Жанр: Триллер
повести и Рассказы
...пей, поможет.
Я ощутил знакомый аромат отравы, которую подливают в питье завлекаемым
обманом на судно матросам. Говорят, наркотики не пахнут, но иногда это не
соответствует действительности.
- Проклятый такой-эдакий! - проревел я, срываясь с табурета. - Опоить меня
вздумал? - И, от удара правой в челюсть он перелетел через канаты.
- Нарушение правил! - завопил какой-то умник из публики. - Костиган только
что уложил своего секунданта. Я свидетель!
- Тоже мне свидетель! - рявкнул я, перегнувшись через канаты и на волосок не
достав его мощным зубодробительным. - С чего ты взял, что взгреть собственного
секунданта - нарушение?
В эту минуту прозвучал гонг, и у меня не осталось времени ни на кого, кроме
Муркена.
Эта горилла бросилась в атаку! Муркен понимал, что скисает, и сочетание
невероятной бойцовской ярости с поразительной энергией увлекло его в бой, чтобы
убить или погибнуть. Переставляя непослушные ноги, он пересек грунтовый ринг с
удивительной быстротой. Он размахивал руками неуклюже, как дубинами, но силы в
них еще хватало, чтобы нокаутировать быка.
Следующие несколько секунд я провел будто посреди смерча. Акула осыпал меня
градом ударов, но быстро выдохся. Сквозь красный туман я увидел окровавленную,
покрытую синяками физиономию с широко открытой в мечтах о глотке воздуха
пастью и одним незаплывшим глазом, и этот глаз прожигал меня яростью.
Я глубоко вздохнул, и в голове сразу прояснилось. Большинству настоящих
"молотил", к которым я принадлежу, сила удара не изменяет даже в рауше, а если меня
оглушить, я становлюсь опасным как никогда. Двигаясь подобно роботу, Муркен
ударил в пустоту левой и правой, а я ответил левой под сердце и правой в челюсть.
Ноги Акулы подломились, а когда я добавил правой по челюсти, он "поплыл" и
медленно опустился на колени. Судья начал отсчет, но Акуле удалось кое-как
подняться. Свесив на грудь голову, он стоял на широко расставленных дрожащих
ногах. Мне ужасно не хотелось продолжать, но бой следовало закончить без пощады. Я
выдал прямой в подбородок, и Муркен снова рухнул - на этот раз надолго.
Я потащился в свой угол, размышляя о том, как подфартило древнеримским
гладиаторам - ведь им не пришлось драться с Акулой Муркеном. Если и есть на свете
парень, довольный исходом нашего поединка, то этого парня зовут Стив Костиган!
Один мой глаз был плотно закрыт, другой глядел через узенькую щелку; ребра
болели, будто по ним прошлась кувалда, голову украшали огромные шишки, а скулы
были рассечены. В общем, я истекал кровью, точно забитый боров, и чувствовал себя
примерно так же. Пальцы, когда я пытался ими шевельнуть, показались мне
деревяшками. Рефери - вроде бы приличный парень - подошел ко мне и помог
одеться.
- Проводи меня на пристань и скажи гориллам Муркена, что я выиграл бой, -
попросил я. - Они, наверное, слыхали, что Акула дерется со мной за девушку, но
никогда не поверят, если я скажу, что победил. Акула уже оклемался?
- Его все еще отливают водой, - ответил рефери-кочегар. - Может, нам лучше
уйти, пока он не очнулся? Он еще способен на неприятности.
Я в душе согласился с ним. Мы протиснулись через молчаливую толпу, все еще
переживающую падение своего кумира, и поспешили к пристани.
Когда мы покинули тенистую поляну, у меня закружилась голова от жары, хотя
день клонился к вечеру, а солнце - к закату. Я спросил у кочегара, найдется ли для
меня местечко на британском пароходе, уходящем на Таити, и он сказал, что наверняка
удастся что-нибудь придумать.
Тут мы как раз вышли к причалу и первое, что я увидел, - терпеливо ожидавшую
меня на скамье Диану. Возле нее топтались зловещие на вид субчики, в которых я
мигом узнал присных Акулы. Когда я приблизился, девушка вскочила на ноги и
испуганно вскрикнула при виде моей физиономии.
