Жанр: Научная фантастика
Стражи Границ 3. Синее пламя
...с, но и Сиксту чтут, пусть и не все, Наткнемся на ортодокса, да еще власть
имеющего, - и отправят нас с тобой на костер как прислужников Тьмы.
Синтия поежилась... Мечей она особо не боялась, была и быстрее, и сильнее. Раны
вампирочки зарастали быстро, если очень захотеть - то и за считанные минуты. Но были
вещи, что страшили даже вампиров. Серебро, к примеру. Говорят, в древности водились
оборотни, тех серебро убивало сразу, на месте. Вампиры, которые, по сути, тоже имели с
оборотнями нечто общее, от ран, нанесенных серебром, теряли подвижность, становились
медленным, вялыми - и надолго, на часы, пока тело не вытолкнет крохотные частички серебра
наружу, вместе с кровью. Потому и раны, нанесенные серебром, закрывались неохотно - а
особо глубокие могли и вовсе не закрыться. Примерно так же относились и к осине, хотя чем,
казалось бы, отличается это дерево от любого другого. Пробить вампиру стрелой сердце -
лишь испытает боль и слабость, чтобы убить, надо буквально рассечь на куски. А воткни в
сердце осиновый кол - умрет сразу же.
Но больше всего они боялись огня. Может, в этом было просто нечто из памяти прошлого,
во все времена пойманных за своим кровавым делом вампиров тут же волокли на костер. Не раз
случалось, что так поступали даже с теми, кто отчаянно пытался никому не навредить,
пробавляясь кровью лесной живности, В каждом вампире была частичка огня - та, что в
глазах. Может, именно поэтому тела их горели охотно, быстро, как будто политые горючим
зельем. Когда солдаты намеревались напасть на семью вампиров, ежели не было приказа брать
живыми, вооружались в первую очередь факелами - а потом уж просто железом.
Мясо наконец подостыло, и Шенк с наслаждением вцепился зубами в горячий ломоть,
разбрасывающий вокруг капли ароматного сока. Желудок взвыл от радости, давая понять
хозяину, что холодное мясо, сыр и хлеб хоть и еда, но отнюдь не самая приятная. С каждым
куском в тело вливалась сила, острый перец заставлял гореть и рот, и даже лицо, а на лбу
выступили капельки пота. Цапнув флягу, он попытался залить пожар внутри себя слабым,
слегка кисловатым вином - что поделать, в крепости, где запасались провизией, не оказалось
ничего лучшего. Немного полегчало, но он знал, что огонь вернется. И все же не мог заставить
себя отказаться от мысли тщательно посыпать красным порошком и следующий кус. Такая уж
зараза - кто распробовал раз, будет стремиться к этой жгучей приправе всегда.
Закончив трапезу, Легран принялся жарить ломти впрок - не бросать же мясо здесь.
Неизвестно, близок ли храм - пастух лишь сумел указать общее направление да дать две-три
"верных" приметы. Но растолковать, сколько дней добираться до руин, не смог - сам ходил
туда давно, еще когда был лишь подростком, а тогда все, что длиннее "сегодня", называется
уже "долго". Правда, признался, что в храм не полез - видно же, что там давно уж нет ничего
ценного, а вот какой-нибудь камень на голову обрушиться может очень даже легко. Так что он
просто постоял, посмотрел на храм издалека и побрел обратно.
- Почему ты? - вдруг спросила Синтия, не сводя взгляда с переливающихся
ало-оранжевыми отблесками углей.
- Что? - переспросил он, хотя уже понимал, что она имела в виду.
- Почему ты? Почему на поиски храма... или нет, на поиски этого "Синего Пламени",
знать бы еще, что это такое, отправили именно тебя? Как я понимаю, здесь лучше всего
подошел бы опытный фаталь, они умеют быть скрытными.
- Ты много знаешь об Ордене...
- Не так много, как хотелось бы, - пожала она плечами. - Читать меня научила мать...
