Жанр: Социология и антропология
Приглашение в социологию, гуманистическая перспектива.
...ы понятие "они" теряет
такой свой смысл, означало бы слишком односторонне смотреть
на эту "систему". Все-таки наверху действительно больше ощу
щения свободы в движениях и принятии решений. Но базовые
координаты, в рамках которых индивид движется и принимает
решения, и там, "наверху", задаются другими, большей частью
чужими, незнакомыми людьми, многие из которых давно лежат
в могиле. Даже неограниченный самодержец осуществляет свою
тиранию вопреки постоянному сопротивлению - и не обяза
тельно политическом*', но и сопротивлению обычая, договора и
просто привычки. Различные институты привносят в них прин
цип инерции, вероятно, находя прочную опору в человеческой
глупости и упрямстве. Тиран обнаруживает: даже в том случае,
если никто не предпринимает никаких действий непосредствен
ного против него, его распоряжения будут вновь и вновь сво
диться на нет из простого неразумения. Чуждая ему фабрика
общества воспроизводит себя даже вопреки террору. Однако ос
тавим в покое тиранов. На тех уровнях, где находится большин
ство людей, в их числе автор этих строк и (рискнем сказать)
почти все, кто сейчас их читает, именно место в обществе задает
те правила, которым индивиду надлежит подчиняться.
Как мы видели, это соответствует точке зрения здравого смыс
ла на общество. Социолог не вступает в противоречие с нею, а
заостряет и усиливает ее, анализирует ее корни, иногда модифи
цирует и расширяет ее. Далее мы увидим, что социологический
подход выходит за рамки понимания этой системы и нашей заключенности
с позиций здравого смысла. Но в наиболее специ
фических социальных ситуациях, которые социолог берется ана
лизировать, он находит мало оснований оспаривать утвержде
ния типа "во всем виноваты они". Более того, у него это "они"
примет еще более угрожающие размеры и еще страшнее навис
нет над нашими жизнями, чем до проведения социологического
анализа. Данную особенность социологического подхода можно
пояснить, рассмотрев две важнейшие области исследований: со
циальный контроль и социальную стратификацию.
"Социальный контроль" является одним из наиболее обще
принятых понятий в социологии. Им обозначают самые различ
ные средства, которые любое общество применяет для обузда
ния своих непокорных членов. Ни одно общество не может обой
тись без социального контроля. Даже небольшой группе людей,
случайно собравшихся вместе, придется выработать собственные
механизмы контроля, дабы не распасться в самые кратчайшие
сроки. Излишне говорить, что инструменты социального кон
троля отличаются огромным разнообразием и зависят от ситу
ации. Неразрешимые противоречия в бизнесе заканчиваются тем,
что кадровики называют "окончательным разговором", а в пре
ступном синдикате по аналогии назвали бы "последней прогул
кой на автомобиле". Методы контроля различаются в зависи
мости от целей и характера конкретной группы. В любом случае
механизмы контроля направлены на то, чтобы исключить неже
лательную персону и (как это было в хрестоматийном случае с
гаитянским королем К-ристофом''*, когда он казнил каждого де
сятого "бойца" трудовых батальонов**) "взбодрить остальных".
68
Самым последним и, несомненно, старейшим средством соци
ального контроля является физическое насилие. В безжалостном
сообществе детей оно до сих пор остается главнейшим. Но и в
цивилизованно управляемых обществах современных демократий
последним аргументом также служит насилие. Ни одно государст
во не может существовать без какой-либо полицейской силы или
аналогичной вооруженной мощи. Прямое насилие применяют не
часто. До его применения может делаться бесконечное число ша
гов в виде предупреждений, выговоров... Но если все предупрежде
ния остаются без внимания, то даже в случае такого легкого нару
шения, как безбилетный проезд, дело, скорее всего, кончится тем,
что пара колов'* с наручниками и дубинками выставят вас из авто
буса. Даже более или менее предупредительный коп, продающий
посадочные билеты, часто имеет при себе оружие - так, на всякий
случай. И в Англии, где полицейским обычно не положено носить
оружие, его при необходимости пустят в ход.
