Жанр: Триллер
Солнце мертвых
...сследователи уходили из злополучной квартиры. Они
молчали, подавленные увиденным, друг на друга старались не смотреть и вообще вели себя так,
как будто в доме находился покойник.
Все еще больше усложнилось. Никакого внятного объяснения случившемуся они в тот
момент дать не пытались.
И когда почти крадучись выбрались на улицу, в осеннюю стылую темень, то, конечно, не
заметили в одном из окон третьего этажа детское лицо. Ребенок наблюдал за ними, вплотную
прижавшись лицом к оконному стеклу и расплющив об него нос. Он не мигая смотрел на две
фигуры, быстрым шагом пересекающие двор. И когда они попали в круг уличного фонаря,
осветившего их мертвенным светом, на лице ребенка появилась холодная улыбка.
7
Жила в уже известном нам доме номер тринадцать одна молодая женщина. Звали ее
Татьяна. А фамилия у нее была редкая - Недоспас. Была она хороша собой - невысокая
ладная фигурка, темные пушистые волосы, карие глаза, приятное, открытое лицо. Но,
присмотревшись к Татьяне, внимательный человек замечал, что на этом приятном лице почти
всегда присутствует выражение тяжелой озабоченности. Это выражение, как маска, скрывало
веселый и общительный характер Татьяны. Оно, казалось, въелось в нее. Тому были причины.
Дело в том, что ее сын Станислав, или попросту Стас, был давно и неизлечимо болен. Татьяна
родила Стаса, когда ей было только восемнадцать лет. Жила она тогда в областном центре,
недавно закончила школу и училась на втором курсе медицинского института.
И тут пришла любовь. Большая и настоящая, как казалось тогда Татьяне.
Банальная история с банальным окончанием, тысячи раз описанная в литературе и
показанная в кино. Но ей от этого было не легче. Отец ее будущего ребенка, узнав о
беременности, категорически потребовал сделать аборт, и Татьяна, скрепя сердце, согласилась.
Но оказалось, что поздно.
Узнали родители. Разразился скандал. Между тем обожаемый возлюбленный оказался не
готовым к женитьбе. Он так об этом и сказал отцу Татьяны. Дело кончилось дракой, вернее,
избиением молодого человека. Пострадал он изрядно и даже попал в больницу. Отцу Татьяны
грозило тюремное заключение за нанесение тяжких телесных повреждений. Несостоявшийся
зять готов был замять дело в обмен на собственную свободу. Отец же ради любимой дочери
был готов сесть в тюрьму.
Дело принимало нешуточный оборот. Неизвестно, чем бы все кончилось, но Татьяна
проявила характер. Замуж идти она категорически отказалась, да, откровенно говоря, ее
особенно и не уговаривали.
Конфликт был улажен мирным путем, а вскоре раньше срока родился ребенок.
- Прокормим, - сухо сказал отец.
В глубине души Таня считала отца виновником всего происшедшего. Если бы не его
буйный нрав, тяжелые кулаки, все бы было по-другому. Ее бывший возлюбленный несколько
раз пытался увидеть сына, пробовал заговорить с ней на улице, а один раз явился домой. На
беду, дверь открыл отец, и все повторилось. По правде сказать, никаких чувств к
возлюбленному у Тани не осталось. Все ее мысли были поглощены ребенком - мальчик рос
слабым и болезненным. Институт, конечно, пришлось оставить. Отец хоть и не попрекал
куском, но отношение его к дочери в корне изменилось. После этой истории он поседел, стал
сутулиться. С Таней почти не разговаривал. Буркнет два-три слова... На внука и вовсе ни разу
не взглянул. Мать втихомолку плакала, а Татьяна при первом удобном случае решила уйти от
родителей.
Такой случай представился. Как-то случайно узнала она, что в больницу нового города
Светлого требуются медсестры. Ребенку уже год, сидеть дома невмоготу - и она решилась.
Главврач, узнав, что Таня почти кончила два курса мединститута, без колебаний принял ее на
работу, пообещал квартиру, а пока комнату в общежитии. Все вроде складывалось неплохо.
