Жанр: Триллер
Рука-хлыст (Рекс карвер 1)
...торой мы шли вначале. Со своего места я увидел задний план, который
был запечатлен на слайде: те же самые горы, те же группки деревьев.
Но теперь здесь не было ворот, а также алтаря в нише. Я мог бы искать это место
много месяцев, но так и не найти его. Конечно, десять лет назад дорогу расширили,
выпрямили, а ворота убрали. И скорее всего, слайд тот сняли перед завершением
работы. И еще кое-что стало мне понятным. Я обшаривал все вокруг дорог в десяти
минутах езды от Заферси, что составляло расстояние в пять миль от озера. А это место
находилось не менее чем в двадцати милях от него. И я никогда бы не смог засечь
Зигфрида на пути к озеру, особенно ночью, если бы он двигался со скоростью свыше
ста миль в час, конечно, за исключением того случая, если бы у меня был вертолет!
Я повез старика обратно, по дороге заглянув в ближайшую гостиницу, где купил
ему две бутылки бренди, а потом доставил его до дома, дав на прощанье щедрые
чаевые.
До самого вечера я был занят исследованием границ имения. Вдоль шоссе
каменная стена тянулась всего на две мили. Остальная часть была огорожена
деревянным забором, в три слоя опутанным колючей проволокой, чтобы никто не мог
забраться внутрь. По моим расчетам, площадь имения составляла около двух акров, по
форме оно соответствовало долине, в которой располагалось, и было окружено
заросшими лесом склонами, которые наверху оканчивались голыми гребнями гор. К
новому входу вела дорога, петляющая между деревьями. Это были высокие
деревянные ворота, сверху тоже опутанные колючей проволокой, с тяжелыми
металлическими кольцами вместо ручек, которые не сдвинулись ни на дюйм, когда я
попытался дернуть за них.
Я вскарабкался вверх по склону холма, расположенного у ворот, и остановился,
выбравшись на небольшую прогалину, откуда мне хорошо было видно имение. Оно
напоминало огромный Schloss - замок с основным зданием и двумя боковыми
флигелями. С моей прогалины мне была видна стена одного флигеля.
На крыше - башенки, крытые голубоватым шифером. Неподалеку располагалось
озерце, окруженное парковыми деревьями.
Из озера бежал ручеек; он исчезал где-то в долине, уходившей к шоссе. Я
тщательно осмотрел все вокруг в бинокль, и при мысли о том, сколько сил нужно на
то, чтобы отапливать зимой этот замок, по моему телу пробежала дрожь.
Единственным живым существом здесь оказался Хессельтод.
Я наблюдал за ним около часа, постепенно приходя в относительно хорошее
расположение духа. Он занимался заменой шиферных плит на крыше одной из самых
высоких башен, расположенных на том флигеле, который был мне виден. К стене
были приставлены три лестницы: одна, длинная, шла от земли к широкой террасе на
четвертом этаже; вторая упиралась в крышу на двадцать футов выше, а самая длинная
доходила до ската башни. С правой стороны от башни виднелся кусочек круглого
купола, который был словно отлит из стекла. Здание было большим, и в нем,
очевидно, легко можно было заблудиться. Я должен забрать оттуда Кэтрин и Лотти, и
сделать это мне придется самостоятельно. Если бы я обратился в местную полицию и
выдал им столь не правдоподобную историю, то, в конце концов, обязательно попал
бы в руки Сатклиффа. А я знаю, что он предпринял бы в этом случае.
Целый день я ждал, когда же Хессельтод закончит свою работу, а затем съехал на
мотороллере на дорогу и нашел тот ручей, который брал начало в озерце.
Он вытекал из трубы, проходившей под насыпью, двумя ярдами ниже стены. Это
был обычный туннель, выложенный из кирпича, около четырех футов в высоту, и на
шесть дюймов заполненный водой. Пройдя по нему десять футов, я наткнулся на
деревянную решетку, опутанную колючей проволокой.
Я спустился в долину, купил в гараже кусачки и пообедал в трактире. Перед
уходом купил еще полбутылки бренди и длинную палку колбасы, которые запихнул в
рюкзак.
