Жанр: Триллер
повести и Рассказы
... завернули его в пончо и похоронили под деревом, на
котором Джон Элстон ножом вырезал его имя и дату смерти.
После этого парни перестали шутить, что я приношу беду. Они вообще перестали
разговаривать со мной. Я тоже не пытался ни с кем из них завести беседу, хотя, видит
Бог, не чувствовал за собой никакой вины.
И вот наконец мы добрались до Додж-Сити и продали скот. А прошлой ночью мне
вдруг приснилась Изабель, да так явственно, будто я увидел ее среди бела дня. Она
зловеще улыбнулась и что-то сказала - я ни слова не разобрал, - а потом сделала
какой-то жест. И вот теперь я, кажется, догадываюсь, что это был за знак.
Билл, ты больше никогда меня не увидишь. Я покойник. Не знаю, как будет
выглядеть моя смерть, но уверен, что следующего восхода уже не встречу. Для того и
пишу тебе, чтобы ты знал, что со мной случилось. Самому себе я кажусь слепцом,
который всю жизнь брел, не зная пути.
Тем не менее я намерен встретить свою гибель лицом к лицу. Я никогда не
сдавался, и пока я жив, этого не случится. Кто бы ни явился за мной, я с ним
потягаюсь! Я не застегиваю кобуру, а револьвер чищу и смазываю каждый день. Билл,
иногда мне кажется, что я схожу с ума, но это, наверное, оттого, что я все время думаю
об Изабель. Я взял твою старую рубашку в черную и белую клетку, помнишь, ты купил
ее в Сан-Антонио в прошлое Рождество. Уж не сердись, но я чищу ею револьвер так
часто, что клеток уже не разглядишь. Рубашка стала почему-то красно-зеленой, как
платье, которое было на Изабель в тот день, когда я ее убил.
Твой брат Джим"
ПОКАЗАНИЯ ДЖОНА ЭЛСТОНА, 4 ноября 1877 года
Меня зовут Джон Элстон. Я старший работник на ранчо мистера Дж. Дж. Конноли
в округе Гонзалес, штат Техас. Я был старшим погонщиком при стаде, которое
сопровождал Джим Гордон. У нас был с ним на двоих номер в гостинице. Утром 3
ноября Джим был угрюм и неразговорчив, и, вопреки обыкновению, не пошел со мной,
сказав, что ему надо написать письмо.
Я не видел его до самого вечера. Когда вошел в номер, он сидел у окна и чистил
свой кольт 45-го калибра. Я засмеялся и в шутку спросил, не боится ли он Бэтта
Мастерсона, и он ответил: "Джон, тот, кого я боюсь, не человек, но все же попытаюсь
его застрелить".
Мне это показалось смешным, и я стал допытываться, кого же он все-таки
опасается, и тогда он сказал: "Цветной девушки, которая умерла четыре месяца назад".
Я подумал, что он пьян, и ушел. Не знаю, в котором это было часу, но дело шло к ночи.
Больше живым я его не видел. Около полуночи я проходил мимо салуна Большого
Шефа и услышал выстрел. Кто-то крикнул, что убили человека. Я вбежал в салун и
бросился туда же, куда и все остальные, - в игорный зал. Дверь черного хода была
распахнута, на пороге, ногами во двор, лежал человек. Он весь был залит кровью, но
по телосложению и одежде я узнал Джима Гордона. Он был мертв. Я не видел, кто его
убил, и больше ничего не могу добавить к вышеизложенному.
ПОКАЗАНИЯ МАЙКА О'ДОННЕЛЛА
Я, Майк Джозеф О'Доннелл, работаю барменом ночной смены в салуне Большого
Шефа. За несколько минут до полуночи я заметил ковбоя, который разговаривал с
Сэмом Граймсом у дверей салуна. Похоже было, что они спорили, а через некоторое
время ковбой вошел в салун и взял себе в баре виски. Я обратил на него внимание,
потому что у него был револьвер, в то время как другие не носили оружия, и еще
потому, что у него был дикий, безумный вид. Он выглядел пьяным, но я не думаю, что
так было на самом деле. Похоже, парень был просто не в себе.
