Жанр: Научная фантастика
Стражи Границ 3. Синее пламя
...з этот -
стена рухнула еще в трех местах, и там тоже шла отчаянная, безнадежная рубка, каждый
стремился продать свою жизнь подороже, если уж не судьба сохранить ее. Кто-то пытался
бежать, спасая шкуру, но таких было немного, и не потому, что все вчерашние козлопасы и
пахари вдруг прониклись геройским духом настоящих воинов, просто шансов уцелеть,
сражаясь плечом к плечу с товарищами, было самую малость больше. А если и не уцелеть...
что ж, лучше уж так, чем получить стрелу в трусливо подставленную спину или почувствовать
на горле лезвие ножа, небрежно сжимаемого рукой победителя.
- Они прорвались! - раздался отчаянный крик, и Шенк недоуменно повернулся в
сторону кричавшего. "Кто прорвался? - билась в голове мысль. - Куда? Стена пала, минги
уже в Орхаене..."
Мальчишка, еще даже не вошедший в тот возраст, когда вчерашнего ребенка уже
называют подростком, бежал, размахивая руками. На груди - большая, издалека заметная
птица из алого шелка, широко раскинувшая крылья. Странно смотрелся дорогой шелк, явно
привезенный из Кейты, а то и из самой Арделлы, на одежке паренька, что лишь на самую
малость не подошла к тому состоянию, чтобы называться рваниной... Этим знаком Себрасс
отмечал своих посыльных - для гонцов быстрые ноги и малый рост куда полезней, чем умение
владеть оружием.
- Минги прорвали заслоны у цепных башен! - орал мальчишка, стараясь перекричать
грохот боя. - Северный порт пал. Командор приказывает отходить в Замок!
- Отходить? - Темплар не верил собственным ушам. Он искренне считал, что Себрасс
не намерен увидеть живыми никого из тех, кто сегодня утром занял оборону на городских
стенах.
- Отходите! - Для ясности он снова и снова указывал в сторону возвышающихся над
городом башен Малого Орхаена. - Командор приказывает! Задержать мингов на мостах!
Мосты еже...
Договорить он не успел. Прямо посредине алой птицы на груди мальчика появился
короткий, в половину ладони, поблескивающий стержень. Удар арбалетного болта отшвырнул
худенькое тельце на несколько шагов, мальчишка упал навзничь, глаза, так и не успевшие
закрыться, уперлись в мрачное серое небо, что вот-вот могло разродиться проливным дождем.
- Отходим к мосту! - Рев Шенка на мгновение заглушил даже лязг стали и крики
воинов. - К мосту!
А сам бросился вперед, потеснив Штыря, вклинившись между ним и Синтией, с ходу
врубаясь мечом в чье-то неосторожно подставленное плечо.
- Слышали... приказ?.. - хрипло выкрикнул он. Штырь что-то хрюкнул в ответ,
вынужденно делая очередной шаг назад, - сколько их уже сделано?
Отдых был недолог, и усталость, не изгнанная до конца, поспешила вернуться снова. Они
наносили удары и принимали их, падали, вставали снова, видели, как падают другие - кто на
мгновение, кто навсегда. И отступали, отступали, отступали... сколько это длилось? Может
быть, целую вечность. Шенк уже не рубил сплеча, колол - на это было нужно меньше сил, и
все чаще и чаще лезвия вражеских мечей высекали искры из его доспехов. Оказалось, есть
пределы и железной выносливости Штыря... взмахи его секиры уже не были столь быстры,
утратили и точность - пару раз лезвие пронзало один лишь воздух, и только чудом воин не
падал лицом вперед под клинки врагов. Лишь меч Синтии разил по-прежнему точно, девчонка
не ведала усталости...
Наконец под ногами скрипнули доски широкого - двум, а то и трем телегам проехать
можно - моста, что соединял две половины города. Все подступы к мосту были завалены
убитыми - и здесь воинов Ордена было, пожалуй, поболе, чем мингов. Но остатки
"Волкодавов" и других отрядов, сгрудившись у входа на мост, оборонялись отчаянно, чтобы
дать возможность как можно большему числу воинов перебраться на другую сторону.
