Нисхождение

Александр Юрьевич Селюкин
Нисхождение
Отдаленное будущее. Человечество вышло в космос и колонизирует новые планеты, но
его образ жизни и проблемы, с ним связанные, не изменились. Миром правят
гигантские могущественные корпорации, борющиеся за ресурсы и сферы влияния.
Группа случайных людей становится наемниками, цель их миссии - сместить
зарвавшегося провинциального диктатора в интересах корпорации-нанимателя. Но
ступившие на тернистый путь "солдата удачи" не догадываются, какая роль им
предназначена и чего им будет стоить эта операция...
Оглавление и краткое содержание
1. Поверхностное натяжение (Коротко базовый расклад)
2. Выбор оружия (Пресс учебки, матчасть, тактика)
3. Чужая земля (Прибытие на место, переход через джунгли до объекта)
4. Выход в красное (Штурм объекта)
5. Падение (Попытка самостоятельно выбраться с враждебной территории)
6. Бег в никуда (Вторая попытка самостоятельно выбраться с враждебной
территории)
7. Подъем с глубины (Исход)
1. Поверхностное натяжение
- Эй, начальник, такого уговора не было! Это же верная погибель, какого хрена на
Земле в конторе по найму нам втирали... Словом я выхожу из дела и требую...
Удар ребром ладони под дых с короткого замаха, цинично нанесенный майором
Прайсом, оборвал выржавшего свое свободное мнение долговязого парня, согнув его
пополам и лишив на некоторое время возможности не только говорить, но и дышать.
Майор отступил пару шагов назад и задумчиво перевел взгляд со своей мимолетной
жертвы на пестрый строй разнообразно одетых парней в возрасте от 19 до 26 лет.
85 разнокалиберных оболтусов, стоявших на пластобетонном полу сортировочного
уровня грузового терминала, враз прекратили возмущенный галдеж и внимательно
ожидали дальнейшенго развития событий.
- Спокойствие, любезные. Думаю проблема сильно преувеличена отдельными морально
нестойкими личностями, принимающими слишком близко к сердцу безответственные
слухи и домыслы, - он глянул на едва пришедшего в себя долговязого, - и никаких
оснований для паники нет. Кроме того, - с нажимом продолжил майор, подавляя
вновь было поднявшийся ропот, - я хотел бы напомнить вам, что вы подписали
соглашение, согласно которому, "... в случае одностороннего прекращения
исполнения своих обязательств Работником, по причинам не перечисленным в
настоящем Контракте, Работодатель оставляет за собой право требовать с
последнего полного возмещения связанных с этим издержек..." и так далее, - бодро
отторабанил он, продемонстрировав неплохое знание нормативной базы. Складно
звонит - небось, каждой партии выдержки по случаю излагает, тогда и не такое еще
наизусть запомнить можно...
Вы, - оратор уничтожающе обвел взглядом строй, - за всю свою предшествующую
жизнь не заработали столько, чтобы окупить понесенные в результате разрыва вами
Контракта издержки, следовательно все вы в случае отказа автоматически получите
равный сроку Контракта период "альтернативных работ" на ближайших рудных
приисках с зачислением всей суммы заработка на счет "Magma Ink". Условия работы
там м-м-м... неоднозначные... условия труда вредные, техника безопасности и
моральный дух коллектива оставляют желать много лучшего, да и контингент...
специфический, травматизм и смертность опять же... Все понятно или вам картинку
нарисовать? - блоки фраз вылетали изо рта майора стройно и с нужной интонацией -
похоже, что он изрядно поднаторел на формировании общественного мнения и явно
встречал уже не первую команду новобранцев-контрактников.
Лица слушателей отразили воцарившееся в их сердцах уныние. "Альтернативные
работы" по сути представляли собой каторгу, а под "коллективом" подразумевалась
бригада зеков, которым доверялась низкоквалифицированная работа, на участках,
которые по ряду причин не были популярны у вольнонаемных горняков. Судиться или
искать правды-матушки на планете-руднике, с непригодной для дыхания атмосферой,
небольшое наземное и огромное подземное обитаемое пространство которой
принадлежало и контролировалось монструозной корпорацией "Magma Ink" было все
равно, что предъявлять иск дьяволу, попав в преисподнюю. Тем более, что наем
происходил полуанонимно. Цепочка была примерно такая. Безликие объявления типа
"примем на перспективную высокооплачиваемую работу физически здоровых,
энергичных молодых людей, с обучением, возможны длительные командировки"
приводили кандидатов в какой-нибудь временно снятый офис для сортировки с
лучащимися участием улыбчивыми мэнами и соответствующими секретаршами. В офисе
имела место персональная доверительная беседа: "...мы - солидная фирма... спад,
массовая безработица... много желающих... мы хорошо платим, но требуем
соответственного...". Затем подпись под Контрактом: "...ну и заключительная
формальность". И, наконец, сердечное рукопожатие: "...я постараюсь
оправдать...". По истечении некоторого времени вербовочные офисы меняли места
расположения, соответственно концы сыскать было затруднительно.

Промежуточная база, куда новоиспеченных наемников доставили для обучения,
находилась, как и большая часть обитаемого пространства этой планеты - на
глубине несколько сотен метров под изрытой метиоритными кратерами скальной
поверхностью, среди многоуровневых переплетающихся галерей рукотворного и
естественного происхождения. Это был один из многочисленных временных
неофициальных центров подготовки, где ковались кадры для случаев, когда
препятствующие бизнесу обстоятельства нельзя было эффективно устранить
административно-финансовами методами и требовалась старая добрая грубая сила.
Большой грузовой лифт проваливался вниз несколько минут, у всех возникло
ощущение, что на выходе их встретит запах серы и черт с трезубцем. Добыча
разнообразных полезных ископаемых велась компанией "Magma Ink" здесь уже пару
десятков лет, за это время муравейник рукотворных и естественных подземных
галерей достиг фантастических размеров и сложности. Естественная сеть подземных
каналов была частично осушена, частично вода ушла еще задолго до открытия
планеты людьми. Высота сводов варьировала от тесных шахтерских лазов, до
десятков или даже сотен метров, где располагались целые комплексы строений
административного, жилого и производственного назначения. На поверхности были
только взлетно-посадочные площадки для челноков, доставляющих пассажиров и грузы
с поверхности на орбиту и обратно. В окрестном космическом пространстве еще с
времен неоколониальных войн патрулировали корабли, которые при надобности, могли
отвадить непрошенных гостей, желающих запустить свою жадную лапу в богатые недра
планеты, находящеся в чужой собственности.
Так что после доставки группы польстившихся на белозубые улыбки вербовщиков на
"промежуточную базу" обратного хода не было как в финансовом, так и в
техническом смыслах: лететь обратно было не на что и не на чем. Их судьба теперь
была безраздельно в руках работодателя. Работодатель же был почти всесилен -
одна из крупнейших транснациональных многоотраслевых корпораций, давно и надежно
прихвативших мир за яйца. Ненасытный молох технического прогресса смердящей
цивилизации требовал все новых и новых ресурсов. Кто контролировыл ресурсы, тот
был правой рукой ушедшего в отпуск Господа, выше закона, выше политики. Даже
больше: контролирующий добычу и поставку ресурсов сам был и законом, и
политикой. Разнообразные "слуги народа", грозящиеся костьми лечь за благо своих
драгоценных избирателей, раздающие разнообразные обещания на предвыборных
компаниях, ели у него с руки, преданно глядя в глаза в надежде получить
очередную пайку или переизбраться на новый срок. Корпорации фактически правили
миром: затевали войны и революции, смещали и назначали правительства,
финансировали освоение новых миров. То, что долговязый поделился с остальными- Видел, опять босяков новеньких привезли? И откуда столько долбаков берется,
неужто слухом земля не полнится?
- Да некому особенно слухи распускать - команды мрут как мухи, для выживших - в
контракте "неразглашение", а в нужных местах все схвачено. Кстати, пиздеть надо
бы поменьше, может нас прям щас какая-нибудь ебучая скрытая камера внутреннего
контроля пишет - вставят нам на пару распиздон за длинный язык в общественном
месте.
Общеизвестно, что чем большее число людей в курсе по замыслу конфеденциального
мероприятия, тем сложнее сдержать распространение секретной информации в
пространстве и по кругу лиц. А если при этом не выделяется дополнительных
средств на повышение мотивации держать язык за зубами, то утечка рано или поздно
произойдет, при этом, передаваясь от одного "слышавшего звон" к другому,
информация часто обрастает фантастическими подробностями. Именно так и попытался
представить дело гражданин начальник.
- У кого-нибудь есть вопросы или предложения? - ехидно осведомился майор.
Вопросов или предложений вслух не последовало.
- В таком случае с административно-правовыми частностями покончено и вы
поступаете под начало старшего инструктора Доплера, который призван в сжатые
сроки всемерно повысить вашу профпригодность на новом поприще. Добро пожаловать
на ускоренные курсы за счет заведения. А мне позвольте на этом попрощаться.
Майор молча кивнул подошедшему мужику в темно-зеленой форме без знаков различия
с закатанными выше локтей рукавами, вручил тому планшетку со списком
новобранцев, развернулся и быстро зашагал внутрь ближайшего входа в помещение,
напоминавшего ангар, вскоре исчезнув в клубах испарений от многочисленных
рабочих механизмов, вокруг которых суетились техники в замасленных спецовках и
некогда оранжевых касках.
Доплер, в отличие от худощавого франтоватого майора, был коренастым и жилистым,
лет где-то хорошо за сорок, но в отменной кондиции. В нем сквозили замашки
практика со стажем. Доплеровская физиономия несла на себе отпечатки славных
баталий, в которых ему довелось поучаствовать, перед тем как осесть на
провинциальной тренировочной базе. То ли он скучал по острым ощущениям боевой
молодости, то ли не был вполне доволен заработком на нынешнем месте, но
выражение его лица было еще более мрачным, чем до того у лейтенанта, а
выделяющийся среди прочих отметин диагональный шрам на физиономии придавал его
образу что-то пиратское, что в сочетании с бесовским взором глаз неопределенного
цвета наводило трепет на слабых духом и телом. От мужика ощутимо исходила какаято
пульсирующая аура хищной силы. Едва он открыл рот для приветственной речи,
стало ясно, что ехидству они с майором обучались за одной партой, а голосовые
данные вряд ли при каких-нибудь обстоятельствах заставляли его пользоваться
громкоговорителем.

- Итак, мальчики и девочки, - обратился он к собравшимся, без напряжения
перекрывая шум работающего неподалеку оборудования, и хотя строй состоял
заведомо из одних только мальчиков, видимо Доплер мысленно квалифицировал
большую часть из них иным образом, - пришло время конкретизировать суть вашей
"перспективной работы", так сказать ближе к жизни дабы искоренить из ваших
стройных рядов убогие слухи и нездоровый ажиотаж.
Доплер изучающе провел по новобранцам взглядом слева направо и справо налево,
помрачнев в итоге беглого осмотра подопечных еще больше, хотя по-началу
казалось, что больше уже просто некуда.
- В одной из провинций на одной из планет земного типа, где именно - вам знать
пока что не к чему, нашим дорогим генеральным работодателем - корпорацией "Magma
Ink" велись разработки крупного месторождения руд редких цветных металлов,
условия залегания которых позволяли уверенно смотреть в будущее даже в нынешние
смутные времена. Столь удачные условия в немалой степени обеспечивались до
недавних пор лояльным руководством провинции, которое в свое время не без помощи
"Магмы" пробилось к рычагам политического руководства на волне народного
недовольства тамошними "временными трудностями" постоянного характера.
"Трудности", приведшие к смещению существующей власти, в свою очередь, тоже не
на пустом месте взялись: бардак - это не отсутствие порядка, это такой порядок.
Дабы снизить возможность переворота, новоявленный президент несколько изменил
законы в свою пользу, прибавив себе полномочий по сути до диктаторского уровня,
а также мудро поступил, пожаловав своим ближайшим соратникам "дворянство", чтобы
те при землях были и при налогоплательщиках. Очень скоро эта заурядная в прошлом
провинция стала развитой криминальной империей при почти полном развале
инфраструктуры и экономики. Естественно, что большинству избирателей не стало
лучше, тем более им теперь приходится тщательно следить за речью, прилюдно
говоря о руководстве и его внутренней политике.
Поначалу президент, согласно договоренностям, исправно делился с нужными людьми,
которые его и подняли, а также не препятствовал "Магме" в ее деятельности по
добыче минерального сырья на своей территории на крайне выгодных для "Магмы"
условиях. Но через несколько лет, как это часто бывает, зажадничал: взял да и
национализировал все что можно, а делиться престал совсем - выкатил новые
условия. Оно и понятно: открылись новые направления - наркотики, работорговля,
контрабанда, убежище для розыскиваемых и так далее. Денег уже куча, а его
столичные кукловоды и корпоративные боссы за карманного диктатора держат. Расчет
на то, что режим без поддержки извне вскорости падет сам по причине своей полной
некомпетентности не оправдался, а перспективные разработки бросать, мягко
говоря, жалко. Руководство Корпорации добилось неафишируемой договоренности с
Правительством Межпланетной Конфедерации, местным планетарным руководством и
Министерством Обороны, что утрясет дело на, так сказать, вольнонаемных началах.
Правительству МК перед выборами не с руки вязнуть в очередной гнилой войне "за
территориальную целостность и восстановление законности", а "Магма" за свое
спонсорство получит к монопольному праву на разработку ряд приятных привелегий и
официальное прощение по кое-каким грешкам.
Вы же здесь, потому что не смогли найти для себя другой подходящей работы на
Земле, что, правда, в теперешних условиях неудивительно - народу там просто до
хера стало. Никто не будет вас искать, так как ни у кого из вас нет влиятельных
родственников или близких знакомых, это проверялось по социальным базам данных
при наборе, пока вы старательно заполняли разные заумные тесты. Официально вы в
длительной командировке. Теперь - только вперед. Взбодритесь, ибо вам, любезные,
предстоит благородная миссия: поучаствовать в смещении режима коварных
узурпаторов.
Конечно, если бы вам на Земле сразу открыто заявили, что берут не просто на
альтернативную службу, а для участия в боевых действиях, то вы бы скорее
предпочли остаться безработными. Воистину престиж армии невысок сегодня,
особенно после недавней грязной кампании на Шеоле. И все же вас должно радовать,
что прошедшие обучение получат половинный задаток, а выжившим помимо перевода
остатка еще и зачтется будто они отслужили во всенародно нелюбимой армии, так
что не придется больше периодически доказывать призывной комиссии, что вы
насквозь больные, не способные к обильным тяготам современной армейской службы
люди. Сумма не шибко большая, но для вашего уровня это нормально, говорю как
практик. Разумеется все блага выпадут на долю тех, кто вернется живым и
достаточно целым, чтобы ими воспользоваться.
С уверенностью можно заключить, что при вашей нынешней подготовке, а точнее при
ее отсутствии, живым мало кто обратно вернется, поэтому в течение отпущенных
полутора месяцев я призываю вас прилежно учиться и внимать каждому моему слову,
остальное, что не успеем, освоите на практике. В ходе обучения рекомендую не
забывать, что имел ввиду майор под альтернативными работами: те, кто в
результате обучения не дойдут до нужной кондиции, будут отправлены на "отработку
неустойки" ковырять породу на одних правах с зэками. Это недалеко - тут по
соседству. Так что в этой школе на второй год никого не оставят. Ну вот, теперь
мы подняли друг другу настроение, а к делу приступим завтра, то есть, примерно
через 7 часов. А сейчас - все за мной: вам сделают модную прическу, выдадут
форму в обмен на ваш штатский хлам, потом в казарму и спать. Ровно в шесть часов
по местному времени для вас начнется праздник тела и духа, - несмотря на
приличную длительность речи инструктор ни разу не поперхнулся, не прокашлялся -
горло у него, похоже, было луженое.

Цепочка будущих вояк потянулась за Доплером в хозблок, приглушенно обмениваясь
между собой мнениями по поводу вновь поступившей информации. Выбор "причесок",
предложенный местным парикмахером, сутулым косматым дядькой, скорее похожим на
столяра, был небогат и состоял из одного вида: "под ноль". То есть, конечно, не
совсем до блеска налысо, но близко к этому. Народ, особенно имеющий стильный
прикид, начал выступать, но Доплер резко схватил ближайшего недовольного за
волосы, вывернув тому голову назад, как тряпичной кукле:
- Излишний волосяной покров предоставляет противнику дополнительную возможность
поиметь вас - видите, как неприятно этому бедолаге? - он равнодушно кивнул на
объект демонстрации и резко отпустил его заплетенную во множество косичек на
гаитянский манер смоляную гриву.
Все притихли и покорно позволили флегматику - парикмахеру свершить над собой
свое незателивое действо.
В импровизированной казарме, которую отрядили новобранцам в качестве жилья, было
довольно чистенько, но всех посетила мысль о том, что скорее всего недавно здесь
обитали в свободное от нелегкого принудительного труда время "альтернативные
работники". Когда счастливые обладатели нового форменного комплекта разползлись
по двухъярусным койкам, Доплер пожелал всем спокойной ночи и направился к
выходу. В дверях казармы он обернулся, одарил общество своей пиратской ухмылкой,
дверь со вздохом отъехала в сторону и закрылась за ним, как только он переступил
порог. Вырубился свет, что означало ручной закат солнца по местному времени, и
каждый остался наедине со своими мыслями, потому что пока слишком поверхностно
был знаком с соседями для душевных разговоров.
Долговязого парня, который, общаясь с Прайсом получил под дых, звали Сплин. Ему
досталось место на верхней койке в углу со стороны двери. На сон грядущий Сплин
предавался воспоминаниям и раздумьям о перспективах своей карьеры. Год назад
после окончания вуза он почти сразу нашел относительно неплохую работу почти по
специальности, но через полгода потерял ее по причине сокращения штатов во время
очередного экономического кризиса, вызванного обвалом фондового рынка из-за
каких-то там беспредельных по циничности и масштабам спекуляций. Объявление о
наборе на "перспективную работу" попалось ему на глаза случайно, когда он
глубокой ночью лазил по базам данных Глобальной сети с домашнего компьютера
одного из своих приятелей-хакеров. У того была приличная работа и халявный, то
есть оплачиваемый работодателем, доступ в Сеть. Социально и финансово друг
детства был существенно выше Сплина, но в общении был прост, незаносчив и друзей
студенческой юности не забывал, несмотря на занятость.
В результате основательных воспоминаний, сопровождавшихся поглощением
непомерного количества пива, приятель был пьян и храпел на диване. Сплин тоже
был пьян, но меньше, что и обусловило его желание с пользой провести время, на
халяву шарясь в Сети в поисках чего-нибудь интересного. Вообще-то он искал
какую-нибудь веселенькую порнографию, но все действительно стоящие адреса, на
которые он натыкался, хотели денег, призывая в обмен на свою клубничку сообщить
прежде номер кредитной карточки, а денег на карточке Сплина было чуть побольше,
чем на такси до дому. Так что, когда на одном из поисковых серверов попалась
какая-то левая ссылка на "перспективную работу" (то есть денежную), Сплин
машинально залез туда и распечатал страничку. Утром, проснувшись в кресле за
столом от того, что онемела спина, он не помнил, что делал ночью, в связи с чем
неизвестно откуда возникшая распечатанная страничка на столе предстала как
знамение свыше.
После продолжительного периода грошевых разовых приработков и бесплодных поисков
приличной работы он без особых надежд шел на очередное собеседование с очередным
работодателем, и вот в итоге оказался здесь, хрен знает в какой дали от родины.
В свете очередной фазы призывных претензий Вооруженных Сил на его душу, вакансия
убивала сразу двух зайцев - заработок как таковой и официальное снятие
призывного вопроса навсегда по линии "альтернативной службы". Содержание работы
формулировалась несколько расплывчато, но довольно безобидно: охрана
промышленных объектов на колонизируемой планете земного типа, сопровождение
грузов, при необходимости ликвидация последствий аварий. Оговаривалось, что
никакой радиации или подобной дряни. Короче что-то среднее между охранником,
пожарником и спасателем. Полный социальный пакет, все дела. Какого хрена местных
нельзя было на это дело подрядить, Сплин тогда подумать забыл, а может и не
захотел. Сейчас вскользь промелькнуло: может, секретность обеспечивали? Да какая
теперь разница...
Сплин был циником, язвой, пессимистом, занудой и сквернословом, несмотря на
законченное высшее образование (а может и благодаря ему). Он не смог удержаться
от ехидных комментариев даже во время собеседования в офисе по сортировке
желающих, с удовлетворением отметив, что сумел-таки на пару секунд сбить
лучезарное выражение с лица тестировавшего его мэна. Впрочем, его
прямолинейность и цинизм распронялись не только на окружающий мир, но и на себя
самого, что, как он сам считал, не давало ему превратиться из просто неудачника
в законченного неудачника-маразматика.

Сама технология тестирования показалась Сплину какой-то бессистемной, на добрые
40 процентов околоинтеллектуальных ситуационных тестов он ответил
изобретательно, но заведомо неверно и, за неимением лучшего, периодически
острил, что, впрочем, никого не развеселило: сказывалась разница в чувстве
юмора. Помимо основного тестирующего в последней комнате отборочного конвейера
присутствовал какой-то средних лет подтянутый коротко стриженный дядя с
нехарактерно для штатского прямой спиной. Его лицо ч острыми чертами было
бесстрастным, а взгляд пронзительным. Стоя в углу, он что-то помечал по ходу
беседы на планшетке с данными предыдущих тестов, не вмешиваясь в разговор,
изредка бросая короткие взгляды на старательно приукрашивающих собственные
достоинства кандидатов. Дядя, по-видимому, больше слушал не что говорят, а как
говорят. Потом проверяли физическое здоровье, рефлексы. Сказали, что нужны
здоровые сотрудники чтобы минимизировать простои в работе и пособия по
нетрудоспособности. Сплин был уверен, что не прошел по конкурсу и, ожидая
результатов, соображал, куда бы податься в поисках работы дальше. Так что когда
его имя прозвучало в списке принятых, он так удивился, что едва не проморгал
сообщение о том, когда и куда явиться для "доставки к месту обучения".
Отвлекшись от воспоминаний, Сплин занялся сопоставлением своих возможностей и
требований современных обстоятельств жизни. Он был не глуп, прагматичен (хотя
часто ухитрялся не замечать очевидных вещей), не обижен воображением, более или
менее здоров, насколько может быть здоров не слишком богатый житель
прокопченного индустриальными отходами мегаполиса, не был абсолютно чужд спорта
и обладал некоторой силой и выносливостью, чего по его прикидкам, вполне хватило
бы на "альтернативную службу" без реальной войны. Кроме того, в условиях, когда
в морально разложившемся и кримилизированном обществе витает угроза не то
братской резни, не то воцарения анархии лучше подвязаться в какую-нибудь
относительно устойчивую к подобным катаклизмам структуру, чем быть простым
обывателем, которому больше всех достанется. Вот и подвязался на халявный сыр...
Правда, все оказалось несколько серьезнее, и Сплин сознавал, что солдат из него
посредственный как в физическом, так и в психологическом смыслах, а воевать
похоже придется с профессиональными головорезами... Сплину вообще было
свойственно, решая одну проблему, встревать в другую. Впрочем, судьба довольно
часто заставляет человека делать выбор в условиях недостаточной информации, а
после наказывает за то, что не угадал - рядовое, вроде бы, решение может порой
привести к серьезным последствиям, круто изменяющим жизнь. Однако трепыхаться
было поздно, а здесь хоть на довольствии и не надо больше ежедневно таскаться в
поисках работы через весь город, рискуя получить в подземке зуботычину, а то и
перо в бок, общаться с людьми, которых ты совершенно не интересуешь, принимать
вежливое и пустое "мы с вами свяжемся..." раз за разом. А тут в судьбе появилась
некая определенность. Взбодрив себя напоследок подобной мыслью, он решил, что
хватит рефлексировать - пора спать, не зря ведь Доплер так плотоядно ухмылялся
на прощанье.
2. Выбор оружия
Противный зуммер побудки, продирающий нервы до позвоночника, в сочетании с
громогласными понуканиями ураганом ворвавшегося в казарму Доплера грубо
вытряхнул курсантов из сна.
- Живо всем одеваться и на построение!! Тридцать секунд - кто не уложится или
будет выглядеть в строю как босяк, тот пожелеет, что не умер при родах!!! - само
взыскание не уточнялось, но все поверили на слово, что лучше до него не
доводить.
Сплин, болезненно морщась от продолжающего царапать нервы зуммера, лихорадочно
напялил форменные брюки, защелкнул карабины на кевларовых десантных ботинках и,
на ходу запрпавляя в штаны майку, с разбегу вломился в затор тел, образовавшийся
при входе. "Ну, блядь, вот и началось дрочево, "сэр", "так точно, сэр" и вся
такая хрень", - уныло подумалось ему. - "Так чего до завтрака, на пустое пузо
пылить, можно и спокойно до столовой добраться". Сплин был "совой" и поутру
всегда с большим напрягом возвращался к жизни, то есть в состояние
бодрствования. Однако, как показали дальнейшие события, начали не с завтрака.
Доплер поджидал воспитанников в коридоре, заложив руки за спину. Дождавшись пока
строй оформится, он огласил программу первого дня.
- Сегодняшний день - начальная разминка, заодно я посмотрю на что вы примерно
способны. Как вы может быть заметили по ходу жизни, один из простых и довольно
эффективных методов проверить человека на прочность - это создать ему тяжелые
условия и поглядеть, как он будет себя вести. Дальше - больше. Сейчас проследуем
в сектор отработанных галерей, где раньше добывали алмазы, и устроим старый
добрый забег в ширину на время.

