Жанр: Триллер
повести и Рассказы
...пустив голову, он попытался проникнуть
взглядом в голубоватую глубину, и ему показалось, что он видит там возносящуюся
вверх гигантскую тень.
Бран не чувствовал страха, но все же насторожился и поплыл быстрее. Ноги
коснулись дна, и он побрел по мелкой воде к берегу. Обернувшись назад, он увидел,
как вода в центре озера взбурлила и опала. Пикт тряхнул головой и выругался. Он не
принял всерьез старую легенду о водном чудовище, обитавшем в Озере Дагона, и,
похоже, чуть было не поплатился за это жизнью.
Король оделся, вскочил на черного жеребца и поскакал прочь от Озера Дагона. Он
ехал на запад, в сторону клонящегося к горизонту солнца, по направлению к Башне
Траяна и Кругу Дагона. Миля за милей ложились под копыта его коня, на небе
появились багровые светлячки звезд, а Бран неутомимо мчался дальше и дальше,
крепко сжимая завернутый в плащ Черный Камень. Его сердце билось сильнее, когда
он думал о том, как встретится с Титом Суллой. Атле, попадись римлянин ей в руки,
сама мысль о жестоких пытках доставила бы наслаждение, но намерения короля были
далеки от этого. Он собирался сразиться с наместником с оружием в руках: пусть
победит сильнейший. И хотя Бран наслышан был об умении Суллы владеть мечом,
сомнений в исходе поединка у него не было.
Круг Дагона лежал в некотором удалении от Башни Траяна - мрачное кольцо из
огромных валунов, в центре алтарь из грубо отесанного камня. Римляне с опаской
поглядывали на эти менхиры, не сомневаясь, что их поставили там друиды. Кельты, в
свою очередь, считали, что это сделали пикты. Но Бран хорошо знал, чьи руки в
незапамятные времена вознесли эти угрюмые монолиты, хотя о цели этого мог лишь
догадываться.
Он не сразу подъехал к Кругу. Его разбирало любопытство - он хотел узнать,
каким образом его ночные союзники выполнят то, что обещали. Он не сомневался в
том, что они смогут похитить Суллу, и был уверен, что знает, как они это сделают. Но
его мучили нехорошие предчувствия, ему начало казаться, что он сделал ошибку,
используя могущество неведомых измерений и вызволяя силы, которые не сможет
обуздать. Его бросало в дрожь, когда он вспоминал змеиное шипение и раскосые глаза,
сверкавшие перед ним ушедшей ночью. Эти существа уже тогда, когда его народ
загнал их в подземные пещеры, многие века назад, были монстрами, мало похожими на
людей. Как отразились на них столетия уединения? Осталось в них хоть что-либо
человеческое?
Что-то заставило его направить скакуна к Башне. Он знал, что она где-то близко, ее
силуэт уже должен был, несмотря на густую ночную мглу, обрисоваться на горизонте.
Неясные мрачные предчувствия овладели им без остатка, и он бросил коня в галоп.
И вдруг король пошатнулся в седле, словно от удара, - настолько ужасным
оказалось зрелище, открывшееся его глазам. Неприступной Башни Траяна больше не
существовало. Удивленный взгляд Брана метался по огромной куче камня, лежавшей
на ее месте. Из-под растрескавшихся гранитных блоков торчали разлохмаченные
концы сломанных деревянных свай. В одном из углов вырастала из груды штукатурки
покосившаяся набок башенка - казалось, что-то одним рывком лишило ее половины
фундамента.
Онемевший от изумления Бран сошел с коня. Крепостной ров в нескольких местах
был полностью засыпан мусором и выломанными фрагментами стен. Он перешел
через ров и углубился в руины. Там, где еще несколько часов назад под тяжелым
топотом ног легионеров гудела мостовая, где стены отражали лязг стали и пенье труб,
господствовала мертвецкая тишина.
