Жанр: Триллер
Солнце мертвых
...де, с явной
издевкой.
Оскорбленный пренебрежительным отношением к русской собаке, Володя уже было
хотел заступиться за животное, но прикусил язык, вглядевшись в одного из иностранцев.
Человек, на которого он обратил внимание, был немолод, но строен, даже худ и жилист. Лицо
его оживляла жидкая бородка. Одет он был очень просто, в легкую, песочного цвета летнюю
рубашечку и такие же брюки. Массивные золотые часы с браслетом украшали левое запястье
человека, на пальце поблескивал причудливой формы перстень. Володя обратил внимание на
эти предметы потому, что черный человек поднял руку, как бы приоткрывая рот. При этом он
пристально посмотрел на собаку. Животное тоже вело себя довольно странно. Шерсть его
вздыбилась, и слабое, но грозное ворчание послышалось из полуоткрытой пасти. Ворчание
явно не соответствовало тщедушной комплекции собаки. Так мог бы ворчать какой-нибудь
сенбернар или, на худой конец, ротвейлер, но только не эта заморенная псина.
Пожилой негр толкнул своего соплеменника и что-то ему негромко сказал. Тот испуганно
посмотрел на собаку и попытался перекреститься, во всяком случае, Володе показалось, что
именно перекреститься. Пожилой негр перевел взгляд на Володю, и на лице его появилась
недобрая улыбка. Он хмыкнул и снова посмотрел на собаку.
- "Лупгару", - негромко произнес пожилой.
- О! - воскликнул тот, что помоложе. Он быстро и сбивчиво залопотал, обращаясь к
пожилому. Тот приложил палец к губам, призывая к молчанию. Теперь и белый иностранец,
еще минуту назад пренебрежительно отозвавшийся о Володином четвероногом спутнике,
заинтересовался происходящим. Он стал что-то настойчиво спрашивать по-английски у обоих
негров. Пожилой по-прежнему молчал, другой коротко ему ответил. Тем временем пожилой
молча повернулся и проследовал к автомобилю. За ним двинулись и остальные. Только
начальник городской информации никак не мог понять, что же произошло. Он растерянно
вертел по сторонам головой и наконец тоже неуверенно направился к автомобилю. Собака его
явно не заинтересовала. Перед тем как сесть в машину, пожилой негр снова посмотрел на
Володю с той же странной улыбкой и... погрозил ему пальцем. Машина мягко зарокотала и,
шурша шинами, рванулась прочь.
Володя в растерянности стоял на тротуаре, смущенный непонятной сценой. Он неплохо
знал французский язык, но смысл произнесенного пожилым негром слова остался ему
непонятен. "Лупгару"? - Луп - безусловно, волк. Может быть, черный старикан увидел в
захудалой шавке страшного русского серого волка, о котором по миру ходит столько легенд?
Володя снова посмотрел на лохматое чудище, умильно виляющее хвостом, и засмеялся. Точно
- волчара! Надо обязательно посмотреть, что такое "гару". Впрочем, эти двое говорили на
каком-то почти непонятном французском, скорее всего на диалекте. Он почти ничего не понял
из пространной реплики того, что помоложе. Что-то вроде того, что, мол, информация
подтверждается. Интересно, что за информация? Впрочем, какое ему дело. И, не думая больше
о странном происшествии, Володя отправился дальше. Собака следовала по пятам.
Стрелки часов приближались к шести вечера, но жара по-прежнему не спадала. Июнь
нынче выдался необычно жарким, и хотя почти каждый день над городом бушевали грозы,
прохладней не становилось. Наоборот, было неимоверно душно. Расплодилось невиданное
количество комаров. Их и раньше хватало, поскольку город окружали болота, но нынче
кровопийцы особенно досаждали горожанам.
Именно комары первыми встретили Володю, когда он вступил на улицу Бебеля, по обеим
сторонам которой располагались утлые хижины, именовавшиеся некогда Лиходеевкой. Хотя
улица с революционным названием и была заасфальтирована, но по обочинам ее совсем
по-деревенски росли лопухи, вымахавшие благодаря жаре и дождям до неимоверных размеров.
