Жанр: Триллер
Солнце мертвых
...ощавый, сухой, но, видимо, очень крепкий жилистый
старик. Голова его была плешива, подбородок украшала редкая бородка, лицо походило на
обтянутый кожей череп. И только глаза, по-молодому острые, блестящие, не мигая, смотрели на
нее.
"Старичок не так прост", - подумала Петухова. Всем своим видом выражая смирение,
она ждала приказаний.
Как бы невзначай оглядела она и убранство комнаты, где происходило действие. Оно не
походило на деревенскую обстановку в ее представлении. Оклеенные обоями стены, занавески
на окнах, этажерка с книгами, городская мебель и даже большой радиоприемник - все это
порядком удивило Петухову. Старик заметил ее взгляд.
- Что удивляешься? - Он хихикнул. - А почему бы нет? Вы, городские, думаете, что
мы тут в хлеву живем? Значит, послужить мне хочешь? - сменил он тему. - Ну что ж...
Угодишь - не пожалеешь. Видела во дворе козу? Пойди подои ее.
- Да не умею я, батюшка. - Про себя она решила называть его именно так.
- Что ты заладила: батюшка да батюшка! "Не умею"! - передразнил он. - А ты учись!
Петухова вышла из дома, удивляясь про себя странному началу знакомства с великим
колдуном. Может, ему батрачка нужна? С высшим образованием...
Она нерешительно приблизилась к козе. С какого же бока к ней подходят? Коза
немигающе смотрела на нее большими желтыми глазами.
- Как же тебя доить? - машинально промолвила Валентина Сергеевна.
- У-ме-еючи! - вдруг проблеяла коза.
- Батюшки! - Библиотекарша с испугу села на землю. Коза все так же равнодушно
продолжала смотреть на нее.
- Ты что, говорить умеешь? - осторожно спросила она.
- У-мме-ю, - раздалось в ответ.
- Кто же тебя научил?
- Он, з-мме-й, и научил. - Коза кивнула башкой на дом.
"Хозяина змеем называет..." - подумала Петухова.
- Не любишь его? - задала она новый вопрос.
Коза промолчала.
Валентина Сергеевна с трудом верила происходящему. Подоить обычную козу она еще
попыталась бы. Но говорящую? Увольте!
"Интересно, - вдруг подумала она, - а каков уровень знаний у этого животного?"
- А сколько будет дважды два? - вкрадчиво спросила она.
Коза некоторое время молча смотрела на нее. Валентина Сергеевна уже решила, что не
дождется ответа. Внезапно коза изрекла:
- Не с-мее-ши мее-ня, о смее-рти подумай! Куда она попала! Бежать отсюда без оглядки.
Но ноги сами тянули ее в дом.
- Ну что? - спросил старичок. - Подоила? Валентина Сергеевна внезапно вспомнила
сказку, где героине предлагают исполнить невыполнимые приказания, и засмеялась.
Старичок, казалось, был обескуражен такой реакцией. Он удивленно уставился.
- Ты чего? - спросил он.
- Коза у вас смешная, - пояснила Петухова.
- А... - успокоился Асмодей. - А я думал, ты надо мной смеешься.
- Как можно... - почтительно прошептала Петухова.
В это время в комнату вошла высокая темноволосая женщина средних лет. Валентина
Сергеевна мельком глянула на нее и с удивлением заметила, что глаза у женщины такие же
большие, прозрачные и желтые, как у давешней козы.
- Вот пожаловала к нам гостья, - пояснил старик, кивнув на Петухову.
- Да видела уже, - равнодушно ответила женщина, - тупая какая-то... На кой черт она
нам сдалась?
- Ну, ну, Глафира... - примирительно сказал старик.
- Это она у бабки Гапы жила? - Глафира пристально взглянула на Петухову. - Потом
на кладбище шастала... Городская! - презрительно произнесла она. - В ужа бы ее превратить
или в крысу.
"Ой, ой, - похолодела Петухова, - такая превратит, в самое логово попала".
Женщина между тем подошла к приемнику и включила его. Зазвучала классическая
мелодия.
- Знаешь, что это? - Старик кивнул на приемник.
