Жанр: Триллер
повести и Рассказы
...ерю этому.
- Скоро увидим, - отозвался Гувер. - Эти стены и столбы кажутся мощными,
но настойчивость и сила способны сокрушить любой камень. За дело!
Теперь страшно даже вспомнить об этом, а в тот момент я почему-то подумал, что
больно уж странным светом освещен огромный зал. Снаружи перед замком не росло
никаких деревьев, но те, что росли в нескольких ярдах от древних стен, отбрасывали
такую густую тень, что солнечный свет никак не мог проникнуть внутрь. Между тем
непонятно откуда исходил призрачный свет. В углах зала клубился серый туман, и
движения людей в этом тумане наводили на мысли о привидениях, а их голоса звучали
как-то глухо, почти потусторонне.
- Ищите потайные двери или что-нибудь этакое, - повелительно произнес Гувер,
простукивая кувалдой стены.
Пираты повиновались, при этом было видно, что Ла Коста делает все неохотно.
- Не выйдет из этой затеи ничего хорошего, Гувер, - послышался его голос из
дальнего угла. - Нельзя тревожить языческих богов в языческих храмах. - Богу это
не угодно!
В следующий миг мы все вздрогнули от его отчаянного крика. Он выскочил из
угла; его рука была, как мне показалось, обмотана чем-то черным. Выскочив на
середину зала, он голыми руками стал лихорадочно отрывать от себя змею, успевшую
его ужалить.
- О небо! - кричал он, вертясь волчком и переводя безумный взгляд с
Беллефонта на Гувера. - Боже праведный, я горю, я умираю! Святые угодники,
помогите мне!
Казалось, даже туповатый Беллефонт был потрясен этим ужасным зрелищем, лишь
Гувер остался невозмутимым. Он поднял пистоль и протянул французу.
- Ты обречен, - бесстрастно сказал он, - яд теперь растекается по твоим венам,
как дьявольский огонь, но ты можешь прожить еще несколько часов. Лучше будет,
если ты сам прекратишь свои мучения.
Ла Коста взял пистоль двумя пальцами, как тонкую хворостинку. Еще миг он
колебался, выбирая между двумя смертями. Потом, видимо не в силах вынести жжения
в теле, приставил дуло к виску и нажал на курок. Последнего мученического его
взгляда мне не забыть до Судного дня, и пусть простятся его земные прегрешения, ибо
если кто-либо и проходил через муки чистилища перед смертью, так это был
несчастный Ла Коста.
- Клянусь Богом, - воскликнул, подняв бровь, Беллефонт, - тут какая-то
дьявольщина!
- Ерунда! - спокойно отозвался Гувер. - Сюда просто заползла болотная змея, а
этот болван не заметил ее в темноте и сунул руку прямо туда, где она свернулась.
Пусть это тебя не смущает, продолжим наше дело, только смотри внимательно: может,
здесь есть еще змеи.
- Прошу вас, сперва перевяжите раны мистера Хармера, - внезапно попросила
Элен, и по тому, как дрожал ее голос, я догадался, что она потрясена случившимся. -
Он может умереть от потери крови.
- Пусть подыхает, - безучастно ответил ей Гувер. - Это избавит меня от
необходимости тратить на него пулю.
Мои раны между тем продолжали кровоточить, но сознание прояснилось, и хотя
раненая рука сильно болела, я уже не походил на умирающего. Когда пираты отошли
от нас, я принялся левой рукой развязывать путы на ногах. Правда, драться я бы,
наверное, не смог, но решил, что стоит освободиться, а там уж что-нибудь придумаю.
Узлы плохо поддавались моим негнущимся пальцам, но я упорно продолжал начатое.
Тем временем Гувер со своим помощником осматривали углы и простукивали стены.
- Клянусь дьяволом, вся штука наверняка в этом алтаре, - сказал Гувер,
прекратив свое занятие. - Дай-ка кирку, и поглядим на него как следует.
Они поднялись по лестнице, будто по трапу корабля, и в призрачном свете были
похожи на мертвецов. Холод подступил к моему сердцу, и мне показалось, что я
слышу взмахи крыльев смерти. Меня охватил необъяснимый ужас, и взгляд мой
невольно поднялся к огромной каменной плите, находившейся прямо над алтарем.
