Жанр: Научная фантастика
Стражи Границ 3. Синее пламя
.... Или ты предпочитаешь латы?
И кони у тебя будут - не чета тем, что можно найти в этом захолустье.
Синтия обвела пространство вокруг себя мутным взором. Она все еще пребывала в
состоянии тяжелого пресыщения, едва способная самостоятельно передвигаться, а потому не
могла оказать никакого серьезного сопротивления троим дюжим мужикам, что волокли ее к
толстому столбу, со всех сторон обложенному вязанками хвороста. О том, чтобы вступить в
бой, не могло быть и речи; тем более она не могла отрастить крылья - серебряные цепи,
неизвестно каким путем попавшие в эту дыру, лишали ее всякой надежды на превращение в
летящее создание.
Перед глазами все плыло, она почти не разбирала лиц... и лишь надеялась, что темплара
нет среди тех, кто пришел посмотреть на ее смерть, Все-таки костра она не избежала, Леграну
удалось лишь ненамного отсрочить казнь. Она слабо улыбнулась собственным мыслям... да уж,
в Минге для вампира один исход, и не важно, охотится ли он по ночам на двуногую дичь или
старается вести себя тише воды ниже травы, даже в малом избегая переходить дорогу людям.
Толпа с вожделением, пуская слюни от предвкушения зрелища, ждет начала казни - что
вампирочка сделала этим людям? Пила их кровь? Убивала их? Нет... просто проходила мимо.
Но кому-то не понравились клыки и цвет кожи, не понравилось, что она - иная, не такая, как
все.
Если бы она не сорвалась, если бы не напилась до одури свежей крови, эти негодяи горько
пожалели бы о том, что допустили одну только мысль о нападении на безобидных путников. Но
чем сильнее становится Голод, тем больше времени нужно потом на то, чтобы прийти в себя.
Она истратила слишком много сил, когда долгими часами согревала мечущегося в лихорадке
рыцаря своим телом, она слишком мало ела простой пищи, которая хоть и не утоляла
вампирский Голод, но помогала держаться.
Взрослый, опытный вампир смог бы взять себя в руки, смог бы ограничить трапезу
несколькими небольшими глотками - она не выдержала. И теперь расплатой за эту
несдержанность будет страшная смерть.
Она снова рванула цепи, в слабой надежде, что они сделаны целиком из серебра - ее
руки сильнее, чем мышцы любого атлета-человека. Она сможет порвать мягкий металл...
Тщетно - под слоем серебра скрывалось железо, это не просто цепочка, свидетельствующая о
богатстве владельца, не просто способ хранения драгоценного металла, когда в случае нужды
от цепи можно оторвать несколько звеньев и расплатиться. Это была цепь для вампира...
Ее ноздри уловили запах дыма - пока еще не под своими ногами, Какой-то толстый,
богато одетый человек, размахивая факелом, разглагольствовал, обращаясь к собравшимся. В
его словах не было ничего нового, обычные фразы о создании Тьмы, о проклятых кровососах,
что могут жить, лишь убивая... О том, что очистительный огонь отправит это проклятое
создание туда, где ему и место, - во Тьму, к демонам. Вот-вот он ткнет факелом в вязанки
хвороста... хорошо бы, чтобы хворост был полит маслом, вдруг подумалось Синтии, чтобы
сразу. Чтобы одна вспышка, один удар обжигающего пламени, один вопль - и все. Но это
дикий зверь может просто убить, ради пиши или охраняя свою территорию, а человек не столь
прост. Человек, убивая, старается причинить муки, старается продлить удовольствие от
лицезрения страдающей жертвы. Значит, дрова будут сырыми.
Кажется, теперь этот расфуфыренный толстяк обращался к ней. Синтия с трудом подняла
голову, попыталась сфокусировать взгляд на человеке. Жирная самодовольная рожа, тяжелая
золотая цепь, пышный кружевной воротник. Наверное, местный управитель... Он, брызгая
слюной, призывал на ее голову проклятия, всячески оскорблял - как будто грязные
человеческие слова могут задеть вампира. Особенно привязанного к столбу в окружении
готовых вспыхнуть дров. В таком положении оскорбления - не более чем пустой звук.