Когда я снова влез в трубу, было уже одиннадцать. Колючая проволока не
представила никаких проблем. Дальше труба тянулась примерно на двадцать ярдов, а
затем я выбрался наружу и оказался в небольшой еловой рощице. Держась за елками, я
принялся пробираться к замку. При свете звезд увидел, что лестницы стоят там же, где
стояли. Теперь к тому же лучше просматривалось пространство перед зданием. Между
двумя флигелями располагался просторный двор, посыпанный гравием. У дальнего
флигеля была пара фонарей, и здесь, у главного входа в здание, висел еще один.
Я просидел в своем укрытии часа два; к тому времени свет горел лишь в одном
окне дальнего флигеля. Потом осторожно обошел вокруг озера. Приблизившись на
сотню ярдов к первой лестнице, снял ботинки, связал их шнурками и повесил себе на
шею.
Я немного побаиваюсь высоты, поэтому лез, стараясь не смотреть вниз. Миновав
две трети последней лестницы, я сделал шаг вбок и оказался на парапете,
ограждающем края освинцованных площадок крыши, на которых располагались
башни.
Я осторожно обошел вокруг арок крыш. На этом флигеле было четыре башенки и
одна маленькая дверца на уровне крыши. На задней стороне флигеля я нашел
тридцатифутовый спуск, ведущий к центральному зданию. На крыше обнаружил
кусок ржавого железного прута и попытался зацепить им дверцу. Открыв дверь,
проскользнул внутрь и оказался в полной темноте. Усевшись спиной к двери, я решил
подождать до утра.
Меня разбудило громкое воркование голубей на крыше. Я посмотрел на часы:
четверть пятого.
От двери вниз вел короткий пролет каменных ступенек, которые спускались в
узкий коридор. Пол его был покрыт толстым слоем пыли, а под ногами у меня хрустел
помет летучих и обычных мышей. Коридор кончался маленькой кухней. Здесь была
каменная раковина и кран с холодной водой, множество тусклых медных сковородок и
маленький электрогриль, оплетенный паутиной. За кухней располагалась комната с
изъеденным молью ковром, старинным стулом с подлокотниками и сундуком, а на
стене висела картина, на которой был написанный маслом портрет седоволосого
старца в одеянии судьи.
Миновав холл, я попал в спальню; здесь стояла кровать с пологом, на которой не
было ничего, кроме матраса и подушки. Еще здесь была гостиная со вделанной в стену
нишей. В нише располагались полки, на них стояли книги в кожаных переплетах.
Возле маленького, отделанного мрамором камина - пара диванчиков и стул. Стены, к
которым медными гвоздями была прибита кожаная обивка, украшали картины,
темные и грязные. В конце комнаты я увидел две двери. Одна вела к крошечной
ванной и туалету, а вторая, запертая, как я догадался, вела в главные помещения
флигеля. Я попытался посмотреть, что за дверью, заглянув в замочную скважину, но
мне помешал ключ, вставленный в замок с другой стороны. Было не так уж трудно
вычислить, что за человек здесь жил - какой-нибудь бедный родственник, которого
поселили отдельно, чтобы он никому не мешал, и о котором потом благополучно
забыли. Так с тех пор здесь все и стояло, и если бы не пыль, паутина и толстый слой
мышиных катышков, сюда в любой момент можно было вселяться. Из крана бежала
вода, гриль и лампы работали да и в ванной все было в порядке.
Я отрезал себе ломтик колбасы, запил стаканом воды и уселся у окна гостиной,
глядя на передний двор замка. В восемь часов на крыше, весело насвистывая, принялся
за работу Хессельтод.
Я просидел у окна четыре часа, и все эти четыре часа прошли крайне интересно.