Думаю, что Элен чувствовала то же самое. Я слышал ее тяжелое частое дыхание.
Буканьеры поднялись на каменную платформу, и опять раздался голос Гувера,
гулкое эхо разнесло его по огромному залу:
- Ну а теперь, Беллефонт, берись за кирку и разнеси этот алтарь.
Огромный могучий Беллефонт повиновался. Алтарь казался такой же частью
каменной платформы, как и колонна, возвышавшаяся над ним до самого потолка.
Беллефонт поднял мощную кувалду, и звук от удара тяжелого молота о гладкую
каменную поверхность многократно усилили древние высокие стены. Я видел, как
вздулись стальные мышцы его могучих рук и плеч, он снова и снова поднимал молот и
с силой опускал его на каменный алтарь. Гувер чертыхнулся, а Беллефонт, казалось,
выбился из сил и проворчал, что ему ничего не сделать с проклятым камнем, но под
тяжелым свирепым взглядом Гувера он опять поднял молот. Мгновение он стоял так,
широко расставив ноги, держа над головой кувалду, а затем, вложив в удар всю свою
силу, опустил ее на алтарь. Раздался треск, и поверхность каменного алтаря
разлетелась на мелкие куски, посыпавшиеся во все стороны.
- Пусто, клянусь дьяволом! - воскликнул Джон Гувер, ударив кулаком в ладонь.
- Я этого и ожидал! Как только они додумались до такого, ведь в нем не было ни
единой щели? Наклонись-ка сюда да высеки огонь, а то здесь темно, как в Гадесе.
Они склонились над разбитым алтарем, на мгновение вспыхнул огонек, затем оба
выпрямились.
- Я ничего не увидел, - проворчал Беллефонт, пряча огниво, - а ты?
- Ничего, кроме одного большого красного камня, - мрачно ответил Гувер. -
Но, может быть, под ним есть еще один тайник.
Он опять нагнулся и пошарил рукой внутри алтаря.
- Дьявольщина! Этот проклятый камень, похоже, крепко сидит там, будто его
что-то держит... вот... еще немного... он поддается...
Его слова заглушил громкий скрип железных рычагов; казалось, что звук идет
снаружи, и все мы невольно взглянули наверх. Оба буканьера испустили вопль ужаса,
воздев руки к небу, и огромный камень в центре крыши рухнул вниз. Колонна, алтарь
и лестница превратились в груду красных развалин.
Оглушенные невероятным грохотом, Элен и я, не отрываясь, с ужасом смотрели на
груду каменных обломков посреди зала. Из-под них ручьем текла кровь. По
прошествии довольно долгого времени я наконец опомнился, освободился от веревок и
отвязал девушку. Мы вышли из этого замка смерти, и мне показалось, что нет на свете
ничего слаще свежего воздуха и дневного света, хотя пахло болотной гнилью, а
солнечный свет почти не пробивался сквозь густую листву. Внезапно меня охватила
слабость; я упал и провалился в черноту.
День последний
Что-то капнуло мне на лоб, и я открыл глаза.
- Стив, о Стив, ты жив? - нежно спросил кто-то; в голосе девушки слышались
слезы.
- Кажется, да, - ответил я, пытаясь сесть, однако маленькая рука заботливо
уложила меня обратно.
- Стив, - опять сказала Элен, и я ощутил странное волнение оттого, что она
назвала меня по имени, - я перевязала тебя, как только было возможно, лоскутом от
моей рубашки. Нам надо выбираться отсюда, из этого мрачного места, и идти в
лучшую часть острова. Ты сможешь идти, как ты думаешь?
- Я попробую, - ответил я, хотя при воспоминании о болоте мое сердце сжалось.
- Я нашла дорогу, - сказала она. - Когда я отправилась на поиски чистой воды,
я дошла до маленького ручейка, а рядом с ним оказалась замечательная дорога,
вымощенная каменными плитами. Она покрыта грязью всего на каких-нибудь
несколько дюймов, и вся заросла, но мы вполне сможем идти по ней.