Она оскалилась, обнажив роскошные клыки, угрожающе зашипела и испытала истинное
удовольствие, увидев, как побледнело его лицо, как ублюдок отпрянул в испуге и, потеряв
равновесие, растянулся в грязи.
Толстяк, под аккомпанемент смешков, доносящихся из толпы, кое-как поднялся, весь
перемазанный отвратительной жижей, в которой хватало и обычной грязи, и вонючего навоза.
Подхватил с земли чудом не погасший факел, злобно ткнул им в дрова, еще раз, еще... Вверх
потянулись первые струйки дыма, среди вязанок веток появились язычки пламени. Синтия
закрыла глаза, закусила губу - эти подонки не дождутся ее крика. Не дождутся...
Огромный черный конь врезался в толпу, роняя брызги крови из разорванных удилами
губ. Почти взбесившийся от боли скакун молотил копытами, не разбирая, земля под ними или
упавшие люди. А всадник, не давая опомниться, сек направо и налево мечом, и каждый удар
находил цель. В этой сумятице, сквозь поднимающийся от кострища дым, сквозь вопли боли и
мельтешение перекошенных от ужаса лиц, вряд ли кто мог увидеть, что всадник наносил удары
плашмя - оставлял огромные кровоподтеки, иногда даже ломая кости, но никого не убивая.
Лишь занося меч над толстяком управителем, все еще тупо стоящим с дымящимся факелом в
руке, он на долю мгновения задумался... и все же не стал наносить смертельного удара.
Лицо воина было скрыто шлемом, лишь белки глаз можно было разглядеть сквозь
прорези. Необычная в этих краях кольчуга, похожая на чешую, сияла так, что больно
становилось глазам. Но узнать воина было несложно - по ширине плеч, по манере держаться в
седле. Синтия сражалась с Леграном бок о бок достаточно много раз, чтобы суметь уловить
отличительные признаки темплара и догадаться, что это именно он.
Соскочив с коня прямо в разгорающееся пламя, Шенк пинками раскидал охваченные
огнем вязанки, не особо заботясь, попадают ли эти огненные снаряды в людей или к стенам
ближайших домов, а затем с размаху чиркнул мечом по цепи. Брызнул сноп искр, ее запястья
рвануло болью, но цепь распалась, и девушка почувствовала, что свободна. Впрочем, от этого
ей было не легче - она почти упала на руки своему спасителю. Забросив ее на коня, что скалил
зубы и бил копытами, никого не подпуская к неуклонно разгорающемуся кострищу, темплар
одним прыжком - не помешала и тяжелая кольчуга - взлетел в седло, и конь, издав на
прощание презрительное ржание, рванулся прочь с площади, проложив заодно еще одну улочку
прямо через толпившихся зевак.
Их никто не пытался ни догнать, ни задержать, хотя из толпы и понеслись пронзительные
вопли наподобие "бей его" и "держи его". Простые обыватели, вознамерившиеся весело
провести время, с безопасного удаления наблюдая за казнью . создания Тьмы, отнюдь не
собирались рисковать шеей, подставляя ее под меч взбесившегося рыцаря - ибо только
одержимый демонами может прийти на помощь проклятой вампирке. А немногочисленные
стражники, призванные поддерживать порядок в селе и подчиняющиеся исключительно
управителю, без его приказа не сдвинулись бы и с места. А управитель не был склонен отдавать
приказы, поскольку опять лежал в грязи, на этот раз - мордой вниз, и на его голове медленно
росла здоровенная шишка.
Конь остановился лишь тогда, когда не только дома, но и последние клочки возделанной
земли скрылись среди деревьев. Ухо Шенка уловило предупреждающий свист, и он свернул с
дороги, а затем и спешился, ведя утомленного стремительной скачкой коня за собой, прямо в
лес, На небольшой поляне, совершенно незаметной с дороги, их уже ждал давешний бородатый
торговец. При нем было две лошади - одна явно предназначалась Синтии, на спине другой -
не слишком породистой, но вполне выносливой и на вид довольно смирной кобылки -
громоздился увесистый тюк с припасами. Там же торчали рукояти двух легких недлинных
мечей.
