Жанр: Триллер
Код бытия
...тобы соединиться со столицей Чехии, затем пришлось ждать,
когда детектив Яначек подойдет к телефону.
- Да?
- Франц, говорит Джо Ласситер, приятель Джима Риордана.
- Ах да, - напряженно произнес чех. - Желаю счастья в Новом году.
Ласситер поделился с ним своим открытием.
- У меня есть только один вопрос к Иржи Рейнеру, - сказал он. - Посещала ли
его жена клинику искусственного оплодотворения? И если да, то - где? Я хочу знать,
не была ли это клиника Барези в Италии.
- Я спрошу пана Рейнера, - сказал Яначек. - Вы перезвоните?
- Конечно.
- Впрочем, постойте! Я позвоню ему прямо сейчас по другому аппарату.
Ласситер несколько минут сидел с трубкой в руке, снова и снова прокручивая в уме
разные версии. Если жена Иржи Рейнера зачала ребенка в клинике Барези, связь между
преступлениями установлена. Кто-то выслеживал зачатых там детей и истреблял
одного за другим. Избиение младенцев. Но почему? Он пытался найти объяснения -
одно неправдоподобнее другого, - когда на линии послышался скрипучий голос
Яначека. Ласситер прижал трубку к уху.
- Хе-е-елло-о, - протянул детектив.
- Да. - Ласситер затаил дыхание.
- Иржи сначала не хотел отвечать. Ныл: "Зачем вы об этом спрашиваете?"
- Хорошо. Итак...
- Я говорю: "Иржи, твою семью убили. Ответь мне на этот вопрос". И он ответил,
что как мужчина очень стеснялся: жена не могла от него забеременеть. Забеременела с
помощью доктора. Я продолжал настаивать: "Какого доктора? Где?" Понимаете, я не
вправе ему доверять. Если бы я сам назвал ему клинику, он мог бы сказать "да" или
"нет", просто чтобы от меня отделаться. В конце концов он сообщил: "В клинике
Барези в Италии".
- Уф-ф, - выдохнул Ласситер.
- Вы поедете туда? В клинику?
- Там моя следующая остановка.
Они поговорили еще немного, и Ласситер обещал держать чеха в курсе дела.
Когда он повесил трубку, в комнате появилась Кара Бейкер. Она выглядела веселой
и посвежевшей, теперь на ней был белоснежный махровый халат. Кара прикоснулась к
нему рукой и бросила взгляд, красноречиво говоривший о том, что других одежд под
халатом нет.
Ласситер сам изрядно удивился тому, что отрицательно покачал головой.
Собственная индифферентность ставила его в тупик. Кара была потрясающе
привлекательной, но вместо того чтобы обнять ее и притянуть к себе, он рассказал ей
то, что узнал от Яначека, и, поблагодарив за кофе, поднялся.
- Нет слов, чтобы выразить мою признательность за поистине неоценимую
помощь, - сказал он. - Потребовались бы месяцы...
- Еще бы, - проговорила Кара нейтральным, как дистиллированная вода, тоном.
Ласситер посмотрел на нее и глубоко вздохнул:
- Надо идти.
Глава 25
Ласситер стоял у окна гостиничного номера со стаканом виски в руке и наблюдал
за струями дождя. Буря ритмичными волнами накатывалась на стекла. Складывалось
впечатление, что ночь дышит. Вдох... Выдох... Вдох... Выдох... После того как в небе
вспыхивала очередная молния, за окном становилось еще чернее. На мгновение двор
гостиницы озарялся ярким светом и становился похожим на театральную декорацию. В
эти моменты Ласситер видел, как тяжелые капли разбиваются о каменную мостовую и
как поблескивают мокрые стены здания. На миг из небытия возникали нечеткие
силуэты высоких домов, затем раздавался удар грома, и его эхо долго катилось над
городом.
Ласситер вслушивался в свистящее шипение дождя, помешивал лед в стакане и
размышлял о том, что ему известно. Детей, зачатых в итальянской клинике
искусственного оплодотворения, убивают. И делает это религиозный фанатик, член
религиозного объединения мирян, именуемого "Умбра До-мини".
