Жанр: Научная фантастика
Нисхождение
...шься, видишь что-нибудь?
- Вижу цель, - нажимая электроспуск пулемета, отрешенно ответил Сплин.
Башенный пулемет - не штурмовая винтовка. Выстрелы слились в один могучий рокот,
трассирующие тяжелые пули вылетали из ствола одна за другой, как из мешка,
стремительно уносились к цели, прошивали стенки элеватора из гофрированного
железа, порой навылет с той стороны, сокрушая все внутри. В душе поднялось
темное чувство злобной мстительной радости, наверное, то же ощущали ангелы
господни, в качестве кары обрушивающие горящую серу на погрязшие во грехе
города. "...И совершу над ними великое мщение наказаниями яростными..." -
пронеслась в голове. Отработав главную цель, которая превратилась просто в
дуршлаг, где не мог уцелеть никто, Сплин отстрелял остаток боекомплекта по
целям, которые ему давали по рации, после того как в эфире схлынул хаос первых
минут боя.
- Давай выруливай отсюда, меняем позицию, пока не пристреляли, - сказал он
Лернеру, заряжая вторую и последнюю коробку.
- Не учи отца ебать, сынку, - ответил тот, дергая рычаги, двигатель ревел,
корпус сотрясался, но движения не было. - Вот, падла, застряли! Шестерню
наверное, чем-то заклинило, придется вылезать смотреть...
- Ты у нас водитель или кто? Тебе и карты в руки - пиздуй разбирайся, я до хуя
занят, - ответил Сплин, поливая видимые цели и потенциальные укрытия противника.
Лернер скинул мешающий броник, схватил свою винтовку, протиснулся мимо ботинок
Сплина и, кряхтя, вылез через люк в полу.
- Все, блядь, отъездились - правую гусеницу сорвало, шестерня к хуям испорчена:
зубья поплавились и ось погнуло! - расстроено сообщил он снаружи результаты
действия кумулятивной струи недавнего взрыва ракеты.
"Что делать-то теперь?" - туповато подумал Сплин, утратив перспективу.
- Длинный, достреливай ленту и сваливайте к опушке через болото, отходим на хуй,
Штырь прикроет, - скомандовал по рации Доплер.
Да, на дорогах теперь было делать определенно нечего, тем более, что на ходу
осталась всего одна единица транспорта. Пока Сплин расстреливал свой БК по всем
строениям, где были или теоретически могли быть враги, Штырь из большой танкетки
для профилактики немного поработал башенным пулеметом по джунглям справа, пока
до опушки не добралась основная группа.
Те, кто сидел в засаде, понеся потери от тяжелых пулеметов из-за того что не
успели сжечь танкетки сразу же, отступили к сопкам и теперь вяло постреливали
оттуда. Хотя плотность огня заметно ослабла, но вылезать через верх Сплин все же
не рискнул. Он отстрелил последние дымовые гранаты с башни в направлении между
собой и противником, выбросил Лернеру через водительский люк его и свое
снаряжение, а сам, с трудом протискиваясь и обдирась о каменное крошево,
выбрался через люк в днище. Впереди черным дымил вездеход Пако, три тела
осталось на дороге возле догорающего второго вездехода, в кабине которого лежал
лицом на приборной панели водитель, убитый первыми выстрелами. Остальные отошли
к джунглям справа. На догоге коптили горящие лужи разлитого горючего, смрадно
воняло горелой резиной.
- Ленни, Длинный, быстро к опушке - сюда по нашу душу идет колонна, бойцов на
дороге не трожьте, все мертвы, Боцман их заминировал, - радировал Штырь,
переводя огонь с джунглей на спускающуюся по серпантину из-за сопки справа
колонну техники.
Сплин, торопливо напяливая броник, оглядел приближающуюся колонну - девять
разнокалиберных машин, облепленных солдатами. Много, в несколько раз больше чем
их. Однозначно надо драпать во всю прыть. Лернер, с трудом переставляя ноги в
воде по колено, уже двигался впереди. Сплин, надевая ранец, приостановился в
кюветике у насыпи и крикнул:
- Ленни, ты сферу забыл!