- Велика твоя удача, алый! - В устах купца, для которого удача есть главный и
наиболее ценимый друг и союзник, такая оценка дорогого стоила. - Сам без царапины и
подругу... э-э... целой вынес.
- Спасибо тебе, - склонил голову Шенк. - Если бы не твоя помощь...
- Пустое, - махнул рукой торговец. - Деньги за коней и припасы мне Орден отдаст с
лихвой.
Темплар чуть заметно усмехнулся. Купец слегка кривил душой - не в золоте исчислялась
помощь, совсем не в нем. Если бы его заметили стражники - весьма вероятно, ни деньги, ни
иное добро не спасло бы этого человека от пыток и впоследствии от мучительной смерти. Минг
умело охотился на засылаемых Орденом шпионов... что неудивительно, шпионов никто не
любит. Мингские и кейтские лазутчики, пойманные с поличным, тоже вряд ли могли
рассчитывать на радушный прием. Разве что с пеной у рта будут клясться в верности новому
хозяину.
- И я благодарю тебя, добрый человек, - Синтия выговаривала слова еще с некоторым
трудом, язык ворочался неохотно, более всего хотелось лечь и заснуть. - П-пррости, я уже
поклялась в служении, но если бы не темплар, то...
Купец лишь замахал руками, лицо его исказилось от страха. Сильны старые предрассудки,
этот человек - сейчас, при свете дня, видно было, что он очень немолод, - почти не
раздумывая, полез в охраняемый сарай, дабы выручить пленника, но пришел в ужас от одной
мысли, что к нему со словами благодарности обращается вампир.
- И д-думать забудь, - чуть ли не заикаясь, пробормотал он. - Вот же время настало...
расскажу кому, что сию демоницу спасать помогал, никто ж не поверит. Езжай, темплар. Я
знаю, что они гонцов в крепость Дир послали, Там кто-то сидит, кому ты самую что ни на есть
любимую мозоль оттоптал... не знаю, чем ты таким провинился, я и не помню, чтобы кого-то
так искали. Разве что "Бешеных топоров"... но их быстро всех выловили.
- Не всех, - усмехнулся Шенк, вспоминая своего товарища, бывшего имперца Отека, а
ныне уже сотника орденской армии Штыря. - Одного я знал... отменный воин и надежный
друг.
- Серьезно? - вскинул бровь торговец, так и не назвавший Леграну своего имени, то ли
от забывчивости, то ли из соображений безопасности, мол, чего не знаешь, того и не выдашь. -
Забавно... ну да поможет ему Святая Сикста. И пусть она поможет тебе... вам. Спешите. Не
хочу знать, куда вы сейчас намерены направиться...
- Мы...
- Я же говорю, не хочу знать. Дорога здесь, через поллиги, расстраивается. Левая идет в
сторону границы с Орденом, средняя - в горы. Правая... ну, понятно, в общем. Выбирать вам.
Я тоже постараюсь исчезнуть из этого села, прежде чем приедут солдаты из Дира. Вряд ли они
станут разбирать, кто именно виновен в вашем бегстве.
- Будут репрессии?
- Непременно будут, - серьезно кивнул торговец, с неожиданной для его возраста и
телосложения сноровкой взбираясь в седло. - Но я уже буду далеко. Чего и вам желаю...
Регнар махнул рукой, деревянные чурки опрокинулись набок, и два тела забились в
конвульсиях, в тщетных попытках освободиться из петли. Чаще повешенный умирает от рывка,
ломающего шею, но этим не повезло, а может, и те, кто накидывал на шеи приговоренным
петли, позаботились о том, чтобы смерть не была ни быстрой, ни легкой. Горе-стражники,
пропьянствовавшие самую важную в своей жизни стражу, второго шанса уже не получат. Не
дай они уйти важному пленнику - теперь считали бы золото, а так...
