Жанр: Триллер
Код бытия
... Ему не хотелось "знакомиться с достопримечательностями". Он пару дней пытался
побороть равнодушие к прелестям Рима, посетив Ватиканский музей и Сикстинскую
капеллу, но тщетно. По-настоящему его занимал лишь Гримальди. Ласситер решал
кроссворды в "Геральд трибюн" и пил слишком много красного вина за ужином.
И вот наступил Новый год - весьма подходящее время, чтобы забыть о прошлом и
строить планы на будущее. В предновогодний вечер Ласситер долго не выходил из
номера, затем поужинал в близлежащей траттории кальмаром под маринадом, салатом
с фенхелем, равиоли и изрядным куском зажаренного на открытом огне ягненка.
Выпил эспрессо и съел кусок торта. Бесплатно от заведения он получил огромный
бокал санто.
Ласситер неторопливо выпил вино и вышел, оставив щедрые чаевые. Он двинулся
к отелю, рядом с которым располагался старинный бар со сводчатым кирпичным
потолком и большим телевизором. Сейчас бар был переполнен рабочим людом. Жены
отсутствовали, хотя в толпе Джо заметил несколько броско одетых женщин с
размалеванными лицами и ярко-красными ногтями. Не проституток в буквальном
смысле этого слова, а девушек для танцев. Девицы натужно смеялись, и Джо снова
остро ощутил одиночество.
На телевизионном экране "Фиорентина" сражалась с "Лацио". Передача шла в
записи. "Лацио", очевидно, восторжествовал, потому что зрители, предвидя очередной
момент славы "Лацио" или новое подтверждение вероломства "Фиорентины",
начинали толкать друг друга и громогласно комментировать то, что вот-вот должно
было произойти. Обсуждая игру, они, не стесняясь в выражениях, поносили судью.
Пробило одиннадцать, когда Ласситер, подозвав молодого официанта, дал понять,
что хочет угостить шампанским присутствующих. После того как официант раздал
бокалы и с помощью двух добровольцев из посетителей наполнил их "Моэт
Шандоном", все приветствовали Ласситера нестройными криками и даже сопроводили
вопли хоровым пением. Ласситер сделал заказ по второму кругу и уже подумывал о
третьем, но официант, взглянув ему прямо в глаза, покачал головой. Взяв ручку,
молодой человек нацарапал:
"Моэт Шандон": 144 000 лир.
"Асти Спуманте": 6000 лир.
Затем он мастерски изобразил, насколько пьяны его клиенты, так что изводить на
них "Моэт Шандон" не имеет смысла. Ласситер принял это предложение, и "Асти
Спуманте" полилось рекой, ничуть не уменьшив радостного настроения публики.
Наконец наступила полночь, и приветственные крики в адрес Ласситера достигли
апогея. Когда же он наконец решил уходить - не более трезвый, чем его
собутыльники, - все посетители заведения поднялись с мест. Послышались
аплодисменты, громкие тосты, содержания которых Ласситер не понял, и громовое, но
произнесенное вразброд пожелание счастья. После этого он ушел, оставив официанту
на чай почти две сотни долларов.
Телефонный звонок разбудил его ровно в восемь часов утра. Потянувшись за
трубкой, Ласситер испытал нечто вроде ужаса: вчера у входа в отель его долго
целовала какая-то женщина. Оставалось надеяться, что он не притащил ее к себе в
номер, потому что... не говорит по-итальянски.
"Господи, - подумал Джо. - Ведь у меня даже не похмелье. Я все еще просто
пьян".
- Хел-ло-о! - раздался в трубке радостный голос Роя Данволда. - Надеюсь, я
тебя не разбудил?
- Конечно же, нет. Я... читал молитву.
- Мы гуляли по полям? - рассмеялся Рой. - Может быть, позвонить попозже? Я
не возражаю.
Ласситер сел, и мир стал медленно вращаться перед его глазами.
- Нет, - сказал он. - Я чувствую себя превосходно.
- Понятно... хотя по голосу этого не скажешь... Впрочем, не важно. Я наконец
кое-что нашел. Тебе будет интересно.
- Хм-м-м.
