Жанр: Триллер
Код бытия
..., - ответил Фредди. - Ну, я пошел.
Во второй половине дня явился курьер с прикованным к руке (как и говорил ВудиДятел)
атташе-кейсом. Он попросил Ласситера предъявить удостоверение личности с
фотографией и, сравнив фото на водительском удостоверении с физиономией стоящего
перед ним человека, вынул из кармана ключ и открыл кейс.
Достав оттуда пакет из толстой желтой бумаги, он предложил Ласситеру
расписаться в небольшой черной книжке. После этого вручил ему пакет, защелкнул
замок атташе-кейса и, не проронив больше ни слова, вышел.
Как только за посланцем закрылась дверь, Ласситер вскрыл пакет и извлек из него
тонкую папку с приклеенным на ней желтым листком бумаги. На листке было
начертано:
Подбеги завтра 06.00 ко мне.
Грейт-Фоллз. Смотровая площадка.
На самой папке значилось: "ГРИМАЛЬДИ ФРАНКО". Там же имелась дата -
29/1/89, - степень секретности и стояли подписи тех, кто ознакомился с документами.
Была там и надпись "Но Заг!", обозначавшая, насколько помнил Ласситер,
категорический запрет вывоза данных материалов за пределы Соединенных Штатов.
Первая страница досье в основном состояла из имен и дат.
Франко Гриджио, Франк Гуттман, Гутиеррес (И.Н.).
"Что же, я помогу вам разобраться с этим И.Н.", - решил Ласситер. Сокращение
означало: "Имя неизвестно". "Надо не забыть сказать Вуди, что Гутиеррес - Хуан", -
подумал он.
Род.: 17/3/55 в Розарно, Калабрия.
Мать: Витториа Патуцци.
Отец: Джованни Гримальди (ум.).
Братья и сестры:
Джованни - 12/2/53 (ум.);
Эрнесто - 27/1/54 (ум.);
Джамполо - 31/1/57;
Лука - 10/2/61;
Анджела (Буччио) - 7/2/62;
Данте - 17/5/64.
Адреса:
114, виа Дженова, Рим.
237, виа Барберини, Рим.
Хайлештрассе, 49, Цуз, Швейцария.
Прохожд. воен. служ.:
Карабинеры: 20/1/73.
СИСМИ: 15/11/73 (отст. 12/4/86).
Особ, отм.:
L'Onda.
89 МАПУТО. 008041 - ТЕЛ.
Следующая запись позволяла расшифровать последнюю строку. Таинственные
буквы и цифры означали, что Гримальди попал в поле зрения Государственного
департамента 5 января 1989 года благодаря телеграмме, посланной из резидентуры
ЦРУ в Мапуту, столицу Мозамбика. В телеграмме сообщалось об "убийстве
сотрудника секретариата Африканского национального конгресса". Местная полиция
разыскивала итальянца, прибывшего за день до этого в Мапуту из Йоханнесбурга. Дело
попало в поле зрения ЦРУ потому, что покойный представлял особую ценность для
Соединенных Штатов.
Составитель досье приступил к делу весьма основательно. Он пояснял, что Розарно
- маленький городок, расположенный на самом носке "итальянского сапога". Франко
Гримальди - один из семи детей рыбака - полностью порвал со своей семьей.
Исключение составляла его сестра Анджела, живущая в Риме.
Как явствовало из досье, субъект начал проходить обязательную военную службу в
1973 году, после чего сразу был принят в Военную разведку Италии, известную под
аббревиатурой СИСМИ. В досье пояснялось, что, помимо контрразведывательной
деятельности и борьбы с терроризмом, в задачи СИСМИ до реорганизации в 1993 году
входили внешняя разведка и ведение наблюдения при помощи электронных средств.