Ее плечи чуть вздрогнули, а багровые глаза заискрились, словно в них набежали капельки
слез. Шенк положил руку на плечо девушки, погладил... она вдруг прижалась к нему, в поисках
ласки и утешения. Потеря родича всегда тяжела, но для вампира тяжела вдвойне. Люди знают,
что те, кто дал им жизнь, скоро уйдут в лучший мир - по крайней мере каждый верит, что тот,
другой мир будет лучшим. А вампир верит, что мать и отец будут с ним рядом всегда... или
очень долго. Для детей "очень долго" и "всегда" - это почти одно и то же.
Он гладил ее шелковистые волосы, а она всхлипывала и прижималась к нему все теснее и
теснее. В который раз он подумал о несправедливости этого мира.., Да, вампиры пьют кровь, но
разве сами люди, дабы насытиться, не отправляют на бойню животных? Кто-то может сказать,
что человек и животное не есть одно и то же, и все-таки... К тому же люди с удовольствием
истребляют других людей просто за то, что те иначе говорят, иначе одеваются... а то и просто
ради пары монет, нехитрого скарба. Или просто ради потехи. Но еще никто и никогда не
слышал о вампире, который просто так, из удали, напал бы на сородича.
А может, все дело в зависти? Разбойник нападает на купца, который богаче, - чтобы
вывернуть карманы, отобрать добро. Армия идет на армию ради земель, ради того же золота...
Но все золото мира не поможет человеку прожить сотню лет, что для вампира - еще почти
юность. Вот и душит злоба, растет ненависть, отращенная против тех, кто одарен долгой
жизнью, И вот уже руки с радостным предвкушением "справедливой" расплаты строгают
колья, серебрят оружие, зажигают факелы. А все призывы - мол, вампиры есть порождение
Тьмы - не более чем способ оправдаться перед самим собой за смертоубийство.
А вопрос Синтия задала интересный, и он сам был бы не прочь узнать ответ на него.
Шенк закрыл глаза, вспоминая тот разговор с магистром Ворохом.
- Храм Арианис расположен на территории Империи Минг.
Шенк помолчал, раздумывая. Безусловно, бумага, написанная самой Сикстой, имеет
немалый вес, но не настолько большой, чтобы ради нескольких невразумительных строк
начинать войну. И ведь не объяснишь - скажи кому, что война ради захвата храма,
посвященного Проклятой, - обвинят в святотатстве, а то и в прямом пособничестве Тьме.
Обвинят кого угодно, даже Великого Магистра. Пусть и не вслух, только в душе - но это и
опаснее.
- Ты все понимаешь, сын мой. - На лице темплара его мысли отражались достаточно
четко, и Вороху даже не приходилось прилагать усилий, дабы догадаться, о чем думает
молодой рыцарь. - Да, в храм придется проникнуть тайно. Отправитесь вдвоем, ты.., и твоя
спутница.
- Почему я? - удивленно вскинул брови Шенк, хотя и понимал, что разговор этот
затеян в большей мере для проформы. Никто его согласия спрашивать не намерен, все уже
Решено. Да и решено, вероятно, самим Великим Магистром, Борох же служит лишь гласом
Ордена, донося до темплара волю высшего руководства. Хотя со старого учителя станется
небось сам и порекомендовал, Магистр отвел глаза.
- Ты хороший воин.
Шенк усмехнулся. Комплимент был приятен, хотя он и понимал его цену.
- Таких много, Я могу владеть мечом, но тот же Дрю скрутил бы меня в бараний рог
прежде, чем я успел бы обнажить клинок.
- К тому же ты отменно владеешь Знаками,., владеешь всеми, даже Бесполезным.
Сикста оставила своим детям восемь Знаков Силы. Хотя считалось, что их было всего
семь... Знак Истины, не дававший солгать, и Знак Покорности, превращающий человека в
послушного раба, хотя и на краткое время. Знак Исцеления, заживляющий раны, и Знак Покоя,
освобождающий от боли, Боевые Знаки - Укрытия, Огня... с ними опытный темплар сможет
подойти к врагу незамеченным, а затем сжечь его, превратив в дымящийся пепел. Знак
Последней Надежды, дающий невероятную силу, но стремящийся отобрать в уплату саму
жизнь.