Но как "Умбра" оказалась замешанной в этих преступлениях? Конечно, Бепи,
расследующего деятельность этой организации, убили... "Хотя, с другой стороны, -
внушал себе Ласситер, - я был не единственным его клиентом". Он подозревал, что за
избиением в Неаполе стоит делла Торре, однако и в этом случае у него не имелось
никаких доказательств. Гримальди и делла Торре носили с собой идентичные
бутылочки со святой водой. Факт, конечно, весьма любопытный, но что с того? Может,
такие флакончики вручали в качестве награды всем "синим" - самым стойким
приверженцам "Умбра Домини". Возможно, воду освятил делла Торре или сам папа.
Не исключено, что ее доставили прямо из Лурда. В любом случае оставался один
вопрос: "Ну и что?"
Джо подумал о телеграфном переводе. Предназначение денег - а сумма была
немалая! - неизвестно. Они могли иметь отношение к деятельности Гримальди во
славу благотворительной организации "Salve Caelo" - закупке оружия или подкупу
сербов, но это предположение казалось притянутым за уши. Денежный перевод
произвели незадолго до того, как началась серия детоубийств, однако факт, что
преступления пошли вслед за переводом, ничего не доказывал. Всем юристам хорошо
известно выражение: "После этого - не значит поэтому", - хотя оно не всегда
соответствует истине.
Ласситер отпил виски, наслаждаясь его чуть дымным, почти лекарственным
привкусом. Сейчас он знает значительно больше, чем месяц назад, но на главный
вопрос "ПОЧЕМУ?" по-прежнему не нашел ответа.
Причина преступлений оставалась загадкой, и, что еще хуже, Ласситер не имел
никакой теории на сей счет. Он не мог представить глубоко верующего человека,
убивающего невинных младенцев, и "Умбра Домини" - религиозную организацию,
пусть даже реакционную, воюющую с детьми. В брошюрах "Умбра Домини"
искусственное оплодотворение осуждалось, но вряд ли это могло служить поводом для
убийства. За преступлениями маячило что-то еще, и гораздо более зловещее. Но что
именно?
Ночь за окном продолжала пульсировать. Вспыхнула молния, и гром снова потряс
небеса. Ласситер, потягивая виски, расхаживал взад-вперед. Каким бы ни оказался
ответ, его проще всего получить в клинике Барези. Это означало утренний перелет в
Рим, аренду машины и трехчасовую поездку до Монтекастелло. Он снимет номер в
пансионе "Акила" и там начнет действовать.
Достав компьютер, Ласситер сделал несколько памятных заметок об убийствах
Гендерсон и Пенья, то и дело обращаясь к записям в блокноте. Сохранив информацию
на жестком диске, он зашифровал ее, подсоединил модем к телефону отеля и
переправил файл в свой домашний компьютер. После этого он послал сообщение
Джуди, объяснив, где в ближайшие дни его можно будет найти.
В половине четвертого пополудни Ласситер проехал через средневековые ворота
Тоди - процветающего городка, приютившегося на крутом холме над равниной
Умбрии. Ему сказали, что он найдет карту местности в туристическом бюро рядом с
центральной площадью. Руководствуясь этой информацией, Ласситер неукоснительно
следовал указателям с надписью "Центр". Преследуемый нетерпеливым таксистом, он
петлял по узким улицам до тех пор, пока неожиданно не выскочил на пьяцца дель
Пополо - просторную площадь, вымощенную серым камнем и окруженную
сложенным из того же материала особняком тринадцатого века. У края обрыва,
обращенного в сторону Перуджи, расположилась автостоянка.
Служащий в зеленой униформе сразу же потребовал с него деньги. Ласситер пожал
плечами и, подобно самому тупому из племени туристов, позволил парню
самостоятельно выбрать нужную сумму из предложенной пачки. Тот взял шесть сотен
лир, а затем деликатно, двумя потрескавшимися пальцами, как пинцетом, вытащил еще
сотню. Вскинув брови, он ткнул себя в грудь. "Чаевые", - понял Ласситер и согласно
кивнул. Служащий тщательно заполнил листок, по обилию информации более
похожий на анкету, чем на квитанцию, и сунул его под щетку дворника.
