Жанр: Триллер
Хоризма
...мню только, что
боли не почувствовал. Это даже была не
боль. Будто опустил пальцы в кипяток. Или ударили по рукам с размаху чем-то
тяжелым. Ощущение есть, а боли пока нет.
Помню, как сверху на лицо брызнула кровь и я полетел вниз. И последнее,
что увидел, - оторванный указательный
палец, который кружился в воздухе перед моим лицом.
Очнулся я на земле. Боли не было. Лежать было уютно. Далеко наверху
сквозь ветки деревьев плыла черная нитка
канатной дороги с каретками. Сколько времени прошло?
Если я мыслю, подумал я, значит, существую. Если существую,
следовательно, со мной все в порядке. Не вполне
логично, но что поделать - очень хочется жить. Вот только как жить без пальцев?
Я долго лежал и боялся посмотреть на свои руки. Затем мне пришло в
голову, что руки могут истекать кровью и их
надо перевязать. Поэтому я зажмурил глаза и поднес руки к лицу. И резко открыл
глаза. Все пальцы были на месте! Я
машинально пересчитал их - ровно десять. Более того - ни крови, никаких следов
не было на пальцах! Пальцы как пальцы.
С такими я родился, такими ковырял в носу в детстве и топтал клавиатуру компа.
Я сел на землю, посидел немного, затем встал на ноги и прислушался к
своим ощущениям. Все в организме
казалось исправным. Наверно, я все-таки спрыгнул в последний момент, подумалось
мне. И очень удачно упал с такой
высоты - сквозь ветки. Слишком удачно. Куда теперь идти?
Я огляделся и прикинул направление. Вверху ползла канатка, сзади
торчала злополучная гора, на которую мы
поднимались. Значит, надо идти вперед. И я пошел вперед, раздвигая ногами
большие южные лопухи. Но не прошел и
нескольких шагов, как увидел на лопухах красные брызги. Несомненно, это была
кровь. Я пригляделся - один лопух
посередине был пробит насквозь. Я приподнял его. На черной земле лежал палец.
Бледный, обескровленный. Указательный.
Я брезгливо поднял его и осмотрел. Он был точь-в-точь как тот, что рос у меня на
руке. Это было непонятно. Это было дико.
Я еще раз пошевелил рукой - все пальцы были на месте, все работали, послушно
сгибались и разгибались. Хорошие, чистые,
белые пальцы. Я посмотрел на ладонь - ладони были черные, в пыли и смазке от
стального каната. А пальцы - белые,
розовые. Словно никогда не ползали по канату. А отрубленный палец - черный. Я не
смог найти этому никакого
объяснения. Просто положил палец в карман и пошел дальше,
Дороги в лесу не было. Я шел, перелезая через овраги, груды замшелых
камней, продирался сквозь кусты. И лишь
старался не удаляться от нитки канатной дороги, висевшей высоко над деревьями.
Местность то спускалась ниже, то
поднималась. Забравшись на очередную груду камней, я увидел впереди за деревьями
пересадочную станцию. И тут же
услышал топот. Оттуда неслись люди. Впереди бежал Баранов - с очумевшим красным
лицом и открытым ртом. За ним,
чуть поотстав, неслась Аленка. За ней - Шуршик, и замыкала процессию
спотыкающаяся Ольга. Я подождал, пока они
подбегут поближе.
- Эй! - окликнул я и помахал рукой. - Куда это вы?
Баранов остановился как вкопанный, Аленка с размаху врезалась в него.
Баранов поднял голову вверх и стал
смотреть на ползущие вверху каретки.
- Я здесь! - сказал я. - Внимание на кучу камней!
Баранов и Аленка, как по команде, уставились на меня. К ним медленно
подошел Шуршик, а за ним Ольга.
- Привет! - сказал я. - Куда это вы несетесь?
- А... - сказал Баранов тупо и показал пальцем вверх, а затем на меня.
- Что такое? - спросил я. - В чем дело? И стал неспешно спускаться к
ним.
- Ты это... Как? - наконец выдавил Шуршик.
- Все нормально, - сказал я. - Просто захотелось прогуляться понизу.
- Но... - сказал Шуршик. - Ты совсем?
- Что - совсем?
- Совсем цел?
