Жанр: Научная фантастика
Стражи Границ 3. Синее пламя
...о рана девушки
затянулась, успел снять кольчугу, а за ней и рубашку, чтобы завернуть тело своей спутницы в
тонкую, промокшую от пота, но все же способную хотя бы немного держать тепло ткань. Успел
даже оттащить все еще не приходящую в сознание спутницу под широкие, образующие
надежный шатер еловые ветви, под которыми был насыпан толстый слой сухой старой хвои... и
только после этого позволил себе соскользнуть в черноту беспамятства.
Высокая черноволосая женщина, улыбнувшись, поставила на стол большую глубокую
миску, доверху наполненную горячими, ароматными пышками. Син тут же схватила одну,
самую румяную, и принялась с ойканьем перебрасывать ее с руки на руку, чтобы немного
остудить. Можно было бы, правда, взять снизу, уже подостывшую... но это же совсем не так
интересно.
Женщина улыбнулась, ее длинные тонкие пальцы зарылись дочери в волосы. Улыбка
получилась очень нежной... несмотря на иглы тонких клыков, на мгновение выскользнувших
из-за полных алых губ.
В такие моменты Синтия снова чувствовала себя девчонкой. Детство... Пока оно с тобой,
ты его не ценишь, мечтая как можно быстрее повзрослеть, чтобы перестать слышать со всех
сторон: "Ты еще маленькая, вот подрастешь..." Но потом, спустя годы, так хочется снова стать
ребенком, окунуться в родительскую ласку, избавиться от забот и проблем, вновь начать видеть
мир исключительно в розовом свете. Да, Син уже выросла... и по меркам людей, и по меркам ее
сородичей, она могла считаться взрослой, отметив несколько дект назад свой двадцатый год.
Правда, люди не дали бы ей более четырнадцати или пятнадцати, и внешность
девочки-подростка она утратит еще не скоро, детство вампиров длится долго... и в это время
они особенно уязвимы. Может, именно от этого вампир рожденный - редкость. Мать Синтии,
Келла, была вампиром рожденным, в отличие от отца, что сам подставил шею под обращающий
укус, влекомый любовью к черноволосой красавице.
Она проглотила пышку, в который раз подумав, что такого мастерства ей, видимо, не
достигнуть никогда. Даже если бы она этого страстно хотела. Мастерство хозяйки Синтию не
прельщало ни в малейшей степени; вот мечи, обращению с которыми ее научил отец, - это
совсем иное дело...
Отец был знатным мечником, в совершенстве владевшим этим искусством. Много лет
назад - сейчас и не упомнить уж, сколько именно, Келла, тогда совсем еще юная вампирочка,
непредусмотрительно поселившаяся неподалеку от большого многолюдного села, стала его
очередным заданием. До этого Радену уже приходилось иметь дело с вампирами - и не
простыми, а обозленными донельзя, любящими вкус человеческой крови и готовыми на все,
дабы эту кровь заполучить. И потому к порученному делу он, как и весь его отряд из десяти
видавших виды бойцов, отнесся со всем, должным вниманием - серебряное оружие, сети,
лечебные эликсиры...
Неполная дюжина людей против одного взрослого вампира - не лучший расклад, но
Раден верил в свои силы. До тех пор, пока не увидел Келлу... Сердцу не прикажешь.
Сорокалетний охотник, проливший на своем веку куда больше крови, чем иной столетний
вампир, он потерял голову, влюбившись сразу и навсегда. Много раз он уходил от Келлы, давая
себе слово навсегда забыть дорогу в ее дом, - и столько же раз возвращался, не в силах
изгнать из сердца ее образ. Появились морщины, волосы затянула изморозь седины, глубокий
шрам пересек лицо - а она оставалась все такой же молодой и прекрасной. И всегда была рада
его видеть...
И однажды он остался. Навсегда.
