Жанр: Триллер
повести и Рассказы
...емноте среди деревьев. Я содрогнулся.
- Хотите вернуться в деревню?
- Нет! - воскликнул я. - Нет, нет! Ведите.
Тропинка оказалась такой узкой, что нам пришлось идти друг за другом. Мой
спутник шел впереди. Вот тогда-то я и рассмотрел его хорошенько. Он был высоким,
намного выше, чем я, и более тощим, жилистым. Носил он костюм, смахивавший на
испанский. Длинная шпага покачивалась у него на бедре. Шел он широкими легкими
шагами.
Потом он начал разговор о путешествиях и приключениях. Он рассказывал о
землях и морях, которые видел, и о многих странных вещах. Беседуя, мы уходили все
дальше и дальше в лес.
Я решил, что ле Лу француз. Однако у него был странный акцент, не французский,
не испанский и не английский. Этот акцент не походил ни на один из известных мне.
Некоторые слова он произносил на одном дыхании, другие и вовсе пропускал.
- Люди часто ходят по этой тропинке? - спросил я.
- Но немногие, - ответил он и беззвучно рассмеялся.
Я вздрогнул. Было очень темно, и только листья шептались среди ветвей.
- В этом лесу охотится дьявол, - сказал я.
- Так говорят крестьяне, - согласился он. - Но я часто бродил здесь и никого не
видел.
Потом он заговорил о созданиях тьмы. Встала луна. Тени протянулись среди
деревьев. Ле Лу посмотрел на луну.
- Быстрее! - воскликнул он. - Мы должны добраться до цели раньше, чем луна
достигнет зенита!
Мы прибавили шагу.
- Говорят, что в этой местности охотится волк-оборотень, - снова заговорил я.
- Может быть, - ответил он, и мы долго спорили об этом.
- Старухи утверждают, что если убить оборотня, когда он в образе волка, то
можно убить его наверняка, а если убить его, когда он человек, то половина его души
станет вечно преследовать убийцу, - объяснил мне мой спутник. - Но поспешим.
Луна почти в зените.
Мы вышли на маленькую полянку, запитую лунным светом, и ле Лу остановился.
- Отдохнем тут немного, - предложил он.
- Нет, давайте пойдем дальше, - настаивал я. - Мне это место не нравится. Он
беззвучно засмеялся.
- Почему? - спросил он. - Это замечательная поляна. Она прекрасна, как
банкетный зал, и я много раз пировал на ней. Ха, ха, ха! Хотите, я покажу вам танец?
- И он начал скакать по поляне, запрокинув голову и беззвучно хохоча. Тогда я
подумал, что он безумен.
Пока он скакал в сверхъестественном танце, я осмотрелся. Дальше тропинки не
было. Она оканчивалась на этой поляне.
- Пойдем, - сказал я. - Мы должны идти. Разве вы не чувствуете запах сырой
шерсти? Здесь логово волков. Может, они уже учуяли нас и сейчас сжимают кольцо
вокруг поляны.
Ле Лу упал на четвереньки, высоко подпрыгнул и, плавно двигаясь, направился
прямо ко мне.
- Этот танец называется "танцем волка", - сказал он, и у меня волосы встали
дыбом.
- Не приближайтесь!
Я отступил. С пронзительным криком, подхваченным лесным эхом, мой спутник
прыгнул на меня. Хотя шпага по-прежнему висела у него на поясе, он не прикоснулся к
ней. Моя рапира лишь наполовину покинула ножны, когда он схватил меня за руку и
рванул с бешеной силой. Я потащил его за собой, и мы вместе повалились на землю.
Высвободив руку, я сорвал маску со своего противника. Крик ужаса сорвался с моих
губ. Из-под маски на меня уставились глаза зверя. Белые клыки сверкнули в лунном
свете. Передо мной оказалась морда волка.
Мгновение - и клыки твари едва не сжали мое горло. Когтистые пальцы вырвали
рапиру из моих рук. Я ударил эту морду сцепленными руками, и челюсти чудовища
впились в мое плечо. Его когти рвали мое горло. Потом я повалился на спину. Перед
глазами у меня потемнело. Я пнул врага вслепую. Моя рука инстинктивно сомкнулась
на рукояти кинжала, которым раньше воспользоваться я не мог. Выхватив его, я
ударил. Ужасный зверь пронзительно взвыл. Стряхнув врага, я встал на ноги.