Больше я не смотрел в его сторону, потому что был занят в баре. Мне показалось,
что он прошел в игорный зал, а через несколько минут я услышал выстрел. Затем
прибежал Том Аллисон и крикнул, что убили человека. Я помчался туда и увидел, что
мертвец лежит в дверях - тело в комнате, а ноги на улице. Я узнал ремень и кобуру и
понял, что это тот самый парень, на которого я уже обращал внимание.
Его правая рука была почти оторвана и превратилась в кровавое месиво, а голова
разбита, но мне никогда не приходилось видеть, чтобы револьверная пуля наносила
такие увечья. Он был мертв, и я думаю, что смерть пришла мгновенно. В тот момент,
когда мы его обступили, парень по имени Джон Элстон протиснулся сквозь толпу и
воскликнул: "Господи, это же Джим Гордон!"
ПОКАЗАНИЯ ШЕРИФА ГРАЙМСА
Меня зовут Сэм Граймс, я шериф округа Форд, штат Канзас. Я встретился с
покойным Джимом Гордоном у входа в салун Большого Шефа 3 ноября, примерно без
двадцати двенадцать. Я увидел на нем кобуру с револьвером, поэтому остановил его и
спросил, почему он ходит с оружием, ведь это в нашем городе запрещено. Он ответил,
что в целях самозащиты. Тогда я сказал, что защищать граждан - обязанность
шерифа, отнесите револьвер в гостиницу и храните там до самого отъезда из города.
По одежде я в нем узнал ковбоя из Техаса. Он засмеялся и сказал: "Шериф, никто не
сможет защитить меня от моей судьбы!" С этими словами он повернулся и вошел в
салун.
Я подумал, что он болен и немного не в себе, и решил его не трогать. Пускай
выпьет, успокоится, и тогда я уговорю его расстаться с оружием. Я стал наблюдать за
ним и обратил внимание, что он ни с кем в салуне не разговаривает и даже как будто
никого не замечает. Он молча выпил виски в баре и пошел в игорный зал.
Несколько минут спустя в салун вбежал парень, крича, что "кого-то убили. Я
пошел прямо к черному ходу и увидел, как Майк О'Доннелл наклонился над
человеком, в котором я узнал того самого ковбоя. По-видимому, револьвер взорвался в
его руке. Не знаю, в кого он собирался стрелять. Я выглянул на улицу, однако
поблизости никого не было, и никто не видел, как все произошло, за исключением
Тома Эллисона. Я подобрал то, что осталось от револьвера, и отдал коронеру.
ПОКАЗАНИЯ ТОМА ЭЛЛИСОНА
Я, Томас Эллисон, погонщик, работаю на "МакФарлейна и компанию". Ночью 3
ноября я был в салуне Большого Шефа. Когда туда пришел убитый, я не заметил, в
салуне было очень много народу. Я выпил несколько порций виски, но не был пьян.
Вскоре я заметил Гэллинса по прозвищу Гризли, охотника из Буффало, который
появился на пороге салуна. У меня с ним плохие отношения, я считаю его негодяем.
Он был пьян, и я не хотел, чтобы он меня заметил, поэтому я решил выйти из салуна
через заднюю дверь.
Я вошел в игорный зал и увидел незнакомого человека, он сидел за столом,
положив голову на руки. Я прошел мимо него к двери черного хода, которая была
заперта изнутри. Я отодвинул засов, отворил дверь и уже собирался выйти, когда
столкнулся с какой-то женщиной. Свет, падавший из комнаты на крыльцо, был
тусклым, но я разглядел ее достаточно хорошо, чтобы с уверенностью сказать, что она
негритянка, а вот как она была одета, я не заметил. Ее кожа была не совсем черная,
скорее светло-коричневая, даже почти желтая. Так мне показалось при тусклом свете.
Я немного удивился и остановился на пороге, и тут она произнесла: "Пойди скажи
Джиму Гордону, что я пришла за ним".
Я спросил: "Кто ты такая, черт побери, и кто такой Джим Гордон?"
