Жанр: Триллер
Ночь над водой
... покачал головой.
- Нет, ошибаешься. Я вам не верю. Я все сделаю, а вы меня надуете. Рисковать я
не собираюсь, мы должны заключить сделку на новых условиях.
- Никаких новых условий.
- Ладно, - небрежно заметил Эдди, будто давно уже все про себя решил. -
Тогда и ты отправляйся в тюрьму, гад.
Лютер нервно захохотал.
- Что ты несешь, чудило?
Эдди почувствовал, что Лютер постепенно теряет апломб.
- Пойду и признаюсь во всем капитану. Тебя высадят на следующей же остановке.
Полицейские уже будут ждать, не сомневайся. И ты загремишь в тюрьму - в Канаде,
где дружки тебя уже не выручат. Предъявят обвинение в похищении людей и захвате
заложника плюс попытка захвата авиалайнера в воздухе - да, ты можешь загреметь на
всю жизнь.
Лютер сопротивлялся, напуская на себя бравый вид.
- Нет, все уже условленно. Поздно что-нибудь менять.
- Ничего не поздно. Можешь связаться со своими людьми по телефону из Ботвуда
и дать им соответствующие инструкции. У них будет семь часов на то, чтобы
доставить Кэрол-Энн к месту стоянки. Успеют.
- Хорошо, - неожиданно согласился Лютер. - Если ты так настаиваешь...
Эдди не поверил бандиту - слишком уж легко далась победа. Что-то
подсказывало ему: осторожней, тебя хотят провести.
- Передашь им, чтобы на последней стоянке, в Шедьяке, они связались со мной и
подтвердили выполнение обговоренных условий. - Лицо Лютера исказилось от гнева.
Эдди понял, что попал и точку. - И потом, когда ваша лодка или катер подойдет к
клиперу, я хочу видеть жену на борту, прежде чем открою люк, понял? Если ее не
будет, тут же подниму тревогу. Оллис Филд моментально схватит тебя, ты и пикнуть
не успеешь, да и Береговая охрана подскочит вовремя, будь уверен, ребятки и глазом
не моргнут. Так что лучше без шуток - либо вы все мертвецы.
Казалось, к Лютеру вернулось хладнокровие.
- Ерунда, ничего ты не сделаешь. Не будешь же ты рисковать жизнью жены,
правда?
Эдди попытался внушить ему хоть какое-то сомнение.
- Ты уверен в этом, парень?
Но его усилий оказалось недостаточно.
- Да, если только ты не сумасшедший, - ответил гангстер.
Правильно, сумасшедший. Лютер, сам того не ведая, подсказал ему верное
решение. Теперь требуется лишь убедить гангстера в том, что он способен на самый
безумный поступок, ничего не побоится.
- Сейчас я тебе, сволочь, покажу, кто из нас псих. - Он схватил бандита в
охапку, с силой прижал его к стене, напротив большого квадратного иллюминатора.
Пару секунд Лютер был так удивлен, что вообще не оказывал никакого сопротивления.
- Сейчас увидишь. - Эдди дико выпучил глаза, быстрым движением сделал своему
противнику подсечку, и тот рухнул на пол. В этот момент он был действительно
невменяем, потому что яростно потащил Лютера к иллюминатору, дорогим костюмом
вытирая пол. Эдди с размаху ударил в стекло ногой, на нем были крепкие ботинки, но
и стекло сделали на славу - все-таки, прочный плексиглас, 3/16 дюйма толщиной. -
Убью, все равно выброшу из окна, - плевался Эдди, изо рта брызгала слюна. Он
ударил опять. На этот раз окно разлетелось. Осколки стекла посыпались на пол.
Самолет шел со скоростью 125 миль в час, в помещение сразу ворвался ураганный
вихрь, дождь, снег, льдинки.
Лютер попытался подняться, Эдди схватил его за грудки, сильно тряханул, опять
прижал к стене. Ярость добавила ему сил. Он поднатужился, оторвал противника от
земли, чуть приподнял и неожиданным образом сунул его голову в иллюминатор.
Лютер заорал, но его крик заглушил ветер.
