Жанр: Триллер
Ночь над водой
...уехал в Испанию - как оказалось, навсегда. Она была уверена, что впереди у
них куча времени, они все успеют, многое будет по-другому, изменится... но вдруг
получила известие о его гибели. И весь мир сразу рухнул - Маргарет поняла, что
никогда уже его руки не будут ласкать ее тело. Она рыдала так, что душу выворачивало
наизнанку.
Надо было отдаться ему сразу же, в первый же день, и потом наслаждаться каждой
минутой. Она, глупая, все чего-то опасалась, хотела настроиться, и время было
потеряно - теперь он спит мертвым сном под каким-нибудь маленьким холмиком в
Каталонии и его уже ничем не воскресишь.
Сейчас у нее появился новый шанс, неужели она сделает ту же ошибку?
Она хочет Гарри Маркса. Тело ноет, ее тянет к нему. Впервые после смерти Яна ее
посетило такое чувство. Но она прогнала Гарри. Почему? Потому что боялась. Много
причин - самолет, узкие койки, кто-нибудь может услышать, опять же рядом отец,
могут "застукать".
Снова она боится, хотя потом будет раскаиваться.
А что, если самолет разобьется? Они летят через океан по новой трассе, мало кто
совершал такое путешествие. Сейчас они на полпути между Европой и Америкой, на
сотни миль от суши в любом направлении. Если с самолетом что-то случится, они
погибнут в считанные секунды, и в последний момент ей станет безумно жалко, что
она отказала Гарри Марксу.
Даже если все окончится благополучно и они долетят до Америки, другого шанса
может не быть. Потом она намерена как можно скорее вступить в армию, и Гарри
собирается стать пилотом канадских ВВС. Не исключено, что он погибнет в бою, как
Ян. Жизнь такая короткая, что значат по сравнению с ней гнев родителей или ее
репутация? Надо было впустить Гарри, если уж он так хотел.
Предпримет ли он новую попытку? Наверное, нет. Она однозначно дала ему понять
свою реакцию. Парень, который проигнорирует это, - сущий разбойник. Безусловно,
он настойчивый, но не упрямый же, как осел. Новой попытки с его стороны не будет.
Дура, глупая дура, ругала она себя. Он сейчас был бы здесь, оставалось только
сказать "да" или просто промолчать. Интересно, какой он в постели? Она мысленно
уже гладила его сильное мускулистое бедро атлета, перебирала пальцами короткие
светлые волоски...
Наконец, не в силах больше терпеть, она решила встать и пройтись до дамской
комнаты. Вдруг Гарри тоже случайно не спит - ему ведь может что-то понадобиться,
например, бокал вина. Она набросила на себя халат, расстегнула молнию шторы, села.
Койка Гарри была плотно зашторена. Она сунула ноги в тапочки, быстро встала.
Почти все уже спали. Она заглянула в камбуз - там пусто. Стюарды, наверное,
тоже отдыхали, скорее всего, сейчас они дремлют в первом отсеке вместе со свободной
от дежурства сменой. Пройдя в обратном направлении, она вошла в гостиную и
увидела самых стойких: несколько мужчин играли в покер. На столе - бутылка виски,
они с успехом обходились без стюарда. Она пошла дальше, слегка качаясь - снова
начало болтать. Пол ближе к хвосту поднимался, между отсеками были ступеньки.
Два-три человека сидели на своих койках, тихо читали при свете ночника, шторы
застегнуты, большей же частью везде было темно.
В дамской комнате никого. Маргарет села за столик, посмотрела на себя в зеркало.
Странно, что ее захотел мужчина. Что могло его привлечь? Обычная, ничем не
примечательная внешность, бледная кожа, зеленоватые глаза. Вот разве что волосы -
действительно ничего, длинные, прямые, цвета бронзы. Мужчинам это нравится.
Что Гарри подумал бы о ее теле, если бы его впустили? Вероятно, был бы
разочарован ее большими грудями, они могут показаться ему коровьим выменем.
Говорят, мужчинам нравятся маленькие аккуратные грудки, не больше фужера для
шампанского. "Мои в фужер не поместятся", - горько подумала она.