У ног Брана что-то пошевелилось, и послышался стон. Король нагнулся. Перед ним
в глубокой луже собственной крови лежал легионер. Пикт с первого взгляда понял, что
этот человек умирает. Бран поднял окровавленную голову раненого и поднес к его
губам свою флягу. Римлянин инстинктивно втянул сквозь сломанные зубы глоток
жидкости, и его остекленевшие глаза приобрели осмысленное выражение.
- Стены раскололись, - прошептал он. - Они рухнули, как рухнет небо в день
гибели мира. О Юпитер, с неба падал гранитный дождь и мраморный град!
- Но я не чувствовал, чтобы земля тряслась! - воскликнул Бран.
- Это не было землетрясением, - с трудом выдавил римлянин. - Это началось
еще до того, как солнце зашло - слабое, невнятное царапание и скрежетание глубоко
под землей. Мы стояли на страже и слышали... словно крысы прогрызали ход или
черви рыли землю. Тит смеялся, но мы слышали эти звуки весь день. А в полночь
крепость содрогнулась и осела, словно из-под нее кто-то убрал фундамент.
По спине Брана Мак Морна пробежали мурашки. Чудовища из-под земли! Тысячи
их, словно кроты, рыли глубоко под землей... О боги, да здесь земля со всеми этими
пещерами и туннелями похожа, наверное, на пчелиные соты... В этих существах еще
меньше человеческого, чем он думал...
- Что с Титом Суллой? - спросил он, снова прикладывая фляжку к губам
легионера. В эту минуту умирающий римлянин был ему ближе родного брата.
- Когда Башня содрогнулась, мы услышали страшный вопль из покоев
наместника, - пробормотал легионер. - Мы побежали туда... Когда взламывали
двери, слышали его крики... казалось, они исходили... из недр земли! Ворвались в
комнату... она была пуста... только его окровавленный меч лежал там... в каменном
полу зияла черная дыра. Тут... крепость задрожала... накренилась... крыша рухнула... я
полз... град камней... трещины по стенам...
Римлянин содрогнулся в конвульсиях.
- Положи меня, друг, - шепнул он. - Умираю.
Он испустил дух еще до того, как Бран выполнил его просьбу. Пикт встал и
машинально отряхнул руки. Тихо отступив в сторону, он вскочил на коня и поскакал
во тьму. Завернутый в плащ Камень жег его руку, словно раскаленный уголь.
Приблизившись к Кругу Дагона, он заметил исходящее изнутри его странное
свечение. Огромные камни выделялись на фоне неба, словно ребра скелета, в грудной
клетке которого пылал колдовской огонь. Скакун ржал и становился на дыбы, когда
Бран привязывал его к одному из менгиров.
Король, не выпуская из рук Камня, вошел в Круг и увидел стоявшую у алтаря
Атлу. Ее гибкое тело колыхалось из стороны в сторону. Весь алтарь светился
мертвенно-белым светом, и Бран догадался, что кто-то - наверное, Атла - натер его
фосфором, добытым в каком-либо из болот.
Он подошел, развернул сверток и бросил проклятый фетиш на алтарь.
- Я выполнил то, что обещал, - буркнул он.
- Они тоже, - ответила она. - Смотри! Они идут!
Бран оглянулся, инстинктивно положив ладонь на рукоятку меча. Конь,
привязанный за пределами Круга, дико ржал и рвал поводья. Ночной ветер шумел
среди трав, донося до короля отвратительное тихое шипение. Между менхирами
проплыла угрюмая волна тени, хаотично колеблясь. Круг заполнился сверкающими
глазами, которые держались, однако, в отдалении от фосфоресцирующего алтаря.
Откуда-то из темноты донесся человеческий голос, невнятно бормочущий что-то
бессвязное. Бран остолбенел, ужас стальными клещами сжал его сердце. Он напряг
зрение, пытаясь разглядеть тела существ, толпившихся вокруг него, но увидел только
вздымавшуюся волной тень, которая поднималась и опадала, колеблясь подобно
жидкости.
- Пусть они дадут мне то, что обещали! - выкрикнул он, разозлившись.
- Так смотри же, король! - воскликнула Атла, и он явственно услышал в ее
голосе издевку.