Эдди моментально втащил его обратно и прокричал в самое ухо:
- Выброшу, мразь, клянусь богом. - Он повторил свою попытку и снова высунул
Лютера в окно. Тот дико завизжал, захрюкал, как кабан. Эдди смог различить только
обрывки слов: сделаю... отпусти... не надо!
Если бы Лютер не закричал, он бы его действительно выбросил, потому что уже
начал терять контроль над собой. Он несколько раз повтори я про себя, что не хочет
убивать, Лютер ему нужен, его надо было только напутать. Это возымело эффект.
Постепенно он успокоился.
Эдди опустил Лютера на пол, убрал руки.
Лютер мгновенно очнулся, побежал к двери.
Эдди не стал мешать, дал ему уйти.
Хороший трюк, подумал он, но знал в душе, что это только наполовину правда.
Он нагнулся над умывальником, ожидая, пока восстановится дыхание. Ярость
прошла так же быстро, как появилась. Он смотрел на себя в зеркало и поражался, что
еще минуту назад был готов на убийство.
Вошел пассажир.
Это был мужчина, который подсел к ним в Фойнесе, Мервин Лавси - высокий
серьезный тип в смешной полосатой сорочке. Истинный англичанин, лет сорока. Он
посмотрел на разбитый иллюминатор и ужаснулся:
- Боже, что здесь было?
Эдди сглотнул слюну:
- Разбилось стекло.
Лавси посмотрел на него в изумлении.
- Ну, это я и сам как-нибудь понял.
- В ненастную погоду, особенно в ураган, такое изредка случается. Эти жуткие
ветры несут с собой куски льда, а иногда даже камни.
Лавси скептически ухмыльнулся.
- Странно, летаю вот уже десять лет и никогда не слышал об этом.
Конечно же, он был прав. Стекла действительно бывало трескались во время рейса,
но такое обычно случалось на воде, а не в воздухе в середине Атлантики. Для таких
случайностей они специально брали с собой алюминиевые заглушки для
иллюминаторов, которые хранились как раз здесь, в ящичке. Эдди открыл ключом
ящик, вынул одну алюминиевую пластину.
- Вот, приходится брать в рейс.
- Надо же. - Лавси вошел в кабину.
Для того чтобы вставить заглушку, в ящичке лежал набор отверток. Эдди решил,
что ему лучше справиться с работой самому, чтобы не поднимать лишнего шума. За
несколько минут он снял раму, вынул остатки стекла, вставил заглушку, опять вернул
раму на место. Работа была закончена.
- Очень впечатляет, - заметил Лавси, выходя из кабины. Эдди сомневался,
удалось ли ему полностью убедить человека, разбирающегося в самолетах, но думал об
этом недолго, было слишком много других проблем.
Эдди вышел. На кухне Дейви делал молочный коктейль.
- В клозете разбилось стекло.
- Я вставлю заглушку, вот только обслужу одну дамочку, княгиню Лавинию на
горошине.
- Не нужно, я уже сделал.
- Спасибо, Эдди, с меня причитается.
- Только вымети стекло, пожалуйста.
- Конечно.
Эдди хотел убрать все сам, но если он будет проявлять излишнюю услужливость,
то это может показаться странным, опять-таки подозрительным. Поэтому он оставил
работенку и стюардам.
Итак, кое-чего удалось достичь. Он сильно напугал Лютера. Теперь, по идее, тот
должен согласиться на его условия и привезти Кэрол-Энн к месту посадки. Но лишь по
идее.
Он опять вернулся к другой крупной проблеме - расход горючего. И, хотя
заступать на смену было рано, он решил поговорить с Микки Финном, поднялся на
летную палубу.
- Послушай, какая-то ерунда творится - то ли приборы врут, то ли мы что-то
неверно посчитали, - начал Микки, как только увидел старшего.
- Покажи-ка. Нет, в мою смену было то же самое. Думаю, просто из-за проклятого
урагана и шторма уходит больше топлива. Самое главное, ты подсчитал, нам хватает
до Ботвуда?
- Да, пока достаточно.
Эдди почувствовал такое облегчение, будто сбросил огромный мешок с плеч.
Слава богу, можно хоть здесь не нервничать.