- Мусоргский, по-моему, "Рассвет на Москве-реке", - неуверенно сказала Петухова.
- Правильно, Мусоргский! Хороший композитор! - Старик одобрительно крякнул. -
Какие вещи писал - Баба Яга, кикимора...
- Кикимору я видела недавно, - неожиданно сказала Глафира, - совсем старая стала. В
болоте этом немудрено с ума свихнуться. Кругом всякая гадость плавает. Говорит мне: "Ты,
милочка, всех жаб у меня переловила". Это я-то милочка! Жаб ей жалко. Она думает, мне
приятно жаб этих ловить да потрошить. Если бы не Жабий камень.
- Ну и нашла ты Жабий камень? - с любопытством спросил старик.
- Аи, аи, Асмодеюшко, - засмеялась Глафира, - будто ты не знаешь. Ищу покудова. Я
думаю, - задумчиво произнесла она, - у кикиморы точно он есть.
- Так попросила бы. - Ага, даст, как же...
Странные, однако, были разговоры. Петухова слушала всю эта галиматью и с удивлением
ловила себя на мысли, что тоже хочет включиться в беседу.
- А что за Жабий камень? - робко спросила она.
Глафира фыркнула и не удостоила любопытную библиотекаршу ответом.
Зато Асмодей чрезвычайно любезно начал объяснять:
- Очень полезная вещь. Любой яд обезвредить может. Скажем, пьешь ты отравленное
вино - брось в кубок Жабий камень и пей себе спокойно. Только не в каждой жабе он есть,
Глафира вон сколько нечисти этой извела, а все не нашла.
- А может, нашла! - запальчиво произнесла Глафира.
- Хорошо, мы проверим, - кротко промолвил старик. - Однако наша гостьюшка в
недоумении, зачем мы ее позвали. А затем, ласточка ты наша, чтобы посвятить тебя.
Глафира снова фыркнула, но промолчала. Асмодей глянул на нее исподлобья, глаза его
превратились в огненные уголья.
- Ты, бабонька, - вкрадчиво сказал он, - много себе позволять стала.
Та как-то съежилась и ласково, успокаивающе произнесла:
- Асмодеюшко, не сердись на глупую бабу, все от скудости ума...
- Ладно, ты не слушай ее, - обратился к Петухо-вой старик. - Посиди и послушай. Ты,
конечно, глядя на нас, недоумеваешь: кто мы, что мы, ну и так далее...
Валентина Сергеевна кивнула, хотя и представляла, кто перед ней.
- Мы, конечно, персоны неприметные, однако других хорошо замечаем. Вот тебя,
например, давно приметили. Много о тебе знаем. И очень уж ты нам понравилась. Тем более
что одного ты с нами корня...
- То есть? - не поняла Петухова.
- Ну как же, ласточка, родословной своей не знаешь. Дед-то твой, Петухов Григорий
Семенович, ведь он из наших был.
- Не может быть! - подалась вперед Валентина Сергеевна.
- Может, может, ты уж поверь старику. Конечно, он в городе служил, чиновником был,
это верно. Но с нами связь не терял, наезжал, бывало, сюда, в Лиходе-евку. Я тогда помоложе
был, но помню его хорошо. А уж прадеды, прапрадеды твои вообще отсюда родом. Между
прочим, мы с тобой дальние родственники. Так что...
Старик замолчал, внимательно посмотрел на нее.
- Деяния твои весьма нам по нраву пришлись. Кровь-то, она себя дает знать.
- Вы на что намекаете? - спросила Петухова.
- Как на что? А с религией как ловко ты борешься? Не без твоего участия все городские
церкви закрыли.
- Это не я закрывала, это власть закрывала!
- Правильно, власть, но с твоей, милая, помощью. Так что спасибо! - Старик встал и
поклонился ей. - Приходится, конечно, тебя поправлять, подталкивать на истинную дорожку.
На кладбище ты видела, на что мы способны, да и потом, я думаю, убедилась. К архивной
крысе этой - Забалуеву прибежала, а я тут как тут.
Валентина Сергеевна вдруг с ужасом заметила, как лицо старика начало меняться -
словно по отражению в воде пошла мелкая рябь. Через несколько секунд перед ней сидел
Забалуев.
