Жанр: Научная фантастика
Чужое наследие
...р "старт". Корабль мгновенно рассчитал
прыжок и начал разгон...
Глава 3
Январь 2325 г., Многомерность - Пространство и время
В темноте нет тепла жизни, в тишине нет звуков жизни, а в пустоте нет вообще ничего
животворящего. Короче, тоска. Даже если знаешь, что вокруг не абсолютная пустота, а некое
свернувшееся в змеиный клубок пространство, легче не становится. Ведь воспринимать его
обычными органами чувств невозможно, а непосредственное восприятие для человека важнее
теоретической убежденности. Пять измерений или восемьсот пять, в этой ситуации не имеет
никакого значения. Их нельзя увидеть и пощупать, а потому для человека всё это пустой звук...
Вот ведь придумали выражение... Пустой звук... Бессмыслица. Хотя, если прислушаться,
пустота всё-таки звучит. Человек не дает ей стать абсолютной, пока он жив. Гудит,
проталкиваясь по сосудам кровь, глухо стучит сердце, посвистывает, покидая легкие и снова их
наполняя, воздух, шуршит одежда, в животе урчит, наконец.
Горохов почесал кончик носа. Из-за нервной дрожи царапнул переносицу и поморщился.
Где-то рядом скрипнул кожей кресла Воротов. Преображенского Горох не слышал. Эрга тоже.
Лейтенант нервно вдохнул. Воздуха было полно, и пока он оставался свежим, но Горохову уже
начало грезиться, что он задыхается. Лейтенант потянул ворот.
- Без паники, - приказал Воротов.
- А что я? - пробормотал Горохов. - Я в порядке.
Меньше всего ему сейчас хотелось выглядеть паникером. Лейтенант представил, как
техники, которые будут снимать данные навигатора, многозначительно ухмыльнутся, слушая
записи переговоров экипажа. Хотя... какая разница? Всё равно каюк. Мертвые сраму не имут.
И вообще никакое возвращение крейсеру не светит. Сгинет в этом лабиринте, даже черного
ящика не останется... Тут же представилась новая сцена - сводка генштаба, крупные буквы
первой строки: крейсер "Каллисто" пропал без вести. Экипаж представлен к наградам...
посмертно... Тьфу ты! Какие награды?! Кто будет представлять? Преображенский-то здесь! И
Воротов тоже. Сидит где-то в темноте и посмеивается.
- Я слышу. - Воротов и не думал насмехаться. - Сделай несколько глубоких вдохов и
уши разотри.
- Чего?
- Уши.
- Зачем?
- Взбодришься. Народный способ такой.
- Да я бодрый, как динамо-машина! Неуютно просто. Первый раз в подлодке тону.
- Ничего, прорвемся. Раз шпангоуты стонать перестали, значит, шанс есть.
Лейтенант кивнул, и лишь потом сообразил, что его телодвижений всё равно никто не
видит. Но Воротову ответа и не требовалось. Поддержав упавший боевой дух товарища, он
снова замолчал. Не выдавал своего присутствия и князь.
- Ваша светлость... - Горохов замялся. - Извините, что отвлекаю. Вы здесь?
- Где же мне быть? - Преображенский ответил с некоторым запозданием, будто прежде
чем ответить, закончил какое-то неотложное дело.
- Ну мало ли... я вот недавно по окрестностям полетал чуток.
- Я здесь. Целиком и полностью.
- А друг наш чистоэнергетический далеко?
- Ему сейчас не до болтовни. Он окутал корабль и сдерживает натиск хранителя.
- Да? - Горохов понизил голос до шепота. - И как? Успешно?
- Я не знаю. Даже мне не понять, в какой форме и в каком измерении идет их сражение.
Но бьются насмерть.
Будто в подтверждение его слов, по корпусу крейсера что-то ударило, и Горохов замер.
