Жанр: Триллер
Университет
...отивляться - она ничего этого уже не могла... Она просто закрыла глаза и
ждала, дрожа всем телом. Колени у нее подогнулись, женщина опустилась на
пол, который успокоился, чтобы кресло могло нанести последний удар.
Кресло рвануло вперед, разогналось, и металлический каркас ударил Диану
по голове. В то же мгновение, разрывая, ей внутренности, пенис весело
погрузился в нее по самое основание.
Последним, что она услышала, был необъяснимый громкий щелчок - как будто
кто-то рядом то ли коротко хихикнул, то ли крякнул от удовольствия.
И, похоже, этот странный звук исходил от кресла.
Глава 25
Джим проснулся с чувством невосполнимой утраты - это был результат
забытого при пробуждении сна.
Фейт лежала рядом, прижавшись к его спине. Однако даже близость любимой
девушки не могла изгнать из души Джима странную меланхолию, которая
поселилась там в какое-то из мгновений прошедшей ночи. По непонятной причине
неопределенная тоска повлекла за собой мысли о Хоуви. Джима вдруг потянуло
позвонить другу и узнать, все ли с ним в порядке. Но взглянув на часы, он
отказался от этой мысли - Хоуви проснется не раньше, чем через час. Пусть
себе спит, не стоит его попусту тревожить. Это ведь уже признак паранойи -
названивать друзьям в неурочное время...
Но как не стать параноиком, когда в университете уже не первый месяц
творится нечто уму непостижимое!
Фейт забормотала во сне и перевернулась на другой бок. Джим осторожно
выскользнул из-под одеяла. Стертый член неприятно саднило. Он покосился на
головку и увидел запекшуюся кровь.
Так-так... И чем же это он занимался ночью?
Память ничего не подсказывала. Джим горестно вздохнул, растерянно потер
лоб и побрел в ванную - принять душ.
Они встретились в кабинете Яна Эмерсона в девять часов утра. Джиму было
неловко, что он не взял с собой Хоуви, но вряд ли разумно втягивать в
смертельно опасное предприятие физически слабого, тяжелобольного человека.
Хоуви, конечно, обиженно возражал, что он вполне здоров и способен принять
участие в борьбе с Университетом, но Джим про себя твердо решил: когда речь
идет о друге, лучше переберечь, чем недоберечь. Если кто-то сочтет это
дискриминацией инвалидов - плевать! Он слишком любит Хоуви, чтобы
подставлять его под возможный удар.
Если Университет проведает о том, что Хоуви активно сотрудничает с ними -
беды не миновать.
Сейчас вопрос вопросов: что Университету уже известно?
Он в курсе всего, что вводится в компьютеры или в любом виде попадает на
бумагу - это совершенно очевидно. Возможно, он слышит все произносимое.
Но способен ли он читать в умах? Умеет ли фиксировать поступки человека и
разгадывать их мотивы? По этому поводу оставалось только лишь строить
догадки. И никто из соратников Джима не смог бы с уверенностью ответить на
эти вопросы. Следовательно, надо исходить из наихудшего предположения: их
умы - открытые книги для Университета.
Бакли прибыл последним на "совет четырех". Он принес с собой пакет
горячих пирожков, уселся на стул и принялся уплетать их за обе щеки, и не
подумав угостить остальных.
Ян обвел глазами присутствующих, встал и принялся вышагивать по
свободному пространству между столом и окном. Наконец он прочистил горло и
сказал:
- Я виделся с ним. Я имел встречу с Гиффордом Стивенсом.
Ян сделал долгую паузу, и Бакли пришлось поторопить его:
- Ну и что?
Ян удрученно вздохнул и во всех подробностях пересказал свою беседу с
профессором Стивенсом, сообщив напоследок о его начиненной взрывчаткой
квартире.
Бакли присвистнул:
- Полный отпад! Этому парню палец в рот не клади!