- О-о, Стив! - едва не заплакала она. - Тебя побили!
- Ничуть не бывало, - возразил я, галантным и покровительственным движением
привлекая девушку к себе. - Эй, лимончик, расскажи-ка ей о поединке!
- Костиган здорово отделал Муркена, мисс, - подтвердил кочегар. - И сгореть
мне на этом месте, если я видал на своем веку поединок не хуже этого.
- Слыхали, портовые бабуины? - прорычал я взявшим нас в кольцо головорезам.
- Все вы знаете, что Муркен собирался отдать Диану любому, кто его отдубасит.
- Ага, - согласились они. - Муркен велел не чинить тебе помех, если случится
так, что ты его осилишь.
- Ей-богу, я в нем ошибся: у этого типа характер настоящего мужчины. Диана,
видишь вон тот корабль? Через час он поднимет якорь и уйдет в Америку. И мы на
нем.
- Эй, а мне казалось, что ты хотел сесть на наш пароход, чтобы перехватить
"Морячку".
- "Морячка" может катиться к чертям, - сказал я, - потому что с этой минуты я
намерен жить на суше. Прощай, море! Капитан поженит нас с Дианой, и я остепенюсь.
- Как хочешь, - вздохнул кочегар.- Печальный финал для парня, отделавшего
Бэта Слэйда и Акулу Муркена.
- Диана, поцелуй меня перед тем, как мы отправимся в путь, - попросил я.
- Я поцелую вас один раз, месье, - промолвила она робко. - Поцелую, потому
что вы такой сильный и храбрый. - И она коснулась нежными губами моих губ, с
избытком возместив доставшиеся на мою долю тумаки.
- Послушай, малютка, - заговорил я, когда голова перестала кружиться. - Ты
ведешь себя как-то странно...
- Костиган! - Я узнал бы этот бычий рев где угодно. Ко мне шагал по пристани
Акула Муркен в сопровождении своих прихлебателей. Акула выглядел не лучше меня,
но вышагивал так, будто ничего не случилось. Ну и выдержка у этого парня!
- Муркен, не приближайся ко мне, - предупредил я. - Ты здесь уже ни при чем.
Я победил честно, поэтому забираю Диану с собой. Если надеешься остановить меня,
мозги вышибу!
- У меня нет пушки, - невозмутимо проговорил он, - и я не собираюсь с тобою
спорить. Но посуди сам, Костиган: мне понравилась эта крошка, и я тоже понравлюсь
ей со временем. По-моему, она уже не против, но не признается из упрямства. Я ее не
обижу, просто женюсь. Уступи ее, а? Я заплачу, сколько попросишь...
- Ах ты такой-сякой! - прорычал я. - Все-таки я в тебе ошибся, ты не
джентльмен, а грязный мошенник! Да я готов за пару центов еще раз тебя проучить...
- Диана, - произнес вдруг Муркен жалким, умоляющим тоном. - Неужели ты
меня ни капельки не любишь?
- Тебя! - презрительно фыркнула девушка, вздернув свой премилый носик. -
Разве не ты держал меня на этом острове и шагу не давал ступить? Полюбить этот
человекоподобный окорок?! Еще чего!
- Вот что, Костиган, - вмешался в нашу беседу кочегар. - Неподалеку отсюда
живет священник. Почему бы ему не поженить вас с Дианой до того, как подниметесь
на борт? Тогда вы начнете свое путешествие молодоженами. Я слыхал, девушки не
любят, когда роль священника играет капитан.
- Хорошая мысль! - согласился я. - Диана, ты слышишь? Идем сейчас же к
священнику и...
Она опустила голову и залилась румянцем, и тут откуда-то появился стройный
юноша, которого я прежде не видел. Подошел к Диане и положил ей руку на плечи. Я
уже было собрался бросить его в залив, но она вдруг прижалась к нему и умоляюще
посмотрела на меня.
- М-месье, - заикаясь пробормотала она. - Пожалуйста, не сердитесь на меня!
Это... это мой муж Арман.
- Что?! - Я едва не рухнул с пристани.
- Вы должны нас простить! - робко настаивала она. - Я давно люблю Армана, с
тех пор, как здесь очутилась, а он любит меня. Мой Арман храбр, как лев, он подрался
бы ради меня с Акулой, но я ему не позволяла - он не противник этому верзиле!