Гулкий звук прокатился по всем отсекам и угас где-то в реакторном. Корабль вроде бы
выдержал. Лейтенант облегченно выдохнул и даже собрался пошутить на тему посторонних
шумов, но тут в том месте, где предположительно находился Преображенский, неожиданно
возникло слабое пятно рубинового света. Горохов вцепился в подлокотники кресла. Если это
светился перстень - полбеды, а если свечение имеет "местную" природу, жди неприятностей.
Свет стал ярче, и на его фоне проступили очертания человеческой фигуры. Скорее всего, это
был князь, хотя точно определить, кто это, лейтенант затруднялся. Свет окутал человека
коконом и потек, будто светящаяся жидкость, в разные стороны. До ног Горохова "лужа"
добралась в три секунды. Лейтенант поджал ноги и уселся в кресле по-турецки. Финт не
сработал. Свечение взобралось по амортизаторам и полезло выше. Горохов ощутил легкое
покалывание, будто от слабого тока, и тепло. Красноватое свечение оказалось не смертельным,
даже приятным. Оно обволакивало, словно мягким одеялом, и успокаивало не хуже хвойной
ванны. Горохов оглянулся. Воротов тоже "порозовел". Свечение уже полностью окутало рубку
и всех, кто в ней находился. Видеть всё в таком свете было непривычно, но радовала сама
возможность хоть как-то ориентироваться в пространстве. Лейтенант поднял руку.
- Господин полковник, видите меня?
Переборки и предметы вдруг резко вытянулись по горизонтали и стремительно умчались
куда-то в немыслимую даль. У Горохова перехватило дыхание. Он почувствовал, как падает в
бездну, да еще с таким ускорением, что желудок подпрыгнул и прикипел к глотке. Красноватое
свечение рассыпалось миллионами крошечных шариков - то ли капель, то ли
микроскопических сгустков пара или тумана. Облако этой "шрапнели" из непонятного
вещества стало более разреженным и уже не баюкало, а вращалось вокруг вертикальной оси
гороховского тела. Причем на уровне головы шарики крутились медленнее, на уровне груди
быстрее, а примерно у пояса вращались настолько стремительно, что сливались в единый
поток. У щиколоток субстанция снова замедлялась, да настолько, что разделялась на струйки,
которые поворачивали вспять или вовсе утекали в пространство... Или в то, что его тут
заменяло. Горохов обратил взор в "пространствозаменитель". Он мчался с тем же ускорением,
но не попутно, а навстречу. Куда бы Горохов ни посмотрел, всюду видел одну картину:
усыпанное серебристыми точками пространство мчалось ему навстречу. А между тем
вестибулярный аппарат утверждал, что лейтенант по-прежнему падает вниз, и навстречу может
лететь лишь то, что находится под ногами. Горохову стало дурно. Нет, он пока не растерял
навыки космолетчика-истребителя, но ни одна центрифуга или специальный тренажер не
готовили к такой чехарде. Лейтенант зажмурился и приказал организму ориентироваться
только на внутренние сигналы. Падаем, значит, падаем. Только и всего... "Тренажер"
мгновенно исправился и усложнил экзекуцию. Теперь лейтенант кувыркался, как попавшая в
ураган птица. А еще откуда-то грянула омерзительная какофония, и по коже потекла липкая
жидкость. Горохов открыл глаза и оглянулся, но не увидел ничего, кроме мельтешения цветных
фигур и размытых образов. Он поднес к глазам руку. Вместо нее он обнаружил вытянутый
сгусток бело-желтой слизи. Это лейтенанта добило. Он набрал в грудь холодного, пахнущего
каким-то неблагородным газом воздуха и заорал. Звуки его воплей влились в какофонию и
сделали ее просто тошнотворной. Хотя дальше было вроде бы некуда. Осознав этот факт,
Горохов замолчал, но почти сразу принялся подвывать. Невольно. Потому что слизь на коже
вдруг стала невыносимо жечь, но все попытки ее стереть не давали результата. Да и как
сотрешь эту вонючую гадость, если руки из нее и слеплены? Лейтенант в полнейшей панике
задергал отвратительными вытянутыми руками и ногами, но это не помогло. Жжение
усилилось до предела. Горохову казалось, что еще немного, и он от боли потеряет сознание. Он
снова закмурился и начал истово молиться, хотя на самом деле толком не знал ни одной
молитвы. Обращение к мало знакомому, но, если верить слухам, всемогущему Богу,
подействовало, как спасательный круг. Оно на миг оттеснило кошмарный водоворот образов на
второй план сознания и потянуло тонущий разум на "поверхность". Горохов зажмурился еще
крепче и начал новую молитву.
