Жанр: Триллер
повести и Рассказы
...ась. Я оттолкнул девушку, и она упала
на доспехи и шлемы - трофеи моих многочисленных сражений.
Я снова протянул ей миску. Она покачала головой. Я жестом предложил ей
раздеться, поскольку намеревался овладеть ею, как только закончу есть. Она снова
мотнула головой и отползла к стене шатра. Я улыбнулся, закончил трапезу, подошел к
девушке и начал ее раздевать.
Тонкая одежда слетела легко. Ни на что не похожий запах, казалось, заполнил
шатер, вновь вызвав у меня странное ощущение. Девушка начала сопротивляться и
даже укусила меня, но я был добродушен. Я издал низкий, властный рык, с которым
волк-самец обращается к своей волчице. Это возымело действие, и девушка
подчинилась, позволив мне быстро и без лишних слов сделать свое дело. Затем я
завернул ее в шкуры, чтобы она не замерзла.
Теперь можно было попытаться разобрать ее речь, но, похоже, девушке говорить
не хотелось. Меня озадачила перемена в ее настроении, и я улыбнулся:
- Говори. Медленно. Я слушаю. Она всхлипнула.
- Говори.
Она снова всхлипнула, на этот раз громче.
Продолжая улыбаться, я, сложив руки на груди и скрестив ноги, сел рядом с ней.
Она начала плакать. Удивившись, я обнюхал ее лицо.
- Тебе больно?
Все ее тело затряслось, как в лихорадке. И снова странный родительский инстинкт
заставил меня обнять ее за маленькие плечи и погладить по волосам.
- Говори, - сказал я.
Она продолжала плакать, время от времени глядя мне в лицо, словно пытаясь чтото
там прочитать. Я улыбался, и она снова начинала плакать. Однако в конце концов
она успокоилась и рассказала мне всю свою историю.
Ее звали Шанара, а мальчики Ташако и Яшати были ее братьями. Их взяли в плен
воины, которых мы убили. Воины были гирканцами, а Шанара и мальчики - детьми
знатного немедийца, наследника трона. Судя по всему, Немедия находилась в
постоянной осаде. Изо дня в день в страну вторгались пикты, а власти едва были
способны оказывать хоть какое-то сопротивление. Военачальники, никогда не
видевшие сражений, хвалились своей доблестью, но их отваги хватало лишь на
очередной заговор с целью устранения соперников. Гарак, отец Шанары, был
единственным, кто смог возглавить армию. Пока Гарак воевал, его детей похитили, а
жену и сестру убили. Непосредственными исполнителями были гирканцы, но Шанара
утверждала, что ими руководил кто-то из знатных немедийцев, кто завидовал героизму
ее отца и уважению, которым он пользовался у народа, верившего в него как в
единственного, кто способен остановить наступление пиктов. Она намекала, что ей
известно имя преступника.
- А что было после того, как вас схватили? - спросил я.
Гирканцы направлялись в сторону восточной границы. Они не говорили своим
пленникам, куда идут; впрочем, они все равно не достигли места своего назначения.
По дороге они наткнулись на большой отряд странствовавших пиктов. Пикты убили
большую часть гирканцев, а уцелевших вместе с пленниками загнали в густой
непроходимый лес. Гирканцы долго путешествовали, пока наконец не попытались
вновь двинуться на юг, но сбились с пути.
Подробности ее рассказа - как-то описания всевозможных интриг - ставили
меня в тупик, но суть его была достаточно ясна, и вскоре я утратил к нему интерес. Я
вышел наружу. Дрожащие мальчишки почти не прикоснулись к еде.
- Вы, немедийцы, не страдаете излишним аппетитом. Заходите, - сказал я и
показал в сторону входа. Они с трудом встали и, спотыкаясь, вошли внутрь. Увидев
свою сестру, старший мальчик попытался броситься на меня, но веревка удержала его.
- Боги! Ты... ты... - Его голос сорвался на крик.
- Все в порядке, Ташако, - сказала Шанара, заговорщически глядя на меня. Я не
смог понять значения ее взгляда.
