Жанр: Научная фантастика
Искуситель
...Ваши труды. Ваши идеи напрашиваются на
непосредственное использование, в радиопромышленности, и, посещая
технические лаборатории, я каждый раз замечаю новый прилив интереса к Вашим
статьям.
Многие энергетические фирмы берутся за производство домашних
радиоприемников как за побочную статью дохода. Не исключено, что благодаря
таким фирмам Ваши идеи приобретут популярность, протиснувшись через черный
ход нового увлечения - радио.
Наш сотрудник Уотмен в свободное время увлекается радио (таких людей
называют, по-моему, радиолюбителями). Он уже смекает, что к чему. На днях
расспрашивал меня о Ваших работах. И вопросы-то ставил вполне осмысленные. В
настоящее время он бродит ощупью где-то на подступах к Вашим идеям, но
человек он способный. Доходят до меня слухи (самые смутные), что проблемами
контрольно-измерительной техники заинтересовался профессор Домингец из
университета Фэйрвью. Толковый малый, но лентяй. Для обоих только-только
забрезжило то, что Вы исчерпывающе проанализировали лет пятнадцать или
двадцать назад.
А вдруг со временем эти ребята до чего-нибудь додумаются? Невзирая на
свою оторванность от людских дел, Вы не можете не почувствовать
удовлетворения при мысли, что вся инженерская профессия начинает ценить
проделанный Вами труд.
Между прочим, летом мой босс Уильямс отправится в Европу, - соединит
отпуск с деловой поездкой. Он хотел бы изъявить Вам свое почтение. Вы,
наверное, помните, что сравнительно недавно он побывал в Англии с мимолетным
визитом и что я тогда снабдил его рекомендательным письмом к Вам.
Искренне Ваш
Грегори Джеймс.
Закладка фундамента под наш замысел - овладеть контрольно-измерительной
индустрией - была не такой задачей, которая разрешается в один миг. Важнее
всего было не создать впечатление, будто мы спешим и занимаемся какими-то
махинациями, - это набросило бы тень подозрения на всю операцию.
Необходимость эксплуатации изобретений по контрольно-измерительной технике
вовсе не вытекала из тогдашних потребностей бизнеса. Нет, она была
страховкой на будущее, которое, как твердо верили мы с Уильямсом, непременно
настанет, но точную дату ни он, ни я, ни кто-либо третий не могли указать
даже приблизительно. Оживление в промышленности, сменившее непродолжительный
послевоенный спад, могло с минуты на минуту прекратиться, что ввергло бы нас
в финансовые трудности.
Итак, всевозможные этапы наших переговоров затянулись на несколько лет.
Как главный инженер фирмы, я занимался множеством дел, не имевших
касательства к операции. Лишь теперь, оглядываясь на прошлое и видя
неизмеримые последствия этой операции, я понимаю выдающееся ее значение.
На фоне разнообразных личных и служебных переживаний того периода
постоянным лейтмотивом звучала работа с Уотменом и Домингецом. Я должен был
возвращаться к ней вновь и вновь, пока не почувствую, что план наш
окончательно подготовлен и пора либо вплотную браться за его осуществление,
либо отказаться от него.
Первым дозрел Уотмен. Он и раньше, по собственной инициативе, стал
восторженным почитателем идей Вудбери. Теперь же в нем выявились уникальные
способности: он умел не только внедрять базовые идеи в повседневную
конструкторскую практику, но и обладал чисто интеллектуальным даром
самостоятельно формулировать такие идеи. В скором времени он отослал
предварительную заметку в "Вестник национальной академии наук" и превратился
в самостоятельного исследователя.
Гораздо сложнее обстояло с Домингецом. Но и о нем не стоило слишком уж
тревожиться. Пусть он не так результативен, как Уотмен, - зато его нетрудно
вести на поводу. Я лез из кожи вон, обращая внимание Домингеца на новые
достижения Уотмена. Врожденная леность Диего уступала непреодолимому напору
состязательского азарта.
Между тем Уильямс тщательно прозондировал финансовую ситуацию. Теперь он
тоже мог решать: продолжать игру или же идти на попятный. Решения он до сих
пор не принял. Небывалый бум не прекращался, и все кругом уверовали, будто
мы вступаем в новую, вековечную эру финансового процветания.
Уильямса нисколько не вводила в заблуждение лихорадочная обстановка. Его
суждения о том, чем же все это кончится, отличались редкостным
здравомыслием.
