Жанр: Триллер
Код бытия
...зыки.
- Вы оставляли за собой комнату до двенадцатого?
- Думаю, что так.
- Мы держали ее для вас сколько могли, но... О, теперь я вижу, что произошло.
Вы исчерпали свой кредит по "Визе"!
- Все прекрасное, увы, заканчивается.
Клерк сочувственно фыркнул:
- Боюсь, что еще осталось заплатить 638 долларов 18 центов. Если вы поговорите
с управляющим... Я не знаю... но он может согласиться списать пару дней.
- Ни в коем случае. У меня совсем нет времени, а кроме того, отель в этом не
виноват.
- Мы можем выслать вам счет.
- Вообще-то один из моих помощников сеньор - простите - мистер Виктор
Оливер будет завтра в Чикаго. Я попрошу его зайти в отель и утрясти все дела. Это вас
устроит?
- Ну конечно же, мистер Гутиеррес. Счет я оставлю у старшего регистратора.
Ласситер перевел дыхание:
- Еще кое-что. Я оставил в отеле кое-какие вещицы. Вы... вы сохранили их гденибудь?
- Он ухитрился произнести последние слова жалостливым тоном.
- Обычно мы отсылаем вещи по адресу, указанному в кредитной карте, но когда
счет не оплачен... Одним словом, ваши вещи находятся в камере хранения. Я
позабочусь, чтобы ваш помощник их получил.
- Огромное спасибо. Вы мне очень помогли. Я скажу Виктору, чтобы он
встретился лично с вами.
- Но я начну работать с пяти часов, так что...
- Прекрасно. Он весь день будет на совещаниях и не сможет добраться до вас
ранее шести.
- Ему поможет любой наш сотрудник.
- Я предпочел бы вас. Вы умеете сочувствовать людям.
- Благодарю, - ответил собеседник. - Скажите, чтобы он спросил Уиллиса -
Уиллиса Уайтстоуна.
Ласситер любил Чикаго. Небоскребы на берегу озера, их сверкание и изысканные
формы каждый раз приводили его в восторг. Он доехал на такси до Норт-Сайд и занял
номер в своем любимом отеле "Никко". Это было безукоризненно чистое, как с
иголочки, заведение в японском стиле с прекрасным обслуживанием. Украшающая
интерьер икебана была просто великолепна в своей непритязательной красоте, а на
первом этаже разместился превосходный ресторан. В тот же вечер Ласситер
воспользовался его услугами, запив суши двумя большими бутылками "Кирин".
Вернувшись в номер, он ожидал увидеть на своей подушке плитку шоколада, но это
был "Никко", и вместо шоколада Ласситер нашел оригами, изображающее то ли
воющего волка, то ли собаку. Одним словом, нечто такое, что напомнило ему фильм
"Бегущий по лезвию".
Большую часть следующего утра он бродил по залам Института искусств, а затем
заехал в отделение своей фирмы. В Чикаго у Джо было в два раза меньше сотрудников,
но они ничем не уступали команде, работающей в штаб-квартире. Доходы филиала
постоянно росли, с чем Джо и поздравил персонал. После этого он плотно и очень
вкусно подкрепился в "Бергхофе" и, чтобы быстрее переварить ленч, прошелся пешком
до отеля. На улицах, сверкающих рождественской иллюминацией, царило оживление,
сияли витрины, звонили колокольчики Армии спасения, тротуары были заполнены
покупателями.
Переодевшись в тренировочный костюм и натянув кроссовки, Ласситер отправился
на берег озера. Дул сильный ветер, но Джо, упрямо наклоняя голову, пробежал три
мили - до яхт-клуба и обратно. Когда он, ощущая приятную усталость, вернулся
домой, уже темнело.
Душ вернул его к жизни, и Ласситер быстро оделся. Он влез в светло-голубую
оксфордскую рубашку, которую так любила Моника ("Ее цвет ну точно как твои
глаза!"), надел темно-синий костюм с почти невидимыми полосками, тщательно
завязал бордовый с черным галстук, обулся в модельные ботинки и натянул кожаные
перчатки. Вся одежда была куплена в "Барберри" и лишь ботинки - у "Джонстон и
Мерфи", да пальто (слегка поношенный черный кашемир) он приобрел лет восемь
назад в Цюрихе. Как правило, Ласситер одевался намного проще, но сегодня он
облачался для Уиллиса Уайтстоуна.