Она помогла мне подняться на ноги, и с ее поддержкой я сделал первые не очень
уверенные шаги. Так мы и шли по древней дороге, и я не раз успел подивиться
загадочному народу, населявшему некогда этот остров, строившему так прочно и
долговечно и так ревниво хранившему свои тайны.
Наше возвращение показалось мне бесконечным, мы долго шли через джунгли, но
наконец за деревьями блеснуло море. Вскоре, изнеможенные, мы опустились на песок
рядом со шлюпкой. Элен ни за что не согласилась отдохнуть, пока как следует не
перевязала мои раны, обнаружив в лодке чистые повязки и мазь. Узким острым
кинжалом она достала пулю из раны в моей руке, и хотя мне казалось, что я умираю от
боли, она вправила поврежденную кость и туго перевязала руку. Я был немало удивлен
ее лекарским искусством, но она сказала, что с самого детства упражнялась в
перевязывают ран и вправлении сломанных костей - Роджер О'Фаррел всегда сам
заботился о раненых; в юности он получил некоторое медицинское образование и
охотно передавал ей все свои знания.
Она довольно долго сетовала, что нет подходящих условий, для того чтобы как
следует вылечить мою руку, но я перестал ее слышать, упав на спину и потеряв
сознание, - большая потеря крови не прошла даром. Очнулся я только ранним утром
следующего дня. Пока я лежал без чувств, Элен соорудила мне подстилку из мягких
листьев и заботливо укрыла меня своим плащом, который, конечно, потерял былое
великолепие, а когда я пришел в себя, она уселась рядом на песок и, глядя на меня
огромными серыми глазами, серьезно спросила:
- Стив, ты будешь жить? В ответ я слабо усмехнулся.
- Хорошего же ты мнения обо мне, если думаешь, что меня так легко убить. Как
ты сама себя чувствуешь, Элен?
- Устала... немного. - Она улыбнулась. - Но это быстро пройдет. Мне не раз
приходилось видеть, как умирали люди, но никогда я не видела ничего подобного
тому, что произошло в замке. Их предсмертные крики будут слышаться мне до самой
смерти. Как ты думаешь, отчего они погибли?
- Сейчас все это кажется довольно загадочным, - ответил я, - но мне помнится,
что вокруг замка в развалинах я видел много покореженных металлических стержней.
Судя по тому, как соединялась каменная платформа с лестницей, можно
предположить, что вся эта конструкция, как и сам алтарь, оказалась полой внутри, и
колонна тоже. Внутрь была встроена какая-то сложная система рычагов, соединенная с
той огромной плитой в крыше. Я думаю, что камень в алтаре как-то соединялся с
одним из рычагов, и когда его сдвинули с места, все рычаги пришли в движение и
обрушили плиту с потолка.
Она поежилась.
- Пожалуй, ты прав. А сокровища...
- Их никогда не было. А если и были, древние жрецы, наверное, в самом деле
утопили их в море, чтобы они не достались испанцам. При этом они, скорее всего,
надеялись, что немало испанцев погибнет в поисках сокровищ. На самом деле меня не
покидает ощущение, что в этом замке обитают какие-то темные силы.
- Вот и еще одна мечта развеялась как дым, - вздохнула девушка. - Да-да, я
мечтала найти рубины и сапфиры величиной с мой кулак!
Она задумчиво глядела вдаль, туда, где волны начали розоветь под первыми
солнечными лучами. Вдруг она вскочила.
- Я вижу парус!
- Это возвращается "Черный Рейдер"! - воскликнул я.
- Вовсе нет! Даже отсюда я вижу, что это королевский корабль! Он идет сюда.
- Наверное, за пресной водой,- предположил я. Элен напряженно хрустнула
сплетенными пальцами.
- Теперь моя жизнь будет зависеть от тебя. Если ты скажешь им, что я Элен
Таврел, меня вздернут на рее до того, как начнется отлив!