Но был и еще один - Бесполезный Знак. Очень трудный в овладении, ибо если в
действенности остальных можно было хоть как-то убедиться, то Бесполезный Знак, когда его
пытались вызвать, никак себя не проявлял. И никто не мог сказать, правильно ли произнесены
слова, верны ли жесты - большинство даже не старалось выучить подробные описания в
старых книгах. Шенк в свое время выучил - просто потому, что так захотел учитель. Но зачем
были потрачены силы и время - на этот вопрос не мог ответить даже всезнающий магистр
Борох. Просто сказал - надо! Вот и все объяснения.
- Многие темплары изучили все Знаки.
Он понимал, что преувеличивает. Большинству тех, кто стремился надеть алый плащ,
достаточно было двух или трех даров Святой Сиксты. Эти служители Ордена стремились
побыстрее получить вожделенные доспехи и струящийся за спиной знак отличия темплара, а
уж утруждать себя сидением над книгами - эту обузу брали на себя отнюдь не все. Да и
политика Семинарии в этом вопросе была более чем мягкой. Лишь Знак Истины был
обязателен, без него ни один семинарист не смел надеяться на звание темплара. Остальные -
по способностям, по желанию.
Сейчас он даже немного пожалел о том, что когда-то с таким азартом штудировал
рукописи, а затем до полного изнеможения тренировался, учась входить в призрачный мир,
бросать огненные шары или, что было сущим безумием, овладевать смертельно опасным
Знаком Последней Надежды.
- Увы, не многие... - печально покачал головой Борох. - Молодежи подавай подвиги,
служение во славу Ордена. Красоваться на коне в сияющих доспехах куда приятнее, чем
листать пыльные книги. Ты достиг многого и в воинском деле, и в знании.
- И все же...
- И ты молод, - поставил точку Борох. - Ты молод, ты сумеешь перенести тяготы
пути. А твоя... подруга поможет тебе в этом.
Во взгляде, в позе, в словах магистра читалась некая недоговоренность, Он явно сказал не
все, что мог бы, - но все, что считал нужным. У Бороха наверняка что-то осталось в рукаве, но
либо темплару не следовало этого знать, либо знание сие было необязательным для исполнения
поручаемой ему миссии. Но выспрашивать учителя бесполезно, если говорить не хочет или не
может, то вытащить из него эти сведения можно разве что клещами.
Но почему-то Леграну казалось, что одним из поводов выбрать именно его для этой
таинственной миссии была его спутница, молодая вампирочка, которая сейчас всхлипывает на
его плече, Убийца по своей природе, способная легко раскидать нескольких вооруженных
мужчин, знающих, как обращаться с мечом, она тоже временами мучительно нуждалась в
утешении, в добром слове... В такие моменты она казалась беззащитной, и в его душе
просыпалось желание обогреть, приласкать, уберечь от напастей и бед. Хотя и понимал при
этом, что эта хрупкая фигурка куда сильнее его, воина, обучавшегося владению оружием чуть
не с детства.
Тогда они долго обговаривали с магистром путь, снаряжение... Именно Борох настоял на
том, чтобы они взяли с собой мингское золото - темплар плохо представлял себе настроения,
царящие на имперской земле, хотя и предполагал, что не стоит ожидать радушного приема.
Долго перебирали варианты, за кого себя выдавать. Несмотря на то что Шенк говорил
девушке, были тщательно рассмотрены, а затем безжалостно отброшены разные идеи - купцы,
охотники, монахи... Последнее и вовсе не годилось, но не оттого, что их, сочтя за поклонников
Тьмы, могли и в самом деле потащить на костер. Просто огромная фигура темп-лара, явно
более привычная к доспехам, чем к сутане, вызовет подозрений не меньше, чем явись он в алом
плаще. А где подозрения - там сразу темница, пытки...
