Жанр: Научная фантастика
Чужое наследие
...ырех световых секундах от базы флота Технократии.
- Нас снова выбросило там, где мы нужнее всего? - негромко спросил князь. Голос
дрожал и громче говорить просто не получалось. Сказывался сильнейший стресс. - Или там,
где нам вероятнее всего помогут?
- Вопрос неконкретен.
- А я тебя и не спрашивал, - Сергей Павлович потер виски. После всех приключений
голова раскалывалась, тело ныло, будто князя били палками, а в ушах шумело и грохотало, как
на побережье мыса Горн. Но ничего иного Преображенский и не ожидал, а потому усилием
воли преодолел нахлынувшую усталость. До возвращения домой оставался один шаг. Один шаг
"до" и еще один - уже домой. - Кибер, найди-ка мне Миллора, раз уж мы здесь. Чтобы не
одному и не с пустыми руками возвращаться в Солнечную.
- Связь со Старшим техником Миллором устанавливается. Принял запрос на связь с
Главным инженером Кноппусом.
- Сначала Миллор, - решительно произнес князь. - Без его поддержки, боюсь,
Кноппус мне не поверит.
- Поверит, ваша светлость...
- Есть связь с Миллором, - запоздало доложил кибер.
- Привет, Мил, - князь поднял взгляд на голограмму. Старший техник улыбался. -
Почему ты так думаешь?
- Потому, что мы знаем, откуда вы вернулись и что там произошло.
- Да? - Сергей Павлович невольно подался вперед. - Откуда тебе это известно?
- Из легенды, ваша светлость. Из единственной легенды, воспринимаемой в Технократии
серьезно, будто это описание реальных событий. Это легенда о Техноэргусе и Великом
Технологе... Силлусе.
- В таком случае, вы знаете, чем это должно закончиться? - Сергей Павлович устало
откинулся на спинку кресла. - Только не вздумай ответить - нет...
- Знаем, - Миллор улыбнулся. - Ударный флот Технократии снова в вашем
распоряжении, Великий Князь. Но он не пригодится, я уверен.
- Ой ли? - Преображенский недоверчиво усмехнулся. - С чего ты взял?
- В нашей легенде всё заканчивается миром...
Три десантных корабля и два рейдера прикрытия - это не сила. Даже меньше. Суммарная
огневая мощь - десять курсовых батарей и тридцать две гиперракеты. Такого вооружения, в
принципе, хватит, чтобы отбиться от пиратских перехватчиков или дальнего патруля, но
выдержать серьезный бой с полной эскадрой - нечего и мечтать. Тем более, с эскадрой
"спейсрейнджеров". За штурвалами рейдеров и "десантников" сидели два бывших "беркута" и
трое офицеров флота Каллисто. Тоже не колонисты какие-нибудь, но всё-таки в марсианском
флоте традиции покрепче, чем в великокняжеском, а боевая подготовка получше.
Тренировались рейнджеры ежедневно и без дураков. Потому-то в бою им и не было равных.
Эскадра марсиан еще не вышла на рубеж атаки, а ее авангард уже разделался с одним из
"беркутов". Рейдер получил десяток крупных пробоин и, безжизненно кувыркаясь, улетел в
сторону Солнца.
Горохов проводил его печальным взглядом и приготовился к славной гибели. Нет,
конечно, приготовиться к такому невозможно. Умирать абсолютно не хотелось, но и сдаваться
было как-то не очень. Эх, а как всё удачно началось. Пробрались на секретную базу,
расконсервировали корабли, посадили на них всех придворных. Взлетели тоже без проблем и в
гипер прыгнули нормально. И вдруг такая примочка - на выходе засыпались. Где
справедливость? Юпитер во весь обзорный экран лоснится, до Ганимеда рукой подать, вон там
Каллисто блестит, уже практически дома - и вдруг засада!
Может, кто-нибудь из своих поблизости есть? Хотя, что толку? Не успеют, даже если
прямо сейчас на выручку бросятся. Через десять секунд бой закончится.
