Жанр: Триллер
повести и Рассказы
..., когда мы перебирались через водопад.
- А я заткнула дула своих пистолей шелком, - сказала Элен, заметив мои
действия. - Вот, возьми и перезаряди их.
С этими словами она протянула мне надежно защищенную от воды роговую
пороховницу с порохом и пулями. Я обсушил пистоли листьями и перезарядил их.
- Думаю, что лучше меня никто в мире не стреляет из пистолей, - не без
хвастовства произнесла девушка, - но больше всего я люблю шпагу.
Она достала шпагу из ножен, и клинок со свистом разрезал воздух.
- Вы, моряки, редко оцениваете достоинства прямого клинка, - уверенно заявила
она. - Погляди на себя с этой уродливой неуклюжей саблей. Я успею несколько раз
проткнуть тебя, прежде чем ты поднимешь саблю для удара. Вот так!
Она сделала стремительное движение, и на землю упала прядь моих волос.
- Осторожнее обращайся с оружием, - сказал я, когда ко мне вернулся дар речи.
- Побереги свою отвагу и ловкость для встречи с врагами. А сабля - отличное
оружие для честного человека, который не привык к вашим французским штучкам.
- Роджер О'Фаррел знает цену шпаге, - сказала она. - Сердце радуется, когда
слышишь, как она поет у него в руке, и видишь, как он накалывает на нее врагов, как
на вертел.
- Идем, - коротко отозвался я. Меня снова покоробила ее грубость, и мне вовсе
не хотелось слышать ее восхваления в адрес неизвестного мне пирата О'Фаррела.
Молча мы прошли скалы и ущелья и по густому лесу добрались до холма,
выходившего на берег. Спустившись по его склону, мы подошли к лодке, которую
действительно никто не сторожил.
Вокруг стояла такая тишина, что в ушах звенело. Солнце клонилось к закату и
висело на западе, как окровавленный диск, птицы давно умолкли, и даже ветер совсем
стих и не шелестел листвой.
Мы подошли к лодке и собрали себе узелок с хлебом и мясом. Мои пальцы
дрожали от напряжения и волнения, пока мы снова не оказались на холме, - я был
уверен в том, что пираты вернутся к лодке до темноты, а солнце уже заходило.
Только я об этом подумал, как раздался выстрел, и пуля обожгла мою щеку. К нам
бежали Майк Донлер и Билл Харбор, выкрикивая на бегу проклятия и угрозы. Они
заметили нас, возвращаясь к лодке, и теперь легко настигли прежде чем мы успели
опомниться.
Донлер, дико сверкая глазами, набросился на меня, кольца на его пальцах, пряжка
на поясе и лезвие сабли блестели в лучах заходящего солнца. Распахнутая рубашка
открывала широкую волосатую грудь, и я разрядил пистоль почти в упор. Он
пошатнулся и заревел, словно раненый бизон. Однако у него еще хватило сил на
сабельный удар, несмотря на смертельную рану. Я отразил этот удар и рассек его
голову до самых бровей. Он упал замертво к моим ногам.
Я обернулся. Правду сказать, я побаивался за девушку, но увидел, что ей удалось
выбить оружие из руки Харбора. На моих глазах она нанесла ему такой сильный удар в
сердце, что шпага вышла наружу возле плеча.
Еще мгновение он держался на ногах, судорожно пытаясь глотнуть воздух, потом
изо рта у него хлынула кровь, и когда девушка выдернула клинок из его тела, он
тяжело повалился вперед лицом, умерев до того, как его тело коснулось земли.
Элен с усмешкой повернулась ко мне.
- Однако, мистер Хармер, - произнесла она, - моя шпага делает свое дело
аккуратнее и надежнее, чем ваш топор мясника. Не думала, что у Майка Донлера так
много мозгов. - Она поморщилась, взглянув на тело пирата.
- Довольно! - грубо сказал я, пораженный ее словами и хладнокровием. -
Такие дела и в самом деле присуши мясникам, а мне это не по нраву. Пойдем отсюда
поскорее; если Гувер и остальные двое неподалеку, то нам несдобровать.