- Элен, - сказал я как можно ласковее, взяв ее за руку и усадив рядом с собой. -
Я изменил свое мнение о тебе с тех самых пор, как впервые тебя увидел. Я попрежнему
считаю, что женщинам нечего делать в Красном Братстве, однако я понял,
что так уж сложилась твоя судьба, ты в этом не виновата. Я не знаю женщины более
доброй, отважной и самоотверженной, чем ты. Для команды этого корабля ты будешь
Элен Хармер, моей сестрой, которая путешествовала вместе со мной.
- Два человека на свете вселяли в меня страх, - тихо сказала она, опустив глаза.
- Джон Гувер, потому что он был негодяем, и Роджер О'Фаррел, потому что он такой
замечательный и к тому же знатный. Уважение мне внушал только один человек -
О'Фаррел. Теперь я встретила второго человека, которого есть за что уважать. Ты
смелый и честный, Стив, и...
- И что?
- Ничего. - Она слегка смутилась.
- Элен, - сказал я, привлекая ее к себе, - мы с тобой вместе пережили слишком
много, чтобы что-нибудь смогло теперь разлучить нас. Твоя необыкновенная красота
пленила меня с того мгновения, когда я увидел тебя; потом я понял, что под маской
твоей жестокости скрывается золотое сердце. У каждой души есть вторая половина,
мой маленький друг, а я восхищаюсь тобой, и восхищение переполняет мое сердце.
Мне неважно, что было с тобой прежде, и я всего-навсего простой моряк, да вдобавок
потерявший свой корабль, но позволь мне сказать матросам этого судна, когда они
высадятся на берег, что ты не сестра мне, а невеста...
Она стремительно повернулась ко мне, и в ее глазах заплясали прежние лукавые
огоньки.
- О-ля-ля, сэр, вы делаете мне предложение? Это очень мило с вашей стороны,
но...
- Элен, не смейся надо мной!
- Я вовсе не думаю смеяться, Стив, - сказала она уже другим тоном. - Но я еще
никогда не думала о замужестве. Сэр, я еще слишком молода, для того чтобы выходить
замуж, а кроме того, я до сих пор не повидала на свете всего, что мне хотелось бы
повидать. И запомните, что я все-таки Элен Таврел.
- Это ничего не значит; стань моей женой, и я уведу тебя в другую жизнь.
- Не надо так спешить, - возразила она, что-то рисуя пальцем на песке. - Дай
мне время подумать о твоем предложении. Кроме того, я ни шагу не сделаю без
согласия Роджера О'Фаррела. В конце концов, Стив, я всего-навсего молодая девушка,
и я действительно еще никогда не задумывалась ни о замужестве, ни о любви. - Она
улыбнулась. - Ох уж эти мужчины, нет от них покоя бедной девушке!
- Элен! - почти жалобно воскликнул я. - Неужели тебе нет до меня совсем
никакого дела?
- Нет, это не так. - Она взглянула мне в глаза. - Ты нравишься мне, как не
нравился еще ни один мужчина, даже Роджер О'Фаррел. Но я должна привыкнуть к
этому и убедиться, что это истинная любовь.
С этими словами она рассмеялась, а я от волнения чертыхнулся.
- Фи, как ты позволяешь себе разговаривать в присутствии любимой девушки, -
поддразнила она меня. - Послушай, Стив, мы должны разыскать Роджера О'Фаррела,
где бы он ни был сейчас, потому что я у него вместо дочери, и если ты ему
понравишься, то кто знает?.. Но ты не должен больше говорить о нашей женитьбе до
той поры, пока я не повзрослею и не побываю еще во многих приключениях. А пока
мы останемся такими же друзьями, какими стали здесь.
- Но друг должен позволить мне один честный поцелуй, - отважился сказать я,
взглянув туда, где величаво шел корабль.
Она опять рассмеялась и приникла губами к моим губам.
Роберт Говард
Золото пустыни
Перевод Н. Дружининой
OCR - GRAY OWL - http://cherdak-ogo.narod.ru
Кирби О'Доннелл приоткрыл дверь своей комнаты и выглянул наружу, крепко
сжимая в руке свой острый кинжал. Где-то вдалеке тускло горел факел, едва освещая
широкий коридор, по обеим сторонам которого тянулись массивные колонны.