В западных демократиях с их идеологическим акцентом на
добровольном подчинении общепринятым и узаконенным пра
вилам постоянное присутствие официального насилия всячески
затушевывается. Но очень важно осознавать, что насилие есть
элементарное основание любого политического порядка. Это
согласуется с воззрениями здравого смысла на общество, чем
отчасти можно объяснить столь массовое неприятие идеи ис
ключить из уголовного кодекса смерную казнь (хотя такое не
приятие в равной степени основывается на упрямстве, лицеме
рии и врожденной жестокости, которые законотворцы разделя
ют с массой своих сограждан). Утверждение, что политический
порядок зиждется на насилии, верно и для тех государств и шта
тов, где смертная казнь отменена. При определенных обстоя
тельствах использовать оружие дозволяется национальной гвар
дии Коннектикута, где (в соответствии со свободным волеизъяв
лением граждан штата) электрический стул является венцом пе
нитенциарной системы*. Применение оружия возможно и гвар
дейцами Род-Айленда, а вот политикам и тюремным властям
приходится обходиться там без этого украшения. Излишне гово
рить, что в странах с менее демократическими и гуманными идео
логиями инструменты насилия выставляются напоказ и приме
няются без особой осмотрительности.
Постоянное использование насилия сопряжено с практичес
кими трудностями, а кроме того неэффективно, поэтому офици
альные органы социального контроля больше опираются на сдер
живающее влияние всеобщего знания о средствах насилия. По
разным причинам такая опора обычно находит оправдание в
любом обществе, если оно не стоит на грани распада (как, ска
жем, в случае революционных ситуаций, разгромных поражений
в войне или природных катаклизмов). Наиболее важным дово
дом в пользу этого является тот факт, что даже в государствах,
где царят диктат и террор, режим с течением времени все-таки
набирает некоторую поддержку и одобрение. Здесь не место вы
являть социально-психологические процессы, лежащие в основе
данного факта. По крайней мере в демократических обществах
существуют благоприятные условия для того, чтобы большинст
во разделяло те ценности, на основе которых применяются сред
ства насилия (что вовсе не означает, будто они сами по себе -
благо; большинство белых людей в некоторых местных сообщест
вах южных штатов могут, например, приветствовать насилие в ка
честве полицейской меры для сохранения сегрегации, но из этого
еще не следует, что то же самое большинство населения одобрит
его использование на практике). В любом функционирующем об
ществе насилие применяется очень умеренно и только в крайнем
случае, тогда как простой угрозы его применения вполне достаточ
но для повседневного осуществления социального контроля. Для
нашего повествования важно подчеркнуть, что в обществе почти
все люди находятся в таком положении, когда к ним официаль
но и на законных основаниях могут применить насилие, если
все другие средства принуждения не имеют успеха.
Если роль насилия в осуществлении социального контроля
понимать таким образом, то становится ясно, что большинство
людей гораздо чаще находятся под влиянием, так сказать, пред
упредительных мер воздействия. По сравнению с некоторым без
ликим однообразием изобретенных законотворцами и полицей
скими методов устрашения менее насильственные инструменты
социального контроля демонстрируют большее разнообразие, а
иногда и выдумку. Следующим по порядку за политическими и
легальными методами контроля, пожалуй, можно поставить эко
номическое давление. Немного найдется столь же эффективных
средств принуждения, как те, которые ставят под угрозу средст
ва к жизни и выгоду. И капитал, и труд успешно применяют эту
угрозу как инструмент контроля в нашем обществе. Но эконо
мические средства контроля эффективны и за пределами тех
институтов, которые непосредственно относятся к экономике.
Университеты и церкви с успехом используют экономические
санкции, чтобы удержать свой персонал от девиантного поведе
ния, т.е. такого поведения, которое соответствующим начальст
вом расценивается как выходящее за рамки допустимого. В са
мом деле, ничего противозаконного в том, что какой-нибудь пас70
тор соблазнит свою органистку, может и не быть, но угроза навсег
да лишиться возможности заниматься своей профессиональной
деятельностью будет гораздо более эффективно удерживать от ис
кушения, чем возможная угроза оказаться в тюрьме. Нет ничего
противозаконного и в том случае, если пастырь выскажет мнение,
что церковную бюрократию следует хоронить без помпы, но шанс
провести остаток своей жизни в минимально оплачиваемых прихо
дах окажется на самом деле очень мощным аргументом против та
кого высказывания. Естественно, что откровенное использование
подобных аргументов больше отвечает природе экономических
институтов, однако применение экономических санкций в церквах
и университетах по своим конечным результатам не слишком от
личается от тех, которые применяются в мире бизнеса.