С того времени прошло много лет. Сменив человеческую сущность на сущность вампира
сотворенного, Раден не утратил мастерства в фехтовании, и когда у него родилась дочь... он
надеялся на сына, но что поделать, вампиры рожденные появляются на свет редко, но мальчики
среди них - редкость еще большая. И когда родилась дочь, нареченная Синтией, он принялся
учить ее тому единственному, что умел. Келла не возражала - пусть и непривычно видеть в
руках девчушки тонкий, по ее росту, клинок, но зато за судьбу дочери можно было
беспокоиться поменьше. Она сможет за себя постоять.
В последнее время Келла все чаще и чаще задумывалась над тем, что и это место, где они
жили уже несколько лет, стало каким-то слишком уж... насиженным. Семья, живущая на
затерянном в лесу хуторе, не слишком привлекает внимание, но слухи все же ползут, рано или
поздно, но о том, что по соседству живут вампиры, становится известно многим. И тогда...
тогда вопрос лишь в том, кто успеет первым. Вампиры - затеряться в лесах или солдаты -
пустить хутор пеплом, перед этим порешив его хозяев.
Ходили слухи, что в землях, подвластных Ордену, к вампирам относились помягче. Келла
никогда не бывала в тех местах, а Раден хотя и родился в Ордене, но покинул его еще в
молодости, в поисках приключений - да так судьба и не дала вернуться. Они с Келлой не раз
обсуждали идею перебраться в те края... Хотя орденцы и считали вампиров порождением Тьмы
и достойными немедленной смерти, на самом деле зачастую оказывались более терпимыми...
но это совсем не означало, что приграничная стража с готовностью пропускала на свою землю
"кровососов".
Раньше родителей беспокоил возраст девочки, но теперь она была уже вполне взрослой, и
можно было отправляться в путь.
- Вот окончится сезон садов, - Раден, все такой же седой, все с тем же шрамом, но за
последние пять десятков лет ничуть не постаревший, - и двинемся помаленьку.
Келла взъерошила волосы мужа, одновременно лаская дочь. Она чувствовала себя
счастливой - немногим вампирам в этом несправедливом мире выпадает хотя бы капля
простого счастья. Если бы еще не нужно было каждые несколько лет, а то и чаще бросать
насиженное место и отправляться куда глаза глядят, жизнь вообще была бы прекрасной.
Синтия подвинула к себе миску с пышками и с наслаждением вдохнула аромат горячего
сдобного теста.
Девушка знала, что родители любят друг друга... об этом странном чувстве, которое люди
в гордыне своей считали исключительно "людским", она слышала многое, но испытать его
самой не довелось. Не было подходящего объекта - ведь глупо влюбляться в собственного
отца... нет, она любила отца, как и мать, но это чувство было иным... просто иным. Сама себе
Синтия не могла бы это объяснить.
Мать не слишком приветствовала попытки дочери выбраться в людное село - даже
накинув капюшон, она рисковала быть узнанной... совсем недавно Син обрела способность
трансформироваться в крылатую, и Келла немного успокоилась - случись что, девушка
сможет хотя бы улететь. Но это отнюдь не означало, что теперь она попустительствовала
желаниям дочери "выйти в люди"... А потому о любви Син приходилось узнавать
преимущественно из книг.
Очередная пышка застряла у девушки в горле, она первой почувствовала
приближающуюся угрозу - раньше отца, поскольку чувствительность у вампира сотворенного
все же несколько ниже, чем у вампира рожденного. И даже раньше матери...
- Враги! - пискнула Син, одновременно терзаемая двумя противоположными по
смыслу желаниями - спрятаться под лавку или ухватиться за меч. Мгновение потратив на
выбор, она схватила меч... и все-таки спряталась под лавку. Уже с оружием.
Вооружился и Раден - его тяжелый двуручник, с которым ветеран прошел немало дорог
и уничтожил немало нежити, все еще был цел, регулярно очищаемый от ржавчины, наточенный
до бритвенной остроты. Отец влез в кольчугу - а тут как раз сказалась мирная сытая жизнь, и
железные кольца заскрипели, охватывая весьма погрузневшее тело, - и вышел на крыльцо,
дабы встретить гостей... Вполне вероятно, что пожаловали они с недобрыми намерениями, но
всегда оставался шанс кончить дело миром...