- Ну как, похож? - спросил он.
Валентина Сергеевна готова была поклясться, что похож до мельчайшей черточки. Глаза
вот только... Лицо старика стало прежним.
- Да, - продолжал он. - Или этот Митя. Давно он у нас поперек дороги стоит. Первый
раз не в свое дело залез, теперь снова под ногами путается. Ну ничего, надо думать, больше не
помешает. А с малюткой этим ловко как получилось. - Старик хихикнул от удовольствия.
Внезапно на его месте оказался знакомый Валентине Сергеевне ребенок.
- Мама, мама, - жалобно захныкал он, - как я долго тебя ждал...
Валентина Сергеевна схватилась за сердце.
- Хватит! - громко крикнула она. - Перестаньте меня мучить!
- Слабовата она, Асмодей, - сказала вдруг Глафира, сидевшая молча, - жалостливая
больно.
- Замолчи! - прикрикнул на нее ребенок. Он не торопился принимать прежний облик.
Сидел на стуле, болтал не достающими до полу ногами и хитро смотрел на Петухову.
- Да, мамочка, а хочешь, каждую ночь являться буду?
Петухова застонала.
- Ну ладно. - К старику опять вернулся прежний облик. - Ты, ласточка, не обижайся,
так для дела надо: помучить тебя малость. Что мне понравилось, что ты с ученым этим
познакомилась. Вошла к нему в доверие. Вот это полезно.
Петухова похолодела.
- Этот профессор Струме нам мешает. Человек он непростой, тоже, можно сказать, из
наших. Кое-что умеет, тут спору нет. Убрать его не уберешь - не та фигура, да и себе дороже
будет, однако отвадить от наших мест надобно. Надеюсь, ты нам в этом подмог-нешь.
Но главное не в этой мошкаре, а в тебе самой. Пора вернуться к нам. Научим кое-чему, не
пожалеешь. Все иметь будешь. А главное - власть. Что тебе люди! Букашки да таракашки... А
мы... Вон Глафира хоть и дура, а кой-чего может, не только козой оборачиваться.
В этот момент в комнате появились два новых человека: довольно старая, безобразно
толстая женщина и очень красивая молодица с румяным лицом, льняными волосами и
голубыми глазами, будто сошедшая с лубочной картинки. Они с интересом посмотрели на
Петухову.
- Вот она, голубушка наша. - Старик кивнул на Петухову. Женщины молча
поклонились. - Сегодня будем ее посвящать. Натопите баньку, приготовьте все, что нужно. А
ты, ласточка, передохни покудова.
- Так в кого же вы меня посвящать будете? - Пе-тухова непонимающе воззрилась на
Асмодея.
- Аль ты еще не поняла? Ведьмой, милая, мы тебя сделаем.
- Какая из нее ведьма, - засомневалась Глафира. - Она только мухоморы собирать
умеет.
- Мухоморы тоже пригодятся, - наставительно изрек старик. - А выпей-ка пока вот
этого, - он протянул Петуховой глиняную кружечку с каким-то напитком, - и иди отдыхай.
Валентина Сергеевна молча взяла кружку и отпила глоток. Это был настой каких-то трав,
горький на вкус, но тем не менее приятный. Она почувствовала, как по телу разливается
горячая волна, голова слегка закружилась, но стало легко и весело.
- Отведи ее, Верка, - сказал старик. Молодица молча взяла Валентину Сергеевну за
руку и куда-то повела. Дальнейшее Петухова помнила плохо. Она оказалась на какой-то мягкой
кушетке и блаженно заснула. Сколько она проспала, сказать трудно. В комнате было темно и
душновато. Неожиданно кто-то вошел. Это была все та же молодая женщина.
- Пойдем, - сказала она тихо.
- Куда? - испуганно спросила Петухова.
- Не бойся. - Она снова взяла ее за руку и повела по каким-то коридорам. Они вышли
на улицу и направились к низенькому сараю.
Баня, поняла Петухова.
Из трубы курился легкий дымок, пахло прелыми березовыми вениками - словом, баня
как баня.
Петухова была безучастно равнодушна. То ли разум, пресыщенный чудесами,
отказывался их больше воспринимать, то ли это было действие давешнего напитка. Они вошли
в просторный предбанник. Там было пусто.