Ташако завопил:
- Тебя, леди Шанару из Джелы, изнасиловал этот зверь! И ты говоришь, что все в
порядке! Даже гирканцы не посмели сделать то, что сделал он. Все твои надежды на
замужество... Она улыбнулась:
- Все мои надежды умерли в то мгновение, когда гирканцы схватили нас и убили
мать и тетку. Этот полузверь спас нам жизнь.
- Теперь она моя жена, - сказал я, чтобы успокоить его.
Ташако уставился на меня. У него зуб на зуб не попадал от холода. Я понял, что
немедийцы не так выносливы, как рожденные среди снежных просторов, и предложил
мальчикам мои волчьи шкуры, и они как бы нехотя взяли их.
- Шанара говорит, что вашей стране досаждают пикты, что только ваш отец
сражается с ними, - проговорил я.
- Да, - ответил мальчик. - Он и его воины. Наш дядя, Ушилон, ненавидит отца,
потому что он наверняка станет королем после смерти регента. Регент стар, но он
правил вместо четырех королей - они родились безмозглыми. Последний из них умер,
не оставив потомства, за три недели до того, как нас похитили. Именно из-за этого нас
и похитили. Они хотели заставить отца отказаться от прав на престол - ведь народ
предпочитает отца его брату.
- И пока соперники строили заговоры, на вашу страну напали враги, - сказал я.
Ташако кивнул.
- Ты поможешь нам, вместе со своими воинами, прогнать пиктов? - спросил
маленький Яшати.
Я рассмеялся:
- Зачем? Ведь нам пикты не враги.
- Я надеялась, - тихо сказала Шанара, - что ты... мой муж... послан богами нам
в помощь. И снова я испытал это странное чувство.
- Тебе заплатят, - сказал Ташако. - Золотом.
Полог шатра откинулся, и появился Хьялмар.
- Забавляешься с детишками, Гор? - улыбнулся он. - Не думал, что ты можешь
быть столь нежным - ты, убивший своих братьев и мать. А может, твоя игра не столь
проста, а? Я слышал, здесь что-то говорили о золоте?
- Золото Немедии за войну с пиктами, - сказал я.
Хьялмар пожал плечами и, раскрыв ладонь, показал украшенную драгоценными
камнями застежку.
- Я принес твою долю. Я объяснил, кто эти дети и что они мне рассказали.
- Все равно мы движемся в ту сторону, - сказал я. - Мы не первые айсиры, кто
нанимается на службу к южному правителю, забывшему, как нужно сражаться.
- И не первые, кого такая служба заставляла забыть об этом, - сказал Хьялмар.
- Нам нужны победы, а не работа. - Однако он не отрывал взгляда от золота. -
Потому ты и сохранил им жизнь, а?
Я не стал разубеждать его.
- Отец будет рад нашему возвращению, - чересчур горячо сказал Ташако, - и
хорошо заплатит.
- У него есть еще? - Хьялмар показал застежку.
- Это сокровища, которые гирканцы украли из нашего дома, - сказала Шанара,
глядя в пол.
- Целые ящики. Целые сундуки, - сказал Ташако.
- Целые комнаты, - добавил Яшати. - Целые дворцы.
- Думаю, ты лжешь, - усмехнулся Хьялмар.
- Он преувеличивает, - сказала Шанара, - но не слишком. Мой отец считается
самым богатым человеком в Немедии. Вот почему он может вести такую большую
армию на борьбу с пиктами.
- Вашему народу платят за то, что он сражается? - удивился я.
- Иначе они не станут воевать - по крайней мере, большинство, - язвительно
заметил Ташако. - Рядом с нами сражаются и воины из других стран, но их мало, и
среди них нет таких воинов, как ваши.
- Айсирским воинам нет равных, - сказал Хьялмар как нечто само собой
разумеющееся. Он взвесил золото на ладони, затем быстрым движением передал его
мне и, уже выходя из шатра, сказал: - Может быть, когда-нибудь мы возьмем вас с
собой в Немедию.
Девушка не отрывала глаз от золотой застежки, но она глядела совсем не так, как
до этого Хьялмар. В глазах ее таилась грусть.
- Это твое? - спросил я.
- Моей матери. Эту застежку сорвали с ее платья, когда она умирала...