Топот заставил маленький домик задрожать, как от урагана. На поляну - вернее, раньше
это был небольшой огород, теперь превращенный в месиво земли и зелени ударами
подкованных копыт, - вырвался отряд всадников, не менее трех десятков человек. Все - в
латах. Кольчугу, даже самого искусного плетения, клыки и когти вампира разорвут в один миг,
а латы могут и устоять какое-то время. Длинные мечи, топоры... и ловчие сети. Эти парни
неплохо подготовились.
- Чего вам угодно, добрые люди? - Голос Радена казался чуть глуховатым, он успел
накинуть балахон и опустить капюшон на голову. Если вампирам приходилось переодеваться,
дабы скрыть свою сущность, лучше всего для этого подходили рясы священнослужителей.
- Сними капюшон, - вместо ответа бросил светловолосый венг, волосы которого были
заплетены в две перевитые кожаными ремешками косички, а ухоженная борода выдавала не
самого простого воина. Этот человек привык хорошо выглядеть - или старший воин, или
купец... хотя какой он купец, с такими-то мышцами. Даже доспехи не могли скрыть могучую
фигуру бойца.
Раден неспешно стянул мягкие складки ткани, открывая лицо. Как и все вампиры, он был
бледен - но сейчас лишь крестьяне, работающие в поле, успели после долгого сезона снегов
обзавестись загаром. Зато его волосы были почти такими же светлыми, как и у великана, что
командовал отрядом. Когда человек становится вампиром сотворенным, цвет его волос не
изменяется.
По рядам воинов прошел удивленный ропот. Словно они ожидали увидеть нечто иное.
Раден уже стал надеяться, что сейчас всадники развернут коней и кавалькада умчится, снова
вернув спокойствие этому месту. Но надеялся он напрасно.
- Рот открой, - грубо бросил великан.
- Я мирный человек, - неторопливо начал Раден. - я никого не трогаю и хочу лишь,
чтобы не трогали меня...
- Мы не трогаем мирных... - великан сделал многозначительную паузу, - мирных
человеков. И если ты сейчас раззявишь пасть и в пасти у тебя будут только обычные
человеческие зубы, то мы уедем. И даже заплатим за беспокойство.
- А если нет? - криво усмехнулся Раден, и его рука в кольчужной перчатке легла на
рукоять меча.
- Если мне твои зубы не понравятся, - тихо ответил великан, кладя руку на топорище
тяжелой секиры, - я вобью их тебе в глотку. До самой задницы.
Раден тяжело вздохнул, неторопливо поднял меч. Что ж, никто не обещал ему долгой
жизни. Надо, надо было бежать, бросать все - имущество, дом - и бежать что есть силы... но
теперь поздно. В руках у многих арбалеты, они знают, чего ожидать, и крылатый, взвившись в
воздух, тут же падет, пронзенный серебряными болтами.
Почему все силы Света и Тьмы наслали на вампиров это проклятие - серебро?
Серебряные путы не дают менять облик, раны, нанесенные серебряным оружием, надолго
лишают сил. Вампира, пронзенного серебряной стрелой, можно взять голыми руками -
правда, сначала в него надо попасть. Это сложно. Но когда в небо смотрят полтора десятка
арбалетов - и Раден видел тускло поблескивающие наконечники посеребренных болтов, -
уклониться сложно, слишком сложно.
Значит, придется принять бой.
Обманчиво медленное движение внезапно смазалось, фигура в кольчуге немыслимо
быстро пересекла расстояние, отделяющее ее от всадников, меч сверкнул в воздухе...
Удары сыпались на него со всех сторон, большей частью пронзая воздух - сам он почти
не промахивался. Опытный воин, даже столкнувшись с многочисленными противниками,
весьма и весьма опасен, а вампир, с его молниеносной реакцией и нечеловеческой скоростью,
опасен десятикратно. Две стрелы свистнули, ища цель - одна тут же засела в боку коня, заодно
пришпилив к нему ногу наездника, вторая отлетела в сторону, отбитая крестовиной меча.