- Совсем. - Я вытянул вперед руки и пошевелил пальцами.
Аленка бросилась мне на шею и заплакала.
- Надо выпить, - сказал наконец Баранов. - А то я ничего не понимаю.
- Ты же упал и разбился? - сказала Ольга.
- Кто сказал? Никто не разбился, никто не упал. То есть упал, но не
разбился.
- У тебя кровь на лице, - сказала Ольга. - На лбу. Я поплевал на
пальцы и потер лоб.
- А так?
Ольга заботливо вынула платочек и стала тереть мне лоб.
- Все, - сказала она. - Теперь нету.
- И отлично, - сказал я. - Пойдемте, нам еще надо успеть на обратный
автобус.
И мы пошли. Дошли до пересадки канатной дороги, к нам бросилась
бабулька-смотритель.
- Ну что? - закричала она. - Нашли?
- Кого нашли? - спросил я холодно.
- Ну кто у вас там вниз упал?
- Никто у нас вниз не падал, - сказал я. - Откуда такая информация?
Бабулька посмотрела на меня сурово, поджала губы, но ничего больше не
сказала. Мы сели на канатку и без
приключений спустились вниз, в долину. И на автобус успели, и вернулись в
поселок у моря, где снимали сарайчик. Мы
весело болтали всю дорогу и, казалось, уже забыли, что кто-то падал сегодня с
канатной дороги вниз. Да и мне уже казалось,
что ничего этого не было.
Неприятность ждала нас в поселке при выходе из автобуса. На остановке
стоял милицейский фургончик, возле него
толпились трое скучающих ментов. По-южному загорелые и поджарые, они ленивыми
глазами провожали всех, кто
вылезал из автобуса, но прицепились почему-то только к нам.
- Ребята, документики готовим, - сказал один из них.
- А что случилось? - спросил я.
- Ничего, - пожал плечами милиционер. - Проверка. Документики.
Регистрация. Отдыхающие?
- Отдыхающие.
- Значит, регистрация должна быть. Если нет регистрации - штрафчик.
Регистрации у нас, конечно, не было, какая там регистрация, на две
недельки к морю выбрались.
- Штрафчик? - спросил я грозно.
- Алекс, Алекс, не надо, - зашептала сзади Аленка, нежно положила мне
ладони на плечи и успокаивающе
помассировала.
- Готовим, готовим документики, - сурово сказал второй милиционер,
подходя вплотную.
- Побыстрее, пожалуйста, - сказал третий. Паспорта у нас были с собой,
мы вручили их милиционерам.
- Угу, - сказал первый милиционер. - Регистрации нет? Готовим штраф.
Баранов вздохнул.
- А может, договоримся как-нибудь? - сказал он и подмигнул милиционеру.
- О том и речь, - спокойно сказал милиционер, - Штрафчик заплатим - и
свободны.
- Только рюкзачки и кармашки покажем, - пробурчал второй милиционер.
- Это зачем? - спросил я.
- Мало ли что. Знаем мы вас, приезжих. Оружие, наркотики.
- Какие наркотики? - обиделся Баранов.
- Уж не знаю, какие у вас наркотики, но выкладывайте все, какие есть,
- кивнул первый милиционер.
- Хорошо, - сказал Баранов и расстегнул свой рюкзачок.
Первый милиционер наклонился, просунул руку и пошуровал внутри.
Естественно, ничего там не нашел. Ольгина
куртка, мятая пластиковая бутылка с минералкой и прочий мусор отдыхающих
студентов. Милиционер внимательно
ощупал кармашек рюкзака. Там хрустели маленькие пакетики.
- Что это? - спросил милиционер.
- Я при женщинах стесняюсь отвечать, - сказал Баранов.
Милиционер расстегнул кармашек и заглянул внутрь,
- Понятно, - сказал он. - А зачем такое количество?!
- Люблю я это дело, - мечтательно вздохнул Баранов.
Второй милиционер тем временем похлопал меня по карманам. Я вытащил
мобильник и носовой платок.
- А в этом кармане что? - спросил милиционер.
- Пустой, - сказал я и вывернул карман наружу. В пыль плюхнулся палец
- тусклый и посиневший. Наступила
зловещая тишина. Второй милиционер проворно нагнулся, поднял палец и подул на
него, сдувая пылинки и налипший сор.