Отель находился на Стейт-стрит, и Ласситер отправился туда пешком. Чтобы
явиться к шести, ему пришлось заскочить по дороге в бар и скоротать время за
выпивкой. В глубине души Джо немного нервничал - ведь он действовал почти
вслепую. Кто знает, не оставил ли Джон Доу в отеле пистолет или кокаин? Глубоко
вздохнув, он вошел в "Амбассадор", стараясь держаться как можно увереннее.
Уиллис Уайтстоун был сама любезность. Ласситер вручил ему визитку Виктора
Оливера, бросил взгляд на счет и отсчитал семь стодолларовых купюр. Отмахнувшись
от сдачи со словами: "Мистер Гутиеррес сказал, что вы были очень внимательны", -
он принял из рук Уиллиса кожаную дорожную сумку. Клерк поставил штамп на счет,
Ласситер небрежно повесил сумку на плечо и, помахав на прощание Уайтстоуну,
вышел в холодный чикагский вечер.
Вернувшись в "Никко", Джо сбросил пальто, но перчатки снимать не стал. Сумка
была старая, но, судя по качеству кожи, очень дорогая. Простая и элегантная, с
твердым дном, мягкими боками и широким кожаным наплечным ремнем. На ярлыке
внутри было написано: "Черутти, Рим". Центральное отделение застегивалось на
молнию, так же как и два кармана по бокам. Ласситер расстегнул все молнии и
вывалил содержимое на постель.
Там оказались пара рубашек в стиле ретро (либо крайне дорогих, либо очень
дешевых), кожаный ремень, носки, комплект нижнего белья и брюки из легкой ткани.
Многообещающим казался бумажник из телячьей кожи размером пять на девять
дюймов. Заглянув внутрь, Ласситер обнаружил использованный авиабилет Майами -
Чикаго, рекламную брошюру агентства по прокату машин и три дорожных чека,
подписанных Хуаном Гутиерресом.
Разочарование Ласситера не поддавалось описанию.
"Там обязательно найдется что-то еще", - убеждал он себя. Ласситер взвесил
сумку на руке, тщательно прощупал все отделения и похлопал по бокам. Особенно
внимательно он исследовал дно - изнутри и снаружи. Пусто. Ласситер повторил
процедуру несколько раз. Он был уверен, что в сумке есть потайной карман, но
обнаружить его не мог.
Только с третьей попытки он нащупал плоское отделение, идущее вдоль твердого
дна. Оно открывалось, если потянуть за край. Поначалу Ласситер думал, что разрывает
шов, но оказалось, что карман сидит на липучке. Из тайника он извлек довольно
толстую прямоугольную картонку (собственно, дно сумки), раскрывающуюся как
книга. Внутри Ласситер нашел два тщательно вырезанных углубления, в одном из
которых находилась пачка банкнот, а в другом - паспорт.
Паспорт оказался итальянским, и у Джо заколотилось сердце, когда он, развернув
красную обложку, увидел лицо человека, убившего Кэти и Брэндона. Франко
Гримальди. На снимке было то же лицо, что и на созданной полицией картинке, -
только более молодое. Ласситер затрепетал, как охотник, увидев дичь в перекрестии
его прицела. Это было удивительно, учитывая, что убийца уже находился в больнице
под вооруженной охраной, но Джо не мог справиться с волнением.
Джон Доу обрел наконец имя и лицо, и Ласситер почувствовал, что сможет
раскрыть тайну убийства Кэти и Брэндона вне зависимости от того, заговорит
Гримальди или будет по-прежнему хранить молчание.
Раньше он не мог понять, почему люди так стремятся узнать причину и
обстоятельства гибели своих любимых. Он читал о семьях солдат, пропавших без
вести на войне, о друзьях и родных жертв катастрофы в Локерби, и его всегда
поражало их неуемное, страстное желание познать истину, добиться справедливости и
наказать виновных. Ласситер всегда задавал себе вопросы: почему они так хотят знать
подробности? Почему не могут спокойно жить, оставив трагедию в прошлом?
