Жанр: Триллер
Солнце мертвых
...ая паутина опутывала, обволакивала, растворяла реальность. Хотелось
броситься к огню и скакать возле него, размахивая руками. Мысли о побеге куда-то исчезли,
уступив место хмельной веселости. Он неуверенно двинулся к костру.
А вокруг огня начались изменения. Женщины стаскивали свои хламиды, и отсветы
пламени блестели на влажной от пота коже, высвечивая то бронзовое бедро, то розовую грудь,
то сливочную спину. Сверкали глаза, развевались волосы, стон и хохот царили над поляной,
jiarae дамы стали проявлять все больший интерес к любознательному краеведу. Они щипали
его, толкали, игриво дотрагивались до самых интимных мест, дико хохотали в лицо. Кто-то
сунул ему в руку глиняную кружку: пей! Он отпил, закашлялся, поперхнулся... "Спирт! -
мелькнуло в голове. И тотчас волна жара прошла по телу. Чьи-то кулачки застучали между
лопаток, дышать сразу стало легче. Все кружилось вокруг. Лица, блестящие от пота тела,
хищные, жестокие оскалы ртов. Хоровод сужался, и Володя со страхом, смешанным с
восторгом, различал, что в глазах его подружек нет ничего человеческого.
Вдруг словно легкий ветерок прошелестел среди новых знакомых следопыта.
- Девственник... девственник... - различил он шепот. Хоровод рассыпался, и Володя,
ничего не понимая, остался у костра в одиночестве. Веселость его мгновенно прошла. Он
растерянно озирался. Сильный озноб потряс его, противно заурчало в животе, желудок
провалился куда-то вниз, ноги похолодели, коленки предательски затряслись... Ему стало
невероятно тоскливо. Именно тоскливо, а не страшно. Страха не было, была тупая
безысходность. Чудилось: жить оставалось лишь секунду. Из темноты на него взирали чьи-то
горящие глаза. Чьи?! Людей или демонов? Он не знал.
Странная мелодия вновь возникла над поляной. Теперь ноты неимоверной тоски
перемежались с грозными, зловещими мотивами. Песня, казалось, доносилась из-под земли.
Володя даже различал, что земля еле заметно шевелится, и новая волна ледяного озноба
окатила его. В этот момент из мрака выступила фигура, закутанная в черное, и бросила в костер
горсть, как показалось Володе, какого-то порошка. Языки пламени тут же сменились ярким
свечением. Столб света, у основания ярко-голубой, постепенно проходил все оттенки синего
цвета и, наконец, сверкал в вышине чистым зеленым огнем.
Но не только костер изменил свой вид. Вся поляна вдруг осветилась таким же призрачным
изумрудным блеском, который венчал столб света, вздымавшийся от костра. Вмиг увидел
краевед, что поляна полна самых разных существ, причем вовсе даже не человеческого
обличья. Кто, например, этот черный вертлявый карлик в цилиндре? А чья это личина с
рыбьими глазами выглядывает из-за березы? А этот козлоро-гий, не то сатир, не то анчутка?
Фигура в черном повернулась к Володе, и он увидел на лице маску из какого-то металла.
Она поблескивала жирным желтоватым блеском, и только прорези для глаз казались каплями
мрака.
Черный повелительно взмахнул рукой, и из толпы выскочили две нагие ведьмы.
Мгновенно они сорвали с Володи одежду, и тот стоял у костра голый, словно только что
вытолкнули его из огромного чрева.
Черный снова взмахнул рукой, и какой-то донельзя изможденный старик подвел к нему
громадного аспидноугольного козла. Животное вращало янтарными глазами и, казалось, было
испугано ничуть не меньше Володи. Борода козла мелко тряслась, по шкуре то и дело
пробегала заметная дрожь. Старик крепко держал животное за рога, а черный между тем
громко нараспев произносил странные, непонятные слова, от которых у краеведа тело
покрылось гусиной кожей и неистово застучали зубы.
