Жанр: Триллер
повести и Рассказы
...ак и Гор
Сильный, которого ты бросила на съедение волкам!
Она снова села, яростно глядя на меня.
- Жаль, что они тебя не сожрали! Мне нужно было самой задушить тебя! Дай мне
нож, и увидим, кто из нас достанется волкам!
- Я не сражаюсь с женщинами, - ответил я. - Кроме того, в отношении тебя у
меня другие планы!
Она ухмыльнулась:
- Ты боишься сразиться со мной? Я пожал плечами и рассмеялся:
- Спроси своих четверых сыновей, боится ли сражаться Гор Сильный. Они лежат
в своем шатре и крепко спят - но уже больше не храпят!
Я увидел, как побелело ее лицо. Она молчала.
- Ну, хватит, - Прорычал я. - Вставай, ведьма, и иди.
Она без слов поднялась и пошла босиком по льду. Она шаталась, и я видел, что она
уже начинает синеть от холода.
Когда мы дошли до середины широкой, открытой всем ветрам равнины, я протянул
руку и одним ударом сбил ее с ног.
Дрожа от холода, она продолжала, не отрываясь, смотреть на меня.
- Тебе скоро будет тепло, Гудрун Златокудрая, - заверил я. - Тепло - в
голодных волчьих брюхах стаи!
Она ничего не сказала, и я пошел прочь. Добравшись до опушки леса, я
остановился и поднял голову. Из моего горла вырвался протяжный, жуткий вой
охотящегося волка. Я трижды повторил свой зов, затем присел и стал ждать.
Вскоре в ночном воздухе раздался ответный вой. По звуку я понял, что стая
проголодалась. Волки приближались быстро.
Гудрун удалось подняться на колени. Она стояла неподвижно, словно статуя,
высеченная из голубого камня.
Появилась стая - поджарые ночные охотники с вывалившимися языками и
горящими желто-зелеными глазами. Их серые шкуры выглядели свалявшимися.
Видимо, охота в последнее время была неудачной.
Не обращая на меня внимания, волки направились прямо к Гудрун, которая
продолжала неподвижно стоять на коленях.
Мне показалось, что она уже замерзла насмерть, но, когда вожак прыгнул,
намереваясь вцепиться ей в горло, она уклонилась, схватила волка за задние лапы и
начала размахивать им, словно дубиной.
Несмотря на неукротимую ненависть к ней, меня на мгновение восхитила отвага
этой обреченной женщины.
Однако ее поступок отсрочил смерть лишь на несколько минут. Вожак вырвался из
замерзающих рук Гудрун, и стая окружила ее плотным кольцом.
Но она продолжала бороться. Упав под тяжестью изголодавшихся серых
хищников, она вонзила зубы в горло одного из волков.
Это было последнее, что она успела сделать. Мгновение спустя Гудрун уже рвали
на куски.
Я сидел, глядя, как рычат и дерутся волки над своей добычей. Через несколько
минут на льду не осталось ничего, кроме кровавых пятен и нескольких крупных
костей.
Собравшись вместе, волки повернулись в мою сторону, присели на задние лапы,
протяжно взвыли и умчались в ночь.
На снегу лежали сверкающие волосы Гудрун, смешанные с застывающей кровью и
остатками мозга. Могучие челюсти голодных зверей раздробили череп Гудрун на
мелкие кусочки.
Я оплатил свой кровавый долг.
Издалека донесся приглушенный, но все нарастающий гул множества голосов.
Я понял, что плоды моих ночных деяний обнаружены.
Глава четвертая
Пророчество ледяной богини
Я долго стоял среди елей, прислушиваясь к приближавшимся голосам ваниров, а
потом смотрел, как появившиеся из-за деревьев воины собрались вокруг обглоданных
костей своей бывшей предводительницы. Другой бы на моем месте уже давно сбежал,
но меня охватило какое-то странное спокойствие. Моя собственная жизнь меня более
не заботила. После того как я отомстил, мне казалось, что больше не для чего жить.
Возможно, силы покидали мое тело из-за ран, погружая меня в состояние полнейшего
безразличия.