Я положил застежку в руку девушки.
- Мне она не нужна, - сказал я.
- Похоже, варвар, мы перед тобой в долгу, - мрачно проговорил Ташако,
многозначительно посмотрев на сестру. - Однако хочу тебе напомнить, что и ты нам
кое-что должен.
Похоже, немедийцы считали, что девственность их женщин чего-то стоит.
- Ташако, не надо, - сказал младший брат. - Он запросто может тебя убить. Я
улыбнулся.
- Хватит с меня тех родственников, которых я уже успел убить.
- Родственников? Мы не родственники! - Ташако был явно сбит с толку.
- С сегодняшнего дня вы - мои родственники, и потому находитесь под моей
защитой. Или вы не братья моей жены? Мы создадим свое племя внутри более
крупного. И кто знает, может быть, со временем, когда Шанара родит мне сыновей, и
вы тоже станете отцами, мы станем полностью самостоятельным племенем.
Никогда прежде я не замечал за собой такой сентиментальности.
Ташако что-то пробурчал, но я не расслышал его слов.
Глава шестая
Измена в Бельверусе
- И так, о принц-регент, вот мой совет: немедленно изгоните эту банду варваров
из нашего королевства! Эти громкие слова вырвали меня из глубокой задумчивости. В
разукрашенном логове, именуемом "дворцом", я сильнее обычного ощущал себя
волком... к тому же волком, угодившим в ловушку. Живя среди айсиров, я и
представить себе не мог более прочного жилища, чем шатер из конских шкур. Теперь
же я стоял посреди приемной залы принца-регента Немедии, в городе под названием
Бельверус. Город... Никогда прежде мне не приходилось видеть в одном месте столько
людей, кишевших, словно черви на падали! Если бы рядом со мной не было моей
супруги Шанары, моего брата по оружию Хьялмара и других айсирских вождей, я бы
уже давно умчался обратно в северные леса.
Говорил Ушилон, дядя Щанары. Он был очень толстым, а одежды на нем было
столько, что хватило бы по крайней мере на два айсирских походных шатра. Ушилон
обращался к дряхлому старику, сидевшему в каменном кресле, выложенном
искрящимися зелеными, красными и белыми кристаллами, которые Шанара называла
"драгоценными камнями". Позади кресла висело огромное знамя, на котором был
изображен красный дракон - символ Немедии. По бокам кресла стояли сиденья
поменьше - для тех, кого Шанара называла "послами" Кофа, Зингары, Аргоса, Офира,
Шема, Аквилонии... Мне эти имена ни о чем не говорили.
Я смеялся, когда Шанара говорила, что вожак большой немедийской человечьей
стаи так стар, что едва может передвигаться без посторонней помощи. Однако сейчас
он сидел передо мной - трясущийся, с бессмысленным взглядом, истекающий
слюной, словно щенок. Куда разумнее обычаи волков - у них правят самые сильные,
а не старцы!
- Страна уже полна беженцами из других хайборийских земель, захваченных
пиктами, - продолжал Ушилон. - Даже ненавистные аквилонцы сбежались сюда от
угрозы, которой они не в состоянии противостоять. Стоит ли открывать ворота для
новых предателей? Да эти айсиры - сами варвары, они ничем не лучше грязных
пиктов!
- Вы забываете, что величайший правитель в нашей истории, не раз побеждавший
вас, немедийцев, был варваром из Киммерии, - возразил посол Аквилонии. - И
пикты вели бы себя куда тише, если бы не проповеди одного из немедийских жрецов...
- Ради Митры, придержи язык, Кай Валконн! Лишь благодаря доброй воле
принца-регента вам, неотесанным аквилонцам, позволено жить в Немедии. - Круглое
лицо Ушилона покраснело.
- А также благодаря тому, что они добавили к нашей армии три тысячи мечей, -
раздался новый голос. В противоположность Ушилону, говоривший был высок,
широкоплеч и строен, с серебристо-седыми волосами и бородой, в помятых боевых
доспехах. Это был Гарак, отец Шанары, Ташако и Яшати, а теперь и мой отец... или
"тесть". Еще один бессмысленный, загадочный обычай этой "цивилизации".