Володя шел, размахивая руками словно пьяный, но проклятые насекомые с
пронзительным писком пикировали на его покрытое испариной лицо.
Тихо было на улице Бебеля. До сих пор ему не встретилось ни души. Даже собачонка,
сопровождавшая всю дорогу, куда-то исчезла. Наконец Володя отыскал дом номер шесть и
осторожно постучал в большие, высокие ворота, надежно ограждающие дом от улицы. Стук
явно не дошел до назначения. Володя постучал громче. Никакого ответа. Тогда он нажал на
ручку калитки, имевшейся в одной из створок ворот. Но та была заперта. Володя в
растерянности топтался возле ворот, не зная, что предпринять дальше. Кругом было все так же
пустынно. Откуда ни возьмись выбежала знакомая собачонка и заискивающе завиляла хвостом.
Володя достал из промасленного пакета один из пирожков, купленных давеча на улице, и
посмотрел на собаку. Та заработала хвостом с удвоенной энергией. У соседнего домишки
стояла ветхая скамейка. Володя уселся на нее и задумчиво откусил от пирожка. К слову сказать,
эта нехитрая снедь предназначалась на ужин молодому исследователю. Однако собачонка не
отставала. Она всем своим видом показывала, что не прочь разделить с ним трапезу. Володя
смилостивился и бросил остаток пирожка собаке. Но та почему-то есть не стала, а отнесла в
сторонку и выжидающе уставилась на благодетеля.
- Ну, знаешь! - обиделся он. - В твоем положении не приходится выбирать. Коли уж я
ем эту гадость, то и ты изволь лопать.
- А вы, оказывается, любите животных, - услышал он позади чей-то голос.
Володя поспешно обернулся и увидел перед собой Станислава Недоспаса.
- Да не так чтобы очень, - смутился Володя. - Привязалась вот... Тащилась за мной до
самого вашего дома.
- Несомненно, любите, - подтвердил Недоспас. - И животные вас любят. Это совсем
не плохо.
- Что "не плохо"? - грубовато спросил Володя. Он чувствовал, что робеет перед этим
пареньком, но не мог понять почему.
Станислав усмехнулся, отчего его лицо на мгновение застыло, словно маска Арлекина.
- Разве вы не замечали? - продолжил Недоспас, не обращая внимания на тон
Володи. - Что животные, скажем, те же собаки, особенно бродячие, к одним людям относятся
с доверием, а других избегают. Именно избегают, даже если те не делают им ничего плохого.
Володя пожал плечами.
- Обычно люди, к которым благоволят домашние животные, имеют характер добрый и
отзывчивый, даже если пытаются выглядеть суровыми и грубыми.
- А вас самого животные любят? - поинтересовался Володя.
- Меня - нет, - совершенно серьезно ответил Недоспас, - у меня с животными
несколько другие отношения, тут не идет речь о любви или ненависти.
- Не совсем вас понял?..
- Итак, вы интересуетесь историей родного края? - Недоспас неожиданно резко сменил
тему разговора. Володе послышалась в его голосе ирония, он внимательно вгляделся в
холодные глаза собеседника, но те оставались совершенно серьезными.
- По долгу службы, - хмыкнул Володя.
- Ой ли? Если бы я видел, что вы желаете познакомиться со мной лишь по долгу службы,
я вряд ли пригласил бы вас сюда. Все не так просто. Впрочем, я охотно расскажу то, что знаю.
Но сначала зайдемте ко мне.
Он нажал на ручку калитки, и та сама собой распахнулась, будто вовсе и не была закрыта,
а в том, что была закрыта, Володя убедился всего лишь несколько минут назад. Хозяин не
пользовался ключом, так, может быть, он был в доме?
- Вы давно пришли с работы? - поинтересовался Володя.
- Только что, дома еще не был. Проходите. Володя шагнул вслед за хозяином дома и
очутился на просторном, вымощенном тяжелыми деревянными плахами дворе. Во дворе
почему-то было прохладно, словно одуряющая жара осталась за воротами. Дышать сразу стало
легче.
- Не хотите ли водицы? - поинтересовался хозяин. Володя кивнул.
