Жанр: Триллер
Университет
... полезное!
Он избегал ее взгляда.
- Нет. Конечно, я собираюсь учиться... Но и чтоб весело - тоже ведь
неплохо...
- Послушай, - уже менее агрессивно сказала Фейт, - наш университет на
самом деле не такой, каким он представляется Меррику. Праздником там и не
пахнет. Наоборот, это очень дурное место. Никудышный университет. Настолько
поганый, что в следующем семестре я наверняка переведусь в другой.
- Да ну? - удивился Кейт. - Вот дела! И где же ты будешь учиться?
- В Ирвине, - решительно заявила Фейт, хотя до этого никогда не думала
конкретно об Ирвинском университете.
- Ого! Там дико дорогое обучение.
- Ездили бы на занятия вместе, чтобы экономить на бензине.
- О чем ты говоришь! У нас нет таких денег, чтобы оплачивать обучение в
Ирвине! Даже если мы продадим твою машину и будем ездить туда на автобусе!
Возразить было нечего. Фейт облизала пересохшие губы и сказала упрямым
тоном:
- Короче, я категорически против того, чтобы ты учился в Бреа.
Кейт подозрительно уставился на нее:
- Почему это?
- Потому.
- А поконкретнее?
- Потому что я не хочу. Не хочу - и все тут! Это был самый глупый из всех
возможных ответов. И реакцию Кейта было нетрудно предсказать.
- Ты мне не указ, - сказал он. - У меня своя хотелка имеется.
- Я говорю на полном серьезе.
- И я говорю на полном серьезе. До сих пор я был уверен, что ты спишь и
видишь, как я поступаю в университет. Это же ты не слезала с меня: без
диплома никуда, без диплома всю жизнь машины мыть будешь!.. А теперь -
здравствуйте-пожалуйста! Не ходи в университет, потому что я не желаю!
Фейт в отчаянии потерла лоб.
- Да я тебя не от учебы отваживаю. Я только говорю, что Бреаский
университет - это не вариант. Там.., там очень опасно.
- Что значит "опасно"?
Фейт потерянно молчала. Что именно она вправе ему рассказать? И что она
может рассказать, не показавшись в его глазах сумасшедшей? Брат решит, что
она в последнее время слишком часто смотрела фильмы ужасов и слегка
рехнулась.
- В университете совершается неимоверное количество преступлений, -
осторожно начала она. - Там постоянно вспыхивают драки, происходят убийства,
самоубийства и...
- Самоубийства не являются преступлениями, - резонно поправил ее Кейт.
- ..изнасилования. Кейт ухмыльнулся.
- Правильно Меррик говорит - сплошной праздник!
- Кейт, мне не до шуток!
- Ладно, извини, я не хотел обидеть...
- Меня чуть было не изнасиловали в библиотеке. Ты полагаешь, это забавно,
когда тебя насилуют? Кейт попятился и побледнел.
- Извини, я не знал, - забормотал он. - Почему же ты мне ничего не
сказала? Ты матери говорила?
- Нет, еще чего!
- А в полицию сообщила?
- Охота мне позориться!
- Ну ты даешь! - воскликнул Кейт. - Надо было обязательно в полицию...
Фейт решила солгать - для пущего устрашения брата.
- Хорошо, - сказала она, - получай всю правду. Я была в полиции. Того
парня поймали и посадили. Но беда в том, что таких сволочей там пруд пруди.
Одного посадили, а тысяча осталась на свободе! Изнасилование в Бреаском
университете как грипп - мало кто способен от него уберечься. Короче, это
жутко опасное, мерзкое место.
- Ты рассказываешь как будто о другой стране. Трудно поверить, что такое
творится у нас под боком...
- А ты когда-нибудь оглядывался по сторонам? Думаешь, в городе, где мы
живем, творится меньше? Преступникам кругом лафа!