С чем это было связано, не узнать, пожалуй, никому и никогда, но постепенно какофония
стихла, а желудок успокоился. И вестибулярный аппарат перестал возмущаться. Голова еще
кружилась, но уже не так сильно. И жжение пошло на убыль. Горохов осторожно открыл один
глаз. Он снова сидел в кресле второго пилота, поджав ноги и вцепившись побелевшими
пальцами в подлокотники. Кроме того, что перестало буйствовать окружающее пространство, у
лейтенанта появилась возможность видеть не в монохромном варианте, а в полном спектре.
Освещение в рубке восстановилось, а где-то в технических отсеках загудели системы
воздухообмена и тоненько запищали контрольные приборы реактора.
Горохов медленно опустил затекшие ноги на пол и перевел взгляд на стоящего у
обзорного экрана Преображенского. Князь словно почувствовал его взгляд. Он оглянулся и
устало кивнул.
- Жив?
- Вроде того, - Горохов с опаской взглянул на свою руку. Нормальной длины, теплая и
сухая. Никакой жгучей слизи. - Что это было?
- На какое-то время нам пришлось влезть в шкуру Слуги, то есть Эрга.
- Жуть какая. Он что же, постоянно так себя чувствует?
- Ему это нетрудно. Ведь он таким родился.
- А зачем было это делать?
- Иначе Эрг не смог бы выстоять. Ему требовались не только дополнительная энергия,
но и единое состояние всех вмещенных в его сущность компонентов.
- Так мы победили?!
- Пока да. Правда, это стоило Эргу половины его могущества.
- А как же ловушка? - обеспокоился Горохов. - Что, если ему не хватит сил защитить
нас внутри капкана?
- Как видишь, пока хватает. Мы уже на месте. Хранитель потому и отступил, что мы
добрались до капкана. Теперь всё зависит от того, соответствуем ли мы понятиям этого...
места... о целесообразности.
- А на экране обычные звезды, - подал голос пришедший в себя Воротов.
- Мы на месте, - донесся голос Эрга, слабый, будто бы очень далекий. - Эти "звезды"
- Галактики нашего сектора, одна из них Млечный Путь. Мы находимся очень далеко от них.
Свет этих Галактик должен был идти сюда миллиарды земных лет, но этого не потребовалось.
Их свет существовал здесь всегда. Он не преодолевал космическую бездну. Он вообще
неподвижен.
- Вроде тех энергооблаков? - с явственным сомнением спросил Воротов.
- Иначе, но если упрощать - да. Ловушка обладает множеством особых свойств,
недоступных пониманию человека.
- А как мы узнаем, что думает этот "утилизатор миров" о наших достоинствах и
недостатках? - Полковник хмыкнул, чтобы скрыть неуверенность.
- Через меня, - голос Эрга чуть окреп. - Я перескажу всё, что будет возможно
перевести с языка энергомашин на человеческий. Мы с ним "одной крови". Простите за
неуклюжую шутку.
- Да нет, ничего, нормально, - считая, что все вопросы по теме шуток находятся в его
компетенции, отреагировал Горохов. - А где обломки Техноэргуса?
- Ты что, думаешь, тут как на свалке должно быть? Летающие повсюду облака
мусора? - усмехнулся Воротов.
- Помолчите немного, - потребовал Преображенский. - Эрг, ответь, ловушка нас
уже... оценивает?
- Для этого ей не потребовалось много времени. Ваш корабль не соответствует понятиям
капкана о техническом совершенстве. Вернее, не соответствует понятиям о целесообразности,
ведь в Техноэргусе не было межзвездных кораблей, все составлявшие его планеты и миры были
соединены внепространственными энерготоннелями...