Первым появился во дворе немолодой человек, который, как я был совершенно
уверен, был не кем иным, как профессором Вадарчи. Он подошел к широкой,
отделанной камнем чаше, наполненной водой. В бинокль я увидел золотых рыбок и
водяные лилии. Какое-то время он развлекался игрой с тремя-четырьмя сводчатыми
светильниками, установленными вокруг чаши. Минут через десять появилась мадам
Вадарчи. На ней было длинное белое платье, на голове - одна из ее больших
уродливых шляп, а в руке - зонтик от солнца с бахромой по краям.
Она присоединилась к профессору, они подошли к краю озера и сели на скамейку
под плакучей ивой. Старик курил, мадам Вадарчи читала газеты - обыкновенная,
невинная парочка, наслаждающаяся утренним солнцем.
Час спустя появился Зигфрид. Облаченный в купальные трусы и спортивные
сандалии, он присоединился к компании, сидящей под ивой, пару раз отжался и
сделал несколько переворотов. Затем я увидел, как во двор вышла Кэтрин - она
направилась прямо к ним.
Я наставил на них бинокль. Кэтрин была одета в махровый халат, а светлые волосы
были собраны на затылке и туго перетянуты резинкой. Она повернулась ко мне боком,
и я увидел ее профиль - она смеялась, разговаривая с какой-то девушкой.
Светлые волосы Кэтрин, ее синие глаза, загорелая кожа, то, как она ходила и
смеялась, - все это по-прежнему околдовывало меня. Полминуты я зачарованно
смотрел на нее, думая о том, как глупо вел себя с ней, а затем перевел бинокль на
вторую девушку. Она была чуть выше Кэтрин, тоже светловолосая, свой купальный
халат она несла в руках. На ней был лишь белый купальник. Очевидно, это была Лотти
Беманс.
Когда они подошли к остальным, Зигфрид поднялся к ним навстречу и обнял
обеих за плечи. Он держался с ними совершенно по-свойски.
Он указывал рукой на озеро, что-то объясняя. Девушки положили свои халаты на
скамью, сняли сандалии и встали у берега озера. Я увидел, как Зигфрид опустил руку,
и девушки, словно торпеды, нырнули в озеро. Мое поле зрения было ограничено
оконной рамой, и я видел лишь кусочек озера. Они скрылись из виду, и я подумал, что
они почти ничем не отличались друг от друга. Секунд через тридцать девушки
появились снова. Они плыли обратно, и одна из них шла на ярд впереди. Я не мог
сказать, кто именно, пока она не доплыла до берега. Зигфрид спустился к ней и помог
ей выбраться. Это была Лотти, она хорошо была видна мне - запыхавшаяся и
смеющаяся.
Кэтрин вылезла из воды сама, и несколько минут на нее не обращали внимания.
Не знаю, каким образом должен был пройти отбор, но Лотти составила ей жестокую
конкуренцию.
Я отвернулся от окна, стараясь не думать об озере Заферси, которое находилось не
так уж далеко отсюда. Я яростно ударил по подушке, лежащей на ковре, выбив целое
облако пыли, которая забилась в горло, и мне пришлось сходить на кухню за водой.
Когда я вернулся к окну, у берега озера уже никого не было.
Я выбил немного пыли из диванчика и растянулся на нем.
Вскоре я вдруг понял, что больше не слышу стука, доносящегося с крыши.
Я встал, осторожно открыл дверь и выглянул наружу. Несколько голубей
возмущенно поднялись в воздух. Я подошел к башенке и с ужасом понял, что
совершил главную ошибку, какую только можно совершить в нашей работе. Я не
позаботился обеспечить себе отступление. Я сидел на крыше замка, и у меня не было
возможности спуститься вниз, разве что через само здание. Этот подлец Хессельтод
закончил свою работу на башенке, и длинная лестница лежала сейчас на нижнем скате
крыши в двадцати пяти футах от меня.
Глава 17
Философия Кэтрин
Неизвестно, сколько времени мне, точно выброшенному на необитаемый остров,
предстояло просидеть в этих комнатах или на крыше, поэтому я, как потерпевший
кораблекрушение, первым делом как следует осмотрел свой маленький двойной.
островок.