Оборотень лежал у моих ног.
Встав над ним, я вытащил кинжал, затем помедлил, посмотрев вверх. Луна была
почти в зените. "Если я убью его, пока он сохраняет облик человека, ужасная тварь
вечно будет охотиться за мной".
Я присел в ожидании. Тварь уставилась на меня горящими глазами. Длинные
жилистые руки сжались, скривились. Казалось, волосы на них теперь растут гуще.
Боясь сойти с ума, я взял шпагу твари и изрубил чудовище на куски. Потом я бросил
клинок и убежал.
Роберт Говард
Когда восходит полная луна
"Black Moon", перевод Я. Забелина
OCR - GRAY OWL - http://cherdak-ogo.narod.ru
- Вы говорите о страхе? Страх?.. Господа, простите, но вряд ли вы можете знать,
что это такое. Нет-нет, не возражайте. Возможно, вы побывали в лапах у смерти,
заглянув в разверзшуюся пасть океанской пучины, или находились на волосок от
гибели в безумствах битв, - но страх, тот всепоглощающий, леденящий душу страх,
от которого кровь стынет в жилах и цепенеют все члены, никогда не протягивал свои
липкие лапы к вашему сердцу. Я знаю, о чем говорю, я... уже испытал это. Позвольте
мне рассказать вам.
Произошло это давным-давно в одной далекой стране, и человека, о ком я буду
говорить, вы не можете знать.
А началась эта история с того, что меня пригласил к себе погостить давнишний
приятель, Дон Винченце де Ласто. Происходил он из знатного семейства, обладал
железной волей и всегда добивался того, чего хотел, - в общем, человеком он был
необычным, и некоторые считали его баловнем судьбы.
Занимаясь торговлей рабами, слоновой костью, ценными породами дерева, он
быстро сколотил огромное состояние. Его корабли плавали в Португалию, Испанию,
Францию, иногда даже в Англию. У Дона Винченце были грандиозные планы, и дела
его неуклонно шли в гору, когда Карлос... Но обо всем по порядку.
Владения его, куда я направлялся, находились на западе Африки. Господа,
обратите внимание, я нарисую - дайте-ка мне мою кружку - вам план. Смотрите, это
верфи, а это залив, здесь - скалы и холмы, а здесь - глубокий ров. Видите, он
окружает всю усадьбу, его переходили по подъемному мосту. Сам дом, выложенный из
больших камней, был не очень изящным сооружением, зато надежным и
неприступным, как крепость. Кроме рва его окружал еще частокол из огромных
бревен, а весь лес в радиусе полумили был вырублен (труд этот тяжкий и долгий, но
бесплатной рабочей силы там хоть пруд пруди). Все эти предосторожности не были
излишни, так как места там дикие, да и разбойников всяких хватало.
Да, еще была река, очень глубокая, кишащая крокодилами, она впадала в залив
недалеко от усадьбы. Как же она называлась?.. Какое-то заковыристое местное
словечко, не могу его вспомнить.
Ну так вот, в один прекрасный день, точнее вечер, я, весьма сумасбродный в то
время молодой человек, прибыл из Европы. С корабля до берега меня доставили на
шлюпке, и я очутился на грязной дощатой пристани, откуда к усадьбе Дона Винченце
вела широкая дорога. К тому времени, когда я добрался до места, уже сгустились
сумерки.
Из дома моего друга доносились смех, музыка, песни, обрывки разговоров, -
словом, пиршество было в полном разгаре. Выяснилось, что Дон Винченце пригласил
еще и других своих приятелей некоторое время погостить у него. После недолгого
обмена приветствиями и любезностями меня усадили за стол, уставленный
разнообразными экзотическими яствами.