Черный закончил свои заклинания и выхватил откуда-то из глубин одежды нож. Он резко
провел им по горлу животного. Козел захрипел и упал на передние ноги. Густая алая струя
хлынула наземь. Над поляной поднялся ужасный визг и вой. Нечисть толпой хлынула к костру,
но черный вознес руки, останавливая взбесившихся подданных. Воцарилась гробовая тишина.
Черный повернулся к Володе и приблизился к нему. В руке его по-прежнему был нож.
"Все! Конец! - пронеслось в голове у голого следопыта, - сейчас меня, как этого
козла..."
У девственника подогнулись колени.
Но действия черного предводителя были несколько иные, чем представлял себе пытливый
директор краеведческого музея. Тот взял в свою руку ладонь Володи и осторожно провел
ножом по его запястью. Потом проделал то же с другой рукой. Выступило немного крови.
Краевед стоял ни жив ни мертв. Затем черный тем же ножом нарисовал, вернее, вырезал на
груди у Володи какой-то знак, какой, тот не разобрал. Потом он смочил свою ладонь в крови
козла, который все еще хрипел на земле, и помазал ею запястья, лоб, грудь и член краеведа.
Костер вдруг вспыхнул тяжелым малиновым светом. Раздался странный гортанный выкрик, и к
Володе бросилась вся нечисть. Но никто не собирался терзать его. Наоборот, большинство
только осторожно дотрагивались до молодого человека. Зато несчастное животное было вмиг
разорвано на кусочки. Визжащая, перемазанная кровью толпа предалась разнузданной похоти.
Во всяком случае, именно такое определение дал директор краеведческого музея, вспоминая
произошедшее. Сам он больше не испытывал страха или тоски. Безумное веселье овладело им.
В то же время он страшно опьянел: не то от выпитого перед тем спирта, не то от потрясения,
пережитого только что.
Он оказался в объятиях голой красавицы, которая страстно вылизывала его.
Через мгновение новая ведьма дарила ему свои прелести. Сколько было их, что он делал с
ними, а они с ним, пытливый краевед впоследствии стеснялся даже вспоминать. Явственно
представлял он, как барахтается на траве, в крови и внутренностях замученного животного, а на
нем сидят сразу три нагие дамы, одной из которых явно не меньше ста лет. Дальше следовали
провалы в памяти и абсолютная тьма.
Проснулся Володя с ощущением того странного чувства, которое бывает только в детстве.
Словно находишься на пороге небывалого праздника. Все еще впереди, но ожидание рождает
еще и легкую тревогу: а взаправду ли все это?
Он некоторое время лежал без движения, размышляя, что же явилось причиной
чрезвычайно приятного ощущения, и вдруг вспомнил свои ночные приключения. Шабаш!
Безумная оргия в ночи. Ведьмы, духи... И он, ставший частью колдовского мира. Да было ли
все это?
Он недоуменно осмотрелся. Место, где он находился, было совершенно незнакомо.
Какая-то затемненная комната, скорее всего в деревенском доме. Обшитые деревом стены,
низкий потолок. Тиканье ходиков, висящих на стене. Сквозь неплотно занавешенное маленькое
оконце пробивались яркие лучи солнечного света.
Володя скосил глаза вбок. Он почивал на широкой старомодной кровати. Жаркая перина
обволакивала, точно густое тесто. Под головой - огромная подушка в пестром напернике. Да
где это он? Почему раздет?
Он попытался вспомнить, чем кончилось ночное действо, и не смог. Все терялось в
безумном круговороте фантастических сцен, калейдоскопе невероятных образов.
Володя соскочил с кровати и встал на мягкий домотканый половик. Комнатка была совсем
маленькой. Кровать занимала добрую ее половину. В изголовье стоял маленький столик, на
котором лежали его часы. На стуле разложена одежда. Володя взглянул на часы. Был полдень.
Сколько же он проспал? Судя по всему, порядочно. Хорошо, что сегодня суббота. Никуда
спешить не надо. Все же, где он?
В этот момент скрипнула дверь, и в комнату вошел Стас.
- Выспался? - спросил он.