Управитель, счастливо избежавший петли, низко кланялся взбешенному Снежному Барсу.
В этом селе о Регнаре не слыхали, но пергамент с печатью Императора произвел на управителя
неизгладимое впечатление. К тому же он понимал, что этому изуродованному шрамом седому
воину может прийти в голову мысль, что и сам управитель в какой-то мере виноват в бегстве
пленника. Хотя бы тем, что не организовал вовремя погоню, когда этот сумасшедший явился за
свой мерзостной подружкой. И тогда на площади одной виселицей может стать и больше.
Вообще говоря, он был недалек от истины. Регнар и в самом деле раздумывал, а не
повесить ли этого дурака за трусость и скудоумие. Затем решил, что не стоит - иначе
пришлось бы перевешать тут каждого второго... а потом и оставшихся. Хуже всего было
другое - след темплара опять затерялся, и поиски следовало начинать заново.
Раздался топот копыт, и на площадь, где свершалось справедливое возмездие лентяям и
ротозеям, влетел небольшой конный отряд. Командир - молодой воин, лет двадцати от силы
- в мгновение ока соскочил на землю, сделал пару шагов по направлению к Регнару и замер,
отдавая приветственный салют. Снежный Барс кивнул в ответ, дозволяя говорить.
- Проверили все три дороги, тысячник! На двух - ни одной живой души. На третьей
догнали торговый обоз, три подводы, один хозяин, пятеро слуг. Все при оружии, в добрых
кольчугах. Хозяин клянется именем Сиксты, что мимо него никто не проезжал, а он в пути
почти с рассвета.
- Телеги проверили? - буркнул Регнар, понимая, что этот вопрос вполне может
показаться молодому десятнику оскорбительным. Его ребята дело знали.
- Да, тысячник. Все чисто.
- Ясно, - буркнул Регнар.
Он прекрасно понимал, что солдаты ничего не найдут. Темплар не дурак, попался он,
признаться, глупо - но второй раз подобной ошибки не допустит. Да и купец... ох, кто не
знает этих ублюдков, что с готовностью служат и нашим, и вашим, а на самом деле лишь
самому себе. Купец вполне мог солгать, а то и...
- Среди слуг купца девок не было?
- Нет, командир. Только парни - как на подбор, плечистые, оружием владеть обучены.
Судя по рожам - наши, из Минга то есть. Мы поспрошали - слуги тоже никого не видели.
Ясное дело, случись драка - десяток "Волков" положил бы и купца, и его прислугу,
отделавшись в худшем случае лишь парой легких царапин. Но обижать торговый люд без
веских на то причин не стоило - хотя, если как следует поискать, причины найдутся всегда.
Каждый второй - шпион.
А может, он, купец этот, и правду сказал... темплар вполне может уйти в лес, затаиться
там, переждать несколько дней. Если так, то охоту надо продолжать - декту, две, пять...
сколько понадобится. Сейчас этот темплар - ключ ко всему. Вернуться к Императору ни с чем
- значит подписать себе приговор. В конце концов, два человека да один-два коня - это не
иголка, найдутся. Если он не направился обратно в Орден - там его достать будет гораздо
сложнее. Но Регнар был готов, если понадобится, преследовать темплара и на чужой земле.
Небрежным жестом велев управителю убираться с глаз долой, Регнар подошел к коню и
взлетел в седло.
- Возвращаемся! - крикнул он своим людям, затем повернулся к молодому десятнику:
- Керл, останешься здесь. Пусть твои люди еще раз объедут все окрестные села и хутора. Еще
раз объявить о награде, а заодно и о том, что тот, кто поймает темплара и упустит, закончит, как
эти олухи.
Молодой десятник проследил взгляд командира, брошенный на повешенных, коротко
кивнул.
- И еще запомни, если нападешь на след орденца, ни в коем случае не преследуй. Просто
следи, издалека.
- Но, командир... нас десять человек.
