Жанр: Триллер
Университет
...овать во внеклассной жизни университетского сообщества. Они посещают
университет но понятия не имеют, что тут происходит. К. У. Бреа - нечто
вроде проходного двора, где одна толпа незнакомцев - поменьше - пытается
преподать что-то толпе незнакомцев побольше. Быть может, эта экономия
душевной энергии и это поверхностное общение - на ходу, на бегу - вполне
устраивают большинство преподавателей и студентов, но что касается Джима, то
ему здешнее отсутствие добрых и глубоких отношений между людьми никак не
облегчает жизнь. Он бы хотел совсем другого. Как достучаться до наглухо
закрытых сердец? Как оповестить о беде?
В довершение всех несчастий Хоуви тяжело болен и тает на глазах. А
сегодня и вовсе слег.
Сам Хоуви утверждает, что это обычный грипп.
Он просил Джима передать записку читающему курс мировой истории
профессору, что его не будет на ближайшем семинаре по уважительным причинам,
но он непременно явится на зачетную работу.
Однако Джим видел, как бледен друг, как слабы его мышцы - координация
даже хуже обычного. Конечно, Джим нацепил на лицо веселое выражение и делал
вид, что верит в грипп и в быстрое выздоровление Хоуви уже через пару дней.
Но при этом на душе было мерзко. Ведь записку пришлось писать ему самому -
Хоуви теперь даже руки толком поднять не в силах...
Вполне возможно, что Хоуви уже не оправится.
Эта мысль вертелась у него в голове, сколько он ни отгонял ее.
Вполне возможно, что на этот раз Хоуви уже не оправится.
Если что и утешало Джима, так только его отношения с Фейт.
Пусть это и банальное сравнение, но она действительно луч света в ныне
таком темном университетском царстве.
Его отец частенько говорил: самые красивые цветы те, что вырастают на
навозной куче. Что ж, не превратись университет в этом семестре в навозную
кучу - быть может, Джим не в полной мере оценил бы всю прелесть
чистосердечной и доброй Фейт.
Только думая о ней, он не жалел, что вернулся в Бреа после летних
каникул.
Перерастут ли их отношения во что-то серьезное, постоянное? Этого он не
мог предугадать. Хотя втайне надеялся, что это так.
Но ведь ему и прежде случалось думать, что начинаются серьезные и
длительные отношения. Так он полагал, когда встречался и с Кэти, и с Ритой,
и с Дженнифер.
Теперь Джим рисовал свое будущее с Фейт - уже пригоняя общий план жизни к
конкретным обстоятельствам, прикидывая на какие компромиссы ему придется
пойти, если они решат пожениться: где они будут жить, как они будут...
Сзади раздался шум резко отодвигаемых стульев, затем донеслись какие-то
необычные звуки. Джим повернулся и увидел, что Форд молотит кулаками Эдди, а
тот, прикрываясь, отступает к стене и сам норовит дать сдачи.
Джима словно пружиной выбросило из кресла.
- А ну прекратите! - заорал он. - Что за скотство! Немедленно прекратить!
Фарук тоже вскочил. Вместе с Джимом они попытались разнять дерущихся.
- Это он начал! Это он! - кричал Форд. - Этот сукин сын...
Эдди вырвался из рук Фарука и ринулся на противника с поднятыми кулаками.
Джим держал Форда крепко, и тому пришлось отбиваться от нападающего ногами.
В итоге Джим и Фарук снова растащили драчунов, которые сверлили друг
друга ненавидящими глазами и ругались на чем свет стоит.
- Я велел прекратить! - прикрикнул Джим. - Заткнитесь оба! И больше не
рыпаться! Мы вас отпускаем, но, если полезете снова выяснять отношения, мы с
Фаруком обоих разделаем под орех.
Драчуны наконец замолчали, прислушавшись к грозным ноткам в голосе
главного редактора.
- Так, - сказал Джим, - пусть один из вас проваливает отсюда. Второй
останется, чтобы вы в коридоре не сцепились. Если до завтра у вас дурь не
пройдет, сядем и разберемся, кто прав, кто виноват и что нам делать дальше.
- Я увольняюсь, - заявил Эдди. - Не желаю видеть перед собой гнусное
фордовское рыло!
- Это у тебя поганая рожа! - прошипел Форд. - Не знаю, кто тебя заделал
твоей мамаше - не иначе какой-нибудь Квазимодо.
- Ты свою мать с моей путаешь - ты, придурок, пальцем сделанный!