Володя кивнул. Он испытующе посмотрел на Ста-са, стараясь прочитать на его лице
отношение к себе и к произошедшему вчера, но лицо юноши было как всегда
равнодушно-вежливое.
- Пойдем чай пить, - сказал Стас.
Володя поспешно оделся и пошел вслед за хозяином. Он понял, что находится в доме,
принадлежащем Стасу. Они прошли по темным запутанным коридорам и оказались в
просторной горнице. Обстановка здесь была городская, но очень старомодная: пузатые комоды,
громадный платяной шкаф, в котором можно спрятать слона. Только ящик с экраном, причем
явно импортный, являл собой день сегодняшний. Возле окна стоял большой круглый стол, на
котором высился древний медный самовар. На начищенных его боках, усыпанных медалями,
играли солнечные зайчики. На столе, на расписном широком блюде, - гора пирожков и
ватрушек, видимо, только что испеченных.
- Давай закусывай, - кивнул на стол Стас, - чай наливай, варенье бери, не стесняйся,
ты мой гость.
Володя налил себе чаю, взял пирожок с мясной начинкой. Он жевал, не зная, что сказать,
с чего начать разговор. Молчал и хозяин.
Наконец краевед не выдержал. Судорожно сглотнув кусок, он взглянул на Стаса и
вымолвил:
- То, что случилось вчера ночью... - он не договорил и уставился на сверкающий бок
самовара.
- Что случилось? - Стас поднял на Володю свои холодные глаза.
- Не знаю, как выразиться, - смутился краевед. "Скажешь что-нибудь не то, -
лихорадочно размышлял он, - еще обидится". В лесу, ночью... Обряд этот...
- А-а, - протянул Хозяин.
Он замолчал и снова стал неторопливо потягивать чай из большой ярко-синей чашки.
Молчал и Володя, не зная, как продолжить разговор.
- Может быть, это я виноват?! - неожиданно заявил Стас.
- В чем?
- В том, что без подготовки взял тебя в лес... Право, не виноват, ты сам захотел. Так
сказать, прикоснуться к корням... К древностям... К сокровенному знанию, которое только для
избранных. И я пошел тебе навстречу, сделал исключение из правил. Именно исключение.
Редчайшее, смею тебя уверить. Потому что понимаю: в наш век, когда старое, исконное,
накопленное веками умирает в один день, рушится на глазах, все продается. И нас желают
купить. А где сыскать опору? Только в молодых. В таких, скажем, как ты.
- Кто желает купить и что? - удивленно спросил Володя.
- Об этом мы еще поговорим. Пока не до объяснений. Я тебе говорю - время нынче
такое, что если хочешь выжить, нужно искать новые пути.
Ничего не понимая, Володя во все глаза смотрел на хозяина дома.
- Ладно, - внезапно заявил тот, - об этом пока рано. Я хочу попросить тебя об одной
услуге. Как, сделаешь?
- Конечно, если только в моих силах.
- В силах, в силах... Сейчас тебе нужно отправиться в областной центр и найти там одну
женщину. Передашь ей письмо и на словах скажешь, что я очень хочу ее увидеть. Ты должен
уговорить ее приехать в Светлый. Приложить все силы, убедить, настоять, ну, я не знаю, что
еще... Словом от ее приезда зависит очень многое.
Володя удивился. Вот этого он никак не ожидал. Почему именно он должен выступить в
роли гонца? Да и как сумеет убедить человека, которого он в первый раз видит?
- Что за женщина? - осторожно спросил он.
- Моя мать.
- Так почему же ты сам...
- Не будем обсуждать, - перебил его Стас. - Ты можешь отказаться. Но объяснять я
ничего пока не буду. Дело очень приватное. Придет черед - все узнаешь, а пока от тебя
требуется доставить письмо и уговорить ее приехать.
- А если у меня не получится?
- Должно получиться.
Володя недоуменно смотрел на Стаса и прикидывал, как бы потактичнее отказаться. Тут,
видно, какое-то темное семейное дело, в которое ему лезть не следовало. С другой стороны,
долг платежом красен. Но почему все-таки для этой цели выбрали его? Не проще ли самому
Стасу съездить к матери?