- Да, я не слепой и не глухой... Но ведь это как-никак университет! Храм
науки! А судя по твоим словам, он ничем не лучше бандитского квартала...
- Да, да, Бреаский университет - самый настоящий бандитский квартал. И
даже хуже. Кейт начал резать ветчину.
- Так значит, Ирвин? - с сомнением спросил он.
- Только Ирвин. Теперь существует новая система - ты получаешь ссуду на
учебу от городского совета, а затем отрабатываешь бесплатным трудом на благо
города. Так что, если постараться, деньги можно раздобыть.
- Ага! Очень умное предложение! Значит, мне придется три года горбатиться
на город, сажать деревья и подметать улицы, чтобы получить возможность
учиться в университете?
- Альтернатива - не учиться и всю жизнь работать мелким клерком без
какой-либо перспективы. Рассерженная Фейт замолчала. Замолчал и Кейт. Через
некоторое время он откашлялся и нерешительно спросил:
- Послушай, а если бы отец был жив.., он был бы за то, чтобы я учился в
университете?
Фейт решительно кивнула головой и ответила брату другим, более ласковым
тоном:
- Я уверена на все сто, что он хотел бы видеть тебя образованным
человеком.
- А вот мамаше наплевать...
- Да, - согласилась Фейт, - мамаше наплевать. А для меня это важно. Очень
важно. Кейт кивнул.
- Знаю, - сказал он.
Это было произнесено в его привычной устало-равнодушной манере, которую
он усвоил себе в последние года два-три. Однако на лице брата Фейт заметила
что-то вроде благодарности.., или, скажем так, намека на благодарность...
Кейт не способен открыто показать, что его трогает чья-то забота. Но она
угадала, что в глубине души он искренне тронут. Ну и слава Богу. Ей
достаточно хотя бы намека на взаимопонимание и любовь...
- Ладно, поглядим телик - и спать, - сказал Кейт.
Фейт кивнула. Они вернулись в комнату и молча смотрели телевизор, а потом
разошлись по своим комнатам.
3
Чэпмен Клементс встал со скамейки и в свете фонаря в который раз
посмотрел на свои наручные часы.
Двадцать сорок пять.
Занятие должно было начаться в двадцать тридцать. Но ни один студент к
назначенному времени не явился.
Клементс напрасно ждал своих учеников в древесном питомнике и в
растерянности гадал, что же теперь делать. Было ясно, что никто из студентов
не придет.
Профессор затравленно посмотрел через открытые ворота древесного
питомника в сторону почти пустой автостоянки.
Неужели он забыл предупредить студентов об этом практическом занятии? Как
его могло угораздить? Правда, после утреннего визита Бакли Клементс стал
рассеяннее прежнего. Он постоянно вертел в голове сказанное. Хотя Бакли
говорил уклончиво, невнятно, Клементс уловил главное - обеспокоенность
"ситуацией" в университете. Вполне понятно, почему он забыл проинформировать
семинар - голова не тем была занята...
Нет, напрасно он на себя грешит. Он помнит, как написал на доске крупные
цифры "20.30", а после этого раздал всем брошюрки о южно-калифорнийских
животных, ведущих ночной образ жизни.
Стало быть, причина неявки - апатия студентов.
Именно ее Бакли называл одним из грозных симптомов надвигающейся беды.
Апатия апатией, но хотя бы два-три человека должны были прийти,
раздраженно подумал Клементс.
Ладно, подождет еще десять минут.
Он обвел взглядом древесный питомник. Ни души. На темном ночном небе
горели звезды, блекло-золотые из-за смога. Темно, холодно и одиноко... Да-а,
отменный получается день рождения! Под стать мрачному имениннику. Сегодня
ему стукнуло тридцать пять, а чего он добился в жизни, чего достиг?
Ничего.
Большинство великих ученых к тридцати пяти годам уже совершили свои
эпохальные открытия.