- Я разговаривал с представителями деловых кругов, - сказал он мне
однажды. - У меня складывается впечатление, что контрольно-измерительная
техника, действительно, вот-вот взлетит на небывалую высоту. Меня беспокоит,
как бы не вклинился кто-нибудь из наших конкурентов, прежде чем мы в ней
окончательно закрепились. Но одно-то мне ясно: торжество
контрольно-измерительной техники отнюдь не стоит у нас на пороге. Пожалуй,
вы правы: на некоторые из основных принципов этой отрасли Вудбери успел
наложить лапу. Все ее принципы навряд ли сейчас известны. И уж, бесспорно,
мы не располагаем нужными приборами. Возможно, в конечном итоге нам это все
окупится, но вот не знаю, когда же удастся подвести этот итог. Я верю в
торжество контрольно-измерительной техники как отрасли промышленности. Будь
у меня возможность доверять прочности финансовой конъюнктуры, я бы довел наш
план до конца. Но когда я взвешиваю все "за" и "против", меня многое
отпугивает: долгое ожидание, необходимость вложить большие деньги и
невозможность сразу же их вернуть. Я подыскиваю хотя бы один-единственный
удачный подряд, который принес бы нам немедленную отдачу взамен вложений в
контрольно-измерительную технику. Заключить бы один, только один, - и я
пошел бы ва-банк. Вообще-то, имея такой задел, самое бы время приступить к
операции. Деньги так и просятся, чтобы их вложили в дело. Если кризис не
разразится в ближайшие несколько месяцев, мы могли бы заплатить Домингецу и
раскрутить колесо. Подождите немного, - заключил Уильямс, - и я скажу
последнее слово: продолжаем мы наш план или забываем о нем. Есть у меня на
примете совершенно определенный заказ, но не стоит возлагать на него
чрезмерные надежды.
Я был несколько разочарован, хоть ничего иного и не ожидал. В ту шаткую
пору я и сам не питал особого оптимизма. Несколько недель я прожил в
ожидании, что с минуты на минуту получу распоряжение завершить операцию.
И вот Уильямс вызвал меня к себе в кабинет.
- Вы, наверное, думаете, что я предложу вам закрыть тему "Вудбери и его
идеи", - сказал он. - Еще несколько дней назад я так и намерен был
поступить. Но с тех пор одно событие в корне изменило всю ситуацию. До сих
пор, как известно, крупнейшим нашим заказчиком был военно-морской
департамент. Мы почти не заключали контрактов с представителями армий - ни
нашей, ни зарубежных. Но вот недавно одно правительство запросило меня
относительно приборов управления зенитными орудиями. Иностранцы стремятся
улучшить показатели зенитной артиллерии. Я никогда и не воображал, будто в
минувшей войне зенитки чем-то отличились, но и не думал, что они покрыли
себя таким позором. Не будет преувеличением сказать, что, если бы в небе
пролетала стая амбаров, то зенитка не сбила бы ни одного. И уж совершенно
точно другое: если бы в небе амбары попадались с такой же частотой, как в
деревне, то, чтобы поразить хоть один, пришлось бы истратить много тонн
снарядов. Я уж не говорю о том, что цель передвигается в небе быстрее самой
быстрой птицы. В настоящее время зенитным огнем удастся разве только не
допустить, чтобы вражеский самолет совершил посадку прямехонько в ствол
орудия. Не удивительно, что военные рвут и мечут!
- Да я и сам об этом размышлял, - отозвался я. - Скорости самолетов
растут из года в год, и проблема становится все острее. На сегодняшний день
скорость снарядов немного выше четырех тысяч футов в секунду, а самолеты
развивают порядка ста миль в час, то есть примерно 150 футов в секунду. Пока
разрыв значителен, здесь еще можно что-то предпринять. Но, предположим,
самолеты начнут летать вдесятеро быстрее, в скорость снарядов останется
неизменной. Тогда скорость летательных аппаратов будет соизмерима со
скоростью зенитных снарядов. К тому же самолеты маневрируют в пространстве,
тогда как снаряды связаны траекторией, заданной при залпе. Значит, зенитным
снарядом можно будет сбить самолет только в одном случае: если в воздухе
ненароком произойдет столкновение снаряда с самолетом.
