Жанр: Триллер
Рука-хлыст (Рекс карвер 1)
...Звучит заманчиво.
Я припарковал машину на судебном дворе. Как-то мне пришлось давать здесь
свидетельские показания таможне и акцизному управлению по делу о контрабанде.
Какой-то джентльмен остановился в нескольких сотнях ярдов и принялся совершать
регулярный моцион, дыша свежим вечерним воздухом.
Она выпила два больших стакана мартини, а затем мы взяли копченую семгу и
"морской язык"; потом она выпила большой стакан неаполитанского со льдом, а я в
это время ждал кофе и допивал остатки "Ле Монтраче" пятьдесят восьмого года - это
было одно из самых дорогих бургундских вин, которые здесь предлагались. Но, в
конце концов, я тратил деньги Стебелсона.
За едой мы расслабились, стали вести себя более естественно, и она смеялась,
когда я рассказал несколько смешных случаев.
Она сказала, что работает в магазине одежды "Бутик Барбара", а я сказал, что
работаю в банке "Бритиш лайнен".
Допив вино, она решила, что ей стоит сходить припудрить нос. Я встал и передал
ей сумочку, лежащую на столе. Она весила намного больше, чем обычные дамские
сумочки, и, когда Кэтрин вышла, я посмотрел ей вслед, все еще чувствуя тяжесть
сумки на своей ладони.
Когда она вернулась, я, глядя на нее, вспомнил картину, которую видел однажды в
галерее Тейта, когда я заскочил туда, чтобы спастись от дождя. Это было изображение
богини охоты Дианы или что-то в этом роде. Кэтрин казалась прекрасной.
Найдется не так уж много девушек, о которых можно сказать то же самое.
Хорошенькая, раскованная, привлекательная, умная, неотразимая, убийственно
красивая - только эти определения подходили ко всем им. Но Кэтрин была
единственной, кого я назвал бы прекрасной.
Когда мы сели в машину, она откинулась на спинку кресла, вытянула руки и
сказала:
- А сейчас отвези меня туда, где побольше свежего воздуха.
И откуда видно на много миль весь мир.
Я подумал о том же самом. Мы проехали Льюис, свернули вправо и двинулись по
дороге к Поулгейту. Несколько миль дорога вела наверх, к холмам. Пятьсот пятьдесят
футов над уровнем моря, и вот в наши лица дует ночной бриз с пролива и у нас под
ногами раскинулось все южное побережье:
Брайтон, Ньюхэвен, Сифорд и Истбурн - россыпь драгоценных камней,
мерцающих в море. Мы вдыхали запах майорана и нагретой травы. Несколько судов,
плывущих в тумане, казались уродливыми призраками. Мы вышли из машины,
прошли несколько ярдов и, облокотившись на ворота у дороги, стали смотреть на
звезды. Они представляли собой изумительное зрелище, просто дух захватывало. Я
слышал, как Кэтрин глубоко вздохнула, и почувствовал, как ее плечо лишь слегка
коснулось моего. Я посмотрел на звезды еще несколько секунд, послушал, как судно в
тумане покашляло, точно старик, а над головой с треском пролетел майский жук.
Затем я повернулся к Кэтрин, положил руки ей на плечи и посмотрел в ее глаза. Я
собирался заговорить первым, но она опередила меня:
- Я тебе нравлюсь?
- Да, - ответил я.
- И ты мне нравишься. Ты мне очень нравишься.
Я прижался своими губами к ее губам и обнял ее, а она обвила мою шею. Мы
стояли так довольно долго, а затем она медленно сделала шаг назад, держа мою руку,
и мы спустились к машине.
Я открыл заднюю дверцу, она скользнула внутрь, забилась в дальний угол и,
вытянув руки, привлекла меня к себе. Я пролез вслед за ней, взял ее руки, и она
вздрогнула, но не так, как тогда, когда мы первый раз поцеловались, - она перестала
быть сдержанной и стала страстной, задыхающейся от желания.
Поэтому не было ничего удивительного в том, что я не услышал его появления.
Должно быть, он ехал на малой скорости, а затем остановил мотоцикл в нескольких
ярдах. Я обнял Кэтрин, а она смотрела на меня, и ее рот был слегка приоткрыт; я
дотронулся до ее щеки, шепча ее имя и радуясь первой вспышке страсти.