Второй рейдер ввязался в схватку с двумя перехватчиками рейнджеров и даже зацепил
одного, но почти сразу загорелся и развалился на несколько частей. Горохов вздохнул и
приказал капитанам десантных кораблей положить посудины в дрейф. Рисковать жизнями
пассажиров лейтенант не имел права.
- Конвой из трех десантных кораблей ОВК, деактивируйте оружие и следуйте за нашим
ведущим, - приказал в открытом радиоэфире суровый голос. - Курс на Ганимед.
- А представиться? - недовольно проскрипел Горохов.
- Обойдешься.
- Враки, значит, что марсианские рейнджеры сплошь джентльмены.
- Сначала сам представься.
- А я военнопленный, мне необязательно ничего говорить. И вообще, я с Каллисто, а там
все молчуны.
- Особенно ты, Горохов, - марсианин хмыкнул. - Ладно, не желаешь беседовать - не
надо. Главное, не выпендривайся, как твои "беркуты". Чтобы без лишних жертв обойтись.
Спокойно ложись в кильватер и ковыляй потихоньку до Ганимеда.
- Отставить ковылять до Ганимеда! - вдруг прогремел хорошо знакомый Горохову
голос. - Марсиане, вы нарушаете договоренность о перемирии!
- Не было такого приказа, - насторожился марсианин. - Кто на связи?
- Флот ОВК. Вы окружены.
Горохов быстро перенастроил обзорные системы. Нет, он не ошибся. Знакомый голос
принадлежал тому, о ком он и подумал. То, что лейтенант увидел, подтверждало то, что он
услышал. В тыл марсианской эскадре заходили превосходящие силы флота ОВК. Причем
серьезно превосходящие. Настолько, что даже при всей смелости-умелости рейнджеров
совладать с новым противником им не светило.
- Откуда только взялись, - недоуменно пробормотал удивленный не меньше Горохова
марсианин. - Хорошо, перемирие, значит, перемирие.
- Еще бы, деваться-то некуда, - усмехнулся представитель флота ОВК. - Горох, как
штаны?
Лейтенант включил видеорежим, и слева от пульта возникла голограмма. Полковник
Воротов во всей красе. А позади него князь Вяземский и еще какой-то мужчина с очень
знакомыми глазами. Горохов этого человека не знал, но похожие глаза, определенно, где-то уже
видел. Будто бы встречался с кем-то из родственников этого мужчины. С кем, интересно?
- Сухие штаны, господин полковник, - Горохов расслабился. - Как это вы так вовремя
успели?
- Мы с Ганимеда возвращаемся, с переговоров, - полковник Воротов невесело
усмехнулся. - Наш драгоценный Ван Ли опять подсуетился, организовал нам встречу с
Трентоном и министрами, чтобы, значит, мы хотя бы друг с дружкой не дрались, для чинидов
задор приберегли.
- Господин полковник! - вдруг крикнул за кадром вахтенный. - Марсиане атакуют
европейцев!
- Я же сказал перемирие! - взревел Воротов. - Марсиане, вас что, с Трентоном
соединить?!
- С командором мы уже связались, - спокойно ответил командир рейнджеров. - Он
сказал, что князь Бородач вне закона. Если вы вступитесь за европейцев, перемирие будет
аннулировано.
- Ну что ты будешь делать?! - Воротов всплеснул руками. - Опять накладка!
- Да пусть его гасят, ваш высокобродье, - удивился Горохов. - Чего вы за Бородача
вдруг переживать начали? Или хотели лично его грохнуть?
- Ты разве не понял ничего? - Воротов взглянул на Горохова с осуждением.
- А чего понимать? Или... постойте... он что же, в нашем строю шел?! Что это за
чудеса?
- Никаких чудес, царь Горох, - рядом с Воротовым появился Ван Ли. - Сейчас мы все
в одном строю быть должны.
- Матерь божия, покойничек ожил! - Горохов перекрестился. - А я-то поначалу и не
понял, при чем тут Ван Ли. А ты, оказывается, заправляешь всем! Ну и как думаешь разрулить
новую заварушку? Марсиане ребята упрямые, пока Василия не укирдычат, не угомонятся.