Там, где человеческие существа живут или работают компакт
ными группами, где они лично знают друг друга и связаны друг
с другом чувствами личной привязанности (подобные группы
социологи называют первичными), для обуздания реальных и
потенциальных девиантов постоянно действуют чрезвычайно
эффективные и одновременно очень тонкие механизмы контро
ля. К ним относятся такие механизмы, как убеждение, насмеш
ка, сплетни и презрение. Замечено, что в ходе групповых дис
куссий по прошествии какого-то времени индивиды меняют свои
исходные мнения на более близкие групповой норме, которая
представляет собой своего рода среднеарифметическую всех пред
ставленных в данной группе мнений. То, в какой группе прохо
дит эта норма, явно зависит от ее (группы) состава. Например, в
группе из двадцати людоедов, обсуждающих тему каннибализма
с одним нелюдоедом, шансы таковы, что в итоге он воспримет
их аргументы и, с некоторыми оговорками, чтобы сохранить лицо
(относительно, скажем, употребления в пищу ближайших родст
венников), совершенно перейдет на точку зрения большинства.
Но в случае группового обсуждения между десятью людоедами,
которые считают мясо человека старше шестидесяти лет слиш
ком грубым для утонченного вкуса, и другими десятью людоеда
ми из данной группы, но более привередливыми и в качестве
границы устанавливающими пятьдесят лет, группа скорее всего
согласится с тем, что при сортировке пленников возраст именно
в пятьдесят пять лет следует признать границей между съедоб
ным и несъедобным. Вероятно, в основе такого неизбывного
стремления к согласию лежит глубокое человеческое желание до
биться признания в группе, и, по всей видимости, неважно, в
какой, лишь бы она окружала индивида. Этим стремлением можно
весьма эффективно манипулировать, что хорошо известно рабо71
тающим с группами терапевтам, демагогам и другим специалис
там в области конструирования согласия.
Насмешка и сплетня являются мощными инструментами соци
ального контроля во всех типах первичных групп. Во многих обще
ствах прибегают к насмешкам как к одному из основных средств
контроля над детьми - ребенок подчиняется правилам не из стра
ха перед наказанием, а чтобы не быть осмеянным. В рамках нашей
собственной более широкой культуры "розыгрыш" подобного рода
был важной дисциплинарной мерой по отношению к неграм юж
ных штатов. Да и вообще в некоторых социальных ситуациях
большинству людей знаком леденящий душу страх оказаться
посмешищем. Едва ли нужно доказывать, что сплетня особен
но эффективна в маленьких сообществах, где люди почти всегда
на виду, под неусыпным присмотром своих соседей. Сплетня в
таких сообществах - один из основных каналов коммуникации,
обеспечивающих непрерывность социального воспроизводства.
И насмешками, и сплетнями может манипулировать любой не
глупый человек, имеющий доступ к каналам их передачи.
И наконец, одним из самых распространенных средств нака
зания, имеющихся в распоряжении человеческого сообщества,
является систематическое презрение и остракизм в отношении
одного из его членов. Не без иронии можно заметить, что это
любимый механизм контроля в тех группах, которые принципи
ально выступают против насилия. Примером может служить "бой
кот" среди амонийских меннонитов*. Индивида, который нару
шит один из основных табу группы (например, вступит в поло
вой контакт с посторонним), перестают "замечать", что означа
ет: ему дозволяется жить и работать в общине, но ни один из ее
членов не будет с ним разговаривать. Трудно представить себе
более суровое наказание. Но таковы приверженцы ненасилия.