- Нам нужны любые воины, Ушилон, - продолжал Гарак. - А эти айсиры
доказали свою отвагу, пробившись через северные рубежи пиктов в старом
Пограничном Королевстве, они вернули мне моих детей. Старый король Горм отрубил
бы тебе голову, услышав подобное! Взгляни на нас! Мы последнее из хайборийских
королевств, не опустошенное размалеванными дикарями и не стонущее под пятой
гирканцев. И ты хочешь отказаться от новых воинов? Да, они требуют платы за свои
услуги. Но разве ты не предпочтешь потратить немедийское золото тому, чтобы
проливать немедийскую кровь?
- Именно немедийская кровь меня и заботит, дорогой брат, - ответил Ушилон.
- Ты хочешь, чтобы наш доблестный и благородный народ был уничтожен,
смешавшись с теми, кто слишком слаб, чтобы сопротивляться пиктам? Должны ли мы,
последний оплот хайборийских цивилизаций, превратиться в жалкую помесь с этими
низкопородными? Но, может быть, ты, дорогой брат, и в самом деле предпочитаешь
смешанные браки... Конечно, ведь твоя дочь заявляет, будто она замужем за этим
неотесанным волосатым полузверем!
Моя рука метнулась к рукояти меча Делрина, и я прорычал, подобно волку:
- Хочешь попробовать отобрать мою жену, толстяк? Давай - один на один, клык
против клыка...
Поднялся страшный шум, и я почувствовал, как на мои плечи легли две ладони.
Одна была маленькой и мягкой - рука Шанары. Другая принадлежала Гараку,
который, придя в себя после первого потрясения, что его дочь стала моей, уже успел
проникнуться ко мне симпатией.
- Спокойно, Гор, - сказал он. - Позволь мне самому разобраться.
- Времена меняются, Ушилон, - сказал он брату. - Если мы не сможем быстро
приспособиться, нас раздавят волки с запада и стервятники с востока. Пусть лучше
Шанара будет женой воина, подобного Гору, чем любого из этих глупых отпрысков
мертвых династий, что толпятся при нашем дворе. Если тебя беспокоит его
происхождение, я могу сделать его герцогом. И не говори мне о возможной измене.
Джела, может быть, и недалеко от восточной границы, но гирканцы, похитившие моих
детей и убившие их мать и тетку, наверняка не обошлись без чьей-то помощи...
- Ты смеешь обвинять меня в этом гнусном преступлении? - взревел Ушилон. -
Да я...
- Закрой свой болтливый рот и послушай меня, - проговорил принц-регент.
Взгляд старика прояснился, его голос звучал четко и твердо. На мгновение мне
показалось, что я вижу его таким, каким он был много лет назад. - Вы, ребята, готовы
вцепиться друг другу в глотку с тех пор, как достаточно подросли, чтобы драться из-за
игрушек. Всю мою жизнь я видел одни только ссоры из-за этого несчастного трона, и
меня уже тошнит. Наследование по отцовской линии, право на трон по матери, четверо
придурков-наследников... Похоже, это королевство стало таким же дряхлым, как я.
Пусть айсиры остаются, говорю я. Может быть, они смогут хоть что-нибудь у нас
изменить.
Внезапно старик вернулся в прежнее состояние, корона съехала набок на его лысой
голове. Однако его слово было законом; Гарак крепко сжал мою руку и сказал:
- Дело сделано. Мы найдем жилье для твоих людей, а вам с Шанарой мы можем
предоставить апартаменты, специально выделенные во дворце для правителей Джелы.
Сам я всегда ночую в казарме вместе со своими воинами.
- А я со своими, - сказал Хьялмар. - Они обрадуются, узнав, что за сражение с
пиктами получат еще золота. Твоя награда за то, что мы вернули твоих детей,
достаточно щедра, и сумма, которую ты предложил за службу под твоим знаменем,
наверняка удовлетворит их.
Хьялмар взглянул на меня.
- А ты, Брат-Волк... почему ты отказываешься от своей доли? Ты заслужил ее!
Немало пиктских черепов треснуло под твоим мечом в том сражении!