Тень заколебалась, затем всколыхнулась, и из темноты на четвереньках, словно
животное, выбежал человек. Упав к ногам Брана, он ползал на животе, вился и
дергался, выл, подняв голову, словно издыхающий пес. Потрясенный Бран смотрел, не
в силах отвести глаза, на его белое, словно снег, лицо, что-то бормочущие, покрытые
пеной губы - о боги, неужели это Тит Сулла, гордый комендант Эббракума, могучий
наместник Британии?
Пикт обнажил меч.
- Я думал, что месть направит его в твою грудь, - сказал он тихо. - Но придется
сделать это из милосердия. Вале Цезарь!
Блеснула сталь, голова Суллы покатилась по траве к подножию алтаря и замерла
там неподвижно, уставившись в небо ничего не видящими глазами.
- Они ничего с ним не делали, - прервал тишину ненавистный голос Атлы. -
Это то, что ему довелось увидеть и узнать, сломило его разум. Как и вся его раса, он
понятия не имел о тайнах этой древней земли. Сегодня ночью его протащили по таким
адским безднам, что там даже ты лишился бы ума.
- Счастливы римляне, что даже не догадываются о тайнах этой проклятой страны!
- воскликнул Бран. - Они не знают ни озер, в которых таятся жуткие монстры, ни
мерзких колдуний, ни тайных пещер, кишащих во мраке чудовищами!
- Кого же следует больше презирать - их, ставших такими, какие они есть, или
людей, алчущих их помощи? - спросила Атла с презрительным смешком. - Отдай
им их Черный Камень!
Разум Брана заволокла стена отвращения.
- Да забирайте вы свой проклятый Камень! - крикнул он, поднял фетиш с алтаря
и швырнул его в тень с такой силой, что чьи-то кости затрещали, приняв на себя удар.
Часть тени отделилась от общей массы, и Бран всхлипнул от омерзения, когда на
секунду увидел широкую, удивительно плоскую голову, извивающиеся вислые губы,
ужасное скрюченное карликовое тельце, покрытое, как ему показалось, пятнами, и
глаза - о, эти неподвижные змеиные глаза! О боги! Мифы подготовили его к тому,
что он встретится с ужасом в людском обличий, но то, что он увидел, было ужасом из
ночного кошмара.
- Возвращайтесь в преисподнюю и забирайте своего идола! - кричал он, вознося
к небу стиснутые кулаки, а густая тень пятилась, стекая назад, словно воды какого-то
нечистого потока - Ваши предки были людьми, пусть странными и ущербными, но
людьми! Вы же - будьте вы навеки прокляты! - вы действительно стали теми, о ком
мой народ говорит с таким презрением! Проклятые черви, возвращайтесь в свои дыры
и туннели! Ваше дыхание отравляет воздух, ваши тела оставляют на чистой земле след
змеиной слизи, ибо сами вы превратились в змей! Прав был Гонар - нельзя
использовать столь мерзкие средства даже против Рима - нельзя!
Он выбежал из Круга, отрясая руки, словно человек, прикоснувшийся к змее.
Отвязывая жеребца, он услышал за собой страшный смех Атлы, с которой, словно
плащ ночью, спало все человеческое.
- Король пиктов! - кричала она. - Король глупцов! Ты и в самом деле боишься
таких пустяков? Останься, и я покажу тебе настоящий ад! Ха! Ха! Ха!
Беги, глупец, беги! Но в тебе уже есть червоточина - ты звал их, и они будут об
этом помнить! И в час назначенный они придут к тебе снова!
Он выругался про себя и открытой ладонью ударил ее в лицо. Колдунья упала
наземь, с ее малиновых губ струйкой текла кровь, но кошмарный смех звучал еще
громче.
Бран вскочил в седло. Он думал о чистом вереске и холодных голубых холмах
севера, где сможет обнажить свой меч в честном бою, окунуть свою больную душу в
багровый водоворот войны и забыть об ужасе, притаившемся под западными
болотами. Король рванул поводья и помчался сквозь ночь, словно призрак, гонимый
демонами, но адский смех Атлы еще долго летел за ним во мраке.