Дома к ее решению отнеслись без особого восторга, но и не удерживали. Отец был все так же
мрачен, однако помог перевезти в Светлый кое-какие вещи дочери и внука. Мать пожила с ней
неделю в общежитии, пока ребенок не был устроен в ясли, потом уехала. И пошла
самостоятельная жизнь.
В общежитии, конечно, не заскучаешь, кругом все кипит - кто поет, кто пляшет, кто
скандалит. Да и ребенок... Но Таня находилась как бы в вакууме. Живая и общительная, она
после всего случившегося замкнулась, ушла в себя. Только Стасик и работа, больше для нее не
существовало ничего. Вокруг нее, молодой и привлекательной, замелькали поклонники, но,
увы, ни один из них не нашел того, что искал. Обжегшись на молоке, дуют на воду... На работе
ее быстро заметили и оценили. Очень аккуратная, добросовестная, переживающая чужую боль,
она, казалось, была создана для милосердия. А замкнутость... Ну и что же, если это делу не
мешает. Довольно быстро она получила и однокомнатную квартиру в новом доме.
Тихо текла ее жизнь. Ребенокфос. Это был смышленый, хотя и тихий мальчик, любивший
играть в одиночку. Забьется в уголок и строит что-то из кубиков. Бывало, подбежит
какой-нибудь шустрый малец, разобьет, разрушит построенное, расшвыряет кубики. Стасик
драться не бросается, но и не плачет. Соберет все и так же аккуратно и методично, как в первый
раз, возобновляет стройку. В четыре года он уже умел читать и считать до ста. Но в эти же
четыре года случилась с ним непоправимая беда. Как-то раз в детском саду старшие ребята
раскрутили его на карусели. Он стоял, крепко вцепившись ручонками в поручни, и вдруг упал
сначала на деревянный пол карусели, а потом свалился на землю. Сначала думали, что он
просто ушибся, но потом заметили, что ребенок как-то странно дергается, закатил глаза, и изо
рта идет пена.
- Падучая... - с дрожью в голосе сказала старая нянечка.
Приехала "скорая", ребенка увезли. Когда мать, растрепанная и с лицом, покрытым
красными пятнами, прибежала в больницу и узнала диагноз, она упала в обморок прямо тут же
на холодный каменный пол.
Эпилепсия... Она, медик, хорошо знала страшный смысл этого слова.
"У ребенка нет будущего, - очнувшись, подумала она, - а значит, нет будущего и у
меня".
Болезнь сына полностью замкнула ее. Приступы случались не очень часто, но, как всегда,
неожиданно. Тогда окружающие, особенно дети, смотрели на Стаса со страхом, смешанным с
отвращением.
"Дергунчик" - прозвали его на улице, и прозвище крепко закрепилось за ним. С
большим трудом Татьяне удалось устроить его в обычную школу. Учителя, а особенно
некоторые родители были против подобного соседства рядом со своими детьми. И хотя
припадки случались крайне редко, тем не менее отношение к нему в классе было
настороженно-брезгливым. Постепенно мальчик научился чувствовать приближение припадка
и старался в такие минуты уйти куда-нибудь, спрятаться. Именно это при эпилепсии особенно
опасно, так как в беспамятстве и при отсутствии помощи можно разбить голову, прикусить
язык, сильно покалечиться. Несколько раз со Стасом так и случалось. Учился он неплохо, но
как-то вяло, без взлетов. Учителя в основном жалели его, это замечали товарищи но классу, и
это еще больше отдаляло его от них. Замкнут Стас был чрезвычайно. Он любил читать, но
предпочитал сказки, страшные истории и прочую подобную литературу. На улице почти не
гулял, а сидел дома, где или читал, или строил разные замки и играл в солдатиков.
Целыми днями он находился в одиночестве. И надо сказать, что дома припадков с ним не
случалось. Татьяна делала все возможное, чтобы вылечить сына. Она изучала обширную
литературу по эпилепсии. Почти каждый отпуск возила ребенка к светилам психиатрии, однако
эффект был нулевой.