Она ответила: "Это тот человек, который сидит в комнате за столом, скажи ему,
что я пришла!"
Не знаю почему, но у меня вдруг мурашки пробежали по спине. Я повернулся к
парню, сидевшему за столом, и спросил: "Это ты Джим Гордон?" Он поднял голову, и
я увидел, что лицо у него бледное и измученное. Я сказал: "Кое-кто хочет тебя видеть".
Он спросил: "И кто же это?" Я ответил: "Цветная женщина, которая стоит за дверью".
Тут он вскочил и отшвырнул стул. Я подумал, а не сумасшедший ли он, и на
всякий случай отошел в сторону. Его глаза дико горели, и он со сдавленным воплем
рванулся к двери. И тут мне показалось, будто я услышал смех в темноте. Он снова
завопил, а потом выхватил револьвер и направил его на кого-то, кого я не видел. И тут
вдруг полыхнуло, да так, что я ненадолго ослеп. Потом я увидел, что дверной проем
окутан дымом. Когда дым немного рассеялся, парень лежал в дверях, весь залитый
кровью. Его голова была пробита так, что вытекал мозг, а правая рука была как будто
раздроблена. Я побежал в салун и крикнул бармену, что убили человека. Не знаю,
собирался этот парень стрелять в женщину или нет, и стрелял ли кто-нибудь в него, но
я слышал только один выстрел - когда взорвался револьвер.
РАПОРТ КОРОНЕРА
Я, коронер, в присутствии своих помощников и понятых произвел опознание
останков Джеймса А. Гордона из Антиохии, штат Техас, и пришел к заключению, что
смерть наступила в результате несчастного случая. Револьвер, который покойный
держал в руке, разорвался из-за того, что Гордон после чистки забыл извлечь ветошь из
ствола. В оторванном стволе найдены обгоревшие клочки хлопчатобумажной ткани. С
уверенностью можно сказать, что это обрывки красно-зеленого женского платья.
Подписи: Дж. С. Ордли, коронер, Ричард Донован, Эзра Блэйн, Джозеф Т. Декер,
Джек Уилтшоу, Александр В. Вильямс.
Роберт Говард
Келли-Колдун
Перевод Г. Подосокорской
OCR - GRAY OWL - http://cherdak-ogo.narod.ru
В полнолуние рассказывают удивительные истории о колдовских ночах, когда
выходят призраки, и среди темных сосен одиноко блуждает Келли-Колдун.
Милях в семидесяти пяти к северо-востоку от широкого зеленого поля, что
раскинулось возле арканзасского города Смаковера, лежит страна густых и высоких
сосновых лесов и полноводных рек, которая славится своими преданиями и
удивительными традициями. Сюда в начале пятидесятых годов минувшего века
приехали шотландские и ирландские пионеры, люди крепкие и мужественные, и
повели наступление на дикие леса, начали освоение этого первобытного края.
Среди многих колоритных личностей тех романтических времен особенно
выделялась одна фигура. Сохранились мрачные легенды и леденящие душу сказания о
зловещем Келли - черном колдуне. Сын далекого конголезского племени джу-джу,
Келли родился невольником. Свое необычное искусство он постигал в дремучих лесах
Уачиты. Никто в точности не знает, откуда он появился. Он приехал в эти края вскоре
после Гражданской войны, и покров таинственности окутывал его появление, как,
впрочем, и всю его жизнь.
Келли не питал любви к физическому труду, а также не славился гостеприимством.
К нему приходили, но сам он никого не навещал. Его хижина стояла на берегу
Тюльпановой реки, что петляет в тени высоких сосен, и Келли одиноко жил там в
мрачной тишине первобытного леса.
У него была типичная для дикаря внешность: рост футов шесть, могучее
телосложение, гибкость огромной черной пантеры. Носил он всегда одну и ту же яркокрасную
фланелевую рубаху, а тяжелые золотые кольца в ушах и носу придавали
загадочности и без того фантастическому облику. Он почти не общался ни с белыми,
ни с черными. Молча, как некоронованный король Африки, бродил по дорогам среди
сосен этот угрюмый и непостижимый колдун. Кожа его была чернее тропической
ночи, а взгляд глубоких глаз зловещ и проницателен. Казалось, сам дух джунглей
витал над ним, и люди побаивались Келли, будто чувствовали исходившую от него
магическую силу.