- Подбери хотя бы узел с едой, глупец, - желчно ответила Элен. - Неужели мы
тащились в такую даль и убили двоих мерзавцев просто так?
Я не стал спорить и повиновался без разговоров, хотя аппетит мой пропал, -
слишком уж не по душе мне было то, что случилось. Солнце зашло, и наступила
южная темная ночь. Мы отправились обратно в нашу пещеру. Когда мы спустились с
холма и море скрылось из виду, до нас донесся громкий крик - мы поняли, что это
вернулся Гувер с оставшимися двумя пиратами.
- Теперь до утра нам ничто не грозит, - сказала моя спутница. - Раз они на
берегу, значит, мы не рискуем внезапно наткнуться на них в лесу. А они не полезут
ночью в этот дикий лес.
Мы прошли еще немного, остановились и, опустившись на траву, принялись за
мясо и хлеб, запивая их водой из чистого холодного ручья. Меня восхитили
изысканные манеры девушки - она ела, как истинная аристократка.
Покончив с едой и сполоснув руки в ручье, она поправила свои золотистые кудри и
сказала:
- Клянусь Зевсом, это отличная работа за один день для двух преследуемых
беглецов! Из семи буканьеров, которые высадились на этот берег нынче утром, в
живых остались только трое! Как ты думаешь, может, нам хватит уже бегать от них?
Давай попытаем счастья и нападем на них сами! Трое против двоих - это не так уж
страшно.
- Что ты говоришь? - изумленно переспросил я.
- Ничего, - быстро отозвалась она. - Будь это не Джон Гувер, а кто-нибудь
другой, я могла бы что-нибудь сказать. Но Гувера нельзя назвать человеком - он
злобен и жесток, как дикий зверь, и что-то в нем такое, отчего кровь застывает в
жилах. На свете есть только два человека, которых я боюсь, и один из них - Джон
Гувер.
- А кто же второй?
- Роджер О'Фаррел.
На этот раз она произнесла имя пирата так, словно он был святым или, по крайней
мере, королем, и почему-то мне от этого стало досадно. Я промолчал.
- Если бы здесь был Роджер О'Фаррел, - продолжала она, - нам не пришлось
бы ничего бояться, потому что во всех Семи Морях нет ему равных, и даже Джон
Гувер ему в подметки не годится. Он величайший из всех мореплавателей и
прекрасный боец. У него манеры настоящего кавалера, да он и есть кавалер.
- Да кто таков этот твой Роджер О'Фаррел? - грубо спросил я. - Он что, твой
любовник?
Она так ударила меня по щеке, что у меня искры из глаз посыпались. Мы стояли
друг против друга, и в свете всходившей луны было видно, что ее лицо залила краска
негодования.
- Будь ты проклят! - выкрикнула она. - Да если бы О'Фаррел оказался здесь, он
вынул бы сердце у тебя из груди за такие слова! Ты же сам сказал, что ни один
мужчина на свете не может назвать меня своей!
- И в самом деле так говорят, - ответил я. Моя щека горела, а в голове все так
перемешалось, что и не рассказать.
- Говорят?! А сам ты как думаешь? - с угрозой в голосе спросила она.
- Я думаю, - сказал я, как мне показалось, весьма ядовито, - что ни одна
женщина не может оставаться невинной, будучи грабительницей и убийцей.
Тут же мне пришлось пожалеть о своих словах. Она побледнела, тяжело задышала,
и в следующий миг острие ее шпаги коснулось моей груди как раз под сердцем.
- Мне приходилось убивать и за меньшие оскорбления, - произнесла она
свистящим шепотом. Я похолодел, но нашел в себе силы ответить:
- Если ты убьешь меня, мое мнение едва ли переменится.
Она как-то странно взглянула на меня, опустила шпагу и, бросившись на землю,
разрыдалась. Меня охватило раскаяние; я стоял над ней пристыженный, и мне хотелось
ее утешить, однако я боялся прикоснуться к ней и тем навлечь на себя еще больший
гнев. Наконец сквозь рыдания я услышал слова:
- Это уж слишком! - Она всхлипнула. - Я знаю, что в глазах мужчин я
чудовище; мои руки запятнаны кровью. Да, я грабила и убивала, играла в кости и пила
вино, и мое сердце огрубело. Все, что еще заставляет меня чувствовать себя не совсем
уж пропащей, так это то, что я осталась до сих пор невинной девушкой. А мужчины,
оказывается, считают меня падшей. Лучше бы... лучше бы мне умереть!