- Червоточинами, как в пространстве технократов-чинидов?
- Примерно - да, но начинались эти тоннели на планетах. Перемещений с одного мира
на другой люди не замечали. Перемещения по уровням Техноэргуса были мгновенными и
безболезненными. Но капкан допускает, что в условиях ранней фазы освоения вселенной такие
корабли могли существовать.
- Короче, техосмотр пройден, - хмыкнул Горохов. - А мы?
- Вы в понимании ловушки примитивны.
- Почему-то я знал, что ты это скажешь, - лейтенант скривился.
- Горох, помолчи, - бросил Преображенский.
- ...Но вы потомки наших создателей. Далекие и серьезно изменившиеся не в лучшую
сторону, но генетически сопоставимые. Этого достаточно, чтобы унаследовать их права и
привилегии. Например, право на модификацию.
- А на то, чтобы выбраться отсюда, мы имеем право?
- Только если я докажу, что ваша помощь необходима. Ловушка не видит смысла
отпускать вас. Для активации Изначального поля требуются только энергия корабля и матрица.
- Ну так докажи ему! - выкрикнул Воротов.
- Игорь, спокойно, - князь снял с пальца перстень. - Я могу оставить это на
приборной доске.
- Нет, он должен быть в руках человека. Это мера предосторожности,
запрограммированная Техноэргусом. Чтобы перстнем не смог воспользоваться
полуэрг-получеловек, например, Ушедший-Щукин или разумное существо из иных миров.
- В таком случае, капкан обязан выбрать хотя бы одного из нас? Почему же он не видит
смысла?
- В его памяти такое условие есть, но в программе заложен противоположный приказ -
не выпускать никого из Техноэргуса. Все его обитатели "заражены". Их информационные тела
отражаются в Энергополе и могут навредить реальному миру.
- Ну так объясни своему зависшему брату по электронному разуму, что мы не
принадлежим Техноэртусу и не имеем зловредной ауры.
- Он всё знает и сейчас решает возникшую задачу, просчитывая варианты развития
событий.
- Это надолго?
- Несущественно. Здесь нет времени. Миг или год проходят одинаково быстро. Или
медленно.
- Но для нас это не одно и то же!
- Он уже закончил расчеты и продолжает их. Всё происходит одновременно. Он решил
отпустить вас всех и не отпустить никого. Двое из вас не опасны для реального мира, но им
нельзя доверить матрицу. Отнимет Первополе. Один сумеет сохранить матрицу и доставить ее
в нужную точку пространства, но он опасен для Галактики. Он уже стал причиной гибели
множества планет и людей. Поэтому двое уйдут, один останется.
- Отказать! - Воротов рубанул воздух ладонью. - Уходим все! Или остаемся тоже
втроем! Пусть думает дальше. И поконкретнее, без всяких там "казнить нельзя помиловать"!
- Эта ловушка создана Техноэргусом. Инженеры не могли допустить, чтобы во внешний
мир вырвалась частица Энергополя или опасные для Галактики объекты.
- Я готов остаться, - спокойно сказал Преображенский. - Но как же доставка матрицы
в центр Изначального поля? Каким образом ловушка предлагает разрешить это противоречие?
- Она приняла решение пожертвовать Изначальным полем, также, как пожертвовала
когда-то Техноэргусом. Я вижу расчеты. Они разумны.
- А как же твоя программа? Ты ее нарушишь?
- Я Эрг и не могу нарушить главную программу. Мне придется перейти к подпрограмме
защиты.
- В таком случае... - князь обернулся и выразительно взглянул на товарищей. -
Пристегнитесь!
- Опять?! - Горохов страдальчески выгнул брови. - С ума же сойдем, ваша светлость!
- А есть с чего сходить? Эрг, мы готовы!
- Господи, помоги! - вырвалось у Горохова. Сергей Павлович, услышав, к кому вдруг
обратился адъютант, только скептически покачал головой. Раньше надо было к вере
приобщаться. Хотя, никогда не поздно. И никому не поздно. Он в сомнении помедлил, но
всё-таки перекрестился...