- Неизлечим, - говорили ей светила, а она и сама знала это. Однако не теряла надежды.
Кроме врачей, существовали всякие знахари, ворожеи, старички и старушки, по слухам,
вылечивающие от всех болезней. Они охотно брали деньги, а потом что-то нашептывали над
головой ребенка, давали разные сушеные травы, какие-то бумажки с заговорами, которые
нужно было носить в мешочке на шее.
Поговаривали эти "специалисты" и о нечистой силе, которая якобы вселилась в мальчика.
Татьяна с досадой отмахивалась от этих разговоров. Узнав о несчастье с внуком, отец Татьяны
стал присылать деньги, однако сам не приехал ни разу, зато мать живала у нее месяцами. Она
души не чаяла во внуке. Однажды Татьяна узнала, что в областном центре, где-то на окраине,
живет бабка, которая лечит любые болезни, в том числе и падучую. Много перевидала Татьяна
подобных бабок, но надежды не теряла, решила попробовать и на этот раз.
Стасу шел тогда десятый год.
Она довольно быстро нашла дом, где жила знахарка. Это была подслеповатая,
покосившаяся избушка, вросшая в землю по самые окна. Возле дома на скамеечке сидела бабка
- вся в черном.
- Здравствуйте, - поздоровалась Татьяна. Стас оказался у нее за спиной.
- Бывай здорова, голубка, - откликнулась старуха.
- А Пелагея Дмитриевна здесь живет?
- Это я и есть, - старуха пытливо посмотрела на Татьяну, - с чем пожаловала?
Татьяна присела на лавочку и рассказала про свое горе.
- Ну-ка, Станислав, иди сюда. - Мальчик нехотя подошел. Старуха впилась
немигающим взглядом ему в глаза. Позже он рассказал матери, что под этим взглядом ему
казалось, будто он проваливается в какую-то пропасть.
- Ну что ж, - бабка повернулась к Татьяне, - пойдем в дом.
В чистой светлой комнате она попросила мальчика раздеться, осмотрела с ног до головы.
Потом отвела его в другую комнату и попросила посидеть там. Он сел на стул и замер, будто
застыл.
- А теперь раздевайся ты, - сказала она Татьяне.
- Зачем это? - Татьяна изумленно посмотрела на старуху.
- Так надо, - сказала та и посмотрела на нее так, что руки Татьяны невольно взялись за
подол платья. Интересное ощущение испытала она. Ей вдруг показалось, что вернулась ее
молодость: с таким же точно чувством и страхом, стыдливостью и одновременно восторгом
раздевалась она перед своим возлюбленным.
Она десятки раз проходила медосмотры, где присутствовали врачи-мужчины, но никогда
не испытывала ничего подобного.
- Все снимать? - замирая, спросила она у старухи.
- Все, все.
Дрожащими руками сняла она белье.
- А ты справная бабенка, - усмехнувшись, сказала та, - не тяжело ли без мужика
обходиться?
Татьяна покраснела. "Откуда она знает?" - мелькнула мысль.
- Ну-ну, не красней, - бабка провела рукой по ее животу, - кожа-то вон, прямо
атласная, будто и не рожала.
Она принялась внимательно осматривать Татьяну, особенно обращая внимание на
родинки, а родинок на теле Татьяны было довольно много.
- Папиллом-то сколько, - неожиданно сказала старуха, и Татьяна снова поразилась,
услышав специальный термин из уст неграмотной бабки. - Это нехорошо, - продолжала
старуха, - ну ничего, я их уберу.
- Вы не меня лечите, - пролепетала Татьяна, - а сына моего.
- Дойдет очередь и до сына, - властно произнесла старуха. - А кроме того, видела,
наверное, как на дереве ветка сохнет - значит, дерево больное... Не с него, с тебя начинать
надо... А ну-ка повернись. - А это что? - Она ткнула острым пальцем в бедро Татьяны .
Та вначале не поняла.
- Вы о чем?