- Во-первых, Бразилия.
- Ум-м-м.
- Ты еще там?
- Да-да.
- Итак, Рио. Данни - мой приятель - раскопал этот случай.
Рой говорил отрывисто, короткими фразами, очевидно, просматривая какие-то
бумаги.
- Два часа ночи. Пожар. Семнадцатое сентября. Шик-шик кондо в Леблоне.
- Что это такое?
- Шикарный кондоминиум. Стильное место на побережье. В огне погибли
ребенок четырех лет... мамочка умерла, нянька-датчанка тоже. Пожар распространился
и на другие апартаменты... больше никто серьезно не пострадал. Общий ущерб,
нанесенный комплексу... шестьдесят газильонов крузейро... Одним словом, до хрена...
А, вот где это! "Причины пожара вызывают серьезные подозрения".
Ласситер потряс головой. Как плохо-то, Господи!
- Да, это действительно кое-что.
- Это еще не все, - продолжал Рой, шелестя бумагами. - Официально заявлено,
что имел место поджог. Дальше опять о семье. Посмотрим. Состоятельная чета.
Фамилия Пенья. Миссис - психиатр, а мистер - президент "Рио тинто цинк".
Совладелец сети отелей "Шератон". Перечисления идут без конца.
- А ребенок... Кто? Мальчик, девочка?
- Мальчик. Единственное дитя.
- Хм-м-м, - произнес Ласситер.
- Ты думаешь, я закончил? Вовсе нет. Есть еще одно.
- Еще одно... что?
- А как ты думаешь? Имеется и другое кровавое преступление, полностью
отвечающее представленным образцам. Очередной мальчонка...
- Когда? - выдохнул Ласситер. - Где?
- Всего лишь в октябре. Матильда Гендерсон и ее сынок Мартин. Прямо здесь,
парень. В городе, известном под названием Лондон.
Самолет на Лондон был практически пуст. Ничего удивительного. Первый день
года. Аэропорт Хитроу напоминал пустыню, но, несмотря на это, Ласситер, пройдя
таможню, едва не прозевал Роя Данволда.
Рой обладал весьма полезным для детектива талантом всегда оставаться в тени.
Сам он характеризовал себя так: "усредненный во всем и некогда молодой". Но даже
это не объясняло его странный феномен. В этом человеке было нечто такое, что
позволяло ему становиться невидимым, словно прозрачным. Ласситер однажды
упомянул об этом, и Рой кивнул так, словно ему и ранее приходилось обсуждать
данный вопрос.
- Это не от Бога, - сказал он тогда. - Я просто развил в себе такие способности,
чтобы выжить.
Ласситер тщетно осматривал пустой зал, когда Рой вдруг материализовался у его
локтя. На нем было твидовое пальто и толстенный шарф, который, казалось, связан на
спицах учеником вязальщика.
- Поздравляю со всеми праздниками, - пробормотал Рой ему в ухо. Джо
подхватил багаж и направился к выходу.
Рой всегда парковал машину в неположенном месте, но его почему-то не
штрафовали. Вот и сейчас его автомобиль пристроился в хвост автобусу. Воздух был
холодным, влажным, пахло дизельным топливом. Каждые несколько секунд небо
содрогалось от рева самолетов.
Ласситер направился к правой дверце машины, но Рой вежливо провел его к левой.
В пути разговор сразу же зашел о Гендерсонах.
Матильда слыла весьма состоятельной женщиной - благодаря наследству и
весьма удачно прокрученному разводу. Она была даже в некотором роде знаменита. "В
высокоумных кругах", - как заметил Рой. Она сочиняла романы. "Художественные,
- снова пояснил англичанин. - Большими тиражами они не расходились, но
несколько литературных премий дама урвала".
- Никогда о такой не слышал, - заметил Ласситер.
- Неудивительно, - усмехнулся Рой. - Леди погружалась в свой внутренний
мир. Я читал некрологи и некоторые из ее интервью. Отвечая на вопросы "Гардиан",
она сказала, что в сорок один год родила сына. "Появление ребенка оплодотворило мои
литературные нивы".
- А как насчет мужа?
