университетом? Он погибнет - а вместе с ним и
мы? Ведь это очевидно: все клетки организма неизбежно погибают после того,
как погибает сам организм...
- Не знаю, не знаю, - сказал Ян, разводя руками. Фейт посмотрела в
сторону городской улицы.
- Быть может, все уже кончено, - промолвила она. - Быть может, нам ничего
больше не придется делать.
- Что ты имеешь в виду?
Девушка показала рукой влево. Там университетская территория смыкалась с
улицами Бреа.
Джим посмотрел в указанном направлении и удивленно заморгал глазами.
То, что он увидел, было прекрасно. В это просто не верилось.
Он с усилием сглотнул слюну. У него выступили слезы. Слезы потекли так
обильно, что перед глазами все расплылось. Джим вытер слезы ладонью и
покосился на Яна. Похоже, профессор Эмерсон тоже готов был вот-вот
расплакаться...
- Быть может, все уже кончено, - повторила Фейт.
Ян медленно кивнул.
- Возможно, ты права, - сказал он.
6
Это было настоящее чудо.
Фейт наблюдала за тем, как несколько десятков полицейских машин и
бронетранспортеров национальной гвардии въезжали на территорию университета.
За ними следовало великое множество пожарных машин. Полицейские и солдаты,
со щитами и в пуленепробиваемых жилетах, без единого выстрела заняли
построенные бунтарями баррикады и теперь надевали наручники на побросавших
оружие студентов и преподавателей.
На Томас-авеню стояла огромная толпа.
Сотни и сотни людей.
Ян и его друзья узнали позже, что в этой толпе почти не было досужих
зевак, а состояла она целиком их родных и близких тех студентов и
преподавателей, которые во время трагических событий оказались на территории
университета. А также из новых слушателей, которых записала Эленор.
Как только полиция и солдаты овладели баррикадами и в них были спешно
проделаны проходы для продвижения техники, измученная тревогой толпа
навалилась на полицейские кордоны и прорвала их.
Сотни людей устремились на территорию университета.
Фейт увидела в толпе много знакомых лиц. Билл, добрый и могучий хозяин
гамбургерной. Симпатичный рассудительный араб, владелец бензоколонки
"Тексако" на углу Империал-стрит и Кампус-драйв...
И вдруг она заметила совсем родное лицо.
Кейт!
Брат тоже увидел ее и стремглав побежал навстречу Наконец-то на его лице
не было привычного выражения надменной апатии! Оно светилось радостью.
Счастливо улыбаясь, Кейт остановился возле сестры. Она порывисто обняла
его. Вначале он смутился и был как бревно в ее объятиях, а потом наконец
отдался чувству радости и тоже неловко, но крепко облапил ее.
- Слава Богу, что ты жива! - повторял он. - Слава Богу, что ты жива!
Фейт молча прижималась к нему.
Было так отрадно ощущать себя живой после пережитого кошмара. И сердце
пело от сознания, что узы любви между ней и братом сохранились, несмотря на
отчуждение последних месяцев или даже лет.
Внезапно почва под ними сотряслась. Но это колебание земли имело в себе
нечто успокаивающее: последний толчок, окончательное, полезное смещение,
которое приводит все в норму.
- Похоже, ты права, - сказал Кейт. - Этот университет отнюдь не место,
где вечный праздник!
Фейт рассмеялась. И, начав смеяться, уже не могла остановиться. Смех
перешел в рыдания. Кейт ласково обнимал сестру и успокаивал. Она ощутила у
себя на плечах еще пару рук - подошел Джим.
Через минуту Фейт пришла в себя и, вытирая слезы, осмотрелась.
Кругом было море счастья. Родители обнимали своих детей, жены - мужей..
Рядом с Яном она увидела очень привлекательную женщину лет тридцати пяти.
Она держала профессора Эмерсона за руку, и они оживленно разговаривали,
нежно глядя друг другу в глаза. Надо полагать, это и есть Эленор, которой
они обязаны жизнью.
Фейт подошла к ней и сказала, протягивая руку подруге профессора
Эмерсона:
- Огромное вам спасибо!