- Что это у тебя за пятно?
Татьяна вспомнила, что на правой ягодице у нее коричневое родимое пятно, по форме
напоминающее паука. Она иногда рассматривала его в зеркало, и ей даже казалось, что оно
темнеет и... увеличивается. Будто паук расправляет свои лапки.
- Паук на попе у тебя сидит, - подытожила старуха. - Дурной знак, очень дурной, не
отсюда ли все твои беды? Родинки-то я тебе сведу, а вот паука согнать непросто. Ну, одевайся.
Да не трясись ты, постой, платье не надевай. - Она вышла, принесла баночку с какой-то
мазью.
- Вот, будешь мазать свои родинки перед тем, как ложиться спать. Помажь прямо
сейчас.
Татьяна послушно исполнила приказание.
- Теперь можешь одеваться. Твои несчастья, - продолжала бабка, - оттого, что ты
жить как человек не хочешь. Живешь как улитка в раковине, чуть что - замкнулась наглухо.
Ты посмотри на себя, ты ведь как маков цвет, а для кого цветешь? Найди себе человека
хорошего и живи с ним в радости.
Внезапно Татьяна разрыдалась, она сбивчиво, захлебываясь от рыданий, выкладывала
бабке всю свою жизнь, а та гладила ее по голове и приговаривала:
- Ну-ну, не плачь, у тебя все образуется.
Наконец Татьяна успокоилась и еще прерывающимся от только что закончившихся
рыданий голосом спросила:
- А Стасик, где он?
- Не беспокойся, в соседней комнате сидит, с ним все хорошо. Ну вот, успокоилась?
Теперь слушай.
Я знаю, ты не веришь в колдовство. Однако так или иначе, ты отмечена знаком. Черным
знаком. Коли свести его, все должно перемениться. Но свести его непросто. Нужно дождаться
ночи на Иванов день, нынче он уже прошел. Так вот, в ночь на Иванов день нужно забраться
далеко в лес, в место, которое выберешь заранее. Нужно, чтобы там росло много папоротника.
Как стемнеет, - а будет это часов около двенадцати, - нужно развести костер, потом
раздеться донага и прыгнуть три раза через этот костер, а потом сразу же сорвать папоротник и
хлестать себя что есть сил. А затем бежать домой. Будет очень страшно, но главное - не
оглядываться, иначе ничего не выйдет.
Теперь о сыне твоем. В его бедах есть и твоя вина, но не только твоя. Где ты живешь? В
Светлом?
Татьяна кивнула головой.
- Очень нехорошее место. Адом-то ваш небось на старом кладбище построен?
Татьяна недоуменно пожала плечами.
- Знаю я, - продолжала старуха, - дела там творятся лихие. Но даже если ты оттуда и
уедешь, вряд ли это поможет. Ты же в больнице работаешь, знаешь, если человек заражен,
болезнь его везде настигнет, а твоя болезнь особого свойства. Мальчика твоего совсем
вылечить я не могу, но как начнет его колотить, сунь в рот ему это зернышко, только одно. - И
она подала ей пакетик. - И еще тебе советую: окрестись.
Сына сейчас не крести, бесполезно это, а сама надень крест, хуже не будет. Вскоре с вами
произойдут интересные события. Не знаю, к худу ли, к добру. Время покажет. Но только
помни, что черное иногда лучше, чем белое, и знак этот на заду, может, тебе еще пользу
принесет.
С этими словами она вышла из комнаты и привела за руку Стаса.
- Ну теперь идите, и дай вам Бог... - Она перекрестила мать и сына.
- Сколько я вам должна? - заикнулась было Татьяна, знавшая, что нужно обязательно
что-нибудь дать, иначе лечение не поможет.
- Да вон хоть гребень свой, - засмеялась старуха, - или бусы. - Она ткнула пальцем в
нитку дешевых бус, висевших на шее у Татьяны.
Татьяна сняла бусы и с поклоном отдала их бабке.