Почуяв, что добыча ускользает, пусть и ненадолго, минги навалились с удвоенной силой.
Они могли позволить себе менять воинов в первых рядах, а защитники крепости были
измотаны свыше всякого предела. Но они держались... пока держались.
Внезапно что-то произошло... Прозвучала команда, разобрать смысл которой за шумом
битвы было почти невозможно. Минги отпрянули, через несколько мгновений между ними и
шатающимися от усталости, истекающими кровью защитниками Орхаена образовалось
широкое пустое пространство, сплошь усеянное мертвыми и умирающими. Шенк тяжело
оперся на меч, чувствуя, что еще мгновение, и он просто рухнет на землю - не от ран, от
безнадежной усталости.
Первым все понял Штырь, повидавший на своем веку достаточно много битв - и
честных, и не очень. Да и кто сказал, что бывают честные битвы... это лишь видимость: тот, кто
соблюдает надуманные законы и правила, долго не живет. Хотя о нем, возможно, слагают
песни.
- Они сейчас просто перестреляют нас... - прохрипел он, сжимая обеими руками
мокрую от крови рукоять секиры.
Шенк обернулся к столпившимся за его спиной солдатам, заорал отчаянно, срывая голос:
- Все назад! Поджигайте мост!
Кто-то бросился бежать, кто-то, упрямо выставив челюсть, лишь выше поднял тяжелый
щит... На мосту и там, на другом, чуть более безопасном, берегу, скопилось примерно четыре
сотни солдат - все, что осталось от защитников этой части города. Шенк снова посмотрел в
сторону мингов. Сплошная стена стали, здесь их не сотни - тысячи... И они не торопятся,
арбалетчики неторопливо, с нарочитой издевкой занимают свои позиции, перекидываются
шуточками - глядишь, вот-вот начнут делать ставки, кто первый вгонит стрелу в ту или иную
мишень.
За спиной вновь и вновь слышались звук бьющихся кувшинов да шлепки падающих на
деревянный настил струй тягучего горючего зелья. Кувшины были заготовлены заранее, всем
было ясно, что стены не удержать, как не удержать и эти мосты, что вот-вот вспыхнут жарким
пламенем.
А Шенк мучительно размышлял о том, почему минги не торопятся. Может, они
понимают, что мосты им не перейти, мосты будут сожжены - а потому можно потешиться,
неспешно расстреливая тех, кто еще не перебрался на тот берег? Все равно никуда не денутся...
А мосты... что мосты, когда город будет полностью в руках имперцев, они наведут
переправы... Вот сейчас, сейчас стрелки поднимут свои арбалеты, неторопливо выбирая цель.
С такого расстояния латы - не преграда для стальных болтов, да и от обычных стрел могут не
защитить.
"А может, прыгнуть к ним? - лениво подумал Легран, прикидывая расстояние. -
Нашпигуют стрелами, не дадут сделать и пяти шагов... И сил нет".
Послышался тягучий свист, и вдруг прямо в толпу мингов рухнул тяжелый камень,
разбрызгивая вокруг себя грязь и кровь из расплющенных тел. А за ним еще один, еще...
рухнул обмотанный горящей паклей кувшин, разлетелся вдребезги, орошая всех вокруг черной
тягучей жидкостью, что тут же вспыхнула. С ревом взметнулось злобное пламя, еще громче
был вой сгорающих заживо людей, которым ничто уже не могло помочь - разве что броситься
в воду... но до реки надо еще добежать, а пламя прожигает кожу, превращает плоть в жирную
копоть...
Шеренги имперцев разом утратили стройность, кто-то бросился бежать... несколько
невероятно долгих мгновений штурмовикам было не до жалкой кучки защитников у все равно
обреченного моста. Й это был шанс... шанс, на который никто не надеялся и о котором многие
молили Свет, Сиксту, покровителя воинов Галантора и просто капризную даму Удачу, что
раздает свои дары неохотно, зато полной чашей.