Недоспас подошел к замшелому колодезному срубу, который почти врос в землю, звякнул
ведром, и оно устремилось в темную глубину. Цепь стремительно разматывалась, но Володе
показалось, что прошло не меньше минуты, пока чуть слышный всплеск не известил, что ведро
достигло воды.
Без малейшего усилия Стас крутил ручку ворота, и скоро ведро показалось над краем
колодца. Хозяин зачерпнул воду продолговатым медным ковшом, похожим на древнюю
братину, и с поклоном подал гостю.
- Спасибо, - поблагодарил Володя и отпил глоток. Горло перехватило, словно он
глотнул спирта, и по телу вмиг разлилась одуряющая истома. Вода имела странный, чуть
сладковатый вкус и слегка напоминала березовый сок. Володя сделал еще глоток, потом еще и
остановился лишь тогда, когда в ковше не осталось ни капли.
- Понравилось? - поинтересовался хозяин.
Не в силах произнести слова, Володя лишь кивнул. Ему представлялось, что он выпил не
меньше ведра газировки. Внутри покалывало, и в нос шибало легким цветочным ароматом.
- Здорово, - наконец смог выговорить он, - прямо "Нарзан".
- Да, водица очень здоровая, - подтвердил Стас.
- А колодец-то прямо бездонный...
- И тут вы почти угадали.
- Очень вкусная вода, а ведь водопроводная вода в Светлом преотвратна, да и хлоркой от
нее несет. Объясняют, что кругом, мол, болота, отсюда и вода гнилая.
- Деды, прадеды рыли этот колодец, - сообщил Недоспас, - а уж они толк в воде
знали. Гнилую ни за что бы пить не стали. А нынче всякую дрянь хлебают, оттого и живут
недолго. Впрочем, нынче все не по-людски делают. Однако оставим нытье старикам.
Стас замолчал и изучающе смотрел на своего гостя.
- А зачем нам все это? - неожиданно спросил он.
- Что именно? - не понял Володя.
- Изыскания ваши. Исследования, так сказать... Дань моде? Или просто заняться нечем?
Володя несколько смутился. Он и сам не мог себе четко объяснить, для чего затеял поиски
каких-то трухлявых реликвий. Да и существуют ли они? В этих чудом сохранившихся
трущобах из древностей остались одни лишь сверчки.
- Нет, - словно прочитан его мысли, сообщил Стас, - не сомневайтесь. Интересного у
нас достаточно. Только вот... - он замялся. - Не будете ли вы потом жалеть, что связывались
со всем этим хламом?
Но Володя горячо заверил, что жалеть вовсе не будет, и попросил как можно скорее
начать экскурсию.
- Ой, простите! - вдруг вспомнил он. - Вы же только что с работы. Наверное,
проголодались.
Однако Недоспас сказал, что по случаю жары есть не хочет, зачерпнул из ведра воды,
выпил и заявил, что готов начать экскурсию по Лиходеевке.
Они вышли из калитки и снова оказались на совершенно пустой улице.
- Значит, так, - начал Недоспас, - деревушка наша древняя, история ее уходит в
глубину веков. - Он засмеялся. - Обычное начало всех экскурсоводов. Впрочем, Лиходеевка
- действительно старинное поселение. Основана она в царствование Федора Иоан-новича,
сына Ивана Грозного. Следовательно, в конце шестнадцатого века.
Володя утвердительно кивнул.
- Документы на этот счет имеются в Государственном архиве древних актов. Сей
богобоязненный царь очень опасался разных волшебников, колдунов и прочей нечисти,
поэтому в своей грамоте об учреждении в Москве Славяно-греко-латинской академии
указывал, что если в академии окажутся учителя, владеющие магией, то их без всякого
сожаления нужно сжечь. "Яко чародей, без всякого милосердия да сожгутся" - процитировал
Недоспас. - Времена были, ох, крутые! Впрочем, сжигали не всех. Так вот. Основателем
Лиходеевки можно считать Никиту Полуэх-това - царского стольника, обвиненного в
чародействе. Вроде ворожил сей Полуэхтов, собирал по полям нечистые травы, варил из них
лихое снадобье. Кстати говоря, эти Полуэхтовы давно были на подозрении. Еще во времена
Иоанна Третьего прабабка означенного Никиты тайком взяла пояс великой княгини и ворожила
над ним. Словом, та еще семейка. Но связи! Связи в те времена играли немаловажную роль.