Это было и моим желанием в те мгновения - такой стыд я испытал за свои слова,
недостойные мужчины. Теперь я увидел, какая нежная и чистая душа скрывается под
маской ее грубости и жестокости. Сказать правду, не так уж плохо я о ней думал, а
слова эти произнес просто со злости.
Я опустился на колени рядом с плачущей девушкой и, поднимая ее, попытался
вытереть ее слезы.
- Убери от меня руки! - воскликнула она, отшатнувшись. - Мне нечего с тобой
делать, раз ты считаешь меня падшей женщиной.
- Я вовсе не думаю так! - горячо уверил ее я - Я смиренно прошу у тебя
прощения. С моей стороны было подло и недостойно говорить тебе такие слова. Я ни
на миг не усомнился в том, что ты честная девушка, а сказал это просто оттого, что
разозлился.
Казалось, она немного успокоилась.
- Роджер О'Фаррел вдвое старше тебя, - сказала она, всхлипнув в последний раз.
- Он спас меня с тонущего корабля, когда я была еще ребенком, и вырастил меня как
родную дочь. И если я выбрала морскую разбойничью жизнь, так в этом он не виноват,
он воспитывал меня, как настоящую леди. Просто любовь к приключениям у меня в
крови, и хотя судьба распорядилась так, что я родилась женщиной, я живу мужской
жизнью.
Если я груба, холодна и бессердечна, так чего еще можно ожидать от девушки,
которая каждый день видит кровавые жестокие драки, чьи детские воспоминания -
это воспоминания о тонущих кораблях, жестоких схватках и предсмертных криках?
Благодаря капитану Роджеру О'Фаррелу моими постоянными спутниками были
грабители и убийцы.
Говорят, что он жесток, и может быть, это правда. Однако со мной он всегда был
добр и нежен. Кроме того, в его жилах течет дворянская кровь, и он благороден, как
лев!
Я ничего ей не ответил, хотя внезапно вспомнил о буканьере, происходившем из
знатной ирландской семьи. Больше всего меня обрадовало то обстоятельство, что он
относился к ней по-отечески, а не иначе.
Неожиданно я вспомнил давно забытую сцену - лодку, полную людей, которых
мы взяли на борт неподалеку от Тортуги, и слова одной из женщин: "Мы должны
благодарить Элен Таврел, спаси ее Господь! Это она заставила Хилтона дать нам в
лодку воду и пищу, хотя он мог сжечь нас заживо вместе с кораблем. Может быть, она
и пират, но сердце у нее доброе-.
- Я умоляю тебя забыть о моих словах, - попросил я. - А теперь давай все-таки
доберемся до нашего убежища, завтра оно может нам понадобиться.
Я помог ей подняться и подал шпагу. Она молча последовала за мной, и в полном
молчании мы добрались до нашей скалы. У ее подножия мы ненадолго остановились.
Сказать по правде, ночью джунгли были фантастически прекрасны. К небу
поднимались темные скалы, слышался шелест листвы, и деревья отбрасывали
причудливые тени. Вода в ручье казалась посеребренной лунным светом, а по
небольшому озерцу, в которое он впадал, пролегла лунная дорожка. Сама же луна в
темном небе была похожа на круглый щит из белого золота.
- Отправляйся спать в пещеру, - сказал я ей, - а я устрою себе постель в этих
кустах.
- А тебе здесь ничто не угрожает? - спросила она.
- Нет; никто не появится здесь до утра, а хищных зверей на этом острове я пока
не встречал.
Молча она перешла через водопад и исчезла в пещере. Я устроился на мягкой траве
среди кустов и почти мгновенно заснул. Последним моим воспоминанием было
воспоминание о ее густых золотистых локонах и огромных серых глазах.
День второй
Кто-то тряс меня за плечо. Я потянулся, потом внезапно проснулся и сел, озираясь
в поисках сабли или пистоли.