- Это приказ, Керл. Следить издалека, ясно?
Десятник Керл нахмурился, но согласно кивнул. Приказы тысячника не обсуждаются, их
можно только выполнить - или умереть в попытке выполнить. Он был еще слишком молод,
хотя и зарекомендовал себя отличным бойцом, и ему не приходилось сталкиваться в бою с
вампирами... а иначе он бы знал, что десятка бойцов против одного вампира явно
недостаточно.
Регнар попытался вызвать в памяти лицо вампирки - он видел ее там, на холме, откуда
ему пришлось уйти, потерпев первое, пожалуй, поражение в своей жизни... Нет, ему и раньше
приходилось отступать перед превосходящими силами врага, но впервые его элитная тысяча,
полная сил, вынуждена была отойти просто потому, что какой-то сопляк владел мечом лучше,
чем он, Снежный Барс Регнар... Сейчас он был готов отдать многое, лишь бы еще раз скрестить
клинки с проклятым темпларом. Да... он точно помнил, что тогда рядом с алым и в самом деле
была какая-то девчушка... черноволосая, невысокая, с отменной фигурой - но больше в
памяти не сохранилось ничего. Она - вампирка?
Регнар покачал головой - что же должно было случиться, чтобы рыцарь Света, вечно
кичащийся своей борьбой с силами Тьмы во всех их проявлениях, взял в спутницы это
демоническое создание? Видимо, миссия, ради которой темплар вместе со своей проклятой
спутницей забрался на имперскую землю, невероятно важна. Что ж, это еще одна причина,
чтобы выследить его, - что бы ни задумал Орден, эти замыслы необходимо сорвать.
Повинуясь шпорам всадника, могучий конь пошел рысью. Регнар, приподнявшись в
стременах, подставил лицо прохладному ветру. Белые волосы развевались, бился в воздухе
длинный черный плащ, бил по земле копытами черный конь... все это придавало всаднику
пугающий вид, и даже его воины, которые знали командира не один год, чувствовали - что-то
происходит. Барс вышел на охоту, он чувствует запах крови, и он не свернет, не бросит свежий
след... чего бы это ему ни стоило.
Синтия держалась на ногах уже достаточно твердо, но желание поспать превратилось в
навязчивую идею. Снова зарядил дождь, Шенк опять начал кашлять, и еще одна ночевка в
холоде и сырости могла его попросту убить. Рыцарь и сам это понимал, а потому, когда
девушка предложила рискнуть и попытаться провести ночь в гостинице, в относительно
комфортных условиях, с горячей пищей и сухой постелью, он не устоял перед таким соблазном.
Будь на его месте кто-нибудь более опытный, хотя бы тот же Дрю, он бы наверняка
избрал бы иной, менее опасный путь. Например, наведался бы в какой-нибудь отдаленный
хутор, вырезал бы всех его обитателей, отсиделся бы там пару дней, а уходя, сжег бы дом, дабы
замести следы. Идеальное решение - минимальный риск, неплохое укрытие... При этом
фаталь не мучился бы кошмарами, спал бы спокойно и обедал бы с отменным аппетитом...
даже несмотря на трупы хозяев разного пола и возраста, сваленные где-нибудь в сарае. Но то,
что мог без особых угрызений совести позволить себе фаталь, то, с чем смирился бы
брат-экзекутор, то, что сумел бы принять отец-инквизитор, было совершенно неприемлемо для
рыцаря Света.
А потому он принял решение глупое настолько, что могло оказаться безнаказанным.
Именно по причине своей глупости. Вместе с Синтией, по такому случаю спрятавшей клыки
под белозубой улыбкой симпатичной загорелой девушки, он попросту завалился в хорошую
гостиницу в ближайшем городке, громогласно потребовал горячей еды и лучшую комнату -
одну на двоих, разумеется, ибо иное требование вызвало бы непонимание, а значит, и
настороженность. Демонстративно сидел весь вечер в общем зале, поглощая жареное мясо в
неимоверных количествах, громко смеялся, хлопал по заду служанку - в общем, вел себя
совсем не так, как следовало бы поступать загнанному, преследуемому человеку, во все
лопатки удирающему от неминуемой смерти.