Тут Эдди сгреб бумаги со стола в портфель и решительно зашагал к двери.
- Пососи у меня! - крикнул ему вслед Форд. Джим посмотрел на Фарука. Тот
пожал плечами: дескать, что на дураков обижаться.
- Ну, из-за чего сыр-бор? - спросил Джим, поворачиваясь к Форду.
Форд кинул на редактора мрачный взгляд, потом отвел глаза и процедил:
- Не твое собачье дело.
Подошел к своему столу, собрал бумаги в портфель и решительно направился
к выходу - вслед за Эдди.
Джим счел за лучшее не удерживать его. Черт с ними! Пусть разбивают друг
другу носы, если им так хочется.
Фарук устало улыбнулся.
- Благослови Бог сей мирный дом, - пробормотал он.
- М-да... - отозвался Джим.
Он горестно вздохнул, отправился за свой стол и, чтобы больше не думать о
мерзком, включил компьютер. Половину утра он уклонялся от работы, занимался
рефлексией, а дел на самом деле было по горло - до ленча требовалось
отредактировать пять-шесть статей.
Джим принялся работать над первой заметкой. Она касалась плачевного
финансового положения К. У. Бреа - дошло до того, что приличные фирмы
отказываются вести техническое обслуживание нищающего университета, который
не меняет устаревшее и изношенное оборудование, вовремя не делает ремонт
зданий и так далее. Джим придумал более эффектный заголовок, разделил на две
первую длинную-предлинную фразу и выбросил пару скучноватых абзацев.
- Я иду в столовую, - сказал Фарук. - Прихватить сандвичей для тебя?
Джим оторвался от экрана и отрицательно мотнул головой.
- Как хочешь. Я постараюсь побыстрее обернуться.
Джим рассеянно махнул рукой: дескать, иди, иди. Он перечитал статью и уже
хотел переписать на дискету новую, готовую версию, как вдруг экран погас.
- Черт! - воскликнул Джим.
Он выключил компьютер, потом включил его.
Никакого результата.
Тогда Джим проверил провода. Нет, ничего не отошло.
Разогнувшись, он увидел, что экран снова горит, только на нем какие-то
странные символы. Это явно не латинский шрифт. Однако и не китайские или
японские иероглифы, не арабские значки и не санскрит. Поначалу Джиму
показалось, что это произвольные мелкие рисуночки, которые появляются на
дисплее из-за поломки компьютера. Но когда он пригляделся, стало ясно, что
невиданные символы двигались по какой-то строгой системе - то по
горизонтали, то по вертикали, то образуя круги или более сложные фигуры.
Нет, компьютер выполнял какую-то вполне "осмысленную", хотя и загадочную
работу. Сборная фигура все усложнялась и усложнялась, напоминая причудливый
симметричный клубок зеленых канатов, которые стягивались к центру. Затем
"канаты" вдруг начали распутываться. Джим зачарованно следил за
происходящим.
Толстые линии из значков перестраивались и перестраивались, и постепенно
на экране стало формироваться что-то узнаваемое. Брови, глаза, нос,
подбородок, губы, щеки... Лицо!
Вот и волосы - всклокоченные, странные. На Джима смотрела объемная
голова. Теперь вокруг нее формировался трехмерный фон, по качеству сравнимый
с тем, что бывает в самых лучших компьютерных играх.
Джим хотел отвести глаза от жуткой зеленой головы, но не мог.
Лицо было отвратительно, от взгляда этой рожи стыла кровь в жилах.
Похоже, более мерзкого лица Джим никогда в жизни не видел! Однако вместе с
тем в этом лице было нечто знакомое.., кого-то оно напоминало...
До сознания Джима внезапно дошел тот факт, что он совершенно один в
редакционной комнате.
Свет в комнате внезапно погас - вполне естественно, изображение на экране
почти удвоило яркость. День был ясный, безоблачный, но солнцезащитные окна
приглушали дневной свет. К тому же в редакции стояло столько мебели и
перегородок, что затемненных углов было более чем достаточно - потому-то
здесь и горел электрический свет средь бела дня.
Теперь каждая тень за спиной вдруг стала зловещей. Особенно сейчас, когда
он видел тени боковым зрением.
Джим таращился на голову. И тут из ее рта вылетели первые звуки. Это было
что-то среднее между визгом суслика, которому машина отдавила лапу, и
истеричным плачем ребенка. Звуки были идеально синхронизированы с движениями
рта на экране. Этот рот ощерился и оказался полон крупных зубов.