Жесты, которыми обменивались воины, стали менее возбужденными, и мне
показалось, что в их голосах слышится страх. Я был готов сразиться с ними всеми
насмерть, если меня обнаружат. Но вместо того, чтобы идти по моему следу, они
собрали останки Гудрун и, завернув их в шкуры, поспешили обратно в лагерь. Я понял,
что наполнило, страхом их сердца, - они увидели мои следы среди волчьих и поняли
своими варварскими, полными предрассудков душами, что в их лагерь проник один из
"пустынных оборотней" - чудовище, чье человеческое тело и душа превращаются в
волчье, когда зимняя луна освещает снег своими лучами.
Когда они ушли, я повернулся и, придерживаясь волчьих следов, направился в
сторону лесистых холмов. Однако слабость нарастала, и вскоре я свернул в сторону и
нашел небольшую пещеру под склоном низкого холма. Когда-то она служила
убежищем диким зверям, но запах был слабым, и я понял, что ее прежние обитатели
давно ушли. Торчавшая в правом плече стрела мешала мне, и я выдернул ее. Стрела не
была зазубрена и вышла легко. Какое-то время я смотрел на струившуюся по руке
темную кровь, затем, чувствуя все усиливавшееся головокружение, лег прямо на
землю и вскоре заснул.
Не знаю, сколько прошло времени, когда я проснулся. У входа в пещеру стоял
большой серый волк и глядел на меня желтыми глазами. Я с трудом сел и заворчал.
Видимо, его привлекла моя кровь - небольшая лужица натекла на землю из моей
раны. Он не нападал - то ли чувствовал мое родство с ним, то ли насытился мясом
Гудрун. Наконец волк повернулся и ушел. Рана перестала кровоточить, но сильно
болела; меня била дрожь, голова кружилась. Не думаю, что в этот момент я вообще
ощущал себя человеком - поскольку человек в подобных обстоятельствах вернулся
бы к племени айсиров за помощью, а я вел себя как волк Ваниры были правы, считая,
что имеют дело с пустынным оборотнем.
Я снова заснул. Не знаю, сколько я проспал, но мне снился сон - если это на
самом деле был сон.
Мне казалось, будто я проснулся ночью. Воздух был неподвижен, и в ушах
раздавался странный звон - вызванный не лихорадкой от потери крови, а словно
создаваемый множеством крошечных ледяных кристаллов. В устье пещеры струился
туманный свет. Я осторожно поднялся и выбрался наружу.
Мне казалось, что свет исходит от высокой белой фигуры - ростом вдвое выше
любого воина, - которая стояла на краю небольшой поляны перед моей пещерой. Это
была женщина неописуемой красоты, с холодно-спокойным лицом, окутанным
туманной переливающейся вуалью, состоявшей отчасти из снежинок, отчасти из ее
длинных серебристых волос. Она заговорила, и голос ее был подобен шепоту ветра
среди ледяных колонн под сводами пещер.
- Будь проклят человек по имени Гор, - сказала она, и мне показалось, будто ее
глаза вспыхнули, словно острия серебряных кинжалов. - Будь проклят убийца
собственной матери!
Какое-то мгновение мне казалось, что у нее лицо Гудрун, но затем я понял, что это
не так, ибо лицо этого прекрасного и ужасного создания было подобно лицу любой
айсирской или ванирской женщины. Одна задругой передо мной представали
женщины, которых я знал, хотя ни одна из них не походила на стоявшее передо мной
странное прекрасное существо. И я понял, что это Итиллин, Ледяная Богиня, о которой
шепотом рассказывают люди северных племен, сбившись в кучу вокруг костра
холодной северной ночью. Итиллин, первая дочь Ледяных Богов, которые породили
Морозных Исполинов, положивших начало айсирам и ванирам!
На мгновение меня охватил страх, но затем, зарычав словно волк, я выхватил меч и
нож.
- Хочешь отомстить за Гудрун? - крикнул я. - Так я и твое мясо брошу зверям!