Лернер полуобернулся:
- Да брось ее на хуй! Ну бегом давай, мудило ты грешный, пока...
Остаток фразы потонул в густой серии разрывов, пересекших наискось проулок,
откуда молотил пулемет Штыря, дорогу, улицу и часть болота: по ним влепили из
автоматического гранатомета, установленного на какой-то из машин колонны.
Гранаты подпрыгивали при ударе о землю, затем взрывались в воздухе, насыщая
пространство вокруг шрапнелью. Лицо Сплина овеяло горячим дуновением, вода с
плавающей травой и плесенью вспенилась фонтанчиками от попадающих осколков.
Прелые миазмы болота смешались с кислым запахом взрывчатки. Сплин вжался в грязь
кювета, носом в траву, ощущая как вода со стенок пропитывает снаружи штаны, и
сожалея, что занимает слишком много места и не может закопаться с головой. Но
страх попасть под обстрел был слабее боязни отстать от своих, поэтому он поднял
голову, опустил забрало сферы и, выскочив из кювета, побежал догонять Лернера.
Тот, морщась от боли, с беспомощным выражением лица зажимал руками рану на
правой ноге выше колена, сквозь пальцы текла кровь. Сплин бросил в воду один на
другой оба ранца, усадил на них Лернера, чтобы тот был над водой, склонился,
осмотрел ногу. Кость была не задета, но несколько рваных осколков гранаты вошли
в мякоть выше колена, раны были болезненны и обильно кровоточили.
- Щас по-быстрому заткнем, позже нормально обработаем, - нервно сказал Сплин, по
хребту гулял неприятный холодок от ощущения, что кто-то в него целится.
Он разодрал зубами перевязочный пакет Лернера, торопливо наложил брикет салфеток
прямо поверх изодранной штанины и наспех перемотал их широкой изолентой. Не
помогло, салфетки тут же вымокли красным.
- Кровит, с-с-сука, жгут нужен, - просипел Лернер.
Сплин достал из перевязочного пакета трубчатый резиновый жгут и затянул его на
бедре выше ран, затем ниже перемотал самофиксирующимся бинтом, чтоб не так
попадала грязь, вмазал тюбик обезболивающего. С такой ногой Лернер не мог идти
сам, по крайней мере прямо сейчас. Вот-вот люди Лутара поймут, что тяжелые
пулеметы им уже не угрожают, подойдут поближе и тогда пересечь двести метров
открытого пространства уже точно не удастся. Желание бросить все и спасаться
самому вспыхнуло так остро, что Сплина это проявление собственного малодушия,
продиктованное инстинктом самосохранения взбесило, мигом прочистив мозги. Он
скрипнул зубами, напялил на Лернера свой ранец, себе на шею одел обе винтовки,
и, посадив раненого себе на спину, ломанулся к опушке. Сзади прокатилась еще
одна серия разрывов, пулемета Штыря уже не было слышно. Опять разболелось
колено, рана на ляжке начала кровить от нагрузки.
- Да горло-то мне не пережимай, наездник хренов, ниже держись! И так еле иду, -
задыхаясь, прошипел он Лернеру, подбрасывая его на спине, как рюкзак и поудобнее
ухватываясь тому за ноги, стараясь не хвататься за раны.
До линии джунглей оставалось пара десятков метров, Вокруг уже были кочки с
пышными шапками травы и разлапистые кустики, воды было чуть выше щиколотки,
болотце постепенно сходило на нет, уступая место твердому грунту и большим
деревьям.
- Парни, не маячьте, примите правее, за кустарник, - услышал Сплин по рации
голос Штыря, который последним отходил следом за ними.