Эленор улыбнулась и пожала протянутую руку.
- Тронута вашей признательностью. Похоже, я потеряла работу, но все равно
я очень счастлива!
- Вы настоящая героиня! - воскликнул подошедший Кейт. - Я видел вас по
телику, вас столько раз показывали в последних новостях! Ведь это вы первой
оповестили всех о том, насколько серьезные события происходят в Бреа! Именно
благодаря вашему призыву тысячи новых слушателей собрались по периметру
университета!
- Но как же они успели так быстро съехаться сюда? - удивленно спросила
Фейт.
- Что значит "так быстро"? - в свою очередь удивилась Эленор. - Прошло
целых три дня!
Фейт непонимающе уставилась на своего брата. Кивком головы он подтвердил:
да, прошло три дня.
- Погодите, вы что-то путаете, - сказала Фейт.
- Это невозможно! - поддержал ее Джим.
- Прошло всего-навсего несколько часов, - добавил Ян.
- Что значит "всего-навсего несколько часов"? - сказала Эленор. -
Несколько часов после чего?
- После того, как.., как все началось, - произнес Ян. - Я пришел в
университет сегодня утром...
- А, по-твоему, какой сегодня день?
- Среда.
- Сегодня суббота.
- Погодите! Ведь никакой ночи не было! - воскликнул Джим. - Мы ведь в
своем уме! Было утро, потом день, потом вечер... - Тут он посмотрел на свои
часы и добавил:
- Смотрите, на моих часах среда, без четверти полночь.
- Сейчас у нас суббота. Восемь часов вечера.
- Уже три дня как события в этом университете - новость номер один на
всех телеканалах! - объявил Кейт.
Ян растерянно потряс головой.
- Сколько времени прошло после моего первого звонка тебе? - спросил он у
Эленор.
- Ты позвонил в четверг утром.
- Не может быть!
- В четверг утром.
Было ясно, что Эленор не шутит. Она не понимала, почему Ян и все
остальные настаивают на том, что сегодня среда.
Бакли с умным видом покачал головой.
- Друзья, время - штука растяжимая. Внимательнее читайте романы Габриэля
Гарсиа Маркеса, и вы поймете, что относительность времени встречается не
только в научной фантастике.
- Ах, помолчал бы! - в сердцах сказал Ян.
- Я просто хочу подчеркнуть, какую неоценимую помощь в практической жизни
может оказать начитанность! - важно заявил Бакли.
- Так, значит, все позади? - радостно воскликнула Фейт. - Мы можем
расходиться по домам?
Она была до некоторой степени разочарована. Грандиозное и чудовищное
приключение заканчивалось так обыденно, так просто... Казалось, все это
должно увенчаться чем-то эффектным, грандиозным. Тихо разойтись после таких
событий - это даже как-то странно...
Надо было лично убить хотя бы несколько человек.
Нет, дикая, несуразная и подлая мысль...
А впрочем, не такая уж и дикая...
Сердце просило зримой битвы. Битвы, в которой противники разят друг друга
- стреляют, вступают в рукопашный бой, кромсают друг друга кинжалами...
Фейт содрогнулась и усилием воли подавила в себе приступ безудержной
агрессивности.
- Нет! - выкрикнула она.
Все стоявшие рядом уставились на нее.
- Еще не все позади, - сказала Фейт. - Это еще не конец.
Джим нахмурился.
- Что такое ты говоришь! Мы уничтожили Университет. Мы взорвали его мозг.
- Я нутром чувствую... - начала Фейт, нервно облизывая вдруг пересохшие
губы. - Я ощущаю насилие в воздухе... И сама хочу.., кого-нибудь пырнуть
ножом, убить...
- Но...
- Обычно мне такие желания не свойственны!
- Вы знаете, у меня тоже все бурлит внутри, - признался Фарук. - Палку в
руки - и пошел бы проламывать головы!
Ян согласно кивнул:
- Это все Университет. Его грязные проделки!
- Неужели он продолжает жить - без мозга? - озадаченно спросил Бакли. -
Как же это он умудряется?
- Не знаю, - отозвался Ян. - Но Университет жив и кошмар продолжается.