- Глупец! - Голос Итиллин был подобен завыванию ветра среди голых ледяных
скал. - Ты не можешь убить меня, как и я тебя. Ледяные Боги решили иначе. Они
повелели предсказать тебе твою судьбу. Но прежде чем я произнесу пророчество,
услышь мое проклятие за смерть Гудрун, которая поклонялась мне. Опасности и
раздоры станут уделом всей твоей жизни, и у тебя никогда не будет собственных
детей, которые помогли бы тебе в старости или продолжили бы твой род!
Я хрипло рассмеялся - ибо что же еще, кроме опасности и раздоров, знали
подобные мне волки? А что касается династий, какое дело волку до человеческих
забот?
- Раз ты слишком слаба, чтобы убить меня, - крикнул я, - объяви же мне
пророчество богов!
- Смертный идиот! - Глаза Итиллин напоминали искры замерзшего пламени, на
мгновение вспыхнувшие ослепительным огнем. - Не искушай меня пренебречь их
решением. Слушай же: Ледяные Боги избрали тебя себе в помощь в борьбе против
богов Юга и их поклонников, поскольку ты единственный, кто пережил испытание
холодом. Ты - и волк и человек, ты спасешь цивилизацию от гибели и отдашь ее в
руки айсирского вождя и его племени. Они сполна отблагодарят Ледяных Богов.
Так говорят боги. Однако к их пророчеству я добавляю свое проклятие: страдания
и бездетность в наказание за убийство отца, матери и братьев. Никогда ты, наполовину
зверь - наполовину человек, не найдешь мира ни в одной волчьей стае и ни в одном
из человеческих племен.
- Ледяная ведьма, - зарычал я, - я не прошу ни благодарностей, ни проклятий
- ни от тебя, ни от тех, кто стоит над тобой!
Я бросился к ней с мечом, но она рассмеялась и начала медленно расплываться в
воздухе, а когда я ударил мечом по ее исчезающей фигуре, мое тело охватил холод, и я
потерял сознание.
Я проснулся в пещере. Мне казалось, что прошел по меньшей мере день. Плечо
страшно болело, но рана уже начала затягиваться и не воспалилась. Я все еще обладал
живучестью дикого зверя.
Снаружи послышались человеческие голоса.
Я вскочил, обнажив зубы в беззвучном рыке, и выглянул из пещеры. Из-за
деревьев приближались ванирские воины - видимо, они шли по моему следу. Я
понял, что днем они не так боятся оборотня - или, что более вероятно, стражник,
который рассказывал обо мне накануне, убедил остальных, что во мне нет ничего
сверхъестественного.
Я выскочил из пещеры, и их стрелы засвистели рядом со мной. Однако, несмотря
на слабость во мне оставалось от волка еще слишком много, и вскоре я оставил их
далеко позади.
Много дней я жил в лесу, питаясь мелкой дичью, которую ловил голыми руками.
По мере того как заживали раны, ко мне возвращалось прежнее человеческое
любопытство, и я снова оказался в окрестностях лагеря ваниров. Я намеревался обойти
лагерь, разведать обстановку, а затем двинуться в путь в поисках племени айсиров.
Помню, однажды ночью, когда на небе светила полная луна, я вышел на ту
равнину, где когда-то скормил волкам свою мать Гудрун. В небе мерцало северное
сияние, и было светло почти как днем. Снег теперь лежал лишь небольшими
островками - большая его часть растаяла под лучами весеннего солнца. Холодный
ночной ветер завывал в редких кустах и шевелил мою бороду. Меня охватило какое-то
странное чувство, я ощутил, как волосы поднимаются у меня на загривке...
Мои чуткие ноздри уловили человеческий запах. Я присел, повернулся и заметил
медленно приближавшийся силуэт. Это был человек - вероятно, воин из племени
ваниров. Меня он не видел. Я медленно вытащил меч и замер, в то время как он
продолжал приближаться. Вскоре воин был уже совсем рядом - так близко, что я мог
броситься вперед и прикончить его в мгновение ока, что я и собирался сделать.
Однако, стоило мне сжать рукоять меча, человек заговорил:
- Эй, Ледяная Богиня - я здесь! Но где же могучий воин, которого ты мне
обещала? Похоже, ты подшутила надо мной. С твоего разрешения, я лучше вернусь в
теплую постель.