- Я тоже так думаю, - подхватил Уильямс, - но до тех пор много воды
утечет. А пока - проблема стоит совсем иначе, хоть тоже остро. Ведь
артиллеристам до сих пор приходится прибегать к услугам
командно-дальномерного поста (КДП), или его полевого аналога. Они определяют
дистанцию до цели и с помощью дальномеров устанавливают прицел. Потом еще
надо обработать полученные данные с помощью таблиц. По ним вычисляют угол
наводки и т. д. Приходится производить всевозможные математические выкладки;
это делается карандашом на бумаге, в то и с циркулем, угольником и
транспортиром. Если огонь ведется по кораблю или вражеской колонне войск, то
квалифицированный офицер-артиллерист установит прицел, прежде чем цель
отодвинется на чрезмерно большое расстояние. Правда, и тут артиллерист
должен учесть перелеты и недолеты, иначе он не накроет цели. Применительно
же к зенитному огню все это превращается в бред. Прежде чем на бумаге будут
получены первые приближенные прикидки дистанции, самолет очутится совсем над
другим городом.
- Знаю, о чем вы теперь заговорите, - сказал я. - Операции должны
передаваться от дальномера к снаряду с максимальной быстротой, выкладки на
бумаге исключаются. На лафете орудия нужно смонтировать вычислительное
устройство. Наводчик следит за самолетом с помощью прицельных
приспособлений, а орудие автоматически принимает положение, необходимое для
залпа.
- Вы все правильно поняли, - подтвердил Уильямс. - Этой-то проблемой
контрольно-измерительной техники мы должны заняться безотлагательно, а не на
той неделе или, тем паче, через две недели. Она уже реальна. Случайно мне
стало известно, что по меньшей мере двое из давних наших конкурентов
разрабатывают данную проблему и намереваются подать иностранным заказчикам
заявку на этот заказ. На днях из корпорации "Марин дивайсис" к нам перешел
один сотрудник. Он-то и проболтался. Я слыхал, что русские торгуются со
стариком Сандерсом из этой корпорации - не сошлись в каких-то мелочах.
Вокруг заказов на зенитную артиллерию начинается мышиная возня. Пожалуй,
трудновато будет добиться разрешения на сотрудничество с иностранцами, но уж
это я возьму на себя.
- В таком заказе специалистам по электронике и карты в руки, - сказал я,
- так же как новым радио- и телефонным компаниям. Виделся я недавно с одним
приятелем из "Радиодеталей". Обычно его хлебом не корми - дай потолковать на
технические темы. А тут, только я упомянул о зенитках, как он скорчил
постную мину. Если хочешь сохранить что-то в тайне - не замыкайся в себе
чересчур демонстративно, да к тому же ни с того ни с сего. Нимало не
удивлюсь, когда за границу будет подана еще одна заявка на заказ, но из
другого источника.
- Бесспорно, за усовершенствование зенитной артиллерии там берутся с
размахом, - сказал Уильямс. - Они только не решили пока, кто же выполнит для
них эту работу. Иначе вся область в два счета оказалась бы опутанной
патентами, и нам бы это стало известно.
- Мы не намерены делить эту область с целой сворой оголтелых конкурентов,
- продолжал он. - Мы не просто проникнем в эту область, а проделаем это на
такую широкую ногу, что все правительства будут считать меня мистером
Зенитная Артиллерия, ни больше ни меньше. А там мы оттесним всех прочих, и
заказов по контрольно-измерительной технике хватит нам до тех пор, пока ее
значения не осознают и другие отрасли промышленности. Я вынужден взять
обратно все свои слова насчет того, будто сегодня работы Вудбери лишены
практической ценности. Но хотелось бы уточнить и с вами. Джеймс, как,
по-вашему, возможно ли немедленное практическое использование изобретений
Вудбери в приборах управления зенитным огнем?
- Безусловно, - ответил я. - Почти все, что улучшает управление в целом,
улучшит и управление зенитным огнем. Если мы бросим наших инженеров на эту
проблему, то с самого же начала придется прибегнуть к трудам Вудбери.
- Хорошо, - сказал Уильямс. - Я прикинул, на какую сумму клиенты могли бы
заключить контракт по зенитной артиллерии. Здесь пахнет десятками миллионов.
Если удастся отпугнуть конкурентов, мы сорвем здоровенный куш. Приступаем к
решающей стадии операции "Домингец". Мне понравилась выдумка Каммингса -
захватить всю отрасль и выдать Домингецу кругленькую сумму за его "права", а
потом трахнуть по голове патентоведов, работающих на наших конкурентов. Но
мне кажется, мы можем достигнуть еще большего. При головокружительной цене
нашей покупки у всех сложится впечатление, будто КИТ и Уильямс - одно и то
же, будто мы до того неотделимы от этой отрасли, что отдавать заказ в чьи-то
иные руки, кроме наших, - несуразно.