И в то же мгновение они услышали пение. Пение стройного хора,
составленного из сотен голосов...
Пожалуй, для Яна это был самый жуткий момент во всей этой страшной и
долгой истории.
У него поджилки тряслись, когда он с друзьями отсиживался в комнате
приемной комиссии и не ведал, что с ними случится в следующую минуту. Было
чудовищно страшно наблюдать за тем, что происходило на университетской
территории в последние часы.
Но услышать зловещий бодрый хор и понять, что Университет жив-здоров,
полон сил и решимости продолжать борьбу за какие-то ему одному известные,
но, конечно же, отвратительные цели - несмотря на то, что они хитростью
сумели зарегистрировать тысяч двадцать новых слушателей!..
Несмотря на то, что мозг Университета уничтожен взрывом!..
Несмотря на то, что сотни полицейских, солдат и пожарных наводнили
университетскую территорию!..
Обилие полицейских, солдат и пожарных было едва ли не самым устрашающим.
Потому что здесь происходило зримое столкновение сверхъестественного и
сугубо материального. Сверхъестественное пугает меньше, покуда оно обитает в
своих "привычных" местах: на кладбищах, в заброшенных домах, на руинах
старинных замков. Но как только оно выходит из этих пределов и оказывается
внутри обыденной реальности - от него не только волосы дыбом встают, от него
все мысли мешаются и сознание превращается в неуправляемый хаос. Яну было
нестерпимо видеть броневики, пожарные машины, людей с пистолетами и
автоматами - все это сугубо реальное, но теперь идущее на бой с невидимыми
силами, с неведомой формой материи... Голова шла кругом, и одна мысль
торжествовала в ней: куда им, с их бронежилетами и бронемашинами, против
такой неуловимой и могучей силы! Все равно что дети с игрушечным оружием
против вооруженного до зубов убийцы!
Выходит, Университет уже распространился за границы своей территории. А
значит...
Это значит, что процесс неостановим!
Вот она - жуть жуткая. Ужас, которому нет имени! Тут Яна проняло до самых
темных глубин сознания. Мысль о том, что Зло и на самом деле достигло
рокового уровня развития и теперь ни полицейские с дубинками, ни солдаты с
пушками и танками уже его не остановят и никакие силы не способны загнать
Бреаский университет обратно в его пределы, - эта мысль перевернула Яну всю
душу.
Стройное пение доносилось из ямы, из широкого туннеля, который внезапно
появился на газоне к северу от главного административного корпуса.
Ян был напуган до смерти. Однако ноги сами понесли его в сторону туннеля.
Он понимал, что должен видеть все до конца, что он не смеет отступать... На
нем груз ответственности. Или он победит Университет, или Университет
уничтожит его. Третьего не дано.
Из зева туннеля шеренгами по пять человек строевым шагом выходили
студенты. Одна колонна оказывалась на поверхности земли, а за ней уже
подтягивалась следующая. Парни в свитерах или в белых лабораторных халатах,
девушки в пестрых платьях. Каждый боец Университета нес в руке самодельное
копье. Чеканя шаг, они пели в унисон:
Мы научим всех вас жить, йо-хо-хо! Долой калек, долой ненаших всех,
йо-хо-хо! Тут Ян сообразил, что до сих пор как-то не задавался вопросом, а
где же основная масса студентов Бреаского университета. На протяжении дня он
видел сотни студентов и преподавателей. Сотни, а не тысячи! На самом же деле
одних студентов в университете училось двадцать пять тысяч. Особенно не
задумываясь, он решил, что большая часть из них или не явилась с утра на
занятия, или покинула территорию университета, когда началась "заварушка".
Оказывается, все эти тысячи находились в студгородке и никуда не удрали.
Сейчас они маршировали стройными колоннами и многоголосо ревели:
Бойся, ниггер, трепещи, араб, йо-хо-хо! Наложи в штаны, Тояма Токанава,
йо-хо-хо! Ян со всех ног бросился к пожарным, которые, открыв рот, глазели
на необычайное зрелище.
- Не стойте истуканами! Разматывайте шланги! - закричал Ян. - Поливайте
их водой!