Теперь он знал ответ.
Ласситер достал из мини-бара крошечную бутылочку, отвинтил пробку и вылил
пару унций виски в стакан для воды. Усевшись за стол, он положил паспорт перед
собой и принялся его рассматривать. На противоположной от фото странице имелись
все сведения о владельце документа. Гримальди Франко. Родился 17 марта 1955 года.
На белом подклеенном листочке с официальной печатью, похоже, был новый адрес:
114, виа Генуя, Рим. Ласситер отогнул листок и нашел под ним прежний адрес
Гримальди - виа Барберини. Номер дома оказался заклеен. Далее следовал номер
паспорта и антропометрические данные: вес в килограммах и рост в сантиметрах.
Переведя их в уме в привычную систему, Ласситер получил двести двадцать фунтов и
шесть футов один дюйм. Затем шли приметы: волосы черные, глаза - карие. Он
перелистал страницы, на которые проставляются визы и отметки о пересечении
границ, и на пол выпал небольшой лист бумаги. Ласситер поднял его.
Это было телеграфное подтверждение о депонировании 50 тысяч долларов на счет
Гримальди в отделении банка "Швейцарский кредит" на Банхофштрассе в Цюрихе.
Отложив подтверждение в сторону, Ласситер вернулся к изучению паспорта. Он
думал, что сможет проследить за передвижениями Гримальди по печатям и штампам,
но они настолько густо забивали документ, что пришлось составлять отдельный
список. Перелистывая страницы, Ласситер расшифровывал содержание всех печатей,
которые поддавались расшифровке, и записывал каждое пересечение границы туда и
обратно на листке желтой бумаги. Когда с этим было покончено, он взял еще один
лист бумаги и все переписал, но на этот раз в хронологическом порядке.
Паспорт охватывал период в десять лет, и самые ранние штампы датировались
1986 годом. Они свидетельствовали, что Гримальди курсировал между Бейрутом и
Римом. Ласситер знал, что в 1986 году Бейрут напоминал седьмой круг ада.
Оставшихся в городе европейцев приковывали к батареям отопления, на улицах
взрывались начиненные тротилом автомобили, а убийства по обе стороны зеленой
линии были самым заурядным делом. Какие, к дьяволу, дела могли быть у Гримальди в
Бейруте?
После Бейрута он принялся путешествовать между Италией и Испанией, въезжая в
последнюю либо через Сан-Себастьян, либо через Бильбао - страну басков. В 1989
году Гримальди через Мапуто прилетел в Мозамбик, а затем - ничего. Почти три года
никаких путешествий. Лишь в июне 1992 года Гримальди возобновил свои странствия
- на этот раз на Балканы. Последовала серия поездок в столицу Сербии, которая через
год сменилась чередой посещений Загреба - столицы Хорватии. Затем перерыв до
1995 года, но зато в этом году он побывал в Праге, Сан-Паулу и Нью-Йорке. Последняя
отметка в паспорте была сделана в международном аэропорту Кеннеди в Нью-Йорке и
датировалась 18 сентября 1995 года.
Ласситер, не понимая, что это означает, покачал головой. У Гримальди мог быть
второй и даже третий паспорт, возможно, на другие имена. Италия входит в
Европейское сообщество, поэтому в большинстве европейских стран штамп в паспорт
при пересечении границы не ставится. Вне всякого сомнения, Гримальди немало
попутешествовал по Европе, и его поездки властями зарегистрированы не были.
Однако трехлетний перерыв между 1990 и 1992 годом казался загадкой. Тюрьма?
Не исключено. Но вполне возможно, что в это время Гримальди странствовал под
другим именем. Время, проведенное в Белграде, Бейруте и Загребе, тоже вызывало
любопытство. Эти города не входили в туристские маршруты. А как насчет визитов
Гримальди в Испанию и Мозамбик? Если это было отдохновение, то от чего? Чем
занимался Гримальди в свободное от убийств время? Чем зарабатывал на жизнь?