- Никаких мужей. Ведь ей хотелось ребеночка в личное пользование. Она
посетила одно из этих мест.
- Каких мест? - не сразу сообразил Ласситер.
- Да ты сам знаешь. Клинику, где их брюхатят профессионалы.
"Помолчи немного", - подумал Ласситер.
Но Роя прорвало:
- Это противоестественно, если хочешь знать мое мнение! Вместо того чтобы
получить удовольствие, как предначертано Творцом, они получают... что-то вроде
инъекции. Разве не так? Нет, я не утверждаю, что это плохо, но-о-о... Некоторые из
этих дамочек отправляются в банки спермы и смотрят на фотографии доноров! Затем
они читают о тех, чьи физиономии им понравились. Рост, вес, цвет глаз, образование.
Они выбирают производителя для ребенка, словно обои для ремонта квартиры!
Ласситер сразу же вспомнил лицо Риордана в тот момент, когда детектив узнал,
что у Брэндона не было отца. "Не было отца? Поведайте мне, как получилось дитя, и
можете идти".
Рой продолжал болтать, но Ласситер, не слушая англичанина, думал о Кэти, и в его
голове начала зарождаться идея. Сестра тоже зачала в клинике. Может быть, именно
это и объединяет все случаи? Может быть, Гримальди был донором спермы? Может
быть, у него поехала крыша и он принялся истреблять собственных отпрысков?
- Как бы назвал подобные дела старик Дарвин? - не унимался Рой. - Я тебе
скажу, как бы он это назвал. Противоестественный отбор! И старик вновь оказался бы
прав!
"Ягуар" мчался сквозь ночь, а Ласситер, откинувшись на спинку сиденья, вполуха
слушал болтовню Роя. Он уже отбросил мысль о Гримальди как о свихнувшемся
доноре спермы. Эта теория не объясняла случая с Бепи и роли "Умбра Домини". Кроме
того, оставался вопрос: кто вскрыл могилу Брэндона и сжег его тело?
Ласситера удивляло, насколько изменилось его настроение. Утром, услышав
новость Роя о Лондоне, он разволновался и, испытывая страшное нетерпение, сел в
первый же самолет, отправляющийся в Англию. Да, клиники искусственного
оплодотворения имели отношение к делу, хотя он пока не знал, какое к делу имела
отношение религия. Джо чувствовал, что узел тайны начал ослабевать, однако
утреннее возбуждение сменилось страшной усталостью. Ребра снова болели, и он
хотел только одного: принять душ и отправиться спать.
"Ягуар" свернул на Сент-Джеймс-сквер и остановился у входа в отель "Герцог".
- Приехали, - сообщил Рой. - Прости, пожалуйста, если я слишком много
трепался. В следующий раз, когда потянет митинговать, влезу на ящик в этом
проклятом Гайд-парке.
- У тебя были кое-какие весьма тонкие наблюдения, так что все в порядке.
К машине подошел швейцар.
- Подожди, - сказал Рой и, повернувшись, взял с заднего сиденья большой
конверт. - Держи. Здесь все материалы о деле Гендерсонов и о Бразилии. Кроме того,
я организовал для тебя пару встреч. Завтра.
- С кем?
- С сестрой Матильды Гендерсон и ее лучшей подругой - крестной матерью
мальчика. Около десяти. Устроит? - Рой передвинул рычаг коробки передач.
Ласситер кивнул и поспешно вышел из машины. В тот же момент в глазах у него
потемнело, в ушах послышались раскаты грома, а небеса обрушились на его голову.
Швейцар бросил на Ласситера испуганный взгляд.
Глава 24
Сестра Матильды Гендерсон, Хонор, встретила их вежливо, но и только. Это
воплощение достоинства выглядело лет на пятьдесят. Седые волосы дамы были
пострижены по-военному коротко, в ушах висели тяжелые серьги, а на носу сидели
отвратительные, хотя и стильные очки. Она носила широкие брюки-бананы, сразу
напомнившие Ласситеру мультфильм "Аладдин", который он смотрел вместе с
Брэндоном. Квартира в Челси была решена в черных, белых и серых тонах. Не
предложив посетителям выпить, Хонор жестом пригласила их занять неудобные, будто
сплетенные из проволоки кресла.