На крыше я нашел приличные запасы пищи. Если бы я оказался на острове в
Тихом океане, пищей мне служили бы чайки и их яйца. Здесь же были голуби и их
яйца. По крайней мере, голодная смерть мне не грозила.
Кроме того, нашел и питье - в буфете в гостиной. Там стояла пара бутылок
бренди и две бутылки вина. Здесь же, в гостиной, за шелковой занавеской,
прикрывающей несколько книжных полок, обнаружилась стеклянная дверь около
четырех футов в высоту с целым набором ящиков внизу. За дверью располагался
стенной шкаф, в котором я обнаружил пару охотничьих ружей и дробовик 12-го
калибра, В нижних ящиках лежали коробки с патронами. Осматривая их, я краем глаза
заметил название книги, стоящей на полке справа.
Это были "Любовные преступления" маркиза де Сада. Здесь же стояли "Жюстина"
и "Философия в будуаре". Кроме этих книг, были произведения и других авторов:
около тридцати томов эротического содержания.
Я долго еще смотрел в окно, но снаружи не было никакого движения. А когда село
солнце, я вышел на крышу.
Меня совершенно не волновала та политическая чушь, в которую были вовлечены
обе девушки. Те, кто затеял все это, не отошли бы ни на дюйм от своих планов, чтобы
уберечь девушку от гибели в озере. Таковы жизненные принципы таких, как
Сатклифф, Малакод и Шпигель. Дело прежде всего. И все, о чем я был в состоянии
думать, - это вертолет, низко летящий над озером, в темноте, с грузом на борту,
который надлежит сбросить вниз.
Я должен был связаться с Кэтрин, а значит, нужно взломать дверь и попытаться
пробраться через здание. Я должен забрать отсюда девушек, и мне, возможно,
придется применить силу. У меня есть пистолет "Le Chasseur", и было бы очень
кстати, чтобы оружие было и у девушек. Я знал, что Кэтрин умеет стрелять.
Когда темнота окутала долину и холмы, я спустился в комнаты. На окнах гостиной
висели плотные бархатные занавески.
Я задвинул их и включил свет.
Потом открыл стенной шкаф и вынул дробовик. Это было
двенадцатимиллиметровое, бескурковое ружье фирмы "Когсвелл и Гаррисон", хорошо
сработанное, укрепленное декоративными пластинами, а в одном из ящиков внизу я
нашел к нему патроны. Два других ружья оказались немецкими вальтеровскими, одно
калибра 10,0 миллиметра, и выстрел из него мог бы свалить слона, второе оказалось
винтовкой калибра 5,5 миллиметра. Последняя модель показалась мне более удобной.
Пули диаметром пять с половиной миллиметров могли заставить человека как следует
обдумать свои намерения, а если это единственное, что вам нужно, нет смысла
использовать оружие, которое легко может снести ему голову.
Я положил две винтовки и патроны на стол.
Затем затворил стеклянную дверцу шкафа. Вместо ручки у него выступала круглая
медная шишка. Может, из-за того, что эту дверцу не открывали много лет, шла она с
трудом. Чтобы закрыть дверцу, я с силой надавил на шишку, затем принялся
поворачивать ее влево, чтобы маленький язычок замка не зацепился за его рамку.
Дверца неожиданно встала на место, я едва не упал. Рука, держащая медную шишку,
нечаянно крутанула ее еще на пол-оборота, и вдруг весь шкаф отворился как дверь, и
открылся проем четырех футов в высоту и трех в ширину. При свете лампы, висящей
за моей спиной, я увидел ряд узких каменных ступеней, круто идущих вниз на пару
ярдов, и очертания еще одного проема высотой в шесть футов и шириной, достаточной
для человека не слишком толстого.
Стоя в темноте, я прислушался. В лицо дул слабый сквознячок. Через несколько
минут я понял, что сквознячок нес с собой запах жареного лука.
Я включил фонарик и как следует посветил вниз. На полу лежал толстый слой
пыли и известки. Когда я двинулся по узкому проходу, мои руки лишь слегка задевали
стены. Через двадцать ярдов была еще одна лестница из шести ступеней. Затем
коридор резко поворачивал, и вскоре впереди я увидел маленькое пятнышко света,
мелькающее на уровне глаз. Я выключил фонарь и осторожно приблизился к пятну.