- Раздевайся, - сказала Верка, - заходи в баню и жди.
Сама она вышла.
Петухова нехотя разделась.
Баня оказалась сильно натопленной. Воздух был сухой и раскаленный, и она тут же
почувствовала, как капли пота заструились по лицу и телу. Было почти темно, только в уголке
теплился крохотный огарочек. В нерешительности она присела на скамью и стала ждать.
Послышались чьи-то шаги, приглушенные голоса. Вошли трое. Валентина Сергеевна
определила это по свечам, горевшим в руках вошедших. Стало светлее. Все трое были ей
знакомы: Глафира, толстая старуха и Верка. Свечи были толстые, из зеленого воска, наподобие
тех, которые были у Струмса.
- В пионеры будем принимать! - хохотнула Глафира.
- Цыц! - зашипела толстуха. - Шуточки все шутишь.
- А что, нельзя?
Та ничего не ответила, подошла к Петуховой и неожиданно ласково попросила:
- Ложись, милая.
Она указала на широкую скамью, стоявшую посреди бани.
Валентина Сергеевна беспрекословно подчинилась, легла, чувствуя спиной дерево, и
подумала, что еще преподнесет ей судьба и любовь к приключениям.
Между тем зажгли какие-то травы. Баня наполнилась странными запахами. Петуховой
почудился аромат полыни, корицы, сюда же примешивался слабый, но тошнотворный запах
паленой кости или шерсти.
Пахло еще чем-то незнакомым, но приятным. Валентине Сергеевне показалось, что воздух
внутри бани принял молочный цвет и вроде бы слегка засветился. Женщины молча сновали
вокруг, что-то готовили. Она ждала, закрыв глаза.
К ней прикоснулись осторожные руки, она открыла глаза и различила молодую Верку. Та
стала натирать ее тело какой-то мазью. Делала она это ловко и очень осторожно.
Внезапно Валентина Сергеевна почувствовала необыкновенную легкость. Тело стало
невесомым, казалось, она сейчас оторвется от скользкой лавки и поднимется в воздух. Голова
наполнилась легким нежным звоном. Она попыталась приподняться.
- Лежи, лежи, - услышала повелительный голос.
Все три женщины стояли рядом с ней. Их потные тела поблескивали в свете свечей,
распущенные волосы струились по плечам, лица казались черными масками.
Внезапно они тихо запели. Песня показалась Пе-туховой знакомой. Нечто подобное она
слышала на кладбище. Слова были непонятные, вернее, выскакивало то одно, то другое
знакомое слово, но связать их в единый текст она не могла. Песня была протяжная, но не
жалобная, а скорее дикая. Напоминала она не то завывание волков в лесу, не то плач по
покойнику.
В эту минуту в баню вошел старик. Он был одет во что-то черное и длинное, встал по
другую сторону скамьи.
Пение усилилось. Женщины упали на колени и начали исступленно раскачиваться, голоса
их стали совсем дикими.
Старик что-то крикнул. Песня оборвалась. Стояла тишина. Только где-то в банной духоте
скрипел сверчок. Почему-то от его мелодичного скрипа на душе Петуховой стало полегче.
Наконец старик заговорил.
Ей стало ясно, что он произносит какое-то заклинание. Древние полупонятные слова, как
гвозди, впивались в сознание. Загустевший воздух кружил голову, перед глазами плясали
какие-то огненные точки.
В руках у старика что-то трепыхалось. Раздался неприятный скрежещущий звук, и на
Валентину Сергеевну хлынула струя горячей жидкости. Она попыталась вскочить, но женщины
крепко прижали ее к скамье. Старик бросил ей на грудь что-то мягкое и теплое. Как поняла
Валентина Сергеевна, это была только что зарезанная курица, ее тушка продолжала биться, и
Валентина Сергеевна испытала невыразимое отвращение. Теплая струя, хлынувшая на нее,
была, конечно, куриной кровью. Женщины стали размазывать ее по телу, мазать себе лица и
руки. Петухова вскочила со скамьи. С ней произошло странное превращение. Она
почувствовала себя совершенно другой. Тело переполняла жизнь, как будто ей снова было
восемнадцать лет.