- Очень просто разрулю, - Ван Ли вытянул руку, указывая Воротову на какую-то
гиперрадарную отметку. - Передай координаты этого объекта всем кораблям. Марсианским
тоже. Скоро он вынырнет прямо на поле боя.
- Что это?
- Корабль Коалиции.
- Еще только колонистов тут не хватало! - раздраженно бросил Воротов. - Настоящая
заварушка может получиться.
- Не думаю, что он здесь задержится.
- Для чего же идет?
- Он идет сюда не по собственной воле. Его несет волна... неумолимых обстоятельств.
Однако смотри сам...
Зеленое свечение индивидуального портала вспыхнуло и, расширяясь бледнеющим
кольцом, умчалось в испещренную серебристыми искрами темноту. В центре свечения
прорисовался контур. Так получилось, что вошедший в пространство корабль оказался точно
посередине между позициями европейцев и перехватчиками "спейсрейнджеров", то есть меж
двух огней. И те, и другие на всякий случай прекратили перестрелку, давая бортовым компам
время, чтобы идентифицировать пришельца. В отличие от медлительных компов, Горохов сразу
узнал устаревший земной корабль-разведчик класса "Агат". Впрочем, причина заминки с
опознанием гостя лейтенанту была понятна. Идентификационный код кораблика не значился в
списках друзей или врагов ни у марсиан, ни у европейцев. А всё потому, что его давным-давно
вычеркнули из любых списков, в связи с предположительной гибелью корабля где-то в Поясе
Освоения.
- Ван Ли, - вдруг хрипло прорычал в открытом эфире Бородач. - Это тот, о ком я
думаю?!
- А о ком ты думаешь, князь?
- На борту "Агата" к нам пожаловал господин Щукин, лидер Коалиции и заодно
главнокомандующий всеми ублюдками всех времен и народов?!
Горохов замер. Пушки европейских кораблей, да и марсиан, мгновенно развернулись в
сторону "Агата".
- Ван Ли, это правда? - заинтересовался Воротов.
Ван Ли не ответил. Он, будто бы силясь увидеть далекую звезду, всматривался куда-то в
неведомые космические глубины, что разверзлись позади "Агата". Горохов навел объективы на
эскадру ОВК. Входящие в нее крейсеры Рура по-прежнему целились в марсиан, а вот орудия
здоровенного крейсера "Ио" - флагмана эскадры князя Вяземского - провожали старенький
кораблик.
- Ван Ли, - укоризненно произнес Вяземский, - не томи.
Китаец молчал. По лицу было видно, что он встревожен. Похоже, он пока не увидел, что
хотел, и это его беспокоило.
- Объект начинает разгон, - сообщил вахтенный непонятно чьего корабля. Все сейчас
были на связи в общем эфире. Даже марсиане.
Ван Ли прикрыл глаза. Его брови сошлись, а по лбу пролегли три глубоких морщины.
Казалось, что Ван Ли не просто ждет чего-то, а еще и всеми силами ума и души пытается
помочь неведомому событию произойти.
- Есть захват цели! - доложил чей-то канонир, видимо европейский.
- Цель захвачена! - эхом подхватил его коллега, с марсианского перехватчика.
По лбу Ван Ли скатились крупные капли пота. Лицо порозовело, дыхание стало глубоким
и шумным, а пальцы сцепились в замок и побелели от напряжения. Со стороны можно было
подумать, что Ван Ли сдерживает натиск неведомой стихии.
- Уйдет же! - не выдержал кто-то на корабле Вяземского.
- Ван Ли, - Воротов схватил китайца за плечо и встряхнул. - Не спи! Щукин там?!
Ван Ли вдруг расслабился и немного обмяк. Видимо, "стихия" сдалась.
- Я и не сплю, - он приоткрыл один хитрый глаз. - Да, существо по имени Щукин на
борту "Агата", но...
- Огонь! - не промедлив ни секунды, скомандовал Бородач.
- Иге!
- Огонь, - поддержал европейцев и марсиан Воротов.
- Но... вам не обязательно его... - Ван Ли оборвал реплику и усмехнулся. - Впрочем,
как хотите.