- Поедешь ты, - властно вымолвил Стас. От ледяных интонаций его тона Володе стало
не по себе. - Скажешь ей, что ее сын в большой беде и если она не явится, то очень об этом
пожалеет.
- В какой беде?
- Не перебивай. Скажешь еще, что если у нее осталась хоть капля материнского чувства,
то она должна быть здесь. Словом, говори что угодно, но заставь ее приехать.
Деваться было некуда. Володя тоскливо смотрел на самовар, который, казалось, в минуту
потускнел. Ощущение праздника пропало.
Неожиданно Стас встал из-за стола и подошел вплотную к своему гостю. Он положил на
голову Володи свои ладони, и тот вдруг снова почувствовал радостную легкость и даже чуть
пугающую пустоту в своем теле. Конечно же, он поедет. Чего проще: передать письмо и сказать
пару слов.
- Я согласен, - с готовностью произнес он.
- Вот и хорошо. У ворот стоит машина. Тебя довезут прямо до ее дома. Передашь
письмо, скажешь пару слов и назад.
- А она поедет назад со мной?
- Вряд ли. Скорее всего она прибудет сюда самостоятельно. Итак, в путь. Вот тебе
письмо. Зовут ее Татьяна Николаевна. Отправляйся.
Через пятнадцать минут краевед сидел на заднем сиденье "Волги" и равнодушно смотрел
в окно. Машина неслась к областному центру. Все было предельно ясно.
6
Внутренности "стекляшки" наполнены мерцанием. Следопыты в первую минуту не
разобрали источник этого света, но потом поняли, что это мерцает пламя десятка свечей. В этом
призрачном свете можно было различить три неясные фигуры, застывшие в неестественных
позах. По-видимому, те не слышали щелчка замка. Через узкую щель приоткрытой двери
невозможно понять, что же происходит внутри. Но постепенно в дымной мгле проступили
отдельные детали.
Свечи были расставлены прямо на земле. Тут же между ними возвышалось непонятное
сооружение, напоминающее соломенное чучело, только значительно меньше, чем те, что стоят
в огородах. Прямо перед чучелом склонился в поклоне и застыл человек, лицо которого, как
показалось наблюдателям, густо намазано сажей или сапожной ваксой. Только белки глаз
сверкали на нем. Человек был совсем голым, если не считать набедренной повязки. Остальные
двое стояли у черного за спиной, и их лиц совсем не видно.
Черный поднял руки над головой и что-то прокричал. Слов разобрать не удавалось, да эти
звуки было трудно назвать словами, скорее они походили на волчий вой и хохот гиены.
Сыщикам стало не по себе.
- Вот! - хрипло произнес водопроводчик. - Я же говорил - нечистая сила.
- Тише! - зашипел капитан.
Неожиданно в руках черного появился какой-то предмет, но какой, наблюдатели сразу не
разобрали. Предмет бился и трепыхался.
- Курица, - прошептал догадливый водопроводчик. И действительно, в руках у черного
была курица. Послышалось недовольное кудахтанье, которое почти сразу же оборвалось.
Черный молниеносным движением ножа отрезал птице голову. Запахло кровью. Ее запах
смешивался с гарью свечных огарков и тяжелым духом свежей сырой земли. Тошнотворная
смесь кружила голову, вызывала удушье.
Черный между тем снова затянул что-то вроде монотонной песни. Песня становилась все
более похожей на дикую неясную скороговорку. Слова произносились отрывисто и хрипло.
Обезглавленная курица продолжала дергаться в его руке.
Внезапно легкий гул прошел по помещению. Земля чуть заметно задрожала, и стекла
"стекляшки" мелодично задребезжали.
- Колдуют, - дрожащим голосом сказал Како-венко, - нужно сматываться.
Но у капитана Казакова было, видимо, другое соображение.
- Надо их задержать, - шепнул он Андрею. Дрожание земли, однако, прекратилось.