Да, забыл сказать, что я с такой радостью принял приглашение посетить столь
дальние края из-за племянницы Дона Винченце, очаровательной Исабель. А вот другой
его племянник, Карлос, нагловатый пронырливый тип с заостренным, похожим на
крысиную морду лицом, вызывал во мне неприязнь. Итальянец Луиджи Веренца (тоже
мой старый приятель) прибыл вместе со своей сестрой, красоткой Марцитой,
вертихвосткой, заигрывавшей со всеми подряд мужчинами.
Мне представили Дона Флоренцо де Севилью, худого неразговорчивого испанца,
на боку у которого висела длинная шпага, гасконского дворянина Жана Десмарта,
барона фон Шиллера, маленького флегматичного немца. Имена и лица остальных, за
давностью лет, уже стерлись из моей памяти. Кроме одного...
Я потягивал вино, вел непринужденный разговор и разглядывал гостей. И тут мой
взгляд остановился на высоком, хорошо сложенном мужчине. Одет он был
невзыскательно и ничем особенным не выделялся. Но лицо его меня поразило: с
тонкими, аристократичными чертами, оно все было изуродовано небольшими рубцами,
будто оставленными когтями дикого животного, и на нем лежала печать какой-то
странной усталости.
- Кто это? - спросил я у сидевшей рядом Марциты.
- Это де Монтур, нормандец. Не очень-то он приятный человек, - ответила она.
- Не потому ли, что не поддается вашему очарованию, прелестница? - пошутил
я.
От темпераментной итальянки можно было ожидать вспышки негодования, но
Марцита ничего не ответила, только бросила на меня манящий взгляд, и я продолжал с
интересом следить за нормандцем.
Де Монтур немногосложно отвечал на вопросы, почти ничего не ел, больше пил. И
тут настала его очередь говорить тост (гости произносили их по кругу). Он долго
отнекивался, но наконец все же нехотя поднялся и замер, уставившись на
поблескивавшее в бокале вино. От него повеяло какой-то непонятной жутью;
разговоры стихли, все взоры обратились к нему. И тут он резко расхохотался и
проговорил:
- Выпьем за Соломона, запечатавшего исчадий ада! Да будет он проклят во веки
веков, ведь многие демоны все же остались на свободе!
Ничего себе тост! В молчании осушили мы бокалы. Но, по-моему, выпить
решились не все.
От выпитого вина и обильной еды я, уставший с дороги, едва держался на ногах, и
потому поспешил подняться в свою комнату, чтобы в тишине и покое отдохнуть после
трудного дня.
Комната находилась на последнем этаже дома, и я подошел к окну полюбоваться
открывающимся видом. Внизу, во дворе, прогуливались часовые, чуть дальше, за
оградой, залитый лунным светом, тянулся пустырь, за пустырем поблескивала река, а
над ней чернел таинственный лес. Откуда-то, перекликаясь с щебетанием птиц,
долетали обрывки неизвестной мелодии и еще какие-то неведомые звуки джунглей.
Внезапно раздался протяжный вой. Я тут же вспомнил о демонах, которых упомянул
де Монтур. Кто знает, что скрывается там, во мраке... Я вздрогнул от неожиданно
громко прозвучавшего стука в дверь.
Я пересек комнату и распахнул дверь. На пороге стоял де Монтур. Он молча вошел
и направился прямо к окну. На небе светила яркая луна, и он впился в нее долгим
пристальным взглядом. Наконец я услышал его голос:
- Вы заметили, месье? Луна уже почти полная. Я согласно кивнул, и он
продолжил:
- У меня к вам небольшая просьба. Возможно, она покажется вам несколько
странной, но прошу вас, месье, прислушайтесь к моему совету: в эту ночь заприте
покрепче свою дверь.
Он повернулся и быстро вышел из комнаты, оставив меня в полном недоумении.
Я закрыл за ним дверь, забрался в постель и тотчас погрузился в сладкие объятия
Морфея. Всю ночь я спал как убитый и проснулся, когда уже вовсю светило солнце,
смутно припоминая, что мне снилось, будто кто-то стучался в мою дверь.
Из мужчин в то утро к завтраку спустились только я, де Севилья, который вообще
не притрагивался к вину, и де Монтур. Последний, хоть и много пил накануне,
выглядел неплохо. Остальные, сославшись на плохое самочувствие, что было вполне
естественно, оставались в своих комнатах.