Фейт испуганно облизала пересохшие губы.
- Это что же, - растерянно спросила она, - мы будем вроде террористов?
Разнести бомбами весь университет? Ничего себе... - Девушка покачала
головой. - Если по совести, то я не знаю, смогу ли принимать участие в таком
решении проблемы... А что, если мы ошибаемся? Вдруг причина всех бед отнюдь
не там, где мы ее видим? А ну как мы угробим массу ни в чем не повинных
людей!
- Видите ли, - сказал Ян, садясь в свое кресло, - я и сам не очень-то
убежден, что динамит - единственно правильный выход.
- Если не динамит - тогда что? - спросил Джим.
- По-моему, надо придерживаться нашего изначального плана. Будем
планомерно привлекать все новых и новых сторонников, собирать силы в единый
кулак. Как говорится, больше голов - больше умов.
Бакли ухмыльнулся:
- Создадим великое братство призракоборцев!
- Что-то вроде. А если серьезно, то будем встречаться, обсуждать
происходящее и вместе искать позитивное решение. Пусть теории Стивенса
подвергнут тщательному анализу философы, естественники и прочие могучие умы
нашего университета. Поглядим, какие идеи родятся в головах премудрых
профессоров.
- А если в премудрых головах ничего особенного не родится? - съязвил
Бакли.
- Тогда остается одно - всепоглощающее пламя.
На мгновение воцарилось тяжелое молчание.
- Какие группы клеток составляют мозг? - неожиданно осведомился Джим.
- То есть?
- Из каких именно клеток, по словам Стивенса, составлен мозг
Университета?
Бакли пару секунд непонимающе таращился на Джима, затем хлопнул себя по
лбу:
- Ага! Хороший вопрос!
- Вы про что? - спросила Фейт, глядя то на Бакли, то на Джима. - Чего-то
я не въезжаю. Объясните.
- Сейчас, сейчас, - пробормотал Ян и обратился к Джиму:
- Ну-ну, продолжай свою мысль.
- Я подумал вот о чем, - сказал Джим. - Есть ли необходимость убивать все
клетки организма? Не разумнее ли провести нечто вроде лоботомии? То есть
убить только мозг или путем некоей операции лишить его агрессивности. Под
клетками я, конечно, имею в виду людей. А "убить" говорю, разумеется, в
переносном смысле. Быть может, нам не придется убивать конкретных людей.
Найдем способ каким-то образом нейтрализовать их - постепенно выводить из
игры.
- А что, если мы "выведем из игры" не тех людей? - не без горячности
возразила Фейт. Джим пожал плечами:
- Во время настоящей войны всегда бывают жертвы среди мирного населения.
- Но Университет именно этим и занят! - воскликнула Фейт. - Он
систематически убивает. Мы даже готовы разрушить его за это - и вдруг сами
возьмемся за "нейтрализацию" людей, и непонятно, насколько далеко в этом
зайдем!
- Извини, Фейт, отчаянные времена требуют отчаянных мер. Иначе не бывает.
В данный момент мы уже не контролируем ситуацию. События приперли нас к
стенке - надо биться с отчаянием загнанных в угол!
Ян неодобрительно покачал головой и поднял руку, как бы прося слова.
- Клетки организма были упомянуты лишь как приблизительное сравнение.
Аналогия действительно весьма и весьма условная. Стивенс ясно дал понять,
что Университет не состоит из некоего набора органов - вот это мозг, это
подобие рук, а здесь нечто вроде сердца. Будь так, наша задача оказалась бы
очень простой: найдите "руки" и обрубите их, отыщите больной "мозг" и
сделайте лоботомию. Увы, это не так.
- А почему вы решили, что это не так? В конце концов Стивенс может и
ошибаться! Не исключено, что аналогия с организмом очень и очень точна - или
хотя бы частично оправданна. Как знать, быть может, Стивенс верно угадал
общий смысл происходящего, но категорически не прав в деталях!