До входа в старую галерею добрались по рельсам на шахтерском поезде. Было темно
почти как в тоннеле метро, виднелись лишь рельсы по ходу, освещаемые фарами.
Кое-где на стенах и потолке зеленовато светился не то мох, не то плесенный
грибок. Многие дремали, сидя в тесных открытых вагончиках. По прибытии на место,
оператор подождал пока все вылезут у развилки, махнул рукой Доплеру, затем
двинул поезд дальше по основной ветке. При свете фонарика каски Доплер набрал
код на панели справа от трехметровой стальной двери, закрывая панель спиной.
Дверь с глухим скрежетом открылась наполовину. Вход осветился розоватым светом
газовой лампы. Изнутри затхло пахнуло подвалом и болотом.
- Входите, не стесняйтесь! - радушно пригласил за собой инструктор.
За дверью также не было совершенно темно, гораздо светлее чем вдоль основной
ветки. Источником царящего зеленоватого флюоресцентного сумеречного света
являлся мшистый грибок, густо облеплявший там и сям стены и потолок пещеры. Было
влажно и жарко, утопленные в пол старые рельсы местами затопляла вода. Свод был
довольно высокий - три-четыре метра. Этот сектор похоже давно был исключен из
системы активной вентиляции, что объясняло непомерно распространившиеся
плантации грибка и спертый воздух.
- Местная плесень выгодно отличается от земной тем, что прилично светится и
невыгодно - тем, что хуже пахнет. Но запах не токсичен. Вроде бы... Галерея
представляет собой естественную пещеру. В свое время до нее продолбились
искатели и обнаружили алмазные вкрапления, а теперь все алмазы отковыряли. Может
когда-нибудь здесь построят жилые или технические помещения - свод тут
хороший, - тоном экскурсовода отметил Доплер.
- А теперь о деле, - продолжил он. - Протяженность галереи - около двух
километров. Она петляет, есть ветвления и параллельные ходы, но блудить особо
негде, держитесь рельсов. Как махну - старт. Бежать будете как кто сможет, я
буду вас ждать на выходе у такой же двери.
Затем инструктор вышел за порог и, протянув руку к дверной консоли, добавил:
- Да, кстати, по истечении нормативного времени я с той стороны дверь закрою, а
открою только завтра утром, так что кто не уложится в норматив - тот без жратвы
будет загорать здесь. Не залеживайтесь на одном месте, если не хотите близко
познакомиться с местными грызунами и насекомыми.
До Сплина не сразу дошла мотивационная задумка. Глянув на часы, он оторопело
спросил:
- А какой норматив-то?
Но Доплер отрезал:
- Пошли! - и закрыл дверь снаружи.
- Вот... его бабушку! - выдохнул Сплин, набирая скорость. Почти каждый выразился
в том же духе и припустил к финишу.
Никто поначалу особенно не вырвался вперед и не отстал. Отряд растянулся в
сосредоточенно сопящую неровную колонну по 2-3 человека. Ботинки нестройно
бухали, чавкали, шлепали по поверхности пола. Ночевать в галерее никому не
хотелось - все бежали изо всех сил молча и не оборачиваясь. Постепенно колонна
растянулась в цепочку - более крепкие особи вырвались вперед. Сплин бежал где-то
в конце первой трети. Начала сказываться повышенная гравитация планеты: не
особенно заметные при бездействии 1,15 g, по мере накопления усталости
превратили десантные ботинки в чугунные гири, которые словно магнитом тянуло к
полу. В горле клокотало и першило от запаха плесени, сердце часто бухало, ноги
стали ватными, в глазах плыли мутные разводы. Поначалу он старался еще дышать
носом, а выдыхать ртом, но теперь бежал на износ, не заботясь о технике. В
голову лезли подозрения: а вдруг Доплер ошибся или намеренно соврал насчет
протяженности и он попросту сляжет тут, не рассчитав силы. Стоп - скорее всего
так и есть, учитывая манеру обучения инструктора, это было вполне педагогично и
не без юмора. Сплин сбросил скорость, пытаясь выровнять дыхание. Его тут же
обогнали несколько человек. "Или я прав и галерея раза в полтора - два длиннее,
или этот выебон мне боком выйдет" - подумалось ему.
Курсанты бежали и бежали, а выхода все не было. Вскоре Сплин обогнал тех, кто
обгонял его несколько минут ранее и еще нескольких. Бедолаги спотыкались, их
водило из стороны в сторону. Немногим позже Сплин уже не видел и не слышал
никого ни перед собой, ни позади себя. Наконец, за очередным поворотом, которым
казалось, конца не будет, вагонеточные рельсы исчезали за долгожданной дверью,
которая была закрыта. Перед дверью, словно загнанные лошади, уже отдыхивались
шестеро парней. Разводы пота темнели на их майках. Сплин оказался седьмым.

Постепенно перейдя на шаг, он вяло махнул рукой присутствующим, остановился, и,
с усилием сплюнув липкую тягучую слюну, клокотавшую в горле и мешавшую дышать,
прерывисто спросил:
- Видел кто-нибудь, как дверь закрывалась?
- Да она похоже и не открывалась вовсе - тут все углы нетронутой плесенью
затянуты, - ответил Сплину крепко сбитый парень с резкими чертами лица,
выдающимися скулами и тяжелым раздвоенным подбородком, который по виду устал
меньше других. В доказательство правомерности своего мнения он показал жилистой
рукой на места соединения двери с полом и стенами.
Сплин вытер пот с лица подолом майки, снова заправил ее в штаны и угрюмо
произнес:
- Ну и что делать-то будем?
- А хрен его знает! Алмазы поищем, может не все в свое время собрали. Будет чем
оплатить обратный билет, - флегматично ответил коренастый, глядя на
приближающуюся группу замотанных стаеров из трех человек. Сплин позавидовал его
устойчивой психике.
В этот момент дверь, заскрежетав, отъехала, обдирая плесень с пазов. В дверном
проеме подсвеченный сзади газовой лампой монументально высился в облаке пыли
силуэт Доплера. Позади маячили вагончики поезда.
- Поздравляю всех с прибытием. Сколько вас тут? - улыбаясь как любимым
родственникам, пришедшим на именины, сказал он. Затем посчитал прибывших по
головам. - Подождем чуть-чуть еще.
Когда собралось где-то три четверти, Доплер с сожалением произнес:
- Видимо отсутствующие не проявили должного рвения - им придется продлить
удовольствие, хотя не до завтра, конечно, - мы ж не звери. Отстающим я
приготовил записочку, что их подберет шахтерский поезд, там где стартовали. - Он
приколол листок синтетической бумаги с внутренней стороны двери продолговатым
камешком к плесени на уровне груди. Затем закрыл дверь снаружи перед носом когото
из финиширующих.
- Ну вот, с почином нас, а теперь рассаживайтесь и поехали завтракать, -
обернувшись сказал он, и направился к головному вагончику.
- Сэр, - обратился Сплин к инструктору - тот вопросительно поднял бровь, -
скажите, а какова все-таки протяженность галереи?
- Три километра двести метров. Как я и говорил - около двух. Ведь бравым
молодцам вроде тебя лишний километр - плевое дело, верно я говорю? -
ответствовал Доплер, усаживаясь рядом с водителем.
- Так точно, сэр, - вздохнул Сплин и, с трудом переставляя ноги, полез в
вагончик. Коленки все еще дрожали с непривычки.
Поезд неспешно тронулся, вырулил на основную ветку и набрал скорость.
Набор блюд в пустой на данный час столовой не порадовал курсантов ни богатым
ассортиментом, ни изысканностью приготовления: синтетические концентраты из
автомата, стилизованные под натуральные продукты, лишь отдаленно напоминали по
вкусу последние. Доплер запрограммировал здоровенный пищевой синтезатор с
несколькими раздаточными окошками, подождал минуты три, затем первым отоварился
своей порцией, продемонстрировав попутно для тех, кому раньше подобным образом
питаться не доводилось, как добыть из синтезатора искомое. Больше всего походила
на настоящую каша, представляющая из себя комковатую слизь в чем-то напоминавшую
гибрид перловки и овсянки. Помимо стандартного набора блюд к рациону курсантов
прилагались пластиковая туба с зеленовато-коричневой жидкостью и кубик в обертке
размером с игральную кость. После того как все расселись по столикам, Доплер, не
прекращая жевать, пояснил их назначение:
- В тубе - стакан бормотухи, способствующей ускоренному расщеплению лишних
жиров, укреплению и росту мышц, нормализации двигательных функций, поднятию
тонуса и все такое. Работает при интенсивной физической нагрузке, которую я вам
гарантирую обеспечить - будете шуршать как электровеники. Конечно, не
нанотехнологии, да ведь и вы - не мультимиллионеры. Кубик - витамины и
макроэлементы. На вкус и то, и другое не очень, зато без побочных эффектов.
Вообще, нечего кривиться, бодрее лопайте - от натуральных продуктов одно
сплошное расстройство желудка, - сам Доплер поглощал пищу с методичностью и
скоростью снегоуборочной машины.

Сплин решил сначала проглотить прилагаемые снадобья, чтоб было чем их закусить.
Кубик под оберткой был темно-желтый, а на вкус что-то среднее между золой и
мелом. Стоило разжевать эту многослойную пресованную массу, как она тут же
завязла во рту. С трудом разлепив челюсти, Сплин скрутил колпачок с тубы, и в
три глотка забулькал в себя "мышечную болтанку", по вкусу напоминавшую не-то
зубной эликсир, не то шампунь. Подавив желание откашляться, он торопливо
зачерпнул ложкой какой-то псевдосалат и спешно зажевал.
Его сосед напротив, тот крепыш, который дошел до финиша первым, проглотил и
стимулятор и витамины весьма спокойно и не поморщился. Сплин предположил, что
парень где-то уже это проходил. Хотел было спросить, но передумал, так как
скорее всего реакция на подобные личные вопросы была бы прохладная.
Доплер окончил трапезу, резко встал из-за столика и, закинув пустой лоток на
утилизационный транспортер, провозгласил:
- Все, подъем! Кто не доел, тот не был голодным. В коридор и строиться -
продолжение праздника.
- Возможно вы успели огорчиться несколько примитивному началу наших занятий, -
обратился инструктор к питомцам, после того как те выстроились в коридоре
неподалеку от грузового лифта. - Для тех, кто успел, счастлив сообщить, что в
следующем номере нашей программы - парный спарринг с применением высоких
технологий. Пошли в спортзал.
"Спортзалом" оказался пустующий ремонтный цех площадью где-то с четыре
нормальных спортзала. Вдоль стен стояли ветхие горные машины и механизмы
различной степени разобранности. Необычно высокий потолок в известковом налете
свидетельствовал о естественном происхождении зала - когда-то, возможно, здесь
был подземный водоем. Середина площадью с пару баскетбольных площадок была
свободна. Пол был не грунтовый и не каменный, а настильный, металлический с
пупырышками в "елочку" и относительно чистый. Доплер выкатил из подсобки
тележку. Приглушенно жужжа приводом, тележка повиновалась его направляющим
двжениям, так что усилий затрачивать почти не приходилось. Инструктор открыл
контейнер, помещенный на тележке, и достал оттуда плотный запечатанный пакет
размером с обувную коробку. Глянув на маркировку, отложил, перебрал еще
несколько, затем вытащил нужный, раскрыл. В пакете оказался сине-зеленый костюм
с капюшоном, похожий на водолазный, только без ласт.
- Фрост! - обратился Доплер к парню, который сидел напротив Сплина за
завтраком. - Поди-ка сюда.
Фрост подошел.
- Раздевайся до трусов, примеришь новинку. Я помогу с молнией, - добавил он
ехидно, хотя молнии, конечно, как таковой не наличествовало, возможно даже
костюм был герметичным.
Фрост быстро и без суеты разоблачился, сложил одежду на скамейку у стены и,
повертев комбинезон, соображая что к чему, влез в него. Доплер помог ему с
застежками, пригладил капюшон, чтоб не было складок, наконец нахлобучил
облегающий шлем того же цвета, что и костюм, представлявший собой что-то вроде
старинной вратарской маски с сетчатым округлым треуголником респиратора на
уровне носа-рта и черными продолговатыми линзами глаз, непрозрачными снаружи.
В результате Фрост оказался похожим на Бэтмена - героя старинных комиксов,
только без крылатого плаща и ушей на маске. Костюм сидел на его мускулистой
фигуре как вторая кожа. Сплин подавил в себе желание спросить инструктора, кто
же будет Суперменом и дадут ли ему красный плащ. Доплер перехватил его
скомканную ухмылку и поманил пальцем:
- Иди-ка сюда, остряк, у меня найдется и твой размер.
Сплин, припоминая, как одевался Фрост, надел предложенную обновку, смутно
догадываясь о ее назначении. Как и Фросту, инструктор помог ему правильно надеть
шлем-маску, затем удовлетворил любопытство группы:
- Джентельмены, перед вами два будущих неустрашимых воина, которые сейчас
показательно займутся оттачиванием навыков рукопашного боя. Костюм по сути
представляет собой нечто среднее между легким боевым скафандром и виртуальным
симулятором, которые так любит нынешняя хакерствующая молодежь, проводящая
большую часть жизни в Глобвльной сети. Армейская модель, партия была списана
одним талантливым снабженцем якобы по негодности. Не самое новье, но для вас
сойдет. Любые полученные вами по ходу спарринга удары, заломы, захваты, даже
удары обычным ножом не принесут вам физических травм - максимум легкие синяки,
костюм все поглотит. Это позволит вам резвиться на всю катушку. С другой
стороны, под действием симулятора, встроенного в шлем, вы будете чувствовать
боль, адекватную получаемым оплеухам. Датчики в материале костюма настроены на
интенсивность 1:1, так что возможна потеря сознания, тошнота, короче, все
прелести. И самое главное, - Доплер сделал паузу и тяжело оглядел курсантов, -
если я сочту, что кто-то из вас не проявляет должного энтузиазма, тому к
следующей тренировке добавлю интенсивность болевых импулсов в 1,5 раза, если не
увижу эффекта - в 2, дальше - больше, вплоть до... Короче, всем ясно? А теперь,
Фрост, Длинный - до нокаута, начали!

Сердце у Сплина провалилось куда-то вниз - он не ожидал столь резких темпов,
хоть и был осведомлен, что программа обучения "ускоренная". Противники медленно
кружили, примеряясь. Причем Сплин с неудовольствием отметил, что Фрост, в
отличие от него самого, двигается довольно технично, поза его ассоциировалась со
сжатой пружиной. Адреналиновые волны, как это часто бывало, забили бедняге все
жалкие тактические способности, и он, помянув, что реальных увечий не получит,
бестолково ломанулся на Фроста, рассчитывая примитивно достать того в челюсть
прямым ударом правой.
Фрост легко блокировал покушение на свою челюсть, и, в свою очередь, коротко
всадил кулаком противнику под дых. Выбитый воздух пыхнул у Сплина из носа и рта,
оседая сломанным вопросительным знаком на пол, он успел подумать, что Фрост,
похоже, не во всю силу ударил. Несмотря на вполне реалистичную тупую боль,
напомнившую о вчерашнем эпизоде с майором, Сплин почувствовал по отношению к
Фросту смутную благодарность. Осев на пол и завалившись на левый бок,
поверженный выкинул неожиданный для своего более опытного противника фортель:
резко распрямив корпус, Сплин правой ногой подбил зазевавшегося Фроста по
щиколотке. Потеряв опору, Фрост смачно шмякнулся на задницу, после чего Сплин,
не теряя инициативы, перекатился на правый бок и взъемомом левой ноги удачно
залепил оппоненту в ухо. Удар вышел несколько вялый - надо было бить правой. Не
успел Сплин вскочить на ноги, с намерением не дать Фросту подняться, как тот
перекатился в сторону, пресекая неизящное и неспортивное намерение Сплина с
подпрыгу упасть на него всем весом. Невесть каким образом Фрост шустро
переместился с дальней на короткую дистанцию и без ложных выпадов реализовал
первоначальный план своего незадачливого противника: удар в челюсть. Сплин едва
успел чуть наклонить голову, но "нырок" удался только на треть - обтянутый
перчаткой костюма кулак стремительно увеличился в глазах, чавкнул расплющенный
нос, в голове раздался хрустящий звон, короткий импульс ломящей боли. Тут же не
замедлил последовать второй удар - окружающий мир перед глазами закачался и
оплыл, стремительно теряя четкость. Во рту почуствовался железистый привкус
крови из разбитых губ. Последним, что успел заметить Сплин перед потерей
сознания был величественно и неотвратимо, как цунами, поднимающийся к лицу узор
покрытия пола. Все побоище не заняло и минуты.
Медленно выплывая из полуреальных обрывков образов и звуков, Сплин ощутил
противный терпкий запах, бивший в ноздри. Сопоставив запах и свое самочуствие,
он решил было, что находится в студенческой общаге, напился до бесчуствия и
заснул в загаженном местном сортире. Постепенно две черные вселенные,
затмевавшие обзор расползлись одна вверх, другая вниз, белесая муть, уступившая
место черноте, сфокусировалась в смутно знакомую рельефную физиономию с
диагональным шрамом.
Доплер водил перед носом распростертого на полу Сплина ватой с нашатырем, ожидая
от того каких-либо проявлений активности. Заметив, что взгляд пациента обрел
осмысленное выражение, Доплер убрал нашатырь и порадовал Сплина своей оценкой:
- Хорош защитничек - воевал минуту, а валялся три.
- Служу трудовому народу, - в тон инструктору ответствовал защитничек,
поднимаясь на ноги.
Шлем-маска валялась рядом, Сплин провел рукой по губам, отнял, посмотрел -
крови, как и было обещано, не было. Голова слегка плыла, живот, губы и нос
давали знать о недавно перенесенной боли, но в принципе самочувствие было
сносным. Доплер лыбился. Стоявшие вокруг одногруппники не проявляли признаков
веселья, лишь встревоженное любопытство. Фрост держал шлем-маску в руке, лицо
его было бесстрастным. Доплер перестал улыбаться и сказал, обращаясь ко всем:
- Сейчас я буду называть имена, а вы подходите ко мне получать костюмы.
Надевайте и ждите: буду вызывать по двое на пробы. По итогам разобью на пары, -
он отошел к тележке и начал подзывать курсантов на раздачу слонов.
В течение следующих пары часов все курсанты прошли первичную обкатку. Сплин
убедился, что не он один тут "чайник": примерно две трети продемонстрировали
хилые способности, их спарринги были не слишком зрелищны и напопоминали школьные
потасовки. Однако были и впечатляющие дебюты. Щуплый с виду парень азиатской
внешности по имени Хоу весьма технично вывалил своего не хилого соперника тремя
быстрыми ударами ноги в колено, живот и в голову. Возня заняла еще меньше
времени, чем побоище Сплина и Фроста, а поднимался побежденный еще дольше, чем
Сплин. Когда недооценивший Хоу соперник пришел в себя, на его деревенского вида
квадратной веснушчатой физиономии читалось не столько чувство досады, сколько
удивленное восхищение. Даже Доплер удовлетворенно хмыкнул в знак одобрения. Но
потом скептически заметил:

- В полной снаряге, да после доброй беготни у тебя такой Шао-Линь не получится,
имей в виду.
Немного позабавил всех парень, в свое время, видимо, плотно занимавшийся боксом.
Получив в спарринге по голове и потеряв ориентацию, он по привычке на автопилоте
сблизился с соперником, приобняв его за плечи, чтобы лишить возможности маневра
и прийти тем временем в себя. Но здесь был не ринг с рефери, а драка на вылет,
что на деле показал боксеру соперник. За боксером закрепилось прозвище Клинч.
Инструктор, которого все не сговариваясь, за глаза стали называть Сержантом,
хотя его реальное звание, возможно, было существенно выше, разбил всех на пары,
при этом пообещав, что будет их время от времени тасовать, "чтоб не формировать
стереотипов". Сплину достался в напарники парень по имени Дрейк примерно его
комплекции, но чуть поплотнее, поменьше ростом и существенно более гибкий и
шустрый. Сплина устраивало, что соперник был сильнее и быстрее его, так как это
стимулирует собственное развитие. Боль после пропущенных ударов в костюме не
оставалась надолго, равномерно стихая через непродолжительное время, не то что в
реальности. Хотя, конечно, это можно было перенастроить.
Несколько часов будущие вояки, рассредоточившись по импровизированному залу,
усердно отрабатывали друг на друге разнообразные способы нанесения тяжких
телесных повреждений, которые один за другим демонстрировал Доплер, используя в
качестве сегодняшней "груши" Фроста. Как правило, инструктор чередовал приемы
или их серии на нападение с приемами контратаки. Каждый прием показывался пару
раз всем, а затем, по мере необходимости, для особо "одаренных" - персонально,
но уже с большим пристрастием. От пассивных повторений Сержант велел перейти к
коротким эпизодам в полный контакт: попеременно один защищался, другой
нападал, - кто реализовал свою задачу, тот и победил. Через четыре часа
непрерывной возни, сопровождаемой язвительными комментариями, курсанты качались
как листья на ветру - ясно было, что на сегодня физических нагрузки на пользу
уже не пойдут. Доплер резко хлопнул в ладони, велел закругляться и строиться.
- Слишком долго возитесь - в бою на это нет ни сил, ни времени. Там, если не
выйдет отправить противника в аут или на тот свет за несколько секунд, то
желательно хотя бы сломать или вывихнуть ему что-нибудь, чтоб тот был занят
собой и, соответственно, отстал от вас, - прокомментировал он успехи
единоборцев. - Костюмы теперь будут вашей рабочей одеждой, в комплект входят
инструкция и средства ухода. Каждый вечер настоятельно рекомендую аккуратно, но
тщательно и в соответствии с инструкцией чистить внутреннюю поверхность, иначе
прямой шанс подцепить какую-нибудь кожную заразу или внушение лично от меня,
если замечу. Персональные настройки изменять не пытайтесь, это имею возможность
сделать только я. Тем более не пытайтесь вывести блок управления костюма из
строя. А сейчас тащите свое тельце в душ, затем на обед, потом будет теория по
матчасти.
Сплин здорово вымотался, есть не хотелось, хотелось лечь и не шевелиться. Он с
трудом, теряя равновесие и опираясь на стенку, стащил с себя костюм, прилипающий
к вспотевшей коже. Возился долго: усталые мышцы там и сям болезненно
скручивались в узлы мышечными судорогами. Наконец, уложил костюм в упаковочный
пакет со встроенной сушилкой и потащился следом за остальными в душевую. Та
отвечала всем стандартам казенного дома: коричнево-серый кафель в подтеках,
капанье, чуть теплая вода - экономят энергию. Зеленый тюбик с моющим средством,
как и следовало ожидать, содержал еще более зеленую слизь со стандартным
щиплющим глаза елочным запахом. Сколько работяг-контрактников, закопченых,
вымотанных тяжелой рутинной работой, питающих вечную мечту выбраться из этой
бесконечной грязной колеи перебывало здесь до него, тускло глядя в осклизлую
кафельную стенку? Может кто-то и заработал себе на лучшую долю.
После душа, как ни странно, Сплину полегчало. Сидя в тесном вагончике поезда, он
ощущал как по всему телу разливается покой. По прибытии на место он, подавляя
зевоту, с неведомо откуда взявшимся аппетитом быстро поглотил невнятное месиво,
которое исторг на его лоток пищевой синтезатор. Ложка подрагивала в нетвердых
пальцах. "Расклеился я совсем," - подумал Сплин. - "Ничего - дня три-четыре и
втянусь. Наверное...".
После трапезы Доплер провел всех в маленький конференц-зал, если так можно
выразиться, для преподования общанной чуть ранее "теории". Свод в
импровизированной лекционной аудитории был невысокий и несколько давил на уши.
Пластиковые столы, составленные рядами, подвесной потолок "под мрамор", газовые
лампы, доска, голопроектор. Похоже, ранее здесь собиралось шахтерское
руководство низшего звена, чтобы обсудить пути трудовых свершений на предстоящий
рабочий день или способы практической реализации поставленных более высоким
начальством задач. Сейчас бригадиров, видимо, отправили общаться в другое место.