Ко мне подошла Марцита.
- Боже мой, Пьер! Как я рада! Всем мужчинам этим утром нездоровится, и так
приятно, что хоть вы предпочитаете вину женское общество. - Она бросила на меня
кокетливый взгляд. - По-моему, кое-кто вчера переусердствовал. Мне даже
показалось, что в мою дверь стучали!
- Неужели? И кто же?
Она взяла меня за руку и потянула в сторону, подальше от остальных.
- Пьер, это так странно, - заговорила она понизив голос, - но вчера, когда я уже
собиралась ложиться, ко мне зашел месье де Монтур и сказал, что я должна
хорошенько запереть дверь. И, Пьер, он был абсолютно трезв, хотя я сама видела,
сколько он выпил. - И, поскольку я не ответил, она, сверкнув глазами, закончила: -
Этой ночью я не стану закрывать дверь. Я хочу знать, кто это!
- На вашем месте я не стал бы этого делать. Она одарила меня самодовольной
улыбкой и продемонстрировала маленький кинжал.
- Марцита, послушайте, что я вам скажу. Де Монтур, похоже, знал, что ночью
кто-то будет разгуливать по дому, потому что и мне тоже он посоветовал запереть
дверь на замок. И мне кажется, что этот кто-то ходит по спящему дому не для того,
чтобы найти утешение в объятиях любви. Так что вам не стоит подвергать себя
опасности. К тому же, насколько я знаю, Исабель ночует в вашей комнате.
- Нет, я одна, - сердито возразила она.
- Я знаю, что храбрости вам не занимать. Но прошу вас, будьте осторожны. А я
поговорю с Луиджи,
Я поцеловал ей ручку и направился к Исабель. Племянница Дона Винченце была
изящной молодой девушкой, она не обладала такой яркой внешностью, как Марцита,
но меня в то время пленила именно ее утонченная красота. Я считал, что... Впрочем,
это уже другая история.
Простите, господа, я отвлекся, трудно удержать воспоминания в узде. На чем же я
остановился? Ах да...
Я спустился по лестнице и вышел из дома. Во дворе шла торговля. К воротам
жалась кучка обнаженных туземцев в ошейниках, привязанных к цепи. Дон Винченце
придирчиво осматривал рабов и торговался с продавцами, снижая цену. Я некоторое
время наблюдал за этой процедурой, но довольно скоро мне это наскучило, и я
повернулся, чтобы уйти. В это время к Дону Винченце приблизился какой-то туземец,
как выяснилось, гонец из соседней деревни, и обратился к нему с длинной речью на
своем языке, а ко мне присоединился де Монтур.
Закончив разговор, Дон Винченце повернулся к нам и перевел:
- Он из соседней деревни. Говорит, что прошлой ночью какой-то зверь, вроде
леопард, задрал одного из них, молодого здоровяка.
- Леопард? Они видели его? - резко спросил де Монтур.
- Нет. Он молнией налетел из мрака, а после так же внезапно исчез.
Я взглянул на де Монтура и заметил капельки пота, выступившие у него на лбу.
- А для вас, Пьер, у меня есть небольшой подарок, - продолжал Дон Винченце.
- Один из рабов горит желанием служить вам. Черт его знает, почему именно вам.
Ему требуется только набедренная повязка, пища и кнут. Но он превосходно
выдрессирован и будет хорошим слугой.
С этими словами он подтолкнул ко мне молодого улыбающегося негра.
Я довольно быстро выяснил, почему Джола отдал мне предпочтение среди других
гостей. Оказывается, он обожал длинные волосы. Да-да, в то время это было модно, и
волосы мои локонами ниспадали до самых плеч. А в тот раз я оказался единственным
обладателем таких волос, кроме женщин, конечно. Джола часто подолгу сидел,
завороженно уставившись на меня, пока я, озверев, не давал ему хорошего пинка.
Но я опять отвлекся. В тот вечер произошла стычка между Жаном Десмартом и
бароном фон Шиллером.