Он стремился добраться до арбалетчиков, не дать им стрелять, позволить женщинам -
Синтии и Келле - взлететь, скрыться, спастись... и в то же время понимал, что Келла
спасаться не станет. Не захочет бросить его умирать. Ни за что... даже ради дочери. Значит -
погибнет сама. Она не боец, оружием владеет неважно, а в крылатой форме не сможет
уклониться от стрел.
Отчаянный выпад, меч, словно росчерк молнии, валит с коня еще одного воина: лезвие
вошло снизу, под нагрудник, встретив на своем пути лишь кольчугу и толстую куртку - не
слишком серьезное препятствие для верного клинка. Кровь ударила струей, дико заржал конь...
От дома метнулась черная тень, врезавшись в солдат, сбивая их с коней, когтями
вспарывая кольчуги, отрывая руки и норовя ткнуть в смотровую прорезь шлема. Тренькнули
арбалеты - по меньшей мере две стрелы нашли цель. Келла рухнула на землю, подмяв под
себя главаря воинов - того самого великана. Но он встал - лицо его было залито кровью,
текущей из глубоких царапин. За спиной светловолосого гиганта его воины рубили слабо
сопротивляющуюся Келлу, все еще пытающуюся достать их когтями; иногда ей это удавалось,
и воздух оглашался торжествующим шипением - в крылатом облике вампиры лишены дара
речи - и проклятиями. Сам же гигант шагнул навстречу Радену.
- Он мой! - предупреждающе поднял он руку, закованную в стальную перчатку, давая
знак арбалетчикам.
Великан был хорош - но еще лучше была его броня. Раз за разом меч Радена бессильно
высекал искры из толстых железных пластин, а сам он едва успевал увернуться от
стремительных взмахов секиры, лезвие которой было покрыто серебряной насечкой. Одна
серьезная рана сделает его почти беспомощным...
Двуручник обрушился на светловолосого сверху, тот неожиданно не стал парировать
удар, а подставил плечо. Раден слишком поздно понял ловушку - лезвие врезалось в медного
дракона, украшавшего наплечник, на то, чтобы высвободить его, ушло драгоценное
мгновение.., Гигант ловко поймал клинок прорезью на обухе секиры, рванул - и в руках
вампира остался лишь почти бесполезный обломок меча длиной в несколько ладоней.
А потом топор снова взметнулся, и на этот раз Раден не сумел увернуться - лезвие без
труда вспороло кольчугу, одежду, кожу...
Вампир упал на одно колено. Светловолосый боец сделал шаг вперед, стремясь красиво
нанести последний, смертельный удар... блеснул, устремляясь ему в лицо, обломок меча,
болью резануло шею...
Тяжелая скамья отлетела в сторону, прямо в лицо скорчившейся от страха Синтии
уставились серебряные клинки.
- Проклятие... девчонка, - то ли прорычал, то ли простонал главарь, лицо и доспехи
которого были залиты кровью.
- Добивай ее! - крикнул кто-то.
Девушка выставила перед собой тонкий меч, прекрасно понимая, что никаких шансов ни
победить, ни спастись бегством у нее нет. Человек с изорванным когтями лицом подал знак, и
на девушку упала сеть. Она рванулась - но есть предел и силам вампира, просмоленные
веревки весьма сложно было даже разрезать, не то что разорвать...
Ее выволокли во двор. Первое, что бросилось ей в глаза, - тела. Шестерым бойцам не
придется хвастать победой, а еще несколько будут до конца своих дней носить шрамы - следы
этой схватки. А затем... затем Синтия увидела отца, лежащего ничком, изрубленного так, что
на теле не осталось живого места. Увидела черное пятно там, где пала мать - Келла так и не
успела вернуться в обычную форму, оставшись и в смерти крылатой... Девушка отчаянно
рванулась, пронзительно завизжала...