Вы, наверное, думали отделаться от Домингеца пятьюдесятью тысячами
долларов. Пусть даже сотней тысяч. Я и сам так думал, но теперь номер не
проходит. Надо ошеломить заказчиков, да и наших конкурентов тоже. Мы не
смеем предлагать Домингецу меньше полумиллиона долларов. В сущности, наше
предложение должно быть совершенно неслыханным и беспрецедентным. Говорят,
подобные предложения бывали и прежде: у нас полумиллионом никого не удивишь.
Я уполномочиваю вас предложить Домингецу три четверти миллиона долларов, как
только настанет благоприятный момент. Когда, по-вашему, это произойдет?
- Уже настал. Я сознательно тормозил события, чтобы они не развивались
чересчур стремительно и не заставляли нас принимать решение, пока мы к этому
не готовы. Вчера мне звонил Домингец, просил приехать и обсудить с ним его
результаты. Он не убежден в серьезности нашего интереса и хочет выяснить с
нами отношения.
- Прекрасно, - сказал Уильямс, - дело, я думаю, надо уладить без
проволочек. Велю Каммингсу составить нужные документы. Это займет денька
два. А вы тем временем поводите Домингеца за нос, условьтесь с ним на ту
неделю. Прежде чем вы поедете в Уайт-Пилларс, я проверю, в порядке ли
документы.
С Домингецом я договорился по телефону. Над документами пришлось изрядно
попотеть. Каммингс изловчился оформить сделку как приобретение будущих
патентных прав, совершаемое до выдачи автору самих патентов. Приобретателем
значилась не сама фирма "Уильямс и Олбрайт", а некий филиал, специально
образованный на этот экстраординарный случай.
Каммингс был чрезвычайно доволен: при условиях, на каких Уильямс
распорядился заключать договор, не обязательно было ждать выдачи конкретных
патентов. Никому не в диковинку, что изобретатель-одиночка оформляет патенты
так, что они не охраняют его прав со всей мыслимой полнотой. Патенты еще
менее удовлетворительны, когда доходит до охраны прав фирмы, приобретающей
права у изобретателя. Поэтому все гораздо легче, если фирма, намеревающаяся
эксплуатировать патент, может с самого начала - при его составлении -
сказать свое веское слово.
Итак, Домингеца, согласно контракту, приглашали консультантом в нашу
фирму, сроком на пять лет. Он со своей стороны за единовременный гонорар
750000 долларов обязался передавать в собственность корпорации "Изобретения"
(филиалу фирмы "Уильямс и Олбрайт") все патенты, какие только когда-либо
получит, по цене 1 (один) доллар за штуку. Далее, он гарантировал, что один
из этих патентов будет посвящен принципам конструирования, а также узлам и
деталям, которые позволят создать контрольно-измерительную аппаратуру для
общего класса проблем КИТ, обозначенных ниже мелким шрифтом. Ниже в
различных, частично совпадающих пунктах перечислялись устройства, пригодные
для управления зенитными орудиями. 1928-1931
Умствования ни к чему путному не приводят. Нужно двигаться вперед. Я
созвонился с Домингецом, подтвердил, что собираюсь в Уайт-Пилларс. Он с
женой встретили меня на редкость тепло.
- Ну, Домингец, - сказал я, - как успехи на поприще
контрольно-измерительной техники?
- Да помаленьку, - ответил Домингец. - Очень благодарен тебе за то, что
показывал мне отчеты Уотмена. Поруководишь им еще годик-другой - глядишь, он
чего-то и достигнет. Конечно, истинную-то суть проблемы он проглядел.
Приборы его, если и будут функционировать, то примитивно, а я-то могу
предложить нечто гораздо лучшее. Я, видишь ли, по-настоящему докопался до
базовых принципов. Я, по-моему, говорил тебе, что недели три назад
смонтировал первый свой прибор управления. Он работал вполне приемлемо.
Тогда у меня еще руки не доходили до финальных испытаний, то есть не была
выяснена точность аппаратуры.
- И какая же точность?- спросил я.
- Отличная, - ответил Домингец. - Я чуточку подрегулировал мелочи и
окончательно все отладил. Теперь аппаратура ни на йоту не отступает от
заданных параметров. Я прикинул погрешность. Даже и она не выходит из
ожидаемых пределов. Надо еще многое доработать, но отныне все пойдет как по
маслу.