Ей сунули в руки ковш. Она отхлебнула, почувствовала знакомый вкус и сделала еще
большой глоток. Что-то случилось со зрением. Она прекрасно все видела, как будто на дворе
была не ночь, а день. Перед ней кружились нагие тела, и она сама кружилась вместе с ними.
Все выскочили на улицу.
Огромная желтая луна висела прямо над ними. Петухова подпрыгнула от восторга и
почувствовала, как повисла в воздухе. Она восприняла это как должное.
- А что, девки, не слетать ли нам на кладбище? - предложил старик. С визгом и
хохотом взмыли они в воздух и понеслись над темным лесом. Впрочем, для Петуховой лес не
был темным, она видела каждую травинку, каждый гриб, более того, она видела и что
находится под землей. Вон крот мирно спит в своей норе, а вон под вывороченным пнем
свернулась гадюка. В одном месте ей почудилось красное свечение, приглядевшись, она
увидела какой-то котел.
- Что это? - спросила она у летевшего рядом старика и указала на непонятное.
- Клад, наверное, - равнодушно ответил он. - Тут по лесам их много закопано. Леса
эти старинные, разбойничьи.
Подлетели к старому кладбищу, медленно опустились на землю. Над их головами
закружилась стайка разноцветных огоньков. Как бабочки, перепархивали они с места на место.
Спутники ее уверенно шли между надгробий. Валентина Сергеевна едва успевала за ними. Все
ей было интересно. Теперь она могла видеть не только памятники, но и тех, кто лежал под
ними. К ее удивлению, это были не кости. Она различала черты лица, одежду. Правда, все они
казались зыбкими и расплывчатыми, но это были реальные люди. От некоторых шло слабое
свечение, и она подумала, что, видимо, это те самые биороботы, о которых ей рассказывал
профессор.
Наконец ее спутники остановились у какой-то могилы.
Валентина Сергеевна хорошо различила черты лица немолодого человека в старинной
военной форме, лежавшего в гробу.
И тут повторилась церемония, свидетелем которой она оказалась в свое первое посещение
кладбища.
Женщины встали в ряд и затянули какую-то унылую мелодию. Неожиданно для себя
Петухова тоже присоединилась к ним и стала неуверенно подпевать. Старик между тем зажег
костер и бросил туда горсть какого-то порошка. Зеленый столб света взметнулся над
кладбищем.
Валентина Сергеевна увидела, что мертвый в гробу зашевелился. Руки его потянулись
вверх, он сделал усилие, потом еще одно и стал выбираться из гроба. Ей было не только не
жутко, а, напротив, очень интересно. Наконец зашевелилась земля, и над могильным холмиком
показалась сначала одна рука, а за ней другая. Появилась голова. И скоро человек уже стоял у
собственного памятника.
- Здорово, майор! - грубовато приветствовал его старик.
Тот попытался встать по стойке "смирно", но у него ничего не получилось. Движения его
напоминали движения марионетки, которую дергают за ниточки.
- Ты мне нужен, - продолжал старик. - Ступай в деревню, чтобы до рассвета был у
меня.
Труп покорно заковылял, не разбирая дороги, натыкаясь на ограды и памятники.
- Координация движений нарушена, - задумчиво сказал старик, - давно не вставал. Но
все равно, к утру доковыляет.
Выражение "координация движений нарушена" потрясло Петухову больше всего
виденного. На этом экскурсия была закончена. Нечистая сила, свистя и гикая, полетела
обратно.
Сознание нашей героини как бы раздвоилось. С одной стороны, все происходящее она
воспринимала как должное. Превращения казались естественными и привычными. Но другая
часть сознания отказывалась верить в эти чудеса. Должно быть, поэтому голова у нее страшно
болела. Ее спутникам подобное состояние, видимо, было хорошо знакомо. Когда они вернулись
во двор и зашли в ту же баню, ей молча сунули в руки ковш с давешним напитком.
Ковш пошел по кругу, и скоро все повеселели.
- Теперь и помыться не мешает, - весело сказал старик. - Поддай-ка пару, Глафира.