Испытав отчаяние от собственного бессилия, Ласситер отодвинул паспорт в
сторону и веером разложил по столу банкноты. В пачке была валюта разных стран, и
хотя Ласситер не мог точно подсчитать, он догадывался, что это приличная сумма -
двадцать тысяч долларов или больше. Может быть, даже тридцать. Ну и что?
Установив днище сумки на место, Ласситер сложил деньги и паспорт в одно
отделение, а одежду - в другое и закрыл все застежки. Утром надо будет послать
сумку Риордану. Анонимно.
А сейчас чем быстрее он сможет вернуться в Вашингтон, тем лучше. Ласситер сел
за телефон и в конце концов забронировал себе место на самолет, следующий в
Балтимор. Рейс был далеко не идеальным: Балтимор находился в восьмидесяти милях
от аэропорта Даллеса, где он оставил автомобиль, однако это не имело значения.
Ласситер хотел скорее потолковать со старинным другом, знатоком одного из самых
мрачных и таинственных закоулков в коридорах власти. С Ником Вудбаумом. С ВудиДятлом.
Глава 14
Устроившись на заднем сиденье такси, мчавшегося из Балтимора в Вашингтон,
Ласситер думал о Нике Вудбауме. Они дружили еще со школьных времен, когда жили
в Джорджтауне неподалеку от Думбартон-Окс. Они защищали честь колледжа Св.
Альбана в соревнованиях по легкой атлетике на первом, втором и третьем курсах. И
продолжали бы делать это на последнем, если бы Дятел не так ретиво стремился
оправдать свое прозвище. Инцидент - так это назвали позже - произошел за пару
недель до пенсильванской эстафеты, когда осматривающие учебное заведение
родители споткнулись о Дятла и ученицу Национальной кафедральной школы,
трахавшихся посреди лекарственных растений, произраставших в церковном саду.
Кто-то из экскурсантов онемел, захихикал, а некоторые взревели от ярости. Одним
словом, поднялся страшный шум, в результате которого Нику Вудбауму пришлось
проучиться последний год в каком-то Богом забытом колледже в городе Бат, штат Мэн.
Все сходились во мнении, что Вуди-Дятел плохо кончит, или, как сказал один из
его однокурсников, "его просто никуда не возьмут". Во всех характеристиках Дятла
будет упоминаться "сексуальная невоздержанность". Так и случилось. Гарвардский и
Йельский университеты отказались принять его, так же поступили Принстонский,
Дартмутский, Колумбийский и Корнеллский. Его мог принять университет Браун, но
Дятел не стал подавать туда заявление, буркнув: "Там учился Ховард Хант".
В итоге Ник поступил в Висконсинский университет. Успешно выступая на
беговой дорожке, он ухитрился не только в совершенстве овладеть арабским языком,
но и получить стипендию Сесиля Родса, открывшую ему путь в Оксфорд.
По возвращении из Оксфорда его приняли в Государственный департамент. Два
года Дятел работал специальным помощником в отделе политических и военных
проблем, осуществляя связь между Фогги Боттом, как часто называют Госдеп, и
Пентагоном. После восьми лет, проведенных за границей - Дамаск, Карачи и Хартум,
- его перевели в Вашингтон для работы в Исследовательском разведывательном бюро
(известном по непонятным причинам под аббревиатурой ИНБ, а не ИРБ). Он
проработал в Бюро четыре года и теперь стал его начальником.
Имея в штате менее ста человек, ИНБ было одновременно самым маленьким и
самым таинственным компонентом разведывательного комплекса Соединенных
Штатов. Бюро не совершало грехов, принесших его более могущественным собратьям
дурную славу, не организовывало тайных операций, не раскрывало шифров и не
занималось электронным прослушиванием, хотя и пользовалось плодами трудов тех,
кто все это делал. Бюро не подсыпало ЛСД в чай государственных служащих и не
подсылало убийц в леса или во дворцы. Но со своей задачей оно справлялось блестяще.
Никто лучше Бюро не мог проанализировать и обобщить данные разведслужб и
сведения, полученные дипломатами в ста пятидесяти семи американских посольствах
за рубежом.