- Но в резерве ни капли, - тут же встревожено добавил Микки. - И, если
полетит двигатель, нам кранты.
Эдди старался не думать о худшем, когда есть надежда, что до Канады полет
пройдет нормально.
- А какова последняя метеосводка? Может быть, буря стихает или мы почти
вышли из зоны?
- Черта с два, - мрачно ответил помощник. - Все еще только начинается.
Глава 19
Нэнси Линеан никак не могла привыкнуть, что она ночует в одной комнате с
незнакомым мужчиной.
Койки в купе для новобрачных, правда, располагались стандартным образом, одна
над другой - именно так, как и предупреждал Мервин. Однако ему не удалось
обеспечить открытую дверь, из-за качки она постоянно захлопывалась, пока они оба не
решили, что лучше уж оставить ее закрытой, чем поднимать суету и привлекать
внимание.
Она старалась как можно дольше не ложиться в постель. Хотела даже просидеть
всю ночь в гостиной, но ей стало там очень неудобно, потому что остались одни
мужчины, которые курили сигареты, потягивали виски, рассказывали друг другу
сальные анекдоты, тихонько ругались за карточным столом, в общем, она чувствовала
себя белой вороной, поэтому была вынуждена вернуться на место.
Они выключили свет, забрались в постели. Нэнси лежала с закрытыми глазами, но,
как ни старалась, не могла заснуть. Не помог даже стаканчик бренди, который
услужливо достал ей молодой Гарри Маркс, сознание не отключалось, и Нэнси
бодрствовала, лежа в постели, будто уже давно рассвело и утро полностью вступило в
свои права.
Она слышала, что Мервин тоже не спит, ворочается наверху. Нэнси лежала, до
подбородка натянув одеяло. В отличие от других отсеков, в их купе не было никаких
шторок, поэтому она могла рассчитывать только на темноту.
Она почему-то подумала о Маргарет Оксенфорд - молодой, наивной,
сомневающейся, полной идеализма. За робкой внешностью скрывался упорный,
волевой характер, и в этом они были похожи: Нэнси тоже в свое время выдержала
битвы с родителями, по крайней мере, с мамой. Мать хотела, чтобы она вышла замуж
за юношу из старой бостонской семьи, но в возрасте шестнадцати лет Нэнси вдруг
влюбилась в Шона Линеана, студента-медика, отец которого был, о ужас, мастером на
фабрике у па. В течение нескольких месяцев мама плела интриги против Шона,
рассказывала ой ужасные сплетни о том, что он якобы имеет амурные дела с другими
девчонками, всячески поносила его родителей, хваталась за голову, притворялась
больной, ложилась в постель, упрекала дочь в эгоизме и черной неблагодарности.
Нэнси страдала, но держалась стойко и в конце концов вышла за Шона и любила мужа
до последнего его вздоха.
Правда, Маргарет не такая сильная, и Нэнси даже пожалела, что в слишком
откровенной форме советовала ей бросить семью, отца-деспота и уйти в
самостоятельную жизнь. Однако кто-то должен был прямо сказать девушке, что хватит
хандрить, пора становиться взрослой. В ее возрасте у Нэнси уже было двое детей.
А кроме того, она дала не только совет, но и сделала вполне конкретное
предложение. Остается только надеяться, что можно будет выполнить взятое на себя
обещание.
Теперь все зависит от старого негодника Дэнни Рили, который один мог повлиять
на баланс сил в борьбе с братом. Нэнси опять стала мысленно искать решение
проблемы. Удалось ли Маку связаться с Дэнни? Рассказал ли он ему легенду о
судебном разбирательстве, и если да, то как отреагировал этот плут? Вдруг сразу
догадался, что все это выдумки, чтобы оказать на него давление? Или он испугался?
Вопросы, вопросы, когда же будут ответы? Надо обязательно поговорить с Маком на
следующей стоянке в Ботвуде. Тогда ситуация хоть как-то прояснится.