Шенк вдруг почувствовал, как его подхватывают чьи-то сильные руки, тащат... Он не
сопротивлялся, на это уже не было сил. Скорее почувствовал, чем увидел, как полыхнул мост, в
мгновение ока отгородив их стеной огня от мечущихся по берегу в поисках укрытия мингов.
Затем он вроде бы куда-то шел... потом его волокли... потом опять шел сам,
поддерживаемый с одного боку несгибаемым Штырем, с другого - хрупкой, но надежной, как
стальной меч, Синтией. Вслед летели стрелы - кто-то из имперских штурмовиков оказался в
силах не обращать внимания на падающую с неба смерть... Таковых нашлось немало, и не
менее полутора десятков орденских солдат были убиты...
Стрелы летели и в ответ. Даже Штырь пару раз оставлял Шенка, чтобы одним могучим
рывком, не пользуясь воротом, натянуть арбалет - такой подвиг мог повторить едва ли один из
десятка - и выпустить тяжелый болт в сторону врага... Мингов на том берегу было много,
можно было толком и не целиться.
А потом за ними сомкнулись массивные, надежные ворота Замка.
И только тогда Штырь позволил себе потерять сознание, а Шенк, склонившись над
бывшим разбойником, сквозь застилающую глаза пелену увидел четыре арбалетных болта,
глубоко ушедших в спину великана...
Глава 5. Снова Цитадель
- Ты в этом уверена? - Денис с явным сомнением покачал головой. Мнение
сумасшедшего мага, свихнувшегося от одиночества и злобы, вряд ли можно было бы считать
истиной в последней инстанции. К тому же эта сволочь убила Тернера, и потому Жаров
просто на уровне подсознания не мог заставить себя признать правоту Ульрихо дер Зоргена.
Пусть и в том, в чем вряд ли кто разбирался лучше старого колдуна, прожившего тысячу лет.
- Я все перепроверила десять раз. - Она вздохнула, опустилась в кресло и протянула
руку к бокалу. Сделала крошечный глоток, причмокнула... - В этот раз твое вино удалось, как
никогда.
- Спасибо... Так вот, Зорген потратил века на то, чтобы найти решение. Возможно,
есть другое, более простое, и он не наткнулся на него просто потому, что не там искал.
Она выглядела усталой, под глазами пролегли темные круги, и даже кожа посерела,
давно не встречаясь с лучами ласкового солнца. Денис понимал, что она слишком много
работает, изводит себя, стараясь найти выход, которого, возможно, нет. Если так пойдет
дальше, то скоро от блистательной Таяны останется только бледная тень... Может, стоит
смириться с судьбой и просто жить - есть, спать? Читать книги, не лихорадочно
перелистывая страницы, водя пальцем по строкам, а просто ток - для удовольствия.
Или, наконец, разобраться в собственных чувствах друг к другу.
Денис вновь и вновь задумывался над тем, что происходит между ним и Таяной. Она
любила его - он видел это и раньше, но то ли не мог, то ли боялся в это поверить. А сам...
долгое время он видел в Таяне просто спутницу, друга - но постепенно все стало меняться.
Когда ее не было рядом, со всех сторон наползали одиночество и тоска... А потом Тэй снова
оказывалась рядом, и на душе становилось тепло и солнечно.
Жаров чувствовал себя виновным в том, что не сумел удержать ее, не сумел остановить
там, у портала, что вел в эту башню. Тогда она не оказалась бы запертой в этой проклятой
башне навсегда. Мысль о том, что сейчас вокруг них находится бесконечное собрание древней
мудрости, считавшейся давно утраченной, поначалу приводила в восторг - но шли дни,
складывающиеся в месяцы, и постепенно становилось ясно, что знания ушедших поколений
мертвы, если их не к чему применить.
Теперь он понимал, почему Зорген столь отчаянно рвался выбраться из башни,
вырваться любой ценой. Человек не создан для одиночества, его разум не в состоянии вынести
отсутствие общения - воспаленный мозг начинает искать лазейки, стремясь выбраться из
тупика, в который попал. Начинает придумывать себе собеседников, наделяя их все более и
более реальными чертами. Постепенно сам верит придуманному, все с большим и большим
жаром. Так сошел с ума Зорген, не в силах выбраться из плена собственных иллюзий, куда
более надежного плена, чем сияющие стены затерянной меж мирами башни.