- Где туристическое бюро? - спросил Ласситер.
- А-а-а... Да. - Зеленая униформа произнесла целую речь, которая завершилась
змеиным движением руки. - Шу, шу, шу, - сказал служащий, поднимая ладонь к
небесам, как бы указывая направление. - Там!
К своему удивлению, Ласситер, следуя указаниям, которые не понял, прибыл
прямо к дверям туристического бюро. Заседающая здесь дама весьма условно говорила
по-английски и лишь частично поняла, что хочет клиент. Быстро передвигаясь от
одного деревянного шкафа к другому, она достала подробную карту Умбрии, план
Тоди и окрестностей, включая Монтекастелло, перечень местных праздников,
маленькую карточку с гербом города и четыре открытки с видами Умбрии.
Ласситер поблагодарил даму и, взяв с ее столика ручку, начертал на листе бумаги:
"Клиника Барези - Монтекастелло?"
Узрев написанное, женщина помрачнела и изобразила весьма сложную пантомиму.
Она воздела руки к потолку, затрясла пальцами, а затем уронила верхние конечности
вдоль тела. При этом она закашлялась, выкатив глаза.
Представление закончилось единственным восклицанием:
- Пу-уф-ф!
Ласситер ничего не понял, но, храбро улыбнувшись, прикинулся понимающим.
- Да, да, - сказал он. - Никаких проблем.
Женщина одарила его скептическим взглядом, но, ничего больше не изобразив,
взяла карту и твердой рукой сделала пометки, указав дорогу к клинике и к пансиону
"Акила". Точки назначения она пометила звездочкой и вернула карту.
Получив свою машину с автостоянки, Ласситер разложил на пассажирском месте
карту и постарался закрепить в памяти указанное там направление. Вскоре, следуя
указателям, он проехал через ворота и сразу оказался в сельской местности. Сделав
дюжину петель по серпантину, Ласситер выехал на ровную дорогу, идущую вдоль
берега узенькой речки.
Пятью минутами позже он добрался до главного ориентира - бензоколонки
фирмы "Аджип". Река здесь сузилась до пяти метров, но карта называла этот ручей
гордым именем Тибр, да и на мосту через речку стоял указатель: "Тибр".
Проехав еще миль пять, Ласситер миновал стоянку синих самосвалов и питомник
деревьев. Деревца, высаженные аккуратными рядами подобно сельскохозяйственным
культурам, выглядели странно и непривычно. За плантацией дорога раздваивалась.
Ласситер притормозил на обочине и сверился с картой. Справа находилось
Монтекастелло - окруженное стеной поселение, угнездившееся на вершине утеса. Он
узнал городок по открытке, висевшей на холодильнике Кары Бей-кер. Очевидно,
фотограф стоял где-то поблизости.
Левая ветвь развилки была помечена служащей турбюро, и Ласситер двинулся по
ней мимо зимних полей кукурузы с низко обрезанными стеблями, мимо оливковых
рощ и скромных домиков.
И вот наконец он добрался до места. Слева возвышалась пара массивных каменных
вазонов с мертвой растительностью, на кованом железном кронштейне висел щит с
выполненной элегантным курсивом надписью:
КЛИНИКА БАРЕЗИ
Вдоль идущей чуть вверх и делающей поворот подъездной аллеи стояли высокие
стройные кипарисы. Миновав вазоны и проехав еще с полмили, Ласситер оказался на
вершине холма, откуда увидел клинику, и в тот же момент получил удар в самое
сердце.
Если бы здание не было выстроено из того же серого известняка, что и вазоны у
въезда, от него не осталось бы ничего, кроме почерневших обломков. Именно это
пыталась изобразить ему женщина из туристического бюро.
Дым. Огонь. Пу-уф-ф!
Клиника Барези, можно сказать, сгорела дотла, если это понятие применимо к
зданию, сложенному из камня. Там, где от жары полопалась известь швов, камни
кладки упали на землю, образовав уродливые черные кучи. От правого крыла дома
ничего не осталось, кроме печной трубы, окруженной обуглившимися обломками.