И снова наступило утро. Проснулась Петухова все на той же кушеточке, куда положила ее
заботливая молодица. Проснулась и сразу вспомнила свои ночные приключения. Да было ли
это? Она потянулась, оглянулась. СквоЗь окно, закрытое ставнями, пробивались лучи света. В
полумраке различила, что рядом, на каком-то диванчике, аккуратно сложена ее одежда.
Вскочила, стала торопливо одеваться. Когда надевала юбку, нащупала в поясе что-то твердое.
"Крестик!" - вспомнила она. Он был спрятан в потайном карманчике. Осторожно
вытянула цепочку, взяла крестик в руки и вдруг вскрикнула от боли. Крестик обжег руку, будто
был раскаленный. Она засунула его снова в карманчик и вышла из комнаты.
Это был странный дом. Снаружи совсем небольшой, внутри он был полон каких-то
закоулков, коридоров, комнатушек. Создавалось впечатление, что он на самом деле
значительно больше, чем кажется.
Валентина Сергеевна некоторое время плутала по этому лабиринту, наконец вышла в
знакомую комнату. Старик Асмодей был здесь один. Он играл сам с собой в шахматы. Увидев
Петухову, он радостно заулыбался.
- Ну, как спала? После этих кувырканий, надо думать, сладко. И то хорошо. Ну как тебе
ведьмой? Есть в этом нечто щекочущее воображение. Не правда ли? Тем более в наше
сверхрациональное время.
Валентина Сергеевна в какой уж раз обратила внимание на речь старика: то он выражался
по-простонародному, то говорил нарочито книжным языком. Нет, не прост был старичок, не
прост!
- Да, - продолжал Асмодей, - как говорили древние: "О времена, о нравы". Никакого
нынче почтения к нашему древнему племени. Вроде и нет нас. Газеты почитаешь: сплошной
материализм. Покоряют природу, не ждут от нас милости, заметь. На земле тесно стало,
спутники запускают... Но мы-то есть! В былые времена тоже, конечно, не больно нас
жаловали. Не любили, чего уж скрывать. И топили, и жгли... Но боялись! Да и считались с
нами. Вон царь-батюшка Александр II. На что уж просвещенный государь был, а перед
освобождением крестьян самолично собрал нас у себя в Петербурге. Со всей России собрал!
Все тринадцать перед его очи явились... Совета спрашивал. Дали мы ему совет. Вот как было!
Уважал.
"Сколько же ему лет?" - с любопытством подумала Петухова.
- Последний-то царь - тот вообще под нашу дудку плясал. Гришку-конокрада кто к
нему приставил?
- Это Распутина, что ли?
- Его, его. Хотя, по совести, толку было немного. Так, шум один. А новая власть про нас
забыла, да, наверное, это и к лучшему. Кончилось, думаешь, наше время? - Старик пытливо
посмотрел на Петухову.
Та неопределенно мотнула головой.
- Ой, касаточка моя, а что это у тебя юбка дымится? Валентина Сергеевна схватилась за
потайной карман.
- Что это там у тебя? Ну-ка дай посмотреть. - Он вскочил, одной рукой, как клещами,
больно сжал плечо Петуховой, другой ловко залез в потайной карманчик и вынул оттуда
крестик.
- Батюшки! - воскликнул он. - Знак Божий... и где, в моем доме? Откуда он у тебя?
- Бабушкин, - чуть слышно отозвалась Петухова.
- Это Аглаи Дормидонтовны, что ли? Петухова молча кивнула головой.
- Кто же тебя надоумил взять его с собой? Отвечай!
Петухова молчала.
- Понимаю, - задумчиво сказал старик. - На всякий случай, мало ли что. Уберечься
хотела. Но теперь он тебе ни к чему. Ведьме крест - хуже соли. - Он зажал крест между
пальцами и дунул на него. На стол упала одна капля, затем другая, через минуту крест
превратился в лужицу металла, поблескивающую на столе. По форме она напоминала звезду.
- Так-то лучше будет, - сказал старик, - я на тебя не сержусь, понимаю, по глупости
это, по недомыслию. А может, профессор тебя научил? Кстати, где он?
- Не знаю...