Ей хотелось быть крошечной, хрупкой, как фотомодели в журнале "Вог", а она
была похожа на испанскую танцовщицу - просто взбитые сливки. Каждый раз
вечером ей приходилось надевать лифчик, иначе бы грудь "болталась". Однако Ян
любил ее тело, повторяя, что манекенщицы из журналов мод похожи на кукол,
неживые. "А ты настоящая", - сказал он ей как-то раз, улучив момент, когда никого
поблизости не было. При этом он целовал ее шею, а руки запустил за кашемировый
свитер, лаская обе груди сразу. Ему нравилась ее грудь.
Самолет сильно трясло, и ей приходилось рукой держаться за столик, чтобы не
грохнуться со стула. "Плохо, если я так и умру и никто больше не прикоснется к моей
груди".
Самолет выровнялся, она вернулась в отсек. Все койки зашторены. Она постояла,
подождала минутку в надежде, что Гарри приоткроет свою занавеску, но все было
напрасно. Она выглянула в проход - нигде никакого движения.
Всю свою жизнь она только и делает, что чего-то боится.
А как хочется, просто ноет внутри... она дернула его штору.
Нет ответа. Она дернула опять.
На этот раз он выглянул.
Они молча уставились друг на друга.
Вдруг ей показалось, что она услышала сзади какой-то шорох.
Бросив беглый взгляд через плечо, она увидела, как отец ворочается на своей
койке. Из-за шторы высунулась его рука. Он, видимо, собирался пойти в туалет.
У Маргарет не было выбора. Она втолкнула Гарри обратно на койку, моментально
влезла к нему. Чуть закрыв штору, увидела, как наверху появился отец. Слава богу, он
вроде ее не заметил.
Она сидела на коленях на одном конце полки, Гарри - на корточках - на другом,
и при тусклом свете, чуть проникающем из-за шторы, смотрел на нее. Он был похож на
ребенка, который вдруг увидел Санта Клауса, спустившегося к нему по дымоходу, -
не мог поверить в такую удачу. Он открыл было рот, чтобы произнести что-то, но
Маргарет жестом остановила его.
Внезапно до нее дошло, что ее тапочки стоят у его кровати. Там есть инициалы,
любой может догадаться, чьи они. Кроме того, сразу станет понятно, где она спит.
Через пару секунд она набралась смелости и осторожно выглянула. Отец спускался
по лесенке вниз, спиной к ней. Она протянула руку, стараясь нащупать в темноте свои
комнатные туфли. Если он сейчас повернется, она погибла. Она схватила тапки,
быстро втащила их за штору, и как раз в это мгновение отец ступил босыми ногами на
ковер.
Странно, но особого испуга она не испытывала - только нервное возбуждение.
Маргарет даже плохо представляла себе, чего она, собственно, хочет. Наверное,
просто быть рядом с Гарри. Невыносимо сейчас лежать одной на своей полке. Но и его
к себе она не допустит. Нет, конечно, хочется, и очень, однако есть много "но", в том
числе мистер Мембюри, который спит наверху, всего лишь в нескольких дюймах от
них.
Однако уже в следующее мгновение она убедилась, что у Гарри другое мнение на
этот счет, он точно знает, чего хочет.
Гарри потянулся, не долго думая обнял ее, привлек к себе, поцеловал в губы.
Ей ничего не оставалось делать, потому что сопротивляться не было никаких сил.
Маргарет целиком отдалась охватившему ее чувству.
Она так долго ждала этого момента, казалось, она даже знает его тело. Сильная
рука гладила ее шею, его губы трепетно касались ее губ, она чувствовала его горячее
дыхание. Это был долгий, страстный поцелуй, одновременно нежный и пылкий, она
ощущала каждое его прикосновение: пальцы в волосах, прижатая, не очень гладко
выбритая щека, рот, жадные губы, жар, дрожь, биение сердца... она прижалась к нему.
Через несколько секунд он прервал поцелуй, чтобы отдышаться, припал к ее груди.