После чего торжествующе показал палец коллегам.
- Н-у-у-у... - протянул первый милиционер. - Все понятно.
- Что вам понятно? - спросил я. - Это мой палец. Милиционеры
переглянулись. Баранов открыл рот и посмотрел на
Шуршика. Шуршик посмотрел на Баранова.
- Придется проехать, - сказал первый милиционер, - Быстро, быстро в
машину.
Нас энергично затолкали в фургончик и повезли. Ехали мы молча. Сидеть
на деревянной скамейке в душном
железном ящике было неудобно, к тому же машина неслась по горной дороге, и ее
мотало в разные стороны.
Наконец машина остановилась, дверь распахнулась, и мы вышли наружу. Это
был дворик сельского отделения
милиции. Я огляделся. Отделение милиции находилось в каменном двухэтажном
особняке, крашенном в противный
желтый цвет. Неподалеку грудились пятиэтажные дома, далеко внизу колыхалось
море, а наверху в сиреневой дымке
маячили горы, и надо всем этим, в темнеющем южном небе, висела яркая луна,
идеально круглая.
- Быстро заходим в помещение, - скомандовал первый милиционер.
Нас провели внутрь, мимо стойки дежурного, мимо клетки обезьянника, где
на каменном полу храпел в стельку
пьяный мужик. Быстро обыскали еще раз, отобрали все вещи и заперли в камере. Это
была самая настоящая тюремная
камера. По крайней мере именно так я ее себе и представлял. Вдоль исписанных
стен тянулись деревянные лавки. Мы сели
на них. Я на одну, ребята - на противоположную. На меня они не смотрели. Долгое
время мы сидели молча. Наконец сказал:
- Ребята, честное слово, я сам не знаю, как это. Ребята молчали.
Распахнулась дверь, и вошел незнакомый пузатый милиционер.
- Матвеев! - сказал он грозно и оглядел комнату, - К следователю!
Я молча встал и пошел к двери.
- Стоп, - сказал пузатый и положил руку на кобуру. - Вперед на
расстоянии! Двигаться и останавливаться по моей
команде!
Я пожал плечами и кивнул. Милиционер провел меня по крохотным коридорам
до лестницы, заставил подняться
на второй этаж и довел до двери с яркой табличкой "Старший дознаватель Серпухов
А.Г.".
- Стоп! - сказал пузатый. - Входи.
Я толкнул дверь и вошел в кабинет. Кабинет был обставлен бедно - в углу
стоял сейф, рядом кресло и письменный
стол, на краю которого торчала лампа на длинной железной ножке. Напротив стола
белела крашеная табуретка. Окно было
забрано решеткой.
- Садись на табуретку, - сказал пузатый, запер дверь и сел в кресло.
- А где следователь? - спросил я.
- Я следователь, - сказал пузатый.
Он достал из кармана кителя очечник, нацепил на нос очки, неспешно
порылся в ящике стола, вынул лист бумаги и
ручку. Разложил это все перед собой. На секунду задумался и залез под стол.
Долго там копошился и шуршал проводами,
наконец звякнул штепсель, и лампа на столе зажглась неожиданно ярко.
Толстячок вылез из-под стола, довольно потер ладони и повернул лампу
так, чтобы она била мне в лицо.
- Ну-с, - сказал он. - Начнем. Рассказывай!
- Матвеев Алексей Леонидович, - сказал я. - Студент Института
автоматики, старший лаборант кафедры
вычислительных машин, по совместительству работаю начальником отдела
информационных технологий московского
представительства "ЕМ-софт".
- Помедленней, - сказал толстяк, выводя на листе бумаги фразу за
фразой. - Год рождения, прописка?
Я назвал.
- Отлично, - сказал толстяк, залез в карман кителя и вынул
полиэтиленовый пакетик.
В пакетике лежал палец. Следователь потряс пакетиком и бросил его на
стол. Поправил абажур лампы, чтобы
прямее светила мне в лицо, и подул на обожженную руку. Затем еще раз потер
ладони и уставился на меня.
- Ну? - сказал он.
- Палец мой, - сообщил я.
- Руки подыми! - скомандовал толстячок. Я поднял ладони.
- Где же твой? - спросил следователь.
- Не могу знать, - сказал я. - Наверно, дополнительный.