- Что мне делать с желтым металлом? - прорычал я. - У меня есть подруга,
которая родит мне щенков, и добыча, которую я могу убивать. Что еще нужно волку?
Хьялмар рассмеялся, однако Гарак не смог скрыть растерянности. По настоянию
Шанары, ему рассказали о моем происхождении и первых деяниях. Гарак озадаченно
смотрел нам вслед, когда Шанара взяла меня за руку и повела туда, где мне предстояло
провести первую в моей жизни ночь под каменной крышей.
Когда мы покидали приемную залу, мой проницательный волчий взляд заметил
злость на лице Ушилона. Кроме того, я видел, что Ташако, старший брат Шанары, о
чем-то горячо заговорил со своим дядей.
Мы с Шанарой лежали на устланном шелками ложе столь широком, что оно не
поместилось бы даже в большом айсирском шатре. Близость Шанары заставила меня
забыть об инстинктивном страхе замкнутого пространства, преследовавшем меня с тех
пор, как я попал в Бельверус. То, что казалось айсирам роскошным жильем, мне
больше напоминало клетку.
За время долгого пути с юга Нордхейма до Немедии Шанара перестала меня
бояться, хотя Яшати все еще смотрел на меня с благоговейным трепетом, а Ташако так
просто ненавидел. Постепенно Шанара начала понимать, как именно волк любит свою
подругу. К большому неудовольствию Ташако, гордая принцесса отвечала мне
взаимностью.
Столь несвойственные мне чувства вызывали у айсиров насмешки в мой адрес.
Несколько разбитых голов вскоре убедили их в том, что я все тот же Гор и меня попрежнему
стоит бояться.
Еще до того, как мы пришли в Бельверус, Шанара пыталась причесать и отмыть
меня до приемлемого для Гарака уровня. Ради нее я уступил, хотя ее бесконечные
"можно" и "нельзя" казались мне лишенными всякого смысла. Однако она не пыталась
изменить моих привычек зверя-самца. Я был ее "большим серым волком", и она
завывала и взвизгивала от удовольствия, которое могла познать лишь человеческая
женщина и которое недоступно ни одной волчице. Я улыбался, представляя, что
думают стоящие за нашей дверью стражники, слыша ее крики и мой сладострастный
рык...
Шанара прильнула ко мне, и я погладил ее податливое тело. В свете факелов ее
обнаженная кожа казалась такой же белой, как у Ледяной Богини - Итиллин. При
мысли об этом проклятом имени я сел на кровати, словно потревоженный зверь.
- Что тебя беспокоит, мой волк? - сонно проговорила Шанара.
- Ничего, - проворчал я. Я никогда не рассказывал ей ни об Итиллин, ни о
чудовищном проклятии и пророчестве. Что могла знать изнеженная девочка о севере и
его жестоких холодных богах?
- Мне будет не хватать тебя, когда ты отправишься вместе с отцом сражаться с
пиктами, - сказала она.
- Не волнуйся. Этих дьяволов, может быть, и нелегко убить, но мы прогоним их
обратно в... Аквитанию?
Шанара рассмеялась, и ее голос прозвучал словно перезвон крошечных
колокольчиков.
- Нет, дурачок, в Аквилонию, - поправила она. - Давай спать. Тебе нужно быть
готовым к завтрашнему военному совету вместе с Хьялмаром и моим отцом.
- Волк всегда готов, - сказал я и погрузился в беспокойный сон.
Снова в моих ушах поплыла звенящая мелодия миллионов крошечных ледяных
кристалликов. Снова перед моими глазами в ореоле северного сияния возникла
Итиллин, богиня снегов и льда. Снова она смотрела на меня глазами, подобными
осколкам льда, сверкавшим на холодном, нечеловечески прекрасном лице.
- Итак, Братоубийца, ты полагаешь, что за стенами Бельверуса ты в
безопасности? Думаешь, тебе удастся избежать проклятия Итиллин? Подумай еще,
смертный! Подумай, ибо боги Севера уготовили тебе иную судьбу...