Она опустила голову и, взглянув вниз, с ужасом увидела, что ее халат широко
распахнулся, тугие набухшие соски упираются в ночную сорочку. Гарри смотрел на
нее, как загипнотизированный. Медленно подняв руку, он стал гладить ее левую грудь,
его нежные пальцы терлись о сосок через тонкую ткань сорочки, сладкое чувство
охватило ее, по телу пробежала мелкая дрожь.
Ей захотелось снять, сорвать с себя одежду, потому что дальше оставаться в ней
было невыносимо. Маргарет сбросила халат, потянулась к вороту рубашки... Какой-то
голос в глубине души настойчиво предупреждал: не надо, не вздумай, потом пути
назад уже не будет... Она мысленно соглашалась с ним... Но одним быстрым
движением стянула через голову сорочку и предстала перед ним обнаженная.
Она чувствовала только стыд и возбуждение, желание разгоралось сильнее. Гарри с
обожанием и страстью смотрел на ее тело, она чувствовала, как он хочет ее. Вдруг он
встал на колени, наклонился к ней, взял в руки обе груди, начал ласкать языком - все
жарче, все сильнее, тер и покусывал соски, сосал, гладил. Ее грудь чуть не лопалась, а
сама она едва сдерживала стон, дыхание стало частым.
И вот она уже перестала сдерживаться, гладя его по волосам и прижимая влажные
губы крепче к груди.
Ей захотелось увидеть и потрогать его тело. Когда Гарри на секунду прервал
поцелуй, она тихонько отодвинула его от себя, стала расстегивать пуговицы на его
пижаме. Оба молчали, боясь издать хоть один звук, только тяжело дышали, как
спортсмены после бега. Он скинул пижамную куртку, но ей было этого мало, Маргарет
хотела видеть его всего, она развязала тесемку на его брюках.
Он ужасно удивился, и Маргарет поняла, что, наверное, выглядит сейчас даже
смелее, чем те девчонки, с которыми он встречался, но желание было нестерпимым, и
она решила довести начатое дело до конца. Она уложила его на спину, голову на
подушку, он приподнял бедра, она стащила с него брюки.
Сначала она увидела густые волосы между ног, потом прямо на нее, как резиновый
мячик, выпрыгнул упругий пенис. Она в восхищении смотрела на его вставший член и
видела, как он качается, дрожит, представляла, как прольется на нее сперма. Он лежал
тихо, сгорая от желания, не в силах даже пошевелиться. Ей нравилась эта игрушка,
чертовски хотелось ее потрогать, и Маргарет не устояла, обхватив его рукой. Он
моментально ответил ей слабым стоном. Она ласкала пальцами твердую головку,
гладила нежную плоть и в тусклом свете наблюдала за его глазами, в них отражалось
море чувств - радость, удовольствие, испуг, восторг. И тут ей захотелось сделать это,
чтобы он мог свободно плыть в волнах блаженства. Она стала нежно ласкать его член,
вспомнив все теоретические познания, которые получила от Моники, и первые уроки с
Яном. Поочерёдно то замедляя, то ускоряя движение, она терла орган до тех пор, пока
белое семя не брызнуло на ее груди. Он метался на подушке, до крови закусив губу, а
она была счастлива, что ему хорошо, и чувствовала, как сладкая влага стекает у нее
между ног. После того как он кончил, они лежали пару минут, тесно прижавшись друг
к другу.
- Извини, - тихо прошептал он.
- За что? Это было так прекрасно. Я будто сама чувствовала то же, что и ты.
- Тебе понравилось?
Ей очень хотелось громко ответить "да", и она кивнула.
- Да, но ты... А как же ты?
Она промолчала. Он мог бы, конечно... знал, как это сделать, но она стеснялась
попросить.
Он повернулся на бок. Они лежали очень близко на узкой полке, глядя друг другу в
глаза.
- Обожди, вот через несколько минут я...
Нет, не могу ждать ни минуты, подумала Маргарет. Почему нужно обязательно
просить его сделать мне хорошо? Она схватила его руку, положила себе на лобок, чуть
расставила ноги, палец аккуратно скользнул внутрь, словно биллиардный шар в лузу.