Казалось, он принадлежал другому времени, другой стране, другому миру. По
стенам его хижины висели причудливые талисманы и уродливые маски древней
Африки.
В округе его звали Келли-Колдун, и время от времени в его одинокой хижине на
берегу Тюльпановой реки появлялись таинственные чернокожие гости. Крадучись,
скользили они по густому сосновому лесу, но что происходило в стенах загадочной
хижины, о том не ведал ни один белый.
Келли знал свое дело. Он умел изгонять духов. Чернокожие, приходившие к нему,
верили, что он способен снимать проклятия и порчу. Кроме того, он был еще и
целителем, - по крайней мере он брался пользовать негров. В тех местах белые редко
заболевали чахоткой, а для негров эта хворь была сущим бичом. Вот их-то и лечил
Келли. Он делал на руке больного надрез скальпелем, изготовленным из старой
бритвы, и присыпал ранку порошком из костей змеи. Неизвестно, вылечил ли он таким
образом хоть одного; скорее всего, результаты этого "лечения" нисколько не
совпадали с ожидаемыми.
Возможно, Келли и сам не верил, что его магия способна одолеть туберкулез.
Возможно, это был всего лишь ловкий фокус, убеждавший простодушных негров в
могуществе Келли. Как бы то ни было, чернокожие его уважали. Многие ритуалы
некоторых племен требуют, чтобы заклинания произносились над прядью волос, или
над ногтем, или над каплей крови. Известен обряд уничтожения глиняной фигурки,
которая отождествляется с намеченной жертвой. В такую фигурку вонзали иглы, не
сомневаясь, что человек умрет в мучениях. А если куклу бросали в реку и ее
постепенно разрушала вода, колдуны верили, что их жертва обречена на медленную
смерть от болезней.
Как бы то ни было, Келли приобрел репутацию могущественного шамана. Вместо
того чтобы слепо повторять колдовские ритуалы, он сам придумывал заклинания.
Негры стали тяжело болеть, и поползли самые неправдоподобные слухи о том, что
происходит в хижине Келли. Никто не мог определенно сказать, чем вызваны болезни,
но чернокожие не сомневались, что все дело в магии. Больные уверяли, что в их
желудках поселились змеи и что это дело рук могущественного колдуна. Этого
колдуна не называли по имени, однако всем было ясно, что речь идет о Келли. Был ли
это какой-то гипноз или необъяснимое массовое помешательство? Ни один белый о
том не знал.
В каждом городе, где обитают цветные (по крайней мере на Юге), существуют
таинственные "подводные течения", о которых белые могут только догадываться.
Живущие в душах негров суеверия подобны невидимой реке джунглей. Никто из
белых так никогда и не узнал, зачем Келли (если это действительно был Келли) наслал
порчу на черных мужчин и женщин. В чем была тайна его злого могущества, его
темных устремлений, - этого тоже не узнал никто из белых.
Келли, разумеется, предпочитал держать язык за зубами. Молчаливый и мрачный,
он шел своим путем, и только глаза светились дьявольским огнем, когда он смотрел на
людей, как на слепых беспомощных кукол, послушных его умелым черным рукам.
В конце семидесятых Келли исчез в буквальном смысле этого слова. Его хижина на
берегу Тюльпановой реки опустела, тяжелая дверь осталась отворена, и никто больше
не видел, как он блуждает среди сосен подобно темному призраку. Возможно, цветные
что-нибудь и знали, но белым не рассказывали. Он появился, окутанный тайной, жил
таинственной жизнью и столь же таинственно исчез, и никто не знал, в каком
направлении. По крайней мере никто не сказал, что знает. Может быть, темные воды
реки о чем-то догадывались. Может быть, жертвы Келли отомстили ему. Может быть,
одинокая хижина, стоявшая в тени могучих сосен, оказалась немым свидетелем
рокового преступления, а сумрачные глубины Тюльпановой реки приняли
искупительную жертву.