Сплин устал, дышал тяжело и смотрел главным образом себе под ноги. Обе винтовки
мотались на шее влево-вправо как маятники при каждом шаге. "Неправильно раненого
взял, надо было поперек на плечи положить, придерживать одной рукой, а в другой
держать оружие. Ладно, недалеко осталось, так донесу" - подумал Сплин. Вдруг
какая-то сила сбила его с ног и он упал вперед лицом в болотную воду, а на него
упал Лернер. Барахтаясь, Сплин выбрался из под своего заплечного пассажира, стоя
на четвереньках, поднял запачканное до непрозрачности забрало сферы, выплюнул
воду, посмотрел вперед и сказал:
- Ленни, прости дружок, я, наверное, за кочку запнулся, потерпи еще малость, вон
уже наши за теми деревьями... Слышь, Ленни, шевелись! - он повернулся и толкнул
Лернера в плечо.
Тот перевернулся на спину, откинув руку в сторону с какой-то необычной мягкой
расслабленностью. Он мог теперь терпеть вечно, потому что был мертв. Его лицо
находилось над поверхностью, глаза стеклянно смотрели в небо, из угла рта
вытекал тоненький ручеек крови, окрашивая воду. Не было нужды проверять пульс -
у живого, даже без сознания, мускулатура все-таки сохраняет какой-то тонус, что
не позволяет находится в такой изломанной позе. Сплин все же перевернул Лернера
на живот, отметив каким неестественно вялым, словно тряпочным, стало его тело. В
ранце точно между лопаток обнаружилась дырка с опаленными краями. Пуля пробила
ранец, спинные пластины броника, позвоночник затем, потеряв скорость и
деформировавшись, застряла где-то в груди, намотав на себя, что подвернулось по
дороге. Это было надежно.
- Блядь, да что же это, а? Как же так, на хуй?! - опустошенно спросил Сплин
неведомо кого и отрешенно уселся в воде рядом, рискуя отправиться следом, если
это был снайпер, но ему в тот момент было насрать. Все вдруг разом навалилось на
него - он ощутил какую-то обессиливающую душевную дезориентацию, привычную
систему жизненных представлений смяло и вскружило, словно пыль на ветру. Никаких
четких координат, оказывается, не существует - все определяется контекстом, все
зыбко, неопределенно-ненадежно, безлично-равнодушно, беспричинно-жестоко и
механически-опасно. Не за что зацепиться, не на что опереться. Все приобретения
временны, а все потери - навсегда. Люди горят и ломаются как спички, здоровье и
жизнь отнимаются походя, а смерть, наоборот, в цене - за нее щедрее платят.
Неисповедимы пути господни - хотите рассмешить Бога, расскажите ему о своих
планах. При этом кто-то всегда должен расплачиваться как крайний, причем часто
не за себя и гораздо дороже, чем по любым меркам был должен. Фрост погиб,
несмотря на свой опыт, он ушел из армии и порвал с войной, но та сама нашла его.
Старина Лернер выжил во время жуткой мясни при штурме только для того, чтобы
теперь поймать шальную пулю и остаться гнить в этом ебучем болоте.
Есть мнение, что без вины виноватых не бывает и человек заслуживает того, что с
ним стало. Херня. Легко рассуждать на сытое пузо, находясь в безопасности. Для
моральных оценок места тем меньше, чем жестче обстоятельства и неприятней выбор.
Судьба щедра на пиздюли больше, чем на пряники, косит правых и виноватых, не
тонет только дерьмо. И тот, кто всерьез считает себя хозяином своей судьбы -
просто ограниченный долбоеб, возомнивший, что раз его до сих пор не накрыла
медным тазом статистика, то это исключительно его личная заслуга. Тут Сплин
услыхал плеск воды и вскинул оружие, из-за куста показался Штырь, в одной руке
пулемет, в другой - ранец Лернера, на спине - секции ПЗРК.
- Свои, не стреляй, - запыхвшимся голосом произнес он. - Бля, только съебаться
успел, как из гранотомета мою машину спалили. Ранец хули бросили? Вставай,
быстро берем Ленни под руки, эти пидоры уже на околице, - тут он подошел ближе,
глянул на Лернера и все понял. Наклонился, бросил ненужный теперь мертвому
ранец, закрыл Лернеру глаза. Затем вытащил из его разгрузки несколько магазинов,
переложил себе - патроны подходили к пулемету, после чего повернулся к Сплину:
- Давай, солдат, поднимайся уже, он отмаялся, а мы еще живы.