Подойдя ближе, я обнаружил, что смотрю сквозь двойную вентиляционную
решетку и вижу длинную комнату.
Возможно, первоначально это была классная комната. На стене напротив меня
висела обычная школьная доска, исписанная мелками. Я увидел две железные кровати,
простой сосновый стол и два белых шкафа. Возле двери умывальник и длинная
сушильная доска, на которой стояла маленькая электроплитка. У плитки, придерживая
рукой сковородку, спиной ко мне стоял парень лет двадцати с небольшим - тихо
напевая, он переворачивал куски бекона. Стол был сервирован на одного. Значит,
теперь классная комната была превращена в казарму. Между кроватями на стене
висела пара фотографий с красотками и автомат.
Парень повернулся, подошел к столу и выложил еду на тарелку. У него были очень
коротко остриженные волосы песочного цвета; одет он был в белую фуфайку и плотно
обтягивающие брюки. Ботинок на ногах не было, а из дырки в правом шерстяном
носке торчал палец. У парня было приятное лицо, и сам выглядел крепким,
мускулистым и, наверное, был хорошим товарищем в бою и драке. Он сел за стол и
принялся за еду.
Один раз, задумчиво жуя, он посмотрел прямо на вентиляционную решетку, но
взгляд у него был отсутствующим. Может быть, в далекой деревне у него была
девушка и он думал о ней.
Я двинулся дальше. Но теперь уже я шел, направив фонарик вниз. Если этот ход
вел вдоль всех верхних помещений замка, мне совсем не хотелось, чтобы луч случайно
прошел сквозь решетку какой-нибудь темной комнаты Могли возникнуть ненужные
осложнения, если бы оказалось, что в этой комнате кто-то лежит и считает баранов,
чтобы уснуть.
Этот тайный ход, очевидно, был построен тогда же, когда и само здание. Так или
иначе, но у меня складывалась довольно ясная картина того, чем развлекались бывшие
владельцы замка.
Следующее пятно света появилось за углом, ярдов через тридцать. Точно так же
свет проникал через двойную вентиляционную решетку, и сквозь нее я смог наконец
как следует разглядеть Лотти Беманс и комнату.
Это была симпатичная маленькая спальня, похожая на будуар: туалетный столик с
кружевной драпировкой, кружевные занавески, украшенные бантами, которые
свисали с балдахина над маленькой кроватью.
Лотти Беманс лежала на кровати и читала при свете маленькой лампы. Ее светлые
волосы были собраны на макушке - прическа в духе греческой моды; плечи
прикрывали лишь лямки шелковой ночной рубашки. Лотти была довольно красива, у
нее было чуть вытянутое лицо и, если честно, более серьезное и умное, чем у Кэтрин.
Лотти читала журнал и время от времени чему-то улыбалась. Ее улыбка казалась
очень милой.
Я отправился дальше, надеясь, что таким образом смогу разыскать и комнату
Кэтрин. По пути я старался запомнить все изгибы и повороты тайного хода. Как мне
казалось, я спускался с самого верхнего этажа того флигеля, на который я влез, а
теперь двигался вдоль внутренней стены центрального здания, где слева от меня
располагались спальни, окнами выходившие во двор, поскольку обе вентиляционные
решетки были как раз слева.
Я медленно шел вперед, стараясь производить как можно меньше шума.
Через тридцать с лишним шагов коридор поворачивал, дальше шли четыре
ступеньки вниз, а затем снова поворот. Впереди справа я увидел более крупное и
расплывчатое пятно света. Оказалось, что на этот раз решетку прикрывает ажурная
вставка трех футов в длину и двух в высоту; мне пришлось опуститься на одно колено,
чтобы посмотреть сквозь нее. Я находился довольно высоко, прямо под большим
стеклянным куполом, который помещался посередине крыши центрального здания.