И проснулась. Сильные руки держали ее бьющееся в крике тело, а голова покоилась на
чем-то теплом. Она открыла глаза - над ней склонилось обеспокоенное лицо Шенка, еще
чуточку бледное.
- Ты кричала, - сообщил он. - Дурной сон?
Она снова закрыла глаза. Отчаянно захотелось свернуться комочком, полностью
спрятаться в его сильных руках...
Почему ее тогда не убили? Почему воин, изуродованный ударами когтей Келлы, не
захотел сразу выместить зло на ее дочери? Пожалел? Сомнительно... он - боец, а значит, не
мог не понимать, что вампир и в младенчестве вампир, а Синтия была совсем уже взрослой,
хотя и выглядела тоненькой и хрупкой. Захотел поизмываться? Да, все эти долгие декты, пока
он держал девушку в цепях, она узнала, что такое жестокость, что такое боль... Она думала, что
светловолосый венг намеревается мстить за свои раны, мстить долго, со вкусом... А затем он
решил продать пленницу - если подумать, она могла этим даже гордиться, за нее была
потребована немыслимая цена - и, что важно, эта цена была получена. Никакая красавица
рабыня не могла бы сказать, что ее тело было оценено в шестьдесят полновесных имперских
марок.
Почему же она испытывает боль, вспоминая, что ее продали, как обычную, пусть даже
редкую и дорогую, но все-таки вещь?
Ее губы тронула чуть заметная улыбка, для темплара сейчас невидимая. Он первый сказал
про служение... на самом деле все было иначе. Клятва в служении дается, когда вампиру
спасают жизнь. Когда он всей душой... не важно, пусть всем сердцем желает жить, уже одной
ногой стоя на пороге неминуемой смерти...
Она не хотела жить. Костер? Пусть костер - это наверняка принесло бы боль, но разом
закончило бы все остальное: цепи, рвущую тело жажду, боль от плетей, коими хозяин имел
привычку "учить" свою пленницу послушанию. Казнь, пусть даже мучительная, стала бы
избавлением, Синтия ждала ее как блага... а потому ничем не была обязана молодому
темплару, непонятно из каких соображений решившему выкупить ее и вернуть ей свободу. И
конечно, даже не думала связывать себя истинной клятвой служения, клятвой от самого
сердца...
Другое дело, что новый господин повел себя неожиданно и благородно - дал денег,
лошадь... и свободу. Оказавшись в одиночестве, она вдруг поняла, что в определенной
ситуации свобода и независимость отнюдь не являются благом. Одна во враждебном мире -
сколько ей удалось бы продержаться?
И когда они встретились снова, когда Шенк неосторожно намекнул ей на клятву, она с
готовностью поддержала его, признаваясь в том, чего не делала. И теперь она была с Шенком,
не подчиняясь опрометчиво данному обету, а потому, что сама захотела этого... И еще потому,
что с каждым днем она все больше и больше понимала, что этот человек стал для нее более чем
просто спутником.
Синтия снова завозилась, устраиваясь поудобнее...
- Как ты себя чувствуешь? - спросил Шенк, обнимая девушку, стараясь укрыть ее от
утреннего холода.
Утреннего?
Она открыла глаза - и в самом деле, поляну затягивали клочья тумана, небо,
видневшееся в просветах меж деревьями, было уже довольно светлым и светлело буквально на
глазах. А ведь из городка они выбрались утром...
- Я спала весь день?
- И всю ночь, - улыбнулся Шенк. - Да и я, признаться, тоже...
В глазах девушки появилось беспокойство.
- Но... тебе нельзя, ты нездоров... ночлег в лесу, да еще и без огня... ты развел огонь?
Темплар покачал головой:
- Нет, я, как и ты, просто потерял сознание. Очнулся от твоего крика. Что тебе снилось?
- Так... мама... день, когда ее убили.