И когда Ласситеру понадобилось невозможное - информация из Италии да еще в
праздничный уик-энд, - он позвонил своему другу.
- Вуди? Догадайся, кто это.
- Э-э-эй! Джо! - восторженно заревел Дятел на другом конце провода, но тон тут
же изменился: - Господи, то, что произошло с Кэти, просто ужасно. Прими
соболезнования. Я в это время был в Лиссабоне. Ты получил цветы?
- Да, получил. Спасибо.
- В газетах пишут, что парня, который это сделал, нашли.
- Да. По этому поводу я и звоню. Мне нужна помощь.
- Выкладывай.
- Парень - итальянец. Я подумал, что ты мог бы поспрашивать о нем. Я делаю
все, что в моих силах, занял своих людей, полиция тоже старается, однако я решил,
что...
- Никаких проблем. Сообщи по факсу все, что у тебя есть, - получишь ответ в
понедельник.
Они потолковали немного и на прощание пообещали друг другу в самое
ближайшее время вместе пообедать. Натянув перчатки, Ласситер подошел к ксероксу,
чтобы скопировать страницы паспорта Гримальди. Работать в перчатках было крайне
неудобно, но Ласситер все же управился и послал по факсу первую страницу с
фотографией в контору Вуди в Госдепе. Затем, бросив паспорт в сумку Гримальди, он
отправился в аэропорт Даллеса за своей машиной.
На обратном пути Ласситер заехал в службу доставки "Пар-сел плюс" и купил
большую коробку. Упаковав в нее сумку Гримальди, он написал адрес "Детективу
Джеймсу Риордану, полицейское управление графства Фэрфакс", - и, немного
подумав, придумал обратный адрес Хуана Гутиерреса, который нацарапал на коробке,
по-прежнему не снимая перчаток. Вначале Ласситер хотел адресовать коробку этому
Писарчику, но тут же передумал. Имя Писарчика в газетах не упоминалось, и никто не
знал, что дело передали ему.
Риордан догадается, кто прислал коробку, но промолчит, так как доказать ничего
не сможет. Скорее всего он передаст сумку Писарчику без комментариев.
Вернувшись к себе в контору, Ласситер подошел к кабинету Джуди и постучал.
- Войдите!
Джуди отчаянно барабанила по клавиатуре компьютера и одновременно беседовала
по телефону, поддерживая трубку плечом. При виде шефа ее физиономия приняла
подчеркнуто изумленное и слегка насмешливое выражение, которое можно увидеть
только в комиксах.
Джуди очень нравилась Ласситеру. У нее было тонкое лицо, нос с горбинкой и
копна иссиня-черных волос. Волосы курчавились, падая на лоб, и ей приходилось
постоянно отбрасывать их назад резким движением головы. Джуди выросла в
Бруклине, о чем свидетельствовала манера ее речи.
- Привет, Джо! - произнесла она, бросая на место трубку. - Как дела? - Но тут
же, вернувшись к действительности, изменила тон: - Я хочу спросить, как ты
поживаешь?
- Ничего, справляюсь. Но есть пара проблем. Я на некоторое время уеду. -
Джуди хотела что-то сказать, но Ласситер остановил ее взмахом руки. - Мы все
сможем обсудить в понедельник. А сейчас я скажу одно: приедет Билл Бохакер,
который во время моего отсутствия будет заниматься всеми административными
делами. Лео возьмет на себя слияния и приобретения. Тебя же я прошу контролировать
все остальное. Всю детективную часть.
- Спасибо.
- И еще кое-что.
- Давай.
- Я хочу, чтобы ты занялась одним делом из СиП. А именно делом АМЭКС.
Джуди удивленно подняла глаза:
- "Американ экспресс"? Я даже не знаю, что существует такое дело.
- Никто не знает. Это - полнейшая тайна.
- О'кей. - Она взяла блокнот и карандаш и спросила: - За кем они охотятся?
Кого желают прикупить?
- "Ласситер ассошиэйтс".
Джуди некоторое время молчала, затем довольно нервно хихикнула:
- Ведь это шутка, Джо?
- Нет. Они хотят превратить нас в свое специальное расследовательское
подразделение.