Корабль рванулся вперед с бешеным ускорением, но почти сразу реактор сбросил
мощность на ноль. Стены рубки вздулись шипящими пузырями и потекли, обнажая
звездно-галактическое окружение. Космический холод мгновенно сковал тело, но не убил, а
только обездвижил. И давление не упало, а воздух не исчез. Люди по-прежнему нормально
дышали и воспринимали окружающую действительность. Только не могли говорить и хоть
чем-то помочь Эргу. А помощь ему требовалась, и немалая. Схватиться с примерно равным по
силе хранителем, наполовину виртуальным существом, и вступить в бой с левиафаном,
поглотившим целый мир из сотен планет и звезд, было совсем не одно и то же. Впрочем, это
был не совсем бой, скорее это походило на этап олимпиады по высшей математике между
машинами предельного класса сложности. Так, во всяком случае, представлял себе все
происходящее Преображенский. Самопрограммирующийся многомерный капкан против
думающего, но повинующегося стержневой программе Эрга.
Сергей Павлович сосредоточился и попытался на мгновение заглянуть в сознание Эрга.
Сейчас сделать это стало несложно. В отличие от Горохова, князь не в первый раз видел иные
миры и уже не пугался увиденного.
Мыслительная составляющая бывшего Слуги была заключена в мерцающий золотистый
кокон. Его нити сплетались в сложный, но правильный узор. Преображенский вообразил, что
приближается и протягивает руку. Виртуальная конечность удлинилась и легко проникла
между нитями кокона. Сергей Павлович протянул другую руку и раздвинул часть нитей,
открывая своему взору внутреннее пространство кокона...
...Наверное, это были цифры... Потоки и водопады, ураганы и торнадо, цунами и
воронки... Они не были материальны, но князь видел их так же отчетливо, как видел бы
ревущий океан. Массивы информации мгновенно перемещались по уровням вычислений.
Информация изменялась, казалось бы, хаотично, но на самом деле строго, как в калейдоскопе.
Она устаревала и тут же обновлялась, отступала, будто вода на морском побережье во время
отлива, и возвращалась. Очередной прилив дотянулся до Преображенского и накрыл его с
головой. Теперь Сергей Павлович плавал в информационном море наравне с другими
частицами Эрга. У виртуального океана не было цвета или запаха, у него не было вообще
никакого воплощения, но и сказать, что Эрг сражается с пустотой, было бы неверно. Ведь даже
для человека информация, не будучи материальной, имеет и вес, и размер, и цену. Что же
говорить о существах, состоящих из нее примерно в той же степени, в которой человек состоит
из воды? Эрг противопоставлял свою информацию вычислениям капкана и пытался заставить
упрямую "тюремную" энергомашину понять, именно понять, а не вычислить, что она не права.
"Вода" то вздымалась великолепными гейзерами, то мгновенно вскипала, как борщ в кастрюле.
Гребни высоченных волн обрушивались в котлы стремительных воронок, а мощные течения
вспенивали поверхность и тянулись длинными хребтами за близкий золотой горизонт. Князь
вдруг почувствовал неясное беспокойство и выделил взглядом в перспективе бушующего
информационного океана устойчивый, правильной формы "айсберг". Он плыл, абсолютно не
реагируя на яростные удары волн, уколы течений и размашистые шлепки порывов ураганного
ветра. Преображенский сосредоточил внимание на непотопляемом массиве. Понять, что
означает появление этой стабильной массы, было сложно, но Сергей Павлович надеялся на
лучшее. На то, что это и есть совокупность аргументов или однозначная, не допускающая
трактовок подпрограмма, которая убедит ловушку в правоте Эрга. Иначе почему "айсберг" не
тает, как растаяли в течение последней субъективной минуты тысячи подобных обломков...
Масса приблизилась настолько, что стала нависать и давить своей монументальностью.
Князь подался назад, и золотые нити выскользнули из его рук...