Выстрелы лучевого оружия сразу с трех сторон скрестились на крошечной цели и
мгновенно превратили "Агат" в яркую, рассыпающуюся на множество искорок вспышку. Когда
догорели обломки "Агата", марсиане перестроились в походный ордер и отошли.
- Чего это они? - удивился Бородач, появляясь в полный рост на экране.
- А тебе не терпится получить в зад торпеду? - пробурчал Воротов. - Ушли и ушли,
скажи спасибо.
- Вот и сбылось пророчество Мыслящего, - довольно потирая руки, сказал Ван Ли.
- Ты о чем? - заинтересовался Воротов.
- О Щукине. Ван Ли доволен. Человек-хранитель получил по заслугам. Все хранители
получили по заслугам. Первополе тоже. Галактика свободна. Это хорошо.
- Первополе? - Воротов на секунду задумался. - Это которое у хранителей было
главным? Накрылось-таки? Отрадно слышать. Но как это повлияет на наши дела? Сергей
Палыч поскорее вернется? Или война закончится?
- Повлияет, - Ван Ли лукаво взглянул на полковника, а затем на Горохова. - Вы же
теперь оба знаете, как всё во вселенной друг на друга влияет. Жизнь и смерть, дело и
бездействие, удар и защита. Звенья одной длинной цепи событий...
- Опять мудришь? - Воротов страдальчески выгнул брови. - Я понимаю, что ты весь
из себя неземной, практически высшее существо, но выражаться мог бы и попроще. Скорей бы
князь вернулся, уж он-то всё разъяснит по-человечески, без выкрутасов...
- Объяснит, и уже скоро, - Ван Ли указал почти на то же место, где еще недавно
дрейфовал "Агат". - Это князь...
Два слова. Всего два слова тихим голосом, но их услышали все. Горохов непроизвольно
включил общий канал, и к военным присоединились пассажиры десантных рейдеров. Четыре
сотни человек, замирая, следили, как зеленоватое свечение набирает силу, как в его центре
проступают темные вкрапления, как потоки света убегают в темноту космического
пространства и в точке входа остается большая группа четко видимых на фоне серебристого
диска Ганимеда контуров: около пяти десятков ударных кораблей Технократии во главе с
грозным крейсером серии "Великий Князь Гордеев". А если точнее - во главе с прототипом
всей серии "ВКГ", флагманом Великокняжеского флота, крейсером "Каллисто"...
- Слава Богу, - Воротов перекрестился. - Дождались...
- Повлияло, - от радости невпопад брякнул Горохов.
- Слава Богу... - сквозь слезы глядя на экран, прошептала в своей каюте княжна
Оксана.
Никто из них не смог бы объяснить, почему они вдруг решили, что возвращение князя из
очередного вояжа по запредельным мирам положит конец всем расприям и несчастьям, но они
были в этом абсолютно уверены. Иначе быть не могло... Просто не могло и всё...
Эпилог
Апрель - это месяц надежд. Впереди теплые дожди и летние рассветы после коротких,
напоенных цветочными ароматами ночей, впереди жаркие солнечные дни и благодатная тень от
зрелой, насыщенной зелени. Впереди лето, а это каждый раз целая жизнь. Особенная,
настоящая жизнь. Не размазанная по стеклу косыми потеками готовой в любой момент
замерзнуть осенней слякоти и не звенящая на морозном январском ветру единственной
протяжной нотой. Лето - это жизнь во всём ее многообразии и без купюр. И начинается она
каждый раз с влажного апрельского ветерка, с первой грозы, с робкой травы на преющих
газонах и сумасшедшего восторженного гомона птичьей мелюзги. Апрель двадцать пятого
года, быть может, и не сулил ничего вышеперечисленного, но всё равно оставался месяцем
надежд. Хотя бы на то, что ни май, ни последующие месяцы не принесут новых испытаний.
Верили в лучшее далеко не все, но все надеялись. И это было гораздо важнее. В твердой
убежденности есть хороший посыл для работы, а в надежде - видение цели. Когда требуется
сделать что-то "от и до", лучше иметь убежденность, когда же фронт работ необъятен, чтобы
не опустились руки, нужна цель.