- Потому-то нам и нужно подключить к размышлениям самый широкий круг
специалистов и наблюдателей, - подчеркнул Ян. - В данный момент у нас
попросту мало информации для окончательных выводов. Мы всего лишь гадаем.
Нельзя эффективно бороться с врагом, о котором практически ничего
неизвестно. Наши нынешние знания сводятся к тому, что Университет есть Зло и
мы обязаны каким-то образом положить конец его страшным делам.
- Какое счастье, - сказала Фейт, - что мы нашли друг друга и можем думать
сообща! Нам очень повезло, не правда ли?
Ян отрицательно мотнул головой:
- Я бы не назвал это везением. Это, похоже, некая закономерность. И
поэтому нам следует быть предельно осторожными. В романах ужаса так все и
происходит: небесные силы добра сводят вместе некую группу порядочных людей,
дабы они сразились с темными силами. Тут у нас существенное расхождение с
литературными образцами: нашу группу соединил профессор Стивенс. Он
преподаватель литературы, большой любитель "черных фантазий" и хорошо знаком
с этим традиционным сюжетным приемом - так сказать, знает правила игры. Как
бы там ни было, именно Стивенс стоит за нашим объединением, именно он
растормошил нас и заставил задуматься над происходящим всерьез.
- Ну, тут вы преувеличиваете, - возразила Фейт. - Нас-то с Джимом отнюдь
не Стивенс свел. Мы с Джимом близко сошлись в результате стечения
обстоятельств: вместе посещали семинар, и я кинулась к нему за поддержкой,
когда произошла та мерзость на лекции по биологии. Да и вас с профессором
Бакли не Стивенс познакомил - насколько я понимаю, вы дружите уже не первый
год. Так что зря вы представляете Стивенса как "мастера завязки", будто он
какой-то кукловод...
Бакли усмехнулся и сказал:
- Умница! Смотришь в корень.
- Даже если Фейт права, - произнес Ян, - тем больше причин у нас
волноваться. Так или иначе, мы сведены в группу - традиционная завязка
налицо. Коль скоро причина не конкретный человек и за нашим объединением
стоит не Стивенс - тем хуже для нас. В таком случае можно с еще большей
уверенностью предположить, что мы марионетки в борьбе добрых и злых сил!
- Это все литература, - проворчал Бакли. - Послушай, Ян, до сих пор я
полагал, что вы со Стивенсом вроде как приятели. А из твоих слов получается,
что ты не слишком-то ему доверяешь.
- Я с ним встретился. Я с ним поговорил. И я верю ему. Но только до
определенной степени. Избыток осторожности не помешает. Мы не вправе
допустить ошибку.
- А что, если именно этого оно и ждет от нас - чтобы мы шебуршились,
объединялись и сопротивлялись? - спросил Бакли. - Быть может, оно уже
манипулирует нами. Быть может, мы уже все в его власти, все больны. Не
исключено, что мы только воображаем, будто действуем по собственной воле, а
на самом деле это оно дергает за веревочки...
Ян пожал плечами.
- А это, по-твоему, не литература? - ядовито поинтересовался он. - Если
без шуток, то это очень даже вероятно. Но в таком случае мы обречены.
Трепыхайся не трепыхайся - ничего не поделаешь.
- Послушайте, - сказал Джим, - мне кажется, мы попусту теряем время на..,
на этот саммит, или как еще назвать нашу встречу... Пикируемся,
философствуем... Думается, Стивенс совершенно прав: надо взорвать
университет к чертям собачьим - и все будет в ажуре!
- Еще раз говорю, - терпеливо произнес Ян, - я не считаю это единственным
и неизбежным вариантом решения нашей проблемы. Я склонен согласиться с Фейт
- Университет надо лечить... Хотя тут еще бабушка надвое сказала, что хуже -
болезнь или прелести курса лечения.