- Я здесь потому, что между нами есть нечто общее, - начал Ласситер.
Дама приподняла брови. Несмотря на холодный прием, Джо отважно двинулся
вперед и рассказал, как его сестра и племянник погибли при обстоятельствах,
удивительно схожих со смертью сестры и племянника Хонор. Рой изредка вставлял
слово, в то время как Ласситер поведал всю историю, начиная с момента, как услышал
о гибели Кэти, и вплоть до сегодняшнего утра. Когда он закончил, в комнате повисла
тишина. Наконец дама произнесла:
- Однако я так и не поняла, с какой целью вы пришли сюда, мистер Ласситер.
У Роя Данволда отвисла челюсть, и Ласситер бросил на него строгий взгляд. Затем,
наклонившись к хозяйке, он продолжил после некоторого колебания:
- Я просто подумал, что мой рассказ поможет вам вспомнить что-нибудь о сестре
и племяннике.
- Моя сестра и ее сын были убиты во сне каким-то сумасшедшим. Полагаю, что
он вполне может оказаться и вашим сумасшедшим. Но что из этого? Какая разница?
Ласситер тупо уставился на нее, не зная, что сказать.
- Вы... вы не хотите, чтобы его схватили и наказали?
Выпустив струйку дыма, Хонор пожала плечами и, поднимаясь, проговорила:
- Ему придется страдать от совершенного им преступления всю оставшуюся
жизнь. Я буддистка и верю, что с течением времени все вопросы решаются сами собой.
Моя сестра и я... Мы не были очень близки, о чем, как я полагаю, вам не преминут
поведать. Если бы за несколько дней до трагедии я не уехала на Багамы, то наверняка
стала бы первой подозреваемой.
- Маловероятно, - вмешался Рой. - Но я помню, ходили разговоры о
наследстве.
- Мне не нужны деньги, - произнесла дама, смерив Роя презрительным
взглядом. - Скорее всего я употреблю наследство на создание фонда, из которого
будет выплачиваться литературная премия имени сестры. Ну а теперь, если вы не
возражаете... - она посмотрела на часы, - у меня назначена встреча.
Однако Ласситер был преисполнен решимости вытянуть из сестрицы Матильды
все, что возможно, хотя бы ради того, чтобы не встречаться с ней еще раз.
- Почему вас вдруг стали бы подозревать?
- Сестра меня предала. Мы много лет вели здесь исполненную гармонии жизнь. Я
рисовала картины, она писала книги. Мы были счастливы, пока у нее не возникла
абсурдная идея завести ребенка.
- Вы не одобряли ее?
- Конечно же, нет и даже попросила Матильду подыскать себе собственное
жилище. И правильно сделала! После рождения сына - Мартина - Тилли стала
кудахтать над ним как курица. Она толковала только о подгузниках, груднице,
игрушках и о том, как приготовить еду своему дитяти. Интеллектуальные беседы ее
просто перестали интересовать. - Она вдруг умолкла и покраснела. - Все кончено. Я
перестала скорбеть и желаю вам того же, мистер Ласситер. Теперь, если вы не
возражаете... - Она выразительно посмотрела на дверь.
По пути к выходу Ласситер неожиданно остановился.
- Вы, случайно, не знаете, в какую клинику она обращалась?
- Господи, - вздохнула Хонор, - не помню совершенно. Это были настоящие
паломничества. Матильда ездила в Штаты, в дюжину других стран и, вы не поверите,
даже в Дубаи. Все время говорила о плотности спермы и овуляционных циклах. - Она
даже сморщилась от отвращения. - Матильда постоянно измеряла температуру
влагалища и сообщала об этом.
- А в Италию она ездила? - спросил Ласситер уже в дверях. - Человек,
убивший мою сестру, - итальянец.
- Не знаю. Между нами были не очень-то теплые отношения. А теперь прошу вас.
У меня назначена встреча.
Дверь со стуком захлопнулась.
- Вот сучка, - бросил Рой. - Она, наверное, их и прикончила.