Другое крыло сохранилось лучше, но и там дом был открыт небу. Оставшаяся без
крыши, с вырванными окнами и дверями, клиника напоминала античные руины, а не
здание, сгоревшее сравнительно недавно.
Ласситер, выйдя из машины, взирал на развалины.
Вид сгоревшей клиники напомнил ему то страшное утро, когда он подъехал к дому
Кэти и увидел, что от него осталось - обуглившееся дерево и покореженный,
почерневший металл.
А также оскверненную могилу Брэндона. Полиция сделала все что могла, но
Ласситер помнил поваленный надгробный камень, втоптанные в грязь цветы, следы
сажи на влажной красноватой почве и полосы рассыпанного пепла.
Он вздрогнул, и его тело покрылось гусиной кожей. Вдоль позвоночника медленно
разливался холод, и Ласситером овладело чувство безысходного отчаяния. Он смог
устоять на ногах, лишь всем телом откинувшись на машину. Почему получается так,
что, куда бы он ни обратился за помощью, находил лишь выжженную пустыню?
Теперь, после того как исчезла клиника Барези, его расследование скорее всего
закончится. А ведь совсем недавно Джо, казалось, нащупал то, что объединяло гибель
четырех женщин. И вот теперь это общее звено уничтожено. Стерто с лица земли
безжалостным огнем.
Внезапно Ласситер услышал собственный вздох. Он начал терять уверенность.
Впервые со времени смерти сестры стал сомневаться, что ему удастся выяснить,
почему она и Брэндон были убиты.
Он неуверенно вернулся туда, где дорога раздваивалась, и, повернув налево, поехал
вверх - в сторону Монтекастелло и пансионата "Акила". Солнце уже клонилось к
закату, и городок на фоне пылающих небес выглядел неприступной крепостью.
Пологий подъем скоро стал значительно круче, и дорога начала взбираться к
окруженному стенами городку изящной спиралью. Переключившись на вторую
передачу, а затем и на первую, Ласситер не отводил глаз от медленно ползущей вверх
стрелки указателя температуры. Только через десять долгих минут автомобиль дополз
до вершины утеса.
Джо оказался в своего рода городской приемной на свежем воздухе. Несколько
домов прилепились к склону на краю небольшого сквера, усаженного пиниями. В их
тени у красивого фонтана сидели женщины, не спуская глаз со своих малолетних
детей. Остальная часть ровного пространства была отведена под стоянку машин, и
Ласситер увидел, что пять мест на стоянке зарезервированы для пансионата "Акила".
Заняв одно из них, он заглушил двигатель и вышел из машины. Рядом на ржавом
металлическом фонарном столбе висел красный ящик с надписью:
АКИЛА
Ласситер поднял укрепленную на петлях крышку и извлек из ящика карточку из
плотного картона.
На одной стороне карточки была нарисована схема пути до пансионата, а на другой
две заключенные в отдельные рамки картинки. На первой был изображен, повидимому,
коридорный - полосатые брюки, улыбка от уха до уха и цилиндр с
надписью "Акила". Коридорный шагал со стоянки с двумя чемоданами в каждой руке
- пятый чемодан парень держал под мышкой. Во втором квадратике коридорный уже
стоял в вестибюле пансионата, почтительно склонившись перед царственного вида
дамой. Рядом, выстроившись по ранжиру, ждали чемоданы. "Весьма эффективный
способ информации", - подумал Ласситер. Сам он, к счастью, в услугах
жизнерадостного коридорного не нуждался.
С картой в руке Ласситер подошел к краю утеса и заглянул в пропасть. Он увидел
темную ленту реки, вьющуюся по равнине, а вдалеке - мерцающие огоньки Тоди.
Внезапно прямо у него под ногами послышались крики ребятишек. Взглянув вниз,
Ласситер с удивлением обнаружил небольшое футбольное поле. Дюжина мальчишек,
разбившись на шестерки, с увлечением гоняла мяч в умирающем свете дня.