А странствующие рыцари... их немного, но они все же есть. Кто-то просто бродит по
земле, в поисках хозяина, способного платить золотом, кто-то ищет приключений. Последние,
впрочем, долго не живут, на каждый добрый меч находится десяток еще "добрее". На них
смотрят как на людей не от мира сего, посмеиваются вслед - но редко чинят препятствия,
разве что в слепой погоне за справедливостью, в своем, разумеется, понимании, рыцарь
зарвется, полезет в очень уж не свое дело,
Пергамент, испещренный подписями и печатями, заранее решено было оставить в Белите.
Борох не сомневался, что рано или поздно они попадутся на глаза какому-то из мингских
патрулей. Вероятно, не всякий простой солдат рискнет потребовать обыска рыцаря, за подобное
хамство можно нарваться и на удар мечом, но если воинов будет много... такой пергамент
станет приговором, Причем приговором к смерти, куда более долгой и мучительной, чем
банальная казнь.
Что ж, теперь они близки к цели. Правда, откуда-то сзади надвигается угроза, он
чувствовал это...
Извилистая дорожка, больше напоминающая тропу, наконец вывела на относительно
плоский участок. Здесь почти не было деревьев, что густо росли на склонах гор, - только
чахлый кустарник, нездоровый даже на вид. Шенк почувствовал, как в душе что-то холодеет, а
по спине бегут мурашки. Может, все же есть истина в учении о том, что Арианис была
демоном... ведь до храма уже рукой подать. Если тот пастух не обманул. Он еще говорил, что
место это считается проклятым. Хотя всему могут быть и более простые объяснения. Может,
именно здесь для деревьев место неподходящее...
Кони устало двигали ногами, неся своих седоков вперед. Последний переход был труден,
Шенк почти не давал отдыха ни себе, ни коням. Синтия, железный организм которой мог
перенести и не такие нагрузки, относилась к тяготам пути с полнейшим равнодушием - а вот
ее конь уже спотыкался и время от времени поворачивал к хозяйке умную морду,
непонимающе кося лиловым глазом - мол, что ж это ты, девочка, совсем обо мне забыла?
В путь двинулись еще затемно, кони толком не отдохнули. Под копытами стелился туман
- не слишком густой, но сырой, неприятный. Если будет безоблачно, то скоро солнце
высушит, начнет даже немного припекать. Хотя какое сейчас солнце - начался сезон дождей, а
скоро наступят и холода. Два последних дня хлестал проливной дождь, тяжелые капли,
казалось, были способны пробить даже латы. А уж какую-то там кольчугу и подавно, Деревья
набухли от воды, развести костер не удалось, и оба, промокшие до нитки, провели несколько
часов под разлапистой елью... вода сюда почти не попадала, но отовсюду шел холод, и они,
стуча зубами, прижимались друг к другу, тщетно пытаясь согреться. Сейчас Шенк кутался в
темный плащ, накинув капюшон на голову... его знобило, он понимал, что болен - но его
Знаки были бесполезны против хвори.
Накануне, во время краткой ночевки, Синтия пыталась отпоить его лекарственным
отваром. Может, на вампиров собранные травы и оказывали благотворное влияние, но на
Шенка они подействовали словно рвотное... Как ни странно, немного полегчало. Синтия
утверждала, что все, что ему сейчас нужно, - это покой, хорошо натопленная комната, горячее
вино и сон. Увы, ничего такого в ближайшее время не предвиделось. Даже на то, чтобы
добраться до ближайшего села, где можно отдохнуть, отъесться и отоспаться, пришлось бы
потратить несколько дней. Позволить себе такой роскоши он не мог.
Радовало одно: проливной дождь смыл все следы и был шанс, что погоня - если она
была не плодом его больного воображения - отстанет. Ощущение опасности немного
притупилось - то ли сказывалась болезнь, то ли и в самом деле таинственный Некто потерял
их след. Но расслабляться не стоило.