Вдруг позади открылась дверца, и он сказал:
- Выходи.
Утром я видел, как он беззвучно твердил сам себе какие-то гневные, горькие слова.
Теперь услышал его голос. Это был низкий голос, и в нем звучали резкие нотки. Я не
торопился повиноваться ему, поэтому он нырнул внутрь, ухватил меня за воротник
куртки и вытащил наружу. Я упал на влажную от росы траву, а затем ощутил на своем
правом боку носок его ботинка.
Отступив назад, он наблюдал, как я шумно пытаюсь вдохнуть воздуху. Он не
подозревал, что я не просто пытаюсь отдышаться. Я тянул время, чтобы как следует
рассмотреть его и решить, что же мне делать. В руке он держал за ремешок
мотоциклетный шлем. Его кожаная куртка была распахнута, а джинсы заправлены в
черные ботинки для верховой езды, настолько хорошо начищенные, что они отражали
свет звезд.
Он постоял, а затем сказал:
- Ты - жалкий сопляк с дурацкой машиной...
Кэтрин вышла из машины и стояла, облокотись на нее, переводя взгляд с него на
меня, глаза ее яростно горели, да и выражение лица было таким же: яростным и
гневным.
Я не спеша поднялся на ноги, стянул с себя куртку и, не отводя от него взгляда,
бросил ее Кэтрин. Он усмехнулся, и от этого его глаза показались посаженными еще
ближе, но я видел лишь кончик языка, которым он облизнул верхнюю губу. Я понял,
что он встревожился. Думаю, ему не понравилось то, как я спокойно поднялся с земли
и снял с себя куртку.
Я дал ему подойти. Он бросил шлем мне в лицо и двинулся на меня, целясь одной
рукой мне в горло и размахивая другой.
Я ухватил его за запястье и резко дернул его руку. Он перекатился через меня, и я
дернул его за руку так, чтобы он еще долго помнил о своем плечевом суставе. Когда
он ударился о землю, я развернулся и (стиль Миггса) ударил его точно в то место, куда
он ударил меня. Ему это не понравилось, но он быстро вскочил, вцепился в мою
рубашку и обхватил меня руками, пытаясь поднять и бросить. Он был силен, но не
владел техникой.
Я ударил его головой в лицо, а коленом двинул ему между ног.
Когда он отпрянул и споткнулся, я врезал ему еще пару раз - по подбородку и
чуть повыше сердца.
Это его и добило. Он лежал на земле, пытаясь, очевидно, понять, что произошло. Я
стоял над ним и ждал, когда его дыхание станет ровным.
Затем сказал:
- Ты выбрал не сопляка. У тебя есть две минуты на то, чтобы дойти до своей
тарахтелки и смыться.
Я подошел к машине и взял у Кэтрин куртку. Потом зажег сигарету, а он все еще
лежал на земле, издавая такие же хриплые звуки, что и суда, идущие в тумане.
- Твое время истекло, - сказал я.
Он поднялся и, не произнося ни слова, отправился к мотоциклу, видневшемуся в
туманной дымке. Проходя мимо, он глянул сначала на меня, а затем перевел взгляд на
Кэтрин, но она смотрела не на него, а на меня.
Через несколько минут я услышал шум мотоциклетного двигателя; вспыхнули
фары, подрагивающие в тумане, а затем он выехал на дорогу.
Кэтрин подошла ко мне, глаза ее по-прежнему яростно сверкали.
- Тебе понравилось? - спросил я.
- Wunderbar "Великолепно (нем.).".
Я отбросил сигарету в сторону. Она придвинулась ко мне вплотную, и через
шелковую ткань рубашки я ощутил на своих плечах прикосновение ее рук, а ее рот
казался мягким, бархатистым водоворотом. Но та магия, что настигла меня в машине и
готова была сбить с ног, уже исчезла. Она была где-то недалеко, но сейчас я не
чувствовал ее столь же ясно, как раньше.
Если бы это было не так, я бы не слышал пофыркивающих судов или кричащего в
темноте кроншнепа или, когда мы оба сотрясались от дрожи, вызванной не холодом
тумана, я бы не открыл переднюю дверцу машины и не помог ей сесть на соседнее с
водительским сиденье.