Роберт Говард
Король Ночи
"King of the Night", перевод В. Карчевского
OCR - GRAY OWL - http://cherdak-ogo.narod.ru
1
Нож сверкнул и опустился. Крик оборвался, превратившись в предсмертный хрип.
Тело, лежавшее на примитивном алтаре, конвульсивно содрогнулось и застыло.
Неровное кремневое лезвие рассекло окровавленную грудь жертвы, а худые костлявые
пальцы вырвали трепещущее сердце.
Под седыми кустистыми бровями орудовавшего кремневым ножом человека
мрачным огнем горели черные глаза.
У груды валунов, служившей алтарем Бога Тьмы, рядом со жрецом, совершившим
только что жертвоприношение, стояли четверо мужчин. Один из них был человеком
среднего роста, гибким, стройным, темноволосым, его голова была увенчана железной
короной, украшенной единственным, но зато очень большим алым драгоценным
камнем. Двое других мужчин походили на первого цветом лохматых волос,
нависавших над косо обрисованными бровями, и смуглой кожей, но были шире в
плечах и массивнее. Лицо первого мужчины свидетельствовало о его остром уме и
сильной воле, в лицах его спутников отражалась лишь тупая звериная сила.
Четвертый из стоявших у алтаря существенно отличался от трех остальных. Он
был выше их на голову, его волосы тоже были темными, но кожа - гораздо более
светлой. Он с явным отвращением наблюдал за кровавым обрядом, давно уже не
практиковавшимся в его краях.
Кормака передернуло. Друиды на его родном острове Эрин тоже отправляли
жуткие и зловещие обряды, но эти последние не имели ничего общего с тем, что он
увидел здесь. Эту мрачную сцену освещал небольшой факел. Среди теряющихся во
тьме ветвей угрюмых деревьев-великанов, окружавших поляну, злобно завывал ветер.
Кормак чувствовал себя невероятно одиноким среди этих людей, принадлежавших
к совершенно иной, чем он, человеческой расе. Вдобавок ему только что пришлось
смотреть, как из живого человеческого тела вырывают бьющееся еще сердце. Жрец, не
сводивший глаз с кровавой добычи, лежавшей в его руках, также не вызывал в нем
симпатии.
Кормак посмотрел на человека в короне. Неужели Бран Мак Морн, король пиктов,
верит, что этот дряхлый мясник может предсказать грядущие события по истекающему
кровью людскому сердцу? Его очень занимал этот вопрос, но получить ответ было не
просто - черные немигающие глаза короля оставались абсолютно непроницаемыми.
Но за ними определенно таилась такая глубина, которую даже Кормак, не говоря уже о
ком-то ином, постичь был не в силах.
- Хорошие знаки! - воскликнул жрец, обращаясь скорее к двум вождям, чем к
Брану. - Я вижу по трепещущему сердцу этого римлянина, что его соплеменников
ждет поражение, а сыновей вереска - победа!
Вожди что-то пробурчали, и в их глазах загорелись огоньки.
- Идите и подготовьте ваши кланы к битве, - приказал король. Они удалились,
тяжело ступая и раскачиваясь на ходу, как это свойственно людям сильным, но
небольшим ростом.
Бран, не обращая больше внимания на жреца, продолжавшего изучать кровавые
останки на алтаре, кивнул Кормаку. Галл поспешил за ним. Выбравшись из мрачной
рощи на открытое пространство и увидев над собой усеянное звездами небо, он
облегченно вздохнул.
Они стояли на высоком холме, у их ног сплошным ковром расстилались темные
вересковые поля. Невдалеке, казалось - рукой подать, мерцали в ночи огоньки
костров.
Их было не слишком много, что, впрочем, еще ни о чем не говорило. Кланы и
отдельные отряды воинов расположились на значительном удалении друг от друга,
вглядевшись, можно было заметить огоньки поменьше горевшие тут и там до самого
горизонта. Самые дальние из них принадлежали кострам галлов - соплеменников
Кормака, великолепных наездников и прекрасных бойцов. Галльские племена в
последнее время начали приобретать все большее значение, оседая на западном
побережье Каледонии и закладывая тем самым фундамент того, что позднее
превратилось в королевство Дэльрайэди. Слева от лагеря галлов тоже мерцали слабые
огни, столь же живописно разбросанные. Горизонт на юге также светился огоньками,
скорее даже искорками далеких костров.