- Ты мне здесь не Ваньку валять! - сурово сказал следователь. - Где
хозяин пальца?
- Я хозяин пальца.
Следователь побагровел, вскочил со стула, пробежал взад-вперед по
кабинету и сел обратно.
- Убийство - сто пятая статья, - заявил он. - Ты это знаешь?
- Нет никакого убийства, - сказал я. - Палец мой. Сравните.
Я вытянул вперед указательный палец и встал с табуретки.
- Сесть! - взвизгнул следователь. - Сесть на место! Я сам командую!
Я сел обратно на табуретку. Следователь аккуратно развернул
полиэтиленовый пакет и вынул палец. Затем
покопался в столе, достал черную подушечку с печатью и чистый лист бумаги.
Отложил печать в сторону, схватил палец и
потыкал его в краску. Затем прижал к бумаге.
- Так, - сказал он. - Теперь подойди сюда.
Я подошел. Следователь схватил мою руку и с силой вжал в красящую
подушку. Затем поставил оттиск моего
указательного пальца рядом.
- Сесть на место! - скомандовал он. - Сейчас я тебя... Он достал из
ящика гигантскую лупу в медной оправе - я
думал, такие бывают только в музеях, - и начал внимательно изучать оба
отпечатка.
- Ну и где? - заявил он сразу. - Абсолютно ничего общего! Хотя-я-я...
Он долго водил лупой по листку бумаги. Я смотрел в решетчатое окно. Там
в ослепитель-но черном небе плыла
огромная луна. Такая огромная и круглая, какая бывает только на юге.
- Вот не было печали, - пробормотал наконец следователь, достал платок
и вытер испарину на лбу. - У тебя есть
брат-близнец?
- Нет, - сказал я. - Единственный ребенок в семье.
- А палец чей?
- Мой.
Следователь вздохнул:
- Покажи еще раз руки.
Я показал. Следователь снова тоскливо вздохнул.
- Я жду объяснений, - заявил он.
- Не знаю, - ответил я. - Палец мой. Объяснений не имею.
- Как же он твой, когда он вот - Следователь схватил палец со стола и
потряс им в воздухе.
- Не знаю, - сказал я. - Сам удивился.
- Ты мне дурить прекрати! - рявкнул толстяк. - Ты себе же еще больше
срок накручиваешь! Ты же не хочешь
сказать, что у тебя пальцы отваливаются и вырастают заново?
- Не хочу, - кивнул я. - Но приходится.
Следователь шлепнул палец на стол, откинулся в кресле и посмотрел на
меня, прищурив глаза.
- Хорошо-о-о... - протянул угрожающе. - Тогда ответь мне, дружок, на
такой вопросец... Вопросец... - Он задумчиво
побарабанил пальцами по подлокотникам. - Вопросец у меня к тебе будет
следующий... Хотя нет, это уже бред какой-то...
Матвеев! - рявкнул он неожиданно громко. - Зачем ты его с собой таскаешь?
Я молчал. Действительно, зачем? Следователь встал из-за стола и снова
зашагал по кабинету взад-вперед. Наконец
он остановился около меня, схватил за подбородок и резко. дернул. Наклонился ко
мне с перекошенным лицом.
- Ты что же это, сволочь?! - прошипел толстяк, и из его рта полетели
мелкие брызги. - Кого ты надурить решил?!
- Никого я не дурю. Отлетели пальцы, выросли новые. Запишите себе в
протокол, что это были молочные пальцы.
- Какие? - удивился следователь.
- Молочные. Как зубы. А теперь у меня коренные пальцы.
Следователь отпустил мой подбородок и снова залез в кресло.
- Ну, Матвеев! - сказал он. - Я хотел тебе помочь, видит Бог. Но теперь
тебе придется ответить по закону. Завтра
поедешь в город, в управление по борьбе с бандитизмом. Там пусть с тобой
разбираются, чей палец и чьи зубы.
- Палец мой, - сказал я.
- А ну-ка сбрось свои пальцы и вырасти новые, - сказал следователь.
- Не уверен, что это возможно...