Основная часть поля висела над обрывом, покоясь на мощных консолях. Все
игровое пространство было обнесено черной сеткой, укрепленной на металлических
столбах. Благодаря этому сооружению игрокам не требовалось постоянно прыгать за
мячом в пропасть.
В обычных обстоятельствах Ласситер обязательно задержался бы посмотреть игру,
но уже изрядно стемнело, и следовало добраться до пансионата, пока что-то еще
можно было увидеть.
Машины, очевидно, в город не допускались, и, пройдя через арку в стене, он сразу
же понял почему. Ни один автомобиль в город просто бы не проехал. Ласситер
миновал туннель, прорубленный в стене, и очутился в самом начале виа Мажоре -
сложенных из камней ступеней, переходящих в средневековую улочку, настолько
узкую, что Ласситер, разведя руками, мог коснуться домов, стоящих по обеим ее
сторонам. Улица снова превратилась в туннель - на сей раз под серым каменным
зданием, но после выхода на свет стала крошечной площадью.
Дорога все время шла вверх, и, когда Ласситер увидел на стене рядом с массивной
деревянной дверью овальную вывеску, он уже едва дышал. На вывеске яркими буквами
было начертано:
ПАНСИОН "АКИЛА"
Ласситер не верил собственным глазам. Пансионы обычно весьма скромные
заведения, но "Акила" помещался в элегантном здании - своего рода небольшом
дворце.
На резной двери имелась пластинка с надписью "Входите", что Ласситер не
преминул сделать, вступив в большой с мраморным полом вестибюль, не
изуродованный избытком мебели. Пара гобеленов на стенах, черный сверкающий
рояль и несколько старинных восточных ковров на полу. За массивной деревянной
стойкой, совершенно пустой, если не считать металлической подставки для открыток и
регистрационной книги, восседал мужчина лет пятидесяти в темно-синем блейзере с
золотым гербом. Он был почти по-театральному красив.
Ласситер, все еще тяжело дыша, подошел к столу. В ребрах пульсировала боль.
- Джо Ласситер, - сказал он, безуспешно подыскивая итальянский эквивалент
слова "резервировать", но человек за стойкой неожиданно заговорил по-английски.
- Ах да. Добро пожаловать в "Акилу", - произнес он с британским акцентом. -
У вас еще есть багаж? Я мог бы послать за ним Тонио.
- Вы говорите по-английски? - не выдержал Ласситер.
- Да... в некотором роде. Вообще-то я англичанин по происхождению.
- Простите. Я просто очень удивился.
- Вы в этом не одиноки. Большинство удивляется. В Монтекастелло родной язык
я слышу не часто, хотя летом к нам заезжают гости, навещающие Кьянтишир.
- Тоскану? - рассмеялся Ласситер.
- Именно. Тогда здесь слышен только английский, особенно в августе. А в
январе...
Он сделал паузу, давая возможность Ласситеру объяснить, почему тот появился в
Монтекастелло в столь неурочное время. Ласситер ответил ему улыбкой, но
промолчал.
- Что ж! Если вы распишетесь в журнале регистрации и отдадите мне на
несколько часов паспорт... Я провожу вас в вашу комнату.
Он перевернул регистрационную книгу и передал Ласситеру ручку. Какая удача,
что этот человек говорит по-английски! Он может знать о клинике Барези и
возглавлявшем ее человеке. Но прежде всего Ласситер хотел принять душ и немного
подумать.
Он проследовал за мужчиной, настоявшим, чтобы нести его чемодан. На стенах
широкого коридора были развешаны канделябры в виде орлов из кованого железа.
Каждый крылатый хищник держал в когтях по толстой белой свече.
Комната оказалась просторной, с очень высоким потолком и антикварной мебелью.
Указав на древний, изъеденный жучком шкафчик, мужчина произнес:
- В нем вы найдете телевизор.
Каким бы старым ни казался номер, в нем стояли новейшие радиаторы отопления и
имелась наисовременнейшая ванная с мраморным полом, полкой для подогрева
полотенец и махровым белым халатом.
- Я вижу, вы удивлены, - сказал человек.