Он усмехнулся и повернул было назад; однако, узнав в нем молодого воина из
племени айсиров, я шагнул вперед и крикнул:
- Хьялмар!
Он резко обернулся, успев наполовину вытащить меч. Я не спеша на его глазах
убрал свой меч в ножны. Увидев это, он, слегка поколебавшись, убрал свой, подошел
ближе и с недоверием уставился на меня.
- Гор! - наконец воскликнул он. - Тебя тоже послала сюда Ледяная Богиня?
- Я пришел из пустыни, - сказал я, избегая отвечать на этот вопрос. - Что еще
за Ледяная Богиня?
- Она явилась ко мне сегодня ночью, во сне! Она сказала, чтобы я пришел сюда и
что здесь я встречу того, кто поведет наше племя к победам, каких еще не знало ни
одно племя Нордхейма, и что он сделает меня вождем южного народа. Я в ужасе
проснулся, но рассмеялся, поняв, что это лишь сон. Однако я не мог заснуть, так что в
конце концов оделся и пришел сюда... Гор, что все это значит?
- Это значит, что ты еще не до конца проснулся, - сказал я спокойно, несмотря
на непонятный страх, охвативший меня при его словах. - Как ты смог уйти так далеко
от лагеря за одну ночь? И разве ты не знаешь, что рядом расположился большой лагерь
ваниров?
- Ха! Располагался, ты хочешь сказать. - В глазах Хьялмара вспыхнули искры, и
он рассмеялся, откинув назад голову. - Их лагерь теперь наш, а ваниры стали
падалью для воронов. Когда мы обнаружили, что ты исчез, я во главе небольшого
отряда отправился на поиски. Ты хитрый волк, Гор, но мне часто приходилось
выслеживать зверей, и я не терял твоего следа, пока мы не оказались так близко от
ваниров, что увидели дым их костров. Ночью я подобрался поближе и услышал
разговор двух стражников. Они были напуганы: всех их вождей убил пустынный
оборотень, и в лагере никак не могли решить, выслеживать его или же отойти от
границы в сторону Ванахейма. Я увел свой отряд, а на следующий день мы вернулись
всем племенем. Мы захватили ваниров врасплох. Знатная была битва! Мы убили всех,
за исключением женщин и около десятка воинов, кровь которых завтра окрасит алтари
Ледяных Богов. - Он снова рассмеялся, затем опять озадаченно посмотрел на меня. -
Что все это значит, Гор? Тебе тоже приснилась Ледяная Богиня? - Идем в лагерь, -
сказал я.
Я долго спал в шатре Хьялмара, меня никто не беспокоил. Продолжавшееся много
дней веселье по случаю победы над ванирами наконец завершилось, и весь лагерь
погрузился в сон.
Многие удивились, увидев меня на следующий день, поскольку считали, что я
погиб или присоединился к ванирам. Однако они еще больше удивились, когда
Хьялмар рассказал им о том, что ему приснилось.
- Ледяная Богиня вернула нам Гора Сильного, - сказал он, - чтобы он повел нас
к победам, которых еще не знало ни одно племя Нордхейма.
Большинство с радостью восприняли эту весть, но вождь Харольфа и его
приемный сын Хетлунд, командующий воинами племени, еще до конца дня
потребовали, чтобы Хьялмар и я предстали перед советом племени, который собрался
на площадке в центре лагеря, окруженной шатрами. Воины сидели на земле, Харольф и
Хетлунд восседали перед своим шатром в креслах из резного дерева, а главный жрец
Тьярвакка расположился в кресле из слоновой кости - трофее, добытом у одного из
южных ванирских племен.
- Что это за разговоры о Горе и о Ледяной Богине, Хьялмар? - поднимаясь,
взревел Харольф. - Пусть об этом знают все. То, что я слышал, попахивает мятежом.
- Я знаю лишь то, что сказала мне Ледяная Богиня, - ответил Хьялмар, и еще раз
поведал о своем сне и о том, как он отправился ночью в ледяную пустыню и встретил
меня.
- Итиллин не говорила со мной! - закричал Тьярвакка, потрясая посохом. -
Зачем ей разговаривать с этим юным выскочкой? Не верь ему, великий вождь, это
заговор, чтобы свергнуть тебя с трона.