А может быть, колдун просто ушел однажды ночью по причине, известной только
ему, и теперь ходит по берегу какой-нибудь иной реки. Никто этого не знает. Никому
не удалось приподнять завесу тайны его появления и исчезновения.
Но и сегодня его безмолвная тень нет-нет да и мелькнет на диком берегу, а по
ночам, когда ветер завывает в кронах деревьев, старые негры говорят, что это дух
колдуна перекликается с душами мертвецов, что блуждают по мглистому лесу.
Роберт Говард
Ужас из кургана
"Horror from the Mound", перевод М. Николаевой
OCR - GRAY OWL - http://cherdak-ogo.narod.ru
Верите ли вы в привидений, призраков, духов? Вот и Стив Брилл совершенно не
верил, хотя Хуан Лопес верил безусловно. Но ни глубокий скептицизм одного, ни
наивная вера в сверхъестественное второго не смогли уберечь их от встречи с ужасом,
сокрытым до времени в глубине веков. Зловещим ужасом, память о котором теплилась
в сознании немногих посвященных почти три столетия.
А пока Стив Брилл посиживал на своем шатком крыльце в закатных лучах и
предавался горестным размышлениям, очень далеким от мыслей о неведомом и
потустороннем. Он с тоской оглядел свой земельный участок и грубо выругался. Брилл
вообще был груб, как сапожная кожа. Длинный и сухопарый, сильный, как олень, -
истинный сын непоколебимых пионеров, покоривших дикую природу Западного
Техаса. Манера ходить, тощие ноги и высокие сапоги выдавали ковбойские привычки
этого парня, и он часто ругал себя за то, что покинул "штормовую палубу" - спину
своего горячего скакуна - и ушел в фермеры. Молодой ковбой не раз признавался
себе, что земледелец из него - просто никудышный. Впрочем, в постигшей неудаче
вряд ли был виноват он один. Казалось, обильные зимние дожди - большая редкость
для этих краев - обещали отличный урожай.
Но природа, как обычно в этих местах, сыграла злую шутку: поздние заморозки
погубили готовые лопнуть почки на плодовых деревьях, многообещающие и даже
успевшие пожелтеть зерновые были буквально вбиты в землю прошедшей жестокой
бурей с градом. Продолжительная засуха и пришедший ей на смену очередной дождь с
градом окончательно добили кукурузу. Хлопок продержался дольше всех, казалось,
невзгоды забыли про небольшое хлопковое поле Брилла. Но не тут-то было - стая
налетевшей саранчи за ночь лишила его последних надежд.
Он оглядывал свои опустошенные угодья и с жаром благодарил судьбу, что не
купил, а только взял в аренду обильно политую потом, но не отозвавшуюся на уход
землю. Слава Богу, на Западе еще достаточно просторных равнин, где молодому
крепкому парню, привычному к седлу и лассо, всегда найдется дело и возможность
заработать себе на жизнь. Брилл решил не возобновлять аренду и навсегда забросить
неблагодарное ремесло земледельца.
От мрачных мыслей его отвлек подходивший старый молчун-мексиканец,
ближайший сосед Стива. Он жил в лачуге по ту сторону холма и зарабатывал себе на
хлеб раскорчевкой на соседских участках. А, возвращаясь после расчистки земли на
близлежащей ферме, привычно срезал угол на пути к своему жилищу, проходя через
пастбище Брилла.
Появление старика стало обычным за последний месяц, он ежедневно дважды
проходил по протоптанной в невысокой сухой траве дорожке к небольшой рощице
мескитовых деревьев. Спозаранку мексиканец начинал вырубку и корчевку их
немыслимо длинных корней, а на закате возвращался одной и той же дорогой. Стив
Брилл лениво наблюдал за замешкавшимся у проволочной ограды стариком и его
дальнейшими передвижениями. Неожиданно его заинтересовало, что Лопес, вместо
того чтобы идти напрямик, свернул и старательно обходит стороной низкий круглый
холм, как обычно прибавляя при этом шагу.