- Костры легионов, - тихо сказал Бран. - Костры триумфаторов. Люди, которые
их разожгли, железной рукой держат за горло все иные народы. Теперь и до нас дошел
черед. Что ждет нас завтра?
- Если верить жрецу - победа, - ответил Кормак.
Бран нетерпеливо махнул рукой.
- Лунный свет в океане. Шум ветра в пихтовых кронах, - сказал он. - Не
думаешь же ты, что я верю в эти бредни? И мне вовсе не доставляли удовольствия
муки этого несчастного римлянина. Но надо же было чем-то поддержать боевой дух в
моих людях. То, что ты видел, предназначалось Грону и Боцэху. Они сообщат воинам,
что гадание было удачным.
- А Гонар? Бран улыбнулся.
- Гонар слишком стар, чтобы верить хоть во что-либо. Уже за две сотни лет до
моего рождения он был верховным жрецом Тьмы. По его словам, он прямой потомок
того Гонара, который был жрецом еще при Бруле Пикинере - основателе моего рода.
Никто не знает, сколько ему лет на самом деле. Иногда мне кажется, что он и есть тот
самый, первый Гонар.
- Да, я кое-чему научился, - послышался насмешливый голос, и Кормак
вздрогнул, когда рядом с ним выросла темная фигура старца. - Достаточно, во всяком
случае, чтобы люди верили мне и доверяли. Мудрец должен уметь казаться глупцом,
если хочет чего-либо добиться. Я знаю такие тайны, которые разрушили бы даже твой
мозг, Бран, доверь я их тебе. А чтобы быть тем, чем я есть для простого народа,
приходится опускаться до повседневной, привычной всем магии: танцевать, трясти
трещотками из змеиной кожи, мараться человеческой кровью и копаться в куриных
потрохах.
Кормак внимательно вгляделся в старца. С его лица исчез отпечаток безумия,
теперь он совершенно не похож был на того шарлатана, который бормотал над алтарем
заклятия. Звездный свет как бы облагородил его, белая его борода стала почтенной
бородой патриарха, он, казалось, даже стал выше ростом.
- Вот в ком ты, Бран, сомневаешься, - худая рука показала на четвертое кольцо
огней.
- Да, - король угрюмо кивнул головой. - И ты, Кормак, знаешь это так же
хорошо, как и я. От них будет зависеть результат завтрашней битвы. С боевыми
колесницами бриттов и твоей конницей в засаде мы были бы непобедимы. Но недаром
говорят, что в сердце каждого викинга сидит злой дух. Ты помнишь, как мне удалось
загнать эту стаю в ловушку. Они поклялись тогда, что будут драться с римлянами.
Теперь же, когда их вождь, Рогнар, погиб, они требуют вождя своей же расы. Иначе,
дескать, плюнут на все клятвы и перейдут на сторону врага. Без них мы погибнем -
первоначальный план сражения изменить уже невозможно.
- Мужайся, Бран, - сказал Гонар. - Дотронься до алмаза на своей железной
короне и, быть может, он тебе поможет.
- Ты говоришь со мной сейчас так же, как с моими темными людьми. Я не
настолько глуп, чтобы танцевать под эту дудку. При чем здесь алмаз? Ну да, он красив
и уже не раз приносил мне удачу. Но сейчас мне нужна покорность этих вот трех сотен
головорезов, а не камни, сколь бы драгоценны они ни были. Только эти проклятые
викинги способны выдержать лобовой удар римских когорт.
- И все же, Бран, - настаивал Гонар, - помни об алмазе!
- Алмаз! - воскликнул Бран нетерпеливо. - Да, он древнее этого мира. Он был
стар уже тогда, когда Атлантиду и Лемурию поглотила морская пучина. Его подарил
Брулу, моему далекому предку, сам Кулл-атлант, король Валузии. Это случилось
тогда, когда мир был молод... Но чем это может помочь нам сейчас?