Но есть нечто такое, что может заставить даже каменные стены раздвинуться до
пределов огромного мира. Нечто, доступное лишь двоим... когда они сами превращаются друг
для друга в целый мир, огромный, неисследованный и прекрасный. Странное, восхитительное и
мучительное состояние, которое нельзя передать одним коротким словом "любовь", нельзя
объяснить, описать и во множестве толстых томов. Его можно только ощутить...
- Ритуал, который позволит пробить выход в обычный мир, требует невероятно много
магической силы, - продолжала Таяна, не замечая, что Денис погружен в свои мысли. - Не
знаю, в чем этот ритуал состоит, Зорген лишь упомянул о том, что нашел решение в одной из
книг... но даже если найти это описание, оно не слишком нам поможет. Будь у нас "Синее
Пламя", я смогла бы открыть путь. Но кристалла нет, он был единственным, все остальные
схроны, что мне удалось отыскать, не вместят в себя и сотой доли нужной энергии. Да и
имей я кристалл... Зорген веками стягивал в него Силу, он почти уничтожил свой родной мир
ради этого.
- Значит, нужно найти иной путь, - пожал плечами Денис. Он даже не очень
прислушивался к тому, что говорила девушка - просто любовался ею. Даже сейчас,
уставшая, осунувшаяся, она была все равно прекрасна.
- Мы будем искать его. Мы... мы найдем, я уверена.
- Найдем.
Он накрыл ее руку своей широкой ладонью, и оба замолчали, глядя друг другу в глаза. И
Жаров видел в этих красивых, чуть усталых, чуть печальных глазах огромный, необъятный
мир, созданный для двоих.
Ноэль-де-Тор, Шпиль Познания. Где-то между мирами
Небо было затянуто дымом. Жирные черные клубы поднимались вверх, и внизу, у их
основания, бушевало пламя. Горело все, что могло гореть, - уже никто не старался потушить
пожар, среди всепожирающего огня остались лишь трупы... Мингские войска отошли - ни
латы, ни одежда не спасали от жара и удушливого дыма. Очередной - какой уж по счету -
штурм был отбит.
Стены Замка, сложенные из светлого камня, теперь стали черными. И не только они -
казалось, все вокруг окрасилось в разные оттенки серого, от пепельного до почти сходного с
ночным небом. Копоть оседала повсюду, она была на лицах, на волосах, на одежде... в еде и
питье, на земле и на оружии. Люди дышали с трудом, часто закрывая рты влажными тряпками,
немного защищавшими от удушливого дыма, и шепотом молили всех, кто готов был услышать
мольбу, о ветре. Или о дожде... Но небо - там, высоко, за черной пеленой - было чистым,
только вот лучи солнца едва-едва пробивались к обожженной земле.
Шенк, грязный, закопченный, напряженно вглядывался вниз, в груду сваленных тел,
принадлежавших не так давно живым штурмовикам, пытавшимся взобраться на стены.
Катапульты забросали уцелевшие дома города кувшинами с горючей смесью, разделив
имперцев на тех, кто уже успел подобраться к стенам вплотную, и тех, кто ждал своей очереди.
А потом вниз хлынули потоки смолы и кипятка, посыпались камни и бревна, сшибая лестницы,
превращая живых людей в комки изуродованной, обожженной или обваренной плоти. Те же,
кто все-таки сумел преодолеть двадцать метров тяжелых камней, сумел подобраться к
защитникам на расстояние удара, теперь тоже лежали внизу - изрубленные топорами,
пронзенные мечами, утыканные стрелами.
И этот штурм, как и предыдущие, стоил Ордену дорого... Более трех сотен солдат уже не
возьмут в руки оружие. Кто-то - никогда, кто-то - в обозримом будущем. То, что имперцев
погибло впятеро больше, являлось слабым утешением...