...Почти в тот же момент холод отступил, и реальному телу начала возвращаться
подвижность. Преображенский открыл глаза. Свет в рубке был приглушен. Сергей Павлович
поднял голову и оглянулся. В кресле второго пилота стучал зубами, одновременно пытаясь
материться Горохов. Воротова на месте не оказалось. Наверное, вышел зачем-то.
- Эрг? - негромко позвал князь.
- ...Твою кибермать... - добавил трясущийся Горохов. - Заледенел... весь, в рот
компот! Сопли, на... обеспечены... Простите, ваш свет, греюсь так... крепкими словами...
Напитков-то нет. И Эрга что-то не слыхать. Я уже звал.
- А Игорь где?
- А-а... не знаю, не было его... Я очухался, гляжу, только вы. Может, в гальюн вышел? Я
сейчас... только коленки трястись перестанут... сбегаю, позову.
- Придет к тому времени, - князь повернулся к обзорному экрану.
На нем поблескивали всё те же светлячки запредельно далеких Галактик. Неужели
сорвалось? Преображенский почувствовал себя неуютно. Остаться здесь навсегда было не
страшно, но до боли обидно. Столько всего еще можно сделать... Например, окончательно
разрушить то, что пока оставалось от ОВК и других миров? Возможно, ловушка права, и
Преображенский опасен для Галактики не менее хранителей. В этом случае даже хорошо, что
Эрг проиграл "олимпиаду". Ребят только жаль. Они-то ни в чем не виноваты. Впрочем, их
капкан обещал выпустить. Их, Эрга и корабль. Так что смерть будет быстрой, без мучений. Раз,
и ты один в холодной пустоте. Последний выдох, холод, кровавая пелена - и всё, дальше
только вечный покой. Ни ты никому не навредишь, ни тебя никто не обидит... Ну и зачем тогда
медлить?
- Ну что же ты медлишь?! - крикнул Сергей Павлович в потолок. - Выиграл, значит,
получай свой приз!
- Дай мне немного времени, - раздалось едва слышно. - Здесь, на краю ловушки, оно
уже существует и несет в себе благодатный заряд созидания.
- Эрг? - Преображенский замер, прислушиваясь. - Горох, ты слышал?
Не ответил ни Слуга, ни адъютант. Князь обернулся. Кресло второго пилота пустовало.
Похоже, Горох отправился искать Воротова. Однако быстро одолел дрожь в коленях. Особенно,
если учесть, что ее вызвал вовсе не холод. Тут лейтенант слукавил.
- Они оба уже далеко, - вновь ожил Эрг. - Каждый там, где нужнее всего...
- Значит, я... останусь? - Преображенский почувствовал в груди неприятный
холодок. - Аргументы ловушки оказались сильнее твоих?
- Мы на изломе мироздания. Здесь сила капкана невелика, но достаточна, чтобы
распорядиться твоей жизнью и Судьбой. Это и есть центр сопряжения будущего Изначального
поля. Логика подсказывает, что капкан принял мои доводы.
- Но точно мы это узнаем лишь, когда сделаем то, зачем сюда пришли? - князь снял с
пальца перстень и положил его на ладонь. - Я готов.
Он вытянул руку. Рубин в перстне вспыхнул ослепительным багровым светляком.
Перстень медленно поднялся в воздух и завис примерно в полуметре над ладонью
Преображенского.
- Я больше не смогу сопровождать тебя в трехмерном пространстве и времени, -
предупредил Эрг. - Но скоро в этом исчезнет необходимость. Галактика избавится от недуга, а
люди... С ними ты справишься и без моей поддержки.
- Если капкан не решит иначе, - заметил князь. - Ведь я всё еще в его власти.
- Он медлит, но я уверен, что всё будет хорошо...
В этот момент перстень исчез. Просто исчез, без каких-либо спецэффектов. Растворился в
воздухе, будто его и не было. Князь опустил руку и потер ладони. От волнения они стали
влажными.
- Вот и всё... - он вздохнул. - Только бы хранители не совершили напоследок
какую-нибудь гадость. Ведь даже старый и больной пес всё равно сильнее новорожденного
щенка. Не хотелось бы стать свидетелем такого нелепого финала. Впрочем, мне им и не стать.