- Смею сказать, сэр, что спите вы крепко. Джон Гувер запросто мог бы подойти к
вам и вынуть сердце из груди, и вы бы этого даже не почувствовали.
Начинало рассветать, а рядом со мной стояла Элен Таврел.
- Я хотел проснуться пораньше, - ответил я, зевая, - но, наверное, очень устал
после вчерашнего. У тебя, должно быть, и тело, и нервы из стали.
Ее лицо дышало свежестью, будто она вышла из уютной спальни. Сказать по
правде, немногие женщины способны пережить такие приключения, после этого
провести ночь на голом песке в пещере и притом наутро остаться привлекательными.
- Давай завтракать, - предложила она. - Правда, выбор блюд у нас с тобой
невелик, но мне помнится, ты что-то говорил о фруктах?
Позже, уже за едой, она вдруг сказала:
- Мое сердце кровью обливается при мысли о том, что Джон Гувер может найти
сокровища Могара. Мне приходилось ходить в плавание с Роджером О'Фаррелом, с
Хилтоном, Хансеном и даже с ле Баном, но Гувер - первый капитан, посмевший
оскорбить меня.
- Он не найдет сокровищ, - отозвался я, - просто потому, что их здесь нет.
- Ты обошел весь остров?
- Да, я только не пытался пройти вглубь непроходимых восточных болот. Ее глаза
загорелись.
- Подумай сам: если бы сокровища было легко найти, до них давно бы кто-нибудь
добрался. Уверяю тебя, они спрятаны именно где-то среди этих болот! Послушай-ка
меня. Солнце еще не взошло, и Джон Гувер со своими дружками наверняка
пьянствовали всю ночь и еще не скоро проснутся после этого. Мне хорошо известны
их привычки, и они даже ради сокровищ не станут их менять! Давай-ка отправимся к
этим болотам и попробуем найти сокровища.
- Зачем лишний раз испытывать Провидение? - возразил я. - К чему нам
убежище, если мы не собираемся в нем отсиживаться? Нам повезло, что нас до сих пор
не нашел Гувер, но если мы уйдем отсюда и отправимся через лес, мы наверняка не
избежим встречи с ним.
- Если мы будем сидеть здесь, как крысы, он в конце концов нас обнаружит. Я не
сомневаюсь, что мы сможем осмотреть болото и вернуться сюда до того, как он
очнется, а даже если и нет - он не умеет тихо пробираться по лесу, его слышно
издалека, словно бизона. Мы не встретимся с ним, а если и увидим его, всегда успеем
скрыться в лесу. - Она вздохнула. - Если бы здесь оказался Роджер О'Фаррел...
- Ну, раз уж ты вспомнила Роджера О'Фаррела, - теперь вздохнул я, - мне
придется согласиться с любым самым безрассудным твоим планом. Тогда не будем
мешкать.
- Вот здорово! - воскликнула она, по-детски захлопав в ладоши. - Мы
непременно найдем эти сокровища! Я так и вижу перед собой блеск всех этих
бриллиантов, и рубинов, и сапфиров, и изумрудов!
Когда мы по скалам вышли в широкое ущелье и по нему добрались до густого
леса, простиравшегося на восток, заря еще только занималась. Таким образом, за два
дня мы прошли почти через весь остров - пираты высадились на западном берегу, а
болото лежало на востоке.
Какое-то время мы шли молча, потом я спросил:
- А как выглядит О'Фаррел?
- Он отлично сложен и выглядит, как король. - Она окинула меня критическим
взглядом. - Он выше тебя, но не такой могучий. Его плечи будут, пожалуй, пошире
твоих, а вот грудь не такая широкая. Лицо у него решительное, и он всегда гладко
выбрит. Волосы у него такие же черные, как у тебя, хотя он уже не молод. И еще у него
прекрасные серые глаза, как стальные. У тебя тоже серые глаза, но ты смуглый, а у
него белая кожа. Впрочем, если тебя побрить и хорошо одеть, то ты будешь выглядеть
неплохо, даже рядом с капитаном О'Фаррелом. Сколько тебе лет?