Он думал, что придется убеждать пожарных, что-то доказывать им, описывать
все ужасы, которые могут последовать, и умолять мощными струями воды
разогнать одержимых безумием студентов. Однако, к его удивлению, пожарных не
пришлось просить дважды. Они проворно стали разматывать шланги и
подсоединять их к колонкам.
Тем временем полицейские и солдаты в касках и бронежилетах, вооруженные
щитами и дубинками, выстроились в несколько шеренг и приготовились отразить
неожиданное нападение.
Первая колонна студентов была уже так близко, что Ян различал лица в
первой шеренге. И узнал Брента Киилера, которого так проникновенно любил
Бакли, обещавший выпустить из подонка кишки при первой же возможности.
Брент выглядел не самым лучшим образом: весь в синяках и кровоподтеках,
босой, прихрамывающий, лицо и руки в саже. Но глаза у него радостно
сверкали. Он восторженно улыбался и потрясал копьем.
- Прочь с дороги! - крикнул Яну один из полицейских.
Ян попятился, затем развернулся и пошел к Эленор, которая стояла за
деревьями в окружении его друзей.
Через несколько секунд брандспойты заработали на полную мощность. Струи
были настолько сильны, что сбивали студентов с ног. Те беспомощно
барахтались на земле, роняли свои копья, вскакивали с земли и тут же падали,
снова сбитые струями воды из брандспойтов...
Ян чуть не затопал ногами от восторга, когда струя угодила Бренту Киилеру
в живот и отшвырнула на несколько метров, так что парень не только упал, но
и сбил трех или четырех студентов. Ян искренне желал, чтобы пожарный
направил струю в поганую рожу Брента, чтобы его мерзкие глаза были вбиты в
затылок, чтобы он упал и трахнулся головой о камень и череп его раскололся,
как яйцо...
Это кровожадное видение было настолько упоительно и настолько
отвратительно, что Яну пришлось закрыть глаза и сделать несколько глубоких
вдохов, чтобы подавить унизительный приступ тупой кровожадности.
Когда он через несколько секунд открыл глаза, полиция и пожарные уже
перешли в наступление. Они двигались вперед и мало-помалу теснили студентов
ко входу в туннель. Те десятками и сотнями отступали в темный зев
подземелья. Полицейские хватали тех, кто барахтался на газонах, надевали на
них наручник;: ч проворно тащили к полицейским фургонам.
- Увы, это еще не конец, - с грустью выдохнула стоявшая рядом с Яном
Фейт. Ян согласно кивнул.
- Стивенс был прав, - сказал он. - университет - не только люди. Это
здания на его территории, сама почва... Словом, все в границах студгородка.
- Ян мрачно махнул рукой в сторону автостоянки. - Делать нечего. Нам
придется забрать взрывчатку из грузовичка Стивенса и взорвать все остальное.
Иначе ужас никогда не закончится...
- Наверное, надо начинить взрывчаткой этот поганый туннель, который ведет
под землю, - сказал Фарук. - Очевидно, это Его сердце...
- Нет, это не сердце, - устало возразил Ян. - Приходится вернуться к
первоначальной версии: у него нет конкретных органов. Его мозг - везде. Его
сердце - везде. Поэтому надо взорвать все - без разбора. Сделаем так, как
велел Стивенс. А он завещал уничтожить врага.
- А что же будет с нами? - спросил Джим. Он со значением поколотил себя
по груди. - Ведь мы, судя по всему, погибнем вместе с Университетом! Мы же
его часть! Ему конец - и нам хана!
У Яна тоже до сих пор болела грудь. Тем не менее он решительно заявил:
- Может быть, мы погибнем. А может быть, нет. Мне плевать. В данный
момент меня больше беспокоит то, что Университет может сделать со мной, если
он продолжит свое существование. Я его слишком ненавижу, чтобы думать о
собственной безопасности. Да и не будет у меня никакой безопасности, если
эта тварь победит, если она расползется по городам нашей страны!
Бакли одобрительно кивнул.