Гримальди зачислили в подразделение "L'Onda", что означало "Волна". Это была
элитная полувоенная часть, расквартированная в Милане, - копия одной из
английских спецслужб. На нее главным образом возлагались задачи по борьбе с
терроризмом внутри страны, но успехи "Волны" в этой сфере были, как говорилось в
досье, "несколько ограниченными". Если верить составителю документа, "репутация
"Волны" оказалась сильно подмоченной после того, как выяснилась ее роль в
организации серии взрывов и убийств". В этих инцидентах, а по сути,
террористических актах в супермаркетах и на вокзалах, погибли сто семь гражданских
лиц. Первоначально ответственность возложили на ультралевые силы, но затем
выяснилось, что за всем этим стояла "L'Onda". Взрывы и убийства, говорилось в досье,
были частью стратегии СИСМИ, именуемой "Стратегией напряжения". В результате ее
успешного осуществления к власти пришли бы военные. Заговор разоблачили в 1986
году, и вскоре после этого "Волна" была ликвидирована или, если взглянуть по-иному,
переименована. Последующие расследования выявили тайный сговор разведки Италии
с сицилийской мафией и привели к тотальной реорганизации СИСМИ. Однако к тому
времени Франко Гримальди в разведке уже не служил.
К докладу прилагалось несколько фотографий. С одной из них, предназначенной
для военного удостоверения личности, на Ласситера смотрел красивый молодой
человек с черными сверкающими глазами. Второй и третий снимки сделали службы
наружного наблюдения, и отпечатки получились крупнозернистые. На одном
Гримальди вылезал из "лендровера" в неизвестном аэропорту какой-то тропической
страны. На заднем плане виднелись пальмы, а у Гримальди - уже не столь молодого
- был жесткий взгляд, знакомый Ласситеру по фотографиям, сделанным в больнице.
Ласситер вспомнил слова Риордана об отличном физическом состоянии Гримальди
и о том, что он, видимо, принял на себя множество ударов, оставшись при этом в
прекрасной форме. "Солдат", - высказал предположение детектив, и оказался прав. В
некотором роде.
В досье нашелся листок бумаги с заголовком "Активы", за которым следовало
перечисление всей собственности Гримальди:
Апартаменты (пентхаус) на виа Барберини в шикарном римском районе Париоли.
Еще одна квартира по тому же адресу (в примечании указывалось, что там живет
сестра Гримальди Анджела).
Шале в Цузе, Швейцария (в примечании указывалось, что это небольшое поселение
неподалеку от Санкт-Морица).
Кроме недвижимости, у Гримальди был счет в "Банко Лаворо" примерно на
двадцать шесть тысяч долларов. В докладе отмечалось, что он, по-видимому, имел
вклады в Швейцарии, в основном в "Швейцарском кредите", однако подробности были
"недоступны".
Под рубрикой "Автомобили" значилось две машины: джип "Чероки" в Риме и
"рэнджровер" в Цузе. За исключением кредитной карточки универсального магазина, о
других кредитных картах Гримальди не упоминалось. Еду, развлечения и другие
расходы "...объект, очевидно, предпочитал оплачивать наличными".
На последнее обстоятельство Ласситер обратил внимание, потому что "Хуан
Гутиеррес" позаботился приобрести кредитную карту "Виза". Это было мудрое
решение. В Европе по-прежнему предпочитали наличные деньги, но в США все
обстояло иначе, особенно когда речь шла о тысячах долларов. Приобретение
авиационного билета или расчет в отеле живыми деньгами были делом весьма
необычным и, несомненно, запомнились бы.
Ласситер откинулся на спинку кресла и глубоко задумался. Досье превращало
Гримальди в личность, не срывая, однако, с него покрова таинственности. Хуже всего,
что приведенные в документах данные уже устарели. За исключением упоминания о
Мозамбике, здесь не было информации о событиях, произошедших после 1986 года.
Где, кроме Мапуто, мог побывать Гримальди за последние десять лет? Чем он
занимался? Почему в досье не отмечены смены адресов?
Ласситер взглянул на свой календарь. Он не собирался бегать завтра утром,
особенно в шесть часов утра, но, видимо, придется.
Грейт-Фоллз.
Когда Ласситер миновал будки при въезде в парк, еще только светало. От Маклина
до парка было около двух миль, и он два-три раза в неделю сюда наведывался, но не в
такую рань. Вуди же, напротив, был марафонцем, а на службе любил появляться к
восьми, и это означало, что его день частенько начинается до рассвета. Как правило, он
бегал вдоль канала, в нескольких кварталах от своего дома в Джорджтауне, но иногда
приезжал и в Грейт-Фоллз, где его ждали более мягкая дорожка, захватывающий дух
пейзаж и изматывающие душу и тело затяжные подъемы.