- Не знаю, - возразил Джим, - я бы на вашем месте не ломал голову.
Времени у нас мало.
- А не убраться ли нам отсюда подобру-поздорову? - предложила Фейт. - И
прихватить всех хороших людей! Или нет.., мы можем добиться всеобщей
эвакуации университета. Чтобы администрация издала приказ - и еще до конца
этого семестра... Скажем, объявить каникулы. А когда мы вернемся...
- Когда мы вернемся, - сказал Ян, - все продолжится с того места, где оно
остановилось... И к тому же, с чего ты взяла, что мы можем уехать, что оно
позволит "эвакуировать" студентов и преподавателей?
- Ну, я каждый день уезжаю из университета домой - и ничего. И днем
свободно уезжаю, и вечером.
- Но ты же потом возвращаешься! Джим энергично кивнул головой.
- Профессор Эмерсон прав. Я очень волнуюсь за Фейт - как бы с ней чего не
случилось. И поэтому десять раз просил и требовал, чтобы она бросила
университет - хотя бы на время,. Или перевелась в другой. Но она не
слушается. Можно вполне резонно предположить, что Университет держит ее.
- Никто и ничто меня не держит! Просто я не хочу - вот и весь сказ!
- Ты не можешь бросить университет - вот и весь сказ! - разгоряченно
возразил Джим.
- Ну, будет, будет вам! - успокоил Ян. - Если принять стивенсовское
сравнение Университета с организмом, то нас следует считать его здоровыми
клетками. Но коль скоро мы принадлежим к этому организму, мы хотя бы до
какой-то степени поражены болезнью. И поэтому я настаиваю на том, чтобы
вести себя с предельной осмотрительностью.
Бакли доел последний пирожок, встал и бросил пустой пакет в корзинку для
мусора. Потом стряхнул крошки со своей сорочки и сказал:
- Извините, у меня в девять сорок пять занятия по началам риторики. Мне
пора идти.
- Ладно, пусть каждый уже сегодня переговорит с близкими друзьями, -
подвел итог Ян. - Да, прямо сегодня! Откладывать нельзя.
Бакли насмешливо отсалютовал правой рукой.
- Ясненько, шеф! Джим, Фейт, до скорого!
Ян встал:
- У меня тоже скоро начинается семинар. Давайте завтра соберемся снова,
обсудим сделанное и наметим дальнейший план действий.
Джим кивнул:
- Хорошо.
- Может, нам стоит помолиться? - спросила Фейт и вскочила со стула.
Джим не позволил себе улыбки.
- Что ж, - сказал он, - вреда не будет...
Выйдя из кабинета профессора Эмерсона, Фейт снова почувствовала тревогу.
Когда они были все вместе, будущее выглядело таким радужным!.. Пока они с
умным видом беседовали, Фейт казалось, что вместе они горы свернут, и самой
себе она казалась могучей, непобедимой, готовой на все - любые трудности
преодолеет, любые преграды грудью сметет... Но стоило ей выйти за дверь, как
прежние страхи вернулись, и девушка вновь ощутила себя нежелательным
элементом на вражеской территории.
Нет, сравнение хромает.
Она ощутила себя сказочным Пиноккио в утробе кита.
Да, теперь она попала в самую точку. Видя перед собой длинный-предлинный
коридор, Фейт ощущала себя во чреве какого-то исполинского монстра -
злобного, враждебного. Она то ли в его кишечнике, то ли в его венах -
маленькая, уязвимая, беспомощная...
На занятие по американской литературе они с Джимом опоздали, и Фейт
подумала, что Джим направится в редакцию. Оставаться одной ей совсем не
хотелось. К счастью, Джим сказал, что у него есть свободный час и они могут
провести его вместе. Согласились на том, что он проводит ее в библиотеку,
где Фейт сообщит Филу о своем решении прекратить работу. Разумеется, это
решение далось ей непросто - ведь деньги по-прежнему нужны.., однако никакие
деньги на свете не заставят ее вернуться в библиотеку!