Она потянула его выше, чтобы он нащупал клитор. После этого она будто перестала
чувствовать свое тело. Спазмы наслаждения сотрясали ее, коленки инстинктивно
сжались, зажав его палец внутри. Она потянулась к нему губами, уткнулась в плечо,
стала легонько покусывать в немом крике. Напряжение росло так же быстро, как
поднимается на градуснике температура. "Еще, сильнее... ну же", - шептали губы. За
первой волной экстаза последовала вторая, а он все продолжал ласкать ее, делая то
поступательные, то круговые движения. Наконец пришла последняя судорога, она
откинулась назад.
- Извини, я тебя, кажется, покусала.
- Что ты, это возбуждает мое тело. - Они оба тихонько захихикали.
- У тебя великолепное, божественное тело, - произнес он.
- Твое тоже.
- Нет, я не шучу.
- И я серьезно. - Она никогда не забудет его вставший орган, лобзания, истому.
Захотелось припасть к его животу и целовать ниже, глубже, дальше, ощутить на губах
его влагу... Но она быстро взяла себя в руки, нежно провела языком по тому месту на
его плече, которое сама "повредила". - Прости, у тебя теперь будет синяк.
Он зажал ей рот поцелуем.
Они лежали уже минут десять, отдыхая и нежась, словно в полусне. Где-то рядом
приглушенно гудели двигатели, кто-то прошел по отсеку, пошел назад...
Голова моментально провалилась в какую-то бездну, сознание отключилось, они
заснули.
Что это, сколько она спала? Неужели утро и все уже встали? Тогда как выйти?
- Чего ты, лежи, - он ласково погладил ее по плечу.
- Сколько сейчас времени?
- Еще ночь.
Он был прав - никакого света, только тусклое ночное освещение в проходе, ни
звука вокруг.
- Ладно, я возвращаюсь. - Она поискала рукой тапки.
- Успокойся, у нас еще несколько часов в запасе.
- Но я нервничаю из-за отца, - начала было она и тут же остановилась. Что
теперь волноваться. Теперь она не одна, с ней Гарри. Они посмотрели друг на друга,
вспомнили все бурные события текущей ночи и одновременно улыбнулись. Как им
хорошо вдвоем!
Гарри прижался к ней теснее. Она почувствовала, что его "малыш" опять набирает
силу и "встает" в полный рост.
- Подожди, не уходи еще...
- Хорошо, не уйду. - Маргарет счастливо вздохнула.
Глава 18
Эдди Дикен изо всех сил старался держаться спокойно, но все равно был похож на
кипящий чайник или дымящийся вулкан. Он не мог сидеть, холодный пот проступал
на спине, болела голова. Нет, конечно, он продолжал выполнять свои обязанности
бортинженера, но ценою огромных усилий.
В два часа ночи по английскому времени он должен был смениться. В конце смены
он опять прикинул цифры по расходу горючего. Если раньше ему нужно было их
занизить, чтобы показать, что для продолжения полета топлива хватает (иначе капитан
повернул бы обратно), то теперь он был вынужден, наоборот, завысить данные. Тогда
не будет расхождения, потому что Микки Финн, заступив на смену, все равно снимет
показания приборов. "Кривая" показывала, что двигатели жрут топливо с невероятной
быстротой, и Микки, естественно, поинтересуется, чем это вызвано. Эдди сошлется на
бурю. В конечном счете Микки волновал его меньше всех. Больше всего беспокоило
то, что самолет может просто не дотянуть до Ньюфаундленда.
Что, если топлива не хватит? Нет даже необходимого запаса прочности. Вдруг
сломается двигатель? Если что-то случится, самолет упадет в воду камнем и тут же
потонет. Никто не спасется.
Микки вошел в кабину без нескольких минут два. Он выглядел бодрым и свежим.
- Горючего очень мало, - с ходу сообщил ему Эдди. - Я уже доложил капитану.
Микки молча кивнул, взял фонарик. В его обязанности входил осмотр всех
четырех двигателей.
Сменившись, Эдди спустился на нижнюю палубу. Остальные в смене - второй
пилот Джон Дотт, штурман Джек Эшфорд и радист Пен Томпсон - спустились вслед
за ним. Джек остался на палубе, чтобы съесть бутерброд. Эдди даже думать не мог о
еде. Он взял только чашечку кофе и прошел в первый отсек.