Я зажег новую сигарету и еще одну - для нее; мои руки больше не дрожали.
- Wo gehen Sie hin? "Куда вы собираетесь направиться? (нем.)" - спросила
Кэтрин.
- В трактир, выпьем по пинте пива. И говори по-английски.
Она засмеялась, открыла сумочку и, ища пудреницу, вывалила ее содержимое себе
на колени. Пистолет. Она и не пыталась скрыть от меня то, что предстало моим
глазам, и я почувствовал себя так, словно мы оба стали членами какой-то тайной
ложи. Я взял пистолет в руки и спросил:
- Откуда он у тебя?
Это был автоматический пистолет итальянской марки "беретта". Свет, лившийся с
приборной доски, не давал мне возможности сказать точно, какого он был калибра, 6го
или 8-го.
- Я купила его в Брайтоне у одного человека.
- Зачем?
На секунду Кэтрин перестала пудрить нос и сделала гримасу. Мне хотелось
поцеловать ее, но я решил дождаться ответа.
- Потому что я в чужой стране. Для защиты.
- Если этот парень один из твоих друзей, то пистолет, может, тебе и
понадобится.
- Или ему.
Она засмеялась, принялась складывать вещи в сумочку и забрала у меня пистолет.
- У тебя есть разрешение?
- А разве оно нужно?
- Ну, тебе, черт возьми, виднее. Кто это был?
- Дино. Один знакомый. После обеда он подкарауливал меня возле отеля.
- И ты молчала?
- Но твоя машина очень быстрая. Я думала, мы отвяжемся от него. Он жутко
ревнивый.
- И у него есть на это причины?
Она посмотрела на меня; взгляд ее был колючим, и мне показалось, что она
тщательно обдумывает, рассердиться ей или нет. Затем Кэтрин улыбнулась:
- Нет.
Я готов был расцеловать ее и знал, что она ждет этого. Но я лишь завел машину, и
мы съехали по склону холма, затем отыскали в деревне трактир под названием "Уэст
Файл", и без всякого удивления обнаружил, что в выпивке она могла бы тягаться с
завсегдатаями этого заведения.
Я отвез Кэтрин домой около полуночи. Она жила на маленькой улочке возле
вокзала, и, когда мы стояли в дверях и прощались, я слышал радио, оравшее в доме.
Лежа в постели, я открыл аварийную бутылку и плотно приложился, раздумывая
над случившимся и удивляясь тому, каким я был дураком или каким мог бы стать.
Дино, возможно, действовал по собственному усмотрению. Но Кэтрин знала, что он
был там, и не предупредила меня. Тот факт, что меня смогли запросто вытащить с
заднего сиденья автомобиля, нисколько не смутил ее. В любом случае ее это
устраивало и в любом случае взволновало. Я договорился, что встречу ее вечером у
отеля "Шип".
Глава 3
Прощай, Дино
Я приехал в Лондон на следующий день утром, припарковался на Беркли-сквер,
прошел к отелю "Браун" и разыскал Ганса Стебелсона. В его гостиной на столе стояла
большая ваза с голубыми и желтыми ирисами, а на камине - фотография в обтянутой
кожей рамке, на которой был изображен маленький мальчик в Lederhosen "Кожаных
штанах (нем.).". Стебелсон был еще в халате. Я почувствовал сильный запах
одеколона. Он заказал кофе, предложил мне сигарету и, казалось, был очень рад
видеть меня.
Я сказал:
- Кэтрин Саксманн живет в Брайтоне, на Кэдмен-авеню, дом 20. Это возле
вокзала. Она работает в магазине одежды "Бутик Барбара" на Норт-стрит. Я немного
потратился. Мой секретарь запишет расходы и пошлет вам счет.
Он кивнул и, попросив меня повторить еще раз, записал все в маленькую книжку в
черном кожаном переплете. Затем спросил:
- Вы ее видели?
- Да, - ответил я. - Она очень красивая девушка.
Он улыбнулся, но лишь одним ртом, без участия своих карих пластмассовых глаз,
так что на какой-то миг я даже решил, что у него нервный тик.
- Вы с ней разговаривали?
Я кивнул:
- Я пригласил ее на обед. Естественно, не упоминая вашего имени.
- И каковы ваши впечатления?