Уже на стоянке Ласситер услышал далекий рев падающей воды. Температура была
чуть выше нуля, и он, ориентируясь на холод, натянул пару тренировочных костюмов с
потертыми от времени рукавами. Постепенно небо на востоке расчистилось, бросая
розовый отблеск на деревья и скалы на противоположном, мэрилендском, берегу.
Ласситер миновал столб, где отмечался уровень воды во время наводнений за
последние сто лет. Эти отметки приводили его в изумление, потому что столб стоял на
утесе в шестидесяти футах над руслом реки. К столбу был прикреплен
информационный щит с фотографией наводнения 1932 года. Отметка на столбе за тот
год находилась на несколько футов выше его головы. Ласситер вспомнил, что давнымдавно
решил показать эту достопримечательность наряду со многими другими
Брэндону, когда мальчик немного подрастет. Свершиться этому, увы, не суждено.
На смотровой площадке Ласситер облокотился на металлическую ограду и
всмотрелся в бурлящую внизу воду. Вид оказался великолепным. Создавалось
впечатление, будто плавятся отполированные за тысячелетия скалы. Вдруг за
деревьями мелькнул колеблющийся огонек. Это был Вуди с прикрепленной к голове
лампой. Он походил на совершающего утреннюю пробежку шахтера.
- А вот и мой человек, - произнес Вуди, протягивая руку.
После рукопожатия шпион Госдепа сделал несколько глубоких наклонов вперед,
чтобы растянуть икроножные мышцы.
- Спасибо за досье, - сказал Ласситер.
- Да ладно. Ты его сжег?
- Все, как ты сказал.
- Отлично, - промолвил Вуди и выпрямился. - А теперь побежали.
Они затрусили через площадку для пикников по вьющейся через лес конной тропе.
- Однако проблема в том, - начал Ласситер, - что...
- Знаю. Документы устарели.
Теперь они бежали быстрее, бок о бок, огибая отдельные выступающие из земли
скалы. Не снижая темпа, Вуди произнес:
- Ну и крут этот парень.
- Куда уж круче, - откликнулся Ласситер.
- После СИСМИ он открыл свое дело.
- Какое именно?
- Охотился в Мадриде за басками. По контракту, разумеется.
- Что?
- За баскскими сепаратистами. Он охотился на них в Испании, во Франции. В
разных местах. Ему платили по головам.
- Но как это может быть?
- Обыкновенно. Как охотятся за теми, кто сбежал до суда из-под залога. Разница в
том, что некоторые из этих людей считались легкой добычей. Например, те, кто
получил политическое убежище в Стокгольме. Юристы, профессура. Мозамбик.
Новый контракт, работа все та же. Гримальди прикончил человека по имени Мтетва,
крупную фигуру в АНК. Мужику было по меньшей мере лет сто. Это была провокация.
Но Гримальди не знал, что этот Мтетва - один из наших. ЦРУ полезло на стену.
- Не беги так быстро.
- Я разминаюсь трусцой.
- Нет, ты бежишь.
- Теперь ты знаешь все.
Когда они пробегали по мостику у подножия холма, Ласситер уже тяжело дышал.
Его майка под двумя тренировочными костюмами промокла насквозь, а по спине,
несмотря на холод, катились струйки горячего пота. Через две минуты он остановился
и глубоко вздохнул, уперевшись руками в бедра. От его спины валил пар. Немного
отдышавшись, Ласситер спросил:
- Почему он ушел из СИСМИ?
- Тонущий корабль. Контора настолько погрязла в коррупции, все запутались, и
невозможно было понять, кто за кого играет. Побежали дальше. Я замерзаю.
Они возобновили движение, и Вуди пояснил:
- СИСМИ утверждала, что внедрилась в мафию, "Красные бригады", к масонам и
коммунистам. Но не исключено, что все было наоборот. Я хочу сказать, что никто
ничего определенно сказать не мог. Мы, во всяком случае, не могли. Они, по-моему,
тоже. Все вынашивали тайные планы - политики, банки, церковь.