- Заговор трусов! - проревел Харольф, вытаскивая громадный топор. - Если ты
и в самом деле намерен занять мое место, Хьялмар, давай решим это сейчас, как
подобает воинам.
- Я не затеваю никаких заговоров, - сказал Хьялмар, - но и не позволю никому
называть меня трусом. Если желаешь драться - пусть так и будет!
Харольф ухмыльнулся, и я понял, что он уже обрек на смерть Хьялмара, который,
хоть и был искусным воином, все же оставался не более чем юношей. Хьялмар
происходил из рода, который прежде правил племенем, и я решил, что Харольф видит
в нем соперника. Впрочем, к тому не было никаких причин, ведь лишь грубая сила
правила племенами айсиров, а Харольф был.могучим воином, вышедшим победителем
из сотни сражений.
Хоть я и был волком, но внезапно почувствовал, что не могу позволить убить
Хьялмара, давшего мне убежище в своем шатре, ибо даже волк будет сражаться за
своих друзей.
- Никакого заговора нет, - сказал я. - Ледяная Богиня явилась и ко мне.
- Ха! - зарычал Харольф, переводя взгляд на меня. - Значит, ты хочешь
сказать...
- Давайте проверим! - крикнул Тьярвакка. - Приведите сюда одного из
ванирских пленников.
Харольф мгновение колебался, затем кивнул. Тут же из соседнего шатра вывели
связанного воина - рослого юношу с отважным, яростным взглядом и ярко-рыжими
волосами - явно чистокровного ванира, в котором не было ни капли крови
светловолосых айсиров. С вызывающим видом он встал перед собравшимися.
- Прикажи убить его, вождь Харольф, - сказал Тьярвакка. - Затем я прочитаю
послание богов по его внутренностям, и мы узнаем, правда история о Ледяной Богине
или нет.
Харольф дал знак, и Хетлунд, служивший его орудием, улыбаясь, шагнул вперед с
кинжалом в руке. Однако воин-ванир крикнул:
- Айсирские псы! Такова ваша хваленая отвага? Если вы настоящие мужчины,
дайте мне меч и позвольте сразиться, хотя бы даже против вас всех.
- Да - пусть сразится! - крикнул Хьялмар, и многие воины, воодушевленные
смелостью пленника, поддержали его одобрительными возгласами. Даже Хетлунд,
слыша эти крики, вопросительно поглядел на вождя, однако Харольф, нахмурившись,
покачал головой.
- Визгливый щенок, - проворчал Хетлунд, - сейчас я тебя успокою! - И
вонзил кинжал в грудь ванирского воина. Тьярвакка тут же подбежал к телу. Не
обращая внимания на негодующие возгласы многих, он вспорол живот погибшего и
начал копаться во внутренностях. Мгновение спустя он выпрямился, с его узловатых
рук стекала темная кровь.
- Ложь! - завопил он. - Ледяные Боги сказали, что история, которую мы только
что слышали, - ложь. Это заговор трусов. Убейте этих двоих! Нет, принесите их в
жертву вместе с ванирами. Такова воля Ледяной Богини!..
Именно эти слова заставили меня выхватить меч, ибо я ненавидел Ледяных Богов,
а Ледяную Богиню в особенности. Прежде чем вопль Тьярвакки успел оборваться,
кровь уже хлестала из его перерубленной шеи, а голова катилась по земле.
Поднялся дикий шум. Харольф, рыча, бросился на меня вместе с полудюжиной
прикрывавших его стражников. Я едва успел отразить удар, и лезвие его топора
пронеслось мимо моего уха. Одним ударом я отсек руку, которой он пытался
прикрыться, и мой клинок врезался между шеей и плечом, глубоко погрузившись в
грудную клетку и перебив позвоночник и грудину. Он захрипел, содрогаясь в
конвульсиях, поток крови хлынул на землю. Мой меч крепко застрял в его теле, и мне
пришлось отпустить рукоять, чтобы уклониться от копья нападающего стражника.
Затем я увидел, как из груди стражника выскочил стальной клинок длиной в ладонь, и
он упал, пронзенный мечом воина-айсира.