Эдди постоянно думал о Кэрол-Энн. В Мейне сейчас чуть больше девяти вечера.
Уже темно. Его жена, бедняжка, наверное, дрожит. Она в положении и привыкла
ложиться рано. Где она спит? Дали ей хоть чем укрыться? Сегодня она наверняка не
заснет. Только бы эти скоты ее не потревожили, только бы не протягивали свои
грязные лапы к ее телу...
Буря становилась все сильнее, внизу разыгрался шторм. Вот уже несколько часов
их качало, но теперь началась настоящая "болтанка". Словно плывешь на хрупком
суденышке по бушующим волнам - тебя то подбрасывает вверх, то снова опускает на
волне вниз, и ты летишь, словно в пропасть, а со всех сторон дует ветер. Эдди сидел на
кушетке, вытянув вперед ноги, и угрюмо смотрел прямо перед собой. Начали
просыпаться пассажиры, вызывать звонком стюардов, бегать в туалет. Оба
задремавших было стюарда тут же оделись и поспешили обслужить самых
нетерпеливых.
Через некоторое время Эдди встал, прошел в камбуз, чтобы налить себе еще кофе.
В этот момент открылась дверь мужского туалета, из нее выглянул Лютер, бледный и
какой-то мокрый, очевидно от пота. Эдди презрительно взглянул на него. Захотелось
схватить мерзавца за горло, но он поборол в себе это желание.
- Это нормально, когда так болтает? - испуганно спросил Лютер.
Эдди почувствовал мстительную радость.
- Нет, не нормально. Мы должны были облететь штормовую зону, но пошли
напрямик.
- Почему?
- Не хватает топлива.
Лицо бандита исказила гримаса страха.
- Но ты же сам говорил, что в этом случае мы повернем обратно в Фойнес...
- Мы так и сделали бы, однако я подтасовал показания приборов. У нас ведь с
тобой есть огромное желание лететь вперед и по расписанию, правда?
- Идиот, ты убьешь нас! - заорал Лютер, но вовремя спохватился и перешел на
шепот.
- Тебя бы, мразь, я раздавил с огромным удовольствием.
- Свою жену ты так не спасешь.
- Понимаю. Хотя, кто знает, может, я сумасшедший?
Лютер стал белее снега.
- Этот самолет ведь садится на море, верно?
- Абсолютно неверно. Мы можем сесть только в тихих, спокойных водах, без
волн, и, уж конечно, не в такой шторм. Мгновенно пойдем на дно, рыб кормить.
- Боже! Будь проклят тот час, когда я сел в этот чертов клипер.
- Прокляни лучше минуту, когда тебе пришло в голову похитить мою жену.
Самолет качнуло, Лютер опять скрылся в туалете.
Эдди прошел сначала во второй отсек, затем в гостиную. Игроки сидели, вжавшись
в кресла, каждый пристегнулся ремнем. Стаканы, карты, бутылка валяются на столе -
очевидно, никто не ожидал таких резких толчков. Эдди взглянул вдоль прохода. Везде
пассажиры оправлялись от возникшей было паники. Большинство опять залезли на
свои полки, полагая, что лучше всего переждать "воздушные ямы" там. Они лежали, не
закрывая шторы, некоторые еще ничего, а некоторые до смерти перепуганные.
Множество предметов попадали на пол - книжки, очки, халаты, искусственные зубы,
мелкие деньги, запонки, зажимы для галстука и многое другое. Вся эта богатая и
роскошная публика вдруг потеряла весь свой лоск и выглядела по-детски напуганной,
беспомощной, уязвимой. Эдди почувствовал огромный стыд и вину. Неужели все эти
люди погибнут из-за него? Он вернулся на место, накинул ремень безопасности. Все
равно уже ничего сделать нельзя. Единственное, чем он может помочь Кэрол-Энн, это
обеспечить вынужденную посадку в соответствии с планом.