- Ну что же. Она красивая девушка. Кроме того, она носит в сумочке
автоматический пистолет "беретта", на который у нее нет разрешения.
Стебелсон кивнул, а затем заметил:
- Кэтрин необычная девушка. Зачастую кажется, что она родилась не в свою
эпоху. Я за нее беспокоюсь.
Я не стал спрашивать почему. Либо он скажет мне это сам, либо не скажет
вообще.
- По-моему, она прекрасно может сама о себе позаботиться.
Стебелсон покачал головой:
- Нет. Что касается некоторых вещей, нет. Вот почему, мистер Карвер, я бы
хотел, чтобы вы последили за Кэтрин. Вы уже познакомились с ней. Если, скажем, раз
в неделю вы навещали бы ее и давали мне отчет о том, чем она занимается, куда ходит
или если вдруг она решит куда-нибудь уехать. Разумеется, я оплачу все расходы.
- Как вам будет угодно.
- Да, я был бы не против. Очень даже не против. Я, возможно, приеду сюда в
следующем месяце. К тому времени мы можем пересмотреть ситуацию.
Я встал, подошел к маленькому столику с телефоном и загасил окурок в
пепельнице:
- Буду держать связь с вами.
- Благодарю вас, - ответил Стебелсон и, когда я уже подошел к двери, добавил:
- И если возможно, убедите ее выбросить этот дурацкий пистолет в море.
Я зашел за угол, отыскал телефонную будку и извлек из кармана кучку мелочи,
чтобы позвонить. Я набрал номер магазина в Брайтоне, который был нацарапан в
блокноте Стебелсона.
Женский голос на другом конце провода с изысканностью бамбуковой рощи,
качающейся на ветру, произнес:
- "Бутик Барбара". Чем могу служить?
Я положил трубку и уставился на грубый набросок лошади, который кто-то
нарисовал карандашом на стенке будки. Я решил, что за дополнительные обязанности
стоит попросить дополнительный гонорар.
Потом выпил стакан пива и съел сандвич в баре у дороги, а к четырем часам
вернулся в Брайтон. "Бутик Барбара" закрывался в пять часов. Я стоял на другой
стороне улицы и смотрел, как из магазина выходят продавцы. Я увидел двух
молоденьких девушек и высокую, с костлявыми плечами женщину постарше. Кэтрин
Саксманн среди них не было.
В половине шестого она не появилась возле отеля. Я прождал час, а затем поехал
на Кэдмен-авеню, 20. Дверь мне открыл высокий молодой человек со светлыми
волнистыми волосами. Он был без пиджака и в одной руке держал книгу в мягкой
обложке.
Я спросил его о Кэтрин Саксманн, но он покачал головой:
- Она уехала.
- Куда?
- Не знаю. Мама сказала, что она пришла домой в обед, упаковала вещи и
уехала.
Из глубины дома послышался женский голос.
- Мама сказала, - продолжал парень, - что она заплатила за проживание и
даже больше. Она ведь не предупредила за неделю.
- Она не оставила свой новый адрес?
Но прежде чем парень успел ответить, над его плечом возникло лицо его матери,
утомленное, полное, приятное лицо.
Оглядывая меня, она сказала:
- Нет, не оставляла. Просто уехала в большой машине, с водителем за рулем.
- И никакой записки для меня? Моя фамилия Карвер.
Она покачала головой:
- Никаких записок. Просто заплатила и уехала. Мне будет не хватать ее. Она
была хорошей собеседницей во время прогулок.
- Лучше бы она сидела дома, - сказал парень.
Его мать подмигнула мне:
- Гарольд невзлюбил ее, потому что она невзлюбила его.
Я вышел обратно на дорогу к тому месту, где припарковал машину. Рядом с
мотоциклом, который был прислонен к обочине за машиной, стоял Дино.
Я протянул ему свою визитку; он взял ее и прочитал. Я спросил:
- Где тут ближайший бар?
- За углом.
Мы прошли в бар, сели за угловой столик и взяли две большие порции виски.
Рассмотрев мою визитку, Дино сразу же переменился и, судя по всему, решил больше
не наезжать на меня.
- Интерес у меня чисто профессиональный, - сказал я.
- Да уж не очень-то похоже.
- Но тем не менее. Расскажи-ка о ней.