Говоря о социальном контроле, следует особо подчеркнуть
тот факт, что он очень часто основывается на заведомо ложных
утверждениях. Позже мы подробнее рассмотрим общее значе
ние, какое придается обману в социологическом понимании че
ловеческой жизни, здесь же лишь подчеркнем, что любая кон
цепция социального контроля будет неполной, а следовательно,
будет вводить в заблуждение, если не примет в расчет элемент
обмана. Маленький мальчуган может пользоваться большим вли
янием в группе своих сверстников, имея старшего брата, которо
го в случае надобности он может позвать для разборки со своими
"оппонентами". Однако если такого брата нет, его можно выду
мать. Удастся ли обратить выдумку в реальное влияние, зависит
от таланта малыша поддерживать "связи с общественностью". Но
в любом случае это возможно. Сама же возможность обмана при
сутствует во всех обсуждавшихся формах социального контроля.
Вот почему ум имеет несколько большую ценность в борьбе за
выживание в соревновании с грубой силой, злом и материальны
ми ресурсами. Но к этому вопросу мы вернемся позже.
Теперь давайте посмотрим на человека, который стоит в цент
ре (т.е. в точке максимального давления) расходящихся концент
рических кругов, каждый из которых представляет собой опре
деленную систему социального контроля. Внешним кругом можно
обозначить политико-юридическую систему, которой должны
подчиняться все. Это та система, которая против нашей воли
взимает налоги, призывает на военную службу, заставляет пови
новаться своим бесконечным правилам и установлениям, а если
надо, посадит в тюрьму и даже в случае крайней необходимости
убьет. Не обязательно быть сторонником правого крыла Респуб
ликанской партии*", чтобы ощущать беспокойство от постоян
ного проникновения системы власти буквально в каждый аспект
жизни индивида. Было бы весьма поучительно в течение любой
недели просто фиксировать за собой все случаи, в том числе
связанные с уплатой налогов, когда нарушались требования по
литико-юридической системы. Сумма таких случаев будет равна
сумме штрафов и/или сроков заключения, к которым могли при
вести отмеченные неповиновения системе. Нежданное успокое
ние в ходе подобного эксперимента можно найти, если вспом
нить, что правоохранительные структуры, как правило, коррум
пированы и их эффективность далеко не стопроцентна.
Следующий круг социального контроля, давящий на одино
кого индивида в центре, представляют мораль, обычаи и нравы.
Только те части круга, которые кажутся самыми необходимыми
(для властей), поддерживаются легальными санкциями. Это не
означает, однако, что в остальном можно быть аморальным, экс
центричным и невоспитанным, - здесь вступают в действие все
остальные инструменты социального контроля. Аморальность
наказывается увольнением с работы, эксцентричность - поте
рей шансов найти новое место, невоспитанность - тем, что вас
не пригласят в гости или откажут от дома люди, которые ценят
хорошие манеры. Отсутствие работы и одиночество являются,
может быть, и меньшим наказанием по сравнению с пребывани
ем в кутузке, однако те, кто наказан таким образом, могут при
держиваться иного мнения. В нашем обществе - очень сложном
аппарате контроля - крайнее неуважение к нравам может при
вести и к другому результату, а именно: индивида по общему
согласию могут признать "больным".
Просвещенные бюрократии (в частности, некоторых протестанских
конфессий) больше не выбрасывают своих девиантных
служащих на улицу, а вместо этого подвергают принудительному
лечению у своих консультантов-психиатров. В таком случае девиант
(т.е. тот, кто не отвечает критериям нормальности, установлен
ным начальством или конкретным епископом) все еще находится
под угрозой оказаться не у дел и лишиться своих социальных свя
зей, а вдобавок, возможно, его заклеймят как человека, который
запросто может "выпадать" за рамки ответственности перед други
ми людьми, и такая "слава" будет преследовать его до тех пор,
пока он не продемонстрирует свое раскаяние ("прозрение") и от
речение ("реакция на лечение"). Так, бесчисленные стратегии "со
ветов", "наставлений" и "терапий", разработанные во многих сек
торах современной институциональной жизни, значительно усили
вают контролирующий аппарат общества в целом и тех его сегмен
тов, где не принято применять политико-юридические санкции.