- Кто знает... - сказал маг, явно на что-то намекая. - Времени и пространства
нет. Нет прошлого и никогда не будет будущего. Есть только настоящее. Все, что
когда-либо произошло, происходит или произойдет, заключено в понятии "сейчас". Я
погружался в день вчерашний, бродил в завтрашнем - оба они так же реальны, как и
день сегодняшний. Позволь мне уснуть и поговорить с тем Гонаром. Быть может, он
отыщет возможность нам помочь.
- О чем это он? - спросил Кормак и еле заметно пожал плечами.
Верховый жрец растворился во тьме.
- Он постоянно твердит, что тот, самый первый Гонар, приходит к нему во сне и
они говорят друг с другом, - ответил Бран. - Он действительно способен на многое.
Мне приходилось видеть, как он проделывал нечто такое, что никому из людей сделать
не под силу. Не знаю. Я всего лишь король, человек в ржавой короне, который
пытается вытащить племя дикарей из болота, в котором оно увязло. Пойдем
посмотрим лучше лагерь.
По дороге вниз Кормак размышлял над тем странным зигзагом судьбы, который
повелел появиться среди пиктов такому человеку, как Бран Мак Морн, именно сейчас.
Казалось, король живьем перенесся в настоящее из тех дремучих времен, когда такие,
как он, владели всей Европой, еще до того, как империя пиктов пала под ударами
галльских бронзовых мечей. Кормаку много рассказывали о том, как Бран из никому
не известного сына вождя клана Волков стал королем всей Каледонии, объединив
большинство пиктских кланов. Но власть его до сих пор оставалась чрезвычайно
шаткой, и еще очень многое предстояло сделать для ее укрепления.
Предстоящая битва, первое открытое сражение объединенных пиктских кланов с
римлянами, будет решающим для судьбы пиктского королевства.
Бран и его спутник подошли к кострам пиктов. Смуглые люди сидели или лежали
рядом с ними, над огнем на вертелах жарилось мясо. Кормака приятно поразили
порядок и покой, царившие в лагере: как-никак более тысячи воинов, а до его ушей
долетали лишь негромкие звуки печального гортанного напева. Казалось, великая
Тишина Каменного Века все еще жила в душах этих людей. Все небольшого роста,
многие какие-то сгорбленные. "Гигантские карлики", - подумал Кормак. Бран Мак
Морн среди них мог считать себя великаном. Только старики носили редкие бороды,
но у всех длинные черные волосы спускались до глаз, придавая еще больше мрачности
их угрюмым взглядам. Их тела покрывали волчьи шкуры, ноги оставались босыми.
Вооружены они были короткими, сильно изогнутыми стальными мечами, тяжелыми
черными луками и стрелами с наконечниками из кремня, стали и меди, а также
каменными топорами-молотами. Для защиты у них припасены были лишь
примитивные деревянные шиты, обтянутые кожей, да многие вплели кусочки металла
в волосы, чтобы хоть так предохранить голову от удара мечом. Некоторые из них,
видимо, потомки древних родов, были, подобно Брану, сложены пропорционально, но
и в их глазах тоже таилась первобытная жестокость.
"Сущие дикари, - думал Кормак, - хуже галлов, бриттов или германцев. Не
ошибаются ли старые легенды, утверждающие, что это они владели миром тогда, когда
таинственные города высились там, где сегодня плещется море? Неужели это именно
им посчастливилось пережить потоп, уничтоживший могучие империи и снова
отбросивший их к варварству, из которого они когда-то уже выкарабкались?"