Джуди задумалась.
- И эта идея тебе по вкусу?
- Не очень, - пожал плечами Ласситер. - Они же покупают компанию, а не
меня.
- И ты продаешь...
- Не знаю. Но предложение лежит на моем столе.
- И ты хочешь, чтобы я приняла его?
- Нет, я хочу, чтобы ты договорилась об оптимальных условиях. Если это будет
хоть немного напоминать повышение жалованья, которое ты выбила из меня в
сентябре, мы бросимся на них, как бандиты.
- Да, это было бы здорово. Ты согласен? - ухмыльнулась Джуди.
- Для тебя - точно, - изобразив недовольную гримасу, ответил Ласситер.
- Нет, Джо, серьезно. Не лучше ли, если этим делом займется юрист?
- Нет.
- О'кей.
- Прежде чем уехать, я оставлю тебе памятную записку по ключевым вопросам.
Не хочу привлекать юристов, пока ты не обговоришь условия. Да и после этого мы еще
раз все взвесим вместе.
Джуди кивнула и тут же, помрачнев, спросила:
- Что случилось, Джо? Это из-за Кэти? Если да, то, может быть, подождем
немного?
- Нет, - покачал головой Ласситер. - Возможно, Кэти и имеет к моему желанию
какое-то отношение, но истина в том, что я перестал получать удовольствие от своей
работы. Мне кажется, что я трачу все время на рукопожатия с клиентами, дискуссии с
адвокатами... Одним словом, ты сама знаешь, на что. Мы из кожи вон лезем в борьбе с
противниками, а в итоге, если взглянуть правде в глаза, оказывается, что мы часто
стоим на стороне мерзавцев.
- Так ты тоже это заметил? - рассмеялась Джуди. - И почему только так
получается?
- Очень просто. Здесь нет никакой тайны. Мы заламываем такие цены, что
платить нам могут только плохие парни.
- Ты серьезно?
- Вполне. И у нас, если можно так выразиться, "низменные мотивации".
- О'кей. Я взгляну на твой меморандум... и возьмусь за дело.
- Отлично, а пока я приглашаю тебя на ленч. Закругляйся.
- И я могу выбрать ресторан?
- Валяй, но только вьетнамский или эфиопский. Итак, в час дня. Устраивает?
- Замечательно. - Нацарапав что-то в своем блокноте, Джуди подняла голову и
спросила: - Что еще? Ведь ты толковал о паре проблем.
Джуди обожала производить впечатление неорганизованной особы, являясь на
самом деле воплощением деловитости. Ласситер извлек копию страницы паспорта
Гримальди и протянул ее со словами:
- Это для меня. Свяжись с кем-нибудь из наших агентов в Риме и попроси его
узнать все, что можно, об этом парне.
- Боже мой... Тот самый?
- Да.
- Я все сделаю немедленно, но... - Она обеспокоенно взглянула на Ласситера.
- Знаю. Это - уик-энд.
- Гораздо хуже. Это - Италия. Наш человек работает, но итальянская
бюрократия в субботу и воскресенье пальцем не шевельнет.
- Что же, - пожал плечами Ласситер, - пусть сделает, когда сможет. - И,
помолчав немного, добавил: - Скажи ему, чтобы не производил много шума.
В понедельник в конференц-зале состоялось часовое совещание, на котором
исполнительные директора фирмы согласились возложить на себя дополнительные
обязанности. Они сделали это с весьма подходящим для данного случая чувством -
"мрачного энтузиазма".
Когда совещание закончилось, Ласситер вернулся в свой кабинет, якобы для того,
чтобы расчистить стол, но на самом деле он ждал звонка Ника Вудбаума.
Но звонка не последовало, и время неторопливо переползло за полдень. В два
тридцать престарелый курьер в спортивном костюме и велосипедных туфлях доставил
конверт от Риордана. Внутри оказалось несколько фотографий размером шесть на
восемь, где под разными ракурсами изображался флакон, обнаруженный в кармане
Франко Гримальди. Ласситер подумал, что теперь, когда личность убийцы
установлена, флакон, по-видимому, утратил свое значение, но тем не менее нажал
кнопку интеркома и попросил секретаршу взглянуть, нет ли поблизости Фредди
Декстера.