Если она бросает работу в библиотеке - стало быть, придется устраиваться
в "Бургер Кинг". Вкалывать в системе "быстрого питания" не слишком-то
хотелось - но деваться некуда.
Таким образом, она будет работать вне университетского городка.
Интересно, ослабит ли это ее связь с Университетом? Занятия она будет
посещать по-прежнему, но станет проводить на территории университета гораздо
меньше времени. Обретет ли она при этом большую степень свободы от зловещего
Университета?
Не исключено, что Он не позволит ей уволиться из библиотеки.
Фейт решительно отбросила эту мысль на задворки сознания.
На выдаче работала Сью, которая сказала, что Фил сейчас на четвертом
этаже, в отделе справочной литературы. Фейт было не по себе от одной мысли,
что придется подниматься на какой-либо из этажей этого проклятого,
ненавистного здания, идти по его коридорам, заходить в ловушки-комнаты...
Впрочем, Джим был рядом, и это несколько успокаивало. Крепко стискивая его
руку, девушка зашла в лифт, и они поднялись на четвертый этаж.
Полы и стены были тщательно вымыты, всю изуродованную мебель заменили
новой. Но что-то неуловимо изменилось в атмосфере этажа. Начать с того, что
в справочном отделе осталось только двое сотрудников - Ада Симмон и сам Фил.
Они сидели за столами в дальнем конце зала, который не был отделен стеной от
коридора. Такие незащищенные от читателей, такие удручающе беспомощные...
Если бы Фейт спросили, а какой должна быть защита, она бы растерялась. Но по
ее мнению, даже пуленепробиваемого стекла или бронежилетов было бы мало.
Бедненькие, они тут одни, без полиции, без оружия...
Фейт хотелось предупредить Аду и Фила: ребята, вы тут в смертельной
опасности!
Разумеется, трудно высказать все это вслух и не показаться смешной.
Поэтому лучше промолчать...
Она медленно направилась к столу Фила, не выпуская руки Джима из своей.
Ее каблучки глухо постукивали в тишине зала. Насчет пятен крови она
поспешила с выводами - кое-где на линолеуме все-таки остались темные
разводы... Спрашивать не требовалось - она отлично знала, что это такое.
Не успела Фейт подойти вплотную к столу начальника и что-либо сказать,
как Фил произнес со вздохом:
- Итак, ты увольняешься. Она кивнула:
- Да.
Девушка боялась, что от нее потребуют долгого объяснения, но Фил лишь
печально улыбнулся и сказал:
- Я тебя понимаю.
- Я...
- Все в порядке. Не надо лишних слов. Бумаги о твоем увольнении я подпишу
сегодня днем и пропущу через все нужные инстанции. Потом можешь устроиться
на другое место внутри университета.
- Нет, я намерена работать вне университетской территории. Он кивнул:
- Что ж, быть может, это удачная мысль.
Их взгляды встретились. Что она прочитала в глазах Фила? Понимание?
Сочувствие?
На экране компьютера, предназначенного для читателей, бежали строки на
каком-то неведомом языке с буквами-пиктограммами.
Фил покосился на Аду и тихонько сказал Фейт:
- Не возвращайся сюда. Ходи в городскую библиотеку. Или в библиотеку
Фуллертонского университета. Послушайся моего совета - никогда не
возвращайся сюда!
Это было предупреждение, а не угроза. Дружеский совет того, кто был на ее
стороне, кого искренне заботило ее благополучие. Фейт благодарно кивнула.
- Спасибо, Фил, - промолвила она. Фил посмотрел на Джима.
- Хорошенько заботьтесь о ней, - сказал он.
- Да она из тех, кто себя в обиду не даст, - отозвался Джим. Фейт ласково
сжала его руку.