Минуту он молчал, отхлебывая маленькими глотками виски и раздумывая над
чем-то. И наконец сказал:
- Она не такая, как остальные девушки, понимаете? Встретил ее месяц назад. Ей
нравилось кататься, сидя на заднем сиденье старого мотоцикла. Не зачем-то там, а изза
скорости.
Она с ума сходит от быстрой езды.
Дино допил свое виски, и я заказал ему еще.
- Ну а остальные друзья?
- У нее больше нет друзей.
- Ты знал, что она собиралась делать?
- Так, примерно. Она сказала, что ждет новостей насчет работы.
- Какой работы?
- Кэтрин не говорила. Просто работы. Но она не сказала, что уедет сегодня.
- А ты ее сегодня видел?
- Утром. Я подбросил ее до работы. Я обычно так делал, кроме тех дней, когда
бывал утром занят. - Минуту он мялся, а затем спросил:
- Вы хоть раз с ней танцевали?
Дино уткнул свой нос в стакан, не глядя на меня, вид у него был какой-то
грустный и усталый. Было несложно понять, что с ним. Он был безнадежно влюблен в
нее.
- Нет.
- Что за девушка! Она все умеет. Танцевать, плавать, кататься на коньках. И на
старом мотоцикле. У нее не было водительских прав, но иногда я давал ей
попробовать. Мистер, у меня от ее езды волосы дыбом вставали. Как будто она всю
жизнь этим занималась, понимаете. Это что-то непередаваемое. И у нее есть пистолет.
Она ездила в Дайк на уик-энд и стреляла по молочным бутылкам. Все время пугала
меня, чтобы посмотреть, как я буду реагировать.
- Брайтону, должно быть, сильно не хватает ее.
- Да, он уже мертв. А остальные всего лишь картонные куклы.
- И это все, что ты о ней знаешь?
- А вы знаете что-то еще?
- Нет. Она даже не намекнула тебе, что это за работа?
- Да нет. Но мне почему-то показалось, что это как-то связано с той женщиной.
- С какой женщиной?
- Около недели назад какая-то женщина остановилась в отеле "Метрополь". А
Кэтрин зашла туда выпить чаю. Я пошел туда, чтобы встретить Кэтрин, но явился
слишком рано и увидел их.
Они прогуливались по улице перед отелем. Эта женщина такая старая и
разряженная, как кукла, у нее были рыжие волосы. Но Кэти ничего не сказала мне о
ней. Это было уже после того, как она упомянула о той работе. Это залетная птичка.
- Ты имеешь в виду рыжеволосую женщину?
- Да. У меня тут есть знакомый официант. Он проверил специально для меня.
Дино порылся во внутреннем кармане куртки и извлек оттуда кусочек бумаги. Он
не дал мне его в руки, а лишь разрешил посмотреть издали. Может, его сердце и было
разбито, но он не собирался ничего никому дарить.
Тогда я выложил на стол пару фунтов. Он забрал их и протянул мне бумажку. На
ней было небрежно нацарапано: "Миссис Вадарчи. Швейцарский паспорт. Приехала
из Лондона.
Отель "Дочестер".
Я поднялся с места и сказал:
- Если вспомнишь что-нибудь еще, просто позвони мне. Я заплачу.
Он кивнул, по-прежнему не поднимая глаз, и сказал:
- Я извиняюсь за прошлую ночь. На меня просто что-то нашло.
- Забудем об этом.
Я оставил этого парня с разбитым сердцем, но с двумя фунтами в кармане, у
которого не было иного будущего, кроме как связать свою жизнь с городом картонных
кукол, который ему достался. В какой-то степени я почти мог разделить его чувства к
Кэтрин. Она и меня успела тронуть за сердце. Не настолько глубоко, как его, конечно,
но он ведь находился под воздействием ее излучения дольше, чем я.
Я сдал свою комнату в "Альбионе" и вернулся в Лондон.
Я позвонил в "Дочестер". Мне сказали, что миссис Вадарчи у них нет. Но она
останавливалась у них. Я удержался от соблазна позвонить Гансу Стебелсону и на
следующее утро обсудил все с Уилкинс.
Она сказала:
- Почему этот человек платит вам такие большие деньги за столь простое
задание? Вы не сделали ничего такого, чего он бы не смог сделать и сам.