Когда все, наконец, расселись, Доплер огласил программу:
- Сегодня обзорно рассмотрим базовое снаряжение, затем вплоть до ужина - занятия
с предметом. И не вздумайте спать! Я желаю постоянно видеть искреннюю
заинтересованность на ваших лицах.
Для начала инструктор приоткрыл необоснованную по мнению большинства курсантов
завесу секретности над местом, где надо будет смещать диктатора и его команду,
сообщив, что "места там не то, чтобы совсем дикие, но дорогу часто бывает
спросить не у кого". Вообще-то, сказал он, картами, описаниями оперативной
обстановки, расположением значительных природных и рукотворных объектов и так
далее вас снабдят на месте. Ориентирование и прокладка маршрута - дело офицеров,
а дело рядовых - топать в составе подразделения и не потеряться. Так что большая
часть сведений по этой теме - так, на всякий случай, ведь случай, как известно,
бывает всякий... Достав из кучи заранее заготовленных наглядных пособий
универсальный компас армейского образца, Доплер объяснил как им пользоваться и
что означают показания индикаторов. Плоский компас мог крепиться двумя ремнями
на предплечье и был не только собственно компасом, но и содержал продолговатый
экранчик-дисплей. В память загружались топографические ландшафты в определенном
формате (обычно спутниковые снимки), которые можно было листать, масштабировать,
помечать условными значками. Если была такая возможность, то через систему
спутниковой навигации можно было точно позиционировать свои координаты на
местности. Более интеллектуальные модели имели возможность демонстрации
трехмерных голограмм, а также относительно простенькую систему идентификации
пользователя.
Народ оживился: игрушки понравились. Но Сержант вскоре поотбирал их, и, сказав
что-то вроде "хорошего помаленьку", развесил здоровенную карту из стойкой
синтетической бумаги и принялся объяснять нетленные картографические доктрины.
Сплин ожидал казенного занудства, но Доплер рассказывал интересно, образно, с
минимумом уставных оборотов, но при этом структурированно и логично. Закончил он
вводный курс картографии словами:
- Панорамный компас с GPS - полезные игрушки, спору нет, но в полевых условиях
они могут легко накрыться, да и не каждому они положены - только командирам, так
что чтением старой доброй карты владеть необходимо, если, например, не приведи
Господи, окажетесь одни и придется выбираться к своим. Только рисовать и
помечать на ней ничего не вздумайте, при захвате в плен могут быть проблемы и не
только у вас. Сейчас перерыв. Вопросы?
- Сэр, а когда нам настоящие автоматы дадут? - спросил Расти, тот парень,
которого при спарринге вырубил Хоу.
Доплер закатил глаза к потолку и, сделав над собой заметное усилие, сказал
совсем не то, что подумал:
- Скоро. Прямо сегодня.
Когда все снова расселись после небольшого перерыва, инструктор торжественно
произнес:
- А теперь основной инструмент в нашем деле - весьма популярная в самых широких
кругах штурмовая винтовка, проще говоря, автомат "Вепрь" - уже несколько
десятков лет с неослабевающим успехом используется сторонниками насильственного
решения проблем во всех освоенных мирах.
Изюминкой оружия является цельнометаллический патрон. Особенности его
конструкции можно объяснить примерно так: берется полый металлический
наконечник, в переднюю конусообразную часть запрессовывается сердечник с таким
расчетом, чтобы общий вес конструкции был равен общему весу пули, в
образовавшемся за сердечником свободном пространстве размещается метательный
заряд и капсюльный воспламенительный состав, донная часть закрывается сгораемой
прокладкой и герметизируется влагостойким лаком. Таким образом, цилиндрическая
часть гильзы выполнена как одно целое с оболочкой пули. Инициирующий капсюльный
состав размещен в кольцевом пространстве между стенками гильзы и конусной
хвостовой частью сердечника. Метательный заряд находится в корпусе гильзы и
закрыт снизу сгораемой прокладкой. Первые модели работали на принципе отдачи
свободного затвора. Теперь же эквивалент капсюля воспламеняется лазерным
импульсом. Элемент питания пульсатора герметично расположен в пистолетной
рукоятке, его хватает на пятнадцать тысяч выстрелов.
Сплин огромным усилием воли удерживал веки открытыми, в сон клонило нещадно, а
Доплер все говорил:
- У оружия с цельнометаллическим патроном имеется масса достоинств. Например,
исключение из цикла работы автоматики операции извлечения стреляной гильзы.

Цилиндрическая часть гильзы здесь выталкивается из ствола вместе с пулей, донная
прокладка сгорает вместе с пороховым зарядом, что упрощает и облегчает
конструкцию, делает ее более надежной за счет применения закрытой ствольной
коробки без окна для выброса гильз. Кроме того, повышается кучность стрельбы
очередями за счет почти полного отсутствия движущихся элементов. Немаловажно и
другое - гильз на месте стрельбы не остается.
Рассказывая, Доплер пластично перехватывал винтовку то так, то эдак из одного
положения в другое, чтобы зрители могли хорошо рассмотреть это несомненно
культурно значимое порождение рук человеческих. "И впрямь популярная вещь" -
подумал Сплин. Ему часто доводилось видеть это угловатое оружие в руках разного
рода борцов за энное дело в теленовостях из горячих точек. Полупрозрачный,
похожий на чуть изогнутый рожок магазин с просвечивающими цилиндриками патронов,
губчатая пистолетная рукоятка, откидной приклад с затыльником для поглощения
отдачи, открытый прицел с характерной формой мушки.
- ... емкость магазина - 35 патронов рожковый или 70 - дисковый. Имеются
пристяжки: глушитель, набор прицелов, подствольный гранатомет, штык-нож.
Последнее, правда не очень популярно, хотя в умелых руках.., впрочем это не про
вас... Полностью снаряженная, винтовка весит чуть больше 3-х килограмм. Кстати,
при переключении вот этого флажка, после смены магазина досылать первый патрон
вручную не нужно, если снят предохранитель, он вот тут, под большим пальцем, то
можно сразу же стрелять. Порядок переключения - предохранитеь, одиночные,
очередь. Сопротивление и свободный ход курка настраиваются. Стандартно, при
нахождении переводчика в положении автоматического огня при нажатии спуска до
половины его хода производится одиночный выстрел, а после небольшой "ступеньки"
и дожатия - автоматический огонь. Такая система довольно удобна и при некотором
навыке способствует экономии боеприпасов в положении "авто".
Не прекращая сыпать характеристиками и объяснениями принципов действия, Доплер
сноровисто подсоединял и отсоединял описываемые дополнительные приспособления.
Затем он показательно разобрал и собрал винтовку, так быстро, что Сплин едва
успел разглядеть, из чего она состоит.
- Прочность и безотказность винтовки весьма впечатляют, как и относительная
простота исполнения. За счет применения керамики оружие устойчиво к коррозии.
Однако по мере возможности ее все же следует содержать в чистоте. Особенно
казенник и канал ствола. Комплект для ухода хранится в полости приклада. Ну вот
на сегодня и все, вроде бы. Впрочем, возможно кое-кто из вас уже познакомился с
кое-какими образцами на улицах, ничего особо секретного я вам не показал, все
это довольно доступно циркулирует на черном рынке.
Сплин был далек от современных веяний черного оружейного рынка, но заочно он был
знаком с показанными игрушками или был осведомлен об их существовании. Никакого
чуда-оружия не было продемонстрировано, о нем вообще речь не шла. Доплер
обосновал свой выбор тем, что лучевое или плазменное оружие требовательно к
условиям эксплуатации и обслуживания, а кроме того, демаскирует стрелка.
Огнестрельное оружие, основанное на механике при минимуме электронники, с
достаточно мощным патроном и дальностью эффективной стрельбы не ниже 400 метров
для их миссии более предпочтительно, и "Вепрь" рак раз вписывается в эти
требования.
Доплер также пояснил для расширения кругозора, что модели огнестрельного оружия
с облегченной пулей меньшего калибра и лафетной системой поглощения отдачи,
бесспорно, обладают лучшими характеристиками настильности траектории и кучности
стрельбы короткими очередями. Но уменьшенный калибр обладает меньшей пробивной
силой и большей склонностью к рикошетам. Так что, хотя по телу такая пуля
зачастую наносит более тяжелые раны за счет большей скорости полета и
нестабильности при прохождении через ткани, недостатки малого калибра велики.
Например, в условиях плотной растительности или городского боя, да еще, если
противник имеет индивидуальные средства бронезащиты, пробивная способность пули
и стабильность ее траектории при прохождении сквозь препятствия с сохранением
проникающей способности куда важнее кучности непрерывного огня, ведь расстояния
там небольшие. Да и тяжелые раны от гуляющей по телу малокалиберной пули тоже не
такое уж достоинство - огромные страдания жертвам причиняют. На это есть мнение,
что чем хуже врагу - тем лучше, пусть о тяжелораненых заботятся, ресурсы на это
отвлекают, да и что за ересь - гуманный калибр орудия убийства? Может и так...
Но раз уж войны так или иначе неизбежны, в средствах следует все же
придерживаться рамок необходимости - запретили же давным-давно трехгранный штык,
разрывные пули, химическое оружие. Не столь давно запретили варианты
электромагнитного, делающие людей идиотами со стертым мозгом. Да и практически -
неужто солдат противника, может быть такой же вынужденный обстоятельствами
участник боевых действий, получивший, например, сквозное ровное ранение в грудь
"честным" калибром, останется в строю в качестве активного игрока? Вряд ли. Ну и
незачем из него инвалида делать, войны-то заканчиваются рано или поздно. А потом
все стороны репы чешут - на хрена оно нам надо было?

Кроме того, в полевых условиях автономного рейда, где запыленность, влага и
грязь - неизбежные явления, по надежности и простоте обслуживания "Вепря" мало
какое доступное ручное оружие превосходило.
Итак, со стороны вооружения, видимо, никаких преимуществ перед противником не
предвидится. Тогда с какой предвидится? Сплина не покидала навязчивая мысль о
том, как же возможно сделать из группы любителей, пусть даже и небесталанных,
специалистов для столь щекотливого дела за такое короткое время.
Между тем Доплер закончил свою маленькую лекцию и повел курсантов на стрельбы.
Тир представлял собой пеналообразное помещение, в дальнем торце которого были
установлены плоские безликие силуэты мишеней, а в другом - поделенные на секции
позиции для стрелков. Пол и потолок вообще не были отделаны, там и сям на
скальной поверхности виднелись пятна плесени, воздух, правда, был чистый. Было
очень светло, ряды газовых ламп, забранных в пуленепробиваемое стекло, светили
так, что с непревычки глаза заслезились. На столике в каждой секции лежал
"Вепрь", отсоединенный магазин, к разделительным стеночкам были прислонены фасы
и профили мишеней В виртуальные тиры Сержант то ли не верил, то ли работодатели
не предоставили такой возможности и соответствующего оборудования.
- Запомните следующее, - чеканя слова, предостерег Сержант, - никогда не
наводите друг на друга боевое оружие: ни в шутку, ни при чистке, никогда. Даже
если вы уверены, что оно не заряжено, все равно проверяйте патрон в стволе. Я
говорю это каждой группе, но несчастные случаи из-за распиздяйства курсантов и
глупых шуток бывают гораздо чаще, чем можно ожидать от взрослых людей с
нормальным IQ. А теперь смотрите сюда, я показываю, как примерно надо применять
оружие в деле.
Он взял с ближайшего столика винтовку, с легким клацаньем подсоединил магазин,
навернул продолговатый цилиндр глушителя, поднял оружие на уровень глаз,
приложив приклад к плечу, и, почти не целясь, один за другим произвел десяток
одиночных выстрелов. Выстрелы по звуку напоминали сдавленное чихание, только
короче, резче и чуть громче - магазин был снаряжен дозвуковыми патронами для
бесшумной стрельбы. Механизмы в винтовке вообще шума почти не производили.
Инструктор отложил оружие, нажал на кнопку подачи мишени. Где-то на полдороги
стали отчетливо видны на темной поверхности кучно расположенные пробоины по
"груди" и "голове".
Народ про себя протащился - прям как в кино, и мы такие крутые скоро будем.
Доплер показал как управляться с механизмом подачи мишеней, велел установить
далность для начала на 30 метров и не спеша приступать одиночными.
Сплин, дождавшись своей очереди, занял позицию, вставил магазин, снял с
предохранителя и неуверенно прижал приклад к плечу - стрелять из настоящего
оружия ему раньше не доводилось.
- Не так, баранья голова, - услышал он вдруг у самого уха осуждающий голос
неслышно подобравшегося Сержанта и вздрогнул.
- За цевье берись посредине, а приклад плотнее к плечу, а то одачей плечо
отобьет. Да не стискивай ты ее как ядовитую змею, свободнее. Так, теперь
совмещай прицел и плавно нажимай. Быстро, но плавно, понял?
Мушка плясала, казалось, что удержать ее неподвижно нет никакой возможности.
Сплин поймал момент, когда целик, мушка и мишень сойдутся на одной линии и
выстрелил. Курок шел с некоторым сопротивлением, отдача была чувствительная, но
терпимая.
- Ну, попасть в мишень, ты попал, но ручонки у тебя нетвердые, хотя это мы
поправим. И не зацеливайся подолгу, - прокомментировал Доплер, потом велел
добавить дистанцию и отошел наставлять других.
Под "вечер" Сержант показал тем, кто не умел, как пользоваться пистолетом, и они
расстреляли по паре обойм из пистолета. Инструктор привел несколько практических
соображений насчет применения пистолета в полевых условиях. Сам пистолет там
бесполезен, исключая специальные случаи, типа скрытного проникновения на объект
или других вариантов, когда менее шумный пистолет с глушителем предпочтительнее
винтовки для индивидуальной точечной работы. Пистолет следует носить как
вспомогательное оружие в легкодоступном месте, но обязательно скрытно, по
крайней мере не напоказ, например, в специальном кармане разгрузочного жилета. В
боевых условиях - с досланным патроном и снятым с предохранителя, причем в
определенных обстоятельствах можно стрелять прямо из кармана, сквозь ткань, если
как следует изготовиться к стрельбе времени однозначно нет. Если застанут
врасплох и обезоружат, случается, что пленного забывают обыскать или делают это
поверхностно - а с пистолетом имеется шанс выбраться из свежего плена, пока
враги не отправили к себе в тыл, не разули, не избили, не поморили голодом,
холодом и сыростью в какой-нибудь яме.

Насчет стрельбы из основного оружия, Доплер рекомендовал осознанно подходить к
выбору режима огня и привел несколько практических мыслей по этому поводу.
Грамотный беглый огонь одиночными из оружия с достаточно мощным патроном
зачастую более эффективен и экономичен, чем традиционные короткие очереди и
бестолковые длинные, дающие стрелку психологическое преимущество (а точнее его
иллюзию), но порой оставляющие его с пустым магазином в самый неподходящий
момент. Причем это правило справедливо не только для существенных расстояний в
несколько сот метров, но для относительно ближних дистанций в несколько десятков
метров. Инструктор продемонстрировал обоснованность этого заявления на деле -
один из курсантов, имеющий опыт обращения с автоматическим оружием, высадил весь
магазин по группе ростовых мишеней в тридцати метрах, имитирующих вражеское
отделение. Посчитали пробоины - некоторые мишени вообще не были поражены, у
некоторых были пробоины по краям, где-то две дырки сразу. Поменяли мишени на
новые на тех же позициях. За то же время Доплер ухитрился засадить в каждую,
начиная с дальних, по две пули в область груди и сохранил полмагазина.
Дело в том, что, хотя скорострельность автомата в режиме непрерывного огня
составляет 600-700 выстрелов в минуту, но при стрельбе веером пули идут с
существенным разбросом, зачастую проходя между рядом стоящими целями, кроме
того, стрелок, удерживая бьющееся в руках оружие, порой непроизвольно смещает
направление стрельбы. При стрельбе от пояса этот эффект еще сильнее. Технически,
в том же "Вепре" можно чуть ли не в разы поднять скорострельность очередями, но
для этого потребуется немыслимый для самостоятельного ношения вдали от снабжения
расход боеприпасов, да и ствол может прийти в негодность от перегрева.
Не надо забывать, что стрельба очередями сопровождается более продолжительным
дульным пламенем, которое обнаруживает стрелка, особенно в темноте, и сильнее
провоцирует ответный огонь. В условиях, когда боец все свое таскает на себе,
находясь в автономном режиме, пока не выполнит задачу, каждый сделанный им в
белый свет выстрел приблежает момент, когда он останется безоружным перед лицом
вооруженных врагов, поэтому стрелять надо рассчетливо, а не просто нажатием на
курок гасить свой страх в бою. Страх уходит сам, если толково действовать и
осознавать, что твое поведение обеспечивает тебе максимально возможные шансы
уцелеть. При заградительном огне, стрельбе на прикрытие или прочесывание быстрые
серии одиночных также обеспечивают более равномерное покрытие.
Таким образом, для автоматчика упирать надо не на плотность огня, а на его
точность, а для того, чтобы поливать, как из шланга, предназначен пулемет. Но,
конечно же, в ближнем бою разумнее установить режим "авто", например, внутри
зданий, или при занятии вражеского окопа, или в плотной растительности, в
условиях недостаточной видимости и тому подобное. А на случай, если магазин
опустеет раньше, чем кончатся непосредственные противники, нужно иметь прикрытие
товарищей. Можно сформулировать правило выбора режима огня: если расстояние до
целей и их характеристики делают необходимым и полезным использование прицела,
то предпочтительнее одиночный огонь, если несложно попасть, ведя огонь
навскидку, и возможно неожиданное появление в непосредственной близи групповых
целей, то непрерывный огонь оптимальнее.
В ближнем бою важен еще вот какой момент. Часто противник, получив даже
серьезную или вовсе смертельную рану, еще какое-то время способен жить и
бороться, например, выстрелить в ответ, ткнуть холодным оружием или активировать
гранату. В горячке боя человеческий организм, насыщенный адреналином и
эндорфинами не сразу воспринимает тяжесть ранения, поэтому желательно поражать
цели основательнее, несколькими попаданиями.
Кстати, хотя полупрозрачный пластиковый магазин позволяет видеть, сколько
осталось патронов, в темноте это не поможет. Чтобы по-любому ориентироваться в
количестве оставшихся боеприпасов, надо заблаговременно снаряжать магазин так,
чтобы в середине и последними тремя были трасеры. А если все трасеры, то
наоборот - перемежать обычными, а лучше трасерами другого цвета. Впрочем, это
тоже не всегда приемлемо, так как демаскирует стрелка.
Существует ряд простых рамочных правил, позволяющих эффективно вести перестрелку
даже с превосходящими силами.
Прежде всего, желательно по возможности оставлять за собой инициативу, и
представлять численность, расположение и вооружение противников, избегать
попадания в ситуации явной уязвимости, а если этого не избежать, то надо иметь
простой и выполнимый план действий, как соскочить, если потенциальные риски
реализуются. Ни в коем случае не следует молодецки стоять, как герои боевиков и
палить длинными от пояса в окружающих супостатов - продырявят тут же и не по
разу. Стрельба на бегу у непрофессионалов также обычно малоэффективна, но иногда
необходима, когда прикрыть некому. Перестрелку желательно вести сериями
"пострелял - укрылся". При этом, высовываясь из укрытия для открытия огня, надо
знать по какой цели или группе целей работать, не распыляться и не отвлекаться.

За один прием надо отстреляться, оценить обстановку, наметить цели для следующей
серии, причем длительность нахождения вне укрытия должна быть возможно меньшей,
как и выступающая поверхность тела, чтобы не успели подловить. В одном и том же
месте выглядывать два раза подряд категорически не рекомендуется, надо
смещаться.
Цели следует выбирать в зависимости от обстоятельств. Жизненно важно первым
обнаружить противника и открыть огонь, используя фактор внезапности. Если вы
заметили группу противника, двигающуюся фронтально, а он о вас пока не знает, то
отстрел надо начинать с замыкающих солдат, чтобы первые не сразу поняли откуда
бьют. Иначе, завидев в передних рядах потери и следы попадания пуль, все
подразделение моментально рассредоточится, заляжет и откроет ответный огонь, что
сведет на нет преимущество первого хода. Если же наоборот, вражеская стрельба
вас застала врасплох, надо примерно прикинуть по звуку, по особенностям
местности, по характеру последствий от попадания пуль в окружающие поверхности,
откуда ведется огонь и, с учетом этого, быстро залечь за ближайшее укрытие,
одновременно изготавливаясь к стрельбе. Нельзя стоять и озираться, истерично
паля в белый свет, даже если кто-то из врагов и заметен - не факт, что это вся
атакующая группа. Лучше разбираться в ситуации и принимать решения, находясь в
относительной безопасности.
В общем случае, открывать огонь следует по конкретным целям, а не просто в
сторону врага, но довольно часто приходится стрелять, толком не видя целей.
Тогда следует вести прочесывающий огонь одиночными по местам, где
предположительно может находиться противник с учетом оптимальности позиций с его
точки зрения.
Выбирая укрытие и находясь в укрытии, следует иметь в виду, возможность
применения противником не только стрелкового оружия, но и ручных гранат, а также
различных средств переносной артиллерии типа гранатометов, пушек-безоткаток и им
подобных. Сами укрытия тоже следует по возможности время от времени менять, как
только станет очевидно, что конкретно и заинтересованно долбят непосредственно
по вам. В простреливаемой зоне двигаться надо короткими энергичными перебежками
от укрытия к укрытию, перемещаясь в направлении, сообразному текущей тактической
задаче, стоящей перед подразделением. Вообще, по своей воле или вынужденно,
ввязываясь в бой, надо планировать и прикидывать как будет развиваться ситуация,
что предпримет враг и что следует предпринять вам, как выкручиваться, куда
отойти, на чем можно подловить противника и так далее. Закончил Доплер словами:
- Конечно, это далеко не все, существует еще масса приемов и соображений,
применимых для различных тактических условий, взаимодействие бойцов в группе и
групп между собой - вообще отдельная тема, но на сегодня хорош, однако, а то по
вашим стеклянным глазам я вижу, что вы уже ни хрена меня не слушаете. Но, думаю,
некоторый кругозор я вам обеспечил, подумайте на сон грядущий - завтра
пригодится.
За ужином Сплин едва не уснул, а добравшись, наконец, до своей койки, с трудом
мог поверить, что прошел только один день. О том, что осталось еще несколько
недель и думать не хотелось. Попытка оценить полученные новые впечатления ни к
чему не привела - мысли расползались, как вялые тараканы, едва погас свет, как
он провалился в сон.
Ожидая лютых мышечных ломок, Сплин очень удивился, ощутив в мышцах на утро
второго дня лишь слабое гудение. Это наполнило его оптимизмом и чувством
уважения к той зеленоватой пакости, которую он так неохотно впихнул в себя
накануне за завтраком. Похоже препарат, помимо прочего, понижал содержание
молочной кислоты в мышцах.
Дни замелькали как карты в руках шулера. Доплер нещадно гонял их, время от
времени меняя галереи. Трехкилометровый первый кросс по ровной поверхности был
просто прогулкой.
Костюм, оказывается, помимо интенсивности болевых импульсов, имел возможность
варьировать сопротивление поверхности физическим усилиям того, на ком был надет.
При выключенном режиме костюм абсолютно не стеснял движений. При включенном на
максимум - почти полностью их парализовывал, человек чувствовал себя, как с
головой загипсованный. Доплер имел пульт, позволяющий менять текущие настройки с
расстояния в несколько меторв. Пока что он ничего не менял в виду того что
курсантам хватало повышенной гравитации.
Основную часть тренировочной программы составляли учебные бои. Виртуальные
симуляторы с полным погружением были слишком дорогим средством для подготовки
"чайников", кроме того, Доплер придерживался консервативных взглядов в этом
вопросе и считал, ничто не способно так закалить тело и укрепить боевой дух
солдата, как реальные комплексные нагрузки.