Покуда добирались до дома, Татьяна, не переставая, думала о странной бабке и обо всем,
что она сказала. Много было в этих речах непонятно: то сведи знак, то он тебе может хорошую
службу сослужить...
Про кладбище туманно, оно-то тут при чем? О каких-то скорых событиях...
- Мама, - спросил Стас, - а эта бабушка - волшебница?
Татьяна недоуменно посмотрела на сына.
- Волшебница, - утвердительно заключил тот. - Она меня увела в соседнюю комнату,
посадила на стул, и я вроде уснул, а на самом деле и не спал вовсе. Пришел кот и стал мне
сказку рассказывать.
- Тебе это приснилось, - недовольно произнесла мать.
- Может, и приснилось, - покорно согласился сын, - только все было как взаправду.
Не зная, что и думать, Татьяна вернулась домой. Вечером в ванной перед сном она долго
разглядывала в зеркало пятно в форме паука. Потом пожала плечами. Вспомнила про мазь,
которую дала старуха, помазала свои родинки. Через месяц родинки исчезли полностью. А еще
через месяц со Стасом во время прогулки случился приступ. Татьяна всегда носила коробочку
со старухиными зернами с собой. Она заложила в рот сыну носовой платок, чтобы не прокусил
язык, и затолкала туда зернышко. Припадок на глазах стал затихать, и через пятнадцать минут
мальчик открыл глаза.
Встреча с таинственной старухой круто переменила жизнь Татьяны Недоспас, внесла
надежду. Беспросветность существования уступила место каким-то неясным, но приятным
мечтам. Последнее время она стала значительно чаще смотреться в зеркало, привела в порядок
прическу, стала пользоваться косметикой.
Привлекательная от природы, она располагала к себе не только внешностью, но и
какой-то незащищенностью, доверчивостью. Каким уж образом сумела старуха внести
успокоенность в измученную несчастьями душу - неизвестно. Но главное, что заставило
перемениться ее, - кажущееся отступление болезни сына.
А болезнь действительно отступила. После памятного дня, когда она применила лекарство
старухи, с мальчиком случился еще один приступ, и вновь вовремя данное лекарство на глазах
остановило его развитие. С тех пор приступов больше не случалось. Ребенок повеселел, окреп,
стал увереннее чувствовать себя в школе. Вначале Татьяна не могла поверить в чудо, потом
привыкла и вспоминала старуху с величайшей благодарностью. Однако загадочные слова бабки
не давали ей покоя. Родимое пятно в виде паука сильно занимало ее воображение.
Когда на следующее лето после памятной встречи приблизился Иванов день, Татьяна
решилась последовать совету бабки и выполнить магический ритуал. Она заранее разыскала в
лесу место, густо заросшее папоротником, глухое и безлюдное.
Мы уже упоминали, что горожане не любили ходить в местные леса, так что встречи с
посторонним человеком можно было не опасаться. Однако Татьяна продолжала колебаться.
Она не верила в действенность бабкиного совета, не понимала, почему надо вывести пятно, а
главное - побаивалась всей этой чертовщины. Чем ближе приближался Иванов день, тем
страшнее делалось Татьяне. И все же в волшебную ночь она отправилась в лес.
Дни в июне длятся долго. Было еще светло, когда она пришла на место. Оно было не
очень далеко от ее дома - минут сорок ходьбы быстрым шагом. В небольшой низинке среди
могучих сосен и редкого чахлого березняка густо рос папоротник. Место было тенистое и
сыроватое. Неподалеку лежало небольшое болотце. В этот час заката над ним, несмотря на
жаркий день, клубился туман. Было тихо, безветренно и душно.
Татьяна собрала сухие ветки, куски березовой коры, дост&та принесенную с собой газету
для растопки. Спички долго не зажигались, гасли одна за другой. Наконец удалось поджечь
бумагу. Слабенькое пламя перебежало с газеты на бересту, и костерок запылал. Затрещали
сухие ветки, приятный запах горящей березовой коры наполнил воздух, Татьяна подбросила
сушняка. Пламя поднялось выше, осветив медные стволы сосен, заросли папоротника из
зеленых стали черными. Костер освещал лишь небольшое пространство, вокруг которого
сгустилась тьма. Тишина, казалось, еще усилилась, стала прозрачной и грозной. Потрескивал
костер, и только эти звуки нарушали спокойствие ночи.