- Надеюсь, - произнес Фил, - искренне надеюсь, что она не даст себя в
обиду...
Вне стен библиотеки университетская жизнь текла вроде бы как обычно. С
книгами или портфелями под мышкой студенты спешили из здания в здание,
собирались группками и оживленно болтали, кто-то перекусывал на скамейках...
Вдоль дорожки к студенческому центру стояли обыкновенные стенды с
объявлениями и плакатами - приглашения на всякого рода развлекательные
мероприятия и на собрания разных студенческих организаций. Словом,
обыкновенная картинка - типичный день в типичном калифорнийском
университете. Не знай Фейт всего того, что она знала, ни единая деталь в
окружающем ее бы не насторожила.
А может, все это праздная истерия? И за видимым благополучием и покоем
ничего страшного не скрывается?
О да. Университет хочет, чтобы они думали именно так. Поэтому он
предъявляет им картинки нормальной жизни, дабы убаюкать их ложным чувством
безопасности.
Дудки! Они не дадут себя околпачить! Две студенточки прошли мимо, о
чем-то весело щебеча. Фейт прислушалась к их разговору и уловила слово
"кровь", произнесенное несколько раз.
М-да, не нужно очень напрягаться, чтобы разглядеть за милой картинкой и
расслышать в обыденных разговорах знаки беды... При первом же ближайшем
рассмотрении иллюзия нормальности рассыпается.
- И какие же у тебя планы на будущее? - спросил Джим.
- Надо искать другую работу.
- Где?
- Где-нибудь в Санта-Анне, поближе к дому. И подальше от Бреа.
- Ты сегодня останешься у меня? Фейт отвела глаза и покраснела.
- Нет. Сегодня вечером я лучше поеду домой. Уверена, матери наплевать,
где я и с кем.., быть может, она даже и не заметила, что я не ночую дома...
Но все же лучше прийти и проверить, как она там.
Джим согласно кивнул:
- Наверное, это разумно - проводить поменьше времени на территории
университета. А мое общежитие - в границах этой территории. И кто знает...
Он не закончил начатой фразы.
Фейт же подумала о ссадинах между своих ног и быстро сказала:
- Да, ты прав. Лучше проводить поменьше времени на территории
университета...
- Помимо всего, я хоть отстираю кровь с простыней.
Она удивленно покосилась на него.
- Как-нибудь нам надо поговорить об этом, - сказал Джим, потупив глаза. -
Не знаю, что ты думаешь, но меня лично это очень и очень пугает.
У нее вдруг пересохло во рту.
- Это ненормально, - продолжал он. - Это не правильно.
- Да, это ненормально, - согласилась Фейт. - Но кто сказал, что это "не
правильно"? Ведь нам обоим.., обоим нравится.
- Ты уверена, что нам это нравится? Я хочу сказать, ты уверена, что мы бы
делали это, если бы встречались вне университетской территории? Не кажется
ли тебе, что это оно навязывает нам такое поведение?
Фейт растерянно молчала.
- Я ведь знаю, и тебе в голову приходила такая же мысль!
- Да, - нехотя кивнула девушка.
- Поэтому я считаю, что нам некоторое время не стоит видеться.., в
постели.
- А сможем ли мы?..
Они проходили мимо биологического корпуса. Фейт замедлила шаг, покосилась
в сторону здания, которое она в последнее время обходила десятой дорогой.
Повернувшись к Джиму, она сказала:
- Сейчас там идет лекция по биологии.
- Приезжал кто-нибудь из общества защиты животных? Они беседовали с этим
профессором-садистом?
- Я не в курсе, - ответила Фейт.
- Хотела бы зайти внутрь и посмотреть, что там происходит? - спросил
Джим.
Фейт и сама не знала, чего хочет. Но Джим был рядом.., и она поддалась
искушению. Крепко держа Джима за руку, девушка повернула к биологическому
корпусу.