Кроме этих больших кругов принуждения, в которых инди
вид находится вместе с остальными членами общества, есть и
менее широкие круги контроля. Выбранная индивидом профес
сия (или, точнее, та, на которой он по каким-то причинам оста
новил свой выбор) неизбежно несет в себе целый ряд контроли
рующих воздействий, подчас весьма жестких. Индивида офици
ально контролируют лицензирующие организации, профессио
нальные объединения и профсоюзы и, разумеется, те официаль
ные требования, которые устанавливает непосредственное на
чальство. Не менее важны различные способы неформального
контроля со стороны коллег и сотрудников. Опять-таки вряд ли
стоит специально развивать эту тему. Думается, читатель сам
может для наглядности представить врача, который кладет на
лечение невыгодного для клиники больного; предпринимателя,
который рекламирует недорогие похороны; инженера-экономиста
промышленного предприятия, который в калькуляции не закла
дывает плановые амортизационные отчисления на устаревающее
оборудование; проповедника, который говорит, что не гонится
за численностью своей паствы (вернее, отпугивает прихожан сво
им поведением, а говорят так все); государственного чиновника,
который упорно тратит денег меньше, чем предусмотрено бюд
жетом; рабочего сборочной линии, который недопустимо, с точ
ки зрения коллег, превышает нормы выработки, и т.д. В этих
случаях экономические санкции применяются наиболее часто и
эффективно: врачу отказывают в практике во всех ранее доступ
ных ему больницах; предпринимателя могут исключить из про
фессиональной организации за "неэтичное поведение"; инжене74
ру вместе с проповедником и чиновником придется отправиться
добровольцем Корпуса Мира (куда-нибудь, скажем, в Новую
Гвинею, где нет никаких плановых амортизационных отчисле
ний, где христиане малочисленны и рассеяны на огромной тер
ритории и где государственная машина слишком мала, чтобы
быть хотя бы в какой-то степени рациональной), а рабочий-сбор
щик может обнаружить, что бракованные детали со всего завода
непонятным образом достаются ему.
Столь же серьезными могут быть санкции общественного
бойкота, презрения, осмеяния. Любая профессиональная роль в
обществе, даже самая незначительная, предполагает специаль
ный кодекс поведения, которым на самом деле едва ли можно
пренебрегать. Приверженность этому кодексу, как правило, столь
же необходима для профессиональной карьеры, сколь и техни
ческая компетентность, и соответствующее образование.
Социальный контроль профессиональной системы имеет ог
ромное значение, ибо профессия и должность решают, что ин
дивиду можно и что нельзя в остальной его жизни: какие добро
вольные объединения примут его в свои члены, каков будет круг
его знакомых, в каком районе он сможет позволить себе жить.
Однако совершенно независимо от профессии индивид вовле
чен в другие социальные отношения, обладающие собственны
ми системами контроля, многие из которых более формальны, а
иные даже жестче профессиональных. Правила приема и член
ства во многих клубах и братствах такие же жесткие, как прави
ла, по которым отбирается управленческий аппарат в IBM (иногда,
к счастью для охваченного треволнениями кандидата, они ока
зываются теми же самыми). В более широких объединениях пра
вила могут быть менее строгими, и редко случается, чтобы ктото
не сумел их выполнить, но для стойкого нонконформиста
членство из-за принятых в объединении порядков может ока
заться столь тягостным, что длительное участие в нем оказыва
ется по-человечески невозможным. Естественно, требования,
установленные неписаными законами, варьируют очень сильно.
Они могут включать в себя манеру одеваться и говорить, эстети
ческие вкусы, политические и религиозные убеждения и даже
манеру вести себя за столом. Во всех этих случаях они составля
ют круги контроля, эффективно описывающих область возмож
ных действий индивида в определенных ситуациях.
Наконец, та группа людей, в которой проходит так называе
мая частная жизнь индивида, т.е. круг семьи и личных друзей,
тоже образует систему контроля. Было бы большой ошибкой
полагать, будто давление в этом круге самое слабое из всех только
потому, что он лишен тех формальных средств принуждения,
которые есть в других системах контроля. Именно в этом круге
индивид, как правило, имеет наиболее важные социальные свя
зи. Неодобрение, утрата престижа, осмеяние или презрение в
кругу близких имеют гораздо больший психологический вес, чем
те же самые санкции, исходящие откуда бы то ни было еще.