Словом, отвертелся Никита от костра, а может, и впрямь был в чародействе искусен. Но тем не
менее был лишен поместий и званий и сослан сюда, что называется, в чистое поле, на
поселение. Кстати говоря, его не только званий лишили, но и фамилию отобрали. И повелел
пресвятые очи царь Федор Иоаннович впредь именоваться Никитке и всему его потомству
Чернопятовыми.
- Вот на этом самом месте, - Стас кивнул на свой дом, - он и поставил свою усадьбу.
И зажил в чистом поле, не ведая более насилия и печали.
- Очень интересно! - воскликнул удивленный познаниями своего нового знакомого
Володя. - Откуда вы все это знаете?
- Рассказывали, - односложно отозвался Стас. - Жил некогда в этом доме старичок
один, по фамилии, кстати, Чернопятов, он и рассказывал.
- Он что же, ваш родственник?
- Очень дальний. Но мы были с ним дружны. Мальчишкой частенько бегал к нему. Он
был один как перст, вот и завещал дом мне. Живу то тут, то в городской квартире. Здесь,
конечно, вольготнее. Простор!
"Сколько, однако, в его языке архаичных слов, - подумал Володя. - Совсем молодой
парень, а говорит, словно сто лет прожил. Наверное, набрался от своего родственника".
- И что же, - спросил он у Стаса, - остальные жители Лиходеевки тоже из ссыльных?
- Именно, - был ответ. - И в основном их отправляли сюда за те же прегрешения.
Причем большинство ссыльных были представителями знатных фамилий. Вот, скажем, уже при
царевне Софье обвинили в колдовстве Безобразова - тоже стольника. Будто бы гадал этот
Безобразов на воде, на костях и хотел извести молодого Петра и его матушку Наталью
Кирилловну. Сволокли старика в пытошную избу и учинили ему крепкий допрос. Сознался. Ну
и голову долой, а семейство сюда. Вон в том домишке живут потомки этого самого
Безобразова. Можем зайти, познакомиться поближе.
- Удобно ли? - смутился Володя.
- А почему нет? Старуха Безобразова будет очень рада, небось со скуки помирает.
- Эй, Матрена! - громко крикнул он, постучавшись в ветхую калитку. - Жива ли?
- Жива, батюшка, - донесся откуда-то из дома слабый голос, - заходи.
Старуха возникла на пороге дома, высокая, сухая, горбоносая. Ее голубые глаза уперлись
в гостей, и Володя еще больше оробел.
- Вот, Матрена, привел к тебе ученого! - сообщил Недоспас, кивнув на Володю.
- Ну, какой я ученый, - забормотал тот, пряча глаза от строгого взгляда старухи.
- Ученого, - раздельно повторил Стас, словно вкладывая в это слово какой-то иной
смысл. - Интересуется молодой человек историей нашей Лиходеевки.
- Бывали у нас ученые, - равнодушно сказала старуха.
- Мало ли что бывали. Ты расскажи ему какую историю. Ты ведь их много знаешь.
- Какую историю? - старуха недовольно посмотрела на Володю. - Не знаю я никаких
историй. Скоро вон "Богатых..." показывать будут, вот это история. Аунасчего, лес, даполяна,
да могильная яма... - Она усмехнулась.
- Что за могильная яма? - переспросил Володя.
- Это я к слову. Поговорка такая. Мол, нечего тут делать.
- Что значит - нечего делать?! - строго сказал Недоспас. - Пришел человек
специально. Интересуется Лиходеевкой, не для себя, для общества старается, а ты поговорками
его смущаешь.
- Ладно уж, - смилостивилась старуха в ответ на упреки Стаса. - Заходите в дом.
Только разувайтесь, а то грязи нанесете.
Володя послушно разулся, но заметил, что Стас и не подумал последовать его примеру.