Ну что медлишь, утилизатор Галактик, включай подачу!..
"...Как в любой рукотворной системе, в капкане есть лазейка. Если "программа"
попавшего в него объекта без изъянов, то после долгой и утомительной проверки ловушка его
выпустит и даже доставит туда, где объект нужнее всего..."
Воротов хорошо запомнил эти слова Эрга, и они мгновенно всплыли в памяти, когда
Игорь открыл глаза и вместо рубки крейсера увидел стену сверкающего стеклом, металлом и
пластиком здания. Полковник запрокинул голову. Стена уходила вверх до самого неба, синего,
безоблачного и далекого. Воротов резко обернулся. Улица. Нормальная, в меру широкая. Дома,
окна, двери, вывески, тротуары, пешеходы и машины. Некоторые наземные, но в большинстве
воздушные. Обычная улица, обычного города. Хотя нет, по нынешним временам как раз
необычного города. Мирного. Куда же это занесло? Воротов сделал шаг, другой, остановился
на краю тротуара и прислушался к ощущениям. Гравитация явно искусственная, и стандартная
для спутников - ноль восемь земной. Каллисто? Нет, таких зданий там не строили.
Небоскребы нынче в моде на бывших колониях Триумвирата: на Ганимеде и Тритоне. Игорь
попытался отыскать взглядом искусственное солнце, но оно пряталось за башнями
небоскребов. Да и не дало бы это ничего. Все искусственные светила одинаковы. Ну может
быть, то, что летает вокруг Ганимеда, чуть больше других. Вывески... типовые.
Голографическая реклама... стандартная. Номера на машинах... ага! Всё-таки Ганимед!
Определившись с местонахождением, Воротов приободрился. Оставалось понять, почему
ловушка "выплюнула" его именно сюда. Игорь прошел вдоль здания, свернул за угол и
очутился перед главным входом известного всей Галактике делового центра "Ганимед Трейд".
Обычно в этом здании проходили важные переговоры с Колониями и всевозможные
конференции деловой элиты. Однажды Воротов участвовал в таком мероприятии. Сергей
Павлович тогда только осваивался в роли хозяина Каллисто и взял подполковника Воротова с
собой в качестве консультанта. Обсуждались, помнится, военные поставки Рура; планеты, на
сто процентов принадлежащей одной-единственной корпорации. Многие зачастую даже путали
название планеты с названием компании. Что и немудрено: название фирмы - "РУСТ", в
оригинале происходило от названия планеты. И когда заблуждающихся кто-то поправлял, они
обычно задавали вполне резонный вопрос: "А какая разница?"
Игорь поднялся по ступенькам широкого мраморного крыльца и вошел в просторный
холл. К нему тотчас направился сотрудник охраны. Воротов задумался было над тем, что
ответит на банальный вопрос: "Чем могу помочь?", но охранник ничего не спросил. Даже
наоборот, помог очень многое понять.
- Ваши товарищи пока здесь, господин полковник. Князь Вяземский в своем офисе на
четырнадцатом этаже, во втором блоке. Шеф Ермаков занял блок четыре. Третий свободен. Вы
намерены занять его или выберете другое помещение?
- Его, коли так, - сориентировался Игорь. - А кто еще тут есть?
- Делегация Марса частично убыла, но сенатор Бартон задержался в представительстве
компании "Крокет", это на девяносто четвертом. Министр Леви и командор Трентон улетели
два часа назад. Прошу вас, сюда...
Вот так вот... Похоже, тут прошли какие-то переговоры. Довольно странно. Не успел
Марс вдохнуть независимости, как пошел на попятную? Или переговоров запросил Вяземский?
Неужели всё настолько плохо? Не успел Великий Князь отлучиться, как в Солнечной всё с ног
на голову встало. Кот из дома, мыши в пляс? И ведь не с чинидами переговоры, и не с
колонистами. С марсианами. Почему? О чем было говорить? И при чем тут Ермаков, ш
...Закладка в соц.сетях