Черный некоторое время сохранял молитвенную позу, хотя бормотать перестал. Наконец он
выпрямился, в сердцах отбросил курицу и что-то резко и отрывисто сказал, скорее всего
выругался. Андрею показалось, что черный говорил по-французски. Один из тех, что был
позади, что-то почтительно возразил. Черный снова выругался и изо всей силы пнул курицу.
В этот момент капитан Казаков решительно открыл дверь и шагнул в "стекляшку". В
руках у него был пистолет и фонарик.
- Ни с места! - громко проговорил он. - Вы арестованы!
Андрей направил свой фонарик на незнакомцев. Сзади он слышал прерывистое дыхание
водопроводчика.
Свет фонариков осветил довольно странное сборище. Андрей только сейчас разглядел,
что черный был вовсе не вымазан сажей, как он решил вначале, а оказался самым настоящим
негром. Да! Это был негр! Немолодой, чрезвычайно худой, но выглядевший весьма зловеще и
даже страшно. Глаза его сверкали, словно источая внутренний огонь, черты лица были
искажены адской злобой. Он что-то гортанно прокричал и указал пальцем на злополучных
следопытов.
В этот момент откуда-то из глубины "стекляшки" появились две доселе незамеченные
фигуры. Свечи вдруг погасли, и происходящее освещали теперь лишь дрожащие лучи
фонариков. В их свете Андрей мельком увидел такое, от чего чуть не свалился на землю в
глубоком потрясении. Это были лица мертвецов.
- Бежим! - визжал рядом Каковенко.
Андрей развернулся и опрометью бросился к выходу. Раздался громовой звук выстрела.
Это капитан - единственный, кто не потерял головы, - пытался остановить наступавших.
Андрей обернулся и увидел, что мертвецы продолжают двигаться к ним. Как заметил
лейтенант, передвигались монстры неуклюже, но чрезвычайно проворно. По-видимому,
выстрел Казакова не только не остановил их, а, наоборот, заставил двигаться еще активнее. Из
темноты раздался громкий хохот, потом страшный треск, словно "стекляшка" вот-вот
собиралась рухнуть.
Три мужественных следопыта рванулись прочь. Лейтенант выскочил первым, а Казаков и
водопроводчик, будучи мужчинами, что называется, "в теле", застряли в проходе. Они
ругались, сопели, но никак не могли освободиться. Словно неведомая сила держала их. Андрей
пытался прийти на помощью, но в этот момент в "стекляшке" снова послышался хохот, и оба
толстяка выскочили из западни и плюхнулись на Андрея. Троица мгновенно поднялась с земли
и, не разбирая дороги, понеслась от проклятого заведения общественного питания.
Бежали что было сил. Первым не выдержал Каковенко. Издав надрывный храп, точно
загнанная лошадь, он рухнул на мокрый газон.
- Больше не могу, - задыхаясь, прошептал он. - Бросьте меня, товарищи!
Капитан остановился и прислушался. Позади было тихо. Погони не наблюдалось. Он
склонился над павшим водопроводчиком и посветил фонариком ему в лицо. Каковенко
судорожно разевал рот, как рыба, выброшенная на песок.
- Идти сможете? - с некоторым сочувствием поинтересовался Казаков.
- Попытаюсь.
Каковенко кое-как поднялся и, поддерживаемый Андреем, заковылял по тротуару.
Они медленно брели по пустым улицам. Кругом не было ни души. Только бродячие коты
сновали под ногами и время от времени истошно орали.
- Ах, черт! - выругался Каковенко. - Кошек-то сколько развелось в нашем
социалистическом городе, а говорят, живем плохо.
Остальные промолчали.
- Я говорю, кошки эти проклятые, - не унимался водопроводчик. - Почему городские
власти не борются с этой заразой?
- Вот что, милый друг! - прервал его излияния капитан. - При чем тут домашние
животные? Вы лучше объясните, зачем без всякого на то разрешения явились на объект,
сорвали нам наблюдение, рассекретили операцию? Если бы не вы, мы бы не попали впросак...
Каковенко страшно засопел и остановился.
- Я?! - закричал он. - Да если бы не я, вы бы пропали!
- Пропали? - удивился Андрей. - Это почему же?