Через полутемные сени они вошли в просторную комнату, которую бы следовало назвать
горницей, но язык не поворачивался сделать это. Обстановка комнаты настолько поразила
нашего исследователя, что он широко раскрыл глаза и на секунду потерял дар речи. Мебели,
собранной здесь, явно было место в музее. Она была изготовлена, как неуверенно определил
Володя, не раньше начала прошлого века. Козетки и пуфики, высокое вольтеровское кресло,
небольшое ореховое бюро на гнутых ножках - подобную мебель Володе приходилось видеть
только в кино. И пол был застелен не какими-нибудь деревенскими домоткаными половиками.
Настоящий большой ковер покрывал почти все его пространство. Явно не к месту был экран
большого телевизора, тускло мерцавший в углу.
Старуха неодобрительно смотрела на гостей и, казалось, чего-то ждала. Володя молчал, не
зная, с чего начать разговор.
Стас небрежно уселся на пуфик и глянул на старуху.
- Давай, Матрена, рассказывай, мы ждем!
- Чего рассказывать-то?! - обозлилась старуха. Чего ты, старый, ко мне привязался?
Володя машинально отметил, что бабка называла Недоспаса старым. "Видимо, так
трансформировалось его имя - "Стас", - мелькнула мысль.
- Ну расскажи хотя бы, как ты с государыней общалась, - небрежно промолвил
Недоспас. Казалось, что ему ужасно скучно от всего происходящего.
- Девчонкой я была, - охотно начала старуха совсем другим, тягучим и сюсюкающим
тоном. - По нашим местам проезжала тогда матушка императрица. Остановилась в соседнем
поместье, верст за тридцать от Лиходеевки, у князя Путятина. Там кто-то ей про нас рассказал.
И захотела государыня на нас посмотреть и расспросить о житье-бытье.
"Интересно, о какой это императрице рассказывает бабка? Скорее всего о последней -
Александре, жене Николая Второго.
Неужели она помнит то время? Конечно, на вид бабка стара, но не настолько же!
Интересно, с какого она года?"
- Вот приезжает она в Лиходеевку, - невозмутимо продолжала старуха, - с нею,
конечно, свита, слуги, челядь всякая и этот одноглазый при ней. Запамятовала его фамилию.
- Потемкин, - зевнув, подсказал Стас.
- Да-да. Светлейший.
- Кто? - вытаращив глаза на бабку, спросил Володя.
- Князь Григорий Александрович Потемкин-Таврический, - невозмутимо сообщила
старуха. - Подкатывают к нашему дому в каретах и экипажах. Императрица, значит, из кареты
вылазит, а Григорий Александрович величества ее ручку подхватывает и ведет в наш дом.
Батюшка мой, конечно, выскочил, не знает, что делать. Ведь этакая честь! А
матушка-государыня спокойно так входит в залу, вот прямо сюда, и усаживается на диванчик,
на тот, где вон он сидит, - она кивнула в сторону Недоспаса. - Челяди набилось - некуда
яблоку пасть. Ну, царица этак головой кивнула: мол, пошли все вон. Тотчас же зала опустела.
Осталися только Потемкин и батюшка. И я, грешница. Спряталась вот тут, за бюро, и смотрю
одним глазком.
"Ты, говорят, ворожить умеешь", - обращается государыня к батюшке.
"Не вели казнить", - кинулся он ей в ноги.
Потемкин подскочил, поставил его.
"Не бойся, - говорит государыня, - я не велю тебя в острог везти". - По-русски она
говорила не очень чисто.
Словом, приказала батюшке погадать. Что дальше было, я не ведаю. Узрел он меня и
пальчиком на дверь показал: мол, чтоб духу твоего не было. Я выскочила из-за бюро, а
матушка-государыня к себе поманила, по головке погладила... Чего уж батюшка ей наворожил
- не знаю. Только вскорости нашу деревню от всяких податей освободили. Вот как было, - с
гордостью закончила старуха.
Володя слушал этот рассказ и не знал, что и подумать. "Скорее всего старуха со
сдвигом", - решил он.
Безобразова между тем с минуту помолчала, потом включила телевизор, всем своим
видом показывая, что общаться больше не желает.
Недоспас поднялся и кивнул Володе, указывая на дверь.
Он сухо попрощался, Володя прошептал "до свидания", и они вышли.