Волосы зашевелились у Джима на голове.
Плач-визг зеленой головы раздавался не из динамиков компьютера, а из
колонок, установленных по углам редакционной комнаты.
Джим отлично помнил, что сегодня не подключал компьютер к колонкам. Ну
дела!..
Перед глазами все поплыло. Кажется, он вот-вот потеряет сознание. Сердце
в груди бешено колотилось.
Тут голова вскрикнула особенно жутко и необычайно громко. Джим вскочил с
кресла, не отрывая глаз от рожи на экране. Что бы тут ни происходило, в этом
чертовом университете, в чем бы ни заключалась причина страшных событий -
ясно одно: здесь действует воплощенное Зло.
Да, воплощенное Зло!
И это Зло настолько могуче, что способно создавать картинки на
компьютере, по своей прихоти распоряжаться как электронным мозгом, так и
освещением в комнате, да еще врубать неподключенные стереоколонки.
Сила, действие которой он лицезрел, была столь велика, что первым Порывом
Джима было взять ноги в руки - убежать из редакции, заскочить в общежитие,
по-быстрому собрать вещи в чемоданы и прыгнуть в первый же автобус, идущий в
сторону родного Уильямса.
Эта сила отнюдь не тот противник, которому можно противостоять. По
крайней мере он, Джим, и помыслить не смеет противостоять такой силе!
Но если не он - то кто? Если он сдрейфит и убежит - что станется с
университетом, с его преподавателями и студентами? Джим хотя бы отчасти
понимает, что происходит, а это уже полдела! Он осознает всю опасность
ситуации и может предпринять какие-то шаги, всполошить всех, заставить
действовать... Просто смыться при таких обстоятельствах не только трусость,
а мерзкая безответственность!
Он подумал о Фейт. Он подумал о Хоуви.
У него есть обязанности по отношению к людям, которые ему дороги. И долг
перед собственной совестью.
Но решимость бороться до конца нисколько не уменьшила сиюминутный
животный ужас.
Сердце Джима выскакивало из груди, волосы на руках стояли дыбом. Он не
просто перепугался, он ошалел от страха. Ничего подобного он никогда не
видел, да и предположить не мог что подобное может существовать, что он
может столкнуться с подобным...
Он посмотрел на молчащее лицо на экране.
Монстр ухмыльнулся.
И снова начал громко верещать.
Джим опрометью бросился вон из комнаты.
Джим ворвался в кабинет Яна Эмерсона без стука.
- Профессор Эмерсон! - не своим голосом закричал он с порога.
Ян привскочил в кресле от неожиданности. Джим взял себя в руки и более
спокойным тоном сказал:
- Мне надо поговорить с вами. Профессор устало кивнул:
- Проходите, садитесь.
Но Джим так и остался на пороге. Только дверь за собой прикрыл.
- Я не знаю, к кому мне обратиться. Но поскольку я с вами беседовал
некоторое время назад, я подумал... - Тут он осекся, сделал громкий вдох и
выпалил:
- В нашем университете завелась нечистая сила!
Ян мрачно кивнул:
- Да, я знаю.
- Как? Вы.., знаете?
- Во время прошлого разговора я солгал. Извините. Здесь действительно
происходит что-то необычное. Я заметил это не одну неделю назад. Всем нутром
ощутил. Я никак не мог понять, что же это такое, и до сих пор не могу
сформулировать свои опасения, внятно объяснить, что меня так пугает. Но
ясно, что это страшное чувствуется с каждым днем все сильнее и сильнее...
- Интуиция вас не обманывает. Только что это "страшное" выперло меня из
редакционной комнаты. Я вылетел как ошпаренный.
Джим быстро изложил все, что произошло. Про компьютер, про лицо, про
визжание, про колонки, которые сами включились, про электрический свет,
который сам выключился...
Ян внимательно выслушал.
- Идемте, - сказал он, - я хочу взглянуть своими глазами. Возможно, эта
рожа все еще на экране.
Возвращаться в редакционную комнату Джиму совершенно не хотелось. Но было
очень важно, чтобы профессор увидел то, что захватило экран компьютера.., и
не увидел Джимову трусость.
Быть может, профессор Эмерсон сообразит, что делать в этой дикой
ситуации. А если он и не подскажет выход, то по крайней мере
засвидетельствует сверхъестественное явление. Одно дело рассказ студента,
совсем другое - подтверждение со стороны солидного профессора.
К тому же чего бояться-то? Ведь страшная рожа не выпрыгнет из компьютера,
не укусит...