Он виновато опустил глаза. Затем аккуратно переложил девушку на кучу сухой хвои -
сюда, под разлапистые ветви, не доберется и проливной дождь - и медленно встал,
прислушиваясь к своим ощущениям. Тело болело, но не слишком, раны, повинуясь силе Знака
Исцеления, затянулись и почти не беспокоили. А вот в груди ворочалось что-то неприятное,
что-то жгущее. Он постарался сдержать рвущийся наружу кашель - и безуспешно...
Отвернувшись, с опаской взглянул на ладонь, которой прикрывал рот, - и даже не особо
удивился бы, заметив на ней капли крови, настолько болезненным был этот кашель. Но крови
не было... это немного обнадеживало.
Все эликсиры, приготовленные им в дорогу магистром Унтаро, давно пропали... так же
как драгоценные мечи Синтии, его собственное оружие, кони... в том числе и верный Гром,
прослуживший ему немало лет. И те скакуны, которыми их снабдил пожелавший остаться
безымянным торговец, что помог Шенку выбраться из плена.
- Что там было, в конюшне?
Она задержалась с ответом... Шенк не торопил девушку, занимаясь делом вполне
прозаическим - собирал хворост. Набрав хороший запас - толстые ветки ломал об колено, не
желая впустую тупить и без того несколько иззубренный меч, где найти здесь подходящий,
точильный камень, - он выбрал самую большую ветку и ударил в нее Знаком Огня. Как и
следовало ожидать, вспыхнувшая палка отлетела далеко в сторону, но теперь разжечь с ее
помощью костер было плевым делом.
Пламя весело плясало, разбрасывая вокруг волны живительного тепла. Синтия сидела
нахохлившись, время от времени поворачиваясь к огню то одним, то другим боком. Она голода
не ощущала, хотя и не стала бы отказываться от куска горячего мяса. А вот Шенк чувствовал,
как желудок все настойчивей и настойчивей требует чего-нибудь более весомого, чем чистый
лесной воздух... Увы, все припасы вместе с конем, флягами, одеялами и прочим добром
остались в столь негостеприимном городке. Даже меч свой Синтия вынуждена была бросить,
принимая крылатую форму.
- Там, как ты и сказал, была засада... - вполголоса сказала Син. - Шестеро. С сетями и
арбалетами. Один выстрелил в меня, не попал... но болт достался моей лошади.
- Из них кто-нибудь в живых остался?
- Да... трое...
Рыцарь сделал удивленное лицо, и для этого ему даже не пришлось притворяться. Такое
поведение вампирочки было странным, скорее можно было бы ожидать, чтобы она отправила к
праотцам всех, кому в тот момент "посчастливилось" оказаться в конюшне. Особенно после
того, как на нее было поднято оружие.
- Я торопилась, - пояснила она, словно извиняясь. - К тому же им все равно не
довелось оттуда выбраться... факел упал неудачно, загорелась солома, потом стены...
Шенк представил себе, как девушка, задыхаясь в дыму, седлает коня, как с ужасом
обнаруживает, что ворота конюшни закрыты, а огонь уже ползет по стенам, охватывает
потолок... и содрогнулся. Какой же страх ей пришлось пережить... по сравнению с
перспективой сгореть заживо любая или почти любая другая смерть покажется чуть ли не
приятной.
Но, как бы там ни было, им все равно надо было двигаться дальше... Они лишились
коней, припасов, большей части оружия. За рыцарем и его спутницей охотились имперские
солдаты, а вместе с ними и местные жители, падкие на наживу. Но он знал, что голубой огонь в
глазах золотой статуи разгорался все ярче и ярче... и если Сикста писала, что это сияние несет в
себе угрозу, значит, так оно и есть. Кто знает, может, время уже упущено и эту угрозу, в чем бы
она ни заключалось, не остановить... а может, истекают последние дни, когда еще можно
успеть.
Тепло постепенно заполняло тело, от отсыревшей одежды поднимался пар. Шенк
понимал, что намеренно тянет время, что ему ужасно не хочется уходить от жаркого костра.
И знал также, что сделать это все равно придется.