Неподалеку от лагеря соплеменников короля расположились смелые воины
варварских племен, населявших земли, лежащие южнее римской Стены. Ладно
скроенные, с голубыми блестящими глазами и лохматыми рыжими шевелюрами, в
одеждах из грубого полотна и плохо выделанных оленьих шкур, они, как и пикты, не
носили никаких доспехов. На левом плече у многих из них висели небольшие круглые
деревянные щиты, обитые бронзой, у некоторых из-за правого плеча торчали луки,
хотя бритты были, как правило, неважными лучниками. Эти вот луки да бронзовые
мечи с закругленными концами и служили им личным оружием. Луки, впрочем, были
короче пиктских и били на меньшее расстояние. Рядом с лагерем стояло, однако,
оружие, прославившее имя бриттов, оно наводило ужас на всех - и на пиктов, и на
римлян, и на северных захватчиков. В мерцающем свете костров поблескивали
бронзовой обивкой боевые колесницы. С обеих боков каждой торчали, словно
огромные косы, тяжелые кривые лезвия. Любое из них способно было одним могучим
ударом рассечь пополам шестерых мужчин. Здесь же, невдалеке, под надзором чуткой
стражи паслись спутанные ездовые кони - большие длинноногие жеребцы, довольнотаки
резвые и очень выносливые.
- Ах, если бы их было побольше, - вздохнул Бран. - С тысячью колесниц и
моими лучниками я сбросил бы легионы в море!
- Свободные бриттские племена вынуждены будут в конце концов покориться
Риму, - заметил Кормак. - Я думал, что все они помогут тебе в этой войне.
Бран махнул рукой.
- Кельтское непостоянство. Они никак не могут отрешиться от давних
межплеменных и межклановых споров и раздоров. Старики говорят, что и тогда, когда
римляне появились здесь впервые, бритты не сумели объединиться, чтобы дать отпор
Цезарю. Эти, которые ты тут видишь, пришли ко мне лишь после того, как из-за чегото
там повздорили со своим собственным вождем. Я не могу на них особенно
рассчитывать...
Кормак кивнул головой.
- Понимаю. Цезарь завоевал Галлию только потому, что натравил одни наши
племена на другие. В настроении моих людей тоже случаются приливы и отливы, как и
в море, но из всех кельтов наиболее непостоянны кимбры. Несколько веков назад мои
галльские предки отвоевали Эрин у кимбрских данаанцев, хотя те значительно
превышали их числом. Но их племена сражались с галлами поодиночке, а не как
единый народ.
- Кимбрские бритты и сейчас точно так же ведут себя в борьбе с Римом, - сказал
Бран. - Эти помогут нам завтра. Но что будет послезавтра, не знает никто. Да и чего
мне ждать от чужих, если я не уверен даже в своих людях. Ведь тысячи пиктов
скрываются сейчас в глубине страны. Выжидают, держатся в стороне. Я король только
по титулу. О боги, дайте мне победу завтра, и все они толпами сбегутся под мои
знамена. Но если я проиграю, они разлетятся, как воробьи под порывом ледяного
ветра.
В галльском лагере вождей встретили нестройным хором приветствий. Галлов
было около пяти сотен - все высокие и стройные, в основном черноволосые и
кареглазые. Они держались так, как держатся обычно люди, живущие войной и для
войны. Их не связывала излишне суровая дисциплина, но повсюду чувствовалась
атмосфера хорошо организованного военного отряда.
Порядка у них было, несомненно, больше, чем у их кимбрских сородичей. Предки
галлов в свое время совершенствовались в воинском искусстве в скифских степях и
при дворах египетских фараонов, где служили наемниками. Многое из своего опыта
они перенесли в Ирландию. Искусные в металлургии, они сражались не тяжелыми,
удобными в рукопашной схватке бронзовыми мечами, но высококачественным
оружием из отличной стали. Одеждой им служили шерстяные короткие кильты, ступни
ног защищали крепкие кожаные сандалии. На каждом из них сверкала кольчуга -
легкая, не сковывающая движений, на голове - шлем без забрала. Иных доспехов на
галлах не было, ибо их ношение противоречило их понятиям о мужской чести.
Подобно галлам и бриттам, сражавшимся когда-то с Цезарем, они презирали римлян за
то, что те шли в бой в тяжелых панцирях. Спустя много веков ирландские кланы точно
так же будут презирать закованных в железо нормандских рыцарей.
Воины Кормака привыкли воевать в конном строю.
...Поділитися у соцмережах