- Товарищ сантехник, видимо, считает, что он спас нас от неминуемой гибели, -
иронически сказал Казаков, - а ведь он побежал первым, создал панику своими
безответственными возгласами. "Бежим!" - кричит.., Словом, провал операции на его совести.
- Давайте где-нибудь присядем, - виноватым голосом неожиданно сказал Каковенко.
Они уселись на скамейку возле какого-то дома.
- Я, конечно, того... - так же виновато продолжил водопроводчик.
- Ладно, не будем! - оборвал его капитан. - Попытаемся разобраться, что все это
значит. Начинай, лейтенант.
Андрей молчал, собираясь с мыслями. Честно говоря, произошедшее настолько выбило
его из привычной колеи, что сказать что-нибудь определенное он был не в силах.
- Не знаю я... - наконец вымолвил лейтенант. - Все в голове смешалось... Не знаю!
- А я знаю! - вмешался водопроводчик. - Нечистая сила это. Да не своя, заморская!
- Вам слова не давали, - оборвал его Казаков.
- Я не верю в нечистую силу, - осторожно начал Андрей, - но то, что произошло, не
лезет ни в какие рамки. Объяснений у меня нет.
Он замолчал и почему-то икнул.
- А я говорю, нечистая сила! - снова встрял Ка-ковенко.
- Ладно, - недовольно пробормотал Казаков, - предоставим слово товарищу
сантехнику. Высказывайтесь, уважаемый. Все равно, я вижу, вас не удержишь.
- В молодости я много плавал по морям и океанам, - важно начал Каковенко. -
Признаюсь вам, кое-что повидал.
- Об этом мы уже слышали, - раздраженно перебил его капитан.
- Попрошу не мешать! Так вот. Случилось мне побывать в государстве Дагомея, теперь
оно называется Бенин. Именно там я и столкнулся с колдунами, африканскими, конечно...
- А чем африканские отличаются от остальных? - поинтересовался Андрей.
- Попрошу не иронизировать, - строго заметил Каковенко. - Из павильончика так
первым выскочил, а теперь насмешки строит.
Сконфуженный Андрей замолчал.
Из последующего рассказа Каковенко следовало, что на каком-то африканском базаре он
видел, как некий чернокожий старец на глазах у публики превратился в крокодила. При этом
тоже читались заклинания и была зарезана курица.
- Ну совсем как у нас, - довольно закончил водопроводчик.
- Не вижу связи, - холодно сказал Казаков.
- А еще, - не обращая внимания на реплику капитана, продолжал Каковенко, - я читал
о гаитянских колдунах...
- Вы и на острове Гаити бывали? - с любопытством спросил Андрей.
- К сожалению, не был, но гаитянские колдуны...
- Мне надоело слушать сказки, - разозлился Казаков. - И время, и место
неподходящие.
- Позвольте, однако, закончить, - невозмутимо сказал Каковенко. - Так вот,
гаитянские колдуны способны оживлять мертвых, заставлять их служить себе. Таких
оживленных мертвецов в тамошнем обществе называют зомби.
- Зомби! - воскликнул Андрей. - Знаю, знаю... По видаку сколько раз смотрел.
"Зомби в кровавом угаре", "Город зомби". Он все правильно говорит, - обратился Андрей к
капитану.
- Я не знаю, что ты смотрел по видаку, - зло сказал Казаков, - но мне надоело слушать
этот бред! Говорите по делу, уважаемый сантехник.
- Я думаю, - спокойно заявил Каковенко, - что эти самые гаитянские колдуны
прибыли в наш город с целью оживить опять же наших мертвецов.
- Что же, им своих мало?
- Насчет своих не знаю. Возможно, решили испробовать силы на нашенских, так сказать,
попрактиковаться. Оживили парочку и напустили на нас.
- Интересная теория, - вздохнул капитан. - Но почему они решили именно на нас
попрактиковаться?
- Просто мы им случайно подвернулись под руку.
- Но что они собирались делать в этом так называемом кафетерии?
- Это уж совсем просто. Прямо под кафетерием, и не только под ним, но и под двором,
окрестными домами находится старое кладбище. А кафетерий поставлен для отвода глаз.