Регнар вынул из ножен меч, зачем-то пошевелил уголья. Вверх взлетело облачко пепла,
пахнуло жаром - внутри еще рдели угли. Когда стало ясно, что потушить гостиницу не в силах
человеческих, сбежавшиеся на крики о помощи горожане принялись поливать водой соседние
дома, сбивать искры, что летели, несомые, как назло, задувшим порывистым ветром... Все
уберечь не вышло, один из домов по соседству с гостиницей все-таки загорелся, но пожар
удалось потушить - ценой стала жизнь одного из владельцев дома, неосторожно сунувшегося
в огонь и получившего по голове обрушившимся горящим бревном.
Усилия добровольных помощников уберегли город от массовых пожаров, но от
гостиницы остались одни уголья. Погибших не было, только хозяин, заламывая руки, вопил о
понесенных убытках и пытался даже броситься за справедливостью к Регнару - мол, из-за
объявленной награды за голову проклятого орденца все это и произошло, а не было бы награды,
то и гостиница стояла бы, может, еще сто лет.
Не дожидаясь окончания тирады, Снежный Барс отпихнул кабатчика, так что тот рухнул в
груду пепла, и неторопливо прошелся по пожарищу. Птички ускользнули, об этом ему уже
услужливо сообщил местный управитель, в свою очередь выслушавший доклад мрачных
стражников. Управитель, прямо не находя себе места от желания услужить императорскому
посланцу, предложил сурово наказать стражников, но Регнар лишь презрительно скривился.
- Они сделали все, что могли, - резко бросил он. - И даже больше... Если бы ты
увидел летящего вампира... твои подштанники не отстирала бы никакая прачка.
Управитель позеленел от прилюдно нанесенного оскорбления, подобострастная улыбочка
несколько подувяла, но спорить с доверенным лицом самого Императора не посмел.
- Они где-то недалеко, - мрачно бросил Регнар, обращаясь к десятнику Рудику,
который вместе с Урдой Торком стоял неподалеку. - Вампирка ранена, пусть и не слишком
серьезно. И она молода, вряд ли сможет далеко унести взрослого мужчину.
- Здесь вокруг сплошные леса. - Урда сплюнул в пепелище, слюна зашипела,
соприкоснувшись с раскаленной золой. В последнее время Регнар приблизил к себе бывшего
охотника, а позже - рядового солдата приграничного гарнизона. Ему нравилось независимое
поведение Урды, но еще более он нуждался в человеке, отменно знавшем все, или почти все,
окрестности. - Если они заберутся в чащу... а это крылатой стерве труда не составит, мы их
можем искать хоть до снега. И даже дальше.
- Значит, мы его потеряли?
Голос Регнара не предвещал ничего хорошего тому, кто ответил бы на этот вопрос
утвердительно. Урда дураком не был, а потому задумался.
- Эй, управитель!
Тот дернулся, словно получив пощечину. Стерпеть оскорбления от тысячника
императорской гвардии - это одно дело, но когда какой-то пес обращается, как к дворовой
шавке, к нему, управителю, что поставлен здесь именем самого Явора Герата Седьмого... Пусть
даже Император и слыхом не слыхивал о столь мелкой сошке... И все же он, стиснув зубы,
повернулся лицом к толстому солдату, что даже не носил отличительных знаков "Волков".
Лицо его приняло давно привычное, презрительное выражение.
- Что тебе нужно, солдат?
Урда мысленно усмехнулся... настоящего солдата никогда нельзя оскорбить словом
"солдат", это не оскорбление - это звание, которым нужно гордиться. И рядовой, и командор
- они все солдаты.
- У тебя есть хорошая карта этой местности?
Управитель хотел было надменно сообщить, что карты это не всякого ума дело и солдатам
надо бы больше думать о своем оружии, а не о пергаментных свитках, но, наткнувшись на
ледяной взгляд Регнара, проглотил вертевшуюся на языке колкость и лишь сухо кивнул.
Карта и в самом деле оказалась отменной - Урда и Регнар, перебивая друг друг
...Закладка в соц.сетях