Акула всегда следил за мной и, поймав возле меня Армана, прогонял его пинками! Ну
а я...
- Эх, знал бы я, что ты втрескалась в этого моллюска, - ошеломленно
пробормотал Акула, - я бы его...
- Я поняла, что мне нужен сильный и храбрый человек, способный побить этого
дикаря, - продолжала Диана как ни в чем не бывало. - Я узнала вашу репутацию,
месье Костигане, и подумала, что вы заступитесь за несчастную девушку...
- Так, значит, ты притворялась и ухаживала за мной только ради того, чтобы я за
тебя дрался? - с горечью пробормотал я. - И пообещала выйти за меня...
- Месье, - мягко произнесла она. - Я боялась, что иначе вы откажетесь драться
и я не достанусь Арману! Я была просто в отчаянии, месье. Вы же джентльмен, вы
понимаете, что слабой девушке простительны любые уловки. Я сожалею, что обидела
вас, но что же мне оставалось? Пока вы выколачивали пыль из этой огромной скотины,
мы с Арма-ном ускользнули к священнику и поженились. А потом Арман ждал вон за
теми ящиками, победите ли вы, и отпустит ли нас Акула.
- Очень мило, - вздохнул я. - Но ты нарушила данное мне обещание...
- Месье, я глубоко раскаиваюсь! Вы были так добры к нам! Но я не обещала
выйти за вас, я просто сказала, что буду самой счастливой девушкой на свете. Так и
случилось, месье!
Печаль ушла из ее глаз, в них плясали звезды, и мне стало легче.
- Ну, тогда игра стоила свеч, - заключил я. - Я сам виноват - не разглядел
подвох. Маленькие персики вроде тебя не влюбляются в мужланов вроде меня.
Полезайте-ка оба в лодку, я сяду за весла и отвезу вас на судно.
- Месье, - протянул мне руку Арман. - Если позволите, я хотел бы пожать вам
руку. Вы храбрец! Ну а ты... - он щелкнул пальцами в сторону заворожено
глазеющего на нас Акулы, - тьфу! Невежда и дикарь! Ты прогонял меня пинками? Ха,
когда-нибудь я вернусь и встречусь с тобой на дуэли!
- Садитесь в лодку, - повторил я. - Эй, лимончик, забей мне местечко для
матроса первого класса. Я плыву с тобой, но сначала доставлю этих ребят на другое
судно.
- Отлично! - обрадовался кочегар. - Я всегда говорил, что моряку не жить без
моря!
- Но я составлю тебе компанию только до Таити, не дальше! Там есть одна
девушка, она меня сроду не подводила.
- Девушка? Как ее зовут? - спросил он.
- "Морячка", - ответил я, помогая Диане сойти в лодку.
Я спустился за ними следом, и когда они уселись, приготовился оттолкнуть лохань,
как вдруг Акула Муркен, казалось, стряхнул с себя чары, и смысл происходящего
коснулся смешливой стороны его натуры. У него было грубейшее чувство юмора на
свете.
- Ха-ха-ха! - заржал он, хлопая себя по ляжкам. - Подумать только, Костиган
дерется со мной, чтобы завоевать невесту, а когда приходит за добычей, выясняется,
что она готова удрать с жалким лягушатником! Ха-ха! А теперь Костиган нанялся в
лакеи к счастливой парочке! Гляньте, как этот просоленный ветрами южных морей
чурбан обслуживает девчонку и ее мужа! Ха, ха, ха!
Он подошел к краю причала и нагнулся над водой, лупя себя по ляжкам и хохоча
во всю глотку. Теперь уже ржала вся шайка, и слышно ее было миль за десять.
Пристань в этом месте была низка, и до нависшей над водой головы Муркена
можно было запросто дотянуться.
- Ах ты такой-этакий! - сказал я, сжимая весло. - Поглядим, как ты теперь
посмеешься!
Расколотое о череп Акулы Муркена весло пришлось бросить. Ну да не беда,
назовем его моим прощальным подарком острову Баррикуда.