Великий Князь Преображенский окинул взглядом зал для торжественных приемов. У
собравшихся гостей цель была. И была она той же, что и у него самого. Восстановление
Объединения Вольных Княжеств и прочный мир. Цель довольно обобщенная, но более
конкретные формулировки заняли бы многие терабайты одного только текста, даже без
анимации графиков и видеоиллюстраций. Великокняжеские специалисты и правительства
отдельных субъектов Объединения насочиняли тьму-тьмущую планов и конкретных программ
преодоления кризиса. И это было правильно. Чем мять друг другу бока, пусть лучше
занимаются делом. Пусть живут и созидают, пусть учатся и постигают, пусть творят и
открывают, пусть детей рожают, в конце концов.
Сергей Павлович перевел взгляд на родных и близких, расположившихся по правую руку
от его трона. Княжна Оксана с Иваном на руках, ее фрейлина Катерина и Маша, дочка Оксаны.
На душе сразу потеплело. Ради этих людей стоило драться и выдерживать все испытания. Ради
них и сотен миллионов других подданных. Хотя последнее верно лишь отчасти. Даже для
Великого Князя такая громадная масса людей не имеет лиц, кроме лиц тех, кого он видит
каждый день, чьи заботы он способен разделить и чье мнение он слышит. Ведь князь - не Бог.
Обычный человек. И назови его Великим Князем или Императором, как по наущению
Вяземского требует сделать Совет ОВК, ничего не изменится. Всевидящим и всемогущим главе
государства не стать и не избежать новых ошибок, просчетов и недоработок. А значит, не
угодить всем этим сотням миллионов. Но этого и не нужно. Следует просто думать о близких,
советоваться с теми, кто рядом, и периодически ставить себя на их место. Вот и весь рецепт
успешного правления.
Оксана заметила, что Преображенский смотрит на нее, и улыбнулась.
- Ваня, помаши папе, - она развернула упитанного карапуза лицом к Сергею
Павловичу. - Скажи, папа...
- А-а, - пропел Ваня, одновременно пытаясь засунуть в рот сразу два кулачка. Это не
получилось, и тогда он принялся тереть глаза и кукситься.
- Баиньки хочет, - прощебетала Катя. - Оксана Ивановна, давайте я его унесу в покои.
- Не надо, Катя, он еще бодренький, просто зубки режутся, вот он и волнуется. Мы еще
посидим с папой.
- Катя, а у тебя ребеночек уже шевелится? - с детской непосредственностью спросила
дочка Оксаны, прижимаясь щекой к тщательно задрапированной пышным платьем талии
фрейлины.
- Да, Машенька, - Катя погладила ее по голове. - И сердечко бьется, слышишь?
- Быстро-быстро, - прошептала девочка. - Здорово! Ой, он меня толкнул!
Сергей Павлович улыбнулся и снова обратил внимание на гостей. Ему было бы гораздо
приятнее повозиться с детишками и послушать успокаивающее щебетание женщин, но не
сейчас. Князь сам назначил мероприятие на этот день. Прием в честь Дня Мира, так его
именовали официальные инфоканалы. В кулуарах дворца цели собрания обсуждались уже две
недели. Во-первых, придворные и гости ожидали, что Сергей Павлович представит всем
княжну Оксану как свою будущую жену, во-вторых, князь Вяземский должен огласить решение
Совета о вынесении на общенародное голосование предложений об изменении
государственного устройства и статуса главы ОВК. Если проще, об объявлении ОВК Империей
и Преображенского Императором. Сергею Павловичу всё это не слишком нравилось, в первую
очередь потому, что конституция новой Империи была практически копией конституции ОВК,
лишь с более широкими полномочиями центральной власти. Менять названия, не меняя сути,
князь считал неразумным. Да и от самого слова "Император" его слегка тошнило. Но не
отрекаться же от власти, лишь бы избежать титула. В нынешней трудной ситуации это будет
просто предательством. Ведь, когда в государстве не создано эффективной Системы, только и
остается, что уповать на конкретную Личность. В ОВК всё так и было: система была разрушена
Катастрофой и войной, и люди надеялись только на твердую руку Великого Князя. В общем,
Сергею Павловичу пришлось-таки согласиться, чтобы абсолютно послушный Вяземскому
Совет сделал правителю ОВК "приятное". И в том, что все подданные, даже на Марсе и в
недавно бунтарских Колониях, дружно проголосуют за "меморандум Вяземского", как его
окрестили журналисты, никто уже не сомневался. Сергей Павлович в первую очередь.