- Двадцать семь.
- А я думала, ты старше. Мне двадцать.
- Ты выглядишь моложе, - ответил я.
- У меня богатый жизненный опыт, - заявила она. - А теперь, сэр, нам лучше
замолчать, на тот случай, если где-нибудь в этом лесу обитают разбойники.
Чем дальше мы продвигались на восток, тем гуще становился лес. В одном месте
через нашу тропу переползла змея, и девушка, вздрогнув, на миг замерла. Отважная,
как тигрица в обращении с мужчинами, она оказалась просто женщиной в отношении
всяких тварей.
Наконец мы вышли к болоту. Теперь остановился я.
- Отсюда начинаются болота, которые тянутся на восток до самого моря. Видишь,
впереди стеной стоят деревья, ветви которых покрыты мхом, а стволы обвиты
лианами? Ты еще не хочешь отказаться от своей безумной затеи?
Вместо ответа она взглянула на меня презрительно.
Об этом путешествии через болото я не люблю вспоминать. Мне пришлось
прорубать саблей дорогу сквозь бамбук и толстые лианы, и чем дальше мы шли, тем
глубже наши ноги вязли в чавкающей жидкой грязи. Потом лес поредел, бамбук
пропал, и перед нами оказались только заросли камыша выше нашего роста, среди
которых темнели окна болотной жижи. Мы продолжали двигаться вперед, время от
времени проваливаясь по пояс в болотную воду. Элен отчаянно ругалась, понимая, что
останется от ее изысканного наряда, а я старался беречь силы. Дважды мы
проваливались так глубоко, что нам с огромным трудом удавалось выбраться на
твердую землю. Я сказал - на твердую землю? Нет, под ногами у нас была все та же
омерзительная хлюпающая жижа.
Но, несмотря ни на что, мы медленно продвигались вперед, радуясь каждой маломальски
твердой кочке. Один раз Элен наступила на змею и вскрикнула так, как,
должно быть, кричат потерянные души; болото кишело змеями, и она не могла видеть
их без содрогания.
Мне казалось, что этому болоту не будет конца, когда за камышами и кочками мы
увидели деревья на твердой земле. Элен, вскрикнув от радости, устремилась вперед и
тут же провалилась в болото едва ли не с головой. Я нашел под водой ее руки и с
трудом вытащил ее из мерзкой жижи в самом жалком виде. При этом сам я оказался по
пояс в воде. Но наконец наши усилия были вознаграждены.
Нас окружали высокие деревья, обвитые лианами, под ними росла шелковистая
трава. Я был весьма удивлен, потому что за время своего пребывания на острове успел
обойти вокруг болота и не обнаружил ничего подобного. Очевидно, мы попали на
островок, окруженный болотами.
Элен была взволнована, но, прежде чем продолжить путь, она попыталась
привести в порядок свою одежду и вытерла грязь с лица. Наверное, перепачканные до
самых бровей, мы являли собой весьма смехотворную пару.
Самым худшим было то, что в пистоли Элен попала вода, да и мои тоже
превратились в бесполезные игрушки. В стволы и затворы забилась грязь. На то, чтобы
вычистить, как следует просушить и снова их зарядить, нужно было немало времени.
Впрочем, я не имел ничего против того, чтобы проделать все это, но Элен возразила,
сказав, что среди болота нам уж точно никто не угрожает и что она не может так долго
ждать. Ей не терпелось осмотреть островок, на который мы попали, и обнаружить
древний замок.
Я не стал спорить, и мы отправились дальше под сенью высоких деревьев, густые
ветви которых не пропускали солнечный свет. Среди этих деревьев было так сумрачно,
что, казалось, вот-вот откуда-нибудь перед нами появятся лесные духи. Птиц мы не
слышали, и бабочки здесь не порхали, а вот несколько змей нам повстречались.
Вскоре перед нами возникли остатки древней каменной кладки. Из земли торчали
заросшие травой плиты, кое-где виднелась черепица. Мы прошли еще немного и
вышли на широкое открытое пространство, которое когда-то вполне могло быть
настоящей улицей. Мы шли по этой древней улице в мертвой тишине, и в конце
концов увидели перед собой стены странной постройки.