Самолет болтало, кидало из стороны в сторону, Нэнси лежала на полке уже час или
два, но состояние беспокойства и нервозности только усиливалось. Никогда раньше
она не пугалась в самолете, правда, и в такую погоду летать не приходилось. Нэнси
отодвинулась от края, чтобы не упасть. Ничего, после смерти мужа разное бывало, но
она внушила себе, что должна быть мужественной и сильной. И все-таки, как не
бояться, когда ветер швыряет их, словно бумажный кораблик, стоит оторваться крылу
или заглохнуть двигателям, и они штопором вонзятся в бурлящее море. Ужасная
картина стояла перед глазами, она сильно зажмурилась, закусила подушку. Вдруг
самолет действительно взял резко вниз, начал падать. Нэнси ждала, что вот-вот
свободное падение прекратится, но оно продолжалось. И когда показалось, что ровно
через секунду тонкая струна, соединяющая ее с жизнью, оборвется, Нэнси не
сдержалась и стала тихонько всхлипывать. Однако оплакивать себя было рано, потому
что самолет тотчас вынырнул, выпрямил курс.
Неожиданно она увидела прямо перед собой Мервина, он опустил руку ей на
плечо.
- Ну что вы, все хорошо, успокойтесь. Такое бывает. Просто буря немного шалит.
Ей было приятно слушать его мягкий британский акцент. Она судорожно схватила
его руку, сжала пальцами и не отпускала. Он присел на край полки, ласково погладил
ее волосы, словно убаюкивал ребенка. Ей все еще было страшно, но с каждой его
лаской она все больше успокаивалась.
Нэнси не знала, сколько времени так продолжалось. Наконец "болтанка"
прекратилась. Она вспомнила, в каком положении находится, и отпустила его руку. Ей
было трудно подобрать какие-то слова, к счастью, они оказались не нужны - Мервин
молча встал и вышел из купе.
Нэнси включила свет, вылезла из постели, накинула ярко-синий халат поверх
ажурного черного неглиже, присела за столик. Она принялась расчесывать волосы, это
ее всегда успокаивало. Странно, думала она, такой грубый, а так тонко поступил:
сначала успокоил, потом галантно вышел, не стал ждать слов благодарности, дал ей
время прийти в себя.
Мервин вернулся с двумя стаканчиками и бутылкой бренди, налил ей и себе. В
одной руке она держала стакан, другой схватилась за край туалетного столика, потому
что снова немного трясло.
Нет, определенно, он нравился ей все больше. Вот и сейчас, сидит в своей смешной
ночной рубашке, вид комичный, и, главное, знает это, но ведет себя с таким
достоинством, будто на нем его строгий двубортный костюм. И правильно, только
сильные люди не боятся показаться смешными, они ценят содержание.
Она потягивала бренди. Теплая влага моментально согрела ее тело.
- Чудно как-то, - начал разговор Мервин, - иду я сейчас в мужскую комнату.
Вдруг оттуда вылетает перепуганный насмерть пассажир. Вхожу - иллюминатор
разбит, рядом с осколками стоит бортинженер, вид чертовски виноватый. Спрашиваю,
что случилось, а он вешает мне лапшу на уши, дескать, ветер несет камешки и льдинки,
только сдается мне, что они сами разбили это стекло в драке.
Нэнси мысленно поблагодарила ого ли то, что он стал беседовать на отвлеченную
тому, иначе оставалась бы неловкость и она все равно думала бы о руке, которую
держала в своих пальцах.
- Какой это бортинженер?
- Приятный на вид малый, примерно моего роста, светлые волосы.
- Знаю, видела. А пассажир?
- Насчет имени понятия не имею. По внешнему виду бизнесмен, бледно-серый
костюм. - Мервин поднялся, налил ей еще бренди.
Нэнси только сейчас заметила свои голые коленки, которые кокетливо
выглядывали из-под халата, стало неловко, что мужчина сидит рядом и видит ее ноги,
но она быстро успокоила себя тем, что Мервин преследует жену, которую обожает, и,
даже если Нэнси будет сидеть перед ним полностью обнаженная, все равно он вряд ли
обратит на это внимание. То, что он положил тогда руку на ее плечо, - лишь
дружеский жест, не более, чистый и непорочный, нечего выдумывать. И, хотя какой-то
вкрадчивый внутренний голое говорил ей: посмотри, а он ничего, еще очень даже
может... она быстро прогнала эти искусительные мысли.