Промежутки между этими колоннами казались темными колодцами, в которых легко
мог притаиться кто угодно.
Несколько мгновений американец вглядывался в полумрак коридора, но не заметил
никакого движения и не услышал шороха. Огромный коридор казался пустынным.
Однако он мог бы поклясться, что уловил звук шагов чьих-то босых ног и какое-то
прикосновение к его двери.
О'Доннелл всем своим существом чувствовал опасность, незримо кравшуюся к
нему из темноты. Он был первым белым человеком, когда-либо побывавшим в
недоступном, запретном для чужеземцев древнем городе Шахразаре, спрятавшемся
высоко в афганских горах. Он был уверен, что его облик ни у кого не вызывает
подозрений и сомнений; он пришел в Шахразар как Али эль-Гази, странствующий
курд, а сейчас он был гостем во дворце правителя города. Но крадущиеся шаги,
разбудившие его, были зловещим знаком.
Он осторожно шагнул в коридор, закрыв за собой дверь, и в то же мгновение
услышал легкий шорох одежды. Молниеносно, словно дикая кошка, он развернулся, и
тут же к нему метнулась из тени между колоннами огромная черная фигура. Перед
глазами О'Доннелла сверкнуло лезвие ножа, но он успел отскочить в сторону и
избежать удара. В тот миг, когда нож со свистом скользнул мимо него, его кинжал по
самую рукоятку вошел в черную грудь.
Предсмертный вопль нарушил тишину коридора, но тут же оборвался - из горла
чернокожего незнакомца хлынула кровь. Нож негра со звоном упал на мраморный пол,
и огромное черное тело, зашатавшись, рухнуло вниз лицом. О'Доннелл перевернул его
и стал вглядываться в лицо того, кто хотел его убить. Негр дернулся несколько раз и
замер на полу, обагренном кровью.
Американец узнал этого человека, и пока стоял, глядя на свою жертву, в его
сознании пронеслась цепь событий, так неожиданно оборвавшаяся нынешней ночью.
Жажда обрести сокровища привела О'Доннелла, принявшего вид странствующего
курда, в недоступный Шахразар. Со времен Чингисхана этот город хранил богатство
давно умерших шахов Хорезма.
Многие искатели приключений пытались найти сказочную сокровищницу, и
многие из них погибли. Но О'Доннелл нашел ее - только для того, чтобы потерять
сокровища. Едва он пришел в Шахразар, как орда туркменов, во главе которых стоял
Оркан Богатур, напала на город и захватила его, убив правителя Шайбар-хана. Пока на
улицах города еще кипело сражение, О'Доннелл нашел сокровища, спрятанные в
потайной комнате дворца, и был поражен видом несметного богатства. Но он не мог
унести оттуда сокровища и не решился оставлять их Оркану.
В Шахразаре находился посол одной европейской державы, строившей
захватнические планы в отношении Индии и пытавшейся использовать для этой цели
богатства Шайбар-хана. О'Доннелл навсегда покончил с этими планами, но
опьяненные победой туркмены тщетно продолжали искать сокровища.
Незадолго до этого О'Доннелл под видом курда Али эль-Гази спас жизнь Оркану
Богатуру, и новый правитель, Шахразара принял мнимого курда в своем дворце, как
почетного гостя. Никто и не догадывался о его связи с исчезновением сокровища, но
только до поры, до времени - и О'Доннелл еще раз мрачно взглянул на неподвижное
черное тело.
Чернокожий был суданцем, слугой посла Сулейман-паши, и звали его Бабер.
О'Доннелл поднял голову и обвел взглядом темные промежутки между колоннами.
Ему почудилось легкое движение позади него в темноте. Быстро наклонившись, он
схватил безжизненное тело и взвалил его себе на плечи - это удалось сделать только
благодаря его стальным мышцам. Затем он двинулся по коридору. Если бы возле его
двери нашли труп, то ему неизбежно стали бы задавать вопросы, но на вопросы
О'Доннеллу отвечать не хотелось.