Он на второй же день поделил группу пополам, раздал заряженные холостыми
патронами винтовки с лазерными имитаторами выстрела, изменил с пульта группе, в
которую попал Сплин, фосфоресцирующую окраску имен на груди и на спине на
красную, чтобы члены одной команды могли отличить своих. Затем назначил в каждой
группе старшего, развел "красных" и "желтых" по разные стороны "спортзала" и,
облачившись на всякий случай в костюм сам, дал сигнал к битве. Битва должна была
вестись до полной победы одной из сторон. Лазерный луч имитатора, попадая в
поверхность костюма давал симулятору шлема команду инициировать иллюзию
определенного ранения. А холостые заряды нужны были для придания поведению
оружия реалистичности.
Прячась за поддерживающими свод колоннами, разнокалиберными контейнерами и
громадными ржавыми механизмами, в беспорядке наставленными по периметру
"спортзала", обе группы начали подбираться друг к другу.
Старшим в группе Сплина оказался Фрост. Он, немного искаженным респиратором
маски голосом, велел всем рассредоточиться так, чтобы никто не перекрывал друг
другу сектор обстрела, и, по возможности держа ближнего в поле зрения,
наступать.
Сплин снял винтовку с предохранителя, поставил на одиночный огонь, как учили,
перехватил оружие поудобнее, и двинулся, резко заглядывая за углы перед тем, как
завернуть, неосознанно подражая стереотипам кинобоевиков. Со спутником, которого
он намеревался держать в поле зрения, разминулись при обходе полуразобранного
рельсоукладчика. Кричать "Ау!" не имело смысла.
Выходя на относительно свободный участок, Сплин внезапно услышал с
потивоположного края "поля" серию хлопков, крики и непроизвольно глянул в ту
сторону, хотя заведомо ничего не смог бы разглядеть из-за нагрмождений
контейнеров и оборудования. Неожиданный удар в правый бок, отозвавшийся жгучей
болью во всей правой половине туловища, рефлекторным сокращением мышц развернул
его вправо, открыв взору "желтого" в пяти-шести метрах, который скрывался за
кабиной облезлого погрузчика, пристроив цевье винтовки на нижней кромке пустого
проема для бокового стекла. Позиция была у того более выигрышная, Сплин это
оценил и как заяц отпрыгнул как можно дальше в сторону, убираясь с линии огня.
Оставшееся до ближайшего укрытия расстояние дополз на четвереньках. Каждое
движение причиняло боль, бок пульсировал и как будто начал неметь. "До чего
реалистично" - пронеслось в голове, боль не затихала, как от ударов, полученных
при спарринге - реакция костюма на имитацию попадания пули была поинтереснее.
В свое время Сплин немало времени провел, играя в разнообразные виртуальные
бродилки, однако теперь это мало прибавляло преимуществ, так как убывающие
проценты жизни вызывают лишь досаду, а пуля в бок, пусть не совсем настоящая -
это боль, страх, потеря подвижности, шансов уцелеть. Сплин понятия не имел, как
его организм отреагирует на виртуальную "смерть" в костюме - может и вправду
дуба врезать или отнимется какой-нибудь орган, а то и не один, прости господи.
Пот заливал глаза, сердце ухало. Требовался нежиданный ход, чтобы переломить
ситуацию. Шум боя нарастал - окрики, хлопки выстрелов слышались вокруг чаще.
Сплин описал вокруг предполагаемого местонахождения противника небольшую петлю,
затем, стараясь не шуметь, влез на низенький ящик, затем на крышу вагончика,
оттуда на большой контейнер, озираясь в надежде разглядеть стрелка сверху. Тот
тоже не стал дожидаться мести, его не было видно. "Зараза, он не мог отойти
далеко, так куда же он подевался?" - соображал Сплин, распластавшись на крыше
контейнера. Решив спровоцировать противника, Сплин с намеренным грохотом
перепрыгнул с одного ящика на другой, третий, имитируя бегство, затем на пол,
испустил стон тяжко раненого и на корточках, морщась от боли в боку, торопливо
переместился по полу обратно к проходу, на выходе из которого чуть не поплатился
за ротозейство. Противник вывернул из-за угла прямо на ствол винтовки
примостившегося в углу подранка. Сплин дважды выстрелил желающему доконать
лоховатого недобитка преследователю в грудь, тот беззвучно опрокинулся навзничь
и застыл.
Испугавшись, что его выстрелы вызвали у противника шок или приступ какой-нибудь,
Сплин подскочил к жертве и склонился над ней, силясь разглядеть выражение глаз
под линзами, но там лишь искаженно отражался он сам, да газовые лампы на
потолке. Сплин попытался снять шлем - тот не снимался. Жертва, на груди которой
было написано имя "Аткинс" издала слабый стон, затем послышался искаженный
респиратором сдавленный голос.
- Со мной все нормально, коллега, просто костюм задубел, я не могу пошевилиться.
Наверное это значит, что я убит, поздравляю. А теперь пошел вон - не тревожь
покой павших.
Сплин успокоися, подобрал винтовку, и, внимательно глядя по сторонам, двинулся
дальше. Ни своих, ни чужих не было видно. Вдруг прямо перед собой Сплин услышал
грохот прогнувшегося железа, задрал голову и поднял винтовку. На крыше
контейнера стоял только что забравшийся туда "желтый", который тоже заметил
Сплина, но поздно - один из пяти торопливо произведенных Сплином выстрелов
угодил ему в шею. Вскинув руки, противник завалился на крышу контейнера. Однако
Сплин слишком увлекся - шедший по полу напарник первого "желтого", вывернул из
прохода слева и залепил ему три пули: в бедро, в левый бок, в плечо. Остальная
часть очереди ушла выше головы - похоже, стрелок не придержал цевье и винтовку
увело вверх.

Сплин, раздираемый болью в раздробленных костях, последним конвульсивным усилием
в падении развернулся в сторону нападавшего, часто давя на курок и сожалея, что
пожлобился и установил одиночный режим ведения огня - все равно истратить не
успел. Заключительное попадание в грудь вызвало ощущение, что его насадили на
раскаленный лом, как бабочку на иглу - дыхание перехватило, свет в голове на
несколько секунд выключился. Сплин очнулся лежа на полу, лицом вверх, не в силах
пошевилиться - костюм не гнулся, как ледяная корка.
Через некоторое время шум боя стих, начали возникать опасения, что его и беднягу
на контейнере ненароком забыли. Тут появился Доплер, который, глядя с пола,
казался великаном. Он, сохраняя на лице ехидную полуухмылку, навел на Сплина
пульт и нажатием кнопки "разморозил" его костюм, затем засунул пульт в карман.
Чтобы разморозить "желтого" залез на контейнер, красиво сделав выход на две.
Сплин поднялся, снял маску и огляделся. Рядом стоял Хоу, который махнул ему
рукой.
- А ты мне все-таки попал в живот, я свалился неподалеку, - сказал Хоу. - Хотя
будь это настоящие пули - тебе хватило бы первой же раздачи.
Сплин в ответ пожал плечами - "если бы у бабки был бы конец, то она была бы
дедкой".
- Идите к центру площадки и ждите меня, - раздался сверху голос Сержанта,
который затем спрыгнул на пол и, глядя на небольшой экранчик переносного
компьютера, направился к следующему вояке, ожидающему "разморозки".
Сплин задрал голову - точно: посредине потолка между здоровенных газовых ламп на
кронштейне была установлена вращающаяся камера - скорее всего местная охранная
система. А Доплер, похоже, все это время смотрел на мониторе своего компьютера
кино и щерился.
При "разборе полетов" выяснилось, что победили "красные" с перевесом в три
человека. Весьма отличился Фрост, который проявил замашки одинокого волка и
сделал аж пять супостатов, правда, получив легкое ранение в ляжку. Сержант
посоветовал ему и остальным, прежде чем поворачиваться спиной к телу врага,
убедиться, что оно не представляет угрозы. Затем показал им в записи
относительно удачные эпизоды (как он выразился, "наименее убогие") и несколько
"куропаток" - тех, кто сложил голову наиболее бесславно. Отметив недостатки и
достоинства первых, он ехидно прокомментировал вторые. Особенно досталось
курсанту, который в запарке угробил своего, не рассмотрев толком, из какой тот
команды. Сплину было сказано, что "количественно - неплохо, но по сути -
бесхребетная тактика, просто повезло, что не приложили сразу же".
В целом, Доплер отметил две вещи: необходимость взаимодействия и взаимного
прикрытия, а также разделения секторов наблюдения и огня. Отчасти забегая
вперед, он, демонстрируя на конкретных эпизодах записи, рассказал несколько
тактических приемов. Из-за укрытия надо выглядывать правой сторононой тела, так
стрелок, по крайней мере правша, меньше подставляется. Действовать надо двойками
или тройками, двигаться при этом ближе к стенкам коридора, причем каждый
контролирует противоположную от себя сторону, включая опасность сверху, так как
имеет для этого лучший обзор, а третий прикрывает при перезарядке и следит за
тылом, если есть такая угроза.
Углы рекомендуется огибать против часовой стрелки, слева направо, при этом
оружие находится по правую сторону, и боец имеет преимущество, стреляя влево,
даже не целясь, навскидку. Желательно огибать крупные объекты и углы, находясь
как можно дальше от них. Этим солдат оберегает себя от внезапного нападения.
Враг, спрятавшийся за углом, открывается, постепенно теряя преимущество
внезапности. Это правило работает только на больших площадях. В лабиринтах узких
коридоров и маленьких комнат лучше идти вдоль капитальных стен, прижимаясь к ним
спиной, опасаясь светиться в простреливаемых проемах. Если же обстоятельства
заставят обходить угол слева направо, по часовой стрелке, надо переложить оружие
в левую руку, чтобы иметь возможность стрелять вправо без разворота, минимально
открываясь из-за укрытия.
Доплер устраивал по нескольку боев с тематическими сценариями в день, перемежая
их с изнурительными кроссами, занятиями по тактике и рукопашному бою,
стрельбами. Все это сопровождалось его непрерывными понуканиями, окриками,
"бодрящими" речевками из сержантского репертуара, постоянной язвительной
критикой. Что характерно, муштры, как таковой, не было совсем, унизительных и
грязных хозработ тоже. Для санкций за нерадивость и наказаний за провинности
применялись меры сколь мучительные, столь и обучающие. Кто-то из курсантов
коротко, но емко высказался на счет методов инструктора так: "не заебет, так
яйцами зашлепает". С другой стороны, Доплер совершенно не грузил разными
протокольными вещами, не требовал по два слова "сэр" в одном предложении или
всяких там "разрешите обратиться", не пытался раздавить индивидуальность
курсантов. Материл всех нещадно, но периодически с его мясистых губ в адрес
каждого слетала скупая похвала в форме легкого одобрения, хотя он и любил
повторять насчет мудаков, которые в деле лажаются, первые дохнут и других за
собой тащат.

Зачастую учебные бои проводились в малоприятных местах - спутанных, тесных,
давно заброшенных горняками галереях и штреках, часто тупиковых. Надо было
выполнить задачу, не заблудившись в дельте слабоосвещенных или совсем темных
незнакомых коридоров.
Сначала были просто примитивные побоища на взаимное уничтожение. Потом сценарии
стали поразнообразнее: добыча ценного объекта, захват определенного игрока
противной стороны, освобождение "заложников", занятие плацдарма против
привосходящих сил, зачистки помещений на специально оборудованных площадкахполигонах
и так далее. Существенное внимание уделялось групповому взаимодействию
и скоординированности действий. Состав групп постоянно менялся, утром ты
доверяешь ближнему прикрывать свою задницу, а вечером он стреляет тебе между
глаз и симулятор костюма заставляет ощутить черепом, что же именно означает
расхожее выражение "пораскинуть мозгами". Доплер пытался у всего отряда
выработать единый стиль поведения в бою, когда, исходя из ситуации, каждый
выполняет свою часть задачи на автопилоте, без лишних указаний, здраво осознавая
и адекватно оценивая тактическую обстановку, при этом эффективно взаимодействуя
с любыми бойцами подразделения, оказавшимися в суматохе боя поблизости.
Бешеный график обучения и непривычные физические нагрузки обильно приправленные
болью и шоками многократных "смертей" быстро поставили Сплина на грань
физического истощения и нервного срыва. Его часто "убивали", хотя в тире он
стрелял не хуже других - сказывалась некоторая заторможенность реакции и
неприспособленность к столь резкой смене образа жизни. Подняться утром с койки
было для него подвигом, откинуть наждачное казенное одеяло было не легче, чем
бетонную плиту. На проклятый костюм он смотрел, как приговоренный на
электрический стул. Частые нокауты при спаррингах и стрессы, вызванные
"смертями" в учебных боях вызывали состояние какого-то непрекращающегося
тяжелого похмелья. Всю первую декаду он чувствовал себя как старая боксерская
груша, которая вот-вот лопнет и весь песок высыплется. Сплин был на пределе сил.
Сержант часто отправлял его на второй круг на кроссах, персонально дубасил на
занятиях по рукопашному бою, демонстрируя сначала "ты делаешь вот как" - серия
ударов, "а надо вот как" - серия ударов, потеря сознания. Моральное состояние
тоже оставляло желать лучшего: Сплина преследовало ощущение, что он едва ли не
хуже всех и вот-вот будет зачислен в "альтернативные работники" за хроническую
неуспеваемость. В педагогических целях Сержант добавил отстающему интенсивность
болевых импульсов на 15 процентов, после чего боль заиграла на нервах бедняги
как скрипач-виртуоз, прекращаясь только во сне, который, как и все хорошее, был
слишком скоротечен.
Сплин никому из группы про это не сказал, его продолжали прессовать на общих
основаниях. Каждое мышечное усилие вызывало какое-то яростное отторжение со
стороны организма. Выжимая из себя все силы, он временами думал, что вот-вот
потеряет сознание и сдохнет стоя, как загнанная лошадь, или в момент очередной
виртуальной смерти с ним случится припадок и он захлебнется в собственной
блевотине, или что-нибудь в этом роде.
Однако свойственное ему упорство и естественная реакция организма на тренировку
постепенно сделали свое дело. Поворотным моментом в мировосприятии стала
мимолетная фраза Доплера, произнесенная им в затылок лежащему после серии
пропущенных ударов в полубессознательном состоянии Сплину:
- Признайся, жалкий желудок, ты думаешь, что легче сдохнуть, чем встать. И ты
полностью прав! Запомни: умирать легко - жить трудно. Ты слишком боишься,
осознай, что твоя смерть - уже решенный вопрос, за который поздно волноваться.
Считай это игрой, где боль - наказание за проигрыш. У тебя ничего нет, тебе
нечего терять, не о чем сожалеть, нечего бояться. Ты солдат, твоя единственная
задача - бороться изо всех сил и грамотно действовать в бою, полностью
сосредоточься на этом и ни о чем больше не думай. Тогда, возможно, останешься
жив.
Сплин попытался подняться - тело сотрясала крупная дрожь, дыхание было частым и
прерывистым, в горле при вдохе-выдохе клокотало, звуки долетали издалека и с
задержкой. Шатаясь, Сплин принял стойку, чем вызвал легкое одобрение Сержанта:
- Молодец, что поднялся. Понимаю, как это было непросто.
Сплин безбожно медленно попытался провести нападение, но Доплер не дал ему даже
как следует выйти на дистанцию атаки:
- Не жди, что твой жалкий тряпочный героизм кого-то впечатлит в реальном бою -
тебя уроют без всякой пощады, как только дашь возможность.
Удара, который вынес сознание из его головы, как порыв ветра задувает спичку,
Сплин не видел и едва почуствовал. До пола он долетел в глубокой отключке, а
очнулся уже в лазарете.

- Лечить-то тебе нечего, парень, при всем моем желании, - порадовал его
фельдшер, почесывая бородку. - Ничего не повреждено - ты же был в костюме. Все
твои травмы, кроме неопасных ушибов и синяков, воображаемы и живут у тебя в
сознании. Я тут тебя прокапал кое-чем для профилактики, но дальше сам, Доплер
велел поставить тебя на ноги и отправить обратно. Держись, старик, - отключая
датчики и отцепляя капельницу напутственно закончил он.
Сплин поблагодарил, сполз с кушетки, надел ботинки, натянул склизскую от пота
майку и поплелся в сортир отмывать заблеванный шлем. Постепенно придя в себя, он
вдруг во всей неожиданной глубине ощутил находящимся на грани безумия сознанием
жизнеутверждающую силу последних изречений Сержанта.
Наконец, как-то незаметно, но довольно быстро, благодаря тому, что мышцы и
психика наконец адаптировались к нагрузкам, а также катализатору, который
продолжали выдавать в качестве приложения к завтраку, Сплин к концу второй
недели начал чувствовать в своем физическом состоянии качественные перемены.
Мало-помалу в движениях его появилась скоординированность и рациональная
пластика - прямое следствие того, что организм перестал быть средством
перемещения задницы из одного сидяче-лежачего положения в другое. Избыточный жир
почти полностью сгорел, так, что мышечные волокна были видны сквозь кожу, вены
выступали веревками.
Ощущение контроля над своим телом прибавило Сплину уверенности в себе: он стал
меньше бояться боли, по крайней мере в костюме, и научился эффективно причинять
боль соперникам. Появились новые навыки: он зачастую распозновал начало движения
противника, чтобы вовремя контратаковать, расставлял ловушки, например,
притворно открываясь, чем провоцировал соперника на ожидаемое действие. Конечно,
специалиста ему было не одолеть, но для рядового пехотинца это был приемлемый
уровень. Сплин понял, зачем инструктор продолжает грузить их рукопашкой, хотя в
реальном бою до этого вряд ли дойдет - единоборства косвенно, но бесспорно
развивают полезные для бойца личностные качества.
Пребывание на грани закалило его. Враг был точно таким же мешком костей и мяса
как и он сам, надо быть только достаточно осмотрительным и рассчетливым, бить
сильно, безжалостно, в уязвимое место и в наименее ожидаемый момент. Ну, а если
уж ты оказался настолько тюфяком, что позволил себя поиметь, ну что ж, бывает,
впредь надо пытаться применить те же приемы, чтобы поиметь других. При прочих
равных условиях уцелеет тот, у кого крепче яйца. Он не исытывал ни реальной, ни
искусственной ненависти ни к Сержанту, ни к одногруппникам, с которыми
приходилось драться. Противник не был для него личным врагом, он был просто
объектом, в той или иной степени подлежащим нейтрализации теми или другими
средствами. Безликая шлем-маска, скрывающая как испуг, так превосходство на лице
соперника, отчасти способствовала такому отношению. Тем более, что члены группы
практически не общались между собой вне тренировок: просто не было времени,
время на отдых и сон было абсолютной ценностью. Никаких "дембельских" разборок
между курсантами в духе "кто выше на забор ссыт" не было, они так регулярно и
помногу метелили друг друга на рукопашке и дырявили в перестрелках, что устали
от этого. Но обстоятельства и боль заставляли каждого защищаться и нападать
снова и снова.
Сплин редко смотрелся в зеркало, только когда брился (а брился он тоже нечасто),
но он заметил, что изменилось и его лицо. Черты заострились, глаза и щеки
запали, углубились складки от крыльев носа к углам рта. Если раньше он имел
преимущественно окислившееся выражения лица, то теперь оно стало каким-то
исступленно-отрешенным, как у флегматичного, но целеустремленного камикадзе.
Сверлящий душу зуммер побудки не звучал теперь предвестием очередного
мучительного кошмара - он был сигналом неизбежного начала дня, в течение
которого будут приобретены новый опыт и новая сила, которые повысят шансы на
выживание.
Что всерьез доставало, так это невозможность по своему желанию побыть одному.
Вокруг постоянно находились люди, или кто-то мог в любой момент без спросу
войти. Дико не хватало своего угла, некого неприкосновенного физического личного
пространства, хотя бы небольшого. Вроде бы и скрывать нечего, и люди все свои,
причем особо неприятных или социально опасных уродов-то нет, в душу никто не
лезет, а все равно быть постоянно на виду - со временем ощутимо утомляет
психику.
Сплин втянулся очень вовремя, так как к середине третьей недели Сержант объявил,
что детский сад окончен и начал закручивать гайки. Во-первых, заметив, что
питомцы окрепли, Доплер повысил всем сопротивление костюма, а наиболее крепким -
Фросту и еще нескольким повысил еще больше. Теперь движения в костюме в какой-то
мер напоминали хождение по дну по шею в воде - то же равномерное сопротивление
движению.

Изменились кроссы. То, что раньше наивно считалось кроссами, теперь стало просто
утренней разминкой в дни, когда физическая подготовка была непрофильной темой. А
нынешние забеги занимали по пять-восемь часов. Нередко они проходили в слабо
освещенных или совсем неосвещенных галереях, местами полузатопленых прокисшей
водой, где до финиша можно было добраться разными путями, а можно было и
заблудиться. Входящие в комплект костюма очки ночного видения давали паршивую
мутную видимость. Каждый костюм имел датчик местонахождения, но на картах
унивесальных компасов курсантов, в отличие от компаса Доплера, он в
педагогических целях не просматривался. Всех пугала перспектива заблудиться и
невесть сколько обливаясь холодным потом в полной тишине слушать реальное или
воображаемое дыхание недр и ожидать, пока за тобой явятся гонцы от Доплера или
он сам.
В первый же день двое умников из тех, кто решил срезать путь и всех наебать,
заблудились. Первого умника нашли через полчаса и еще полчаса гонялись за ним,
так как точка его датчика лихорадочно металась по мониторчику компаса Доплера из
одного тупика в другой - ужас и давящее ощущение полукилометровой толщи свода
над головой не позволяли бедняге ожидать вызволителей на месте. Сержант
матерился на чем свет стоит: самой ласковой оценкой заблудившегося было "пизда
тебя родила, а не мама". До второго через час добрались Фрост, Сплин и Дрейк,
которых Сержант снабдил интеллектуальным компасом, показывающим помимо прочего
еще и кратчайший маршрут. Незадачливого Барни нашли в тупиковом штреке в позе
зародыша, взгляд его блуждал, никого не узнавая. Он не выразил никаких чувств по
поводу своего освобождения, но не впал и в истерику, покорно позволив отвести
себя под белы ручки. Возникли опасения, что он двинулся умом. В лазарете ему
вкатили в плечо добрую дозу транквилизатора. Через полчаса, он вроде пришел в
норму, объяснив свое недостойное воина поведение тем, что через час ожидания
стены ожили и начали смыкаться над ним. Никто не язвил и не смеялся.
С того случая курсанты предпочитали достигать финиша более длинным, но более
комфортным путем, причем всей толпой. Доплера это огорчило, но он быстро
придумал новшество. Теперь одна группа стартовала несколько раньше и вооруженная
лишь пистолетами, а вторая, полностью вооруженная стартовала чуть позже с
заданием не дать первой добраться до финиша. Причем за нечаянное попадание в
своего (что было очень нетрудно сделать при дрянной видимости в зеленых тонах
через ПНВ, несмотря на контрастно светящиеся имена на костюмах), а также за
оставление или добой своих раненых грозил второй заход без средств навигации.
После первого же такого кросса Сержант добавил к аналогично наказуемым деяниям
малодушное самоубийство.
Доплеру удалось каким-то образом вытянуть из нанимателей гипнопроектор Мерлина,
правда устаревший. Данное устройство изначально было спроектировано и начало
применяться для медицинских целей: восстановление потерянных двигательных
функций после травм соответствующих отделов головного мозга, при овладевании
пациентом навыками пользования трансплантированными или искусственными
конечностями. Однако впоследствии, как это часто бывает, устройство было взято к
применению военными и соответствующим образом доработано для загрузки в память
боевых двигательных и психических рефлексов. С его помощью нельзя было загружать
в память человека сложную информацию типа иностранных языков, курса молекулярной
биологии и тому подобных комплексных знаний. Это было привелегией тех немногих,
кто мог позволить себе раскошелиться на имплантацию интерфейсного разъема,
обеспечивающего прямую связь с мозга с компьютером. Назначением гипнопроектора
Мерлина было оптимизировать двигательные функции организма, в данном случае
обострить боевые рефлексы, причем гипнопроектор не грузил знания как таковые, а
скорее создавал предпочтительные для их лучшего восприятия психические
установки. Поскольку модель была устаревшей, полезные ментальные блоки
подавления паники или притупления болевых ощущений волевым импульсом не были в
ее возможностях, но можно было зашить условную подпрограмму-триггер
перенаправления этих деморализующих эмоций в другое, более конструктивное русло.
Сержант не стал вдаваться в подробности, а может и сам их не знал, просто делал
по инструкцтии и все.
Сплин, устраиваясь в пологом кресле, похожем на зубоврачебное, испытывал
беспокойство, смутно опасаясь, что после гипнокурса может тронуться головой
(начать передвигаться на четвереньках, например, полагая это естественным) хотя
аппарат был многократно проверен и рикошетов в сознании обычно не давал.
- Отставить мандраж, курсант! - цыкнул на него Сержант, на миг оторвавшись от
бодрого отстукивания на клавиатуре пульта управления.
Сплин хотел было спросить, есть ли у него соответствующее медицинское
образование для подобных манипуляций, но решил сберечь хотя бы физическое
здоровье и промолчал, покорно позволив Доплеру нахлобучить на свою голову
массивную черную сферу, из разъемов на поверхности которой к центральному блоку
шли многочисленные провода. Сфера блокировала все внешние звуки. Какое-то время
происходила калибровка устройства на критичные индивидуальные особенности мозга,
затем незаметно для себя Сплин погрузился в глубокий гипнотический сон.