- Скорее, счастлив, - ответил Ласситер.
Мужчина слегка склонил голову и раздвинул шторы, закрывавшие французские
двери, ведущие на крохотный балкончик. Они оба переступили порог. Уже стемнело, и
лишь на западе остался слабый фиолетовый мазок.
- В такую ясную ночь, как сегодня, отсюда можно увидеть Перуджу, - сказал
красавец бритт, указывая на туманное зарево вдали. - Вон там.
Они вернулись в комнату, и хозяин пансионата направился к дверям. После
некоторого колебания он произнес:
- Если вам потребуется факс или копировальный аппарат, то они у нас,
естественно, имеются. В этой черной сумке находится компьютер, а внизу рядом со
столом вмонтирован стабилизатор напряжения. Кроме того... - Он снова замялся. -
Вы будете ужинать? Честно говоря, лучшего места вам не найти, если, конечно, вы не
желаете отправиться в Тоди или Перуджу. Мы подаем в восемь.
- Звучит весьма привлекательно.
Когда они покончили с закуской, Ласситер довольно много узнал о Найджеле
Берлингейме - том красавце, который его регистрировал, и его компаньоне Хью
Кокейне. Хью было под пятьдесят, и он был настолько же невзрачен, насколько красив
Найджел. Долговязый и неуклюжий, он целиком состоял из носа, ушей и жиденькой
шевелюры.
Парочка оказалась оксфордскими геями, приехавшими в Италию в шестидесятых
годах, чтобы писать... картины.
- По правде говоря, - весело заметил Хью, - мы были преотвратными
художниками. Ты согласен, Найдж?
- Ужасающими.
- Зато мы нашли друг друга.
Некоторое время они обитали в Риме, а затем, когда отец Найджела умер от
апоплексического удара, они приобрели виноградник в Тоскане.
- По-моему, это замечательно.
- Это было еще хуже, чем живопись, - усмехнулся Найджел.
- Ужасно пыльно, - дополнил Хью.
- И потно...
- А москитов помнишь?
- Еще бы, с зубами как битое стекло.
- Гадюки? - уточнил Ласситер.
- Ужасные твари, - ответил Хью. - Со смертельным укусом. И если бы они
только ползали по земле... Так нет же, они забивались в лозы. Сборщики урожая
страшно боялись. Ты помнишь, Найдж?
- Помню.
- Однажды я водил там туристов... "А это, леди и джентльмены, наилучшие
сорта... Из них получают вина... Мы высадили их..." Я приподнимаю лозу и, Бог мой,
оказываюсь лицом к лицу... Постойте! Лицом к чему? Лицом к голове? А у змей бывает
лицо? - обернувшись к своей более красивой половине, поинтересовался Хью.
Некоторое время они обсуждали проблему, что можно называть лицом, затем Хью
вздохнул и закончил:
- Это все к вопросу о виноградниках.
- Мы не сумели наладить отношения с наемными рабочими, - признался
Найджел. - Понимаете, в Тоскане было полно иммигрантов, так что с
виноградниками пришлось расстаться...
- Но главным образом мы расстались с ними потому, что это был проклятущий,
каторжный труд, - недовольно скривившись, добавил Хью, поглядывая в сторону
компаньона. - Мы не такие отчаянные труженики, правда, Найджел? Я хочу сказать,
что мы не очень-то любим надрываться.
Далее беседа текла в том же духе, Хью время от времени уносил пустые тарелки, а
Найджел подавал на стол. За закуской последовали отбивные из мяса ягненка, затем
зеленый салат и корзина с фруктами. Закончился ужин способствующими
пищеварению жидкостями.
Ласситер с удовольствием слушал болтовню Хью и Найджела, не желая нарушать
семейную обстановку ужина своей печальной историей. Но теперь парочка с
любопытством посматривала в его сторону.
- Вас, наверное, удивляет мое появление в Монтекастелло?
Найджел, покосившись в сторону Хью, ответил:
- Понимаете, мы профессионально не любопытны, но... это нас интересует.
- Совсем чуть-чуть, - улыбнулся Хью. Ласситер молча отпил из маленькой
рюмки ликер.