Сейчас вокруг бурлила обычная для осажденной крепости суета. Вниз сносили раненых
- пятерым помог Шенк, но почувствовал, что еще немного, и он свалится без чувств. Синтия
заметила это, оттолкнула - мол, ты свое дело сделал, теперь эти пятеро, самые тяжелые,
наверняка выживут. На стену поднимали бревна, корзины с камнями - этого добра было
много, мингские катапульты и требучеты обстреливали Замок почти непрерывно. В ответ тоже
летели валуны, но сквозь клубы дыма трудно было точно навести катапульту на цель - мингам
проще, по огромному замку не промахнешься.
Под большими котлами непрерывно горел огонь. Эта работа была поручена мальчишкам
- таскать дрова, следить, чтобы пламя не потухло. В котлах кипела вода, кое-где - смола,
которой, в отличие от горючего зелья, было еще довольно много. На мгновение Шенк
представил себя на месте осаждающих - вот он лезет по штурмовой лестнице, а сверху, на
голову, льется кипяток, от которого не защитит никакой доспех. Его передернуло, по коже
пробежал неприятный холодок.
- Ты что-то увидел?
Синтия стояла рядом - такая же грязная и, кажется, даже уставшая... Ее черные волосы,
казалось, поседели - запорошенные пеплом, они лежали на плечах спутанными прядями.
Полные губы приоткрылись, обнажая клыки.
- Тебе пора принимать зелье, - тихо заметил Шенк, надеясь, что никто из воинов еще не
обратил внимания на смертельную бледность девичьего лица, на огонь в ее глазах. Впрочем,
красноватый огонь вполне мог быть отблеском пожара. Она закрыла глаза, сосредоточилась,
затем снова взглянула на темплара - просто черными глазами, большими, красивыми... и
вполне человеческими. Губы расползлись в улыбке, обнажая ровный ряд молочно-белых зубов.
- Здорово! - Он восхищенно вгляделся в ее лицо. - Ты уже можешь... без снадобий?
- Не могу, - понурилась она, и он увидел, как загар сползает со щек девушки, оставляя
лишь бледность. Но потом она все же улыбнулась прежней, леденящей кровь улыбкой
вампира. - Надолго не могу, на несколько мгновений, не больше. Но это - первый успех.
Дальше будет легче.
- Будет, обязательно будет легче!
Неожиданно для себя самого он обнял девушку, и та вдруг всем телом прижалась к его
помятым, местами пробитым доспехам, прижалась, как будто в поисках защиты и понимания...
Шенк почувствовал, что вопреки всему на свете испытывает непонятную нежность к этому
хрупкому созданию.
Последние слова прозвучали достаточно громко, потому что стоящий неподалеку терц,
опиравшийся на тяжелую секиру, согласно пробасил:
- Эт верно, алый... Будет легче. Вон скольких уже положили... в следующий раз
задумаются, прежде чем лезть сюда.
Синтия сунула руку в кармашек на поясе, извлекла небольшой пузырек, одним махом
вылила в себя. Вздрогнула, смешно сморщилась, по горлу пробежал комок, словно снадобье
отчаянно пыталось выбраться наружу... Затем Шенк почувствовал, как напряглись мышцы на
ее стройном теле... и вот на него снова глядят черные как ночь глаза, а лицо, под грязью и
копотью, уже отливает здоровым загаром.
- Эй, малышка, а у тебя там не винцо ли, случаем? - В глазах терца зажегся
неподдельный интерес, он смачно чмокнул, оглаживая заскорузлой ладонью окладистую
бороду. - Дай-ка старику горло промочить... А то язык ссохся.
- Не винцо. - Синтия уже без опаски обернулась к ветерану, все еще не переставая
страдальчески морщиться. - Болею я... лекарство... Ух, ну и гадость!
Ее передернуло от отвращения. Эликсиры Унтаро никогда не отличались хорошим вкусом
- зато действовали.
- Болеешь? - Бородач непроизвольно сделал шаг назад.
Шенк прекрасно понимал его испуг. В осажденной крепости болезни иногда становятся
куда более опасным врагом, чем клинки и катапульты тех, кто снаружи. Бывали времена, когда
особо долго сопротивляющиеся цитадели забрасывались не камнями и даже не огненным
зельем, а трупами умерших от страшных болезней... Это был подлый, жестокий ход, после него
на долгие годы к мертвым стенам опасались приближаться даже отчаянные храбрецы.