Причиной послужила, естественно, Марцита. Как и обычно, она поступала весьма
опрометчиво, заигрывая с обоими мужчинами, потому как фон Шиллер был известным
сластолюбцем, а Десмарт обладал горячим, необузданным нравом. Но, господа, разве
когда-нибудь женщины вели себя разумно?
Так вот, когда фон Шиллер поцеловал Марциту, Десмарт тут же вытащил свой
клинок. Но не успели они скрестить шпаги, как между ними встал Луиджи, ее брат.
- Господа, - едва сдерживая клокотавшую в нем ярость, начал он, - клянусь
дьяволом, моя сестра не стоит того, чтобы из-за нее сражались. Это занятие не доя
благородных господ! А ты, - обратился он к Марците, - отправляйся в свою
комнату!
Под гневным взглядом брата Марцита послушно удалилась. Десмарт и фон
Шиллер принесли друг другу извинения, но взгляды, которыми они обменялись, не
оставляли сомнений в их намерениях.
А ночью меня охватило какое-то необъяснимое чувство страха. Я проснулся и
встал с постели. Все было спокойно: дверь заперта, возле нее мирно спал Джола. Я,
разозленный, сильно пнул его ногой; тот, спросонья ничего не соображая, сразу же
вскочил на ноги.
И тут тишину прорезал истошный женский вопль. Джола в мгновение ока пересек
комнату и притаился за шкафом. Крик повторился.
Я распахнул дверь и шагнул в коридор. В кромешной тьме добравшись до
лестницы, я начал спускаться и тут неожиданно с кем-то столкнулся, отчего мы оба
оказались на полу. Человек вскрикнул и выругался, и я узнал его голос. Это был Жан
Десмарт. Я помог ему подняться, и вместе мы отправились дальше.
К тому времени как мы спустились, крики прекратились, но в доме уже царила
невообразимая суета. Повсюду сверкали огни и раздавался звон металла, Дон
Винченце выкрикивал какие-то приказания. Его солдаты, бряцая оружием и
наталкиваясь друг на друга, сновали туда-сюда, осматривая комнаты.
Я, Десмарт и де Севилья достигли комнаты Марциты как раз в тот момент, когда
Луиджи выносил свою сестру. Почти сразу около нас, со свечами и оружием,
собрались и другие гости, наперебой спрашивая друг у друга, что произошло.
Потерявшая сознание Марцита покоилась в объятиях брата. Темные волосы
волнами ниспадали ей на плечи; тонкая ночная сорочка была разодрана, и сквозь
прорехи проглядывало обнаженное тело. Ее грудь, руки и плечи были исполосованы
длинными кровоточащими царапинами.
Наконец Марцита пришла в себя. Она открыла глаза и, издав жуткий вопль, изо
всех сил обхватила брата, а потом прошептала:
- Это дверь! Я оставила ее незапертой, и под покровом тьмы ко мне в комнату
пробралось какое-то ужасное создание. Я схватила кинжал и попыталась убить его. Но
это существо вцепилось в меня и бросило на пол... И я... Больше я ничего не помню.
- Кто-нибудь видел фон Шиллера? - гневно сверкая глазами, спросил де
Севилья.
Среди тех, кто толпился вокруг, немца не оказалось. И тут мой взгляд упал на де
Монтура, чье лицо казалось еще более усталым и осунувшимся. Он не отрывая глаз
смотрел на перепуганную до смерти девушку. Де Монтур, единственный из
присутствующих, не был вооружен, и я мысленно отметил сей странный факт.
- Ну разумеется! Это дело рук фон Шиллера! - В голосе Десмарта отчетливо
прозвучала ненависть к сопернику.
Дон Винченце в сопровождении добровольцев отправился на поиски немца. И мы
нашли его. Он ничком лежал на полу в одном из залов, из-под него растекалась
огромная лужа крови.
- Это дикари! Это сделали дикари! - закричал Десмарт. От ярости его голос
срывался.
- Сущая ерунда! - заявил Дон Винченце. - Ни один из рабов фон Шиллера, не
говоря уже о дикарях, не смог бы незамеченным пробраться мимо часовых.
Чернокожие рабы закрыты в бараках - все, за исключением служанки Исабель и
Джола, а тот находился в одной комнате с Пьером.