Стекло было подвешено к внутренней части купола с помощью сложного
переплетения пурпурных шелковых лент. Скрытые в куполе лампы излучали мягкий
матовый свет голубоватого оттенка, который заливал расположенный в ста футах
ниже зал и вырисовывал на полу широкий круг. Пол в зале был выложен крупными
черными и белыми плитками. Вдоль стены располагались аркады с мраморными
колоннами. Со своего места мне не было видно ни одного окна, но зато я видел
большую дверь - высокую, украшенную сложной резьбой, подвешенную на больших
железных, тоже украшенных резьбой петлях. Спиной к двери, или же лицом к центру
зала, стоял молодой человек, который показался мне точным двойником того, что
жарил лук, за тем исключением, что на нем была форма. Он тоже был светловолосым;
его черная рубашка была застегнута до самого верха, а рукава казались слегка
раздутыми; на нем были черные брюки и тяжелые армейские ботинки, тоже черные;
наперевес он держал автомат. Он стоял, чуть раздвинув ноги, не двигаясь, бдительно
глядя перед собой.
В центре зала, на мраморной трехступенчатой платформе, располагался предмет,
имеющий форму саркофага, а под ним - ящик футов десяти в длину, трех в ширину и
двух в высоту. Все вместе было прикрыто куском черного бархата, который спускался
с красивых шишечек в форме ананаса, которые были установлены в каждом из углов
катафалка. Я увидел трех человек, стоявших перед ним.
Это были профессор Вадарчи, Зигфрид и мадам Вадарчи.
Мужчины были в смокингах. Мадам Вадарчи была одета в длинное черное платье
без рукавов. Ее крупные руки были обнажены, шею украшали две нитки жемчуга -
одна свисала до груди, а другая доходила почти до колен. В руке она держала большой
черный веер из перьев, а ее рыжую макушку венчала жемчужная диадема. Все трое
стояли, чуть наклонившись и не шевелясь, точно статуи. Они ни о чем не говорили,
просто стояли, и это продолжалось добрые пять минут.
Затем откуда-то раздался звон маленького серебряного колокольчика, и все трое
двинулись к главному выходу. Охранник зашевелился, отступил в сторону и
приоткрыл дверь. Трое скрылись за дверью; последним исчез охранник. Дверь
закрылась, а я смог спокойно осмотреть зал. Саркофаг вдруг снова приковал мой
взгляд - он начал медленно опускаться, словно был установлен на лифте. Когда он
опустился ниже уровня помоста, отверстие прикрыла бесшумно скользнувшая
мраморная плита, и теперь никто не смог бы догадаться, что внизу что-то находилось.
Как только плита встала на место, все лампы разом погасли. Очевидно, где-то сидел
режиссер всего этого действа, который отлично знал свое дело.
Я нашел комнату Кэтрин рано утром. Она также располагалась слева, точно перед
поворотом и ступеньками, ведущими к длинному пролету с ажурной решеткой над
залом.
Прежде чем дойти до этой комнаты, я миновал пять или шесть пустых помещений,
также закрытых решетками. Из комнат сквозь решетки пробивался дневной свет и
идти было намного легче.
То, что это спальня Кэтрин, она была очень похожа на спальню Лотти, я догадался
по пению, доносившемуся из-за полуприкрытой двери ванной комнаты сквозь шум
льющейся воды.
Через несколько секунд показалась и сама Кэтрин, одетая в просторный зеленый
халат. Она присела на край кровати и принялась натягивать чулки. Глядя на Кэтрин, я
вновь понял, что единственное, что мне на свете нужно, - это она.
Судорожно вздохнув, я тихонько постучал по решетке. Кэтрин подняла глаза. Я
постучал еще раз и тихо позвал:
- Кэтрин...
Она посмотрела на кровать, а затем перевела взгляд на решетку. Я не мог не
восхититься ее спокойствием и сообразительностью. Она отреагировала быстро, не
делая лишних движений. Стоило мне произнести всего одно слово, и она узнала мой
голос.
- Кэтрин, - снова тихо произнес я.