Я выдернул свой меч из тела, глядя, как воины-айсиры рубят на куски стражников
Ха-рольфа - тех, кто еще не бросил оружие. Хьялмар прикончил Хетлунда, его мозги
растекались по земле из расколотого черепа. Воины торжествующе закричали.
- Хьялмар! Гор!
Хьялмар встал на кресло Тьярвакки и поднял окровавленный меч, обращаясь к
соплеменникам. Мне показалось, что Ледяные Боги и в самом деле жили среди нас, а
не только в снах, - происшедшее было подобно чуду. Я услышал, как Хьялмар
напоминает воинам о снах, посланных ему Ледяной Богиней, о ее предсказаниях
будущих побед. Воины радостно вопили, то и дело стуча мечами о щиты. Хьялмар уже
стал их вождем; что же касается Харольфа, то многие ненавидели его за жестокость и
были рады, что его наконец прикончили.
- А что с пленниками-ванирами? - спросил я во время короткого затишья.
- Как бы ты поступил с ними, старый волк? - спросил в ответ Хьялмар.
Я попросил, чтобы их вывели вперед и развязали. Над лагерем воцарилась тишина.
Мне нравились эти рыжеволосые воины. Здесь, среди айсиров, они были такими же
чужими, как и я среди людей.
- Что вы предпочитаете, ваниры? - спросил я. - Сражаться с нами насмерть
оружием, которое мы вам дадим, или присоединиться к нам и разделить с нами
победы, которых не знало еще ни одно племя Нордхейма'
Все до одного предпочли присоединиться к нам, и вновь раздались одобрительные
возгласы, хоть и не столь громкие, как прежде, ибо ваниры и айсиры издавна
враждовали. Однако они были хорошими воинами и вскоре стали личными
телохранителями Хьялмара, которого провозгласили вождем.
Итак, Хьялмар стал вождем большого племени айсиров, а я - его правой рукой. С
тех пор наши взоры были обращены на юг, в сторону цивилизованных стран
Хайбории, о которых мы мало знали, но которые мечтали завоевать.
Немедийцы
Снежный верблюд был нагружен сверх меры... Два огромных белых горба почти
скрывались под беспорядочно наваленной грудой парчи, бархата и шелка. Пятеро
воинов в замысловатых доспехах, совершенно не подходивших для местного климата,
шли рядом с животным, таща на спинах тюки. Видимо, это были уцелевшие после
какого-то бедствия. Позади первого верблюда шел второй, волоча за собой сани, на
которых сидели три маленькие фигурки, закутанные во множество шкур. Мой отряд,
отправившийся на поиски пропитания, похоже, мог вернуться с лучшей добычей, чем
предполагал.
Нас было восемь, но, поскольку чужаки были одеты в тяжелые кольчуги с
разукрашенными металлическими и, на наш взгляд, примитивными пластинами на
груди, спине, руках и ногах, мы были уверены в своих силах.
Под прикрытием заснеженного холма я вытащил лук и выстрелил, целясь в самого
дальнего воина, но в этот миг первый верблюд повернул голову и получил стрелу
прямо в левый глаз. Животное дернулось, ноги его подкосились; он упал на колени, а
затем завалился на бок. Я выругался, жалея о потере столь ценного трофея. Из-под
ткани послышался звон металла, и на фоне белого снега блеснуло золото, тускложелтое
в пасмурном утреннем свете. В отношении всего, что касалось золота, я был
всего лишь волком, для которого оно не имело никакого значения. Я вложил в лук
новую стрелу, и черно-красное древко затрепетало в горле чужака, который побежал к
упавшему животному. Двое других метнулись к саням, в то время как Одерик, один из
наших ваниров, презрев лук, взревел и, по колено проваливаясь в снег, бросился
вперед. Размахивая топором, он вызывал ближайшего воина на поединок. Лишь когда
вражеские стрелы усеяли его голову и тело так густо, что почти скрыли из виду,
Одерик издал удивленный вопль и, раскинув руки и ноги, рухнул посреди кровавого
пятна на истоптанном снегу.