Если начальник окончательно приходит к выводу, что его под
чиненный ни на что не годен, то это может иметь гибельные
экономические последствия, но психологический эффект будет
гораздо более разрушительным, если к тому же выводу придет
жена работника. Более того, система контроля со стороны близ
ких может оказать давление именно тогда, когда индивид к нему
совершенно не готов. Обычно на работе человек находится в
более выгодной позиции, чем дома: там ему легче взять себя в
руки, быть начеку или притворяться.
Современный американский "культ семьи" и ценности, ко
торые подчеркивают роль домашнего очага как убежища от про
блем внешнего мира и необходимости самоутверждения, вносят
большой вклад в эту систему контроля. Человек, хоть как-то пси
хологически настроенный дать бой в своем офисе, готов сделать
все, что угодно, ради сохранения шаткой гармонии в семейном
кругу. Последний (но не по значимости) вид социального контроля
со стороны, как говорили немецкие социологи, "сферы интимно
го", отличается особенно мощным воздействием в силу ее роли в
конструировании биографии индивида. Когда мужчина выбирает
себе жену и верного друга, он совершает по существу акт самооп
ределения. Именно в самых интимных отношениях он должен
будет искать поддержки наиболее важным элементам своего Я -
образа. Вот почему ставить на карту эти связи - значит рис
ковать утратой самого себя. Неудивительно, что часто люди,
властные на работе, мгновенно уступают дома своим женам и
съеживаются, когда у их друзей брови недовольно ползут вверх.
Если мы опять вернемся к изображению индивида в центре
концентрических кругов, каждый из которых отражает особую
систему социального контроля, то лучше поймем, что место в
обществе (социальные координаты) определяет положение че
ловека относительно многих ограничивающих и принуждающих
сил. Индивиду, который последовательно перечисляет всех, кому
он должен угождать в силу своего положения в системе концент
рических кругов - от федеральной налоговой службы до собствен
ной тещи, и в конце концов приходит к мысли, что общество всей
своей громадой подавляет его, лучше не отвергать данную идею
как временное невротическое расстройство. Социолог, несмотря
ни на что, вероятно, будет укреплять себя в этой мысли даже во
преки другим советчикам, которые будут убеждать его в обратном.
Другой важной сферой, где социологический анализ может
полностью раскрыть значение места индивида в обществе, явля
ется социальная стратификация. Теория стратификации исходит
из того, что любое общество состоит из уровней, которые соот
носятся друг с другом в терминах господства и подчинения, не
важно, касается это власти, привилегий или престижа. Проще
говоря, стратификация означает, что каждое общество имеет
определенную систему ранжирования: одни страты находятся
выше, другие ниже, а в совокупности они составляют стратифи
кационную систему конкретного общества.
Стратификационная теория является одним из наиболее слож
ных разделов социологического знания, и всякая попытка дать
здесь какое-нибудь введение в проблему выведет далеко за рам
ки нашего изложения. Достаточно сказать, что социумы сильно
отличаются друг от друга по своим критериям, согласно кото
рым индивиды относятся к той или иной страте, и различные
стратификационные системы, использующие совершенно раз
личные критерии "ранжирования", могут сосуществовать в од
ном обществе. Ясно, что позицию индивида в стратификацион
ных схемах традиционного индийского кастового общества и
современного западного общества определяют совершенно раз
ные факторы. Три основных измерения социальной позиции -
власть, привилегии и престиж - часто не совпадают, а сосуще
ствуют в различных стратификационных системах. В Америке
благосостояние часто идет рука об руку с политической властью,
но это не всегда так - есть люди, обладающие большой властью
и малым достатком. Кроме того, престижными могут быть и виды
деятельности, совершенно не связанные с экономическим или
политическим положением. Эти замечания нам необходимо бу
дет учитывать при рассмотрении того, как соотносятся между
собой место в обществе и система стратификации, оказывающая
громадное влияние на жизнь индивида в целом.
Самым важным типом стратификации в современном запад
ном обществе является система классов. Как и большинство по
нятий стратиф
...Поділитися у соцмережах