Я глубоко вздохнул и еще раз посмотрел в окно на луну. Мне вдруг
показалось, что я могу все. Я поднял пальцы к
лицу, уставился на них и сосредоточился. Ведь если получилось сегодня один раз,
значит, получится и второй? Следователь
внимательно смотрел на меня. Лампа слепила глаза. В кончиках пальцев началось
покалывание. Я мысленно представил
себе, как они отваливаются. Но пальцы оставались на месте. Мне даже показалось
что они стали чуть больше. Я напрягся...
и пальцы начали удлиняться! Они вытягивались прямо на глазах, росли в длину. .
- А-а-а-а-а-а!!!!!!!!! - заорал следователь и выхватил пистолет. -
Оборотень!!!
- Оборотень? - переспросил я.
Пальцы прекратили расти. Я представил, что на них вылезают длинные
когти. Кончики пальцев защипало, и ногти
стали выползать наружу все дальше, как лист из принтера.
- Не подходи, - сказал следователь задыхающимся голосом. - Не
подходи"!
- Хочешь, клыки покажу? - неожиданно предложил я.
Вместо ответа толстяк вжался в кресло с каменным лицом, выставив ствол
пистолета. Рука его судорожно тряслась.
Я открыл рот пошире и представил, что у меня растут клыки. Было не
больно, просто щекотно деснам. Я скосил
глаза вниз, но не увидел, удалось ли мне вырастить убедительные клыки. Но когда
я попытался закрыть рот, он не
закрывался - там что-то мешало. Я подумал, что неплохо бы вырастить и морду
побольше, как у волка. И увидел, как
удлиняется мое лицо, вытягивается вперед трубой. Нос стал подниматься вверх, а
под ним тянулась вперед здоровенная
губа, поросшая щетиной. Теперь из-под нее явственно торчали два нижних клыка.
Я поднял глаза на следователя. Он сидел совершенно неподвижно и смотрел
не мигая. В руках его трясся пистолет.
Дуло ходило в разные стороны, будто он целился в толпу, но не знал, на ком
остановиться.
- Ну фот. Как-нибудь так... - сказал я.
Говорить было неудобно, особенно произносить букву "в".
- Ы-ы... - глухо выдавил следователь.
- Ну, не фнаю, - сказал я.
- Ы-ы-ы!! - повторил следователь.
Глаза у него были совершенно круглые. Он нажал спусковой крючок.
Выстрела не последовало. Следователь затряс
руками и судорожно снял пистолет с предохранителя.
- Фот не надо этого, - сказал я.
Следователь выстрелил. Пуля просвистела мимо, и посыпались бетонные
крошки.
- Фрекратите, пофалуйста, - сказал я.
Следователь выстрелил снова - четыре раза подряд. Две пули прошли
сквозь меня. Это было очень неприятно в
первую секунду. Но я помнил, что мое тело сразу регенерируется. Так оно и было.
Следователь нажимал на спусковой
крючок до тех пор, пока в пистолете не кончились патроны. Воздух в комнате стал
мутным, повис тяжелый запах пороховой
гари.
- Бред какой-то проифходит, - сказал я. - Фы не находите?
Следователь судорожно кивнул. В коридоре послышался топот ботинок, и
ручка на двери кабинета задергалась.
Дверь была заперта.
- Помогите! - пискляво крикнул следователь и испуганно смолк, глядя на
меня.
За дверью послышались хриплые вопли, и что-то тяжело ударило. Затем
снова. Дверь не поддавалась. Мне вдруг
подумалось, что только в фильмах эффектно вышибают дверь плечом, а в жизни это
не так-то просто сделать.
- Фейчас мы откроем! - крикнул я в сторону двери и подошел к
следователю. - Дайте ключик, пофалуйста.
За дверью наступила тишина. Следователь судорожно пошарил в кармане,
вынул связку ключей и бросил их в
меня. Я попытался поймать ключи в воздухе, но у меня не получилось - громадные
пальцы с длинными когтями оказались
не предназначены для этого. Я поднял с пола ключи и начал отпирать дверь. Это
было трудно - ключ выпадал из пальцев,
мешались когти. Вдобавок я с непривычки, пару раз неудачно наклонившись,
стукнулся об дверь длинной мордой.
- Ну, что там? - грубо раздалось из-за двери.
- Фейчас, фейчас, - сказал я. - Минуточку.
Я сосредоточился на руке и представил, что пальцы и когти уменьшаются.