Эдди опять прокручивал в голове весь сценарий. Когда они вылетят из Шедьяка,
где у клипера последняя посадка перед Нью-Йорком, он будет как раз дежурить. Он
немедленно начнет избавляться от топлива. Приборы, конечно, покажут сброс
горючего. Это может заметить и Микки Финн, если случайно поднимется на летную
палубу, но, обычно, в это время, практически спустя сутки после вылета из
Саутгемптона, свободная от дежурства смена с трудом поднимала голову от подушки.
Кто-то другой кроме Микки вряд ли будет интересоваться показателями расхода
горючего, особенно перед последним, самым коротким отрезком пути. Его угнетала
мысль о том, что он вынужден обманывать своих товарищей. Снова захлестнула
ярость, он сжал руки в кулаки, захотелось с силой ударить по чему-нибудь, но, увы,
ничего подходящего рядом не было.
Как только клипер окажется рядом с тем местом, которое указал Лютер, Эдди
сбросит еще немного топлива, оставив точно в обрез до обозначенного района. Вот
тут-то он и скажет капитану, что топливо на исходе и нужно сделать вынужденную
посадку.
Необходимо будет тщательно следить за маршрутом, потому что на этом отрезке
пути они летели уже более свободно. Лютер очень продуманно выбрал место посадки
- так, что даже Бейкер предпочел бы садиться именно там.
Капитан, конечно, задаст ему пару неприятных вопросов о том, как могло
получиться такое, что он не заметил колоссальной потери горючего. Эдди останется
лепетать только что-то насчет якобы вышедших из строя счетчиков, которые
"полетели" все разом - очень скользкое объяснение. Он сжал зубы от злости. Надо же,
его коллеги доверили ему такое дело, по сути, свои жизни. А он и продал и предал.
Негодяй.
Бандитский катер будет уже ждать и сразу подойдет к клиперу. Капитан подумает,
что это помощь. Он пригласит их на борт, хотя Эдди в любом случае подстрахуется и
откроет им люк. А затем гангстеры спокойненько "изолируют" агента ФБР, Оллиса
Филда, и освободят Фрэнки Гордино.
Им придется поспешить, ибо радист пошлет сигнал об аварийной посадке еще до
того, как авиалайнер коснется воды. Кроме того, клипер достаточно хорошо виден на
расстоянии, к нему могут устремиться другие суда, находящиеся в этой зоне. Может
быть, и береговая охрана успеет, а тогда у Лютера и его дружков ничего не выйдет,
черта с два. Эдди даже обрадовался при этой мысли, но тут же вспомнил, что он сам
помогает бандитам провести всю операцию чисто.
Как же сделать так, чтобы их взяли? Он лихорадочно думал, прокручивая в мозгу
отдельные звенья своего плана, но каждый раз все упиралось в одно: Кэрол-Энн. Если
Лютер не получит Гордино, Эдди не отдадут его любимую жену.
Он подумал о том, что, может быть, удастся как-нибудь сдать Гордино полиции
через сутки, когда Кэрол-Энн будет уже на свободе, но это невозможно. Гордино
наверняка будет уже далеко. Единственный способ - заставить Лютера отпустить
Кэрол-Энн раньше, но он ни за что не согласится. Самое скверное то, что Эдди нечем
припугнуть Лютера. У Лютера - Кэрол-Энн, а у него...
Черт, хорошая мысль пришла, как всегда, неожиданно. А ведь он не так уж и
бессилен, у него тоже есть козырь - Гордино.
Так, главное не торопиться. Жена у них, ясно, и до конца операции они ее не
отпустят, но Гордино ведь на борту. И без бортмеханика им не справиться. Может
быть, еще не все потеряно? Надо попытаться, чего бы ему это ни стоило.
Он напряженно думал, тупо уставившись в стенку напротив.
Точно, есть выход!
Почему это они должны получить Гордино первыми? Обмен заложниками должен
быть одновременным.
Он попытался отбросить всякие эмоции и думать головой, только хладнокровно.
Как провести обмен? Пусть они подвезут Кэрол-Энн к клиперу и из рук в руки,
здесь, на борту, получат Гордино.
А почему нет? Почему, черт побери, нет?