(Сейчас, в нормальном состоянии, Клементс уже не помнил о своем
"гениальном" открытии секса при помощи насекомых.) Да и в других областях...
Те же "Битлз", когда им исполнилось по тридцать пять лет, уже пять лет как
были в ссоре, и лучшие песни уже были спеты...
Самое грустное, что ему не с кем разделить даже эти горестные мысли. У
него нет ни жены, ни подружки.., и никакой надежды, что кто-то появится на
горизонте в ближайшее время. Коллеги, которых он называл друзьями, на самом
деле были всего лишь приятелями, а его родители и настоящие друзья жили
далеко - в штате Огайо, где он родился и вырос.
Тридцать пять.
Середина жизни. На полпути к семидесяти.
И еще не известно, доживет ли он до семидесяти. Оба его деда умерли,
когда им было чуть за шестьдесят. Вполне вероятно, что он прожил уже больше
половины своей жизни...
Господи, дни рождения навевают такую неизбывную тоску!
Возможно, именно поэтому никто из студентов не явился на лекцию.
Возможно, подобные мрачные мысли посетили их всех, и они сидят по домам и
горюют... А может, его студенты как-то проведали, что у преподавателя
сегодня день рождения и приготовили ему сюрприз - спрятались за кустами и
вот-вот дружно выскочат с веселым криком...
Клементс внимательно огляделся. В древесном питомнике не было никаких
признаков жизни.
Кого он обманывает? Не тот он человек, чтобы студенты устраивали ему
шумный веселый день рождения. Он не вдохновляет на радостные простые
товарищеские отношения. Он пытался быть "своим парнем", быть раскованным и
легким в общении, но ничего не получалось. Несмотря на все свои старания,
Клементс оставался застегнутым на все пуговицы сухим педантом, который
большую часть времени держит четкую дистанцию между собой и студентами.
Неформальных отношений с учащимися у него не возникало - ни с кем и никогда.
Возможно, они прячутся за кустами и выжидают момент, чтобы убить его.
Клементс подумал о том, что ему рассказал Бакли, и мысленно представил
себе своих студентов в камуфляжных костюмах, с раскрашенными лицами... Да,
Шон Даймонд, Джин Янг и Эд Голета как раз сейчас стоят пригнувшись за
кустами с длинными ножами в руках, чтобы по сигналу накинуться на него...
Профессор содрогнулся от этой мысли, по спине побежали мурашки от страха.
Конечно, он не страдает манией преследования.., но почему-то так легко
вообразить своих студентов с ножами... Вот они подкрадываются к нему со всех
сторон.., еще мгновение - и они выскочат из-за кустов...
Тут за его спиной раздался шорох сухих листьев, и Клементс вздрогнул всем
телом.
Баста! Хватит ждать! Не явились так не явились. Он не будет торчать
здесь, между зарослями, и пугаться каждого звука! День рождения лучше
отпраздновать дома, в тепле и уюте. Позвонить родителям, выпить стаканчик
виски и лечь спать.
Шорох повторился. Клементс проворно схватил свою папку со скамейки и
поспешил к выходу, направляясь в сторону автостоянки.
Почти у самой земли дорожку преграждала натянутая веревка. Он заметил ее
в последний момент, но мозг не успел передать информацию ногам. Клементс
споткнулся и некрасиво упал. Папка отлетела в сторону.
Значит, они поджидают его!!!
Едва коснувшись гравия, он тут же вскочил, не обращая внимания на боль, и
испуганно оглядывался, готовясь отразить нападение. Ведь кто-то натянул эту
проклятую веревку. И этот кто-то добился своего.
Ах ты черт!.. Это, оказывается, не веревка, а что-то вроде лианы. Ну-да,
точно лиана. Только каким образом она ухитрилась самостоятельно пересечь
дорожку?
Подобным образом растения не двигаются.
Это дело человеческих рук.
Забавная шутка?