На них медленно надвигалась огромная скала. Даже не скала - скальный гребень,
уходящий и влево, и вправо так далеко, что даже не видно было, где заканчивается эта отвесная
стена. Синтия, чье зрение было гораздо острее, вдруг вскрикнула, вытянула вперед руку:
- Смотри!
Он вгляделся. Глаза, усталые от недосыпания, с трудом различили нечто, не являющееся
созданием природы, а явно вышедшее из-под рук человека. Наверное, когда-то это была статуя,
но сейчас камень обвалился, оставив немногое. Угадывались две ноги, но все, что выше пояса,
исчезло.
Они подъезжали все ближе и ближе, Теперь он уже хорошо видел остатки изваяния,.,
вспомнил старую гравюру, которую ему показал Борох - да, это то самое место. Статуя
Бореалиса... так называли демона Ши-Латара, призванного на службу Проклятой. Значит,
рядом - статуя самой Арианис. От нее почти ничего не осталось, только самый низ статуи,
кусок подола длинного, до пят, платья. Вход в храм - между ними.
Вход был на месте. Вокруг все было завалено битым камнем, обломками рухнувших
статуй. А камень необычный - Легран, пусть и не был знатоком, тут же узнал редкий в этих
краях искристый мрамор, что добывался только в Кейте. Сколько же было затрачено труда,
дабы привезти его сюда в таком количестве?
Обломки лежат давно, поросли травой, что успела пробиться и через трещины. Мимо
проплыла огромная глыба, и темплар вдруг, вздрогнув, сообразил, что перед ним голова,
Придержал коня, присматриваясь и так и эдак, - да, и в самом деле голова в шлеме. А шлем
обычный.., вернее, форма странная, но никаких там рогов, что приписывали Ши-Лата-ру. Хотя,
говорят, он умел менять обличья.
И еще у него возникло странное ощущение какой-то неправильности. Да, статуи могли
обрушиться от землетрясения, по непонятной причине пощадившего сам вход в храм... но
как-то уж очень правильно были раскиданы обломки, словно кто-то очень постарался придать
храму вид запущенного и заброшенного. Словно бы эти руины говорили каждому, кто
приближался к ним, - брось, не трать силы. Здесь ничего нет, а то, что было, давно уж
разграблено. Остались одни обломки, никому не нужные. Брось, уходи, ты ничего здесь не
найдешь.
- Мы ничего здесь не найдем, - вдруг сказала Синтия, словно эхом повторяя мысли
темплара. Он взглянул на нее с удивлением и поразился перемене, произошедшей с девушкой.
Лицо было отрешенное, равнодушное, глаза наполнены усталостью. Она перехватила его
взгляд, пожала плечами, - Ты же видишь... здесь уже много веков ничего нет. А если что и
было, нашлись более удачливые, выгребли подчистую.
- Синтия!
- Шенк, посмотри сам! Нам нечего здесь делать... к тому же тебе нужен отдых, Поедем
вниз, в предгорья. Подлечишься, потом вернешься,., только незачем. Весь этот поход впустую,
твои магистры ошиблись. Храм давно пуст.
Легран хотел было возразить, сказать, что они у самой цели и надо идти вперед - но
подумал, что девушка права. Что бы ни спрятала здесь Святая Сикста, это давно потеряно.
Тратить драгоценное время, копаясь в руинах - да еще и с погоней за спиной, - дело
безнадежно глупое, Даже в этих горах найдется немало мест, где можно найти что-то стоящее.
Что-то ценное... а здесь...
Темплар отчаянно помотал головой, пытаясь понять, что с ним происходит. Что-то
ценное? Святая Сикста, он же не грабитель храмов, который надеется найти тайник с золотом
или драгоценными камнями. Синтия уже тянула его за рукав:
- Шенк, пойми... все эти развалины - это нам знак. Бесполезно что-либо здесь искать.
Ее слова стеганули словно бичом. Случайно или по воле свыше, но девушка дала
подсказку. Он вскинул руки, губы зашептали древние слова, что еще никогда не приносили
пользы. Бесполезные слова, столь же бесполезные движения руками - заученные
давным-давно, чудом не забытые, ибо человек всегда с готовностью забывает то, что ему не
нужно. Да и нужное-то забывает...