Она спокойно поднялась с кровати, подошла к двери и заперла ее. Как будто
голоса, раздающиеся за вентиляционной решеткой, были для нее самым обычным
делом.
Кэтрин снова подошла к кровати и встала так, что мне было видно ее. Она подняла
голову, и я увидел ее улыбку, большие синие глаза, очаровательную морщинку на лбу,
прямо под линией светлых волос.
- Милый, ты привидение?
- Если бы я мог проникнуть к тебе, ты бы сразу поняла, что нет.
Кэгрин покачала головой:
- Чтобы забраться сюда, нужно, наверное, сойти с ума.
- Может быть, но я все же здесь.
Она приложила к губам пальцы и послала мне воздушный поцелуй - Милый, я
люблю тебя. Ради меня ты делаешь такие вещи!
Но почему?
- Я потом тебе объясню. А сейчас выслушай меня и...
- О! - Она вдруг прикрыла губы ладонью. - Ты долго смотрел на меня? Ты
видел, как я шла в ванную голая?
- К несчастью, нет. А теперь слушай. Я должен тебя отсюда вытащить.
- Зачем? Мне здесь нравится.
- Дело в том, что ты не знаешь, что уготовлено для тебя или Лотти Беманс. Одну
из вас собираются убить.
- Убить?!
Теперь она стала слушать меня серьезно. Понизив голос, я объяснил ей, как найти
комнату с оружием, и сказал, что нужно вынуть ключ, торчащий по другую сторону
двери. Она должна подняться, и там мы обсудим план бегства.
- Лотти пока ничего не говори. Как ты думаешь, сможешь найти эту комнату?
- Думаю, что да. Я постараюсь. - Ее голос чуть дрожал.
- Нужно сделать все сегодня вечером. Когда стемнеет.
Кэтрин кивнула, а затем спросила:
- А ты уверен насчет всего этого? Насчет этих ужасных вещей?
- Абсолютно и...
Меня прервал стук в дверь.
- Кэтрин! - крикнул женский голос.
Она взглянула наверх и жестом велела мне отойти, а затем послала еще один
воздушный поцелуй.
А голос за дверью продолжал взывать:
- Кэтрин, Schlafst du? "Ты спишь? (нем.).".
Кэтрин подошла к двери. Я отпрянул от решетки и услышал:
- Nein, ich schlafe nicht, Zottie. Ich komme. "Нет, я не сплю. Я сейчас приду
(нем.).".
Моих знаний немецкого хватило на то, чтобы понять, о чем они говорили; затем
Лотти сказала:
- Das Fmhstuck ist fertig "Завтрак готов (нем.).".
А я принялся за свой завтрак: голубиные яйца и последний ломтик колбасы.
Кэтрин справится. Вместе мы все сделаем как надо.
День тянулся так же медленно, как вода точит камень. Напряжение росло во мне
до тех пор, пока я не почувствовал себя точно зверь, посаженный в клетку. Я все ходил
и ходил кругами, не способный усидеть на месте хоть несколько минут.
В три часа дня я увидел Говарда Джонсона и герра Стебелсона. Я сидел с
биноклем на крыше, осторожно оглядывая окрестности. Я осматривал дальний склон
холма и в какой-то момент заметил высоко в горах, на прогалине, какое-то движение.
Из-за деревьев показались двое. Они начали карабкаться по склону. Дойдя до
середины прогалины, остановились, повернулись и посмотрели на замок. Я
безошибочно узнал герра Стебелсона, а затем увидел и Говарда Джонсона.
Спрятавшись за край стенки, стал наблюдать за ними сквозь щели в парапете.
Осторожность не помешала. Оба достали бинокли и принялись наблюдать за
замком. Они просидели на прогалине около получаса, а затем стали спускаться вниз и
скоро исчезли из виду.
Не высовываясь, я спустился вниз и нырнул за дверь башенки. Хм, довольно
интересное сочетание - Стебелсон и Говард Джонсон. Вполне возможно, что
Стебелсон, уже не рассчитывая на помощь со стороны Кэтрин, продал всю
информацию об озере Заферс
...Поділитися у соцмережах