Тут Клементс заметил, что конец лианы ни к чему не прикреплен. Стало
быть, он дернул так, что этот конец оборвался?
Но все было не так просто. Профессор с удивлением увидел, что лиана
двигается - двигается сама по себе. Как будто она - мускулистое живое
существо. Никто ею не манипулирует. Нет ни веревки, ни лески, привязанной к
ней. Лиана хорошо освещена фонарем, так что ошибиться нельзя. Странно.
Свободный конец двигается, а другой конец теряется где-то в темноте, за
деревьями. Там, откуда опять слышится шорох сухих листьев! А чуть дальше
новый, чмокающий звук - словно чье-то тело с силой вынырнуло из воды.
Как зачарованный, Клементс наблюдал за движением длинного свободного
конца лианы. Тот обвил скамейку и ласково терся о нее. Было что-то
непристойное в этом зрелище. Лиана напоминала абсурдно длинный член -
настоящий шланг...
Все это было так страшно, что Клементс не мог пошевелиться от ужаса,
словно поменявшись с лианой местами - та свободно двигалась, а человек
превратился в растение и врос в землю.
Наконец Клементс опомнился, собрал волю в кулак и рванул прочь. Бог с
ней, с папкой! Сейчас не время ее искать и поднимать. Если кто найдет -
наверняка вернут, там есть фамилия... Сейчас надо бежать вон из этого
дьявольского древесного питомника. Бакли совершенно прав насчет
университета. А впрочем, то, о чем рассказывал Бакли, не было и вполовину
так страшно, как происходящее здесь, в питомнике, который Клементс так любил
до сегодняшнего вечера...
До ворот было достаточно далеко. На бегу профессор видел боковым зрением,
что вокруг творится нечто дикое. Мертвые листья танцевали на земле, кусты -
без всякого ветра - колыхались и, похоже, подпрыгивали, а деревья лихо
размахивали ветками, словно многорукие Будды. Не сходит ли он с ума?
Когда до ворот оставалось всего несколько ярдов, Клементс заметил, что по
дорожке за ним мчатся несколько лиан. Словно десяток невиданно длинных змей!
Одна из них обогнала его и бросилась ему под ноги. Он споткнулся и во
весь рост растянулся на земле.
В следующую секунду лианы накинулись на него. Они обвились вокруг его
тела, словно прочные веревки. Клементс не успел опомниться, как его руки
были плотно прижаты к туловищу, а ноги связаны. Теперь он был совершенно
беспомощен - катался колодой по земле и не мог освободиться. Одна лиана
медленно сдавливала его горло, вторая обвилась вокруг гениталий. Клементс
хотел закричать от боли и страха, но из груди вырвался только сдавленный
хрип.
Лианы поволокли тело прочь с дорожки - в густые заросли.
А там на него посыпались "мертвые" листья с деревьев, стали набиваться в
рот. Клементс пытался выплевывать их, даже кусал их, но каждый листочек был
живой, подвижный. Они нагло лезли ему в глотку и постепенно удушали его.
Последнее, что он увидел, прежде чем темнота навеки поглотила сознание,
были два куста. Они сорвались со своих мест и весело плясали вокруг
умирающего человека.
С тех пор как он приехал в США, Рамон Виллануэва работал уборщиком во
многих учебных заведениях. Однако не было места отвратительнее Бреаского
университета.
Вот и сейчас пришлось остановиться и посмотреть по сторонам. Похоже,
секунду назад он приметил что-то боковым зрением. Что-то вроде маленького
пушистого зверька, который шмыгнул по коридору - из двери в дверь.
Но сколько Рамон ни приглядывался, ничего странного больше не было. Вот
так всегда - мелькнет что-то, а потом поди разберись: то ли тебе
привиделось, то ли на самом деле...
Рамон продолжал орудовать щеткой в длинном коридоре шестого этажа.