Утро разгоралось. Они продолжали бежать молча, наблюдая за тем, как внизу у
реки какой-то байдарочник спускался к воде, выискивая путь между скалами. Его яркожелтое
суденышко то появлялось в поле зрения, то исчезало вновь.
- Проблема в том, - продолжил Вуди, оборачиваясь к Ласситеру, - что все это
не имеет никакого отношения к твоей сестре.
- Знаю, - согласился Ласситер.
- Так что, может быть, дело в тебе.
- Что ты хочешь сказать?
Вуди воздел руки к небесам.
- Годы, проведенные в Брюсселе. Твоя фирма. Как ты полагаешь, враги у тебя
имеются?
- Враги? - фыркнул Ласситер. - Наверное. Но не такие.
- Ты уверен?
- Да. Значит, ты считаешь, что мне подали знак? В противном случае какой
смысл?
Посмотрев, как байдарочник спускает свое судно на воду, они побежали дальше.
- Ты мне все сказал? - спросил Ласситер.
- В основном, - пропыхтел Вуди. - После Мозамбика парень залег на дно. Как
старый солдат. Он затих на несколько лет и вот, объявившись вновь, убивает твою
сестру и ее сына.
Теперь они бежали по гряде холмов, идущих параллельно Потомаку. Почва здесь
была пронизана корнями деревьев, и им приходилось смотреть под ноги, чтобы не
споткнуться. Наконец Вуди спросил:
- Что теперь?
Ласситер не успел ответить. Впереди возникло упавшее дерево, и ему пришлось
прыгать. За ним последовал Вуди.
- Не знаю. Может быть, мне обратиться в бюро путешествий? Поехать куданибудь.
Развеяться.
- Отличная идея, - подхватил Вуди. - Пусть копы занимаются своим делом.
- Именно так.
Они пробежали еще немного и очень скоро выскочили к автомобильной стоянке.
- Итак, куда же ты думаешь отправиться? - спросил Вуди.
- Не знаю, - ответил Ласситер, пожимая плечами. - Может быть, в Италию.
Вуди не стал спорить. Они слишком хорошо знали друг друга.
- Береги задницу, - посоветовал он.
Глава 16
Рим. Аэропорт Леонардо да Винчи
Ласситер сидел в бизнес-классе "Боинга-737" и листал потрепанный журнал,
ожидая, когда пассажиры выйдут из самолета. Салон был забит усталыми от
длительного перелета людьми с воспаленными глазами, жаждущими как можно скорее
оказаться в аэровокзале, где им, вне всякого сомнения, предстояло выстоять еще одну
очередь. Через пять минут, когда последний путешественник, изнемогая под тяжестью
огромного рюкзака, скрылся из виду, Ласситер бросил журнал на соседнее кресло,
поднялся и зашагал к терминалу.
Рядом с багажной каруселью располагалась стойка, где можно было выпить кофе.
Ласситер заказал одну чашку, заплатив за нее тремя долларовыми бумажками. Его
попутчики, образовав несколько рядов, столпились вокруг карусели. Они провожали
жадными взглядами проплывающие чемоданы и напоминали голодных,
изготовившихся к прыжку хищников. Схватив свои вещи, они спешили пройти
паспортный контроль и занимали новую очередь.
Ласситер был слишком опытным путешественником, чтобы впадать в подобный
экстаз. Когда на карусели появился знакомый чемодан, он остался у стойки,
неторопливо потягивая отличный кофе. Затем, прихватив свой багаж, который успел
совершить немалое число оборотов, он без всякой задержки миновал паспортный
контроль.
Он почти забыл, насколько уродливо выглядит римский аэропорт. Как инженер,
Леонардо пришел бы в восторг при виде летающих машин, но, как художник,
отвернулся бы от терминала с липким полом и усталыми карабинерами. Даже в лучшие
времена в аэропорту Леонардо да Винчи постоянно царил бардак, он всегда был
грязным и переполненным пассажирами.