Некоторые из служащих агентства были особенно хороши, когда требовалось
провести беседу, иные же являлись спецами в работе с бумагами. Они обожали рыться
в счетах, накладных, банковских отчетах и заплесневелых архивах. Юный Фредди,
лишь три года назад окончивший Бостон-колледж, был необыкновенно хорош как в
первом, так и во втором.
Когда Фредди явился, Ласситер вручил ему фотографии и дал несколько ценных
советов.
- Сделай копии с каждого снимка и займись склянкой. Я хочу знать, где ее
изготовили и с какой целью. Одним словом, выведай все, что можно. Где-то есть музей
стекла. По-моему, в Корнинге, Стебине или Уотерфорде.
- Вначале я ударю по библиотеке конгресса и Смитсоновскому институту, -
заявил Фредди. - Если они ничего не найдут, то скажут, куда можно обратиться.
- Попробуй связаться с одной из фирм аукционеров, вроде Сотби, у них наверняка
отыщется специалист по стеклу, или они подскажут, где найти такого.
- Бюджет расследования?
- Можешь слетать в Нью-Йорк, но не в Париж.
В пять часов вечера в кабинете появилась Джуди, размахивая листом бумаги.
- Факс из Рима, - объявила она. - Только что поступил.
Ласситер показал ей на кресло и протянул руку за сообщением.
- Вряд ли это тебя обрадует, - сказала Джуди, отдавая ему листок и усаживаясь.
- Почему?
- Да потому, что парень хочет баксов, а нарыл с гулькин нос.
- Да и то сплошное дерьмо?
- Вот именно. Как сообщает источник, Франко Гримальди никогда не
арестовывали. Он зарегистрирован как избиратель, голосует за "Моторе"...
- Что это такое?
- Они требуют снять скоростные ограничения на дорогах.
Ласситер поднял глаза.
- Вот как? И это политическая платформа?
- Бепи говорит, что в Италии сотня партий. Короче, Гримальди не женат, точнее
- он никогда не состоял в браке. Никаких задолженностей и судебных тяжб, одним
словом, ничего.
- Как насчет кредита?
- На его счете в "Риначенте" целых три сотни долларов.
- Что за "Риначенте"?
- Универсальный магазин.
- Потрясающе. - Ласситер взглянул на факс. - А как обстоят дела с военной
службой?
- Никогда не служил.
Вот так. Значит, Риордан ошибся.
- Род занятий?
- Не имеется.
- Безработный?
- Не регистрировался. - Джуди хотела что-то сказать, но тут же остановилась. -
Я понимаю, что ты имеешь в виду, - произнесла она.
- Если верить источнику, у Гримальди нет никаких доходов. Ни работы, ни
вспомоществования. Ничего! На что, спрашивается, он живет?
- Понятия не имею.
- Я хочу это знать. - Немного подумав, Ласситер добавил: - И еще. Здесь
указано, что машины у него нет.
- Точно.
- И он голосует за ребят с моторами?
- "Моторе".
- Именно. Значит, он - первый за всю историю человечества пешеход, который
против ограничения скорости на дорогах.
Джуди рассмеялась и потянулась к факсу.
- Я скоро вернусь, - сказала она, направляясь к двери.
- Подожди секунду, - попросил Ласситер. - У меня есть еще вопрос.
- И ответ, - сказала Джуди, возвращаясь, - девятьсот баксов. Бепи говорит, что
трудился без отдыха как пчела.
- И ты ему веришь?
- Да. Он хороший сыщик и знает, что работает для тебя. Он не стал бы
преувеличивать расходы. Парень ничего не нарыл и понимает, что ты будешь
разочарован. Не исключено, что он работал больше, чем говорит.
- Ну и что же ты думаешь?
- Ты хочешь знать? - Она подумала, выпятив губы. - По-моему, в твоем парне
есть что-то жуткое.
- Да, - согласился Ласситер, - мне тоже так кажется.
Во вторник, во второй половине дня, Ласситер, ощущая себя кр
...Поділитися у соцмережах