Вечно одно и то же. Никогда он не может указать на что-то конкретное:
"Вот то, из-за чего мне так не нравится здесь работать". Нет, всегда это
недовольство было связано с чем-то неопределенным, неуловимым. Просто Рамон
нутром чувствовал близость чего-то нехорошего, не правильного. Во время
ночной смены ему то и дело попадались какие-то необъяснимые столбы холодного
воздуха в коридоре, время от времени возникали странные зверушки, а то и
человеческие фигуры, которые исчезали, когда он резко поворачивал голову. В
массе эти странности действовали на нерпы убийственно. Но в итоге
получалось, что ему нечего толком рассказать Анхелине, чтобы мотивировать
свое желание немедленно уволиться из Бреаского университета.
Жена просто не поймет, отчего он так боится этого места.
А увольняться ему никак нельзя - их финансы поют романсы...
"Ралюн".
Он застыл и стал испуганно озираться. Это кто же произнес шепотом его
имя? Впереди никого. И сзади никого.
Сердце колотилось от страха. Хотелось верить, что шепот ему лишь
почудился.
Вот опять - из ниоткуда, тихонько:
"Рамон".
Пусть Анхелина лопнет от злости и даже поколотит его, но он уволится
отсюда без промедления. Не станет он работать в здании, где водится нечистая
сила! Какие деньги, когда можно запросто жизни лишиться!.. А жене он соврет,
что университету урезали бюджет и они провели сокращение кадров. В конце
концов не так уж трудно найти работу уборщика в другом месте, через
неделю...
"Рамон".
Он отшвырнул щетку и быстрым шагом направился в сторону лифта. Вообще-то
Рамон с удовольствием побежал бы, но если его кто-то разыгрывал - а ему
очень хотелось верить в то, что его разыгрывают! - то лучше не давать повода
шутнику надорвать животик от смеха. Следует сохранять некоторое достоинство
при отступлении.
- Мать твою! - громко сказал он, непонятно к кому обращаясь.
В следующий момент из открытой двери справа выскочил скелет и заплясал
прямо перед Рамоном.
Тот завизжал от ужаса и отпрыгнул назад, чуть было не шлепнувшись задом
на пол.
На самом деле скелет и не думал плясать. Он был закреплен на тележке с
колесами, которая пересекла коридор поперек, врезалась в стену и
остановилась.
"Рамон".
Уборщик в ярости пнул скелет ногой, оторвал ему одну руку и отшвырнул ее
в сторону. Стало немного легче на душе.
Но тут краем глаза он заметил справа, в темном проеме двери, откуда
выехал скелет, какое-то движение. Вроде бы не человек. Зверь. Или все-таки
человек - но на корточках... Разбираться было некогда. Рамон бегом кинулся к
лифту.
За своей спиной он услышал странную смесь жутких звуков: щелчки,
чмоканье, чпоканье, шлепки как по мокрому.
Черт с ним, с лифтом. Пока еще он доползет до шестого этажа! Стоять и
ждать.., нет уж!
Рамон кинулся к лестнице.
И в это мгновение везде потух свет.
Рамон с разгона врезался в стену.
- Mierda! - завопил он, хватаясь за разбитый нос. Все его лицо было в
крови - он ощущал вязкую влагу в темноте. Откуда же взялась стена? Ведь он
бежал прямо, когда потух свет, и перед ним не было никакой стены...
Лампы в коридоре снова вспыхнули - то ли сами по себе, то ли кто-то
где-то щелкнул выключателем.
Боже, только бы свет больше не гас!
Рамон бросил быстрый взгляд на коридор, из которого он прибежал ко входу
на лестницу. Внутри него все похолодело.
По коридору двигалось полчище жути. Такое не могло присниться и в самом
кошмарном сне.
Он был так потрясен, что прирос к месту и выпученными глазами
рассматривал двигавшуюся на него армию.