Но с чего он решил, что не выпрыгнет и не укусит? Очень даже запросто
выпрыгнет и в миг оторвет их глупые головы...
С такими невеселыми мыслями поднимался Джим по лестнице вслед за
профессором Эмерсоном.
В редакционной они обнаружили Фарука. Джим совсем забыл про него!
Фарук сидел за своим столом и преспокойно уплетал сандвич.
Верхний свет горел, и вообще не было никаких признаков того, что в
помещении совсем недавно происходило нечто сверхъестественное.
Компьютер на столе Джима был выключен, экран не горел.
- Клянусь... - начал Джим, невольно краснея.
- Я верю вам, верю! - быстро сказал профессор. Джим включил свой
компьютер. Появилось обычное начальное меню. Он выключил машину и посмотрел
на профессора Эмерсона.
- Почему вы решили сделать поворот на сто восемьдесят градусов? - спросил
он тихо, чтобы Фарук не слышал их беседы. - Вдруг безоговорочно мне
поверили?
- Я вам и прежде верил.
- Зачем же вы лгали? Ян пожал плечами:
- Ну, сейчас это не важно.
Джим пристально смотрел в лицо профессору и думал, не свернуть ли
разговор. Пусть Эмерсон уходит - и вся эта история остается без последствий.
Он ощутил неловкость и сомнительность своего положения. Коль скоро профессор
так и не увидел зеленой компьютерной рожи, то их общение остается столь же
трудным, как и раньше.
- Ну и что нам теперь делать? - робко осведомился Джим.
Ян печально усмехнулся и потряс перед Джимом тоненькой книжкой, которую
он прихватил из своего кабинета.
- Согласно этому тексту, мы должны взорвать университет.
- Взо.., взорвать? Что вы имеете в виду?
- Ну, я имею в виду именно то, что говорю, - сказал Ян и руками показал
взрыв:
- Ба-бах! - Затем он протянул книгу студенту и пояснил:
- Здесь написано, что университет следует уничтожить. Это работа моего в
кавычках друга - того самого бородача, с которым вы имели столь
взволновавшую вас беседу.
Джим нервно облизал губы.
- И что же мы сделаем? - спросил он почти шепотом. - Достанем динамит или
еще что-нибудь в этом роде?
Ян отрицательно мотнул головой.
- Это не я говорю, что университет следует взорвать. Это он так думает.
Не рискну утверждать, что я целиком и полностью поддерживаю его мнение.
Однако я собираюсь побеседовать с ним, сообщить ему о последних событиях,
посоветоваться - заодно и послушать, что новенького узнал он.
- А что, по-вашему, нам надо сделать?
- Понятия не имею.
- Быть может, прибегнуть к какому-то ритуалу по изгнанию нечистой силы?
Что-то вроде обрядов экзорсизма...
Ян улыбнулся:
- Вам непременно надо походить на мой курс литературы ужасов. Я думаю, вы
будете первым учеником в группе.
- А что, если.., эта штуковина вернется? Вдруг страшная рожа снова
появится на дисплее?
- Что ж, просто выключите компьютер... - Тут профессор осекся. -
Погодите, к вашей машине подсоединен принтер?
Джим утвердительно кивнул.
- Нажмите клавишу "печатать с экрана". И попробуйте запечатлеть эту рожу
на бумаге. Будет хоть какая-то зацепка для начала серьезной работы.
Джим вспомнил страшную голову на дисплее и невольно содрогнулся.
- Хорошо, - произнес он, - я обязательно попробую. Говоря по совести, я
испугался до смерти. Мне жаль, что я не сообразил нажать кнопку "печатать с
экрана".
- Не стыдитесь своего страха, - сказал профессор. - Я отлично понимаю,
что вы испытывали. - Он огляделся и спросил:
- Послушайте, а у вас тут есть старые подшивки "Сентинел"?
- Да.
- Случайно они не введены в компьютер?
- Нет. А почему вы спрашиваете?
- Я бы хотел попросить вас о маленькой услуге. Надо провести кое-какое
исследование. Если вас это не слишком затруднит, просмотрите как можно
больше старых номеров "Сентинел" и подсчитайте количество смертей,
случившихся на территории университета с самого его открытия. Всех смертей -
включая самоубийства, убийства, несчастные случаи, необъясненные внезапные
кончины и так далее. Надо обращать внимание и на все сопутствующие странные
факты. Словом, помимо статистики смертей необходимо собрать информацию обо
всем странном, из ряда вон выходящем, что произошло здесь на протяжении всей
университетской истории.