Неведомая смерть, притаившаяся меж камней, ждала свои жертвы - и, несмотря на все
предосторожности, обязательно находила их.
- Это обычная болезнь. - Синтия сделала паузу, затем стыдливо потупилась. - Ну...
женская, понимаешь?
- А-а... - протянул терц, но все же на прежнее место не вернулся, предпочитая
сохранять дистанцию. - Тады ясно... вижу, снадобье мерзкое.
- Кстати, насчет винца. - Шенк отстегнул с пояса небольшую флягу, кинул ее бородачу.
Тот, даром что выглядел неуклюжим, поймал легко. Встряхнул, внутри булькнуло. Он
торопливо выдернул пробку, припал к горлышку, с наслаждением сделал несколько глотков.
- Ух... - Он тщательно заткнул сосуд, затем, уже ничего не опасаясь, подошел к
темплару и протянул ему флягу: - Благодарствую, алый. Хорошее у тебя винцо, ничего не
скажешь.
Легран невесело усмехнулся. "Алый"... звучит как издевка, если бы в голосе ветерана не
слышалась искренняя приязнь. Его старый плащ, давно уже превратившийся в грязную тряпку,
испещренный прорехами от вражеского оружия, пятнами копоти и крови, давно уже ни на что
не годен, а некогда сияющие доспехи смяты и изрублены во множестве мест.
- Седни пойдут, как думаешь?
Шенк лишь пожал плечами. Город еще горит, лезть на стены сквозь едкий дым - не
самая хорошая идея. Хотя кто знает, может, минги решат, что поднимающийся вверх чад
мешает защитникам больше?
Огромный валун пролетел над головой, врезался в стену донжона, во все стороны
полетели обломки. Здесь кладка была не чета городской стене, ее так просто не разобьешь. И
все же, как говорится, вода и камень точит... у мингов достаточно и времени, и стенобойных
машин. И камней, конечно, тоже.
- Нет, не пойдут, - наконец заявил он. - И завтра не пойдут... будут долбить стены. И
таран новый делать.
Терц свесился с края стены, бросив взгляд на обгорелый остов, который еще утром был
тараном - солидным сооружением, укрытым надежной защитой из толстых бревен и
вымоченных в воде шкур. Такая крыша загорится не сразу... и все же таран успел ударить по
воротам всего лишь три или четыре раза, а потом горючее зелье победило, и штурмовая машина
вспыхнула... оттуда во все стороны бросились солдаты, что раскачивали чудовищный таран.
Вряд ли кому удалось уйти, в машикулях привратных башен сидели лучшие стрелки.
- А ров они почти засыпали, - сообщил терц новость, как будто бы темплар и сам этого
не знал.
Ров засыпали еще два дня назад. Минги шли на штурм, и те, кто бежал в первых рядах,
тащили увесистые мешки с песком - много, сотни, тысячи... Стрелы бессильно застревали в
мешках, не в силах пробить и добраться до прячущейся за ними плоти. А потом мешки летели в
ров и тут же шли на дно - а поверх них ложился второй слой, третий, пятый... Ров - не река,
к тому времени, как штурм все же отбили, мешками и трупами его завалили до краев, особенно
у ворот, - и уже на следующий день по этому все еще наполненному влагой "мосту"
покатился тяжелый таран... чтобы без особого успеха сгореть.
В Замке Орхаена не было тяжелого каменного катаракта, как в Цитадели, который
намертво запечатал бы ворота. Здесь ворота были обычными - тяжелое, окованное металлом
дерево уже было помято, местами обуглено. Его непрерывно поливали водой, не давая
просохнуть, и пока имперцам не удавалось зажечь старый дуб. Но зажгут... или проломят. А
может, все-таки найдут слабое место у одной из стен.
- Как там Штырь? - спросил он Синтию. Та в ответ лишь пожала плечами:
- Что этому медведю сделается? Ты же его подлатал, так что завтра, наверное, будет
снова на ногах. Да, он хотел тебя видеть.