Сплин кивнул, торопливо перекидал наиболее ценное из своего простреленного
ранца, не снимая его с мертвого, в ранец Лернера, который принес Штырь, надел
его на себя и побежал вслед за командиром догонять отряд. Ступор прошел, им
овладел фатализм, как тогда на тренировочной базе, когда он был на грани срыва.
Они добрались до своих и группа рысью двинулась в отрыв. Шелли повела их вглубь
джунглей, подальше от дороги. Через какое-то время опять потянулось болото, уже
серьезное, топкое, надо было идти друг за другом, вслед за Шелли, которая или
знала тропу, или как-то определяла, где проходимо. Слышалось сбитое
захлебывающеесе дыхание бегущих рядом, плеск воды, чавканье грязи, бряцанье
снаряжения.
- Да будет ли конец этой зеленой пиздятине? - недовольно вопрошал Малой, вылезая
обратно на тропу, после того как сделал неосторожный шаг в сторону и провалился
по грудь.
Внезапно воздух прорезал свистящий вой, закончившийся разламывающимся треском
разрыва где-то в стороне среди деревьев. Звук повторился, разрыв лег ближе, еще
и еще, отдельные минометные выстрелы слились в сплошной сверлящий душу и
парализующий волю концерт. Сплину казалось, что все блядское мироздание летит
именно на его бестолковую голову, словно неумолимый перст судьбы, указующий, что
пришел и его черед, и вот-вот уязвимую плоть его тела неизбежно раздавит,
вскроет, разметает в клочья по всей округе. Мины уже ложились в болото, которое
пересекала группа, пытаясь оторваться и скрывая направление отхода. Разрывы
вздымали фонтаны грязной воды, оставляя за собой клубящийся пар.
- А ну бегом!!! Надо успеть проскочить болото, иначе всем пиздец, - погонял
оцепеневших бойцов Доплер.
Преодолевая приступы всеподавляющего ужаса, который метался в черепе, как
бильярдный шар, призывая не двигаться, залечь в спасительную, защищающую от
осколков грязную жижу, едва выставив нос, Сплин бежал изо всех сил, внутренне
замирая от ожидания. Спокойствия, которое неожиданно посетило его при штурме, не
было и в помине, так как он уже успел снова почувствовать себя живым, ощутить
надежду на спасение, а теперь что? Стремиться к цели из последних сил и
потерпеть неудачу в непосредственной близости от нее - это моральный нокаут,
который в данных обстоятельствах легко мог закончиться физической гибелью. Куда
они бегут? И долго ли еще пробегают? Всем насрать на них, никто и не вспомнит,
отрапортуют да и спишут, все же неофициально, для ушлого начальства, небось, не
в первый раз - срочники-то мрут как мухи, никто не в ответе, а контрактники тем
более. То тут, то там бойцы падали изломанными куклами в болотную жижу,
остальные бежали дальше. Сплин обреченно бежал со всеми, слыша вопли тонущих
раненых и одиночные пистолетные выстрелы. Несколько минут назад Сплин считал,
что вопрос самоуважения выше безопасности своей шкуры. На душе было паскудно, но
перед мощью инстинкта самосохранения остальные эмоции просто меркли. Он не мог
помочь раненым, он себе-то толком не мог помочь, все напрасно, отчаяние
загнанного зверя затопило сознание. Вдруг среди треска помех в наушнике на
частоте группы пробился голос:
- ...эт...ок...ием... Мужики, кто-нибудь, вы еще живы? "Банзай", это "Джокер",
прием... - в эфире был Слэш, который вошел в зону действия их маломощных
тактических раций. Наверное, Доплеру все-таки удалось с ним связаться по дороге
с помощью рации танкетки.
- "Джокер", слышу тебя нормально, - с нескрываемым облегчением ответил Доплер и
дал Слэшу координаты. - Болото под обстрелом, мы чуть вглубь продвинемся.
- А я уже заебался круги нарезать, горючка кончается, думал, опоздал, съели вас.
Держитесь, через три-четыре минуты буду, - обрадованно ответил тот.