Очнувшись после короткого мягкого забытья он не ощутил в себе никаких новых
качеств, правда, почувствовал себя отдохнувшим.
- Сэр, а когда ждать полезного эффекта? - поинтересовался Сплин, освобождая
место в кресле.
- Не думай об этом. Когда надо будет - само торкнет, - ответил Доплер. -
Следующий!
На третьей неделе обучения Сержант ознакомил курсантов с применением
индивидуальной походной аптечки армейского образца. Это был коробчатый механизм,
с простенькой панелью управления. Аптечка выполняла главным образом
терапевтические функции и некоторые хирургические.
В случае общего недомогания по не вполне понятным причинам можно было просто
нашлепнуть аптечку на локтевой сгиб и после забора крови она могла ввести в жилу
лекарство или затребовать дополнительных анализов. Можно было также выбрать
предварительно предполагаемую хворь или вид повреждения из типового набора,
чтобы сократить время диагностики и повысить направленность лечения. Если
диагностер аптечки обнаруживал, что на пострадавшего нет индивидуальных сведений
в памяти, то он исходил из стандартных данных и мог выдавать предупреждения о
возможных аллергических реакциях, побочных эффектах и так далее.
После наложения на рану и активации, диагностер аптечки сверял состояние
поврежденного места с занеснной в память нормой, почерпнутой из индивидуальной
медицинской карты человека, затем вносились посильные коррективы: пережать
сосуды и остановить кровотечение, впрыснуть в кровь лекарства, запечатать рану
восстанавливающим гелем и так далее. В случае, если требовалось наложить шину
или проделать с пострадавшим другие глобальные манипуляции, на мониторчике
аптечки появлялись соответствующие инструкции с графическими комментариями типа
комиксов. В завершение выдавались рекомендации по уходу и желательным
медикаментозным мероприятиям. Прибор был крайне полезен в походных условиях и
весьма надежен, хотя при серьезных ранениях, медика, конечно, не заменял -
скорее позволял протянуть какое-то время и дождаться квалифицированной помощи.
Сплин уже весьма неплохо справлялся в стычках с применением оружия, прорезались
навыки грамотного передвижения и некоторое тактическое чутье. Винтовку и
пистолет он мог собирать-разбирать и перезаряжать на ощупь, благо, что они имели
блочную структуру. Чтобы оружие действительно стало продолжением руки, надо
много времени, но что-то похожее Сплин ощущал, как гитарист чувствует струны
инструмента, так и Сплин понемногу учился чувствовать оружие. Порой, будучи в
ударе, на относительно небольшой дистанции в двадцать-тридцать метров, Сплин,
стреляя по ростовой мишени, не прибегая к прицелу, от пояса, знал, куда попадет.
Но в целом, двигаться следовало с прикладом у плеча, стволом, опущенным чуть
вниз и, по возможности, вести огонь с использованием прицела, поворачиваясь всем
корпусом вместе с оружием. Хотя при стычках в упор - без разницы, главное первым
успеть. Хорошо стреляет тот, кто стреляет первым и не дает возможность стрелять
врагу.
Убедившись, что курсанты приемлемо освоили стрелковую часть программы, Доплер,
отоварил всех коллиматорными прицелами закрытого типа. Прицел представлял собой
кургузый цилиндр с просветленной оптикой, крепящийся на корпус автомата сверху
специальной системой зажимов. Глядя через прицел, стрелок наблюдал прицельную
марку в месте, куда попадет в пределах дальности прямого выстрела, причем это
ничего общего не имело с лазерным целеуказателем - снаружи прицел никаких
демаскирующих признаков (типа свечения в темноте или бликов на свету) не имел.
Прицельный знак, его цвет и яркость могли меняться специальным курсором на
корпусе, имелась и автоматическая регулировка яркости изображения и цвета
прицельного знака по окружающей среде, что позволяло использовать прицел и в
темноте, и на ярком свету с любым фоном. Увеличения прицел не давал, но смысл
был в другом - не требуется совмещать целик с мушкой, маркер сразу же показывал
точку попадания, причем смотреть можно, и даже нужно, двумя глазами и с
произвольного расстояния, что облегчало прицеливание и не сокращало пространство
обзора, в отличие от снайперского оптического прицела. Для тактических дистанций
это была приспособа что надо, все сразу это почувствовали в учебных боях на
своей шкуре, причем после короткой практики, обод прицела и не маячил особо,
просто стрелок видел как бы висящую в воздухе прицельную марку.
Приоритеты обучения все больше смещались от индивидуальной подготовки к тактике
группового взаимодействия. Получили индивидуальные тактические рации, с радиусом
действия в несколько километров, состоявшие из наушника и ларингофона. Набор
частот и параметры скрэмблирования устанавливались с отделяемого блока, а на
самой рации был только переключатель каналов. Ларингофон был предпочтительнее
микрофона, так как в шуме боя микрофон дает слишком много посторонних звуков и
может выйти из строя, кроме того, ларингофон удобнее при ношении противогазной
или респираторной маски.

Шла четвертая неделя, мастерство курсантов уверенно росло, никто из них так не
был переведен в "альтернативные работники", а Сержант уже не казался злобным
демоном, а его бесконечные задумки - инквизиторским садизмом. Наоборот,
постоянное вдалбливание в их штатские мозги практической дисциплины уберегло
курсантов от дурацких несчастных случаев и вообще, сильно повлияло на менталитет
многих. Сплин немного утратил то лютое остервенение, посетившее его на ранних
этапах, которое помогло ему выдержать, но грозило вызвать сдвиг по фазе. Образ
его мыслей стал более расчетливым, холодным, структурным и конкретным. Однако
что-то, какую-то детскую часть своей личности, ранее старательно оберегаемую от
разъедающей ржавчины повседневной рутины, он все же утратил. Да и хрен с ней, в
конце концов.
В начеле пятой недели, когда стало ясно, что человеческий материал несомненно
стоит дальнейшей обработки, всем роздали портативные компьютеры и дали
ограниченный доступ к базам данных, главным образом учебных. Лица, считающие
себя знатоками компьютерных технологий, немедленно попытались выйти за
навязанные скучные рамки, но потерпели полную неудачу. Данная часть процесса
обучения протекала в свободное от основных занятий время и особенно не
контролировалась. Но Доплер однозначно дал понять, что в интересах курсантов как
можно более тщательно изучить предлагаемую информацию, так как базы данных, в
числе прочего, содержали разнообразные сведения о планете и регионе, где будет
проходить их миссия.
Планета имела название "Фурия", Сплин вертел изображение планеты на дисплее,
менял масштаб, читал сноски и пояснения. Планета земного типа, гравитация 1,08
g, относительно недавно начала колонизироваться, богата природными русурсами,
расселение очаговое. Фурия имела необузданный по человеческим меркам плохо
предсказуемый климат и буйный животный и растительный мир. Три четверти
поверхности занимал океан. Суша была представлена двумя континентами причудливо
изрезанной формы и архипилагами более мелких островов. Континентальная часть
вблизи экватора имела слишком контрастный для проживания без обременительной
защиты климат - невыносимая жара, в разы перекрывающая самые горячие точки Земли
по температуре, днем и арктический холод ночью. Заселению в той или иной степени
подверглась территория в умеренно северных широтах той материковой части
планеты, где температурные колебания были для хрупкого человеческого организма
относительно приемлемы. Зима и лето в этих широтах принципиально не отличались,
по земным меркам это было что-то вроде экваториальной Африки, только ночами было
холоднее. Местами растительность не имела четко выраженной поясности:
перемежались гладкие как бетон плеши почти безжизненных пустынь, заснеженные у
вершин горные цепи, джунгли, где жизнь била ключом. Такие условия отчасти
создавались особенностиями циркуляции воздушных масс, зависящими от рельефа.
Кое-где на поверхности зияли провалы, в несколько раз превосходящие земной
Великий Каньон по глубине и имеющие сотни квадратных километров площади. Дно,
где прорывалась наружу магма, плотно застилали ядовитые серные испарения. Часть
приемлемых для освоения площадей не осваивалась из-за вулканической или
сейсмической опасности. Наконец, Сплин принялся изучать регион предстоящей
операции.
Отколовшаяся провинция называлась Либертия. Она находилась близко к центру
обитаемой территории на большем из материков, была покрыта по большей части
дикими непролазными джунглями и по площади не превышала суммарную площадь
какого-нибудь земного мегаполиса с пригородами.
Обращала на себя внимание достаточно разнообразная и весьма агрессивная флора и
фауна. К тому же из-за высокого уровня солнечной активности местные виды еще и
постоянно мутировали. При катологизации названия часто давались в соответствии с
земными аналогиями. Сплин бегло пролистал внушительный список наиболее
распространенных и опасных форм жизни и пришел к выводу, что придется его
выучить, как вечернюю молитву. Создавалось впечатление, что без полного
комплекта защиты переход по джунглям мог запросто окончиться в чужом органе
пищеварения, а без знания темы такой шанс неизмеримо возростал. В конце списка
была обнадеживающая ремарка о том, что список неполный и постоянно обновляется.
Сплин также обнаружил в учебных базах кое-какие файлы по системам вооружений
тактического плана и ряду наиболее популярных образцов военной техники, правда,
несколько устаревших. Он заинтересованно просматривал то, что, хотя и прямо не
касалось его как пехотинца-автоматчика, но при стечении определенных
обстоятельств могло пригодиться. В технические детали лезть не имело смысла, то,
что было для Сплина слишком сложно и требовало длительной специальной учебы, он
бросал сразу же, больше обращая внимание на практически доступные способы
применения.

Обучение курсантов подходило к концу, шла заключительная неделя. Через три дня
предстоял "выход в свет", то есть переброска на место. План предстоял следующий.
На транспортном корабле группа, числящаяся по документам разного рода
гражданскими специалистами, добирается до соседней, лояльной по отношению к
Межпланетной Конфедерации провинции, именуемой Портлэнд, с которой исторически и
началось освоение Фурии. Далее от космопорта на средствах транспортной авиации
группа доставляется к базовому лагерю неподалеку от границы с Либертией, которая
имеет с Портлэндом общую административную, фактически фрагментарно
контролируемую границу, так как та проходит в диких джунглях.
Базовый лагерь периодически использовался внутренними войсками, дислоцированными
в Портлэнде, для полевых учений и в настоящее время пустовал. К моменту прибытия
группы, там их будут ожидать офицеры - наемники с весомым профессиональным
стажем, палатки для ночлега, оружие и снаряжение для рейда. Непосредственно
выступление состоится после нескольких дней дополнительного обучения и
акклиматизации. За это время офицеры, опираясь на полученные со спутника
последние сведения по оперативной обстановке, скорректируют основной план
операции и предметно поставят задачи рядовым бойцам.
Изюминка операции с политической точки зрения, по словам Доплера, состояла в
том, что их команде предстояло выступить как бы группой местного сопротивления,
а не захватчиками извне. Сплин про себя прикинул, что в случае удачного
окончания их миссии, средства массовой информации капнут обывателям на мозги
что-нибудь вроде "... отважные борцы против тирании свергли преступного
диктатора и его уголовную клику...", а в случае неудачи - "... народное
восстание в Либертии было жестоко подавлено властями..." или вообще промолчат.
Естественно, в случае успешного "народного восстания" в Либертию будут
моментально подтянуты войска Межпланетной Конфедерации, "чтобы обеспечить
законность при проведении свободных демократических выборов", в результате
которых в президентское кресло сядет нужный человек, который устраивает всех
заинтересованных лиц и прежде всего, конечно, уважаемых спонсоров.
С технической точки зрения, конечно, можно было проще решить вопрос управляемой
авиабомбой из стратосферы или ракетой с орбиты. Но тогда это уже становилось или
внешней интервенцией, или терроризмом, светило расследование. По законам
Межпланетной Конфедерации, само расследование, выборы или внешнее управление в
этом случае организовывались специальным комитетом при Правительстве, а это
кончится может всяко, в том числе и в пользу конкурентов, да и недопустимо
долго.
Чем ближе к концу срока, тем время летело быстрее, а учеба давалась легче, из
изнуряющей каторги постепенно превратившись скорее в привычную работу с
элементами игры. Перспектива применения полученных знаний на практике, в ходе
чего наверняка придется делать из живых людей мертвых (а они в свою очередь в
долгу не останутся) пока всерьез как-то не воспринималась, как по ходу драйвовой
гулянки мало кто думает о похмелье, неизбежном, скором и страшном. Никого из
курсантов так и не "отчислили". Доплер стал меньше язвить по поводу их уровня
подготовки, успехи группы были налицо. Сплин лишний раз убедился на своем опыте,
что если пресс жизненных трудностей нарастает не сразу и насмерть, а постепенно,
то человек способен вынести такое, чего бы сам о себе никогда не подумал. Причем
тренированный страдает от трудностей не намного меньше, но имеет психическую
готовность заставлять себя преодолевать их, находясь порой на пределе сил. К
концу подготовки физические данные, быстрота реакции и тактические способности
Сплина были вполне приемлнмы и укладывались в средние показатели по группе.
Каждый из курсантов какое-то время в рамках тренировочных миссий побывал
командиром по крайней мере отделения. Сплин выше отделения не поднимался и, в
общем, не очень-то и стремился, так как считал командную должность на поле боя
скорее бременем, чем преимуществом - это ведь не флажки по карте двигать в
штабе, мало того, что придется воевать самому, так еще и принимать решения, от
которых может зависеть жизнь и смерть подчиненных, нести за них ответственность,
а это тяжкий и неблагодарный крест. Нет уж, лучше
Всю последнюю неделю курсантам с перерывами всаживали разнообразные прививки,
которые были призваны оградить их от хворей в джунглях Либертии. Глаза у Сплина
горели, тело там и сям чесалось, температура была вроде повышенная - все время
было жарко, вопреки бодрящей внешней температуре. То же было и с остальными.
Ушлый фельдшер на жалобы ответил, что "это не триппер - само пройдет".
За два дня до отлета кормить стали раз в день постным рационом, как для больных
с трудностями в поглощении пищи: тюбики с полужидкой болтанкой. Фельдшер
объяснил, что надо очистить организм от избытков разнообразного дерьма перед
помещением в криотанки на корабле. Перелет должен занять около двух с половиной
недель, а содержать, развлекать и кормить кучу бодрствующего народу все это
время нерационально. Куда практичней для перевозчика, да и для самих пассажиров,
если все будут мирно спать в персональных холодильниках. У спящих, под влиянием
низкой температуры сильно замедляется обмен веществ, так что помимо того, что
холод не дает им в неположенное время пробудиться, организм к тому же медленнее
стареет.

Наконец, утром, в обычное время подъема, когда большинство уже по привычке
проснулись, вместо резкого зуммера побудки, в казарму зашел Доплер и без
традиционных сержантских интонаций в голосе произнес:
- Подъем, парни, приводите себя в порядок, через полчаса посадка на шаттл.
Уже перед самым лифтом, ведущим на площадку космопорта, явившийся на проводы
майор Прайс, велел им поменьше общаться с остальными пассажирами, если придется
с ними встретиться, затем сухо пожелал удачи и коротко кивнул команде
сопровождения, разрешая подъем. Группа набилась поровну в два больших грузовых
лифта. Среди провожающих полуофициальных лиц в форме и штатском, стоял Доплер,
выражение его лица не содержало повседневного хищного ехидства, оно было
спокойным и слегка грустным. Сплин вдруг подумал, что Сержант за полтора месяца
подготовки дал ему едва ли не больше, чем вся предшествующая жизнь. Встретившись
с ним взглядом, Сплин слегка кивнул, Доплер чуть заметно кивнул в ответ.
Закрывающиеся двери лифта вызвали у Сплина слабый, но заметный укол тревоги:
игры кончились, скоро все будет по-взрослому. "Хуйня - пробьемся" - успокоил
себя он. После резкого щелчка включившегося подъемного механизма лифт рванулися
вверх. Внутренности опустились и коленки подогнулись в первые секунды подъема.
Оба лифта достигли поверхности почти одновременно. Коридор вел к посадочной
площадке челноков, которая находилась в шахте под поверхностью и герметично
закрывалась сверху здоровенными, как разводной мост дверями после посадки или
взлета.
Наемники, сопровождаемые суровыми десантниками по бокам, проследовали через
главный шлюз площадки по "гармошке" выдвижного коридора в тамбур челнока. Челнок
был готов к отлету, ждали только их. Рассадили по тесным рядам кресел,
проследили, чтобы все страховочные приспособления были надежно зафиксированы.
Пассажирская палуба ровным счетом ничем не была примечательна: только ряды
посадочных кресел и запертый сортир в хвосте. Средств внешнего обзора не было
никаких. Сплин невесело предположил, что это отсек для транспортировки
заключенных. Ни с кем из других пассажиров, если таковые и были на других
палубах, столкнуться не довелось. Затем старший группы сопровождения сверил по
списку, все ли здесь, после чего вместе со своими десантниками покинул челнок.
"Гармошка" выдвижного коридора с клацаньем открепилась от тамбура шаттла.
Какое-то время ничего не происходило, затем раздался предупреждающий зуммер,
кресла приняли полулежачее положение. Возник нарастающий гул прогревающихся
двигателей. С цепным лязганьем, точно ворота старой крепости, открылись внешние
двери сверху. Шум двигателей нарастал, затем челнок дрогнул, оторвался от
поверхности и плавно начал набирать высоту, немного навалилась перегрузка,
которая вскоре сменилась невесомостью. Наконец, корпус тряхнуло, клацнули зажимы
доков: челнок пришвартовался к основному кораблю. Кресла приняли сидячее
положение, ободы безопасности отщелкнулись. Сила тяжести была слабая, но все же
была: челнок вращался вместе с громадой корабля. Женский компьютерный голос
безэмоционально велел ожидать, так как имеется предписание открыть дверь их
отсека лишь после того, как остальные разгрузятся. Поднялся вялый возмущенный
ропот, но тут же стих - никто и не ожидал, что будет встреча с оркестром.
Сплин включил встроенный в спинку впереди стоящего кресла телевизор, напялил
наушники. Оказалось, ящик фурычит, правда, с записей двухнедельной давности.
Сначала переключал каналы наугад, наткнулся на лощеных баб, гладких и холеных до
неприличия, с приклееными белозубо - счастливыми улыбками. Те рекламировали
какую-то очередную дурацкую косметику, которая, типа, из кого хошь модель
сделает. Сплин расстроился, так как дальнейшая работа наличия доступных баб не
предусматривала, тем более моделей. "Эх, мне бы женщину белую, белую... А
впрочем - какая разница! Привязал бы я ее к дереву, да и в задницу, в задницу, в
задницу... Ну, может и не в задницу, да и привязывать не за чем... Я вас любил,
да хули толку - ебаться хочется как волку... Эх, чего уж теперь..." - в фоновом
режиме пронеслось в голове. Жизненные трудности на некоторое время отпустили, и
тут же начали поднимать голову иные интересы. Не хлебом да пиздюлями едиными сыт
человек, в конце-то концов.
Соображая, что бы полезного урвать от недолгого общения с ящиком, Сплин набрал
запрос: "новости Фурия Либертия". Через несколько секунд телевизор выдал список
передач в порядке убывания даты. Сплин выбрал из списка верхнюю запись.
Хорошенькая дикторша с гладким кукольным личиком что-то говорила про "нарастание
напряженности" в провинции. При этом у нее было строгое и немного осуждающее
выражение лица, значащееся в подсказках бегущей строки, с которой она читала
текст. Видеорепортаж с мест событий показывал разрушенные и горящие поселки
среди джунглей, раненых, беженцев, куда-то бегущих и в кого-то невидимого среди
зарослей стреляющих солдат в тяжелой броне. Комментатор говорила, что некоторые
соратники Либертийского правителя, перешедшие постепенно в политическую
оппозицию, со временным все больше расходились с ним во мнениях, и в конце
концов подняли вооруженный мятеж против "правящего криминального режима", котрый
из-за разобщенности оппозиционеров оказался неэффективен и вскорости был в целом
подавлен.

Несмотря на лозунги, очевидно было, что все дело было исключительно в претензиях
на власть, так как с содержательной точки зрения лица, организовавшие переворот,
были из того же теста и ничем не лучше, может оппозиционеров как-то обошли при
разливе и они обиделись. В заключение комментатор отметила, что военные действия
в ряде регионов провинции могут продлиться довольно долго даже после формальной
победы одной из сторон: партизанщину в джунглях искоренить непросто. Наемникам
такая ситуация отчасти даже на руку: в мутной воде легче остаться незамеченными.
С другой стороны, президент Либертии и его войска начеку, и это может осложнить
саму акцию. А с третьей стороны, хрен его знает, что там будет, когда группа
доберется до места.
Размышления прервал шум открывающегося пневматического замка двери их
пассажирского отсека. Размеренно и правильно выговариыая фразы компьютер велел
покинуть челнок, после шлюза следовать по коридору вдоль желтой линии на полу к
отсекам, где их погрузят в криогенный сон на время полета. Группа прошла по
бело-серому извилистому коридору, тускло освещаемому желтоватым светом газовых
ламп до пеналообразных спальных отсеков со стоящими в несколько рядов
криотанками. Сами капсулы криотанков напоминали цилиндрические гробы со
стеклянными крышками. Ни дать, ни взять - подвальное логовище вампиров.
Наемников встретила небольшая команда медицинских техников. Всем велели посетить
сортир, раздеваться и ложиться в криотанки. Медтехники шустро упаковывали
пассажиров. Очередь быстро дошла и до Сплина - женщина средних лет, стриженная
ежиком, оригинально раскрашенным "под седину", чуть улыбнулась ему странно
мягкой улыбкой, налепляя манжеты с датчиками на запястья:
- Расслабься, касатик, пора в люлю, - Сплин улегся в анатомически рельефную
ванну криотанка. Он слегка дрожал - было прохладно, да и волновался немного, в
холодильник ложился первый раз. Путь на тренировочную базу занял меньше времени
и обошлось без криотанков - менее глубокий сон создавался в пассажирских модулях
специальным полем.
Медтехник сноровисто закрепила ему на сгиб руки универсальный инъектор, который
ввел ему в вену наркоз. Через десяток секунд тело стало легким и теплым, душа
впервые за несколько недель наполнилась покоем - следствие кратковременной
эйфории, вызванной премедикацией. Сплин хотел было сказать даме-медтехнику, что
у нее чудесные серые глаза, но не смог осуществить этого намерения, так как по
истечении следующих пяти секунд провалился в черный омут сна. Медтехник
посмотрела кривые, ползущие по мониторам датчиков, убедилась, что все идет как
надо. Затем ввела с консоли блока управления несколько команд - крышка с легким
жужжанием герметически закрылась, мутная желтоватая криогенная жидкость
наполнила усыпальницу Сплина. Женщина пару секунд задумчиво глядела на его
умиротворенное сном лицо, затем еще раз проверила показания индикаторов и
перешла к следующему.
3. Чужая земля
Компьютер "разбудил" наемников через две недели, когда корабль вышел на
стационарную орбиту вокруг Фурии. Криогенная жидкость была откачана, температура
в обитаемых отсеках повышена до 18 градусов, воздух провентилирован. После этого
компьютер открыл крышки криотанков. Пробудившись, пассажиры инстинктивно
прокашливались, исторгая из легких жидкость, которой они дышали больше двух
недель, как младенцы в утробе матери. Откашлявшись выворачивающим, раздирающим
горло кашлем, Сплин не без усилия вспомнил кто он, где он и зачем он здесь.
После длительного бездействия тело находилось в вялом состоянии, как после
болезни. К тому же в отсеке было нежарко, а остатки криогенной жидкости на теле
вызывали ощущение, что он вымазан мерзкой холодной слизью. Несмотря на чувство
влажного холода, во рту было сухо, чуть ли не до скрипа, голову ломило, будто с
похмелья - организм был обезвожен. Стараясь двигаться плавно, Сплин сел, свесив
ноги, и, морщась, оглделся вокруг. Окружающие, судя по их неуверенным движениям
и кислым выражениям лиц, чувствовали себя не лучше. Он опустил голову, выжидая
пока пройдут цветные круги в глазах.
Вдруг Сплин услышал до боли знакомый голос, напоминающий нечто среднее между
звуком циркулярной пилы и трогающимся железнодорожным составом:
- Утро доброе, дамочки! Что это за климакс, ну ка взбодритесь, а то кажется, что
вам не на дело идти, а в дом для пожилых оформляться.
Каково же было всеобщее удивление, когда повернувшись на голос, все узрели
Доплера собственной персоной, облаченного в новый синий рабочий комбенезон со
множеством карманов, да еще и в фуражке-бейсболке с эмблемой Корпорации, надетой
на коротко стриженную голову. На штатского инженера-бригадира он был похож мало.
Сплин подумал, что даже смокинг с бабочкой будет выдавать в Доплере Сержанта.