Лучшая подруга Матильды Гендерсон жила на другом берегу Темзы, в южном
Лондоне. Рой с боем пробивался через забитые машинами улицы, отчаянно давя на
клаксон, а когда они наконец миновали мост Хаммерсмит, в автомобиле зазвонил
телефон.
- Вот скотина! - выпалил Рой, поднял трубку и, послушав некоторое время,
произнес успокоительным тоном: - Имел я их всех. Позвони через час.
Оказалось, что у его сотрудника, ведущего расследование в Лидсе, возникли
сложности с местной полицией, и Рой, высадив Ласситера, тотчас укатил.
Барнс оказался сельским оазисом, вторгнувшимся в черту города. Там имелись
пруд с утками и поле для игры в крикет. Дом Кары Бейкер представлял внушительное
кирпичное сооружение; по границам владения шла живая изгородь из самшита, а пара
маленьких львов с розовыми ленточками на шеях охраняла вход, забравшись на
вершины столбов по обе стороны от калитки.
Открывшая дверь женщина ничуть не была похожа на Хонор Гендерсон, а ее дом
служил полной противоположностью анемичному обиталищу в Челси. Каре Бейкер
едва перевалило за тридцать, и она оказалась красавицей с растрепанной гривой рыжих
вьющихся волос, голубыми глазами и соблазнительно пышным телом - настоящей
мечтой мальчишки-тинейджера.
Обстановка дома показалась Ласситеру буйной и эклектичной. Предметы
антиквариата беззаботно делили пространство с образцами модерна. На полированных
полах лежали старинные восточные ковры, комнаты украшали произведения искусства
всех стран и эпох. Сплетенные из еловых веточек и уже теряющие иглы гирлянды
свисали спиралями с потолка в гостиной и обвивали перила ведущей на второй этаж
лестницы.
Вокруг царил беспорядок - на столах и каминной полке были разбросаны
журналы и книги, чашки и тарелки, шляпки и перчатки. В мягком кресле удобно
расположилась грелка из красной резины, а пакет чипсов лежал на вращающемся
табурете рядом с пианино.
Кара извинилась за беспорядок, остановилась, сбросила туфли и, оставшись в
чулках, двинулась впереди гостя.
- Чашечку кофе?
Ласситер прошел следом за ней на кухню - огромную комнату с рядом дверей,
вырубленных в одной стене. Он сел за старинный деревенский стол, а Кара принялась
готовить кофе.
- Значит, вы виделись с Хонор?
- Да, но она не очень-то мне помогла.
- Бедняжка Хонни, - произнесла Кара со вздохом. - Изображает
жестокосердную ведьму, а на самом деле вне себя от горя. Я за нее очень беспокоюсь.
- Значит, она ввела меня в заблуждение? - не очень уверенно произнес Ласситер.
- О, я-то знаю, какой стервозной она может быть. Но поверьте мне, Тилз -
Матильда была единственным существом, которое Хонор любила. Ну и Мартина,
конечно.
Ласситер поднял голову.
- Мне она говорила совсем противоположное.
Зазвонил таймер. Кара готовила кофе в кофеварке "эспрессо", нажимая на рычаг
ровно и очень умело.
- Чушь, - бросила она, передвигая чашки. - Именно из-за ее поведения я и
беспокоюсь. Вы видели ее дом и не могли не заметить, насколько сдержанна она сама.
Хонор заставляет себя держаться подобным образом. Подождите, я покажу вам ее
рисунки.
Поставив на стол поднос с двумя щербатыми кружками, фаянсовой сахарницей и
картонным пакетом сливок, Кара отошла к дальней стене и вернулась с рамкой, в
которую был заключен выполненный пером рисунок Пиккадилли.
- Только взгляните, - сказала она, указывая на картину. - По-моему, в этом -
вся Хонни. Такое занудство встречается крайне редко.
Хонор Гендерсон изобразила одну из самых известных площадей мира.
Композиция рисунка была великолепной, техника исполнения безукоризненной, угол
зрения захватывающим. Однако городской пейзаж был передан с точностью до детали
- ни одна не была упущена, - что мгновенно превращало произведение искусства в
безжизненную фотографию.
- Кажется, я понимаю, что вы хотите сказать, - промолвил Ласситер.