Роберт Говард
Разбитые кулаки
Перевод А. Юрчука
OCR - GRAY OWL - http://cherdak-ogo.narod.ru
Не пристало моряку иметь дело с проклятущими аэропланами. Я понял это через
несколько часов после того, как Джонни Планкетт уговорил меня составить ему
компанию в беспосадочном перелете из Кито [столица Эквадора] в Вальпараисо. Я бы
не согласился, если бы, оказавшись на мели в Кито, не понадеялся перехватить мою
шхуну "Морячку" в Вальпараисо. Я был единственным пассажиром аэроплана, не
считая белого бульдога Майка.
Машина Джонни оказалась допотопной развалиной, он, верно, купил ее на
распродаже хлама. Она была склеена, стянута проволокой и залатана в сотне мест,
шумела громче борющегося с тайфуном кардифского танкера и вдобавок хлопала
крыльями, воображая себя сарычем. При всем при этом первые часы мы летели с
хорошей скоростью, как вдруг случилась беда.
Я как раз высунул голову, чтобы глянуть вниз и увидеть под нами городок с
океаном по одну сторону и джунглями - по другую.
- Джонни, что это за порт? - прокричал я.
- Пуэрто-Гренада, - крикнул он в ответ. - Но мы здесь не сядем.
Трресь! - раздалось вдруг, и самолет, клюнув носом, завалился на крыло.
- Виноват, садимся здесь! - вмиг передумал Джонни.
Я не летчик, а потому не знаю, отчего сорвался с креплений чертов ящик.
Парашютов у нас не было, поэтому пришлось снижаться, и, скажу я вам, это был
кошмар наяву! Однажды в Китайском море задрипанная джонка угодила в тайфун
вместе с пьяным малайцем, бесноватым китайцем и вашим покорным слугой, но то
были просто цветочки по сравнению с посадкой аэроплана Джонни!
Проклятая машина возомнила себя сразу и необъезженным мустангом, и тонущим
лайнером, дополнив все их трюки судорожными рывками и вращением, от которых у
меня так закружилась голова и заболел живот, что мысли о неминуемой гибели
перестали внушать ужас. Джонни все же ухитрился посадить аэроплан - не
преувеличу, сказав, что для нас обоих это было приятным сюрпризом. Вначале я видел
несущуюся на нас землю, затем прямо по курсу возникла постройка вроде большого
загона с суматошно мечущимися людьми, и вдруг - трах!
За несколько секунд все кругом превратилось в щепки и помятый металл, потом я
вылез из обломков, ожидая увидеть в своей руке арфу. Но, к моему искреннему
изумлению, я не умер, а еще поразительней было то, что руки и все остальное
действовали ничуть не хуже прежнего.
Почти оглохший от свиста воздуха, я все же расслышал крики множества людей.
Поведя вокруг диким взором, я пришел к выводу, что мы сподобились рухнуть прямо в
середину большого, огороженного жердями корраля. За изгородью возбужденно
подпрыгивали и вопили смуглокожие парни в сомбреро. Я помахал им рукой, давая
понять, что со мной все в порядке, и повернулся к Джонни.
Услышав громкие жалобные стоны и увидев торчащие из-под обломков аэроплана
ноги, я вцепился в них и вытащил его на свет Божий. Он был в сознании, но
многочисленные ссадины здорово кровоточили. Поставив друга на ноги, я
осведомился, сильно ли ему досталось. Джонни открыл было рот, чтобы ответить, и
вдруг крикнул: "Стив, берегись!" В тот же миг я получил мощнейший удар в зад и
птицей перелетел через груду того, что совсем недавно было аэропланом. "Помогите,
помогите!" - вопил Джонни.
Выдернув сопелку из грязи, я стряхнул с глаз пыль и звезды, и сердито огляделся.
Мой взгляд упал на мчавшегося сломя голову Джонни, он опережал на три корпуса
самого огромного и свирепого на вид быка из всех, кого я видел. Мы попали в загон
для крупного рогатого скота!
Джонни бегал не слабо, но бык нагонял, а зрители выли как волки. Гулко топоча,
Джонни обогнул разбитый аэроплан, но рядом со мной споткнулся и зарылся носом в
землю.
Я предпочитаю действовать не колеблясь. Под ногами лежал трехфутовый гаечный
ключ Стилтона из набора инструментов Джонни. Я схватил его и, едва бычья голова
опустилась, чтобы поддеть меня на рога, саданул изо всех сил. Ключ согнулся у меня в
руках, зато бык рухнул, будто сраженный кувалдой, - что, по сути, и случилось.