Сегодня его осаждали туристы, прилетевшие в Рим на празднование Рождества.
Тренер финской команды по боулингу (игроки топтались за его спиной, как цыплята за
курицей) спорил с сурового вида дамой, восседавшей за пластиковой стойкой под
огромным красным вопросительным знаком. Пара крошечных индусов, лавируя в
толпе, волокла за собой такой чемодан, какого Ласситеру видеть не доводилось.
Небесно-голубой пластмассовый контейнер был скреплен узловатой веревкой и
угрожал развалиться. Взвод арабских женщин в чадрах и черных одеждах восседал на
покрытом линолеумом полу, а мимо них торопились итальянские бизнесмены и
туристы со всего мира. Работники пассажирской службы метались от одной очереди к
другой, задавая одни и те же вопросы и приклеивая ярлыки на ручную кладь.
Сотрудники службы безопасности прохлаждались или парами расхаживали туда-сюда,
придерживая висящие через плечо автоматы. Не обращая внимания на всю эту суету,
Ласситер вышел из терминала и отправился на поиски такси.
День оказался серым и холодным, воздух был насыщен тяжелой влагой. Ласситер
нашел такси, договорился о плате и, усевшись на заднее сиденье, стал смотреть, как за
окнами проносятся унылые жилые кварталы и потрепанные промышленные строения.
"Италия, - думал он, - могла бы позволить себе кое-что получше".
И Италия позволяла. Старомодный отель "Хасслер Медичи" возвышался над
только что реставрированной лестницей на площади Испании, его окна выходили на
виа Кондотти, чайное заведение Бабингтона и местный "Макдональдс". У дверей отеля
длинноволосый юнец в компании нескольких девиц раздавал прохожим какие-то
листовки. Ласситер взял одну и получил за это слова благодарности.
Когда он заполнял регистрационный лист, портье в смокинге объяснил ему
причину появления пикета. После многих столетий варварского использования
лестница так износилась, что ее надо было либо восстанавливать ценою огромных
затрат, либо объявить руинами. После бесконечных затяжек была произведена
реставрация, которая завершилась шумной церемонией открытия с разрезанием алой
ленточки. Однако после того, как ленту убрали, а фотографии напечатали в газетах,
лестницу объявили закрытой, иначе она якобы снова может пострадать.
От подобной нелепости портье едва не хватил удар.
- Они чинят ее и затем делают так, чтобы никогда больше не чинить! Они, видите
ли, желают превратить лестницу в музей! - Циничный смешок. - Но при этом коечто
забывают! Это - лестница, и она служит определенным целям. - Портье покачал
головой. - Сегодня она еще открыта. Вы спросите: а завтра? Отвечу: завтра -
никаких гарантий. - Улыбнувшись, он протянул ключи и добавил: - Однако, так или
иначе, добро пожаловать в Вечный город, мистер Ласситер.
Обставленный дорогой мебелью номер оказался просторным и тихим. Когда за
мальчиком-коридорным закрылась дверь, Ласситер со вздохом облегчения рухнул на
кровать. Он не собирался спать, но устал после перелета, да и день за окнами скорее
напоминал вечер.
Проснувшись уже в темноте, он не мог понять, сколько сейчас времени - шесть
вечера или шесть утра. Закрыв глаза, Джо заставил себя вспомнить о том, где (и в какое
время) он находится. В отель он приехал в полдень, значит, сейчас вечер.
Встав с кровати, он распаковал чемодан. Положил умывальные принадлежности на
край мраморной ванны и разделся. Встал под душ и позволил горячим струям
разбиваться о плечи и стекать по телу, смывая сон. Через пять минут он вылез из-под
душа и надел тяжелый белый махровый халат, который нашел в ванной комнате.
Затем, подойдя к мини-бару, достал бутылочку воды "Пеллегрино".
Свежий и бодрый, Ласситер открыл молнию ручной сумки, извлек оттуда
портативный компьютер и воткнул штепсель в сеть. Когда машина закончила
самопроверку, он обратился к директории "Путешествия" и, остановившись на файле
"Рим", набрал номер парня, к которому обращалась Джуди, - частного детектива, так
и не сумевшего найти ничего полезного о Гримальди.