- Сэр, но вы не поднимались с нами для посадки в шаттл, - удивленно промямлил
Аткинс.
- Ты что, рядовой, не рад видеть своего любимого инструктора?
- Нет, сэр, рад, но как же...
Доплер прервал его нетерпеливым взмахом кисти. И объяснил, обращаясь ко всем:
- Крученый тип, который был нанят, чтобы возглавить миссию, в последний момент
не явился и вообще никак на связь не вышел. И аванс Корпорации не вернул. Меня
настойчиво попросили занять его место. Скажем так, это было предложение, от
которого невозможно отказаться. Я сел в шаттл последним. А летел в отсеке с
настоящими горняками. Ну все, хватит приветствий, чего раскрылатились, как
роженицы - быстро в душ и разминайтесь, как папуля учил. Через часок, да после
приема пищи должно полегчать. Форма, то есть гражданская роба в шкафчиках вон
там у стенки. Пойду проведаю остальную часть коллектива, - он, насвистывая чтото,
направился ко входу в другой спальный отсек.
Доплер оказался прав: после обеда, не зря названного "приемом пищи",
заглоченного, учитывая его потребительские свойства, с завидной скоростью, народ
оживился.
- Ну вот, другое дело - чувствую себя, как белый человек, - прокомментировал
свое улучшившееся самочувствие Сплин.
Черный Аткинс уставился на него непонимающе.
- Ну, то есть я в том смысле, что...
Аткинс залыбился на зависть крепкими зубами:
- Да расслабься, Длинный, все мы тут ниггеры.
Едва группа вылезла из-за столиков, как Доплер, прижимая к уху коммуникатор,
что-то коротко ответил невидимому собеседнику и скороговоркой проговорил,
обращаясь ко всем:
- Наш челнок припаркован к седьмому доку, уже загрузился, ждут нас, велено
немедленно быть. Опять полетим в отдельном отсеке. Оно и к лучшему, общение с
настоящими технарями сразу покажет, что вы ни хрена в специальности не смыслите.
Их пассажирский отсек был еще более утилитарен, чем в прошлый раз, даже
телевизоров не было. Челнок спускался на поверхность несколько дольше, да и
болтало сильнее, так как планета обладала полноценной атмосферой. За несколько
километров до поверхности врубились тормозные двигатели, что резко вдавило
пассажиров в кресла. У Сплина от неожиданной перегрузки клацнули зубы,
перехватило дыхание и в глазах залетали серебряные мушки. Те же ощущения
пришлось испытать при соприкосновении посадочных опор с поверхностью.
Опять пришлось ждать, пока все, прибывшие на планету официально и открыто,
выгрузятся. Затем женский компьютерный голос размеренно поздравил всех с
прибытием, оповестил, что местное время - 08:23 утра, в местных сутках -
двадцать восемь часов, температура снаружи +32,7 градуса по Цельсию, влажность
такая-то, пожелал успехов и порекомендовал воспользоваться глазными каплями из
встроенных в спинки впередистоящих кресел аптечек для лучшей адаптации зрения к
местному уровню освещенности. Сплин выгреб из аптечки полиэтиленовый тюбик с
каплями, но, с детства избегая по возможности употребления фармацевтических
продуктов, решил воспользоваться им в случае необходимости позже.
Группа выбралась из посадочных кресел и нестройной вереницей двинулась за
Доплером навстречу двери в иной мир, которая из полумрака коридора сияла
ослепительно, как райские врата. Шедшие впереди исчезали, растворяясь в этом
свете. Сплин зажмурил глаза: после полутора месяцев, проведенных в подземном
муравейнике при искусственном освещении контраст был слишком велик. Он нашарил в
нагрудном кармане куртки тюбик, сдвинулся к стенке, чтоб не стоять на дороге, и
поспешно выдавил в слезящиеся глаза капли, половину пролив при этом мимо.
Шлюз челнока оканчивался тамбуром, а тамбур переходил в крутой выдвижной трап.
Несмотря на любопытство, не в силах поднять взгляд на окружающий ландшафт, Сплин
сошел с трапа, глядя себе под ноги и прикрывая глаза рукой. После выхода
последнего пассажира дверь в тамбур с шипением закрылась, коротко клацнув
замком.

В первые минуты какая-то часть прохлады держалась на коже и одежде, но очень
быстро все ощутили, что попали в настоящее пекло. Ветер был несильный, но
заметный, хотя облегчения от жары не давал, воспринимался как дуновение из
сушилки для волос. Сам воздух, как и было обещано, вроде поддерживал дыхание и
был похож по составу на земной, недостатка кислорода не чувствовалось. В воздухе
присутствовали какие-то трудноуловимые и неопределенные из-за отсутствия
аналогий пряные ароматы, видимо приносимые ветром с окружающих посадочное поле
джунглей. Чуть за тридцать градусов - не так много, но высокая влажность
добавляет в жару новые ощущения. Причем это ведь еще только утро...
Местное дневное светило было астрономически крупнее Солнца, визуально оно
казалось примерно такого же размера, только ярче. Оно было на вид скорее белым,
чем желтым. Небо тоже было иное: снизу, над линией горизонта - бледновытое сероголубое
с немного красноватым оттенком, а чем выше, тем его доминирующий цвет
постепенно становился ближе к фиолетово-розовому - как предзакатный отсвет на
земных облаках.
Зрение, наконец, более или менее адаптировалось к избытку света и Сплин смог
полноценно оглядеть окружающую действительность. Космопорт располагался в
котловине почти круглой формы естественного происхождения с пологими, как стенки
чайного блюдца склонами, площадью в несколько квадратных километров. Центральная
часть дна котловины, предназначенная для посадки крупных аппаратов, была покрыта
пластобетонными плитами, но большая часть имела естественную поверхность, почти
столь же гладкую. Видимо, это было дно давным-давно пересохшего водоема, теперь
покрытое плотной, потрескавшейся крупными ячейками, соляной коркой песчаного
цвета. По краям взлетного поля располагались административные, эксплуатационные
и складские постройки, с такого расстояния казавшиеся игрушечными - шаттл сел
почти в центре. Среди построек выделялось административно - вокзальное здание с
грибом диспетчерской вышки и разнообрезными антеннами на крыше. Сплин разглядел
приближающийся к нему фургон с пассажирами, которые выгрузились первыми и
несколько двигающихся в направлении коробчатых складских модулей приземистых
большеколесных грузовозов, поднимающих за собой слабый шлейф пыли, относимый
ветром в сторону. Они были уже далеко, шум моторов был едва слышен. Склоны
котловины со всех сторон покрывали джунгли, смотревшиеся на светлом фоне влетнопосадочного
поля неопределенно темными.
Доплер велел всем пока осматривать достопримечательности, а сам отошел чуть в
сторону, достал трубку коммуникационного устройства, зубами вытащил короткую
антенну и, установив связь, принялся договариваться с местными насчет
транспорта, постепенно переходя на повышенные тона, а с них на мат - их ждали
позже и поэтому с транспортом не очень-то разбежались. Сплин слушал вполуха не
слишком озабоченно: солдат спит - служба идет.
Затем он обошел шаттл, чтобы лучше видеть панораму с другой стороны. Шагалось
тяжеловато - он не вполне отошел от гиперсна, да и повышенная гравитация после
расслабухи гиперсна немного давила. Это не особенно тревожило, тренированный
организм скоро должен был привыкнуть. Подошвы десантных ботинок глухо бухали по
пластобетонным плитам. Звук на открытом пространстве был непривычный, более
рассеянный. Там и сям между плитами пророс какой-то местный эквивалент бурьяна,
который, похоже, регулярно выжигался двигателями приземляющихся аппаратов и не
менее регулярно вырастал снова.
Термостойкое покрытие корпуса шаттла потрескивало, остывая. В дальнем краю поля
выднелись ряды разнообразных летательных аппаратов местной авиации и комплексы
для ее обслуживания. Сплин узнал некоторые модели, в том числе военные образцы,
описания которых присутствовали в учебных базах. В целом космопорт был почти
пуст и особого движения не наблюдалось. Это казалось неестественным, точнее
непривычным, если вспомнить дикую перегруженность и безумную плотность движения,
характерную для всех транспортных коммуникаций, которыми Сплин пользовался на
Земле. Он решил, что в провинциальности, безусловно, есть свои плюсы - жизнь
здесь не такая суматошная.
Жара заставила Сплина прекратить осмотр местности и переместиться в тень,
отбрасываемую корпусом шаттла. Большая часть группы расположилась в поисках
защиты от палящего солнца там же. Сплин устало сел прямо на бетон, с трудом
подавляя желание лечь, положив под затылок фуражку-бейсболку. Прохладнее в тени
не было, но по крайней мере прямые лучи не жарили. Доплер закончил переговоры,
спрятал рацию, и вразвалку направился к ним. Он не стал строить всех "во фрунт",
а небрежно заметил:
- Зря вы тут расселись, ребятки - у старых моделей были "грязные" движки, так
что бетон наверняка фонит.
Народ оперативно повскакивал, подозрительно глядя себе под ноги, как будто
радиоактивное излучение можно было увидеть. Вскоре два вертолета из стоящих на
площадке внутреннего аэропорта оторвались от земли и двинулись в их сторону.

Чуть позже они приблизились настолько, что можно было их разглядеть. Хлопающий
гул двигателей вблизи был оглушительным, так как подавители шума не были
включены, а может и вовсе отсутствовали - модель была старая, а эти образчики,
судя по давно выцветшей окраске, полустертым номерам и эмблемам Корпорации на
бортах, были едва ли не ровесниками самых молодых бойцов их отряда. Это были
военно-транспортные машины модели "Конвей" средней грузоподъемности, имеющие
продолговатый, похожий на сардельку, корпус и два несущих винта на крыше -
спереди и сзади, из-за которых в миру за данной моделью водилось прозвище
"Верблюд". Были также коротенькие крылья в кормовой трети корпуса, где
располагались вспомогательные реактивные двигатели, играющие главным образом
роль средств стабилизации и маневрирования. Пилотская кабина располагалась
спереди между тупым носом и шишковатым наростом двигательного отделения первого
несущего винта. В условиях отдаленности от высоких технологий современности в
использовании вертолетов в качестве транспорта был резон: они требовали
относительно просто изготовляемого топлива, запчастей и инфраструктуры
обслуживания. Кроме того, часто при доставке груза требовалось зависнуть прямо
над головами из-за отсутствия места для посадки, при этом не подпалив людей
двигателями.
Машины сели неподалеку от шаттла. Доплер, прижимая к голове фуражку, пригибаясь
в сопротивлении воздушному потоку, подбежал к кабине ближайшего вертолета и чтото
проорал пилоту, высунувшемуся в открытое боковое стекло. Пилот, как ни
странно, несмотря на шум моторов, его вроде бы понял, потому что энергично
кивнул и махнул рукой себе за спину - грузовой трап, представлявший собой
плоское дно чуть задранной кормы, медленно открылся, как нижняя челюсть
кашалота. Почти одновременно отвалился трап второго вертолета.
Кресел внутри не было, а были две низенькие линии откидных полужестких сидений
вдоль обвешанных грузовыми крепежными сетями стен, как в вагонах подземки,
только в полтора раза компактнее и с ремнями безопастности. Внутри гул
двигателей был существенно тише, чем снаружи и не так давил на барабанные
перепонки - грузовой отсек был отчасти звукоизолирован. Было так же жарко, как
на улице, пахло какой-то смесью моторного масла, отработанного топлива,
нагретого пластика и неопознаваемыми остатками запахов перебывавших здесь за
долгий период грузов. Сплин обратил внимание, что Фрост, усевшийся напротив,
потянул носом воздух, взгляд его на короткое время устремился куда-то не то
внутрь, не то сквозь, левая сторона рта изогнулась в задумчивой полуулыбке. Но
тень узнавания слетела с его лица так же быстро и неожиданно, как и возникла,
оно снова приняло обычное бесстрастное выражение. Не впервый раз Сплин замечал
за Фростом проблески замашек, свидетельствующих о том, что он далеко не
настолько "чайник" в деле, как большая часть группы, как старался представить он
сам, нарочно напрягаясь вполсилы во время тренировочного курса, в то время как
многие были на грани.
Лететь пришлось довольно долго. Сплин отсидел себе всю задницу, а некоторым
сидячих мест вообще не хватило. Он поворачивался на мелком и коротком сидении и
так и эдак, но помогало это мало. Прислонить голову к поверхности внутренней
обивки и поспать не вышло - стена чувствительно вибрировала, вызывая в зубах
частое дребезжание, а низенькая спинка сидения была долговязому Сплину где-то на
уровне ниже лопаток. В окошке изрядно закопеченого иллюминатора разноцветным
ковром на сколько хватает глаз проплывали джунгли. Несколько раз мелькнули
поселки и вроде какой-то завод, блеснула извилистая линия реки. Через бортовой
иллюминатор листва верхнего яруса растительности в долинах казалась такой
плотной, что по ней можно ходить, не проваливаясь. Местность была пересеченная,
вертолеты шли на высоте около пятисот метров. Когда гребень очередного холма
проплывал метрах в двадцати под брюхом фюзеляжа, было видно, как вспархивают в
разные стороны вспугнутые птицы причудливой расцветки. Примерно через час
вертолет сбавил скорость, снижаясь, описал небольшую дугу и, чуть задрав нос,
приземлился в небольшой долине на неприметной поляне, которую Сплин и не заметил
сверху. Открылся грузовой трап и вояки, неуклюже переставляя затекшие ноги,
вышли наружу. Поляна поросла невысокой, по колено, травой горчично-желтого, у
корней ближе к зеленому, цвета, такой насыщенности, какой Сплин у земной травы
никогда ни в одно из времен года не видел. По краям поляны рос кустарник,
переходящий в заросли джунглей, столь густые на первый взгляд, что передвижение
по ним казалось немыслимым. Как только все выгрузились, вертолеты тут же набрали
высоту и улетели. Стрекочущий шум их двигателей быстро затих вдали.
Смесь непривычных для обоняния тропических запахов защекотала в носу, Сплин
забористо чихнул, проглотив несколько насекомых, полчища которых жужжали,
гудели, пищали вокруг, действуя на нервы городскому жителю. Большинство из них
изъявило настырное желание испить человечьей крови, хоть человек и был чуждым,
относительно новым элементом планетарной экологии и в местные пищевые цепи прямо
не вписывался. От укусов болезнетворных кровососов должны были помочь прививки,
сделанные в последнюю неделю тренировочного курса. Воздух был застойный, горячий
и влажный, как в парной. Пить захотелось еще в вертолете, теперь же вода
занимала все мысли.

Из-под полога обширной пестрой маскировочной сетки "хамелеон", тщательно
закрывающей жилые палатки и нагромождения грузовых контейнеров, материлизовался
голый по пояс мужик неопределенного возраста в промежутке от 20 до 45. Он был
среднего роста, обладал стройной, атлетичной фигурой, смугловатой гладкой кожей
и рельефной, но не выпирающей мускулатурой. Никаких армейских или блатных
татуировок. Черты его лица были тонкими и правильными, если не сказать
аристократичными, но не обладающими никакими запоминающимися признаками, за
исключением недельной щетины. После перемещения взгляда на другой объект, такое
лицо тут же забывалось. Оно могло принадлежать преуспевшему в жизни научному
работнику или бизнесмену, если бы не циничное и жесткое общее впечатление. Все
это наводило на мысль о весьма профессиональном вмешательстве пластического
хирурга, а может и морфогенетика.
Встречающий остановился в нескольких метрах от группы прибывших, нисколько не
щурясь от бьючего прямо в глаза солнца, цепко оглядел оглядел воинство,
остановил взгляд своих удивительно черных, как дула пистолетов, без признаков
радужных оболочек глаз на Доплере и удивленно поднял бровь.
- Сержант? А мир и вправду тесен. Рад видеть живым и на свободе. А где же
Зальцман? - голос был доброжелательный и спокойный, как у дорогого
психоаналитика.
Бойцы переглянулись, услышав, как Доплера назвали Сержантом. Видимо это прозвище
прилипло к нему еще в детском саду, если, конечно тот когда-либо ходил в детский
сад, а не сразу в десантное училище или где он там учился делать людям "бо-бо".
- Слэш... А ты хорошо сохранился, наверное, много работал над собой, - тот в
ответ улыбнулся и пожал плечами. - Зальцман не явился, прихватив задаток. Я за
него. Вот предписание. Ты пригласишь нас войти или так и стоять на солнце?
Слэш глянул на документ, удостоверяющий полномочия Доплера, вынул из кармана
форменных брюк предмет, напоминающий пульт дистанционного управления, навел его
на невысокий, около метра, куст, один из многих, окружавших поляну, слева от
себя, нажал на пару кнопок. Проследив за его взглядом, Сплин заметил как вполне
естественно выглядящее растение, развернулось от их группы в противоположную
сторону - к обступавшим поляну джунглям. Сквозь листья на миг проглянул ствол
какого-то стационарного оружия.
- Конечно, входите, - он зазывно мотнул головой в сторону укрытого маскировочной
сеткой лагеря, так пастор приглашает темных и грешных прихожан посетить
церковь. - Вода вон в том здоровом термосе, те пустые палатки для вас,
располагайтесь. Отдыхайте пока. За пределы периметра лучше не выходить -
потеряетесь или съедят.
- Что за хренотень, зачем ты наставлял на нас караульный лазер, я же связывался
с вами из вертолета и предупредил о нашем прибытии, - недовольно насел на Слэша
Сержант.
- Доверяй, да проверяй, коллега. Только так. Ты же сам знаешь.
По дороге к офицерской палатке, Слэш вкрадчиво поинтересовался у Доплера:
- Кстати, где ты набрал этих пионеров? У большинства из них выраженно зеленый
вид, а противники, сам знаешь, у нас серьезные. То есть я не хочу, конечно,
сказать, что ты...
- Это не я, - оборвал Слэша Доплер. - Мне вся команда в комплекте досталась.
- А может быть ты случайно не в курсе, с чего это вдруг старина Зальцман столь
низко уронил свой образ профессионала, о котором он так ревностно печется, и
грубо кинул нашего нанимателя?
Доплер почесал затылок, и неуверенно ответил:
- Зальцман неплох в деле, но всегда был отменным рвачом, способным продать и
заложить родную мамочку, так что хрен его разберет, если встречу - спрошу.
Слэш, который в рамках этого задания был одним из офицеров, соблюдая
субординацию, церемонно откинул перед Доплером полог офицерской палатки и
торжественно сказав в проем:
- Джентельмены, к нам прибыл Главнокомандующий.
В ответ на эту ехидную реплику, Доплер несильно двинул его локтем в стальной
пресс и вошел, после внутри скрылся и Слэш.

Сплин посмотрел им вслед, затем встал в хвост очереди к бочке-термосу, которая
насчитывала десяток еще не утоливших жажду страждущих. Проклятые насекомые
ползали по лицу, роба прилипла к вспотевшей коже, ручейки пота, щекоча, стекали
с груди по животу, создавая впечатление, будто какая-то букашка, а может и не
одна, забралась под майку и там ползает, выискивая где бы укусить. И как Слэш
прохлаждается тут без куртки? Наверное, обрызгался каким-нибудь инсектецидом.
Наполнив себя чуть прохладной водой, которая имела заметный привкус
обеззажараживающих таблеток и жажды вполне не утолила, Сплин нашел
недоукомплектованную постояльцами палатку, а в палатке - пустую лежанку.
Интерьер жилища был небогат. Каждому полагалась раскладная пластиковая койка и
импровизированная тумбочка из пустого ящика для снаряжения. Долгого пребывания
здесь не предполагалось. Ожидая инструкций мудрого руководства, народ
бездельничал, вяло перебрасываясь малозначащими фразами. Сплин последовал
примеру остальных и, не разуваясь, улегся на свое жесткое ложе, заложив руки за
голову и слегка свесив подошвы ботинок с края койки. Легче не стало, жара и
духота были мучительны, но для поддержания лежачего положения требовалось куда
меньше сил.
Через час, а может быть и через полтора, полог палатки откинулся, заглянул
Доплер и позвал всех "на большой половой развод". Опухший от жары народ с
видимым усилием начал шевелиться в направлении выхода. Они начали было привычно
строиться, но Сержант отрицательно скривился и махнул рукой - вольно. Бойцы
расположились неровным полумесяцем на траве под обширным маскировочным тентом,
закрывавшим часть нежилой территории лагеря от солнца и нежелательного обзора
сверху. Офицеры остались стоять в нескольких метрах перед ними, исподволь
оценивающе разглядывая прибывших. Помимо Слэша, остальные предстали взору
будущих подопечных впервые. Причем один из четверых офицеров еще не подошел,
видимо его ждали прежде чем начать. Доплер оглянулся на офицерскую палатку и
окликнул:
- Боцман, ты чем там занят?
- Отправляю подтверждение! Щас подойду, - раздался в ответ хрипловатый низкий
голос.
Сержант начал представлять офицеров рядовому составу.
- Со Слэшем вы уже виделись, - представляемый чуть улыбнулся углом рта и
кивнул. - Он командир первого взвода и мой заместитель.
Дальше его прервал подошедший быстрым шагом из офицерской палатки коренастый
детина, еще более здоровый, чем сам Доплер, и на полголовы выше. На вид ему было
лет 27-35, в отличие от Сержанта его несколько рыхловатая мышечная масса,
распирающая засаленую безрукавую майку, досталась ему в большей степени от
природы, чем явилась плодом мучительных тренировок. Возможно, он был уроженцем
планеты с повышенной гравитацией, так как его движения при ходьбе были более
резкими и подпрыгивающими, чем можно ожидать от человека с такой комплекцией.
Волосатые руки были покрыты густым слоем татуировок самого разного содержания и
смысла: от лирическо-философского до откровенно похабного. Его голова, поросшая
иссиня-черными космами, имела трапецевидную форму с расширением книзу, затем
плавно переходила в могучую шею, а та незаметно перетекала в плечи. Мясистый нос
с торчащими оттуда волосами был как минимум пару раз перебит в переносице, что
свидетельствовало об общительном и любознательном характере. Подойдя, он что-то
вполголоса сказал Доплеру на ухо. Доплер кивнул на подошедшего:
- Теперь все в сборе. Это, как вы поняли, Боцман - специалист по технической
части, - тот оскалился бородатым ртом, что видимо означало "очень рад вас
видеть, джентельмены" и в свою очередь оценивающе оглядел вялое сборище
товарищей по оружию. - Если проживете достаточно долго, то общение с этим типом
существенно увеличит ваш словарный запас.
Боцман еще раз ухмыльнулся и поправил пропитанную потом темно-зеленую бандану,
повязанную вокруг головы - его тоже донимала жара: судя по белой коже на
открытых участках тела он не очень-то любил загорать под естественным светилом.
Доплер повернулся чтобы представить третьего: среднего роста и телосложения,
азиатской наружности, с нейтрально-непроницаемым выражением лица.
- Бишоп. Наш медик, - тот бесстрастно кивнул, но Сплину почудилась мелькнувшая в
его глазах усмешка, не насмешка, а именно ухмылка бывалого человека,
наблюдающего за великовозрастными детьми изо всех сил пытающихся выглядеть
взрослыми. Хотя черт их поймет, этих азиатов, и глаз-то не видать почти, может и
показалось.