Рука на уровне лица, ладонь вытянута горизонтально. Снизу упирается другая ладонь.
Несколько брошенных слов...
Он поймал на себе непонимающий, даже встревоженный взгляд Синтии. В ее глазах -
тоска и безысходность, даже легкое раздражение от того, что упрямый рыцарь продолжает
оставаться на месте, когда надо уходить - вниз, к предгорьям, к людям, к теплому очагу и
мягкой постели,., демоны с ней, с мягкой, пусть будет жесткая и скрипучая, лишь бы сухая.
Он не обращал на девушку внимания, руки непрерывно двигались, на мгновение замирая
в той или иной фигуре, и каждую фигуру сопровождали слова - одно, два, реже несколько.
Вот прозвучала последняя, самая длинная фраза, и правая рука, до этого поднятая над головой,
с силой обрушилась вниз, распарывая воздух, словно мечом.
Возникло ощущение, будто бы их обдало ветром, резким, пронизывающим - но странно
освежающим. Голова словно прочистилась, разом исчезли все опасения, все глупые, как он
теперь понимал, мысли о том, что поход этот - одна сплошная неудача, что храм пуст и что
здесь они ничего не найдут. Рядом охнула Синтия, он оглянулся, увидев ее испуганные глаза.
- Что это было? - прошептала она одними губами, а тонкие длинные пальцы вдруг
легли на рукоять меча, словно от незримой угрозы можно было защититься обычной, пусть и
отменного качества, сталью.
- Не знаю, - ответил он, - Похоже, здесь какая-то... магия.
Она задумалась, потом неохотно кивнула. Бледные щеки - здесь, в лесу, не было
надобности в эликсирах, дабы сохранять вид человека - залила краска смущения.
- Может быть... но куда она делась?
Шенк рассказал ей о Бесполезном Знаке - он вызвал его по наитию, повинуясь
проскользнувшим в услышанной фразе словам. И, несмотря на то что впервые за тысячелетия
Знак показал свою силу, Шенк так и не понял, в чем эта сила состоит. Рассеивает чужую
магию? Придает решительности? Или что-то еще? Темплар вслушивался в себя, стараясь
поймать прежние, пропитанные безнадежностью мысли, - но ничего такого не находил.
Напротив, имело место удовлетворение от того, что цель достигнута, и решимость немедленно
начать поиски... даже не зная, что именно надо искать. И Синтия избавилась от хандры,
дернула поводья, ее конь недовольно всхрапнул, но все же двинулся вперед.
Если здесь и была угроза, то она наверняка исходила от заброшенного храма - и девушка
намеревалась держаться между этой угрозой и человеком, которого намерена была защитить.
Внезапно Син попятилась - вернее, попятился ее конь. И Шенк тоже ощутил, как из
черного зева входа на него изливается... нет, это даже нельзя было назвать просто страхом.
Там, во тьме, ждала сама смерть - но не простая, не быстрая... Рыцаря трудно испугать
смертью, мало кто из них рассчитывает окончить жизнь в дряхлости, в постели, в окружении
внуков и правнуков. Но есть нечто пострашнее, чем простое прекращение существования.
Легран почувствовал, как все холодеет внутри. Он совершенно твердо знал, что стоит
войти под свод черного тоннеля... да нет, стоит только приблизиться к нему на расстояние
удара - и все. Дальше лишь муки, такие, что смерть покажется избавлением, что о смерти
придется просить, умолять, ползать на коленях... если к тому времени еще будут силы ползать.
Вампирочка соскользнула на землю, сжимая в руке поводья, сделала несколько шагов
вперед, с трудом, словно преодолевая сопротивление бьющего в лицо ветра, а затем вновь
попятилась. Ее лицо, и без того бледное, теперь побелело, как молоко, а в глазах плескался
дикий ужас. Любой на ее месте давно бы уже удирал что есть силы, не разбирая дороги, но в
девушке шла отчаянная борьба между всепоглощающим страхом и долгом защищать своего
спутника. Лишь благодаря этому она еще держалась - но продлись эта борьба совсем немного,
и Син, вероятно, сойдет с ума.