- Слушаю?
- Вы говорите по-английски?
- Да-да.
В коротком слове ответивший сделал двойное ударение, причем во втором слоге
звук был выше, чем в первом. Где-то в глубине комнаты хохотал ребенок.
- Мне нужен мистер... Бепи... - Нет, произнести такое имя не было никакой
возможности.
- Бепистравезе! Это я. Вы - Джо?
- Да.
- Джуди сказать, что вы позвонить.
- У вас найдется немного времени?
- Конечно. Кстати, меня все называют Бепи.
- Хорошо, Бепи. Где вы хотели бы встретиться? Я мог бы зайти в ваш офис...
- Минутку... - Бепи прикрыл ладонью трубку, но Ласситер все же услышал крик
на другом конце провода: "Дочь! У-мо-ля-ю!" Тишина. Смех. И затем снова
медоточивый голос: - Думаю... "Ла Розетта" будет лучше. Мы там можем ужинать. -
Бепи объяснил, как добраться до траттории на Трастевере, и добавил, что закажет
столик.
Ласситер поспешно оделся и уже через несколько минут вышел из отеля. По дороге
он купил "Геральд трибюн" и ненадолго задержался в кафе, чтобы выпить чашечку
кофе. Новости в газете были отвратительные, зато кофе оказался настолько хорошим,
что Ласситер не удержался и заказал еще. Неподалеку журчал фонтан и бубнил
радиоприемник негра, промышляющего гравировкой имен на зернышках риса.
"Ла Розетта" - крошечная траттория - находилась в районе, который когда-то
считался рабочим, а сейчас превратился в Мекку как для туристов, так и для местных
жителей. Ласситер бывал здесь раньше - летом, когда город изнывал от жары и
дуновение ветерка казалось блаженством. Они с Моникой сидели за маленьким
столиком на улице, а мимо шумной вереницей проносились мопеды и мотороллеры.
Джо помнил, что тогда его впечатление было неоднозначным - этакая романтическая
смесь мерцающих свечей и выхлопов дизельных двигателей.
Но сейчас близилось Рождество. Столы и стулья внесли в помещение, а вслед за
мебелью двинулись туристы, бизнесмены и влюбленные парочки. "Ла Розетта"
оказалась очень милым подвальчиком с гирляндами чеснока, свисающими со стропил,
и жарким пламенем в камине. Как только Ласситер переступил порог, рядом с ним
возник стильно одетый молодой человек. У него были черные, ниспадающие на плечи
волосы, зеленые глаза и самоуверенная, но приятная улыбка. Если бы не улыбка,
можно было подумать, что он только минуту назад соскочил с рекламного плаката
Армани.
- Вы Джо?
- Да.
- Тони Бепи.
Обменявшись рукопожатиями, они заняли столик в глубине зала, рядом с дверью,
ведущей в кухню. Беседа шла с трудом, вращаясь вокруг загрязнения атмосферы в
Риме и обменного курса доллара и лиры. Наконец официант, водрузив на стол графин
вина и бутылку "Сан Гиминьяно", принял заказ.
Когда он ушел, Бепи склонился к Ласситеру и негромко спросил:
- Вы на меня рассердиться?
- За что?
- Такой большой счет за маленькую информацию.
- Какой счет?
- Гримальди.
Бепи откинулся на спинку стула и непонимающе покачал головой.
Ласситер, пожав плечами, ответил:
- Нет, не рассердился.
- И я вас не осуждать за это.
- Неужели? - рассмеялся Ласситер.
- В таком случае... - Бепи явно не понимал, почему они здесь оказались.
- Я поговорил кое с кем, - сказал Ласситер. - Этот человек работает в
государственном учреждении. Он говорит, что наш знакомый - очень крутой парень.
Бепи повторил незнакомое для себя слово, стараясь разгадать его смысл, но так
ничего и не поняв, переспросил:
- Крутой?
- Опасный. Человек, с которым я говорил, сказал, что Гримальди способен
доставить вам серьезные неприятности. И это - первый пункт нашей повестки. Если
вы были недостаточно осторожны...