- Тогда кто же это сделал? - спросил Десмарт.
- Наверное, ты! - выкрикнул я.
- Проклятие! Ты бесстыдно лжешь!
Француз в ярости выхватил свою шпагу, и ее острие едва не пронзило мою грудь.
Но де Севилья все-таки опередил его и парировал удар. Раздался звон. Клинок
Десмарта чиркнул по стене, и француз замер на месте, так как острие шпаги испанца
грозило пронзить ему горло.
- А ну, вяжите его, - произнес испанец.
Но тут раздался властный голос Дона Винченце:
- Не стоит, Дон Флоренцо. Он - один из моих лучших друзей. Здесь
распоряжаюсь я, и мое слово закон в этом доме. Месье Десмарт! Дайте мне слово, что
не предпримете попыток бежать.
- Даю, - хладнокровно заявил француз. - Должен признаться, я погорячился.
Приношу свои извинения, господа... У меня не возникало и мысли о побеге. Но... У
меня такое чувство, что в этом доме таится нечто зловещее.
У всех, кто стоял рядом, возникло точно такое же ощущение.
И тут подал голос де Монтур:
- Господа! У меня есть сильные сомнения, что этот человек покушался на
Марциту! Давайте осмотрим труп!
Два солдата подошли и перевернули тело немца. И, приглядевшись, мы поняли,
что хотел показать де Монтур. От ужаса у нас едва не встали волосы дыбом.
- Да человек разве способен на это?
- Может, ножом, - пробормотал кто-то.
- Ножом? Нет, такого никаким ножом сделать нельзя, - покачал головой
испанец. - Только крупный зверь способен на это.
Все стали оглядываться по сторонам: будто холодком откуда-то повеяло. Казалось,
во тьме нас подстерегают внушающие ужас твари.
Усадьбу обыскали. Осмотрели все, где могло затаиться чудовище, обследовали
каждый фут.
И ничего нигде не нашли. Никаких признаков пребывания зверя.
Когда наступил рассвет, я вернулся к себе в комнату. Страх Джолы был так велик,
что после моего ухода он запер все окна и дверь, и мне некоторое время пришлось
потратить на уговоры.
В конце концов он открыл мне. Я хорошенько поучил его, назвал трусом и
поставил у дверей - сторожить. Вся трудность общения с ним заключалась в том, что
он говорил, употребляя слова из самых разных европейских языков, и плохо понимал
французский.
Встав у двери, Джола возвел глаза к потолку и стал испуганно шептать:
- Джи-джи! Человек-зверь!
Тут мне на память пришли кое-какие рассказы, которые я не раз слышал во время
своих путешествий по Африканскому континенту.
Когда-то на его западном побережье, как утверждали некоторые, обитали
последователи Культа Леопарда. Но никто из европейцев с ними не встречался - они
скрывались в джунглях, а по ночам выходили на охоту за людьми. Сам Дон Винченце
не раз рассказывал легенды о людях-оборотнях и их способности превращаться в
леопардов.
Сообразив, что приводит в ужас моего раба, я ощутил внезапный озноб и схватил
Джолу за плечи. Тот едва не закричал.
- Ты думаешь, здесь где-то прячется человек-леопард? - спросил я, стараясь,
чтобы мой голос не дрожал.
- Господин, господин! - трясясь от страха, зашептал он. - Я ничего не сделал!
Это человек Джи-джи! Нельзя говорить об этом много!
- Нет! Я требую... Ты расскажешь все, что тебе известно!
Я вдруг ощутил приступ бешеной ярости и начал трясти раба с такой силой, что он,
перепуганный насмерть, пообещал мне все рассказать.
- Они существуют!.. - начал он говорить с круглыми от ужаса глазами. - Время
человеков-леопардов наступает, когда на небе полная луна... Однажды негр вышел
ночью из хижины. Его не нашли. Никаких следов. Большой господин, Дон Винченце,
сказал про это: леопард. Но из черных ему никто не поверил. Не было леопардов! Это
человек-леопард! Он появляется, чтобы убивать! У него когти! А-а-а! И когда опять
луна стала полной, он забрался в одну из хижин на окраине. Разодрал когтями
женщину и младенца. И все видели следы когтей... И опять Большой господин им
сказал: леопард... И потом еще раз луна была полной... И опять... И еще... И никто не
видел следов леопарда. Никто. Только человеческие следы. А теперь он оказался здесь,
в усадьбе.