Не говоря ни слова, мы подошли ближе. Сомнений не было: это древний замок,
построенный из огромных каменных плит. Внутрь вели широкие ступени, и мы
поднялись по ним, сжимая рукояти своего оружия. С трех сторон нас окружали стены
без окон и дверей; возле четвертой стены высились тяжелые квадратные колонны.
Узкая лестница, начинавшаяся в центре этого огромного зала, вела к чему-то вроде
алтаря. На нем не было никакого идола; если когда-нибудь на алтаре и стояло
изображение древнего бога, его наверняка уничтожили испанцы. Гладкие стены, на
потолке и на колоннах никаких орнаментов - все вокруг дышало суровой простотой.
Что за люди здесь обитали и какому богу они поклонялись, для кого выстроили эту
мрачную святыню? Я поглядел на алтарь, возвышавшийся перед нами. Он стоял на
большой каменной платформе, встроенной в пол. Из середины этой платформы к
потолку поднималась колонна, и алтарь был как бы частью этой колонны.
Мы поднялись по лестнице. Мне было совсем не по себе, да и Элен как-то
притихла и взяла меня за руку. Гнетущая тишина заставляла думать, что по углам
этого мрачного зала притаились чудовища из какого-то другого мира, готовые напасть
на нас. В огромном каменном замке мы оба чувствовали себя маленькими и
беспомощными.
Тишину нарушал только звук шагов Элен по каменным ступенькам. Я пытался
представить себе, какие ритуалы могли здесь происходить, какому божеству
поклонялись древние люди, некогда населявшие остров. Когда мы поднялись к алтарю
и наклонились, разглядывая его, я заметил темные пятна на его поверхности. Девушка
невольно охнула. Но настоящий ужас ждал нас впереди.
Мой взгляд скользнул по колонне, высившейся за алтарем, и обратился к потолку.
Потолок, как оказалось, был выложен из невероятно длинных одинаковых каменных
плит, и только над самым алтарем каменная плита совсем не походила на остальные -
огромная, желтоватая с красными прожилками, она, наверное, весила не одну тонну, и
я так и не смог понять, какая сила удерживает ее на месте.
В конце концов я решил, что ее так или иначе держит колонна, поднимавшаяся к
потолку футов на пятнадцать. Каменная платформа, на которой стояла колонна, была
футов десять высотой.
- Вот мы и нашли замок, - прошептала Элен, - где же сокровища?
- Будем искать, - отозвался я. - Только сначала давай приведем в порядок наши
пистоли: кто знает, куда мы попали и что нас здесь может ждать?
Мы направились вниз по лестнице, и вдруг Элен остановилась.
- Ты слышишь? Кто-то идет!
- Я ничего не слышал. Тебе мерещится.
Но она продолжала уверять меня, что слышала шаги, и постаралась как можно
скорее спуститься. Я все же оказался у подножия лестницы на миг раньше ее и
оглянулся через плечо, чтобы что-то сказать. Ее глаза были широко раскрыты, а рука
лежала на рукоятки шпаги. Я повернулся туда, куда она смотрела, и увидел между
колоннами троих пиратов, перепачканных грязью с ног до головы, с оружием в руках.
Как в страшном сне передо мной оказались горящие злобой глаза Джона Гувера,
борода огромного Беллефонта, ядовитая ухмылка Ла Косты. Они бросились на нас.
Я не знаю, как им удалось сохранить порох сухим, переправляясь через болота, но
не успел я выхватить саблю из ножен - раздался выстрел Ла Косты, и пуля пробила
мне правую руку, задев кость. Сабля выскользнула из моих пальцев, но я успел
наклониться и подхватить ее левой рукой. Это было весьма удачно - надо мной, как
дикий слон, навис Беллефонт.
Взревев, он поднял саблю над головой, и меня охватило такое бешенство, какое,
наверное, охватывает загнанного в угол раненого льва. Наши клинки встретились, и от
моего удара гигант отлетел к противоположной стене зала, упав при этом на колени.