Брилл вспомнил: старый мексиканец непременно огибает небольшое возвышение
на пастбище со значительным запасом и старается миновать это место до наступления
сумерек. Хотя мексиканцы на раскорчевке, как правило, работали до последних
проблесков света - платили за расчищенные акры, а не повременно, - и они
старались использовать солнечный день полностью. А старик оставлял работу
значительно раньше. Брилл почувствовал острый укол любопытства.
Неторопливо поднявшись, он начал спускаться по пологому склону с холма, на
вершине которого стоял его дом.
- Эй, Лопес, подожди! - окликнул фермер устало бредущего мексиканца.
Старик огляделся по сторонам и, заметив Брилла, остановился, равнодушно следя
за приближающимся белым.
- Послушай, Лопес, конечно это не мое дело, - небрежно протянул Стив, - но
все же хочется узнать: почему ты всегда стараешься держаться подальше от старого
индейского кургана?
- Но сабэ, - буркнул Лопес, отводя взгляд.
- Ну, нет! Не обманешь! - рассмеялся Стив. - Не пытайся сделать вид, что не
понимаешь меня. Ты умеешь говорить по-английски не хуже, чем я. Ты, видимо,
уверен, что в том кургане поселились духи или его посещают привидения? Или еще
что-то в этом роде?
Конечно, Брилл легко мог перейти на испанский. Он не только говорил, но и писал
на этом языке. Но, как большинство англосаксов, предпочитал изъясняться на родном
языке. Старик в ответ пожал плечами и нехотя проговорил:
- Но буэно, плохое место. Лучше, если оно сохранит свои тайны.
- Никак, старик, ты боишься призраков? - насмешливо сказал Брилл. - Ерунда,
хозяева этого индейского кургана померли так давно, что их призракам наверняка
надоело посещать столь заброшенное место.
Встречавшиеся довольно часто на юго-западе курганы, веками хранящие в своих
недрах останки давно забытых вождей и воинов исчезнувшей расы, вызывали у
неграмотных мексиканцев суеверный страх. Брилл знал об этом, но что-то в поведении
Лопеса заставляло фермера продолжать расспросы.
- Не стоит тревожить тайны, скрытые под землей. Плохое место, - упрямо
повторил старик.
- Глупости, - решительно возразил белый. - В Пало Пинто мы с приятелями
вскрыли один из курганов и не нашли ничего особенного. Только заплесневелые кости
скелета, бусы, кремниевые наконечники стрел да прочую ерунду. И после этого меня
не посещали никакие индейские призраки, хотя я долго хранил у себя зубы покойника,
пока они где-то не затерялись.
- Индейцы? - Лопес презрительно хмыкнул. - Разве речь идет об индейцах?
Мой дед, сеньор Брилл, жил тут задолго до вашего, и я знаю, что в этой стране жили не
только индейцы. Из поколения в поколение моим народом передаются многие
легенды. А некоторые из них рассказывают о странных событиях, случившихся здесь в
старые времена...
- Ну, разумеется, всем известно, что первыми белыми здесь были твои предки -
испанцы, - согласно кивнул Стив. - По слухам, неподалеку отсюда проходил
Коронадо, а прямо по этим местам - или чуть в стороне - двигалась знаменитая
экспедиция Эрнандо де Эстрадо, правда я не помню, в каком году это было.
- В 1545-м, - тут же ответил Хуан Лопес. - Лагерь де Эстрадо был разбит в том
месте, где сейчас стоит ваш корраль.
Брилл ошеломленно оглянулся и новым взглядом посмотрел на свой небольшой
корраль, где меланхолично бродили пара рабочих лошадей, верховой жеребец и
одинокая тощая корова.
- Откуда у тебя такие сведения о старинном походе? - не скрывая любопытства,
спросил Стив.
- С отрядом де Эстрадо двигался один из моих предков - Порфирио Лопес,
солдат, - с гордостью сказал мексиканец. - И от отца к сыну в нашей семье
передавали рассказы об этой экспедиции. Но мне не с кем поделиться знаниями - у
меня нет сына.
- Важная же у тебя была родня. А я и не знал об этом, - задумчиво заметил
Брилл. - Но тебе, должно быть, кое-что известно не только об экспедиции, но и о
золоте, спрятанном, по слухам, где-то здесь, в окрестностях.