Он стал размышлять, можно ли обеспечить это по времени. По его расчетам она
находилась не более чем в шестидесяти - семидесяти милях от дома, значит,
примерно в семидесяти милях и от места посадки. Самое большее - в четырех часах
езды. Пока все получается.
Предположим, Лютер согласится. Связаться со своими людьми он сможет только
на следующей стоянке, в Ботвуде, куда клипер должен прибыть в девять утра по
британскому времени. После этого они полетят в Шедьяк. Вынужденная посадка
должна произойти в часе лета до Шедьяка, где-то в четыре дня. У банды вполне
достаточно времени, чтобы привезти Кэрол-Энн.
Эдди едва сдерживал свое возбуждение. Можно вернуть жену и одновременно
попытаться не дать банде уйти. Это могло бы хоть в какой-то степени реабилитировать
его в глазах экипажа. Они могут забыть его предательство, когда увидят, что он
обеспечил захват банды насильников и убийц.
Он еще раз приказал себе успокоиться и не радоваться раньше времени. Его
расчеты вилами на воде писаны. Лютер может не согласиться Эдди может угрожать
чем угодно, но гангстеры знают, что и любом случае главный козырь у них, поэтому
рано или поздно он пойдет на уступки, если, конечно, хочет вернуть жену живой. Они
шагают кореша, он - самого дорогого человека ни спето, а это разные вещи. От таких
мыслей ему опять стило тошно, Эдди снова погрузился в отчаяние.
Но, так или иначе, надо поставить перед Лютером эту проблему, чтобы он
занервничал и заметался. Лютер может не верить ему, пусть, но как он узнает, что
угрозы пустые? Безусловно, он призадумается. А он ведь не такой храбрый, по крайней
мере сейчас.
Что он теряет? Стоит попробовать.
Эдди встал с полки.
Сначала он намеревался выработать детальный план, чтобы быть готовым к
любому ответу Лютера, построить беседу по определенной схеме, но план так захватил
его, что он спешил скорее опробовать его, не в силах больше ждать. Ладно, пан или
пропал.
Хватаясь за все что попало, шатаясь от толчков, он медленно пошел по проходу в
гостиную.
Лютер был среди тех немногих, кто не стал прятаться на полках. Он сидел в углу,
пил виски, но в картежной игре не участвовал. Румянец вернулся на его лицо, после
туалета ему стало явно лучше. Он читал иллюстрированный журнал "Новости
Лондона". Эдди подошел и тронул его за плечо. Лютер поднял глаза, посмотрел на
него немного испуганно, потом на его лице проступила ненависть.
- Капитан хочет поговорить с вами, мистер Лютер, - нейтральным голосом
сказал Дикен.
Лютер забеспокоился, маленькие хитрые глазки забегали. Эдди пришлось сделать
ему знак кивком головы. Лютер отложил журнал, отстегнул пояс и встал.
Эдди повел его в носовую часть мимо второго отсека, но, вместо того чтобы
взбираться по винтовой лестнице наверх, он втолкнул его в туалет.
Там было довольно противно, пахло рвотой. В довершение всего, они были не
одни. Какой-то пассажир стоял у умывальника, тщательно моя руки. Лютер прошел
дальше к кабинам, а Эдди вынул расческу и сделал вид, что причесывается. Наконец
пассажир вышел.
- В чем дело? Какого черта тебе нужно? - резко спросил Лютер.
- Заткнись и слушай. - Эдди не хотел раздражаться, но его вынуждали. - Я
понял, почему ты здесь, разгадал ваш план и намерен внести в него кое-какие
коррективы. Когда я посажу самолет, Кэрол-Энн должна находиться рядом, в вашей
лодке.
- Ты не можешь диктовать никаких условий, понял? - злобно прошипел Лютер.
Эдди отреагировал мгновенно:
- О'кей, тогда считайте, что сделка расторгнута.
Лютер скорчил рожу.
- А теперь, послушай меня, ты, кретин. Ты чертовски хочешь получить назад
свою жену и потому посадишь самолет.
Эдди сверкнул глазами и отрицательно
...Закладка в соц.сетях