Джим кивнул:
- Я понимаю, чего вы хотите. Постараюсь.
- Трудно предугадать, что это нам даст. Однако всякое знание - сила. И
быть может, мы случайно натолкнемся на что-либо интересное, полезное.
- Ну а пока что? Просто сидеть сложа руки и ничего не предпринимать?
- Если вы предложите какие-то позитивные конкретные действия, я охотно
выслушаю. Только не заходите слишком далеко в своих проектах. Университет
взрывать меня что-то не слишком тянет... Хотя, похоже, взрыв пока что
является единственной конкретной программой действий. Впрочем, можно кое-что
попробовать. Поговорите о происходящем со всеми своими близкими друзьями - с
теми, кто, по вашему мнению, способен вас выслушать и не поднять на смех.
Попытайтесь предупредить их об опасности. Чем больше людей знает об
опасности, тем лучше. Может, кого-то осенит, как с ней надо бороться. И,
конечно же, держите уши и глаза открытыми. - Ян пожал плечами. - Словом, что
я могу посоветовать... Будьте начеку.
- Куцая получается программа действий, - со вздохом сказал Джим.
- Вы правы, - согласился профессор. - Пока что придется ограничиться
этим.
Джим так и не смог окончательно выкинуть из головы слишком яркое
воспоминание о компьютерном лице. Однако он сумел вытеснить его на периферию
сознания до такой степени, что все-таки взялся за, работу и отредактировал
остальные статьи.
В начале вечера номер был сдан точно вовремя. Вот! Могут же, когда
постараются! Если бы в редакции прекратились раздоры и все трудились
добросовестно, то номера сдавались бы по графику и редакция имела бы реноме
группы компетентных профессионалов, которые работают быстро и эффективно.
Однако теперь, после конца рабочего дня, Джим испытывал неприятное
чувство. Он, спешил уйти из редакции вместе со всеми. Было даже страшно
представить, что он может остаться вечером один в этом помещении. Особенно
когда стемнеет.
Эта тварь запросто вырубит свет!
Но становилось не по себе и от мысли, что будет после того, как все
сотрудники уйдут, свет будет выключен, все двери заперты.
Джим представил себе, как в темном помещении разом загораются экраны всех
компьютеров и на каждом высвечивается зеленая объемная голова, которая то ли
верещит от боли, то ли угрожает кому-то на непонятном языке.
Джима так и подмывало рассказать о своей тайне другим сотрудникам
редакции, но он понимал, насколько это рискованно. Его примут за чокнутого.
В Фаруке он не сомневался - парень умный и восприимчивый. Если он подслушал
хотя бы часть беседы Джима с профессором Эмерсоном - не велика беда. Так или
иначе, он не подал вида, что слышал что-то или о чем-то догадывается. Когда
Джим попросил его выключить свет и запереть дверь, что главный редактор
делал обычно сам, Фарук подчинился безропотно.
Джим ждал его в коридоре, на полпути к лифту, и упрекал себя за то, что
послал приятеля, ни о чем не предупредив. Мало ли какие там могут быть
неожиданности...
Но тут появился Фарук.
- Большое спасибо, - с чувством произнес Джим. Фарук странно покосился на
него и бросил:
- Не за что.
Джим сделал все, чтобы к лифту они шли большой группой. Когда Джин
вспомнила, что забыла в комнате какую-то папку, он остановил коллег и
заставил дожидаться, когда она вернется. Джим не мог найти предлога послать
с ней еще кого-нибудь, а сам пойти не решился - струсил.
Его поведение, наверное, удивило сотрудников, но ему было наплевать.
Сегодня он предпочитает быть в коллективе до тех пор, пока не окажется на
улице. И по мере сил не подставлять других.
Фарук понес готовый номер в типографию. Джин направилась в библиотеку, а
остальные зашагали в студенческий клуб - отдохнуть и расслабиться. Они
приглашали Джима с собой, но он вежливо отказался - сказал, что ему надо
заглянуть к больному Хоуви.
Расстались у выхода здания. Джим зашагал в сторону автостоянки, за
которой находилось здание общежития. Но как только его сотрудники скрылись
за поворотом, Джим побежал, словно за ним собаки гнались.
И не останавливался и даже не замедлял бега до самого общежития. Только
там он ощутил себя в безопасности.
3
Бакли мог лишь гадать, что случилось: он ли сегодня был из рук вон плох,
или студенты слушали невнимательно. Так или иначе, занятие не задалось, и он
отпустил учащихся своего чосеровского семинара на целый час раньше.