Возглавляли шествие разрозненные части скелетов - кости рук прыгали сами
по себе, держа фалангами пальцев черепа, берцовые кости двигались сами или
увенчанные "шапкой" из таза. Вслед за кусками скелетов шли еще более
страшные "существа": части расчлененных лягушек, саламандры с разрезанными
животами и без внутренностей, мелкие обезьянки, на плечах которых сидели
крысиные головы... Всех Рамон толком не разглядел. Но почему-то особенно его
поразил детеныш акулы, который скакал на медвежьих лапах.
Рамон едва стоял на ногах. Дыхание сперло, глаза выкатились, все тело
покрылось холодным потом. Что значат все эти.., вещи? Это что, какой-то
неудачный генетический эксперимент, жертвы которого разбежались по всему
зданию?
За своей спиной он услышал громкий хлопок.
Рамон развернулся с невиданной прытью.
Дверь на лестничную площадку захлопнулась. Пока Рамон таращился на нее,
дверь деловито щелкнула замком - заперла саму себя. Щелк. Щелк. Щелк. Щелк.
По всей длине коридора двери самостоятельно захлопывались и запирались -
щелк, щелк, щелк...
Так значит, это здание, сам дом породил монстров из тех материалов,
которые студенты и преподаватели оставили в аудиториях! И баловства ради
смешал акулу с медведем, обезьянок - с крысами...
Словно в подтверждение догадки Рамона из все еще открытой двери
лаборатории выскочило очередное чудище.
Это был голый очень низкорослый мужчина с компьютерным дисплеем вместо
головы. Дисплей торчал на шее, сделанной из шланга пылесоса. Дальше шло
вроде бы нормальное человеческое тело. Экран был включен и показывал что-то
наподобие карикатуры на человеческое лицо - квадратные глаза, каплевидный
нос, прямоугольный оскаленный рот с частоколом зубов. Пониже спины - вместо
хвоста - у человека-компьютера торчал электрический кабель, уходящий внутрь
лаборатории.
Рот монстра открылся, губы зашевелились. Он что-то произносил, спеша в
сторону Рамона.
Ошалевший уборщик услышал уже знакомый шепот, теперь более громкий:
"Ралюн".
В коридоре вспыхнули все лампы. В ярком свете Рамон увидел в изящной
женской ручке монстра скальпель.
Обогнав всех страшил, человек-компьютер подскочил к окаменевшему от
страха Рамону и полоснул его скальпелем по липу, и без того залитому кровью
из разбитого носа.
Рамон взвыл не столько от боли, сколько от животного ужаса и бросился
бежать по коридору.
Он понимал, что все двери закрыты, помощи ждать неоткуда. И тем не менее
что было силы вопил на английском и испанском: "Помогите! Помогите!"
Добежав до конца коридора, Рамон остановился и развернулся.
Монстр с дисплеем вместо головы быстро приближался, переваливаясь на
коротких ножках. Madre Dios!
Рамон сунул руку в карман и нащупал связку ключей - единственное, что он
мог использовать как оружие. Если повезет...
Он набрал побольше воздуха в легкие и с яростным криком кинулся навстречу
монстру.
Все оказалось проще, чем он думал.
Рамон удачно ускользнул от скальпеля, направленного ему в живот, и ударил
врага кулаком, в котором были зажаты ключи. Кулак пробил грудь монстра
насквозь, словно та была из желатина. С отвращением выдернув руку из
полуразложившегося тела, Рамон побежал дальше, отшвыривая попадавшихся на
пути монстриков - препарированных лягушек и саламандр, а также отдельные
кости, которые норовили пнуть его в живот или ударить по голове.
Рамон оставил всю нечисть за своей спиной и бежал дальше.
Когда он почти поравнялся с дверью в лабораторию - единственной, которая
оставалась открытой, - ему навстречу внезапно выдвинулся Джонни Мак-Гвейн и
остановил его мощным ударом в челюсть.
Рамон покачнулся и упал.