Наверное, ему просто не повезло. Никто - даже хозяин гостиницы, которому самой
судьбой велено пристально поглядывать на всех постояльцев - не обратил внимания на богато
одетого рыцаря, сорящего золотом направо и налево и намеревающегося уединиться с молодой
девушкой со вполне понятными целями. То есть обратил, конечно, и вино подал получше, и
комнату нашел почище, и цену за все это назвать удвоенную не постеснялся. Но догадаться, что
этот богатый дворянин - тот самый орденец, которого разыскивают на всех дорогах и
тропах, - не догадался. Или не захотел "догадаться" - ибо не мог не понять, что и платящего
золотом постояльца лишится, и золото запросто могут отобрать, ибо "порченое", а то и вовсе
"проклятое". "Порченое" можно еще вернуть, хотя бы половину, а о "проклятом" и не
заикайся.
В общем, должен был хозяин послать слугу к управителю, за солдатами, а то и сам
попытаться захватить богатого гостя - но не стал. Ибо награда - кто ее знает, обломится или
нет, власти не любят расставаться с золотом, которое считают своим, а золото гостя - вот оно,
катятся по столу монетки. Одна задругой - за хорошее мясо, за дорогое вино, за постель без
клопов.
Но не только глаза хозяина обшаривали зал, поглядывая, чья кружка уже опустела и
должна быть наполнена вновь, у кого тоже пуста, но пуста и мошна, а значит, подливать гостю
дальше - один ущерб для заведения. Внимательные глаза невысокого тщедушного человечка,
что сидел в дальнем углу, на самом непрестижном месте, да и пиво пил наидешевейшее, такое,
что в иных тавернах даром наливают, тоже внимательно скользили по посетителям. Правда,
человека беспокоило отнюдь не то, что именно люди ели и пили да у кого сколько осталось в
тарелках и кружках. Куда больше человека интересовали увесистые кошельки, особливо то, где
именно они были привязаны. И, ясное дело, рыцарь, платящий золотом за дешевую еду в
придорожной харчевне, сразу приковал к себе взгляд карманника. И тому, умеющему
мгновенно выделить из толпы очередную жертву и вести ее чуть ли не часами, теряя и
безошибочно находя вновь, не составило ни малейшего труда догадаться, кто перед ним.
Нет, сейчас он видел перед собой не человека в кольчуге и с недлинным, не вполне
подходящим к стати мечом... мешок золота, звонкого, доброго... ну, пусть не очень доброго, но
все же золота. Полезть к кольчужному рыцарю даже с ножом не могло присниться карманнику
и в страшном сне. Тем более с веревкой, ибо сказано было ясно даже для тупого - пленник
ценен, лишь пока жив, а за его голову можно лишиться и своей. Чем так ценен этот человек -
не объяснялось, да и не так уж важно, неисповедимы пути имперских властей, и не дело
простым смертным задумываться о таких вещах. Поэтому, улучив подходящий момент,
карманник выскользнул из-за стола и исчез за дверью. В этом городе найдется немало людей,
готовых попытать счастья в надежде на хороший куш. А ему, наводчику, обломятся неплохие
комиссионные, и он позаботится выговорить для себя заранее хорошие условия.
Тем более, если подумать, в этот день в таверне все равно не было достойных внимания
посетителей, которых можно было бы облегчить от тяжести их кошельков. А размениваться на
мелкую рыбешку, в надежде поживиться несколькими медяками, карманник не хотел. Риск
заработать по шее примерно тот же, но улов очень уж незначителен.