Рука послушалась. Даже слишком -
пальцы стали короткими, а ногти исчезли вообще. Пришлось сосредоточиться снова и
вырастить их до нормальных
размеров. Ключ сразу вошел в замочную скважину, и дверь открылась.
В коридоре стояли трое милиционеров. Двое - из тех, что арестовали нас,
с дубинками наготове. И один дежурный с
первого этажа, с пистолетом.
- Здрафтвуйте, - сказал я.
- Ой-гу-гу-у-у... - протянул дежурный. Он быстро, по-военному
развернулся, щелкнув каблуками, и с гулким
топотом бросился прочь, к лестнице.
- О-я! - сдавленно икнул другой и бросился следом. Если бы его дубинка
не была привязана к руке шнурком, он бы
ее выронил. Третий милиционер прислонился к стене, закатил глаза и мешком сполз
на пол.
Я не знал, что мне делать, поэтому вернулся в кабинет. В кабинете
толстячок, открыв сейф, доставал бутылку водки,
стакан и маленький пузырек.
- Нет, погоди, - сказал он мне. - Постой там пока... Он долго брякал
пузырьком о край стакана. В воздухе
стремительно распространялся едкий запах корвалола. Наконец он отставил пузырек,
наполнил стакан водкой и выпил.
После этого деловито спрятал все в сейф.
- Изфините... - начал я.
- Погоди... - Следователь наморщился и помахал рукой. - Погоди пока.
Сядь! Сядь, посиди!
Я сел на табуретку и начал руками ощупывать свою новую морду. Морда
была противная - колючая, теплая, с
торчащими влажными клыками. Из-за них рот до конца не закрывался, поэтому на пол
время от времени капала слюна.
- Уф-ф-ф... - сказал наконец следователь. - Отпустило.
- Мофет, фодички принефти? - спросил я на всякий случай.
- Ни-ни, - сказал следователь. - Уже все нормально. Нервы у меня
крепкие, в армии еще не то видел.
- Фто делать-то будем? - спросил я.
- Первым делом давай обратно. Очень смотреть на тебя мерзко.
Я прислушался к своему организму.
- Обратно не проблема, - сказал я. - А палец?
- Бери свой палец и уе...вай, - сказал следователь.
- А друзья мои?
- Бери друзей и уе...вай, - кивнул следователь. - Я не знаю, белая
горячка у меня или действительно такие поганцы
существуют, но хочу, чтоб тебя не было на моем участке. Я пятнадцать лет
проработал следователем, ну на хрена мне это
нужно, сам подумай?
- Не нуфно, - согласился я.
- Меня ж в психушку упекут, расскажи я кому-нибудь...
- Упекут, - согласился я.
- Так что давай того, обратно.
Я сосредоточился, скосил глаза и начал уменьшать морду. Это получилось
не сразу, но наконец морда встала на
место. Тогда я сосредоточился на второй руке и тоже привел ее в нормальный вид.
- У вас зеркальца нет? - спросил я, оглядываясь.
- Нет у нас зеркальца, - ответил следователь угрюмо. - Левый
подбородок подтяни немного. Слева, слева. Во! Вот
так вот. Еще немного. Стоп. Обратно чуть-чуть. Ну, вроде все. Слава богу!
Он перекрестился, открыл сейф и снова достал бутылку и стакан.
- Тебе не предлагаю, - сказал он, наливая себе полстакана.
- Не люблю водку, - сказал я. - У вас тут такое южное вино вкусное...
- Спаси господи! - Он выпил, закашлялся и зажал рот рукавом кителя. -
Бр-р-р...
Оглядел стол, убрал лупу, брезгливо взял палец и завернул его в лист
протокола.
- На, прячь! - Он сунул мне сверток. - Пойдем отсюда быстрее. Не
подходи ко мне близко!!!
Он пошел к двери, по дороге остановился и поглядел на стену,
выщербленную пулями. Вздохнул, покачал головой
и поцокал языком. Затем распахнул дверь и махнул мне рукой, мол, выметайся.
В коридоре уже никого не было. Мы прошли на первый этаж и открыли
камеру с нашими. Дошли до стойки
дежурного. За ней никого не было. Следователь открыл дверь на улицу. В лицо
дохнуло горячим ветром, теплой
маслянистой темнотой южной ночи. По-хамски громко орали цикады.