Сегодня намечалось обсуждение "Рассказа мельника" - обычно это
кульминация всего курса, самое оживленное и любопытное занятие. Но сегодня
семинар тянулся, как жила в сосиске, и расшевелить студентов не удалось -
каждый его вопрос встречал такие кислые лица, что Бакли ощущал себя
зубодером.
И в конце концов он сдался. Ему надоело слушать одного себя, стало
противно от того, что прелестные, полные юмора эпизоды новеллы падают словно
на глухие уши - у студентов были тупые отсутствующие лица. Бакли распустил
группу, велев написать к следующему занятию трех- или четырехстраничный
разбор "Рассказа мельника", ориентируясь на определение юмора, данное не
Нортропом Фраем, а Хью Холманом.
Это задание будет обременительно не только для студентов, но и для него
самого - надо прочитать, выставить оценки. Но все легче, нежели вести
лекцию, которую никто не слушает. Пусть понесут заслуженное наказание и
помучаются, сочиняя эти три-четыре странички.
Кстати, их работы не обязательно проверять самому - можно передать
ассистенту.
Бакли взглянул на часы и собрал портфель. Восемь тридцать. Неплохо. Будет
дома к девяти и успеет посмотреть по телику "Клоунов-убийц из космоса".
Нет лучше способа закончить неудачный день, чем посмотреть по телевизору
талантливую "страшилку"!
Бакли выключил свет в аудитории, запер дверь и направился по коридору к
лифту.
В коридоре уже никого не было. В полной тишине он слышал свое дыхание и
скрип туфель. Это было не слишком приятно.
Он ускорил шаги.
Сегодня днем Ян усадил его в своем кабинете и рассказал ему сущую дичь
касательно университета.
Бакли был скептиком из скептиков, но, слушая друга, он чувствовал, что
сегодня его скептицизм срабатывает не в полную силу.
Конечно, он принялся возражать Яну, потому что угадал, чего тот от него
хочет: логического разбора сказанного и четкой аргументации против - словом,
хорошей дозы здорового рационализма против иррациональной концепции. Однако
самым удивительным было то, что рассказ Яна нисколько не шокировал Бакли. Он
как бы ожидал чего-то в этом роде.
Правда, демон на экране компьютера - это уж слишком, такое трудно
проглотить.
Впрочем, данный конкретный эпизод Бакли списал на стресс - у парнишки
была галлюцинация от нервного перенапряжения.
Но что касается небывалого уровня преступности, противоестественного
поведения многих студентов и преподавателей - здесь нельзя было не
согласиться. Бакли, при всей его репутации рассеянного ерника, далекого от
жизни, на самом деле все кругом подмечал. Поэтому был в курсе всего того,
что творилось в университете. И сверхъестественное объяснение ему не
казалось таким уж глупым. Но сам он охарактеризовал бы происходящее как
проявление исконной гнусной человеческой природы. Если тут и присутствует
сверхъестественное, то ему не было нужды трудиться и слишком долго подбивать
людей на плохие поступки - они с готовностью ринулись выполнять пожелания
Зла.
Даже появление демона на экране, если подумать, могло быть не
галлюцинацией, а вполне реальным фактом. Возможно, какой-то спятивший
компьютероман нарочно ввел в машину несчастного редактора программу с этой
зеленой рожей - чтобы напугать парня.
Бакли нельзя было удивить отвратительным поступком - он и так постоянно
ожидал от людей всяческих пакостей. Только относился к этому философски: он
был веселым пессимистом.
А в нынешнем семестре университетская публика словно сговорилась давать
пищу его мрачному веселью по поводу порочной человеческой натуры.
Лифт прибыл, Бакли вошел в кабинку и нажал кнопку первого этажа.
Он всегда считал К. У. Бреа странным местом. С тех самых пор, как начал
преподавать здесь. Поскольку он никогда не работал в других университетах,
то ему временами казалось, что все высшие учебные заведения точно такие же.
Но чаще думалось, что К. У. Бреа - некое исключение, какая-то патология в
здоровом сообществе университетов.
Еще в самом начале работы Бакли был поражен всеобщей враждебностью
здешних людей - и преподавателей, и студентов, и администрации. Разумеется,
на лицах у всех цвели улыбки - как и положено. Однако он нутром чувствовал,
что за этими улыбками гораздо меньше искреннего чувства, чем в любом другом
месте. Он только с трудом
...Закладка в соц.сетях