Пересекли болото, зона минометного обстрела осталась позади, затем обстрел и
вовсе стих, минометчики боялись зацепить отряд преследователей.
- Слэш, ну где ты там, нашел, где сесть? - спосил по рации Доплер.
- Нашел, - он назвал квадрат и добавил, - Поторопитесь, там наперерез вам из
джунглей еще отряд подтягивается, они меня на подлете обстреляли.
Ну вот, оказывается их навстречу очередной засаде загоняли, то-то было бы
обидно. Сплин живо оценил, как прибавляется сил, когда есть к чему стремиться и
от чего бежать. Легкие горели, воздуха не хватало, но он нашел в себе какие-то
немыслимые доселе резервы и прибавил скорость навстречу гулу двигателей. Деревья
расступились, открыв небольшую полянку, где их ждал вертолет, все тот же,
трофейный. Воздушные потоки от винтов трепыхали растительность вокруг. Так вот,
оказывается, как выглядит истинное счастье. Уже не чуя под собой ног, лишь
усилием воли удерживая ускользающее сознание, Сплин, наконец, бросил свое
неподъемно тяжелое тело в открытую дверь грузового отсека мордой в грязные
рифленые подошвы чужих ботинок, чьи-то руки втащили его за ранец, дальше он
подтянулся за ножки от складных сидений сам, затем отполз в сторону, освобождая
проход. Набились под завязку, Доплер впрыгнул последним и дал отмашку:
- Мы все тут. Ходу!
- Держитесь, - ответил Слэш, по косой траектории набирая высоту и на всякий
случай начал отстрел противоракетных ловушек из специального контейнера,
закрепленного под хвостовой частью фюзеляжа.
Из-за деревьев открыл огонь отряд преследования. Сплин отчетливо понял, что
чувствует шпротина, когда в банку вонзается консервный нож. С жестяным
протыкающим звуком пули дырявили небронированную обшивку. Кого-то у хвоста
задело, матерясь, раненый завозился с аптечкой. Казалось, они оторвались от
преследователей, но тут предупредительно завыла радарная сигнализация - им в
догон пустили ракету. Пилот стал закладывать противоракетный маневр, хотя
скорости было явно недостаточно. На Сплина кто-то завалился, потеряв равновесие,
заболели треснутые ребра. Дискретное пиканье радарной тревоги становилось все
более пронзительным и непрерывным - ракета приближалась.
- Отче наш, иже еси и на небеси, не дай нам сгинуть в этом блядском захолустье,
ну что тебе стоит, мать твою, ты же крутой чувак и, типа, любишь каждого
засранца, - бормотал несуразную молитву Малой, уцепившийся рядом за грузовую
крепежную сеть. Текст мог бы вызвать неоднозначную реакцию у адресата, если бы
тот вникал в столь мелкие для своего уровня дела. Вообще-то Сплин в Бога не
особенно верил, но сейчас его вера была почти абсолютна, и про себя он тоже
молил судьбу дать ему второй шанс, чтобы на этот раз зажить мудро и правильно.
- Малой, не засоряй эфир, без тебя тошно, - оборвал его Боцман, который в
открытую дверь поливал джунгли длинными очередями из своего пулемета.
Система распознавания ложных целей ошиблась в их пользу, ракета повелась на
ловушку и прошла мимо, взорвавшись в стороне от сработавшего механизма
самоликвидации - вертолет тряхнуло, несколько осколков пробили фюзеляж, никого
не задев. Повезло. Сплин глубоко вздохнул с таким облегчением, что ему
показалось, а может и не показалось, что в ожидании взрыва он не дышал. Слэш
сделал выводы и сбросил высоту, ведя машину чуть ли не касаясь брюхом фюзеляжа
крон деревьев. Ловушек было мало - их отстрел был прерван.
- На базе тебя как приняли? - спросил Слэша Доплер, перебираясь в кабину на
место второго пилота.
- Показал предписание, что ты мне дал, раненых пристроили в бригадный госпиталь.