Рассказ Джолы показался мне правдивым. Все, кто ни говорил о Культе Леопарда,
упоминали о том, что эти существа оставляют только человеческие следы. Почему же,
почему туземцы не указали на чудовище тому, кого они называют "Большой
господин"? Уж Дон Винченце наверняка сумел бы выследить и уничтожить оборотня.
Я решил спросить об этом у Джоны, а тот с таинственным видом наклонился ко
мне и прошептал:
- Следы, которые видели, не мог оставить чернокожий. Это были следы сапогов!
Это меня убедило в том, что Джола соврал. Но все-таки я почувствовал
подступающую волну ужаса и спросил, кого же его соплеменники подозревают в
совершенных злодеяниях.
Раб ответил:
- Дона Винченце!
Я был ошеломлен и не знал, что и думать.
Что же все-таки происходит? Кто виновен в смерти немца и в покушении на
Марциту? Здраво рассудив, я все же остался в убеждении, что злодей хотел
насладиться прелестями ее тела, а не убить.
Но что означали поступки де Монтура? Почему он предупреждал нас? Будто был
осведомлен о том, что произойдет... И о том, как именно убили немца, он тоже
догадался. Или знал.
Я не мог понять, кто его предупредил.
Весть об убийстве разнеслась среди чернокожих мгновенно, как ни старались их
хозяева скрыть случившееся. Туземцы разволновались не на шутку. Было похоже, что
зреет бунт. Несколько раз Дон Виненце требовал пустить в ход плети, чтобы наказать
непокорных.
Первой моей мыслью было рассказать Дону Винченце о том, что поведал мне
чернокожий раб, но почему-то я решил не спешить с этим.
Весь день женщины не выходили из своих комнат. Мужчины пребывали в мрачном
расположении духа и почти не разговаривали. Охрану усадьбы по приказу Дона
Винченце удвоили, а также выставили караулы внутри особняка.
Я же поймал себя на том, что смотрю на происходящее глазами Джолы. Ведь если
верить подозрениям чернокожих, то вся затея с караулами ничего не даст.
Могу вам откровенно заявить, господа, я был в то время не только молод, но и
горяч. И не мог вытерпеть вынужденного безделья. Когда мы сидели за вечерней
трапезой, я отставил в сторону пустой бокал и гордо всем объявил, что не испытываю
страха ни перед кем, даже будь он не человек, а дикий зверь или сам сатана. И посему
этой ночью буду спать с раскрытой настежь дверью. И произнеся это, я
демонстративно удалился в свою комнату.
Де Монтур вошел ко мне через некоторое время. Его лицо очень походило на лицо
человека, только что побывавшего в преисподней.
- У меня к вам просьба... - проговорил он. - Нет, месье, я вас вынужден
умолять... Откажитесь оттого, что вы задумали.
В ответ я упрямо покачал головой.
- Тогда скажите мне: вы человек слова? На вас можно положиться? Да? Что ж, у
меня к вам будет одна просьба. Проводите меня до моей комнаты и, будьте добры,
заприте мою дверь снаружи.
Выполнив то, о чем просил этот странный человек, я отправился в свою спальню.
Джолу я попросил переночевать в бараках с остальными рабами, и поэтому не стал
ложиться в постель, а уселся в кресло и положил шпагу и кинжал рядом на стол - так,
чтобы в любой момент до них можно было дотянуться.
Естественно, в эту ночь заснуть я не мог. Мысленно я снова и снова возвращался к
де Монтуру, его предупреждениям и очень странной просьбе. Я пришел к выводу, что
его окружает ореол какой-то страшной тайны. Однако я бы не смог назвать его
злодеем. В его глазах можно было прочесть затаенную боль.
Вдруг мне пришла в голову мысль сходить к нему и выяснить, что он знает.
Я не м
...Поділитися у соцмережах