- Ты прав, - сказал он. - Я согласен с тобой на сто процентов. Если
кто-то из вас, ребята, наложил в штаны от страха - можете топать отсюда.
Только не оглядывайтесь, потому что здесь так полыхнет, что вы ослепнете.
Ян посмотрел на своих друзей: Фейт, Джим, Кейт, Фарук, Эленор...
- Я думаю, мы все с вами, - с храброй улыбкой ответила его любимая. -
Хотя я, профессор Френч, на вашем месте употребила бы более литературное
выражение: не "в штаны наложил", а струсил. Так вот, мы не струсили, мы
готовы бороться до конца!
Бакли фыркнул.
- Это вопрос семантики, - сказал он. - Струсили или в штаны наложили -
один хрен.
О семантике спорить не стали.
Они начали действовать.
Разрешения у властей спрашивать не стали. И никого о своих планах не
уведомляли. Просто сделали то, что считали нужным.
Они нашли на автостоянке грузовичок Стивенса, забрали ящики со
взрывчаткой и пиротехническим оборудованием. Разместили все это в указанных
Стивенсом местах, включили таймеры, чтобы взрыв произошел через час, и
поставили начальство перед фактом. Поскольку часы уже тикали и времени
оставалось совсем немного, командующие операцией офицеры не стали с ними
препираться, а приказали начать стремительную эвакуацию с территории
университета.
В намеченное время первым взлетел на воздух естественно-научный корпус.
Ян и его друзья в этот момент стояли в дальнем конце Томас-авеню - за
баррикадой из бронетранспортеров национальной гвардии.
Они ждали, что будут корчиться от боли или даже умрут. Ян испуганно
сжимал руку Эленор, Джим с трагическим видом обнял Фейт. Фарук и Бакли
стояли с бледными лицами. Все они опасались худшего - что их сердца
разорвутся, когда университетские здания одно за другим взлетят в воздух.
Но ничего страшного не случилось.
Они остались живы.
И даже не испытали боли в груди.
Очевидно, их связь с Университетом была уже разрушена. Поэтому они могли
наблюдать за разрушением всех строений и не корчиться в агонии.
Но сам Университет умирал трудно. Ян слышал его предсмертные вопли - как
будто кричал человек, у которого легкие размером с небоскреб. Но было в этом
стоне и что-то нечеловеческое. Оглушительные взрывы, море огня - и стон,
подобный раскатам грома...
А после диких криков, сотрясавших окружающий воздух, Ян вдруг услышал
необычный хлюпающий звук - словно из ванны мощным потоком вытекает вода,
которая стремительно засасывается в трубу. Вшу-у-у Вшу-у-у. И при этом
ощутил что-то вроде холодного ветра, как будто массу воздуха засосало под
землю где-то в середине университетской территории.
Потом были надрывные вопли сирен - подъезжали все новые и новые пожарные
машины...
Томас-авеню запрудили люди. Точно так же, как и все прилегающие улицы. Но
это были преимущественно досужие зеваки.
Ян гадал, куда подевались тысячи бреаских студентов. Сколько из них
эвакуировано? Сколько осталось там, где сейчас руины и море огня?
Об этом страшно и думать...
Спаслись ли они? Успели ли вовремя убраться восвояси?
Он надеялся, что это так.
Но в глубине души не верил.
Сколько же сотен или тысяч людей погибло вместе с Университетом...
Сама Томас-авеню также изрядно пострадала. Асфальтовое покрытие дороги
вспучилось, почти у всех домов вылетели стекла, многие стены покосились...
Очевидно, это были те здания, которые успел захватить расширяющийся
Университет. Они пострадали вместе с ним - уже как часть Университета.
Ян и его друзья не нашли в себе сил уйти сразу. На протяжении нескольких
часов они наблюдали, как на территории университета бушует пожар. Они
утратили чувство времени. Однако рядом с Яном была Эленор, были его
соратники по непростой борьбе... Даже если сейчас в студгородке под руинами
и гибли люди, то не стоило себя ни в чем укорять. Большинство из них
отдались во власть Сатане-Университету по доброй воле - и заслужили
смерть...
Ян одернул себя. Нельзя злорадствовать. К тому же, возможно, это еще не
конец.