Джонни Мак-Гвейн, бригадир уборщиков, неподвижно стоял над ним и молча
смотрел, как мексиканец барахтается на полу.
В голове Рамона все настолько смешалось, что в первые мгновения он
вообразил, будто Джонни Мак-Гвейн станет его спасителем. Он еще как следует
не переварил значение того факта, что бригадир свалил его на пол ударом
кулака.
Рамон вскочил и залепетал:
- Слава Богу, слава Богу, наконец-то человеческое лицо. Не пугайтесь
меня, я нормальный человек, а не призрак. Все эти вещи взбесились, форменным
образом взбе...
Бригадир вынул скальпель из нагрудного кармана своего комбинезона.
- Придурок, не смей мешать моим экспериментам! - рявкнул он.
- Что вы хотите?.. - растерянно начал Рамон. Ничего больше сказать он не
успел, потому что в тот же момент заостренный конец скальпеля вошел в его
глаз и устремился к мозгу.
Происходящее казалось Джиму нереальным, словно он участвовал в
театральной постановке. Молодой человек ходил как во сне, не в силах
осознать новую действительность. Мать не приехала, и он остался наедине со
своим горем. Он тут же позвонил ей, все рассказал, она искренне
посочувствовала. Однако она не знала Хоуви лично - только по рассказам сына.
Поэтому и действительную боль от потери не могла ощутить. Мать хотела
мчаться в аэропорт, чтобы прилететь к Джиму и поддержать его в этот
трагический момент. Но он решил, что не стоит ее так напрягать.
Быть может, зрелость в том и состоит, чтобы в одиночку принимать удары
судьбы и не звать на помощь родителей.
День выдался пасмурный, с желтовато-серой дымкой смога. Напрасно Джим
надеялся, что в час похорон Хоуви будет солнечно и друг ляжет в землю под
ясным голубым небом. Правда, стояла необычная жара для этого времени года,
но был здесь и свой существенный минус - в течение недели над Лос-Анджелесом
и в окрестностях воздух не сменялся и концентрация вредных веществ достигла
высочайшего уровня.
Одно утешение - рядом с Джимом оставалась Фейт.
Он не знал, как бы он справился без нее в страшные часы и дни после
гибели Хоуви. Он плакал у нее на плече, она находила какие-то успокоительные
слова... Она проявила не просто силу характера, но и показала тонкое
понимание его горя.
Джим обвел взглядом переполненную церковь. Он не мог не думать о том,
сколько же из этих людей, теперь скорбящих, присутствовали на роковом
баскетбольном матче, когда Хоуви был убит.
Убит.
Странное это слово - "убит". Оно только кажется знакомым, а примененное
по отношению к близкому человеку становится каким-то отстраненным, далеким и
малопонятным. Слово из выпуска теленовостей, или с газетной полосы, или из
детективного романа. "Убит" - это то, что случается с другими, но не может
случиться с твоим другом... И все-таки случилось.
Последние дни Джим был занят целиком тем, что пытался смягчить удар,
который получили родители Хоуви. В ящике комода, расположенном на таком
уровне, что рука Хоуви могла открыть его без особых затруднений, нашли
дневник погибшего. Джим и не подозревал, что Хоуви постоянно вел подробный
дневник. В другом ящике обнаружили истрепанную Библию и такой же зачитанный
экземпляр "Бхагавадгиты". Джим понятия не имел о том, что Хоуви до такой
степени интересовался религией.
Джиму предстояло многое узнать о своем покойном друге. Большинство этих
открытий были неожиданного свойства. Однако секреты Хоуви были по своему
существу благородны и говорили о его скром-нос1и и некоторой скрытности.
Джим не обнаружил какого-то нового, незнакомого Хоуви. Нет, он просто узнал
некоторые факты, дополняющие уже сложившийся в его сознании портрет чистого
и благородного человека. И все это заставля
...Закладка в соц.сетях