Чудище успело только вздрогнуть - я расколол ему череп.
- Спасибо, Стив!
Задыхаясь, Джонни кое-как поднялся и вытер с лица пыль и грязь. Его слова
утонули в оглушительном реве по ту сторону ограды. Полагая, что даже пеонам по
нраву настоящие богатыри, я повернулся, чтобы ответить на аплодисменты улыбками
и поклонами. Но представьте мое изумление, когда я увидел море смуглых лиц,
искаженных гримасой ярости, а над ними - лес угрожающе вскинутых грязных
кулаков.
- Что за черт? - осведомился я у вселенной в целом, и Джонни смущенно
предположил, что эти люди, кажется, чем-то сильно расстроены.
В эту минуту высокий стройный мужчина с усами и в мундире с золотым шитьем
ворвался в ворота и подбежал ко мне.
- Свинья! - заревел он. - Собака-гринго! Убийство невинной скотины! - И не
успел я понять, в чем дело, как он отвесил мне хлесткую пощечину, другой рукой
выхватывая из ножен саблю. Но он так и не успел воспользоваться своей железкой.
Пощечин я никому не прощаю, даже щеголям в золотых аксельбантах. Я
познакомил его с моим хуком левой, после чего он ткнулся носом в грязь, а сабельные
ножны встали торчком, словно хвост осерчавшего скунса.
Толпа заголосила, затем устремилась в загон с дубинками, мачете и револьверами,
- не иначе, вообразила себя волчьей стаей, а меня безобидным ягненком. Я укладывал
этих придурков рядами, как косарь - траву, их вопли были музыкой для моих ушей.
Вскоре я, к своему стыду, обнаружил, что Джонни нашел убежище под обломками
аэроплана. Его излишняя осторожность настолько обидела меня, что я удвоил усилия,
и урон, нанесенный мною пылким аборигенам, выглядел поистине жутко.
Но в разгар бойни, когда люди падали как кегли, офицер с золотыми
аксельбантами выдернул нос из грязи и кинулся вон из загона, увлеченно дуя в
свисток. Тут же в ворота хлынул взвод солдат с отнюдь не игрушечными ружьями.
При виде этой теплой компании гражданские отпрянули от меня - те, кто способен
был отпрянуть. По приказу офицера солдаты в желтых мундирах образовали шеренгу и
дружно взяли меня на мушку.
- Берегись, Стив! - завопил Джонни из-под развалин крылатой машины. - Они
хотят тебя расстрелять!
- Ни с места! - рявкнул офицер на хорошем английском. - Ни с места,
американская свинья! А теперь, пес, что ты нам скажешь перед залпом?
- Скажу, чтобы целились как следует! - заревел я, не остыв еще после яростной
схватки. - Если промахнетесь, я усею этот бычий загон желтобрюхими трупами!
- Целься! - крикнул офицер по-испански, и я напряг мышцы ног, чтобы
прыгнуть на солдат, но тут кто-то скомандовал: "Отставить!"
Все мы обернулись и увидели въезжающего в корраль на лошади толстого
коротышку. Он щеголял большущими усами, шляпу со страусиными перьями носил
набекрень, а мундир едва не трещал под тяжестью золотых шнуров, позументов и
эполет. Все пеоны сняли шляпы и низко поклонились, а офицер отдал честь.
- Генерал Сальвадор, что здесь происходит? - осведомился толстяк, а потом
завопил, будто его резали: - Каррамба! Кто убил быка? Что за злосчастный сын греха
прикончил моего любимца?
- Это сделал проклятый гринго, дон Рафаэль, - наябедничал офицер и заорал
мне: - Смирно, свинья, когда на тебя смотрит высшее должностное лицо в
государстве! Перед тобой дон Рафаэль Фернандес Пизарро, диктатор республики
Пуэрто-Гренада!
- И что с того? - хмыкнул я.
Дон Рафаэль застыл как громом пораженный.
- Бык! - сказал он. - Мы выписали этого быка из Мексики. Каррамба, черт
побери, кого-то за это повесят!