"Что же дальше делать? - подумала Татьяна. - Кажется, надо раздеться и прыгать через
костер, а времени-то сколько?" - Она посмотрела на часы: было около двенадцати.
"Раздеваться или не раздеваться?" - со страхом думала она. Ей казалось, что на нее из
тьмы смотрят чьи-то глаза. Ощущение было настолько ясным, что она физически чувствовала
чей-то взгляд на себе. Она в тоске продолжала топтаться возле костра, который постепенно
догорал. Татьяна стала лихорадочно собирать хворост, валявшийся кругом в изобилии, и скоро
костер вновь заполыхал. Языки пламени рванулись высоко вверх. Через такой костер прыгать
было опасно, и она вновь стала ждать, пока огонь ослабнет. Наконец, по ее мнению, пламя
стало достаточным, чтобы через него можно было безопасно прыгать. Дрожащими руками
Татьяна стала расстегивать платье. Взгляд ее упал на часы: ровно полночь.
В это мгновение заросли папоротника осветились странным голубоватым огнем, совсем
рядом раздался треск сучьев, а следом дикий нечеловеческий хохот. Вне себя от страха
бросилась Татьяна бежать, не разбирая дороги. Она спотыкалась о корни деревьев, несколько
раз падала. Ей казалось, что сзади за платье хватают ее чьи-то руки. Сердце готово было
выпрыгнуть из груди. Страх придал ей невиданные силы, минут через пятнадцать она уже была
на окраине города. Редкие прохожие с испугом глазели ей вслед, а она неслась, ничего не видя,
и остановилась только у своего подъезда.
Так закончился поход в лес. Вспоминала она его со страхом, и никакие силы не заставили
бы его повторить.
После этой ночи надела Татьяна себе на шею старухин кипарисовый крестик, который до
этого носить стеснялась.
Вскоре она решила навестить бабку. Накупила разных гостинцев и поехала в областной
центр одна, оставив сына на попечении гостившей у нее матери. Вот и окраина, знакомый
подслеповатый домик. Татьяна стала стучать в деревянные ворота, потом по оконному стеклу,
но никто не открывал.
- Вам кого, девушка? - Рядом с ней оказался немолодой мужчина.
- Тут бабушка живет, Пелагея Дмитриевна, я к ней.
- А, ворожея, - мужчина грустно усмехнулся, - умерла она, недели две как схоронили.
Так и ушла Татьяна ни с чем. И долго потом размышляла над диковинными советами
бабки, терялась в догадках: что же за всем этим кроется? Временами, когда она разглядывала в
зеркале пятно в форме паука, ей казалось, что паук этот все больше расправляет скрюченные
лапки.
Часть III
Некоторые коллекционируют почтовые марки, другие - старинные монеты. Есть и такие,
кто собирает предметы туалета своих любовниц. Артур Степанович Мухоедов
коллекционировал слухи. Столь странное хобби объяснялось просто: Артур хотел оставить след
в истории.
Рассуждал он примерно следующим образом. История представляет собой своего рода
айсберг, видимой частью которого являются факты, известные всем и каждому. Они
неоспоримы и не вызывают споров. К таким фактам, например, можно отнести открытие
Америки Колумбом или сожжение французами Москвы в 1812 году. Подводная часть айсберга
- подробности, всплывающие через много лет, а то и остающиеся вовсе неизвестными. Их
окружает, что называется, покров тайны. Известны они лишь немногим. Но есть еще и слухи.
Вот они-то и образуют как бы мостик между фактом, известным каждому школьнику, и тайной,
скрытой среди пыльных дел в закрытых архивах. Если бы историки обращали больше внимания
на слухи, то многие загадки веков были бы разгаданы. Конечно, не все слухи безвозвратно
исчезают в небытие, некоторые превращаются в легенды, а то и в сказки.