Нет! Это конец. Он нутром чувствовал, что все кончено, весь ужас позади.
Мысли, которые роились в его голове, были нормальными мыслями нормального
человека. Конечно, недобрые мысли, жестокие, но обычные мысли обычного
несовершенного человека. В них не было ничего противоестественного,
навязанного извне, дьявольского, адского...
Теперь Яну больше всего хотелось вернуться домой, принять ванну и лечь в
постель. Он будет спать целые сутки. Нет, целых два дня. Чтобы ушли ужасные
воспоминания...
Ян едва держался на ногах. Если сегодня действительно суббота, то он на
ногах, без сна, провел трое суток! И нечеловеческое напряжение этих дней
начинало сказываться.
Ян бессильно склонил голову на плечо Эленор и пробормотал:
- Пойдем. Пойдем домой.
- А мы имеем право уйти? - спросила Фейт. - Не надо ли нам.., спросить
разрешения?
- Представители власти прекрасно знают, кто мы и что мы сделали. Они
знают наши адреса. Сейчас они слишком заняты, чтобы заниматься еще и нами.
Через пару дней у них дойдут руки и до нас.
- Нас арестуют? - спросил Фарук. Ян не знал, что ответить. Все романы
ужасов заканчивались в момент победы добра над злом. Никто та писателей не
касался практического финала, то есть вопроса, что было потом, когда
начинали разбираться, сколько дров наломало добро во время того сражения и
кто за все будет отвечать. Ян просто решил, что они ни в чем не виноваты, а
потому вольны разойтись по домам. Те ужасы, которые они видели, теперь
видели и представители власти. И в ближайшие часы и дни, видимо, полиции
откроются еще большие ужасы. Но если подходить строго, то Ян и его друзья -
самые настоящие преступники, повинные во взрывах и поджогах. Сущие
террористы! И причиненный ими ущерб исчисляется в миллионах долларов!
Ян улыбнулся этим мыслям. Ежели город вздумает затеять судебный процесс
против него, получится грандиозное шоу, от которого будет не один месяц
балдеть вся страна.
Можно написать роман о том, что он пережил. Если его засудят - именно
этим он и займется в тюрьме...
- Не могли бы вы меня подвезти? - обратился Бакли к Эленор. - Моя машина
где-то в этом бардаке - на пожарище. От нее, наверное, остался один
обгорелый остов. Не подбросите меня домой?
- Конечно. Еще кого-нибудь надо подвезти?
- Я на машине. И тоже могу отвезти кого-нибудь домой, - предложил Кейт.
Ян зевнул, затем прощально кивнул друзьям и с усилием сдвинул с места
свои усталые ноги.
- Звоните, ребята, - сказал он. - Мы классно провели время. И показали
себя молодцами. Так что спите спокойно. И пусть вам снятся только хорошие
сны.
Ян и Бакли направились вместе с Эленор к ее машине - мимо многочисленных
камер телевизионщиков. Правее, на асфальте, лежало несколько десятков
арестованных в наручниках, ожидавших отправки в полицейский участок.
Большинство из них корчились от боли и стонали - они были слишком близко
связаны с Университетом и теперь переживали последствия его гибели.
Очевидно, не было прямой связи между подлостью человека и степенью его
страданий после уничтожения Университета, потому что Брент Киилер остался в
живых. Он единственный из группы арестованных не лежал, а сидел на асфальте.
Вид у него был измученный, но бешеный зверь в нем чувствовался по-прежнему.
Увидев Яна и Бакли, Брент криво усмехнулся.
- Вот так-так! - сказал Бакли. - Ведь это же дружище Киилер!
Ян кивнул.
Он внимательно вгляделся в окровавленное лицо Брента. Какие страшные
глаза! Яснее ясного, что этот парень не жертва. Этот парень - составная
часть зла. Университет поощрял все худшее в нем - все его предрассудки и
звериную ненависть к людям. Но одновременно Университет питался злобой
Брента, черпал силы в его ненависти. Это был симбиоз. Привлек ли Киилер
Университет тем,
...Закладка в соц.сетях