Мне хотелось вцепиться ей в горло, но, в отличие от предыдущего сновидения, я не
мог ни пошевелиться, ни говорить. Внезапно Ледяная Богиня исчезла, и лишь эхо ее
смеха продолжало раздаваться вокруг. Вдруг мне стало холодно, словно неведомая
сила швырнула меня в ледяной водопад. Открыв глаза, я обнаружил, что я уже не в
спальне правителей Джелы и что со мной рядом больше нет Шанары.
Я находился в каком-то большом коридоре, вдоль стен которого тянулись ряды
колонн, напоминавшие каменный лес. Я стоял в неуклюжей позе, опираясь спиной о
камень, а мои руки бьши связаны позади колонны. Сморгнув капли воды с глаз, я
увидел, что очутился в этом странном месте не один.
Шанара все-таки была рядом. Ее золотистые волосы взлохмачены, в голубых
глазах - страх и замешательство. Кто-то позаботился о том, чтобы прикрыть ее
наготу, надев на нее длинную атласную накидку, но не подумал и мне оказать такую
услугу. Впрочем, меня это не беспокоило; густые волосы на моем теле достаточно
защищали меня.
Был здесь и Ушилон. Он смотрел на меня, как дикая кошка, приготовившаяся
сожрать пойманного воробья. Он то перебирал лежавшие на его ладони драгоценные
четки, то поправлял пояс, стягивавший его объемистое брюхо.
Был здесь и Ташако. Взгляд его горел такой ненавистью, на какую способны лишь
дети его возраста. Он явно был доволен происходящим.
Кроме того, в коридоре находилось около дюжины немедийских дворцовых
стражников, вооруженных копьями и мечами. Поодаль от остальных стоял
темнокожий незнакомец неизвестной мне расы, в черной, как ночь, мантии с
длинными рукавами и с гладко выбритой, словно коричневое яйцо, головой.
Мне хватило одного взгляда, чтобы увидеть всех сразу. Однако внимание мое было
приковано к рыжебородому гиганту, стоявшему передо мной. В огромных руках он
сжимал ведро с водой, с которого все еще падали капли. Это был Тостиг Зверобой,
один из ва-ниров, присоединившихся к племени Хьялмара после того, как мы
захватили главное стойбище его народа.
- Почему ты предал меня, Тостиг? - спокойно спросил я.
- Предал? - повторил ванир с безумным блеском в глазах. - Предал?
Проклятый зверь, ты не знаешь, как долго я ждал этого момента! Хотя вряд ли ты мог
догадаться, что я сын Хенгиста Железной Руки, брата твоего отца Делрина! О Имир! И
я еще вынужден называться твоим родственником! Ах ты проклятый пес, убийца
собственной матери!
Обезумевший великан с размаху ударил меня ладонью по лицу. Моя голова
ударилась о колонну, и я плюнул кровью ему в глаза. Зарычав, как бешеный зверь,
Тостиг занес ногу, метя мне в пах. Однако моя нога оказалась проворнее. Хватаясь за
свое покалеченное мужское достоинство, Тостиг со стоном осел на пол. Я рассмеялся,
когда двое немедийцев оттащили его подальше от моих ног.
- Хорошо, что этот неотесанный ванир не добился своего, - сказал темнокожий
незнакомец.
- Не согласен с тобой, Ментуменен, но пусть будет так, как ты пожелаешь, -
сказал Ушилон. - Ты последний из великих чародеев Стигии, именно поэтому мое
золото помогает оплачивать войну твоей страны против Черных Королевств. Однако я
не могу понять, почему тебе так важно, чтобы этот зверь остался жив.
- Такова воля Сета, - загадочно произнес Ментуменен. - Благодаря
могуществу, данному мне Сетом, моим людям не составило труда подсыпать сонного
зелья в вино, которым наслаждались эти двое, прежде чем... уединиться. Не менее
легко моим людям будет подстроить смерть Гарака,, и обвинить в ней айсиров. А что
касается смерти принца-регента... это проще простого, поскольку душа старика едва
держится в его древнем теле.
- Великолепно, мой друг чародей, великолепно, - елейным голосом произнес
Ушилон. Затем, повернувшись ко мне, он широко улыбнулся: - Итак, полузверь, мы
встретились "клык против клыка", и теперь всем ясно, что мои клыки намного
превосходят твои. Вскоре я стану королем Немедии, а Ташако моим наследником,
поскольку у меня нет собственных сыновей. Затем я смогу обеспечить моей стране
надлежащее будущее.