Кара помешала кофе пальчиком.
- Хонор относится к типу людей, которые, как утверждают психотерапевты,
"отказываются" воспринимать реальность. Однако сейчас она отрицает не сам факт
смерти Тилли и Мартина, а лишь то, что этот факт ее трогает. Ей плевать, поэтому их
гибель не имеет значения. Ее как бы не существует.
Она отпила кофе и застонала от удовольствия. Кофе оказался очень хорошим, а
сама Кара Бейкер весьма соблазнительной, но Ласситера абсолютно не интересовали ее
прелести, и это его беспокоило, ведь, как правило, женщинами такого типа он хотел
обладать. Сейчас влечение было лишь интеллектуальным, а не физическим.
- Хм-м, - протянула Кара, держа кружку обеими руками и вопросительно глядя
на собеседника. Она явно ждала, когда он наконец заговорит.
- Хонор заявила, что из-за ребенка вышибла Матильду из дома, - промолвил
Ласситер. - Сказала, что когда сестра забеременела, между ними наступил разрыв.
- Че-пу-ха, - произнесла Кара. - Хонор была просто потрясена перспективой
появления младенца. Она часами изучала новейшие технологии искусственного
оплодотворения, она сравнивала достоинства различных клиник и делала всю работу
за Тилз, обзванивая докторов, наблюдая за приемом лекарств и диетой. Одним словом,
вся забота лежала на ней.
- Это совсем не та женщина, которую я видел, - покачивая головой, заметил
Ласситер.
- Послушайте, вы можете мне не верить, однако не верить Тилз просто глупо. -
Кара подалась вперед. - В своем завещании она назначила Хонор опекуншей
Мартина. Что же касается переезда... то эта идея целиком принадлежала Тилз. Она
боялась, что из-за младенца Хонор не сможет работать. Они подыскивали себе
загородный дом для совместных уик-эндов. Но тут... - Кара неожиданно замолчала и
шмыгнула носом. - Простите. Мне так не хватает Тилз. Мы дружили всю жизнь, с
раннего детства, и мечтали сохранить дружбу, став престарелыми дамами. Такими,
которые носят нелепые шляпки и живут в Провансе или Тоскане, или...
После этих слов Кара потеряла над собой контроль и зарыдала. Закрыв лицо
ладонями, она выбежала из кухни, пробормотав:
- Простите... Извините... Я скоро вернусь.
Ласситер вздохнул и задумался о характере своей беседы с Карой Бейкер. Они
зациклились на отношениях сестер Гендерсон. Следует перевести разговор на то, что
его действительно интересует. Надо спросить, почему и кто, по мнению Кары, мог
убить Матильду и Мартина, поинтересоваться подозреваемыми и слухами. Со своей
стороны, следует рассказать о Кэти и Брэндоне - не обнаружит ли она чего-либо
общего между своей подругой и его сестрой.
Джо помыл и поставил в сушилку кофейные кружки, а затем подошел к
холодильнику, чтобы убрать сливки.
Холодильник казался чересчур огромным, особенно для Англии, где предпочитают
небольшие бытовые приборы. Практически всю поверхность его дверцы в два или три
слоя покрывали удерживаемые магнитиками листки бумаги. По сути, перед
Ласситером был настоящий музей с экспонатами из набросков карандашом,
фотографий, приглашений, газетных вырезок, кулинарных рецептов, открыток,
записанных на обрывках телефонных номеров, штрафных квитанций за незаконную
парковку и детских рисунков.
Дверца не поддавалась, и Ласситер неловким движением зацепил один из
магнитиков. Пачка листков полетела на пол. Он поднял их и стал прикреплять на
место, но в следующий момент его взгляд остановился на небольшой открытке.
Ласситер смотрел на нее, будто окаменев. Точно такая же открытка много лет назад
пришла от Кэти, На скалистой горе виднелась россыпь домов маленького итальянского
городка, окруженного средневековой стеной. В центре, в овале, был изображен отель,
заказавший открытку. Надпись под премиленьким небольшим зданием гласила:
"Пансион "Акила"".