Но вместо того чтобы раскроить ему голову, моя сабля лишь скользнула по его
волосам. В тот же миг Ла Коста перезарядил свой мушкет, прогремел выстрел, и я
упал, обливаясь кровью.
Я смутно видел, как защищалась Элен, а те подробности, которые ускользнули от
меня, она впоследствии рассказала мне сама.
Она стремительно бросилась на Гувера, и тому пришлось скорее защищаться, чем
нападать. Не то чтобы он был неумелым бойцом, но его тяжелая сабля во многом
уступала проворной шпаге девушки, а кроме того, он не обладал ее быстротой и
ловкостью.
Поначалу он вовсе не собирался ее убивать, и потому старался только отражать ее
молниеносные выпады, отступая при этом, чтобы дать Ла Косте возможность
подкрасться к девушке сзади, обезоружить ее и связать ей руки за спиной. Однако
прежде чем французу удалась эта хитрость, Элен нанесла удар в открытую грудь
Гувера. В тот миг Джон Гувер должен был умереть, но удача, видно, отвернулась от
нас. Элен поскользнулась, и шпага лишь оцарапала его ребра. Не успела она как
следует встать на ноги, как Гувер с яростным криком выбил шпагу из ее руки и
обхватил девушку своими огромными лапищами.
Элен отчаянно отбивалась, плевала ему в лицо, кусалась и царапалась, пытаясь
дотянуться до шпаги, а он издевательски хохотал. В его руках она казалась
беспомощным ребенком. Он связал девушку, подтащил ее к колонне и крепко
привязал. Элен выкрикивала такие проклятия, от которых кровь стыла в жилах.
Увидев, что я пытаюсь подняться, он велел Ла Косте связать и меня, на что
француз ответил ему, что у меня все равно перебиты обе руки. Тогда Гувер приказал
связать мне ноги, что тот и исполнил, после чего меня привязали рядом с девушкой.
Мне до сих пор непонятно, почему француз так ошибся. Может быть, это произошло
потому, что я истекал кровью и не мог пошевелить руками, тогда он и решил, что моя
левая рука тоже перебита.
- Итак, моя прекрасная леди, - издевательски произнес Джон Гувер, - мы
вернулись к тому, с чего начинали. Не знаю, где вы повстречали этого молокососа, но
думаю, что его ждет весьма печальная участь. Сейчас у нас есть одно неотложное
дельце, а после мы облегчим его страдания.
Я прекрасно понял, что он хотел этим сказать. Конечно, меня ожидала неминуемая
смерть. Дыхание Элен участилось.
- Ублюдок! - выкрикнула она. - Ты не посмеешь убить его!
Гувер рассмеялся и повернулся к Беллефонту, который в этот миг поднимался с
каменного пола.
- Ну что, Беллефонт, твоя голова достаточно пуста, чтобы заняться делом? Гигант
хмыкнул:
- Пусть меня зажарят в Гадесе, если когда-нибудь моей голове так доставалось...
- Принеси инструменты, - приказал Гувер, и Беллефонт с неожиданным для него
проворством выскочил из зала и вскоре вернулся с кирками и большим тяжелым
молотом.
- Я разнесу этот чертов замок на мелкие кусочки, но добуду то, за чем мы
пришли, - рявкнул Гувер. - Это же самое я и говорил тебе, когда ты спросила, зачем
я погрузил в лодку кувалду, моя маленькая Элен. Комрел сдох, не успев толком
рассказать нам, как добраться до замка, однако из некоторых его оговорок я понял, что
замок где-то на восточной стороне острова. Когда мы нынче утром вышли к болоту, я,
понял, что мы почти нашли то, что искали. Так оно и вышло, а заодно мы нашли и
тебя.
- Мы теряем время, - пробубнил Беллефонт. - Давайте уж что-то делать.
- Все это пустая трата времени,- мрачно сказал Ла Коста. - Гувер, я еще раз
говорю тебе, что эта дурацкая затея плохо кончится. Здесь обитель демонов; нет, сам
дьявол простирает свои черные крылья над этим замком. Здесь нечего делать
христианам! А что до сокровищ, то говорят, что жрецы древнего народа схоронили их
в море, и я в
...Поділитися у соцмережах