Думая, как бы продолжить разговор, она неожиданно спросила:
- Жена все продолжает дурить?
- И не говорите, свирепа, как кошка.
Нэнси улыбнулась, вспомнив сцену в купе, которую она застала недавно: жена
кричит на него, ее дружок на нее, а Нэнси стоит на пороге и смотрит. Диана с Марком
немедленно замолчали и стыдливо ретировались, чтобы продолжать свою ссору гденибудь
в другом месте. Она тогда воздержалась от каких-либо комментариев, не хотела
обижать Мервина. И сейчас не очень удобно задавать личные вопросы, но
обстоятельства так сблизили их, за короткое путешествие они узнали очень многое
друг о друге.
- Вы думаете, она вернется?
- Не знаю. Тот парень, с которым она... гм... я лично считаю, что он ничтожество,
но, может быть, действительно то, что она ищет.
Нэнси понимающе кивнула. Да уж, трудно подобрать двух более разных мужчин,
чем Мервин и Марк. Мервин высокий, властный, красивый, но иногда угрюмый и
резкий. Марк - мягкий, с добрыми бархатными глазами, круглое лицо без морщин,
чуть насмешливый взгляд.
- Возможно. Я вообще не люблю мужчин с юношеским лицом, но он не лишен
привлекательности.
"Разумеется, - думала она про себя, - если бы Мервин был моим мужем, я бы
никогда не променяла его на Марка. Однако, как говорится, на вкус и цвет приятелей
нет".
- Ага. Сначала я думал, Диана просто сошла с ума, но теперь увидел их и уже не
уверен. - Какое-то мгновение Мервин сидел в задумчивости, затем сменил тему. - А
как вы? Будете сражаться с братом?
- Мне кажется, я нащупала его слабое место, - произнесла она с мрачным
удовлетворением, имея в виду Дэнни Рили. - Сейчас я работаю над этим.
Он ухмыльнулся.
- Когда у вас такой взгляд, не хотелось бы мне быть на месте вашего противника.
- Видите ли, мне очень дорога память об отце. Я его страшно любила, и фирма -
это все, что от него осталось. Я обязана сохранить его детище, не дать ему погибнуть.
- Какой он был, ваш папа?
- Из тех, кого сложно забыть. Высокий, черные волосы, громкий голос, мощный
мужчина, каких мало. Поименно знал всех своих рабочих, кто у них жена, как учатся
дети. Платил за их обучение, и сейчас многие стали юрисконсультами, бухгалтерами.
Прекрасно ладил с людьми, умел добиться их верности. Здесь он был человеком старой
закалки - глава одного большого семейства. В делах я не встречала ему равных. В
ужасные годы депрессии, когда фабрики повсюду закрывались, мы, наоборот,
набирали людей, потому что дела шли неплохо. Он одним из первых в обувной
промышленности стал с успехом использовать рекламу. Интересовался вопросами
психологии, мотивацией поведения людей, совершения ими тех или иных поступков.
В общем, человек разносторонний. Каждый день я жалею, что его не стало, почти так
же, как скучаю по погибшему мужу. И... - Нэнси внезапно изменилась в лице, - я не
буду стоять и смотреть, как мой никчемный брат разрушает то, что создавалось
годами. - Она беспокойно заерзала в кресле, вспомнив о своих волнениях. - Теперь
вот пытаюсь надавить на одного из основных держателей акций, но пока не...
Нэнси не успела закончить спою фризу. Самолет задрожал, забрыкался, запрыгал,
словно дикий мустанг, Нэнси выронила стакан, обеими руками схватилась за столик.
Мервин попытался устоять на ногах, но не смог, самолет наклонился, он упал на пол,
покатился кубарем, ударился о полку.
Самолет выпрямился. Нэнси протянула ему руку, чтобы помочь подняться.
- С вами все в порядке?
И тут же самолет опять сильно качнуло. Она моментально соскользнула со стула и
с визгом повалилась на него, скорее даже не упала, а грузно села сверху, как на бревно,
халат распахнулся, колени широко расставлены.
Прошла секунда, другая - Мервин громко рассмеялся.