- Никакого золота не было, - буркнул Лопес. - Люди смешивают две старые
легенды. Воины де Эстрадо шли с боями по враждебной стране и при себе имели лишь
свое оружие. А вместо золота многие из них оставили здесь свои кости. Прошли годы,
и по этим местам прошел караван мулов из Санта-Фэ. Вот они-то и везли слитки.
Спасаясь от неожиданно напавших команчеи, испанцы спрятали драгоценный груз в
нескольких милях отсюда и сбежали. Но гринго, охотники на бизонов, давно уже
разыскали его и увезли. Так, что золота здесь нет, что бы ни болтали несведущие люди.
Брилл слушал рассеянно и равнодушно кивал. Ему были знакомы подобные
легенды о спрятанных сокровищах, в изобилии гулявшие по всей юго-западной части
Северной Америки. Это пошло еще с тех времен, когда испанцы владели золотыми и
серебряными рудниками Нового Света и сказочные богатства перемещались туда-сюда
через долины и холмы Техаса в Нью-Мексико и обратно. Но в руках испанцев была
еще и прибыльная торговля мехами. А многочисленные войны, нападения индейцев и
рыцарей удачи заставляли доверять накопленное земле. Отголоски этих событий и
послужили основанием для рождения легенд о несметных сокровищах.
В мозгу у Брилла подобные мысли постепенно превращались в осознанное
желание разом решить свои проблемы и спастись от надвигающейся бедности,
разыскав такой клад.
- Делать мне сейчас вообще-то нечего, - задумчиво произнес молодой ковбой.
- А что, если раскопать этот старый курган, вдруг мне повезет, и там окажется чтонибудь
ценное?
Не успел он произнести последние слова, как от флегматичности Лопеса ничего не
осталось: старик резко отпрянул, возбужденно замахал руками. Его смуглое лицо
посерело, черные глаза вспыхнули, и он умоляюще вскрикнул:
- Диос, нет! Не губите свою душу, сеньор! Не вздумайте сделать это - на
кургане лежит заклятие! Еще мой дед говорил...
Старик неожиданно смолк.
- Так что говорил твой дед?
- Я не могу рассказывать об этом. - Лопес погрузился в мрачное молчание, но
вскоре пробормотал: - Я дал клятву молчать, лишь старшему сыну я должен открыть
свое сердце. Но, прошу вас, сеньор Брилл, поверьте: лучше сразу перерезать себе
горло, чем раскапывать этот проклятый курган.
- Ну, если ты считаешь, что это так опасно, - Брилл говорил раздраженно,
уверенный, что речь идет о пустых суеверных домыслах, - расскажи поподробней,
дай мне разумный повод не вскрывать так пугающий тебя холм.
- Это невозможно! - В голосе Лопеса сквозило отчаяние. - Я поклялся на
святом распятии: как все мужчины нашей семьи дал страшную клятву молчать и не
могу говорить. Можно прямиком угодить в ад, если только обмолвишься о столь
мрачной тайне. Я могу вышибить душу из вашего тела, стоит мне открыть рот. Но язык
мой навеки запечатан - у меня нет сына, и я не нарушу свой обет.
- Вот как, - иронично протянул Брилл. - Не можешь говорить, так возьми и
напиши об этом!
Старик замер, а потом усиленно закивал, к изумлению фермера с явным
облегчением ухватившись за эту мысль.
- Я так и сделаю! Слава Господу, когда я был мальчишкой, один добрый
священник научил меня писать. В данной мною клятве нет ни слова о письме, я только
обязан не говорить. Но вы должны пообещать мне, что никогда и никому не
расскажете о прочитанном и сразу уничтожите мое сообщение.
- Хорошо, я согласен, - просто для того, чтобы успокоить старика, сказал Брилл.
- Буэно! Я приду и сразу начну писать. А завтрашним утром передам вам
написанное, и вы сами поймете, почему никто не должен прикасаться к этому
проклятому месту.
Договорив
...Поділитися у соцмережах