Когда они подошли к двери в большую аудиторию и приоткрыли ее, профессор
как раз заканчивал лекцию. Донеслись его последние слова:
- На следующем занятии я покажу вам действие кое-каких ядовитых трав на
ребятишках из университетского детского сада.
Профессор хихикнул и пояснил:
- Увидите, какие прелестные ожоги дают некоторые тропические растения...
Фейт отпрянула от двери. Ее поташнивало от гнева и отвращения.
В полном молчании молодые люди вышли из биологического корпуса.
- Может, нам действительно следует разнести динамитом все это чертово
место! - сказал Джим, когда они спускались по ступеням.
Фейт сделала глубокий вдох и решительно произнесла:
- Возможно, нам так и следует поступить.
"Чэпмен Клементс, профессор зоологии".
Бакли остановился перед дверью кабинета и вытер о штаны вспотевшие
ладони. Не умеет он вести деликатные разговоры, нет у него к этому
призвания... Бакли привык резать правду-матку в лицо, а вся эта чертова
дипломатия.., ну ее в одно место!
Однако согласно их плану следовало предварительно прощупать настроение
друга - нежненькими экивоками. И только потом принять решение - выкладывать
все до конца или воздержаться.
Не его это стихия - вкрадчивые разговоры!
А ну как его намеки окажутся слишком прозрачными? А ну как Клементс
окажется врагом и все поймет?.. Послушать Яна, так этим, которые под
воздействием Университета, ничего не стоит выхватить бритву и полоснуть
собеседника по шее. Вот и Клементсу ничего не стоит пустить кровь неловкому
дипломату по фамилии Бакли...
"Ох-хо-хо... Нет, интриган из меня не получится", - с грустью подумал
Бакли.
Однако отступать было стыдно.
Бакли собрался с духом и постучал в дверь. - Да! Заходите! - раздался
голос хозяина кабинета.
Бакли обреченно шмыгнул носом и открыл дверь.
"Стало быть, я все-таки не сумасшедший".
Чэпмен стоял на пороге своего кабинета и провожал взглядом удаляющуюся
фигуру Бакли.
До сих пор Чэпмен полагал, что ему одному события в университете кажутся
фантастическими, абсурдными, отвратительными. Это свое обостренное неприятие
творящегося вокруг Чэпмен списывал на то, что он одичал в полевых
экспедициях, больше времени проводит с животными, чем с людьми, и оторвался
от жизни - обычные ее неурядицы кажутся ему чем-то из ряда вон выходящим...
Однако, как выяснилось, Бакли и Эмерсон переживают тот же ужас, в той же
степени обеспокоены происходящим в К. У. Бреа.
Это открытие должно было ободрить его. На самом же деле оно вогнало
Чэпмена в еще большую депрессию. Уж лучше бы он ошибался, уж лучше бы у него
крыша слегка поехала, чем знать, что он прав и здоров, а окружающий мир
сошел с ума.
Бакли привел массу примеров противоестественного, случившегося за
последние месяцы. К этому Чэпмен мог бы добавить немало своих горестных
наблюдений. Однако Бакли не стал говорить о причинах. А любопытно, знает ли
он истинную причину происходящего или нет. Возможно, Бакли чего-то не
договаривает... Ладно, быть может, недоговоренное будет высказано во время
той коллективной дискуссии, на которую Бакли его пригласил.
Мысли Чэпмена невольно перескочили на одно из неприятных впечатлений
последнего времени. По вторникам и четвергам он вел вводный курс по
физиологии млекопитающих. В первом ряду на каждой лекции сидел странный
рыжеволосый парень. С первого же занятия Чэпмену очень не понравились его
глаза. От этого взгляда у профессора мурашки бежали по спине. Рыжий студент
так действовал на нервы Чэпмену, что однажды даже приснился ему - профессор
проснулся в холодном поту. Он не знал фамилии этого парня - тот почему-то не
...Закладка в соц.сетях