- Он занятой человек.
- Он? Вчера он все утро ходил по магазинам, потом отправился в Национальную
галерею. В одиночестве завтракал в "Булестине". А днем отправился по реке к
Гринвичу.
Я скривил лицо:
- Неплохая работа.
У меня было несколько человек, которые выполняли для меня разные мелкие
поручения такого рода. Я не собирался спрашивать у Уилкинс, кому именно она
поручила вести слежку.
- Он не из тех, кто привык швырять деньги на ветер, - заключила Уилкинс.
- Моя поездка кончилась ничем. Я потерял эту девушку.
- Хотите держать пари?
Я посмотрел на Уилкинс - она стояла передо мной, прижав к груди папку, словно
это был больной ребенок, и ее ледяной взгляд ясно говорил мне, что я наверняка
проиграю пари.
- Нет.
- Хотите, дам вам хороший совет?
- Слушаю.
- Позвоните Стебелсону. Скажите, что вы ее потеряли и что на вас навалилось
слишком много другой работы, чтобы вы могли продолжать эту.
- Это и есть ваш хороший совет?
- Он настолько хорош, что мне ясно: следовать ему вы не станете.
- Не знаю, - ответил я.
Уилкинс промолчала. Она подошла к двери и взялась за ручку, но остановилась.
- Да, я забыла вам сказать, - проговорила она. - Кто-то был здесь прошлой
ночью. Должно быть, они использовали отмычку, чтобы вскрыть наружный замок.
- Они искали деньги? Только зря потратили силы.
- Нет. Они перерыли все папки. Замок кабинета был сломан. Они даже не
пытались скрыть то, что сделали.
- Что-нибудь пропало?
- Нет. Но их интересовали материалы по делу Стебелсона.
- Откуда вы знаете?
- Они сложили папки не в том порядке. Может, их разозлило отсутствие того,
что ожидали найти, - его адрес или копию вашего счета расходов.
Уилкинс вышла.
Через полчаса на моем столе зазвонил телефон.
- Вас спрашивает какая-то женщина, - сообщила Уилкинс. - Она не назвала
своего имени.
- Соедините, - попросил я.
Раздался щелчок, а затем я услышал:
- Рекс?
- Да? - ответил я.
- Это Кэтрин.
Я услышал новый щелчок, Уилкинс положила свою трубку.
Она подслушивала только в тех случаях, когда имела на это мои указания.
- Что ты хочешь? - спросил я.
- Увидеть тебя, что же еще, - сказала Кэтрин и засмеялась.
Я подождал, когда ее смех смолкнет, раздумывая, внять ли мне совету Уилкинс, но
затем все-таки решил, что не стоит.
Когда Кэтрин замолчала, я спросил:
- Где и когда?
Она пришла ко мне на квартиру на следующий день, вечером.
Я откупорил бутылку "Шато Латур" и шлепнул на сковородку кусок мяса
толщиной с вафлю. На стол я поставил медную вазу с дюжиной роз и мои лучшие
стаканы для вина. Пока я вкалывал, как бобр, взбивая подушки и пряча разный хлам в
шкаф, вверх по реке шел паром - он свистел о том, что я последний дурак, а
мотоцикл, ревевший под окном, напоминал мне о Дино. Несколько недель спустя
Уилкинс, которая следила за прессой, передала мне вырезку из "Ивнинг стандарт".
Четыре строки рассказывали о том, что на шоссе А-23 на Пэтчем, сразу за Брайтоном,
разбился на мотоцикле некий Эдвардино Мантинелли. Думаю, он хотел выяснить, с
какой скоростью нужно мчаться, чтобы забыть о ком-то.
Я все спланировал: немного выпивки, немного легкой музыки, вечерний разговор,
пока я готовлю, а затем, после еды, честная, откровенная беседа. Я чувствовал себя
счастливым, представляя, что снова увижу Кэтрин. Кроме того, я люблю готовить -
когда получается просто и хорошо, по книге Роберта Кэри.
У моего дома остановилось такси, и я открыл дверь в ожидании, когда Кэтрин
поднимется по лестнице и впорхнет мне в руки как домашний голубь. Поцеловал ее,
привлек к себе и, не переставая целовать ее, захлопнул дверь ногой. Когда я отпустил
ее, она рухнула в кресло, вытянула ноги, безвольно свесила руки, на одной из которых
болталась сумочка, и улыбнулась.