Тем временем и Шенк пришел к выводу, что еще кусок жареной свинины в него не влезет
ни на каких условиях. Выплеснув в кружку остатки вина из высокого кувшина, он жестом
остановил служанку, что бросилась было заменить опустевшую посуду полной, и, медленно,
смакуя, выцедил кружку до дна. По местным меркам, вино и впрямь могло считаться
отменным, а судя по тому, с какой дрожью в голосе трактирщик назвал его цену, даже с учетом
того, что завышена она была по меньшей мере вдвое, сей благородный напиток здесь подавали
не каждому. И все же красное шедлийское десятилетней выдержки было куда лучше, а в
Пенрите, куда привозили диковинные товары из дальних земель, можно было бы отыскать
напиток и еще более изысканный. Минг никогда не отличался знанием виноделия, и, что еще
важнее, здесь было не так много ценителей хороших вин. Местный люд пил больше пиво, даже
те, кто считал себя благородных кровей, а то и невероятно крепкую "мингскую слезу",
отвратительную для людей с тонким вкусом, зато быстро превращавшую человека в мычащую
свинью, способную устоять разве что на четырех конечностях.
Синтия уже давно клевала носом, разомлевшая от сытной еды и, что было куда важнее,
тепла. Буквально подхватив ее на руки, темплар понес девушку наверх, туда, где располагались
предоставляемые постояльцам комнаты. Им досталась небольшая комнатушка на третьем,
самом верхнем, этаже. По утверждению хозяина, здесь были лучшие комнаты - и в самом
деле, здесь даже окна были не затянуты бычьим пузырем или слюдяной пленкой, нет, в них
было вставлено настоящее стекло. И кроме того, ее огромная резная деревянная кровать, эдакое
ложе любви, составляла не менее половины стоимости номера. Судя по многозначительному
взгляду показывавшей ему дорогу служанки, ожидалось, что рыцарь в полной мере изучит все
прелести этой постели... и того, чем на постели можно заниматься, помимо банального и
никому не интересного отдыха.
Рухнув на постель и полуобняв мягкую пуховую подушку, девушка тут же довольно
засопела. Рыцарь осуждающе покачал головой, но раздевать спутницу не стал, ограничившись
лишь стаскиванием сапог. Сам же, вспоминая, как попался в простую ловушку, лег спать, не
снимая кольчуги, положив меч рядом с собой. Пусть даже в тяжелом металле выспаться толком
не удастся, но лучше уж так, чем снова с пустыми руками оказаться лицом к лицу с врагом.
Здесь было опасно... он не почувствовал особого интереса к своей персоне, но насчет
своего чутья не обольщался. Вполне вероятно, что ими заинтересовались, хотя Синтия и не
похожа сейчас на вампира, а ищут наверняка мужчину со спутницей-кровосоской. А может,
местные жители и вовсе не знают ни о поимке темплара, ни о его шумном побеге. А вот
объявленная награда за голову рыцаря, вероятно, все еще будоражит народ. Так или иначе, но
девушка, побывавшая на костре, заслуживает хотя бы одного дня отдыха...
Он проснулся под утро, солнце еще не выглянуло из-за горизонта... впрочем, здесь
горизонта не было видно, обзор закрывали дома. Но небо уже начало окрашиваться в оттенки
розового, и заметно посветлело - еще немного, и солнце выползет из-за крыш.
Город был, может, и не очень большим - ему было далеко, скажем, не только до
столичной Сайлы, но и до других городов, поменьше, вроде того же Пентрита. Но дома здесь
были вполне добротные, в два, а то и в три этажа, да крыты не соломой, а хорошей черепицей.
Если присмотреться, наверняка найдутся и бедные кварталы, прибежище нищеты и
разбойников, которых в подобные города словно на веревке тащит... но гостиница "Огненный
конь", в которой они имели удовольствие остановиться, не зря считалась лучшей - и стояла в
богатом квартале, где даже улицы были на диво чисты. И если подумать, избрать богатому
рыцарю для ночлега иное место - лишь зря внимание к себе привлекать.
Выпитое накануне отчаянно требовало встать и подойти к ночной вазе, заботливо стоящей
в углу комнатки. Некоторое весьма непродолжительное время Шенк боролся с собой, но пиво и
вино победили, и он неохотно встал, чувству
...Закладка в соц.сетях