- Хотелось бы заглянуть в протоколы испытаний, - сказал я. - Они у тебя
под рукой?
- Вот, пожалуйста, - ответил Домингец. - По-моему, останешься доволен.
Отсюда, во всяком случае, ясно, как надо браться за общие проблемы КИТ.
- Работа приносит Диего радость, - заметила Селеста. - Раньше мне ни разу
не доводилось видеть, чтобы он вкладывал столько усилий в одну конструкцию.
И он страшно доволен результатами. Прямо как девушка после первого бала.
Дождаться не мог твоего приезда.
- А кстати, - вставил Домингец, - не видать бы мне таких результатов как
своих ушей, если бы не новое оборудование лаборатории. Твоему мистеру
Уильямсу надо отдать должное, он раздобыл великолепную аппаратуру. Теперь я
могу работать в лаборатории, оборудованной по последнему слову науки. Теперь
мне начинает казаться, что мы обгоним престижные университеты. Давай
проглядим данные испытаний.
Я досконально изучил протоколы. Приятно было, что подтвердилась моя
догадка: Диего умеет пользоваться подсказкой и даже шагает чуть-чуть дальше
подсказанного.
- Превосходно. - Я вернул Диего папку. - Все ясно. Наконец-то в игре
"КИТ" мы действительно начинаем выигрывать. Вообще-то вокруг твоей работы у
нас в фирме поднялся ажиотаж. Уотмен показал Уильямсу твое последнее письмо.
Заявил, что ты, очевидно, преодолел самые страшные трудности. А у Уильямса
уже давненько с языка не сходят новейшие теории управления. Видимо, их-то
ему и недостает, чтобы ухватить толстенную пачку зенитных контрактов. На
днях он допытывал меня о тебе. Я сказал, что фирме нужны твои идеи, без них
она с места не сдвинется. А еще больше нужна широта твоего мировоззрения.
Уильямс хотел бы заручиться твоими услугами. Предлагает выгодные условия.
Даже, можно сказать, исключительно выгодные и щедрые.
- Приятно слышать, - откликнулся Домингец. - "Уильямс и Олбрайт" - фирма
солидная. Я бы гордился связью с ней. Однако изобретение у меня не
пустячное. Оно заслуживает высокой цены. Овчинка, знаешь ли, стоит выделки.
Условия и должны быть щедрыми.
- Убедись-ка своими глазами, - предложил я. - Я ведь привез контракт. От
имени фирмы его уже подписал Уильямс. Прочти и подумай, нельзя ли оформить
его без дальнейших проволочек.
- Не подгоняй меня, - воспротивился Домингец. - Кота в мешке не покупают.
Дай мне сначала прочесть контракт.
Сняв скрепку со сколотых бумаг, он начал продираться сквозь непроходимую
чащу юридической терминологии. Буркнул:
- Ничего не скажешь, ваши крючкотворы нигде не оставили ни сучка, ни
задоринки. Можно подумать, речь идет о полумиллионной сделке, а не о
тривиальном договоре с внештатным консультантом. Придется семь раз отмерить,
прежде чем связываться с твоими друзьями правоведами. Кое-какие пункты, мне
кажется, ко многому обязывают.
- Да это же общепринятые фразы, - возразил я. - Ты же знаешь, какие
педанты эти юристы. Норовят предусмотреть уйму непредвиденных обстоятельств,
которые практически никогда не возникают.
Домингец перевернул первую страницу. В глаза ему бросилась строчка: "на
сумму 750000 (семьсот пятьдесят тысяч) долларов". Он не поверил глазам.
Перечитал заново. Да, черным по белому: "750000 долларов". Он окликнул жену:
- Селеста, поди-ка сюда, да поживее. Я хочу тебе кое-что показать.
Селеста торопливо подошла к нему и, склонившись, через его плечо
взглянула сквозь лорнетку.
- Ох, Диего! - воскликнула она. - Какое чудо! Просто не верится! Грегори,
как нам тебя благодарить? Сегодня у нас знаменательный день.
- Да, Грегори, - сказал Диего, - это потрясающе, но для меня абсолютно
непонятно. КИТ - отрасль перспективная, но семьсот пятьдесят тысяч!.. Фью-у,
дай мне время опомниться.
- Сумма кругленькая, - сказал я, - но ты, по-моему, со свойственной тебе
скромностью недооцениваешь важность своих изобретений. Мы стоим на пороге
новой эры КИТ. Фирма "Уильямс и Олбрайт" хочет закрепиться в бельэтаже новой
эры. А помочь ей в этом можешь только ты.