- Жара, - сказала Кэтрин.
На ней было милое платье из белого шелка, с глубоким квадратным вырезом,
который обнажал ее загорелую шею и часть груди; ее волосы были распущены, а глаза,
может быть, все дело было в тусклом свете, казалось, подернулись темно-фиолетовой
дымкой. И тут мое сердце принялось бешено стучать, и я почувствовал, что мне
плевать, попадусь я на ее крючок или нет. Я был готов к тому, чтобы двигаться до
финишной прямой.
- Ты кажешься холодной, как нереида.
- Это что-то красивое?
- Да, мифологические дочери морского старца Нерея.
Кэтрин кивнула, соглашаясь, посмотрела на бутылки, стоящие на буфете, и
сказала:
- Налей в стакан джина на три "Четверти, брось половинку ломтика лимона,
затем долей доверху содовой и положи лед.
Я приготовил коктейль, себе налил виски со льдом и спросил ее:
- Откуда ты узнала мой лондонский адрес?
Она открыла сумочку, извлекла оттуда мою визитку и бросила ее на стол.
- Ты соврал мне насчет своей работы, Рекс, - резко произнесла она.
- И пока я разбирался с Дино, ты вытащила визитку из моей куртки?
- Да.
Я передал ей джин, она подняла свой стакан и сделала большой глоток.
- Ура, - сказал я и лишь пригубил выпивку.
Проигрыватель, стоящий в углу, издавал приятные, приглушенные звуки, и я
видел, как Кэтрин покачивала ногой в такт музыке.
До ужина она выпила три стакана, но, по-моему, ничуть не опьянела. Взяв в руки
второй стакан, Кэтрин встала и принялась расхаживать по комнате, разглядывая мой
хлам, а затем отправилась в спальню, расспрашивая меня, пока я был на кухне. Кто
помогает мне по хозяйству? Миссис Мелд, соседка. Зачем мне такая большая
двуспальная кровать? Потому что когда я поселился здесь, она уже стояла тут. Зачем я
складываю в бутылку из-под виски шестипенсовики? Коплю на отпуск. Кто такая
Элизабет Трэнт? Положи телефонную книжку на место и не любопытничай.
Она вошла в кухню, прислонилась к дверному косяку и смотрела, как я сдираю
кожуру с помидоров.
- Как ты начал этим заниматься, Рекс? - спросила Кэтрин. - Я не представляла,
что такая работа для тебя.
Мне понравилось, как она сказала.
- Наверное, во всем виноваты дешевые книги, которые я читал мальчишкой.
Секстон Блэйк, Нельсон Ли.
- Никогда не слышала о таких.
- Не важно. Однажды у меня было пятьдесят фунтов, я очень берег их, но тут чтото
стукнуло мне в голову, и я поставил все деньги на лошадь.
- И ты выиграл?
- Да. Затем все, что получил, я поставил на другую лошадь, потом еще и еще.
Несколько раз.
- И каждый раз лошадь выигрывала?
- Да.
После ужина и кофе она уселась в большое кресло, а я примостился на коврике у
ее ног. Нам было хорошо. Мне всегда нравились девушки, которые серьезно
относились к еде и выпивке, особенно приготовленным мною. Она положила мне руку
на шею и пальцами перебирала мои волосы, я а провел рукой по ее ноге, от колена
вниз и до самых пальцев. Она сбросила туфли.
Наконец я сказал:
- Намного удобнее нам будет в постели.
Она наклонилась вперед, притянула мое лицо и поцеловала меня. Затем оторвала
губы от моего рта и пробежалась ими по лицу, лишь слегка дотрагиваясь до кончика
моего носа, бровей, и наконец прикоснулась своими мягкими и теплыми губами к
правому уху. Она кое-что шепнула, а затем ее губы снова приникли к моим. Этот
поцелуй должен был меня утешить, он длился довольно долго, и ее губы прижались к
моим, ее рука - к моей, и она гладила и ласкала до тех пор, пока я не встал и не
подошел к окну, чтобы подышать свежим воздухом. Над рекой висела луна. Я
мысленн
...Закладка в соц.сетях