- Если вы намерены приобрести здесь собственность, - сказал Найджел, - то
предупреждаю: потеряете деньги.
- Вообще-то, - покачав головой, ответил Ласситер, - я хотел посетить клинику
Барези.
- Боюсь, вам не повезло, - произнес Найджел.
- Знаю, - сказал Ласситер. - Я был там сегодня... Когда это случилось?
- Это случилось... Когда, Хью? В августе? В конце июля? В общем, в разгар
туристского сезона.
- И как же это произошло? - спросил Ласситер, уже зная ответ.
- Поджог. Ведь так, Хью?
- Совершенно верно, - подтвердил Хью. - Ни тебе детишек со свечами, ни
фейерверка. Ничего подобного. Это было здание шестнадцатого века, во всяком
случае, его старая часть. Бывший монастырь.
- Выстоять под ударами веков и вдруг... - Найджел щелкнул пальцами, -
сгореть до основания.
- Профессиональная работа, - сказал Хью. - Ничего, кроме камней, не
осталось. Известь испарялась! Жар стоял такой, что даже камни трескались. Пожарные
не могли приблизиться.
- Внутри кто-нибудь был?
- Нет. И это счастье, если это слово здесь применимо. Клиника уже
бездействовала, - произнес Хью и прикурил сигарету от пламени свечи.
- Почему?
- Барези - доктор, возглавлявший заведение, был серьезно болен, и лавочка
закрылась. Клиника, прежде чем сгореть, несколько месяцев стояла пустая.
- Как вы считаете, смогу ли я встретиться с доктором Барези? - спросил
Ласситер.
Найджел и Хью синхронно покачали головами.
- Вы слегка опоздали, - ответил Найджел.
- Он отошел в мир иной несколько месяцев назад, - пояснил Хью.
- Рак легкого, - со значением добавил Найджел, отмахиваясь рукой с прекрасно
ухоженными ногтями от сигаретного дыма. - Нам очень не хватает клиники, но
поскольку Тоди становится модным местом, мы надеемся восстановить бизнес... в
итоге.
- Какой бизнес? - невольно поинтересовался Ласситер.
- Понимаете, клиника не располагала помещениями для жилья, - ответил
Найджел, - и женщины, приезжающие туда, останавливались в "Акиле".
Ласситер не мог скрыть удивления.
- Нет-нет, это не случайность, - со смехом вмешался Хью. - Мы -
единственное заведение на весь город.
- У нас даже было соглашение, - улыбнулся Найджел.
- Пациенты доктора Барези получали у нас скидку, - добавил Хью, - а кроме
того, мы встречали их в аэропорту и обеспечивали транспортом.
- Строго говоря, они не были больными, - заметил Найджел. - Им не
требовался особый уход. Я хочу сказать, что они были вполне здоровыми женщинами.
- Значит, вы хорошо знали доктора? - спросил Ласситер.
Найджел и Хью переглянулись, и Найджел, покачав головой, ответил:
- Мы были знакомыми, но не друзьями.
Откинувшись на спинку стула, Хью пояснил:
- Найджел хочет сказать, что наш добрейший доктор был гомофобом.
- Тем не менее его пациентки останавливались в "Акиле"?
- Да, конечно, хотя для всех обитателей Монтекастелло я и Найдж не "он", а
"оно". Полагаю, Барези с удовольствием определял бы своих пациенток в Тоди, однако
у нас им было гораздо удобнее. А что касается доктора, то мы встречались с ним
крайне редко.
Хью начал собирать тарелки, порхая вокруг стола подчеркнуто балетными
движениями. Замерев с подносом, вознесенным над головой, он продолжил с
ухмылкой:
- Вообще-то я допускаю, что знаменитый доктор мог стать одним из нас. Он
никогда не вступал в брак, не имел женщин. Наряды - мечта! Любитель антиквариата.
Крошечная собачка. И изо всех сил старался держаться подальше от нас. Все сходится.
Подобные ему типы - всегда среди самых яростных гомофобов.
- Что за типы?
...Поділитися у соцмережах