Он прошел по безмолвному широкому коридору и спустился по мраморной
лестнице в мерцающий полумрак, словно восточный демон, который тащит свою
добычу в ад; затем через задрапированную дверь вышел в небольшой темный коридор
и дошел до гладкой мраморной стены.
О'Доннелл ударил ногой по этой стене, и мраморная плита сдвинулась. Он вошел в
круглую комнату с куполом и мраморным полом, стены которой были увешаны
тяжелыми расшитыми золотом портьерами, между которыми виднелись стены,
украшенные золотым орнаментом. Бронзовая лампа излучала мягкий свет, отчего
купол казался еще более высоким, теряясь во мраке, а портьеры выглядели
таинственно и даже зловеще.
Это и была тайная сокровищница Шайбархана, но почему она опустела, знал
только Кирби О'Доннелл.
Когда он опустил на пол тело чернокожего слуги, у него вырвался вздох
облегчения, потому что даже его стальные мышцы с трудом выдержали эту нагрузку.
Он подтащил тело в середину комнаты и положил его на большой каменный круг в
центре пола. После этого пересек комнату и взялся за золотую рукоятку, торчавшую из
стены и казавшуюся частью золотого орнамента. Он потянул эту рукоятку книзу, и
тотчас центральный круг, тихо повернувшись на невидимом стержне, открыл черную
дыру, в которую скользнуло тело чернокожего. Из темноты донесся шум бегущей воды
и смолк, потому что плита встала на место.
Пол комнаты снова превратился в единое целое.
Шорох за спиной заставил О'Доннелла обернуться. Лампа висела низко, наполняя
комнату призрачным нереальным светом. В этом неясном свете он увидел, как дверь
бесшумно отворилась, и в комнату вошла какая-то темная высокая фигура.
На пороге стоял высокий стройный человек с длинными нервными руками и
овальным лицом бронзового цвета с короткой черной бородой. Раскосые удлиненные
глаза пристально смотрели на О'Доннелла, одежда вошедшего была темной, темным
был даже тюрбан. В его руке угрожающе блеснул револьвер.
- Сулейман-паша! - растерянно пробормотал О'Доннелл.
Он до сих пор не смог понять, был ли этот человек уроженцем Востока, каким он
казался, или переодетым европейцем. Может быть, ему удалось проникнуть в тайну
самого О'Доннелла? Однако первые же слова посла показали, что это было не так.
- Али эль-Гази, - сказал Сулейман, - ты лишил меня дорогого слуги, однако
выдал мне тайну. Никто больше не знает об этой открывающейся плите. Я тоже не
знал об этом до тех пор, пока не пошел за тобой после того, как ты убил Бабера. Я
видел, как ты вошел сюда, и думал, что здесь находится сокровищница.
До сих пор я подозревал тебя, а теперь утвердился в своих подозрениях. Теперь я
знаю, почему сокровища до сих пор не найдены. Ты отправил их туда же, куда
отправил тело несчастного Бабера. Ты почетный гость повелителя Оркана Богатура. Но
если я расскажу ему, что ты лишил его сокровищ, как ты думаешь, защитит ли тебя его
дружба от его гнева?
Назад! - прорычал он. - Я же не сказал, что я непременно расскажу обо всем
Оркану. Не могу понять, зачем ты захоронил сокровища, разве что ты был фанатично
предан Шайбар-хану.
Он все так же пристально глядел на О'Доннелла:
- Лицо, как у ястреба, тело словно из закаленной стали, - пробормотал он. - Я
понял все, курдский щеголь.
- Ты понял, как использовать меня? - осторожно переспросил О'Доннелл.
- Ты можешь помочь мне в той игре, которую я затеял с Орканом Богатуром.
Сокровища пропали, но я все же сумею его использовать, мне помогут феринги,
пославшие меня сюда. Я сделаю его эмиром Афганистана, а потом и султаном Индии.
- И куклой в руках ферингов, - добавил О'Доннелл.
- Что тебе за дело до этого? - рассмеялся Сулейман. - Думать не твоя забота.
Думать буду я, ты будешь выполнять то, что я прикажу.
- Я не сказал, что буду служить тебе, - свирепо буркнул О'Доннелл.