- Как же это понимать? - обескураженно спросил Володя.
- Выжила из ума старуха, - спокойно ответил Стас. - Слышала рассказы своей бабки,
с которой все это случилось взаправду, вот и спроецировала на себя. А то, что царица
Екатерина посетила Лиходеевку, - истинная правда.
- А обстановка в доме какая! - восхитился Володя. - Прямо из прошлого века.
- Из позапрошлого, - поправил Стас. - Что, идем дальше?
И они вновь неторопливо побрели по пустынной улочке.
Понемногу начало смеркаться. Легкая дымка окутывала ветхие домишки, и казалось, что
нет в двух шагах отсюда никакого города, нет запахов асфальта и бензина, нет резкой музыки,
несущейся из окон... Тишина отсекала город, как инородное тело. Пахло свеже-скошенной
травой, парным молоком, речной сыростью и почему-то грибами. Володя словно завороженный
шел за своим провожатым. Его окружала сказка.
- Старуха Безобразова - это так, экспонат, совершенно безвредна. Но есть у нас и
личности, с которыми общаться я бы вам не рекомендовал.
"Теперь пугать начинает, - подумал Володя, - или специально подталкивает. Вот
только куда?"
- Я понимаю, - продолжал Стас, - что мои речи звучат как-то невнятно, но хочу
предупредить, что для некоторых граждан попытки проникнуть, так сказать, во внутренний мир
Лиходеевки кончились довольно печально.
- Не совсем вас понимаю?
- Дело в том, что кое-кто из тех, кого ссылали в нашу деревушку, действительно владел
тайными знаниями.
- Колдовством, что ли?
- Можно и так сказать. Чародейством, волшебством, волхветвом... Определений много.
Как историка вас, возможно, интересуют тайные культы.
Володя хмыкнул.
- Чтобы в конце двадцатого века существовали какие-то колдовские секты, да еще у нас?
Что-то не верится. Хотя, конечно, в последнее время об этом много пишут, создают
телепередачи. Различные экстрасенсы, вроде Чумака и Кашпировского, заклинают
многотысячные аудитории... Все верно. Но в древнее знание, гнездящееся посреди большого
города, я не верю!
- Может быть, желаете убедиться в обратном?
- Что ж, я не против.
- Но учтите, обратной дороги не будет. Так что решайтесь.
- Я же сказал.
- Тогда пошли.
И Стас зашагал вперед.
4
Гомельский достал из кармана спортивной куртки пачку "Кэмела", кое-как раскурил
сигарету, судорожно щелкая зажигалкой. Он глубоко затянулся, закашлялся, потом часто со
всхрипами задышал, изображая, что ему вот-вот станет плохо.
- Кончай дурака валять, - прикрикнул на него капитан Казаков.
- Да не придуряюсь я вовсе, - плаксиво произнес Гомельский, - боюсь я! Ой как
боюсь!!! Вилы мне будут, коли колоться начну.
- Тебе, голубок, и так будут, как ты выражаешься, "вилы" - два трупа на тебе висят.
- При чем тут я!!! - заорал Гомельский.
- Все! - заключил Казаков. - Вызываю конвой, и в камеру. Будет время подумать.
- А если без конвоя?
- Вы же сказали, что расскажете нам все, - вмешался Андрей.
Гомельский искоса посмотрел на него и задумался. Потом он затушил остатки сигареты,
глубоко вздохнул и совершенно спокойно сказал:
- Ладно, слушайте. Месяца полтора назад, в конце апреля, мне позвонил из Москвы один
знакомый и предложил крупно заработать. - Хочешь, говорит, наварить кучу бабок, и не
простых - "зеленки", то есть долларов?
- Фамилия знакомого? - быстро спросил капитан.
- Пока без фамилии. Сначала я вам все расскажу, а если поверите, назову фамилии.
Казаков согласно кивнул.
- Так вот. Я, конечно, спрашиваю, что за дело и сколько конкретно можно заработать.
Нарубить можно пять штук "зеленых", отвечает, но по телефону я о деле говорить не буду.
Приезжай - потолкуем. Но поверь, не пожалеешь. Я прыгаю в тачку - и в столицу.