Преображенский кивком ответил на приветствие бургомистра Вальтера. Глава
правительства космического города Эйзен расположился поблизости от тронного возвышения в
компании с генеральным инспектором Паниным, послом Колонии Рур Ермаковым и главой
Совета Медеи мастером Толстовым. После успешного завершения войны и капитуляции
коалиционных сил Вальтер и Толстов из всех колонистов оказались в наиболее выгодном
положении и потому сейчас чувствовали себя почти в своей тарелке. "Почти", потому, что их
армии в битве за долину Бергман сражались всё-таки не на той стороне. Но в дальнейшем и
Вальтер, и Толстов сделали правильный выбор и получили полную амнистию. Рядом с
Ермаковым сияла его дочь, Шура. В дорогом вечернем наряде, с бокалом шампанского в
изящных пальцах, она была великолепна. Преображенский только теперь понял, почему сходил
с ума его любвеобильный адъютант. Такая девушка могла вскружить голову любому мужчине.
Даже самому суровому и уравновешенному. Например, такому, как начальник
великокняжеской охраны майор Трошкин.
Взгляд Шурочки то и дело возвращался к его статной фигуре, и когда им удавалось
встретиться взглядами, улыбка на лице девушки становилась просто лучезарной. Посол
Ермаков, похоже, видел, на кого смотрит его дочь, но ничего не говорил, только
снисходительно улыбался. Видимо, выбор дочери он одобрял. Сергей Павлович был с
Ермаковым полностью солидарен. Трошкин человек надежный. Не то, что этот шалопай
Горохов...
Адъютант-капитан Горохов мелькал у входа в зал. Ему предстояло встретить и проводить
к Великому Князю главных гостей празднества: Главного инженера Кноппуса и
сопровождающих его Старшего техника Миллора и посла Технократии в ОВК инженера
Гориннуса. Они прибыли еще вчера и успели пообщаться с Преображенским в приватной
обстановке, но протокол требовал торжественной встречи, и Горохов, как ответственный за
протокольные мероприятия, старался сделать всё "по высшему разряду".
Мысли Сергея Павловича ненадолго вернулись к вчерашней беседе. Технократы довольно
подробно изложили все новости зарубежья. В основном вести были приятными. После
исчезновения Щукина все золотые солдаты его армии снова впали в странную спячку, а те,
которых всё-таки выкопал из-под песка пустыни Каралл Великий Ергелан, даже не вышли из
энергетического транса. "Оживить" золотых предков не помогли ни шаманские ухищрения, ни
новейшие научные подходы. Ученые Отдела Разведки на Ромме внимательно следили за
попытками чинидов, и пришли к выводу, что всё дело в защитной программе невидимых
энергетических капсул, по сути - мини-эргов. Видимо, снять их защиту мог лишь тот, кто
умел управлять энергоуровнями. Например, получеловек-полухранитель Щукин, или Ван Ли,
прямой наследник Техноэргуса. Решив, что Щукин подсунул "бракованную" пещеру, Тиран
еще месяц метался, как зверь в клетке, и рассылал по планетам поисковые отряды, но не нашел
больше ни одной энергокапсулы. От огорчения он прогнал всех союзников и даже княгиню
Татьяну. ("Говорят, ее позже видели на Ганимеде, видимо, к Василию она не вернулась, а
может, и он ее не принял...") Расстроенный неудачами Тиран вернулся на Торбан: зализывать
раны и ковать оружие. Так что временно его можно не опасаться. Таковы были новости
зарубежья.