- У тебя нет выбора, - спокойно ответил Сулейман. - Если ты откажешься, то я
расскажу Оркану все, что узнал сегодня ночью, и он не выпустит тебя живым.
О'Доннелл подавленно наклонил голову. Он стал жертвой случайных
обстоятельств. Вовсе не преданность Шайбар-хану, как думал Сулейман, заставила его
сбросить наследство правителя Шахразара - золото и драгоценные камни - в
подземную реку. Он знал, что Сулейман плетет интриги с целью сбросить британское
владычество в Индии и принести при этом в жертву миллионы невинных людей. Он
знал, что Оркан Богатур, этот искатель приключений, приблизивший к себе мнимого
курда, всего-навсего игрушка в руках посла. Слишком грозным оружием могли
оказаться сокровища в их руках.
Возможно, что Сулейман был русским или восточным орудием русских.
Возможно, что у него были какие-то свои тайные планы. Сокровища Хорезма должны
были послужить этой его игре, но даже без сокровищ близость посла к трону
Шахразара была серьезной угрозой для мира в Индии. Потому О'Доннелл и остался в
городе, всячески пытаясь не допустить того, чтобы Сулейман навязал свою волю
Оркану Богатуру. А теперь он сам оказался в ловушке.
Он поднял голову и мрачно взглянул на Сулеймана.
- Чего ты хочешь от меня? - спросил он.
- У меня есть для тебя дело, - ответил Сулейман. - Час назад один из моих
секретных агентов донес мне, что воины Курука нашли среди холмов умирающего
англичанина, при котором оказались важные бумаги. Я должен получить эти бумаги. Я
послал человека к Оркану, а тем временем отправился за тобой, с целью тебя убить.
Однако я переменил свои намерения, когда нашел тебя; ты мне нужен живым, а не
мертвым, теперь я не боюсь, что ты будешь действовать против меня. Оркан, конечно,
захочет, чтобы эти бумаги попали к нему, так как англичанин был, без сомнения,
тайным агентом. А я уговорю правителя послать тебя с отрядом воинов, чтобы добыть
их. И запомни - приказы ты получаешь от меня, а то, что приказывает тебе Оркан, не
имеет значения.
Он шагнул в сторону и пропустил О'Доннелла вперед.
Они прошли по короткому коридору, фонарик в левой руке Сулеймана светил в
спину угрюмого американца. Затем они поднялись по лестнице в. широкий зал,
пересекли его, вошли в другой коридор и уже оттуда попали в комнату, в которой
возле окна с позолоченными рамами стоял Оркан Богатур. Открытое окно выходило во
двор, обрамленный арками. За окном уже брезжил рассвет. Правитель Шахразара был
разодет в атлас и расшитый жемчугами бархат, но под богатыми одеждами
угадывалось сильное тело.
Тонкие черты его смуглого лица просветлели при виде почетного гостя, однако
О'Доннелл никогда не забывал о том, что из-под маски радушного правителя всегда
может показаться дикий степной волк, что Оркан на самом деле повелитель варваров.
- Добро пожаловать, друзья мои, - сказал туркмен, радушным жестом
приглашая их в свои покои.- Только подумайте, что я услышал! В трех днях пути
отсюда к юго-западу в долине Курука лежат деревни Ахмед-шаха. Четыре дня назад
его люди нашли в горах умирающего человека. На нем была одежда афганца, но в
предсмертный час он выдал себя. Он оказался англичанином. Когда он умер, его
обыскали и нашли при нем бумаги, которые ни одна собака не могла прочитать.
Перед смертью он говорил, что побывал в Бухаре. Мне кажется, что этот феринги
был английским шпионом и возвращался в Индию с бумагами, которые были бы
ценными для индийского правительства. Я хочу заполучить эти бумаги. Может быть,
британцы неплохо заплатят за них. Однако мне не хотелось бы самому отправляться в
дорогу, и кроме того, я не хочу отправлять слишком большой отряд.
Если вдруг в мое отсутствие найдутся сокровища, тогда мои собственные люди
могут не
...Поділитися у соцмережах