Она боялась, что, может, ушибла его, но ее опасения были напрасны. Он лежал на
мягком терракотовом ковре, в глазах смешинки. Как только самолет выровнялся, она
тут же скатилась с "бревна", присела рядом на полу.
- Боже, если бы кто-нибудь нас увидел, подумал бы - двое сумасшедших, - он
продолжал смеяться.
Его смех заразил и ее. На мгновение она забыла все последние тревоги:
предательство брата, полет в "желтой букашке", ситуацию с купе для новобрачных,
жуткую сцену в столовой, свирепую Диану, страх перед ураганом. Она поняла, что и
впрямь находится в комичном положении, когда сидит на ковре в нижнем белье, рядом
лежит малознакомый мужчина, и к тому же пол ходит под ногами. Она захихикала.
При следующем толчке они покатились в объятия друг к другу. Оказавшись совсем
близко, они не сговариваясь разом оборвали смех.
И тут неожиданно для себя она его поцеловала.
Это ее очень удивило, потому что дерзкий поступок не укладывался в голове. Она
еще даже не решила, нравится ли он ей и насколько.
Казалось, он несколько обескуражен, но быстро оправился и уже жарко целовал ее
в ответ.
Через минуту она оторвалась от него, тяжело дыша.
- Что случилось? - Вопрос прозвучал идиотски.
- Ты меня поцеловала.
- Но я же не хотела.
- А я рад, что ты это сделала. - Он снова потянулся к ней губами.
Она хотела оттолкнуть Мервина, однако его хватка была такой сильной, а ее
сопротивление таким слабым... Она почувствовала, как его рука уже проникла под
халат, и забеспокоилась: у нее слишком маленький размер груди, вдруг разочаруется?
Он покрыл своей огромной ладонью ее круглое "яблочко" и аж застонал от
удовольствия. Пальцы гладили сосок, ей опять стало неловко - после детей соски
вытянулись, расползлись. Маленькие груди и большие соски - что он подумает? Но
Мервина, похоже, это нисколько не смущало. Напротив, он гладил ее с удивительной
нежностью, она стала прислушиваться к зову своего тела. Давно уже с ней не
случалось ничего подобного.
"Что я делаю, - как острый нож, полоснула внезапная мысль. - Я,
респектабельная вдова, валяюсь на полу с человеком, которого встретила только вчера.
Да что на меня нашло? Хватит". Она отстранилась и села. Неглиже задралось вверх.
Мервин гладил ее бедро.
- Прекрати! - она оттолкнула его руку.
- Как скажешь, - ответил он с явной неохотой. - Но, если передумаешь, я
всегда готов.
Она опустила глаза ниже и увидела бугорок, который неожиданно поднялся у него
под ночной рубашкой, стоял, как стойкий оловянный солдатик. Нэнси быстро отвела
взгляд.
- Так, это я виновата, прости. Вообще, со мной иногда бывает, я знаю.
- Не извиняйся. Может, это самое лучшее, что я испытал за многие годы.
- Но ты ведь любишь свою жену, - сказала она резко.
- Думал, что люблю. Сейчас же, право, даже не знаю, что тебе ответить.
У нее было точно такое же состояние, она смущалась, что сама хочет попасть в
объятия к незнакомому мужчине.
"Почему же незнакомому, - убеждала она себя. - Я его хорошо знаю - мы
путешествуем вместе довольно долго, поверяем друг другу свои тайны. Я знаю, что он
жесткий, заносчивый, гордый, но в то же время страстный, верный и сильный. Мне он
нравится несмотря ни на что. Я его уважаю. Он чертовски привлекательный, даже в
этой смешной рубашке. Он меня успокаивал, заботился. Здорово, когда кто-то кладет
тебе ножную руку на плечо каждый раз, как ты пугаешься".
Он будто точно знал, о чем она сейчас думает, потому что опять положил на плечо
руку, ласкал ее мягкую кожу, шею... привлек к себе, мягко поцеловал.
- Не делай этого, - она задыхалась. - Мы не сможем остановиться.
- Я боюсь другого: если остановимся, то не начнем снова.
Она поняла, что он с трудом сдерживает свою страсть. У нее было много встреч со
слабыми, довольно милыми мужчинами, которые хотели от нее тепла, уверенности,
поддержки, такие быстро сникали, когда она останавливала их вольности. Мервин
другой. Он мощный, напористый, сам хочет отдать свой жар. Ей захотелось сдаться.