"Если собирать и анализировать слухи, - размышлял еще в ранней юности Артур, - то
эти сведения могут многое дать исследователю в будущем. А мое скромное имя войдет в
анналы. Чем, собственно говоря, является "Повесть временных лет"? Всего-навсего сборником
древних слухов. Но любой мало-мальски грамотный человек знает, что собрал и записал их
Нестор. Верны ли исторически или неверны его записи, пускай спорят специалисты. А вот имя
Нестора знают все. Чем черт не шутит! Может быть, впоследствии и имя Мухоедова будет не
менее знаменито".
Артур начал собирать слухи еще учась в школе. Происходило это в середине пятидесятых
годов и было в те времена делом небезопасным. Артура подвел очередной свежий слух,
который он поведал товарищам в прокуренном школьном туалете. По его словам выходило, что
зловещий Лаврентий Б. (Артур именно так и произнес) вовсе не расстрелян, а проживает в
сибирском городе Ачинске под именем Ираклия Ка-питониди и заведует там заготовительным
пунктом. Рассказал ему об этом непроверенном факте какой-то старичок на бульваре. Через
пару дней Артура забрали прямо с урока физкультуры. Отсутствовал он примерно три дня и
вернулся в школу осунувшийся и побледневший. На вопросы товарищей, где он пропадал,
Артур упорно молчал. Лишь спустя месяц он под большим секретом поделился со своим
ближайшим товарищем Глотовым, что был привезен в одно очень серьезное заведение (он не
сказал в какое), где его долго допрашивали, пытаясь выяснить источник, откуда шел
зловредный слух. Артур чистосердечно рассказал, что старичка, который поведал ему про
Лаврентия Б., видел в первый раз и тот был в сильном подпитии. Отсюда, видимо, и странная
откровенность.
Артуру, однако, не поверили и заявили, что зловредный слушок пустил он сам.
Тут Артур чистосердечно сознался, что он вовсе не распускает слухи, а наоборот,
собирает их. В подтверждение он сообщил, что у него дома имеется тетрадка, куда он
записывает услышанное. Тетрадкой очень заинтересовались, и она была без промедления
изъята и внимательнейшим образом проштудирована. Некоторые записи очень заинтересовали
мучителей. В конце концов кончилось это тем, что некий человек в серьезном учреждении
сказал Артуру, мол, его счастье, что сейчас другие времена, а не то бы собирал он не слухи, а
рубил деревья на лесоповале. Но учитывая его малолетство и чистосердечное признание, он
отпускает Артура на все четыре стороны. После этого он, надавав Артуру оплеух, выпроводил
его восвояси.
Эта история многому научила будущего "Нестора-летописца", однако он не перестал
собирать слухи, хотя и стал значительно осторожнее. Поговаривали, что со своей коллекцией
он знакомит некое серьезное учреждение, но это тоже были всего лишь слухи.
Времена менялись. Слухов появлялось не то чтобы меньше, но менялся сам характер. Они
становились приземленнее, что ли. Да и зловещей обреченности в них поубавилось. Домыслы,
скажем, о высылке того или иного народа (которые, впрочем, почти всегда подтверждались)
сменились слухами о предстоящих новациях в области агропромышленного хозяйства.
Поговаривали, например, что в ближайшее время на российских просторах будут выращивать
различные невиданные доселе сельскохозяйственные культуры. Вскорости так и случилось. На
бескрайних полях, почти до самой зоны тундры взросла царица полей - кукуруза. Шли
разговоры, что это только начало. Впереди, болтали досужие языки, хлопок, ямс и бананы.
Происходили невиданные перемены. Верить можно было всему.
В эту самую пору собиратель слухов Артур неожиданно решил круто переменить свою
жизнь. До сих пор он после окончания финансового техникума служил на одном небольшом
столичном предприятии в должности бухгалтера и вдруг во всеуслышание заявил, что желает,
как и множество молодых землепроходцев, отправиться в неведомые дали и
...Закладка в соц.сетях