Никто из ваниров или айсиров не стал больше выставлять себя в качестве мишени,
и, поскольку чужакам негде было спрятаться, для нас не представляло никакого труда
быстро уничтожить их.
Тугрик, ванирский воин, уже собирался броситься к саням и прикончить сидевших
в них людей, но я остановил его, приставив меч плашмя к его груди.
Трое в санях не шевелились, лишь плотнее прижались друг к другу. Мы - семеро
одетых в шкуры дикарей, сплошные бороды, волосы и бронза - медленно
приближались, высоко поднимая ноги над окровавленным снегом.
В санях поднялась невысокая фигура - мальчик, светловолосый и бледнокожий.
Черты его лица ничуть не сочетались с богатством одежды, в которой, на мой взгляд,
преобладал восточный колорит. Он подбежал к одному из мертвых воинов и
попытался вырвать у него из руки меч, но Нальд рассмеялся и схватил мальчишку за
шиворот. Тот, отбиваясь руками и ногами, сдвинул рогатый шлем Нальда набок, воин
взревел и изо всех сил шлепнул мальчишку по заднице.
Я подошел к саням и откинул шкуры. Под ними жались друг к другу мальчик
помладше и девушка - очень красивая, золотоволосая и голубоглазая, тринадцатичетырнадцати
зим.
Меня, как волка, совершенно не интересовало золото, но женщины меня
интересовали. Взяв девушку за длинные косы, я поднял ее на ноги. Она бьша в богатом
платье из красного и синего бархата, подбитом горностаем и окаймленном лентой
цвета сапфира. В то время как остальные с восхищенными возгласами разглядывали
сокровища, я отвел девушку в сторону, чтобы разглядеть получше.
Она говорила на языке, подобном нашему, но я не мог понять ни слова.
- Говори медленнее, - сказал я.
Она тяжело дышала, видимо, испугалась меня. Как мне говорили, моя внешность
считалась зверской даже среди моих соплеменников, к тому же у меня осталось
множество волчьих привычек - ходить сгорбившись, свирепо озираться и обнюхивать
любые незнакомые предметы.
Девушка открыла рот, затем покачала головой. Она дрожала, а я хрипло
рассмеялся, поскольку меня вовсе не стоило бояться. Однако она дрожала все сильнее.
В отличие от любой из айсирских или ванирских женщин, она была слабой и
безвольной, и уже за одно это я бы мог ее презирать, но во мне вдруг возникло к ней
некое чувство, до сих пор я такого не испытывал. Возможно, это было то, что волчица
чувствует к своему щенку. Я слегка шлепнул ее, желая показать, что она мне нравится,
и улыбнулся.
Она всхлипнула. Я пожал плечами и перекинул ее через плечо. Она не
сопротивлялась.
Кадрик и Нальд собирались зарубить мальчиков, но я остановил их. Без всякой
видимой причины - мне просто показалось, что для девушки их смерть будет горем.
Однако вслух я объяснил свое решение иначе. Из мальчишек можно сделать воиновайсиров
или же продать их куда-нибудь по пути на юг. Нальд пожал плечами и
подтолкнул пленников ко мне, словно говоря, что теперь я отвечаю за них. На моей
шее неожиданно оказались трое иждивенцев. Я связал мальчишек, и мы направились в
лагерь.
Хьялмар был очень доволен, увидев золото и верблюда, и не меньше других
озадачен моим решением сохранить жизнь мальчикам. Я привязал их рядом со своим
шатром и велел принести им еды, а сам отнес девушку внутрь, где в полумраке
валялись необработанные шкуры и покрытое запекшейся кровью оружие. Она снова
начала что-то бормотать, кажется умоляя меня о какой-то милости и показывая то в
сторону мальчиков, то дальше, в сторону юга.
Я покачал головой и выбрал из миски большой кусок верблюжьего мяса.
- Я не понимаю тебя, женщина.
Она заговорила медленнее, но акцент ее был настолько незнакомым, что я мог
разобрать лишь одно-два слова. Устав от бесплодных попыток, я протянул ей миску.
- Хочешь мяса?
Она вцепилась в меня, и похлебка выплеснул
...Поділитися у соцмережах