Мужская рука поднималась по ее ноге все выше. Пальцы уже ласкали бедра
изнутри, проникая все глубже. Она закрыла глаза и почти автоматически раздвинула
ноги. Ему не потребовалось другого приглашения. Он быстро нашел ее клитор,
опытная рука доставала ее и снизу, и сверху, и сбоку. Нэнси застонала. Никто еще не
восходил на эту вершину после гибели Шона. Ей стало вдруг больно за мужа. Шон,
прости милый, я ничего не могу с собой поделать. Она вспомнила то горе и отчаяние,
которые охватили ее, когда она вернулась с похорон. Слезы полились ручьем. Мервин,
целовавший ее губы, почувствовал соленые капли.
- Что это?
Она открыла глаза, сквозь пелену увидела его красивое встревоженное лицо,
задравшуюся рубашку, его руку у себя между ног... Она взяла его за кисть и убрала
руку - нежно, но твердо.
- Пожалуйста, не сердись.
- Не буду. Скажи.
- Никто не трогал меня после Шона, я вспомнила о нем.
- О твоем погибшем муже?
Она молча кивнула.
- Как давно это произошло?
- Десять лет назад.
- Давно.
- Но я верная. - Нэнси по-детски улыбнулась сквозь слезы. - Как ты.
Он вздохнул.
- Ты права. Я был дважды женат и сейчас в первый раз на грани измены. Подумал
о Диане и том типе.
- Значит, мы дураки?
- Может быть. Надо перестать постоянно думать о прошлом, мы же живем в
сегодняшнем дне.
- Наверное, ты прав, - ответила она и пылко прильнула к его губам.
Самолет "споткнулся", словно налетел на что-то, задрожал. Она прервала поцелуй,
прижалась к нему.
Когда "дрожь" прекратилась, она увидела, что его губа кровоточит.
- Ты меня укусила.
- Не может быть, прости.
- Я рад. И хотел бы, чтобы остался маленький шрам.
Она толкнула его на пол.
Они лежали на ковре уже некоторое время, буря не стихала. В следующем
"перерыве" Мервин предложил:
- Давай попытаемся добраться до постели, там будет удобнее.
Нэнси кивнула. Кое-как они добрались до полки. Мервин лег рядом, обнял ее, она
уткнулась в его смешную рубашку.
Каждый раз при толчке она хваталась за него так же крепко, как матрос за мачту
корабля при качке. Он гладил ее мягкие волосы.
Нэнси не помнила, как заснула.
Она проснулась от неожиданного стука в дверь и голоса:
- Откройте, пожалуйста, это стюард.
Нэнси с ужасом увидела, что лежит в объятиях Мервина.
- О боже. - Она села, дико озираясь по сторонам.
Мервин привстал, потрепал ее по щеке, крикнул громким зычным голосом:
- Одну минутку, иду.
Смущенный голос из-за двери ответил:
- Не торопитесь, сэр, я подожду.
Мервин спрыгнул с кровати, укрыл Нэнси одеялом. Она благодарно улыбнулась и
повернулась к стене, делая вид, что спит.
Нэнси слышала, как открылась дверь, вошел стюард.
- Доброе утро! - бодро произнес он. - Пахнуло вкусным запахом свежего кофе.
- Сейчас полдесятого по британскому времени, в Нью-Йорке полпятого утра, в
Ньюфаундленде шесть.
- Вы сказали, в Британии девять тридцать, а в Ньюфаундленде шесть? Значит,
канадцы отстают ни три с половиной часа?
- Да, сэр, именно так.
- Я и не знал, что полчаса тоже учитываются. И завидую ребятам, которые
составляют расписание авиарейсов, много работки. Когда посадка?
- Через тридцать минут, отстаем от расписания на час, из-за бури.
Стюард тихо вышел, закрыл за собой дверь.
Нэнси перевернулась на другой бок. Мервин поднял жалюзи с иллюминаторов.
Дневной свет устремился в комнату. Она смотрела, как он наливает
...Закладка в соц.сетях