Бепи помахал рукой, как бы отметая подобное предположение, протянул Ласситеру
пачку "Мальборо", а когда тот отказался, спросил, не находит ли американец его
курение оскорбительным для себя. Ласситер ответил отрицательно, и Бепи с
облегчением вздохнул. Он раскурил сигарету, сделал глубокую затяжку и выпустил
длиннющую струйку дыма в направлении соседнего столика.
- Я был... - начал он, - я был... как это у вас говорить, бдительный. Джуди
предупреждать, чтобы я быть осторожный. Я использовать службу, и когда они
проделывали... - Бепи с трудом подыскивал слова. - Ах да! Широкий поиск и ничего
не находить, я уже знать, что этот человек... Как вы сказали? Крутой?
- Почему вы так решили?
Последовал широкий жест рукой и еще одна струйка дыма.
- Мы - итальянцы! У нас самая знаменитая бюрократия в мире! В Италии есть
полмиллион человек, единственный смысл жизни которых ставить печать на бумаг! И
тогда они писать ваше имя на маленький лист! Много-много маленький лист. Поэтому,
когда вы вести поиск и ничего не находить... - Он пожал плечами и, вновь
доверительно склонившись к Ласситеру, сказал: - Позвольте мне вас что-то спросить.
Вы знаете Шерлок Холмс?
- А что там у вас с Шерлоком Холмсом? - поинтересовался Ласситер.
- Очень просто, - промолвил Бепи с глубокомысленной и немного
снисходительной улыбкой, - собака - он не лаять.
Они потолковали о том о сем, пока не появился официант с полудюжиной тарелок
на согнутой руке. Когда он раздал их по одной, словно карты, и удалился, Бепи
взглянул прямо в зрачки Ласситера и произнес:
- Скажите мне еще. Это - СИСМИ? Или мафия? Или то и другое?
Ласситер усмехнулся. Похоже, он недооценил своего собеседника.
- Это СИСМИ.
Бепи понимающе кивнул.
- Очень хорошо, что вы проявили осторожность, - продолжил Ласситер.
- И теперь вы приехать сюда из-за этого человека? - поинтересовался Бепи. -
Если это не иметь большого значения, то идея не такой хороший. Ваш гонорар может
не оправдать ее. - Подумав немного, он добавил: - Можно спросить, кто клиент?
- Клиент - я. Разве Джуди вам этого не сказала?
- Вы знаете Джуди. Она сообщила, вы звонить. Сказала - ждать у телефона. И
больше ничего.
- Значит, так... Этот самый Гримальди убил мою сестру ударом ножа в сердце. А
затем перерезал горло ее сыну.
- О! - Бепи скривился как от боли и на мгновение отвернулся. - Я... я очень
жалею. - После приличествующего моменту молчания он продолжил: - Итак?
- Мне потребуется ваша помощь.
- Какая?
Как и по телефону, голос итальянца поднялся на октаву. Бепи всем своим видом
выражал готовность помочь, но как бы с некоторыми оговорками. Наполнив бокалы
вином, Ласситер продолжил:
- Я собираюсь пройтись по его адресам, посмотрим, что из этого получится.
Возможно, встречусь с его сестрицей. Мне потребуется переводчик и гид.
Бепи отпил вино, подумал немного и, склонившись к Ласситеру, ответил:
- Я вам помогу.
- Вы действительно этого хотите?
Бепи взмахнул рукой, как бы отметая опасность.
- Как вы говорить, - сказал он, - это дело личное между вами и Гримальди. И я
не беспокоиться. Даже если здесь мафия... то они не психопаты. Если я только
перевожу для вас, то я для них... как обои на стене. Вы меня понимаете?
Ласситер кивнул, но кивок получился несколько неуверенным. После этого они оба
принялись за еду - кальмары с тушеными овощами.
Рано утром они тронулись в путь в машине Бепи "фольксваген-гольф". На
стареньком кузове не было ни пятнышка, и все говорило о том, что машина
содержится в превосходном состоянии. На приборной доске, там, где обычно
помещают лик Спасителя, Ласситер увидел
...Поділитися у соцмережах