Сергей Павлович в ответ рассказал, как идут дела в ОВК. А шли они примерно так же. Не
сказать, что блестяще, но явно "на поправку". Когда вернулся князь и верность ему открыто
подтвердили Рур, Эйзен и Медея, все прочие колонисты тут же поняли, что без чинидов, а
теперь еще и без поставок оружия от "РУСТа" война проиграна. Они расформировали свои
войска и заявили сначала о нейтралитете, по примеру Ганимеда, а затем и о возвращении под
знамена единого государства. А вот с марсианами дело пошло не столь гладко. Они играли в
независимость до последнего. Пока наконец-то командор Трентон не поднял мятеж и не увел
почти две трети флота "спейсрейнджеров" на лунную базу "Гагарин". Оставшись без армии,
марсиане были вынуждены сложить оружие и вновь признать власть Великого Князя. Что они и
сделали, в обмен на амнистию. За ними тут же последовал Тритон, а чуть позже и Титан.
Наступил на горло своей гордости даже Бородач. Преображенский не простил ему
предательства и многочисленных военных преступлений и отдал Василия под трибунал, но,
учитывая его роль в победе над Щукиным и общую тяжелую ситуацию, приговор ему светил не
очень суровый. Лишение княжеского титула, изгнание с Европы и пожизненная ссылка в
дальние Колонии. Скорее всего, на Грацию.
Мысли Преображенского вновь вернулись к текущему моменту. Поскольку высокие гости
из Технократии прибыли, пришла пора произнести речь. Сергей Павлович уже собрался
подняться, но тут к трону подошел Воротов - теперь уже генерал и министр обороны ОВК.
- Пришел Ван Ли, - негромко доложил Игорь. - Просит встречи.
- Срочно? - Преображенский взглядом указал на Кноппуса, а затем и других гостей. -
У меня сейчас как раз речь...
- Говорит, ему пора уходить и конца церемонии он не дождется.
- Уходить? - Сергей Павлович с тревогой взглянул на генерала. - В каком смысле?
- Не знаю, - Воротов развел руками. - Вряд ли в фатальном. На вид он вполне здоров.
Хотя, кто его поймет? Он же как бы "временно воскресший", может, у него срок "заклятья"
заканчивается или что там... Не знаю, ваша светлость.
- Придется выйти... Горох!
- Я, ваш свет!
- Мне требуется срочно отлучиться. Речь я произнесу за столом. Рассаживай гостей.
- Протокол же, ваш свет! - Капитан страдальчески заломил руки. - Нельзя ритуалы
нарушать, несолидно это!
- Сделай вид, что так и задумано, - отрезал князь. - Я скоро. Пока все рассаживаются,
вернусь.
- Дело-то минутное!
- А ты затяни, - посоветовал Воротов. - Не в рог труби, а лично всех обойди и
пригласи к столу.
- Ну да, - Горохов насупился, - придумаете тоже! Что я, кадет на побегушках?
- Тогда соображай. Но полчаса его светлости обеспечь. Да так, чтобы никто ни о чем не
догадался.
- Понял я, понял, - капитан вздохнул. - Будем импровизировать.
Он быстро пошептался с Катериной и княжной Оксаной и, деловито потирая руки,
обернулся к Преображенскому.
- Сергей Павлович, в традициях записано, что вы лично должны наследника в покои
отнести. В знак... э-э... того, что... э-э... новая эпоха будет безопасной и... короче... обещает
мирный, крепкий сон и стабильную богатую жизнь будущим поколениям! Как раз, пока гости
рассаживаются...
- На ходу придумал? - Сергей Павлович усмехнулся. - Хорошо. Белыми нитками по
черному бархату, но пусть будет такая версия. Ванечка, иди ко мне, отнесу тебя к нянькам...
Он подхватил сына на руки и, под умиленные вздохи фрейлин и прочих дам, степенно
удалился в покои. Горохов к этому моменту уже трижды шепотом повторил варианты версии и
на весь зал озвучил наиболее удачный. Похоже, что все гости остались довольны и протокол
устоял. "А если бы и рухнул, - подумалось Горохову, - кто б из них посмел это заметить и
выказать недовольство? Империя, значит, империя. Это вам не Объединение на вольных
началах. Попали вы, граждане... в смысле, дорогие подданные, ох, и попа
Закладка в соц.сетях