- Дуйте, ребята, отсюда. - Следователь махнул рукой. - Дорогу знаете?
- Мы у моря живем, - сказал я. - Это вниз.
- Ну и надолго вы у нас? - угрюмо спросил следователь.
- Еще два дня. В пятницу уезжаем.
- Дай бог, Господи, - пробормотал следователь. - Счастливо вам
отдохнуть, счастливо уехать.
- Счастливо оставаться! - сказал я.
Аленка подошла и взяла меня за руку. Я обнял ее. Толстячок с
неожиданным любопытством посмотрел на нее,
затем на меня и спросил:
- Слушай, а ты вот так вот все, что хочешь, удлинять можешь?
- Не знаю, - сказал я. - Первый день в таком амплуа.
- Ясно. Валите отсюда.
Он махнул рукой и быстро ушел внутрь отделения. Глухо хлопнула дверь, и
сразу послышался звон ключей -
следователь заперся изнутри. Баранов посмотрел на меня.
- Мы слышали наверху выстрелы, - сказал он.
- Штукатурка сыпалась, - сказала Ольга.
- С тобой все в порядке? - спросила Аленка.
- Все нормально, - сказал я. - Все уладили.
- А палец? - спросил Шуршик.
- Ай, палец. - Я поморщился, вынул из кармана сверток, размахнулся и
кинул его в кусты. Друзья молча смотрели
на меня.
- Глупая история, - сказал я. - Сам не понимаю. Можно я не буду
объяснять?
И мы пошли вниз, к морю. Ярко светила луна. Мы сняли сандалии и шагали
босиком по теплому, нагретому за
день асфальту. По обочинам дороги в кустах нервно скрежетали цикады, как
дисковод, крутящий старую, разболтанную
дискету. Я шел и старался не думать о том, что со мной произошло. Я старался
думать о том, что уже через два дня поезд
понесет нас обратно в Москву и там начнется бурная городская жизнь. Думал о том,
что пора бросать должность лаборанта
и с головой уходить в новую работу. Все равно я уже все наладил, а никакого
карьерного роста там не предвидится. А еще я
думал об Аленке - надолго ли теперь хватит наших отношений?
Часть 3
ОСЕНЬ
ОБОРОТЕНЬ
(из дневника Лексы)
Мама сидела в своей комнате и внимательно смотрела телесериал.
Остановившись в дверях, я постучал по
дверному косяку. Мама не услышала. Я постучал сильнее.
- Леша, ты? - спросила мама, не поворачивая головы.
- Мам, я хочу с тобой серьезно поговорить.
- М-м-м?.. - сказала мама.
- Важный разговор. Я давно хотел с тобой поговорить. Больше мне
поговорить об этом не с кем.
- М-м-м... - сказала мама, внимательно глядя на экран. - Сейчас...
Я вошел в комнату и сел рядом на стул.
- Мама! - сказал я, перекрикивая голоса переводчиков. - Даже не знаю, с
чего начать! Со мной происходит что-то
не то! Это началось полгода...
- Ты поел? - перебила мама. - Там котлеты в холодильнике куриные. И
гречка.
- Мама! Я, наверно, оборотень! - выпалил я наконец.
- М-м-м... - сказала мама. - Еще минут пятнадцать, я досмотрю?
Я глубоко вздохнул, встал и вышел из комнаты. Позвонил Никите - у него
было занято. Вылез в инет и набрал в
поисковике "оборотень". Как всегда в инете - тонны информации, тысячи ссылок, а
ничего по существу.
В коридоре прошуршали тапки - мама пошла в направлении кухни. Я встал
из-за компа и пошел за ней.
- Мам! Я хочу с тобой поговорить!
Мамы на кухне не было.
- Леша, я в туалете! - сказала мама. - Там реклама пять минут.
Я вздохнул и вернулся в свою комнату. Сел на диван и начал смотреть на
свою ладонь. После летних приключений
метаморфозы удавались мне совершенно без напряжения. Вот и сейчас я мысленно дал
команды пальцам удлиниться - рука
дернулась, и пальцы поползли вперед. Ногти удлинились и стали бурого цвета.
Стоп! - сказал я
...Поділитися у соцмережах