- Не знаешь? Да нет, знаешь, конечно. Где-то рядом он тут, чую его. Ведь это он тебя
сюда прислал, не так ли? Пообщаться со мной хочет. Что ж, это можно. Пойди погуляй, поищи
его. Встретишь - скажи, что Асмодей Чернопятов готов его выслушать.
Валентина Сергеевна покорно поднялась.
- И помни, ласточка, теперь ты наша. - Старик засмеялся. - Возьми корзину, грибов
насобирай - очень люблю грибочки жареные.
Она бродила по лесу, равнодушно поглядывая на россыпи грибов, и напряженно думала.
Кто же она: ведьма, агент Струмса, выполняющий какое-то загадочное, неведомое ей самой
задание, или просто глупая, обманутая баба? "Скорей всего третье", - решила она. Петухова
начинала понимать, что ее используют противоборствующие силы.
"Да и кто такой этот Струме? Документов не показал, работник какого-то загадочного
института... А может быть, он один из них? Асмодей Чернопятов - тот хоть понятен...
Понятен ли? - вдруг усомнилась она. - Тоже старичок еще тот. Ну а я сама? Все эти ночные
чудеса..." Сейчас она не чувствовала в себе никаких сверхъестественных сил. Было ли все это,
или просто ее чем-то опоили, довели до галлюцинаций? Она вышла на поляну и тут увидела
впереди две фигуры.
Присмотревшись, она узнала Струмса и его ассистента.
"Легки на помине", - тоскливо подумала она.
- А вот и наша героиня! - весело закричал профессор, протягивая ей руку. -
Здравствуйте, уважаемая ведьма. Неплохо у вас получается. Видели, видели ваши похождения
на кладбище. И компания приятная.
"Значит, это был не сон", - подумала Петухова.
- А вы все время были рядом? - осторожно спросила она.
- Не то что рядом, а, скажем так, поблизости. Рассказывайте.
Он внимательно слушал Петухову, иногда кивал головой.
- Значит, встретиться со мной хочет этот Асмо-дей? Что ж, встретиться можно. А, Коля?
Коля молча кивнул.
- Скажите честно, Викентий Аркадьевич, какова моя роль? Вроде подсадной утки?
- Ну вы скажете! Ведь вы - главное действующее лицо. Из-за вас этот сыр-бор и
разгорелся.
Петухова с сомнением посмотрела в лицо профессора. Трудно было определить, шутит он
или говорит серьезно.
- Пребывание в качестве ведьмы пошло вам на пользу, - продолжал Струме. - Вы
заметно помолодели. Совсем другая женщина. Есть в вас какая-то чертовщинка, что ли. Так как
же мне встретиться с вашим предводителем? С этим Асмодеем? Куда идти? К нему домой?
- Далеко ходить не надо, - раздался сзади знакомый голос.
Валентина Сергеевна стремительно обернулась и увидела старика. Видимо, он появился
за их спинами только что. Даже невозмутимое лицо Струмса выглядело растерянным.
Они молча разглядывали друг друга. Первым нарушил молчание Асмодей.
- Помню вас, - начал он довольно дружелюбно, - возле этих костров с бутылью
бегали, суетились очень. Не к лицу ученому человеку так суетиться.
- Да уж, - в тон ему поддакнул Струме, - напугали вы нас тогда. Пугать вы неплохо
умеете. Особенно тех, кто послабее. - Он кивнул на Валентину Сергеевну. - Но мне кажется,
дальше внушения детских страхов вы не идете.
- Ой ли! - воскликнул колдун.
- Я только говорю то, что видел. С нами в прошлый раз справиться вы не сумели.
Старик усмехнулся.
- Что ж, ваша правда. Ну а теперь зачем вы пришли?
- За тем же, что и в первый раз.
- А именно?
- Нам нужен один из ваших живых мертвецов.
- Для науки, конечно, ничего не жалко, однако что же я получу взамен?
- Взамен, мон шер, вы получите отпущение грехов.
- Приятно встретить в нашей глуши столь образованного человека, - весело промолвил
старик. - Изволите изъясняться по-французски?
И он перешел на французский язык. Профессор ответил. Разговор оживился, но был
совершенно непонятен Вален
...Закладка в соц.сетях