- И какое же это будущее? - спросил я, незаметно проверяя прочность своих пут.
Веревки были крепкими, но я тоже.
- Какой любопытный дикарь, - задумчиво произнес Ушилон. - Что ж, пусть
твои невежественные уши услышат о моих планах. Я начну с того, что избавлю
Немедию от чужеземного сброда, которым кишат улицы наших городов. "Маленький
Коф", "Маленький Аргос", "Маленькая Аквилония" - всем обитателям этих
крысиных гнезд будет предложено либо покинуть Немедию, либо подохнуть на
улицах. Твои айсиры станут первыми. Тостиг об этом позаботится. Он не питает любви
к твоим товарищам.
Затем я заключу мир со старым Гормом, что будет достаточно просто - отдам ему
на разграбление несколько захудалых западных провинций. Наконец мы заключим
союз с гирканцами. Объединенными усилиями мы сможем изгнать пиктов в их леса, за
Черную Реку. Я уже пообещал выдать Шанару за Ага Джунгаза из Турана, скрепив тем
самым нашу тайную сделку. Именно туда везли ее и мальчиков, прежде чем ты вместе
со своими друзьями-дикарями прервал их путешествие.
- Ты не можешь выдать меня за какого-то восточного эмира! - воскликнула
Шанара. - Я жена Гора.
- В самом деле, моя дорогая? Разве жрец Митры произнес Слова Единения над
вашими помазанными благовониями головами?
Шанара наклонила голову и прикусила губу. Она знала, что официальная
церемония неме-дийского бракосочетания не совершалась над нами. Мы были мужем
и женой лишь потому, что так сказал я. И Ташако знал об этом не хуже нас.
Внезапно Шанара топнула ногой и вызывающе взглянула на дядю.
- Ты страшный человек, дядя Ушилон. Ты готов продаться с потрохами
гирканцам, которые, как всем известно, относятся к своим женщинам хуже, чем к
рабам. Ты готов предать собственный народ, вступая в сговор с нашими заклятыми
врагами. Ты оскверняешь священный лик Митры, пользуясь услугами поклонников
Сета! Дядя ты мне или нет, но ты не человек. Ты - свинья!
Покраснев от ярости, Ушилон размахнулся и ударил Шанару по лицу жирной
рукой в золотых кольцах. Вскрикнув, девушка упала.
- Ах ты маленькая блудница! Ты не смеешь со мной так разговаривать. Да я...
Но он не договорил. Ибо, когда рука Ушилона ударила мою супругу, я превратился
в волка, и мерзавец понял, почему айсиры называли меня Гором Сильным. Самый
отважный человек времен Джеймса Эллисона побледнел бы перед моим звериным
бешенством.
Зарычав так, что немедийцы замерли от страха, я изо всех сил рванул связывавшие
меня веревки. Они лопнули, и я оказался на свободе! Отшвырнув стражников, словно
набитых перьями кукол, я прыгнул к Ушилону, отчаянно пытавшемуся нашарить на
поясе кинжал. С моей, волчьей, точки зрения, его движения казались до
невозможности медленными. Я обрушился на него еще до того, как он успел вытащить
нож, и повалил Ушилона на пол подобно моим серым братьям, заваливающим
беременную олениху. Он завопил, как женщина, когда мои зубы вонзились в его
мясистое горло. Его пальцы вцепились в мое лицо, но я обращал на его слабые
попытки внимания не больше, чем волчица-мать на укусы щенков.
Услышав крик Ментуменена, что я нужен ему живым, стражники вышли из
оцепенения и начали бить меня тупыми концами копий по голове. В глазах у меня
помутилось, но я успел ощутить вкус горячей соленой крови Ушилона во рту.
Последним, что я слышал, прежде чем тьма сомкнулась надо мной, был голос Шанары,
выкрикивавшей мое имя, пронзительные вопли ее дяди и зловещий смех Ментуменена
из Стигии...
Когда я пришел в себя, в моей
...Поділитися у соцмережах