Штырь лежал пластом на узкой кушетке в помещении, ранее занимаемом прислугой
замка. Сейчас почти все палаты донжона были заняты ранеными - их было несколько сотен, и
немногочисленные армейские лекари, направляемые твердой рукой старухи Руж, чуть не
падали с ног от усталости. Воздух провонял тяжелым запахом лечебных настоев, крови, гноя...
и смерти. Этот, последний, запах был самым страшным - и Шенк не удержался, снова вызвал
Знак, затворяя чудовищную рану на животе солдата. Свежую, еще не успевшую воспалиться, -
что поделать, его способности имеют свои пределы. Дар Сиксты - для воинов, дабы помочь во
время схватки. Когда мясо вокруг раны краснеет, а затем и приобретает черный цвет, Знак уже
не поможет.
Раненый выгнулся дугой, засипел, затем сип перешел в обычное дыхание, слабое - но
уже непохожее на предсмертный хрип. Будет жить... Тут же склонился над соседом... и
отвернулся, чувствуя, как играют желваки на скулах. Этому уже не поможешь... тут бессильна
будет и колдунья Руж со своей лекарской магией.
Штырь приподнялся, приветствуя товарищей. Лицо было белое, дышал тяжело, но
единственный глаз смотрел с насмешкой. Раны закрылись, оставив после себя лишь круглые
шрамы, но бугай потерял много крови, и теперь его свалила бы с ног даже муха.
- Ну, слава Сиксте, пришли, - выдохнул он. Вместо обычного гулкого баса изо рта
вырвался тихий шепот, но слова можно было разобрать. - Думал, забыли уж.
- Тебя забудешь, так ты напомнишь, - хмыкнул Шенк. - Долго еще валяться будешь?
Твоя секира нужна на стенах.
- Да я бы с радостью, - мясистые губы разбойника расползлись в улыбке, - да старуха
не пускает. Ты ж ее знаешь, у этой карги не забалуешь...
Он снова откинулся на кушетку, подозрительно заскрипевшую, затем приоткрыл глаз и
уставился на Синтию.
- Слышь, девчонка... ты того, пойди погуляй. Мне бы с алым парой слов перекинуться...
без посторонних ушей.
- А эти что, не посторонние? - Синтия надменно вздернула носик и жестом указала на
остальных раненых, которых здесь собралось не один десяток.
- Эти-то? - Штырь скривил губы в печальной усмешке. - Эти не посторонние... им
скоро с Сикстой беседовать, знаешь ли. Погуляй, погуляй... или вот еще, нашла бы ты для
меня, малышка, ма-аленькую кружечку пива. Эта карга не понимает, что мужчина без пива -
уже наполовину покойник.
Синтия встретилась глазами с Шенком, прочла в его взгляде просьбу уважить раненого и,
всем своим видом выражая неодобрение, ушла. Можно было не сомневаться, что девчонка
обиделась... но раз уж Штырь хочет поговорить без свидетелей, то пусть говорит.
- Ты хоть знаешь, с кем связался? - тихо спросил разбойник, когда за девушкой
затворилась скрипучая дверь.
- Ты что имеешь в виду? - осторожно поинтересовался Шенк, не зная, какого ответа
ждет от него товарищ.
- Имею в виду эту твою... девочку, - буркнул Штырь' - Знаешь хоть, что она
вампирка?
Шенк заставил себя сделать удивленное лицо, опасаясь, что получилось ненатурально и
битый жизнью разбойник непременно тут же заметит фальшь. Так и вышло...
Одноглазый криво усмехнулся, покачал головой:
- Стало быть, знаешь...
- Как догадался? - мрачно поинтересовался темплар, уже зная, что услышит в ответ.
- Дерется она... люди так не могут. Мне доводилось сталкиваться с их проклятым
племенем. Лучше десятерых латников в противниках иметь, чем одну такую крохотулю.
Наткнулись мы как-то на одну такую компанию... их пятеро было, нас - почти сотня.
- Хочешь,
...Закладка в соц.сетях