- Ну и наконец, - Сержант повернулся к четвертому - черному долговязому парню со
стрижкой "площадкой", - Штырь, командир второго взвода.
- Начальник, я не понял, почему черные всегда в последнюю очередь? - сопровождая
свой вопрос соответствующей артикуляцией в гангстерском стиле притворно наехал
на Доплера Штырь.
Доплер подыграл ему, пресекая фамильярность интонацией:
- Потому что по завершении дела я первому дам тебе самую большую медаль, какую
только найду, перед телекамерами, так чтобы черного героя видели все благодарные
жители этого Господом забытого захолустья, идет?
- Ловлю на слове, начальник, - улыбнулся Штырь, демонстрируя незлобливость и
способность к компромиссам.
Сплину все неевропейские физиономии были на одно лицо, так что он с трудом мог
судить о возрасте Штыря, но похоже тот был самым молодым из офицеров, так как не
изжил еще абстрактного чувства юмора, которое на такой работе со временем либо
пропадает совсем, либо трансформируется в язвительный цинизм.
- Теперь о деле, которое, как выяснилось, не ждет, - перешел к главному Доплер.
По словам командира, задача стояла в целом следующая. Спутниковой передачей,
которую недавно принял Боцман, поступила информация, что президент Лутар,
свержение которого является целью их операции, намерен такого-то числа в рабочем
порядке прибыть в одно из своих поместий для проведения ряда деловых встреч.
Группе вообще-то положено не меньше недели на адаптацию, но реально есть два
дня. Затем предстояло совершить трехдневный марш пешком к поместью. Дорог там
немного - наземным транспортом добираться нельзя, везде блокпосты да скрытые
пункты наблюдения, вертолетом нельзя, так как они у местных практически
наперечет, и группа опять же себя обнаружит, а более сложную технику с развитыми
средствами маскировки не дали - не прошла по смете. Так что ножками, по старинке
- через границу от базового лагеря подкинут вертолетами, но дальше сами.
После акции группа отправляет сообщение, в котором на правах якобы местных сил
сопротивления запрашивает помощи у Представительства Конфедерации. Дальше все
идет как по писанному "в соответствии с действующим межпланетным
законодательством": из соседней, лояльной Конфедерации провинции Портлэнд
забрасываются правительственные войска, освобождают от войск Лутара столицу,
сажают туда временное правительство, затем заведомо превосходящими силами в
течение нескольких месяцев берут под контроль остальную территорию. После чего в
результате "свободных демократических выборов" президентом становится нужный
Корпорации человек. Понятное дело, горы и джунгли под полный контроль взять
нельзя - там еще долго будут партизанить противники нового режима, которых в
результате боев наберется порядочно, но это уже мелочи, так как Компания получит
свои рудники, а политики и вояки получат очередную вялую войну, с которой можно
поживиться всеми известными способами.
- Сэр, - встрял Сплин, - А как мы оттуда уберемся?
- Ну что ты вечно бежишь впереди паровоза, студент, - я все скажу и не по
разу, - поморщился Доплер. - Хотя вопрос уместный.
Подробнее выполнение миссии выглядело так. Вечером первого дня их встретит
проводник из местных, который доведет их до поместья так, чтобы не нарваться на
патрули, минные поля и минимизировать трудности и опасности передвижения по
джунглям. Проводник - наемник, но кинуть не должен, так как у него зуб на
Лутара. Несколько лет назад законную собственность его папаши присвоил один из
подручных Лутара, а папашу повесили как пособника прежнего режима. Внештатным
сотрудником первого отдела Магмы этот субъект стал вскоре после побега из
фильтрационного лагеря, где провел не лучшие восемь месяцев своей жизни.
Охраны относительно немного, так как территория Лутару подконтрольна и лояльна,
поэтому большую вооруженную орду держать вокруг себя ему нет смысла. Поместье
охраняет чуть более взвода, еще пару отделений составляет личная охрана Лутара,
с которой он на двух вездеходах или вертолете перемещается по своим делам. Там
еще всякая обслуга, но они не вояки. Таким образом, на стороне группы был более,
чем полуторный численный перевес плюс фактор внезапности.
Сам штурм планировался следующим образом. Перед рассветом рота разделяется на
два взвода и скрытно выдвигается на позиции с разных сторон поместья. Доплер
показал карандашом как указкой на голографической проекции участки прорыва и
пояснил дальше. Поместье расположено в долине и окружено пластобетонными
стенами, а вокруг стен несколько десятков метров заминированного периметра.

Линия джунглей отстоит от внешней стороны забора довольно далеко, минимум метров
60-70, что является проблемой и исключает скрытное проникновение. Для быстрого
преодоления минного поля планируется воспользоваться двумя переносными
установками взрывного разминирования "Термит" - по одному для каждого взвода.
Принцип действия установки Сплин знал из учебных баз. Буксирная ракета сходит с
направляющей и летит поперек заминированной полосы, вытягивая за собой
специальный гибкий полый шланг со взрывчатым веществом. Ракета падает,
детонирует шланг, а тот детонирует или раскидывает мины вдоль своего залегания.
Отдельные сегменты взрывного кабеля предполагалось распределить по людям,
донести частями, а соеденить уже перед запуском. Ракета "Термита" не имела
боеголовки, поэтому пробить дыру в пластобетонном заборе, через которую группы и
проникнут внутрь периметра, предстояло гранатометчикам.
От забора до комплекса строений поместья в точках проникновения - чуть более
двухсот метров открытого пространства. Дымовые гранаты, выпущенные залпом из
подствольников перед запуском "Термитов", прикроют просачивание группы на
территорю. Поместье имеет два-три этажа, так что дым надо пустить где-то между
забором и главным зданием, иначе с верхних этажей и крыши видимость, а значит и
возможность прицельного огня сохранится над плотной частью дымового облака. С
максимальным темпом следует пробиться к зданию, через окна проникнуть внутрь и
начать последовательную зачистку помещений.
Внутри поместья есть техника, Доплер ткнул карандашом ангары на голографическо
схеме. Грузовики, вездеходы, несколько танкеток. Чтобы помешать обороняющимся
задействовать технику, а также вызвать по радио помощь, планировалось
задействовать электромагнитную бомбу, точнее ракету, типа "Штиль", которая
создает мощный электромагнитный импульс, выводящий из строя электронику. "Штиль"
был также в двух экземплярах, Как и "Термиты", переть их предстояло на горбу в
полуразобранном виде, правда "Штиль" был компактнее - размером и конфигурацией
напоминал переносной зенитный ракетный комплекс.
Для зачистки помещений, помимо обычного вооружения, планировалось использовать
гранаты со слезоточивым газом и светошумовые гранаты - "флэшки". Обычные гранаты
вообще в помещениях не всегда удобны - противник может успеть укрыться, бросить
обратно, граната может скатиться обратно и сама, если, например, на лестнице в
здании неудачно вверх кинуть. А травить задержку без броска опасно - в запарке
можно передержать. Светошумовые гранаты компактнее, легче по массе и безопаснее
в случае накладок. На открытом воздухе они почти бесполезны, но в относительно
замкнутом пространстве комнат и коридоров, очень уместно кинуть флэшку перед тем
как врываться в какую-нибудь дверь самому, чтобы на время оглушить и ослепить
врагов, возможно засветить их ПНВ. Противогазов обычно никто не носит, кому они
в джунглях нужны, так что слезоточивый газ также сильно может понизить
боеспособность гарнизона внутри здания.
Сам Лутар, как дали понять работодатели, живим не нужен - если начнет говорить
про прежние дела, например, про выборы, про дележку (до того, как он начал
слишком жадничать) и так далее, многим испортит жизнь. После успешного захвата и
выхода в эфир в поместье следовало оставаться несколько часов до момента
эвакуации армейскими вертолетами. Некоторое время они проболтаются на Фурии в
расположении какой-нибудь воинской части, оставшимся в живых переведут на счета
вторую половину боевых, оформят демобилизацию - и по домам за казенный счет.
Раненых распихают по армейским госпиталям и будут отправлять домой по мере
выздоровления с попутным транспортом. Вот в общем-то и все.
В принципе, разнообразные зачистки они отрабатывали на тренировочной базе,
применение "Штиля" и "Термитов" брали на себя офицеры. Гранатометами предстояло
потренироваться пользоваться здесь - там ничего особо хитрого - все по
инструкции с картинками, нанесенной на корпусе. Ну, почти... Так что операция
представлялась вполне выполнимой. Правда, в случае, если захват поместья
провалится или слишком затянется, перспективы группы на враждебной территоррии
были безрадостными. На этом моменте Доплер заострил внимание особо: выход один -
успешное проведение операции. Перед тем, как отправить рядовых отовариваться
снаряжением, Доплер произнес:
- В плен попадать не советую - станете рабами, через полгода-год загнетесь от
хорошей жизни, выкупать вас некому. И это еще не самое плохое - они тут органами
торгуют, наркотики из мозговой жидкости делают, может и еще чего, так что я вас
предупредил.
Обдумывая последнюю напутственную фразу Доплера, Сплин вдруг подумал, что идея
нанимателя отправить на дело неместных наспех обученных чайников не столь уж и
странная, как ему показалось в учебке поначалу. Туземцы небось и браться за
такое задание не стали бы, а если б их втемную подрядили, то запросто могли бы
разбежаться, оценив риски. А им, случайным, малознакомым даже между собой людям,
прибывшим в прямом смысле слова с другой планеты, тут деваться некуда -
наивысшая мотивация, нечего сказать...

Офицеры начали выдавать камуфляжки, оружие, снаряжение и велели всем
экипироваться по полной программе, чтобы каждый знал оптимальное размещение
своего барахла и в реальном марше не имел с ним лишних проблем. Сплин принялся
распихивать по отсекам, карманам и внешним постромкам своего десантного ранца
полученное добро.
- Эй, амбал! Да ты, ты, - на него смотрел Штырь. - Доверяю тебе почетную ношу -
пусковую установку от "Термита", - он положил на землю набор арматуры, в которых
смутно угадывались направляюшая и стойки в разобранном виде.
- А вот еще кусок шланга от него. Всего килограмм на 12 довеска. Шланг - в центр
ранца, железяки закрепи снаружи. Личное оружие, что можно, - по разгрузке
распихай, чтоб как можно больше под рукой было. Обычных гранат до хуя не бери,
лучше для подствольника хорошо затарься.
Штырь чуть позже объяснил, что часто лучше вместо обычных использовать гранаты
от подствольника: стукнуть капсюлем о приклад или каблук - граната на взводе и
после броска сдетонирует от удара.
- Но все равно возьми несколько обычных: мало ли - растяжку поставить или в жопу
себе засунуть, если плен засветит, не приведи господи, конечно... - закончил
наставление Штырь. Затем, уведев, как Сплин переводит взгляд с кучи еще
неупакованного добавочного груза на уже полный ранец, укоризненно сказал:
- Хреново складывал - должно все войти.
Сплин вздохнул и в третий раз вытряхнул содержимое рюкзака на траву и начал
перекладывать по-новому, а Штырь перключился на следующего рядового.
В качестве основного личного оружия раздали штурмовую винтовку "Вепрь", с
которой плотно порезвилась ранее на промежуточной базе. Из тяжелого вооружения
отряд имел на каждый взвод по два многоразовых РПГ, по два одноразовых сдвоенных
реактивных огнемета с термобарическим боеприпасом и по два ручных пулемета с
двухрядными стопатронными дисковыми магазинами. Тем, кто не нес тяжелого
вооружения или части "Термитов", были выданы по паре одноразовых гранатометов,
или малокалиберные полуавтоматические гранатометы револьверного типа.
К лику амбалов, правда, с большими основаниями был причислен также Фрост, ему
доверили сдвоенную трубу реактивного огнемета - РПО, боеприпасы которого
создавали объемный высокотемпературный взрыв. Само оружие было одноразовым, но
имело съемный оптический прицел с автоподстройкой по дальности цели. Сплину, как
и большинству взвода выдали подствольный гранатомет.
Выстрел к подствольнику имел калибр 40 мм и по своему устройству являлся
выполненным по "безгильзовой" схеме, то есть метательный заряд вместе со
средством воспламенения располагается в донной части корпуса гранаты. Заявленная
максимальная дальность выстрела составляла 400 метров, хотя на прицельную
стрельбу на близких к предельным дистанциях рассчитывать не приходилось. Боевые
гранаты к подствольнику были двух типов - фугасные и осколочные. У осколочных
сила взрыва была относительно слабая - что-то вроде ручной наступательной
гранаты с эффективным радиусом разлета некрупных осколков около 7 метров.
Фугасная давала минимум осколков, но взрыв существенной силы - современные
технологии производства взрывчатых веществ позволяли.
Общий вес оружия и снаряжения был, по прикидкам Сплина, не меньше пятидесяти
килограмм: бронежилет с воротником и паховым фаруком, сфера с забралом из
пуленипробиваемого стекла, патроны в магазинах и в пачках, пистолет с тремя
запасными магазинами, глушитель к нему, гранаты подствольные (осколочные,
фугасные, дымовые, со слезоточивым газом), гранаты ручные (осколочные,
светошумовые), части "Термита", ремнабор, фонарь, аптечка, плащ-палатка с
встроенным обогревом, маскировочный комплект, пакеты и банки продовольствия,
полуторалитровая пластиковая фляга для воды и четырехсотграммовая плоская для
ношения в разгрузнике, защитные очки с ПНВ и ИК-визором, респиратор и еще всякие
мелочи, которые в автономном режиме дорогого стоят. Спального мешка как такового
не было положено, а функции спальника выполнял пенистый коврик с многоцелевым
тканевым чехлом, который при соответствующей раскладке мог быть тентом типа
одноместной лежачей палатки или носилками для раненого, для чего имелись
специальные матерчатые петли. Очки с плотными наглазниками также защищали от
пыли и мелких осколков. Режимы обзора переключались сдавливанием зубами
специального гибкого отвода, что высвобождало руки. Качество картинки в
спецрежимах было не очень, но при этом надежность конструкции была довольно
высокой и отсутствовали демаскирующие признаки типа свечения в темноте.
Сплин попал во второй взвод к Штырю в подчинение. Деление на подразделения
отличалось от уставного - штурмовой взвод был фактически более чем в полтора
раза больше штатного пехотного в силу специфики задачи. Настораживало
самостоятельно сделанное предположение, что к самой напряженной фазе штурма,
после проникновения в здание, взводы как раз и будут иметь штатную численность.

Боцман был в составе их взвода на правах сапера и, в качестве опытного вояки,
заместителем Штыря. Старшим отделения Сплина назначили Фроста.
После раздачи и укладки, перво-наперво устроили радиальный выход в джунгли,
чтобы немного освоится и для отработки техники передвижения. Видимость в
джунглях редко где превышала 50 метров, было похоже на гигантский парник с
безумно мутировавшими огурцами, вездесущие плотные плети которых постоянно за
что-нибудь цеплялись при ходьбе. Основным порядком передвижения был так
называемый "двойной хвост". Рота должна была двигаться колонной по двое в
шахматном порядке друг от друга, правая сторона колонны наблюдает за правой
стороной пути передвижения, левая за левой. При столкновении головы колонны с
противником колонна загибается полукругом и продвигаются к месту конфликта, в
результате чего место нахождения противника получается взятым в кольцо.
Классический Y-образный порядок в условиях плотной растительности был бы
неэффективен.
Рекомендуемая дистанция между бойцами в колонне - 5 метров, между отделениями -
10, но практически она могла быть и меньше, чтобы не упускать впереди идущего из
виду и не потеряться в чаще. Командир располагался в середине колонны. В
походное охранение мог выделяться передовой дозор на расстояние от двойной
прямой видимости до двухсот метров, по обстоятельствам. Основная задача
передового дозора - обнаружить противника раньше, чем тот обнаружит группу. Даже
при соблюдении мер скрытности передвижения большая группа людей создает заметный
демаскирующий звуковой фон: дыхание, ходьба, шорох одежды, бряцание оружия,
снаряжения и так далее. Поэтому на потенциально опасных для столкновения
участках нужно, чтобы один или несколько облегченно снаряженных бойцов, знающих
маршрут движения, двигались впереди более скрытно, чем остальной отряд. Боковой
и тыловой дозоры могли высылаться в зависимости от обстановки. В среднем в
тропическом лесу движущийся замаскированный объект можно обнаружить на
расстоянии 15-35 метров, неподвижный - до 18 метров, замаскированного солдата -
1,5 метра. Поэтому наличие дозора не отменяло бдительности всей группы.
Несколько часов кряду с небольшими перерывами рота отрабатывала технику
перемещения и различных перестроений по команде рацией, голосом и жестами. Сплин
вымок от пота весь, как под дождем, без малого в ботинках не хлюпало. Загрузка
бойцов отличалась по содержанию - например, обладатели многоразовых гранатометов
и РПО не имели подствольников и ручных гранат, несли меньше патронов к личному
оружию. Аналогично - вторые номера гранатометчиков, нагруженые запасными
выстрелами в специальных заплечных вьюках. Но масса груза на килограмм веса тела
у всех рядовых была примерно одинакова, что контролировалось наметанным глазом
раздающего - офицерам совсем не хотелось, чтобы на марше в боевом рейде ктонибудь
спекся, задавленный непомерным для себя грузом. Роуч, гранатометчик,
умаявшийся продираться со своей трубой РПГ, во время короткого привала спросил
Штыря:
- Командир, а броники точно нам нужны? Я слышал они все равно автоматную или
винтовочную пулю не держат.
- Отчасти ты прав, но при штурме они пригодятся всяко: в здании обычно бывает до
хуя осколков и рикошетов, семьдесят процентов потерь от них по статистике. Кроме
того, "не держат" под близким к прямому углом. А те броники, что держат, мы
просто не унесем. Короче, терпи и не умничай, все, что ты тащишь окупится, дай
Бог, чтоб мало не оказалось.
К обеду вернулись в лагерь, а после начали отрабатывать бросок к зданию через
простреливаемое открытое пространство методом "сближение перебежками". Суть
метода заключалась в том, что каждый взвод наступает цепью со своей стороны
объекта перебежками в составе "двоек", то есть один солдат выполняет перебежку,
другой прикрывает его. Данный метод эффективен когда требуется максимальная
огневая поддержка, а участок местности не имеет достаточного количества укрытий.
Первый солдат обеспечивает огневую поддержку второму, который выполняет
перебежку длиной 10-15 метров или продолжительностью около трех - четырех
секунд. Второй солдат залегает и открывает подавляющий огонь, пока первый
аналогичной перебежкой выдвигается на рубеж несколько впереди второго, и, в свою
очередь, залегает, открывает огонь и так далее. Пулеметчики выдвигаются в
составе штурмующей группы, в основном на флангах, гранатометчики - на тылах.
Окна штурмуемого здания в целом представляет собой вертикально возвышенные цели,
что несколько снижает опасность задеть своих, но тем не менее, слишком резко
менять направление при перебежке не рекомендуется, хотя и чисто по прямой тоже
лучше не бегать.
До вечера офицеры заставляли бойцов повзводно бегать и ползать по поляне в
атакующих порядках, пока слаженность, скорость и скоординированность не достигли
приемлемого уровня.

На следующий день до обеда пристреляли автоматы, затем были стрельбы из тяжелого
вооружения и подствольных ганатометов. У подствольника был своеобразный прицел,
но им было не слишком удобно пользоваться, разве что для навесной стрельбы,
проще было лепить "на глазок". Вот для того, чтобы прочувствовать траекторию
выстрела и потратили по несколько гранат. "Реактивных" гранатометчиков и их
вторые номера грузили плотнее: заставляли приводить оружие в боевое положение и
перезаряжаться на скорость, стрельять по мишеням на дальние дистанции. Остальные
смотрели и слушали на всякий случай, чтоб тоже владеть темой, если что. Особо
довели до сведения, что при выстреле из РПГ или РПО, согласно инструкции, позади
сопла, в секторе под углом в сорок пять градусов и на удалении тридцати метров
не должно быть ни людей, чтобы их не поразило ударной волной от вышибного
заряда, ни каких-либо препятствий, которые могут отразить волну и направить ее
обратно к стрелку. Кроме того, при выстреле следует обеспечивать минимально
безопасное расстояние в 30 сантиметров между пусковой трубой и поверхностью. При
стрельбе из положения лежа, во избежание поражения реактивной струей стрелка,
пусковая труба должна размещается и удерживается на плече таким образом, чтобы
не находится на линии тела, обеспечивая выброс газов назад в безопасном
направлении. Для облегчения стрельбы лежа на многозарядном РПГ имелись сошки. А
по вертикально смещенным целям безопаснее работать, присев на колено.
Доплер отметил, что вообще-то, на операции, где много приходится топать своим
ходом, предпочитают брать именно раздвижные одноразовые РПГ по нескольку штук в
одни руки, потому, что они существенно легче, компактнее, их можно выбросить
после выстрела и не таскать пустую трубу. Но многоразовый РПГ имеет в два с
лишним раза большую эффективную дальность. И, хотя сама реактивная граната и не
имеет головки самонаведения, интеллектуальный прицел позволяет автоматически
определять упреждение, исходя из скорости движущегося объекта, что позволяет
эффективно поражать с существенной дистанции бронетехнику на ходу или даже
низколетящие воздушные цели. А тащить "трубу" без выстрелов обратно на себе,
чтобы сдать в оружейку и отчитаться, не придется, так как после выполнения
миссии группу эвакуируют воздушным транспортом. Короче, для полноты ассортимента
надо иметь под рукой оба варианта.
- Мужайтесь, сынки, вы нужны своей стране, Родина вас не забудет, - обнадежил
счастливых обладателей грозного оружия Доплер.
После стрельб закрепляли тактику штурма. Доплер, показывая на голограмме
поместья, размеренно объяснял:
- Что бы не случилось, действуйте по плану: держать темп и обеспечивать общую
плотность огня. Не зацикливайтесь на поражении целей, это на броске не нужно -
ваша задача не дать врагу вести прицельный огонь, то есть обрабатывайте каждый
свой сектор окон беглыми сериями одиночных. Если не видите силуэта врага, просто
цельтесь над нижним краем оконного проема в правый от вас угол. Гранатометчики
ведут огонь по команде офицеров по значимым целям, например, по пулеметным или
снайперским позициям. Разовые - по своему усмотрению. Не забывайте при этом
технику безопасности. Пулеметчики с флангов работают короткими очередями.
Магазины автоматчиков для штурма должны быть снаряжены трассирующими патронами -
обороняющиеся нас все равно видят, но наши густые трассеры будут давить им на
нервы и снижать остроту зрения в темноте. В очках следует активировать фильтр по
яркости, иначе сами ни хрена видеть не будете. Спецрежимы надолго не включать -
глянуть, сориентироваться и снова на обычный, иначе ПНВ может засветить близкая
вспышка, а в инфракрасный, неровен час, что-нибудь проглядите, да и энергозапас
элемента питания надо экономить. Главное - пробиться к зданию, а там -
последовательная зачистка снизу вверх, вы уже знаете, что делать, к этому я вас
и готовил.
После обеда по второму кругу отрабатывали технику перемещения и взаимодействия.
К закату второго дня, когда снаряжение было подготовлено, проверено,
перепроверено и уложено, бойцам скомандовали отбой, чтобы дать побольше времени
на отдых. Это была последняя возможность нормально выспаться под крышей с
удобством. Штырь заключил:
- Для салаг сойдет, Сержант неплохо вас натаскал за полтора месяца. Завтра перед
рассветом выступаем. Ждать нельзя: Лутар может уехать по срочным делам, может
увеличить гарнизон или к нему кто-нибудь со своими людьми приедет, короче надо
действовать. Жаль, - он оглядел свой взвод, - я бы вас еще погонял. Разойтись.
Проснулся Сплин под утро, как ни странно, сам от холода и сопутствующего дикого
желания отлить. В палатке стоял запах носок и ботинок, раздавалось нестройное
сопение. На улице было гораздо холоднее, стоял густой туман, так что сортир был
найден вслепую искличительно по запаху. Было еще темно, Сплин вернулся, залез в
спальник.