- Не хочешь же ты сказать, что больше никто не разрабатывает проблем КИТ?
- удивился Домингец. - Статьи Вудбери циркулируют уже лет пятнадцать.
- Да, но ты - единственный, кто применил их на практике. Не нужно умалять
собственные заслуги. Вудбери - великий ученый, но ты - великий инженер.
- Конечно, он великий инженер, - подхватила Селеста.
- Может, оно и так, - сказал Домингец. - Значит, я должен стоять на
страже своих интересов. Откуда мне известно, что свои изобретения я должен
отдать именно в руки фирмы "Уильямс и Олбрайт"? Нет уж, утро вечера
мудренее, не буду ничего решать второпях.
- Мистер Уильямс особо проинструктировал меня, велев предупредить, что
предложение это серьезное, но горящее, - сказал я. - Завтра нам предстоит
подписывать крупный международный контракт. Если ты поступишь к нам на
службу и передашь свои идеи, то мы можем взять на себя обязательства по тому
контракту. Если же твои идеи уходят к конкурентам, даже если есть хоть
отдаленная возможность, что они пойдут в конкурирующую фирму, то нам лучше и
не соваться. Мы от всего откажемся. Таким образом, сегодня наше предложение
действует, но завтра теряет силу.
- Если мое изобретение так хорошо, как ты расписываешь, - сказал
Домингец, - то от покупателей отбоя не будет. По-моему, лучше выждать и
прощупать рынок.
- Навряд ли ты дождешься лучшего предложения, - возразил я. - Точнее,
почти наверняка не дождешься. Как только в конкуренцию включатся несколько
разных фирм, одну из них непременно осенит удачная идея - сделать одного из
своих служащих подставным лицом и оформить твои изобретения на его имя. Без
денег Уильямса и Олбрайта ты не отспоришь своих прав, и с чем же тогда
останешься? Настоятельно рекомендую тебе не артачиться.
- Три четверти миллиона - это три четверти миллиона, - проговорил
Домингец, - но все же мне здесь многое не нравится. Все же контракт,
по-моему, связывает меня по рукам и ногам. Жаль, я толком не понимаю, на что
иду. Да и не совсем я в глубине души спокоен насчет бедняги Вудбери. А ты
как думаешь, Селеста?
- Я с тобой согласна, Диего. Мне бы тоже хотелось хорошенько все
обдумать. Я в полной растерянности. Предложение до того головокружительное,
что я утратила чувство меры. Но решение, видимо, надо принять не откладывая.
Нельзя же безнаказанно швыряться такими деньгами. Откажешься от них - потом
всю жизнь будешь себя терзать, да и меня истерзаешь. Ни тебе, ни мне этого
не выдержать.
Я очень хорошо тебя знаю, Диего, - продолжала она, - и знаю, что ты
примешь это предложение. Если тебе для душевного равновесия надо капельку
поупираться перед тем, как поставить подпись, - поломайся приличия ради. Но
только учти, сейчас середина дня, а в пять нотариальная контора закрывается.
Давай покончим с формальностями.
- Сдаюсь, - сказал Диего. - Великий человек не должен упускать
благоприятный случай. Должен распознавать улыбку фортуны.
- Ты должен знать, - прибавил я, - что тебе в руки плывет не только
крупная сумма, но и возможность творить добро. Весь мир нуждается в твоих
изобретениях по КИТ. Он благословит человека, который так приумножит мощь
человечества. Вспомни, кем стали в глазах американского народа Эдисон и
Стейнмец: прославленными героями! Твое имя будет на устах у каждого
американского юноши, если он стремится стать инженером. Твой пример будет
его вдохновлять. Ты не просто вправе воспользоваться возможностями, которыми
устилает твой путь этот контракт, - ты обязан это сделать.
- Пожалуй, ты меня убедил. Давай сюда бумаги.
Подписанный контракт я привез Уильямсу. После этого все завертелось с
такой неимоверной быстротой, что даже я, стреляный воробей, был поражен.
Не теряя времени попусту, Каммингс засучил рукава. Подставная фирма,
которой предстояло сделаться номинальным приобретателем прав Домингеца, была
напрочь лишена индивидуальности и нуждалась в броском названии. Каммингс
постарался - окрестил ее "Уильямс контролс".
У Паттерсона вдвое
...Закладка в соц.сетях