Сквозь волны ужаса с трудом пробилась мысль: "Этого не может быть". Не может быть,
чтобы так пугал всего лишь темный провал входа... это магия... Руки задвигались, губы,
трясущиеся и непослушные, проговорили первые слова Бесполезного Знака.
Тем временем девушка проигрывала битву с самою собой. Она постепенно отступала -
на шаг, еще на один... Это действовало и на коней, но слабее, гораздо слабее, иначе несчастные
животные уже давно бы пренебрегли волей своих седоков и ударились бы в бегство, которое
наверняка закончили б в какой-нибудь яме с переломанными ногами. А так они лишь прядали
ушами, жалобно ржали и медленно пятились, стараясь не поворачиваться к неведомому страху
задом.
Прозвучало последнее слово, рука-меч с шипением прорезала воздух. Уже знакомый
порыв ледяного ветра обдал всадников, проникая сквозь одежду, забираясь под кожу, остужая
воспаленный мозг.
Страх исчез - разом, словно его и не было. Конь вдруг отчаянно заржал, поднялся на
дыбы, молотя воздух копытами, всем своим видом показывая, что неведомый враг повержен.
От неожиданности Шенк, считавший себя неплохим наездником, чуть не вылетел из седла.
Когда скакун немного успокоился, темплар спрыгнул на землю. Сапоги тут же по
щиколотку увязли в грязи - но там, под жидкой кашей, угадывался твердый камень. Здесь
скалы, не болото - утонуть им не грозило. Синтия подошла к нему, на лбу блестят крупные
капли пота, а в глазах теперь не страх - ненависть.
- Я его убью... - прошипела она.
- Кого?
- Еще не знаю. Но это дело рук человека...
Они остановились перед черным провалом входа. Кони продолжали проявлять
недовольство, но это было не более чем обычное беспокойство перед темнотой. Сверху упала
капля, тяжелая, холодная, - за ней вторая, третья... а потом водяные шарики заколотили с
такой силой, что даже волосы, прикрытые шлемом, вроде бы намокли.
Шенк оттеснил Синтию, несмотря на ее возмущение, шагнул первым. Кольчуга глухо
звякала, на какой-то момент подумалось, что латы тоже можно было надеть. Темнота
набросилась со всех сторон, словно толстое одеяло, окутавшее голову. Шенк оглянулся -
позади, всего в паре шагов, должен был быть свет, дневной свет... но его не было. Позади, как
и впереди, была все та же чернота. Легран почувствовал, что теряет ориентацию, он не мог бы
сейчас с полной уверенностью сказать, в какую сторону нужно идти.
Тонкие, но невероятно сильные пальцы стиснули его плечо, вминая кольчугу в плоть.
- Не сюда, - послышался голос Синтии.
Звук тоже доносился словно сквозь толстое одеяло - как будто тьма была не просто
отсутствием света, как будто она была... той самой Тьмой, в которой не существует ничего: ни
света, ни звуков, ни самой жизни, которая нацелилась захватить весь мир, - и только Свет
противостоит ей. Каждую ночь Тьма пытается одержать верх, посылая свое детище,
Темноту, - и каждое утро Свет отбрасывает ее, одерживая очередную маленькую победу. Но
приходит вечер, и утомленный Свет отступает.
То ли она видела во тьме, то ли просто каким-то шестым чувством ощущала правильное
направление... так или иначе, Шенк решил с ней не спорить. Он повернулся, сделал шаг, еще
один. Запоздало подумал, что надо было бы хотя бы вытянуть вперед руку. Запоздало -
потому что уже врезался лбом в камень.
Проход не мог быть длинным, просто незачем... но Шенку казалось, что он идет уже
целую вечность. И вдруг стало светло - свет обрушился сверху, разом заполнив все вокруг
...Закладка в соц.сетях