Чтобы было где работать, не привлекая внимания.
- Логично. И возможно, похоже на правду. Но почему их привлекло именно наше
кладбище? Неужели в других местах необъятной страны мало кладбищ? Зачем они сюда
явились? В Москве вон сколько знаменитых мест захоронения. Если уж оживлять, то
какую-нибудь известную личность. Гоголя, например.
- Да бросьте ваши насмешки! - в сердцах сказал Каковенко. - Если вы такой умный,
объясните, в чем тут дело.
- Я тоже не знаю, - после некоторого молчания произнес капитан. - Я, знаете ли,
атеист. Тем более не верю в разную чертовщину. Доводы уважаемого товарища
водопроводчика ничего не доказывают. Я допускаю, что люди, находившиеся в
"стекляшке", - иностранцы, тем более, что кое-какие факты на этот счет у нас есть.
- Вот даже как! - воскликнул Каковенко.
- Но что они делали в этой будке?! Я склоняюсь к мысли, что занимались какими-то
поисками. Может быть, искали клад. Скажем, много лет назад в этом месте были спрятаны
сокровища каким-нибудь белогвардейцем. Позже он эмигрировал. Информация о сокровищах
через много лет стала известна. Сейчас в нашу страну попасть элементарно просто, не то что
раньше. Вот они и явились за кладом. Это, на мой взгляд, наиболее вероятная версия. Могут
быть, конечно, варианты...
- Убедительно, - прервал его Каковенко, - но невразумительно. Зачем, скажем, этим
господам рыться в грязи под покровом ночи? Не проще ли сообщить о кладе властям и
потребовать вознаграждения?
- Но так они получат лишь часть, а не все ценности. Вывезти что-либо сегодня из страны
тоже элементарно просто.
- Резонно. Тогда для чего вся эта мистика: свечи, чучело, курица...
- Чтобы напугать суеверных дурачков.
- Вроде меня, что ли?
- Именно.
- А мертвецы?
- Какие мертвецы?
- Те, что за нами гнались.
- А кто вам сказал, что это мертвецы? Вот уж действительно темнота! Сейчас купить
маску какого-нибудь монстра так же просто, как и раньше маску зайца или волка. Нацепил
идиотскую личину - и пугай простаков. Особенно ночью. То-то они сейчас, наверное, хохочут.
- Но вы, по-моему, стреляли. Попали или нет? Казаков некоторое время молчал, видимо,
пытаясь вспомнить все обстоятельства произошедшего.
- Кто его знает? - медленно проговорил он. - Вроде должен был попасть. Расстояние
между мной и им - всего ничего. Но наверняка не скажу. Суета, спешка; мог и промахнуться.
- Да-а! - крякнул водопроводчик. - История... Если это все же иностранцы, неужели
они могли проникнуть в город незаметно? Даже сейчас это практически невозможно. Тем более
что как минимум один из них - негр. Наверняка кто-то видел. Возможно, они приехали вполне
легально, и навести справки о них не составляет труда.
- Водопроводчик, как всегда, прав, - насмешливо сказал Казаков. - Завтра же наведем
справки. А теперь - по домам.
- А может быть, вернемся, - неуверенно предложил Андрей, - посмотрим, что там
сейчас происходит.
- Ну уж нет! - воскликнул Каковенко. - С меня хватит!
- Неплохая идея, - одобрил капитан, - мне тоже кажется, что надо бы вернуться. Уж
больно позорно мы бежали. Правда, я думаю, что в павильончике никого уже нет. Не будут же
они продолжать свои манипуляции после всего происшедшего.
- Тем более стоит вернуться и обследовать место происшествия! - горячо воскликнул
лейтенант.
- Ну что, товарищ Каковенко, вы с нами? - спросил Казаков.
Водопроводчик сконфуженно хрюкнул.
- Тогда ступайте домой, к супруге.
И не оглядываясь, капитан и лейтенант зашагали туда, откуда еще полчаса назад так
стремительно бежали.
- Эй,
...Закладка в соц.сетях