Бишопу я велел с ними остаться, чтоб под присмотром нашего человека были. Он
вообще-то хотел вернуться, да я его отговорил, решил, чего туда-сюда мотаться,
место занимать? Ну, заправился и обратно. Что там за блудняк с нашими
разведданными и эвакуацией вышел, я так и не выяснил - надо было к разведчикам в
штаб переть, а они бы все равно отпизделись, да и хули теперь толку...
Доберемся, захочешь - сам пообщаешься, - ответил Слэш.
- А что долго-то так?
- Пока доказывал, что не верблюд, пока заправку пробивал - то да се... Потом
грозу кругом облетал...
Сплин блаженно сидел на теплом металлическом полу, уперевшись спиной в обратную
сторону бронеспинки пилотского кресла, а ботинками в ранец Хоу, вдыхая коктейль
из запахов грязных тел и авиационного горючего и радуясь, что, похоже, выйдет из
этого вояжа живым и практически целым. Гарь в перенапряженных мышцах постепенно
рассеялась, дыхание пришло в норму. Но все редко бывает так хорошо, как хотелось
бы, зато часто бывает хуже, чем казалось. Опять дерябнул по нервам зуммер
радарной системы.
- Нас преследуют по воздуху. Один объект, - напряженным голосом констатировал
Слэш. - Судя по характерстикам - двухмоторный поршневой самолет.
- А уйти никак? - спросил Боцман, уже зная ответ.
- Никак - у нас скорость под двести, у него - больше шестиста, я вроде у Штыря и
еще у кого-то зенитные ракеты видел, расчехляйте - сейчас пригодятся.
Выяснилось, что трофейных переносных зенитных ракетомета в наличии только два.
- Как два, их же пять было? - сурово спросил Доплер, обернувшись в салон.
- Босс, остальные проебались, осталось два, кто ж знал-то, - с сожалением
ответил Штырь.
Одну "трубу" высадили прямой наводкой по огневой точке противника в перестрелке
у дороги. Во время забега к вертолету были несколько другие приоритеты, зенитные
комплексы, весившие под десять кило, как и часть снаряжения бойцам пришлось
бросить, чтобы не отстать, остались только те, что тащили более выносливые и
опытные, которые знали, что оружия много не бывает. Слэш начал набирать высоту,
чтобы иметь возможность для маневра. Самолет-преследователь приблизился и начал
заход на цель. Видимо, уверенный в своем преимуществе, летчик не стал тратить
недешевые самонаводящиеся ракеты класса "воздух-воздух", а рассчитывал надежно
поразить медлительный транспортный вертолет из скорострельной пушки с
расстояния, которое для их ручных пулеметов было слишком большим, а для
автоматов - тем более. Не дожидаясь, пока сам будет захвачен системой наведения
противника, Слэш снова начал отстрел ловушек и развернул машину бортом,
предоставив дело Штырю и Боцману. Те спешно соединяли секции пусковых установок
и активировали системы наведения на парный выстрел, чтобы ракеты не
конфликтовали друг с другом при захвате и сопровождении цели.
- Съебали на хуй! - прилаживая трубу пусковой установки на плечо, шуганул
пассажиров Боцман, чтобы те не попали под реактивную струю при старте ракеты.
Тесно было, как в консервной банке, но место по линии открытых бортовых дверей
шустро освободили. Насколько секунд прицеливания, затем обе ракеты, оглушив
пассажиров грохотом вышибных зарядов и оставив внутри кислое облако выхлопа,
ушли в открытую дверь.
Пилот самолета начал сыпать ловушками и, прервав начатый заход, круто заложил
вираж с увеличением скорости. Ловушки ему не помогли, так как ракеты были
запущены и навелись раньше, а маневр с ускорением помог - одна из ракет
промахнулась совсем, на второй сработал неконтактный взрыватель, но самолет,
хоть и получил наверняка дозу шрапнели, все же падать явно не собирался.
- Мимо! - раздосадованно сообщил Штырь, наблюдая в оптику прицела пусковой
установки за результатами. - Блядь, на пиздий волос промахнулись! А на консолях
у него - полный набор, щас развернется и вставит нам - только в путь.