- Это сделали они, - осуждающе наставил палец на меня и на Джонни генерал
Сальвадор. - Намеренно разбили в коррале свой проклятый аэроплан, пытались
задавить нашего прекрасного быка дьявольской машиной! Потом этот верзила
хладнокровно взял инструмент гринго и убил беззащитное животное ударом по голове.
И за что? Всего лишь за то, что бык собрался выпустить кишки его жалкому спутнику!
Дон Рафаэль покрутил усы и поскрипел зубами.
- Так-с, - прошипел он гремучей змеей. - Теперь бой быков не состоится.
Разбойники! Убийцы! Захватчики мирной деревни! Подобное оскорбление можно
смыть только кровью!
Тут Джонни выполз из-под аэроплана и сказал на испанском, в изучении которого
преуспел гораздо больше меня:
- Послушайте, господа, это просто недоразумение. Мы не замышляли ничего
плохого. Я - Джон Уиффертон Планкет, известный авиатор, а это Стив Костиган,
матрос, увлекающийся боксом. Мы летели на Лиму и...
- Молчать! - проревел дон Рафаэль. - Вы нарушили законы Пуэрто-Гренады.
Генерал Сальвадор, разве нет параграфа, который запрещает аэропланам падать на
мирные селения?
- Говоря по правде, ваша светлость... - начал было Сальвадор, но дон Рафаэль
отмахнулся.
- Хватит! Я собственноручно впишу этот закон в конституцию Пуэрто-Гренады.
И доведу до сведения правительства Соединенных Штатов! И потребую возместить
ущерб до последнего сантима! Мы никому не позволим топтать себя сапогами! Ты,
авиатор, будешь моим пленным до тех пор, пока твое правительство не выплатит
компенсацию в одну тысячу песо!
- О боги! - тоскливо простонал Джонни. - Похоже, я застряну здесь надолго.
- Что касается тебя, чудовищная горилла, - кровожадно продолжал дон Рафаэль,
грозя мне пухлым кулаком, - твой грех непростителен. Знаешь, что ты наделал,
душегуб? Убил быка, предназначенного для фиесты в мою честь! Вся Пуэрто-Гренада
уже много недель живет предвкушением боя быков. Мы выписали из Мексики
прекрасное животное и пригласили за огромные деньги великого тореро Диего по
прозвищу Лев. А теперь праздник испорчен! Какую кару заслуживает скотина,
совершившая столь ужасное преступление? Он едва не пролил слезу, а генерал
Сальвадор опять дал команду целиться, но тут дон Рафаэль поднял руку и лицо его
просветлело. Он подкрутил усы, и по жирной смуглой роже скользнула улыбка.
- Нет! Меня посетило вдохновение! - промолвил он, озирая богатую россыпь
стонущих и бесчувственных пеонов. - Оно пришло ко мне сейчас, когда я посмотрел
на этих бедняг, напоровшихся на кулаки разбойника-американо. У нас все же будет
коррида. А поскольку сеньор Костиган отнял у нас быка, именно он займет его место!
- Вы хотите сказать, что Диего убьет его шпагой? - с надеждой осведомился
генерал Сальвадор.
- Нет-нет, - ответил диктатор. - Вы что, не знаете, что Диего прекрасный
боксер? Да, на его родине, в Парагвае, он чемпион. Диего бывал и в Соединенных
Штатах Америки, побеждал на ринге лучших из лучших, прежде чем снова вернулся к
любимому занятию юности. А теперь молчите, все решено! На плазе мы оборудуем
ринг, и поединок боксеров увенчает собою празднество, организованное мно... вернее,
благодарными гражданами Пуэрто-Гренады в мою честь - в честь дона Рафаэля
Фернандеса Пизарро, потомка величайшего конкистадора.
С этими словами он повернулся и выехал из корраля, раздувшись от гордости и
самомнения.
Хмуро покосившись на нас, Сальвадор растер кровь под носом и рявкнул на
солдат. Нас вытолкали прикладами из загона и повели по улице; босоногая толпа не
отставала, осыпая "злодеев-гринго" проклятиями.
В захолустном городке Пуэрто-Гренада царила ужасная духота, но народу на
улицах хватало, большей частью это были неотесанные пеоны в широкополых шляпах,
вооруженные револьверами и ножами. Город пестрел флагами, цветами и прочими
украшениями, на плазе играл оркестр, народ плясал, бузил и поглощал спиртное.