Ласситер очень хорошо помнил открытку Кэти и то смешанное чувство, которое
испытал, прочитав ее. Вернее, не прочитав, а просмотрев, потому что это оказалась
одна из глупых выдумок сестры. На открытке было четыре рисунка поглаживающей
живот руки, причем от картинки к картинке пузо становилось больше. Очевидно, это
означало одно - "забрюхатела". Послание было подписано лежащей на боку литерой
"А", означавшей "альянс".
Вплоть до поездки сестры в Италию Джо убеждал ее бросить эту затею. Кэти уже
потратила на безумную охоту за ребенком более шестидесяти тысяч долларов и три
года своей жизни. Многочисленные неудачные попытки изнурили ее как физически,
так и эмоционально. Кэти становилась все более хрупкой и болезненной. Известие о
том, что она уехала за границу в какую-то неизвестную клинику, настораживало его.
Ласситер проверил заведение и с удивлением узнал, что оно пользуется превосходной
репутацией.
Получив открытку, он испугался, что радость Кэти преждевременная. Однажды ее
беременность - оплодотворение производилось в одной из клиник Северной
Каролины - закончилась выкидышем. Кэти была в отчаянии и долго оставалась
безутешной. Ласситер не хотел, чтобы она еще раз пережила нечто подобное.
Кара Бейкер застала его за чтением открытки, снятой с холодильника.
"Дорогая К.
Здесь очень красиво и мирно. Бескрайние поля склонивших головы
подсолнечников. Держи пальцы скрещенными. С любовью,
Тилз".
- А... - выдавила изумленная Кара Бейкер и сразу же закрыла рот, как бы не в
состоянии поверить своим глазам.
Затем с натянутой улыбкой и арктическим холодом во взгляде она сказала:
- Знаете, мне кажется, вам лучше удалиться.
- Прошу прощения. - Ласситер высоко поднял открытку, как часто поднимал
вещественное доказательство перед присяжными. - Я читал вашу почту. Я... убирал
сливки и уронил бумаги, а эта открытка...
Кара успела переодеться в спортивные брюки и старый свободный свитер. Лицо
было помято, а глаза покраснели. Все свидетельствовало о том, что она горько плакала.
Кара взяла открытку и прилепила к холодильнику.
- Это тот самый город, где находилась клиника. Там, где Тилз понесла Мартина.
Поэтому я ее и сохранила.
- Монтекастелло-ди-Пелья.
Казалось, она его не слышит.
- Я даже приезжала туда, чтобы подержать ее за руку. Там так красиво. Чудесный
городок в Умбрии. - Еще один вздох. - И Тилз была так... счастлива. Я привезла
здоровенную бутылку шампанского, совершенно забыв, что она не может позволить
себе ни глотка. Мы взяли такси и полили шампанским лужайку перед клиникой.
- Что рассказал вам Рой?
- Какой Рой? - недоуменно спросила она, но затем, вспомнив, сказала: - Ах да,
ваш коллега.
- Он говорил, почему я здесь?
Кара задумчиво провела ладонью по волосам.
- Он говорил что-то о вашей сестре и ее ребенке. Какая-то связь... с Тилз.
- Я прочитал открытку только потому, что...
- Пустяки. Не переживайте.
- Вы не понимаете. Сестра прислала мне точно такую же открытку. Она
забеременела в той же клинике после многих лет безуспешных попыток.
- Как Тилз. - Кара сглотнула. - Клиника Барези. - Ее глаза вдруг стали
большими и круглыми, и, вскинув голову, она воскликнула: - И вы думаете... что?
Нет, не могу поверить!
- Сам не знаю, что я думаю, - покачал головой Ласситер. - Но все это очень
странно. Матильда никогда не упоминала о человеке по имени Гримальди? Франко
Гримальди.
- Нет, - покачала головой Кара.
Он спросил, нельзя ли воспользоваться ее телефоном. Кара посмотрела на него както
странно, затем пожала плечами и махнула рукой в сторону одной из дверей.
- А я, пожалуй, пока приму ванну, - сказала она.
Ласситер дождался, пока хозяйка дома скрылась за дверью, и стал звонить в Прагу.
Ушло минут десять, ч
...Поділитися у соцмережах