Встречаемся. Коньячок, закуска... Он молчит, я тоже пока не лезу с расспросами. Выпили. Ага.
Наконец он начинает разговор по делу.
"Ты, - говорит, - Ванек, чем в своем Светлом занимаешься?"
"Ты же знаешь, коммерцией. Ларьки... Мешки полиэтиленовые делаем, ну там еще
кое-что, мелочишка".
"Ясно, - говорит, - а скажи, археологией тебе не приходилось заниматься?"
"Какой археологией?" - спрашиваю.
"Раскопками. Из земли всякую историческую дрянь выкапывать".
Я недоумеваю. Чего, говорю, ты мне мозги пудришь.
Он на меня как-то неопределенно смотрит, мнется. Вроде и хочет сказать, и стесняется.
"Не тяни", - говорю.
"Дело тут такое. В этом твоем Светлом есть одно место, старое кладбище называется. Так
вот на этом кладбище нужно выкопать несколько мертвяков. За это ты получишь пять тысяч
долларов".
Я несколько растерялся. Многим мне приходилось заниматься. Но чтоб покойников
выкапывать!.. Может, думаю, шутит. Да вроде - нет. Не такой это человек. И не стал бы
вытаскивать меня по пустякам.
"Кладбищем этим, - продолжал он, - интересуются фирмачи. Они-то и предложили
деньги".
"Что за фирмачи?" - спрашиваю.
"Вроде штатские, но до конца не уверен. Да и какая разница? Тебе что, мало пяти штук за
пару дохляков? Работы всего - ничего".
"А ты сколько получишь?"
"Да тебе какая разница, ты о себе подумай. Когда еще такой бизнес подвернется!"
"Чем же эти мертвяки так интересны, из золота они, что ли? А может, у вас в Москве
кладбищ не хватает?"
"Я точно не знаю. Мне объяснили, что эти покойники нужны для науки, вроде у вас там
почва какая-то необычная, и тела в ней не разлагаются, а как бы мумифицируются. Словом, что
да как, я не расспрашивал. Люди, по всему видать, серьезные".
"Хорошо, - говорю, - взяться, в общем, можно, только я не слыхал, что в Светлом есть
какое-то старое кладбище".
"Тут небольшая загвоздка. Кладбище есть. Но оно заасфальтировано. Находится почти в
центре города".
"Как же я его найду? Да и кто мне разрешит асфальт ломать?"
"Найти нужное место будет просто. У меня есть карта".
И тут он достает карту не карту, а что-то вроде плана, сделанного с помощью
аэрофотосъемки. Довольно быстро я разобрался, что нужное место находится на проспекте
Химиков, причем внутри микрорайонов. Место, где нужно копать, помечено крестиком.
Масштаб плана дан с точностью до полуметра.
"Копать нужно именно здесь, где крестик, - говорит мой знакомый. - Не дай тебе Бог
ошибиться. Все будет контролироваться".
"Уж не шпионаж ли?" - испугался я.
"Не бойся, по этой линии все чисто. Выкопаешь два-три трупа, упакуешь их в
пластиковые мешки и доставишь сюда".
"А деньги?"
"Половина сейчас, остальное по исполнении".
Я, честно говоря, заколебался. И наварить хочется, и уж больно все загадочно.
"Решай, - говорит мой знакомый. - Дело, конечно, грязноватое, но не сам же ты будешь
их выкапывать. Наймешь пару алкашей... А то, может, покойников боишься? Так найдем
других, посмелей. Пять тысяч баксов на улице не валяются".
Подумал я еще минуту и согласился. Обговорили мы сроки, забрал я план кладбища и
поехал в Светлый.
Напоследок, правда, поинтересовался, что все же за иностранцы дали такой странный
заказ.
"Я тебе рассказал почти все, что знаю сам", - отвечает. Словом, озадачил.
Приехал я в Светлый. Нашел это место. Потом договорился, что открою здесь торговую
точку - летнее кафе... Ну и все.
Гомельский замолчал и снова полез за сигаретами.
- Как все?! - удивился Казаков. - Вы считаете, что той сказки,
...Закладка в соц.сетях