Плаза находилась неподалеку от гавани, но вблизи причала стоял на якоре одинединственный
пароход. Нас привели в патио - открытый двор дома, выходящего
окнами на плазу; Сальвадор приказал нам сесть и не шевелиться без приказа.
- Требую обеда! - воинственно молвил я. - Если мне предстоит бой, я должен
был накормлен. Не будет жратвы, не будет и представления, это я вам твердо обещаю!
Лучше пристрелите меня, чем голодом морить.
- Вас накормят, - нахмурился Сальвадор. - Но не пытайтесь бежать. Мои люди
получили приказ стрелять вам в спину при попытке к бегству.
- Эх ты, обезьяна позолоченная! Только и смелости, что в спину стрелять, -
отбрил я, и он принялся угрюмо жевать усы, а Джонни сказал:
- Ради Бога, Стив, заткнись! Неужели хочешь, чтобы нас поставили к стенке?
- Я пойду пригляжу за строительством ринга, - пробурчал Сальвадор и, звеня
шпорами, широко зашагал прочь, оставив нас под надзором четырех солдат самого
дебильного вида. Вскоре толстая индианка принесла нам большое блюдо с
мексиканскими тако [начиненные мясом лепешки] и тушеными бобами, и мы
набросились на них, поскольку оба не ели с раннего утра. Пища была недурна, но так
щедро сдобрена красным перцем, что едва не сожгла нам желудки.
Мы еще расправлялись с едой, когда по брусчатке площади загрохотали
подкованные каблуки, и в патио вошел высокий худощавый белый. Наши охранники
не пытались его остановить, хоть и вытаращились с подозрением и неприязнью.
- Привет! - ожил Джонни. - Ну и рады же мы вас видеть! Я уж было решил,
что в этом вшивом городишке нет ни одного белого. Вы американский консул?
- Консул? - переспросил незнакомец. - В республике Пуэрто-Гренада нет
консула. Она еще не признана нациями, и вряд ли это случится, пока в ней хозяйничает
жирная свинья Пизарро. Нет, я капитан Старк, владелец парохода, что стоит в заливе.
Дернула же меня нелегкая привезти быка этому прохвосту!
- А не опасно ли говорить такие вещи? - нервно спросил Джонни, поглядывая на
четырех солдат, которые сейчас ничем не отличались от деревянных индейцев
[фигурки, выставлявшиеся в те времена у входа в табачные лавки].
- Эти вчерашние пеоны по-английски ни бум-бум, - успокоил Старк, усаживаясь
за наш стол и обмахиваясь фуражкой. - Я слыхал, вы, ребята, попали в серьезную
переделку. Плохо дело. Пизарро вам не простит своего быка.
- Да кто он такой? - рассердился я. - Откуда он, вообще, взялся?
- Просто жирный мошенник, - ответил Старк. - Поднял восстание и отхватил
себе клочок земли.
Теперь называет себя диктатором. Что ж, он и впрямь большая шишка в ПуэртоГренаде
и на примыкающих к ней сорока милях джунглей.
Меня он сцапал, когда я доставил быка. Требует, чтобы я продал ему мой пароход
за смехотворную цену. Решил, видите ли, сделать из него канонерку! Когда я
отказался, он приковал меня к этой забытой Богом помойке.
- Каким образом? - поинтересовался я.
- Упрятал в кутузку всю мою команду, - проворчал Старк. - Обвинил в
нарушении общественного покоя, а закон, между прочим, состряпал тут же. Я не могу
поднять якорь, пока он не выпустит ребят, а он не собирается отпустить команду, пока
я не уступлю судно этак за четверть стоимости.
Тут мы услышали звяканье шпор и бряканье сабли о мостовую, и в патио вошел
дон Рафаэль. Следом появился генерал Сальвадор.
- А, капитан Старк, - с усмешкой молвил дон Рафаэль. - Ну и как вам наш
новый бычок?
- Думаю, он способен забодать любого в этой паршивой дыре, если дадите ему
шанс, - проворчал Старк.
Дон Рафаэль чуточку нахмурился, затем усмехнулся и сказал:
- В этом я с вами согласен! Мне тоже сдается, что о
...Поділитися у соцмережах