- У меня осталось не так много ловушек и еще неизвестно поможет ли и что у него
там за система наведения. Второй раз вряд ли повезет, принимаю любые идеи, -
скороговоркой выпалил Слэш, поглядывая на радар.
- Да ясен хуй, не поможет - я у него углядел "воздух-воздух" среднего радиуса,
не чета нашим переносным пукалкам, - мрачно подтвердил Штырь.
Доплер несколько секунд подумал и предложил:
- У меня "Штиль" остался.
- А мы? - спросил Боцман.
- А мы сядем на авторотации, для этого, насколько я знаю, нужна только механика.
Слэш, не забыл еще как?
- Ебанулся?! Какая в пизду ротация, у нас полный трюм народу, я сто лет уже так
не приземлялся, под нами сплошные деревья высотой метров по тридцать самое
малое! - не проявил энтузиазма Слэш.
- А по частям паленым мясом сыпаться лучше?! Да даже если бы было куда сесть
штатно, мы не можем отпустить чужой самолет - он даст ищейкам наши координаты,
как только выйдет из зоны помех. Пройдет гроза, они доставят сюда целую орду и
нас затравят как не хуй делать. Все, хорош пиздеть, я иду запускаю "Штиль", ты
готовься к посадке, остальные - молитесь всем богам, каких знаете, - Доплер
вылез в салон, бесцеремонно наступая на чужие конечности, напомнил всем вырубить
рации и начал готовить пусковую установку.
Они находились на высоте около полукилометра, атакующий самолет - примерно на
двух. Сбросить высоту, чтобы обойтись без авторотации, уже не было времени -
зуммер радара оповестил всех, что ракеты противника пошли, оставались секунды.
Пилот самолета не стал более жлобиться и искушать судьбу, а высадил с
безопасного для себя расстояния пару добрых ракет. Слэш развернулся бортом,
стабилизировал машину и сбросил специальной рукояткой наружную дверь пилотского
отсека для визуального контроля за высотой.
- Ну, полетела родимая, - почти нежно произнес Доплер, после чего нажал кнопку
пускателя.
Кто был поближе к двери или иллюминаторам во все глаза наблюлали за
результатами. Сержант направлял полет своей ракеты, глядя в радарный прицел, где
среди прочего отображались расстояния до нее, а также вражеского самолета и
ракет запущенных им. Доплер повторным нажатием гашетки принудительно
сдетонировал "Штиль" дистанционно в момент, когда тот находился примерно между
самолетом и пущенными им ракетами, ближе к самолету, чтобы по возможности
воздействовать импульсом на все цели. Отбросив пусковую трубу он, на пару с
Боцманом, сноровесто закрыл обе бортовых двери, чтобы при аварийном приземлении
никто через них раньше времени не выпал.
Рев двигателей вертолета внезапно стих, отстрел ловушек прекратился, остался
лишь свист лопастей несущих винтов, и тут же после короткого ощущения
невесомости пол неумолимо ушел вниз. Слышен был шелест воздуха, обтекающего
фюзеляж. Скорость падения все росла, вертолет сыпался как утюг, причем стал
заваливаться на бок. "В чем же авторотация, мы же просто падаем?" - среди
торжества первородной паники посетил голову Сплина насущный вопрос, вызванный
полным незнанием теории аэродинамики, или какая там наука этим занимается. Он
мертво вцепился в грузовую сеть на стенке, сжавшись в ожидании удара, который
неминуемо должен был выбить из него дух вон, предварительно переломав все что
можно в молодом цветущем организме.
Взорвались где-то сверху одна за другой ракеты противника - поскольку двигатели
вертолета больше не работали, наводится им было больше не на что. А может быть
помогли последние ловушки, или электроника ракет, несмотря на защиту, была
частично ослеплена перефирийными остатками импульса нацеленного на самолет
"Штиля". Шарики шрапнели на излете шелкнули по крыше.
Скорость падения и крен увеличивались, пассажиры, держась кто за что, напряженно
ожидали жестких объятий земли-матушки. Воображение
...Закладка в соц.сетях