- Длинный, хули полог не задернул, когда выходил - не в трамвае! - кутаясь,
недовольно буркнул Роуч, чья койка находилась возле выхода. - Зассанец, нах...
В ответ Сплин показал ему средний палец:
- Закаляйся... Ты вообще храпишь, как старый пердун, и спать людям не даешь.
Он включил подогрев подкада плащ-палатки и, ловя последние минуты покоя в тепле
и уюте, дождался официального подъема, после чего быстро привел себя в порядок и
вышел с вещами на полянку ожидать остальных.
Народ возился со снаряжением, клацало оружие, стоял гул вопросов-ответов. Было
еще прохладно, мошкары пока не было, постепенно светлело небо. Вскоре,
подгоняемые офицерами, собрались все. В лагере не осталось ничего ценного.
Сторожевые лазеры и незначительные остатки неиспользованного снаряжения уложили
в специальный тайник под землю. Оказалось, лазеры за минувшую ночь настреляли с
десяток разного рода зверушек, пытавшихся проникнуть на территорию лагеря.
Опасными казались только два: существо, похожее на пуму с кисточками на ушах, но
более вытянутой мордой и нечто типа сухопутного осьминога размером с кабанчика
без видимых зубов, но премерзкого вида. В местах попаданий лазера были
подпалины. Слэш, который провел на Фурии несколько недель и участвовал в
оборудовании лагеря к приему группы пояснил:
- Опасного зверья конкретно в этих местах уже не так много, как во времена
начального освоения, да и воюют тут все со всеми уже больше десятка лет, так что
фауна пуганая, на толпу не нападает обычно. Но по одному и ночами - осторожнее.
Одному вообще даже срать не советую. Я серьезно - один гадит, второй прикрывает
его задницу. И с оружием не расставайтьесь: в одной руке штаны в другой - пушка
и башкой вертите во все стороны, если хотите ее сохранить.
Вскоре прибыла пара вертушек, которая подбросила их до границы, за которой уже
следовало двигаться скрытно.
Вертолеты выгрузили их и улетели обратно. Каждий офицер обошел своих, велел
попрыгать, чтоб ничего не брякало. Поначалу Сплину показалось, что снаряжение не
такое уж и тяжелое, а вчера он зря напрягался, представляя, что придется со всем
этим переть три дня по пересеченке на жаре. Доплер бросил:
- Первый привал через полтора часа: доводка снаряги и завтрак. Обед будет в
ужин. Автоматы - на непрерывный огонь, но палец на курке не держать. В колонну
по двое и попиздовали.
Отделение Сплина сначала шло замыкающим, последним шел Штырь, он делал
энергичные внушения отстающим. Доплер вел их звериными тропами, руслами ручьев.
Иногда, если попутных троп не было, сквозь плотные заросли приходилось
прорубаться по очереди. По ровной местности идти было не особенно тяжело, но
когда Сплин сделал двести шагов вверх по первому же склону, то почуствовал, что
у него реально трясутся колени. Прорубаясь сквозь джунгли в свою очередь, он
незаметно ожегся пыльцой какого-то злобного растения - и теперь на открытых по
локоть руках выскочили жгучие волдыри. На ходу обработав руки антисептиком,
Сплин, сопя носом и сплевывая клейкую слюну, затягивующую горло, пер вместе с
остальными дальше, стараясь сохранить дыхание.
Взошло солнце. Его лучи не могли пробиться сквозь кроны деревьев, но испарения
от растительности так подняли влажность, что ощущение было, будто они в полной
амуниции попали в парную. Ветра не было, а если и был, его гасили деревья.
Сплин, по примеру многих растегнул крепления броника, чтоб тот болтался только
на плечах, но это помогло мало. Сферу Сплин, как и остальные, сразу же поместил
в ранец, положив в нее патронные пачки для использования объема, так как таскать
эту кастрюлю на голове в такую жару мог только большой оригинал. Вся форма, от
панамки до ботинок, пропиталась липким потом, ноги гудели, дыхание сбилось,
сердце бухало в горле, его удары раздавались в ушах как там-тамы. От усталости
Сплин уже ничего не соображал, его не волновало происходящее, он просто тупо
переставлял ноги, глядя на заляпанные грязью ботинки впереди идущего, когда тот
спотыкался, машинально спотыкался и Сплин. Местность была пересеченной и спуски
были не легче подъемов. Поднимаясь, Сплин старался делать небольшие шаги и
полностью выпрямлять ногу, плотно опираясь на всю стопу - так было легче
коленям. Но на спусках это не спасало - проклятый рюкзак напрягал своей инерцией
при каждом шаге. В местах выхода скальных пород выступающие из земли камни
выкручивали стопы.
И вот, наконец, на очередном плато, когда Сплин уже начал отчетливо видеть в
глазах белых мух, несомненно виртуальных, объявили привал. Все повалились кто
где стоял и минут пять блаженно не двигались. Сплин задвигался первым -
оказалось он устроился почти на муравейнике, чем сильно разозлил его обитателей,
снующих рядом.

- Длинный, не спи - замерзнешь, - угорая над его суетой, подъебнул Аткинс.
Привал был продолжительным - около получаса. После поглащения пайка и выпитого в
несколько приемов литра с лишком воды, недавно набранной из ручья у подножия и
уже чуть согревшейся, по телу разлился первородный покой, все прошлые и
предстоящие проблемы как-то отодвинулись. Сплин вспомнил свой первый завтрак на
тренировочной базе после пробежки и ухмыльнулся. Стало клонить в сон. Офицеры
начали всех тормошить, стимуляторами пользоваться запретили, так как "это еще не
трудности".
Время до заката прошло в каком-то полубреду: жара усилилась, съеденные консервы
встали в горле пополам с желудочным соком, ноги гудели как отбойные молотки,
мозг был полностью занят тем, чтобы заставлять организм сделать очередной шаг.
Недостатка в воде не было, они регулярно переходили по камням, бревнам и вброд
мелкие речушки, но напиться было невозможно - все моментально выливалось с потом
через кожу, дополнительно обессиливая измученный организм, который, ощутив, что
дают воду, постоянно требовал новых вливаний. Грызла мошкара, проникая всюду:
под куртку, даже в ботинки. Насекомые ползали по лицу, по глазам, садились,
взлетали, летали кругами, это сводило с ума. Инсектицдом было брызгаться
бесполезно - моментально смывался потом. Во время своей очереди прорубаться
сквозь заросли, или, как выразился Боцман, "косить травку", Сплин едва не
хватанулся за змею, приняв ее за лиану. Сообразив, что стебель растения не может
шевелиться, он вовремя отдернул руку.
- Ну чего замерз? - рявкнул на него Боцман. Он тоже вспотел, но, казалось,
совсем не устал, только раздражен, причем не персонально на Сплина, как на
человека, а обезличенно, из-за задержки. Так фермер сердится на тупую нерадивую
скотину, воспринимая ее тупость как некую неприятную данность, вроде погоды.
- Змея вот, или что-то вроде... - опасливо кивнул Сплин. - Обойти бы...
- Ага, сейчас объезд построим и знак выставим, - процедил Боцман, оттирая Сплина
плечом и забирая у него мачете. Левой рукой он сделал обманное движение - змея
повернула голову, готовясь напасть. В этот момент движением правой, столь
быстрым, что Сплин едва успел его заметить, Боцман сноровисто откосил змее
голову. Сплин оторопело смотрел на извивающееся в конвульсиях тело, толщиной с
пивную бутылку, из которого разбрызгивался слабеющий фонтанчик крови. Голова
змеи улетела в кусты.
- Учись, студент, - назидательно произнес Боцман, вытирая мачете о листву. -
Аткинс! Твоя очередь, - он вручил следующему за Сплином бойцу орудие труда. - А
ты в хвост отделения, тебе хватит, ни хрена перед собой не видишь уже, бедолага.
Растяжку и вовсе бы не заметил, вояка, мать твою...
Вечером, когда солнце уже было близко к закату, отряд вдруг неожиланно
остановился. Идущий на автопилоте Сплин не заметил переданного по цепочке жеста
"стой" и наступил на пятку и одновременно врезался в рюкзак шедшему впереди
Фросту - тот раздраженно обернулся.
Сплин виновато развел руками и и вопросительно поднял брови - Фрост пожал
плечами. Чуть позже по цепочке прокатилось: проводника встретили. Впереди
возник, волнообразно распространяясь, какой-то нездоровый ажиотаж. Сплин
заинтересованно начал вытягивать шею, стараясь разглядеть сквозь джунгли,
обступающие звериную тропу, по которой они двигались, и впереди стоящих бойцов,
чего же там такого интересного.
Интересное заключалось в том, что проводником оказалась баба, к тому же молодая
и симпатичная, даже учитывая то, что после полутора месяцев такой развеселой
жизни критерии симпатичности сильно расширились. Сплин отметил это чисто
справочно, так как половой вопрос его сейчас вообще не интересовал.
Встреча состоялась в запланированной точке маршрута, за два дня пути до
резиденции Лутара несколько странным образом: за очередным поворотом впереиди
идущий увидел, что на дороге в нескольких метрах перед ним спокойно стоит
женщина в камуфляжке с короткой снайперской винтовкой в руках. Палец она держала
на курке, но ствол был направлен в сторону. Мэллоун, которого все звали Малой,
от неожиданности опешил и впал в легкую тормозню. Они несколько секунд смотрели
друг на друга - женщина спокойно и немного насмешливо, Малой с опаской и
подозрением, напряженно соображая отупевшим от долгого марша умом, что делает
вооруженная баба в диких джунглях посреди их тропы, хотя по идее они типа тайно
выдвигаются на место операции. Он судорожно сжимал в руке мачете, переводя
взгляд с лица женщины на ее незнакомой системы оружие.
Когда Малой медленно переместил руку с мачете к бедру, готовась его метнуть,
женщина с укоризненной гримасой отрицательно покачала головой и негромко
сказала:

- Позови-ка лучше старшего, военный. Разговор есть.
- Слушаю тебя внематочно, - выходя из кустов сзади нее, и, становясь так, чтобы
Малой не стоял на линии огня, сказал Доплер. Он держал автомат нацеленным на
гостью.
Женщина чуть повернула на звук голову, одобрительно подняла бровь и, не
оборачиваясь, сказала:
- Ты, однако, Доплер. А я - Шелли, ваш гид по нашим экзотическим местам. Вас
надо довести до резиденции Лутара, где вы совершите подвиг во имя свободы и
демократии, а я чуть позже получу остаток гонорара. Отдохнете или сразу пойдем?
- А волшебное слово? - намекая на желание услышать пароль, уже несколько более
дружелюбным тоном спросил Доплер. Шелли медленно повернулась:
- Пиджаки из Конторы неисправимы - все в конспирацию играют. Что ж, вот тебе
слово: "чем дальше в лес, тем больше дров". Годится?
- Легче, сестренка, традиция, ничего не поделаешь. Добро пожаловать в Клуб, -
опустил оружие Сержант.
- Это не клуб, а передвижной балаган. Вас найти было легче, чем стадо крупных
копытных. Хорошо, что вас, вроде, специально никто не ищет. И где ж ты набрал
этих скаутов? Впрочем, это не моя забота. Ну, так мы идем? До темноты еще есть
время.
Доплер открыл было рот для ответа, но вместо этого усмехнулся и махнул отряду
трогаться, уступая дорогу Шелли. Шли еще минут сорок, спускаясь в лощину, затем
остановились на ночевку. Неподалеку, скрытый зарослями, журчал по камням ручей,
напоминая о давно опустошенных фляжках. Командиры отделений, не давая народу
раскиснуть, тут же начали давать рядовым разнарядки насчет обустройства стоянки.
Сплин, уставший за этот бесконечный день до кругов в глазах, с трудом
преодолевая желание упасть, где стоял и притвориться мертвым, на подхвате
помогал Штырю устанавливать вокруг лагеря датчики движения. Боцман окружал
периметр ночевки МОНками с прикрепленными пакетиками порошкового слезоточивого
газа. Ужинали разогретым на таблетках сухого горючего пайком уже в полной
темноте.
- Веток не ломать, траву не топтать, мусор весь вон туда, утром закопаем. И
вообще поменьше следите. Гадить тоже в ямку и потом закрыть дерном. Мы пока в
относительно безопасной зоне, но все равно, часовые, не вздумайте спать -
полтора часа вахты вполне можно вытерпеть, - велел Доплер.
Небо было ясно, но кроны деревьев, смыкающиеся над стоянкой, почти не пропускали
свет звезд. Ночевать разрешили в спальниках, так как группа была еще далеко от
патрулируемых районов, а возможность с относительными удобствами выспаться
нельзя было упускать.
Сплин застегивал изнутри свой спальник, когда вместо листвы увидел над собой
ухмыляющееся лицо Штыря:
- Ты что, молодой, совсем ебу дался? Держи тент открытым, чтоб пыром выскочить,
если что. Через три часа твой караул, предрассветная льготная вахта, так что
высыпайся быстрее, военный.
Сплин думал, что сейчас же уснет, но толком не вышло: гудели после марша ноги и
спина, затекала шея - ранец не слишком удобная подушка, земля под ковриком была
неровная - какие-то коренья упирались в поясницу и так далее. Потом в чаще
начало орать дурным голосом какое-то животное, с другой стороны бесовским смехом
залилось другое. Периодически с разных сторон раздавались предсмертные вопли
очередной жертвы местной пищевой цепочки, переходящие в самозабвенное чавканье и
довольное урчание победителя. Сплин чувствовал себя как ребенок в темной
комнате, боящийся темноты и прячущийся от нее под одеялом. И вот, наконец, когда
тело перестало идти и он начал засыпать, его растолкал Хоу и молча вручил ему
пульт от датчиков движения и радиодетонатор от МОНок. С трудом удерживая глаза
открытыми, Сплин начал шарить в поисках ботинок, которые он снял, чтобы
отдохнули ноги.
- А ты все такой же разговорчивый, хоть бы "доброе утро" сказал... - сонно
пробубнил он, с усилием пытаясь нахлобучить влажный ботинок на отекшую ногу.
- Вытряси сначала ботинки, а то будет тебе "доброе утро", и не вздумай их больше
снимать, курортник хренов, а то взводный увидит - башку открутит и правильно
сделает, - ответил Хоу, забираясь в свой спальник. - Захочешь спать - вспоминай
Сержанта.

Оказалось, в ботинки налезло каких-то волосатых насекомых с ножками и усиками.
Их хватило бы прокормить небольшой курятник, если бы у кур были клювы как у
пеликанов. Сплин с ужасом и отвращением вытряхивал их из одного ботинка и с
хрустом давил подошвой другого.
Стало светать, похолодало. В несколько минут сгустился туман. Сплин оцепенело
сидел, как в кокон, обернувшись в плащ палатку, под деревом, словно
нахохлившийся воробей. Подогрев включать было нельзя, чтобы не светиться в ИКдиапазоне,
как рождественская елка. Он периодически оглядывал окрестности через
очки, по кругу переключая режимы. В глазах, казалось, скрипел песок. Зверье
постепенно угомонилось, так или иначе завершив свои ночные дела: кому не повезло
- того съели, кто был пошустрее, тот насытился или просто остался жив в
зависимости от жизненных приоритетов. Было так тихо, что в ушах звенело,
недалекий ручей не воспринимался как шум, его журчание в медленно плывущих
густых клубах тумана было обволакивающим и мягким.
Внезапно Сплин каким-то уголком сознания понял, что он слишком хорошо себя
чувствует для часового, а значит он спит. Он встрепенулся и потряс головой,
пытаясь согнать сонную одурь. Затекла шея, Сплин запрокинул голову назад,
разминая позвонки. Что-то привлекло его взгляд в этот момент: неясное темное
пятно, примерно метр в поперечнике, в рваных хлопьях тумана среди ветвей прямо
над головой. Листва рядом с ним покачивались, хотя ветра не было. Спросонья
Сплина посетила дурацкая мысль, что это потерянный какими-то детьми воздушный
змей. Он застрял слишком высоко, они не смогли его снять и здесь оставили.
"Какой еще, на хер, змей?" - вдруг разом проснувшись, осознал он, поспешно
вытаскивая автомат из под плащ-палатки. То, что оружие было загодя снято с
предохранителя, оказалось весьма кстати. Пятно бесшумно отделилось от ветвей и
уже летело прямо на него, когда он открыл огонь, сплошной длинной очередью
опустошая магазин. Перекрывая задавленный глушителем звук стрельбы, раздался
захлебывающийся не то свист, не то вой, негромкий, но полный боли и яростной
бессильной злобы. Сплин не сошел со своего места, даже позы не изменил, отчасти
потому, что затеклии конечности, отчасти опасался в движении потерять цель и
быть настигнутым неизвестным хищником на земле. Он лишь, зажмурив глаза, подетски
беспомощно отвернул голову чуть в сторону, когда одновременно с последним
выстрелом, будто накрыв одеялом, на него свалилось нечто плоское вроде
океанического ската, по касательной стукнув сверху по сфере, которую он надел в
большей степени в качестве шапки, чтобы сократить теплоотдачу от стриженой
головы и меньше мерзнуть. Сплин повернул обратно голову и открыл глаза. В
последнием усилии челюсти зверя шкрябнули по забралу сферы, пачкая его слюной и
кровью. Зверь пытался достать горло, но Сплина спасло то, что он инстинктивно
втянул голову в плечи и шея оказалась недоступна. Тело хищника какое-то время
мелко подрагивало, затем затихло.
- Срань господня, вот гадость какая, - пробормотал Сплин, выбираясь из-под
убитого злобного представителя местной фауны.
Шкура твари была черная в каких-то рыжеватых разводах, а середина тела была вся
в сквозных вывороченных ранах с лоскутными краями. Существо напомнило Сплину
пижонский ковер в виде шкуры медведя с головой, который он еще в студентах видел
в мажорной квартире одного из однокурсников на Земле в ходе грандиозной
всенощной пьянки, состав участников которой был знаком ему едва ли на треть.
Сплин тогда проснулся на этом ковре утром и первым, что он увидел была
оскаленная пасть, что сразу привело его в чувство.
- Рад что ты не разбил мое отеческое сердце своей глупой безвременной кончиной,
студент, - в своей обычной манере высказался подскочивший Доплер. Он
настороженно огляделся вокруг.
- Вроде ничего крупного... - заключил он, снимая очки. И добавил:
- Зверь поверху пролез, сука. Да... Среди деревьев датчики и МОНки - не гарантия
безопасности. Дрых, небось, а?
- Никак нет, - промямлил Сплин, врун из него был никудышный.
- Хороший урок тебе, распиздяй, - вот так и бывает: заснешь на посту живым, а
проснешься мертвым.
Некоторые из тех, кто спал недалеко от дерева, под которым дежурил Сплин,
заслышав возню, встревоженно высунулись из спальников, сжимая в руках оружие.
Остальные ничего не расслышали и продолжали дрыхнуть.
- Ну что, кто рано встает, тому Бог подает. Давай разбирать периметр, да
двинемся дальше, однако...

"Лучше идти вместе с народом, чем палить фишку одному", - посетила Сплина
глубокая мысль. Как он понял час спустя после выхода, не слишком глубокая. Ктото
встал еще раньше, и Бог подал ему, а им досталось то же, что и вчера. Второй
день марша начался как и первый. Утренняя прохлада быстро истаяла вместе с
туманом, вылезло белое солнце, поднялась жара и горячая влажность, которые
изнуряли даже в состоянии покоя. Розоватое в фиолетовых разводах перьевых
облачков небо немного походило, если не по цвету, то по рисунку на тлеющие угли
костра, навевая мысли об адском пекле. Так по крайней мере казалось Сплину. Его
вообще часто посещали трудно понимаемые другими ассоциации.
Очень быстро он почуствовал себя так же, как в середине прошлого дня: барабанный
бой сердца в ушах, ручьи пота, поток соплей, гудящие ноги, ломота в спине и
коленях от тяжести снаряжения. Сплин пытался обрадовать себя тем, что хоть ноги
не стер: ботинки были хорошие, разношенные еще на тренировочной базе, со всякими
там пропитками и отводом влаги, а то вообще хоть ложись и помирай. Чтобы сберечь
силы и дожить до привала, он старался двигаться расчетливо и экономно, как
похмельный с больной головой. Больше остального изводила неутолимая жажда. Сплин
был в курсе, что нужно пить помалу мелкими глотками. Типа прополоскать рот,
чтобы смочить слизистую и проглотить. Интересно, тот, кто дает подобные
рекомендации, сам-то в состоянии им следовать? У Сплина был другой метод: он
делал громадный глоток, так, что почти захлебывался, когда глотал. Это давало
несколько блаженных секунд иллюзии, что напился. Жизненные приоритеты до предела
упростились - он жил от привала до привала, мечтая лишь об очередном отдыхе и
утолении жажды.
Шелли какое-то время вела их менее глухими местами с относительно спокойной
растительностью, иногда сокращая путь, иногда закладывая петли, обходя обычные
районы активности патрульных команд местных наркобаронов. Рубиться через джунгли
больше почти не приходилось - это было долго и на существенный срок оставляло
слишком явный знак прохода группы. Наступать велели след в след, но, конечно,
это выполнялось лишь по мере сил. Замыкающий, обычно кто-нибудь из офицеров,
подчищал следы веткой, как метлой.
Постепенно кроны деревьев опять сомкнулись где-то высоко над их головами, отряд
снова вступил в зону вечного сумрака. Несколько раз слышался звук вертолета или
поршневого самолета: то ли патрульный облет, то ли местные возили товар к
границе. За обнаружение сверху можно было не опасаться: многоярусная
растительность надежно скрывала группу. Тут даже инфракрасные визоры были
бессильны, по крайней мере в дневную жару.
Сплину казалось, что они спускаются в какую-то преисподнюю: ни солнца, ни неба
не видно, вокруг шепчутся о своем джунгли, оценивающе разглядывая незванных
пришельцев десятками невидимых голодных глаз. Народ настороженно вертел
головами, поводя по сторонам оружием. Крестом этого дня было не идти первым с
мачете, а быть замыкающим. Когда замыкающим шел Дрейк, скоро должны были
объявить привал, все только об этом и думали, несколько утратив бдительность.
Внезапно участок почвы, по которому до того протопала вся группа поднялся под
Дрейком с хлопком лопнувшей шины и с силой паровой катапульты, подбросив его
метра на три вверх. На истошный крик взлетевшего Дрейка "А-а-а, блядь!!!"
обернулся весь взвод.
Зрелище которое они увидели моментально заставило их забыть об усталости и
вспомнить о самозащите: из ямы-засады посреди тропы, по которой они шли,
стремительно разворачивался, как пожарный рукав гигантский спрут не вполне
понятной из-за колец извивающихся щупалец конфигурации. Сплин отметил некоторое
сходство с осьминогом, которого подстрелил караульный лазер в базовои лагере.
Только этот был гораздо больше. Глаз в привычном понимании у существа не было,
но оно, повращав головой, решительно повернулось к Дрейку, который пытался
нашарить в траве выпавшее из рук оружие, не в силах отвести взгляд от
разверзнувшейся на него чемоданообразной пасти, утыканной в несколько рядов
частоколом кинжальных зубов. Движения Дрейку сковывал тяжеленный рюкзак,
закрепленный лямками, грудной перемычкой и поясным ремнем, тянущий его спину к
земле словно якорь.
Сплин, шедший в числе последних в хвосте колонны, поскольку пару часов назад сам
шел замыкающим, выкатился из строя, сбросил рюкзак, и, встав на колено засадил в
чудище полрожка, больше не успел, так как массивное щупальще, резвое, словно
цыганский бич и тяжелое, как оглобля, сбило его и еще несколько человек с ног,
отправив кого в нокдаун, кого в нокаут. Пули вышибали из корпуса зверя рваные
лохмотья, но критического ущерба не причиняли.
- Лернер, Аткинс! Слева заходите, в башку подствольником... - скомандовал
ближайший из офицеров - Штырь, стараясь перебить короткими очередями щупальце,
подтягивающее барахтающегося Дрейка к пасти.

Штырь, наконец, попал в щупальце, скрутившее Дрейка, перебив его пополам. Но
бедняга уже наполовину задохнулся и не в состоянии был воспользоваться шансом на
бегство. Завершавших обходное движение Лернера и Аткинса сбило с ног хвостом.
Вдруг склизские комья плоти и осколки черепа фонтаном вылетели сквозь раскрытую
чуть ли не на 180 градусов пасть зверя, основательно накрыв окончательно
охреневшего от быстрой смены опасных событий Дрейка. Существо секунду еще стояло
в полный рост, затем с утробным остывающим рыком, переходящим в клекот рухнуло
как подрубленное дерево, пастью вперед, с хрустом ломая окружающуе тропу
растительность.
Позади тела упавшего зверя, приопустив свою винтовку, стояла Шелли. Еще пару
секунд посмотрев на результаты своей стрельбы, она отсоединила магазин, добавила
туда новый экспансивный патрон вместо истраченного, подсоединила обратно.
- Ебать мой хуй... - ошалело произнес Малой, разглядывая пасть зверя. - Такое не
каждый день увидишь...
- Что это было, мать его за ногу? - стирая с себя пучком травы ошметки, спросил
Дрейк. Кто-то подал ему найденную винтовку, которую тот схватил так крепко, что
побелели костяшки пальцев. Шелли ответила:
- Местные зовут его "Демон земли". Он довольно медленно перемещается, поэтому
или питается падалью, или устраивает вот такие засады на тропах. Если давно
устроился его малореально обнаружить, даже матерое зверье с развитым нюхом
попадается к нему на обед. Мы еще легко отделались.
Все собрались вокруг убитой твари, вполголоса делясь впечатлениями.
- Не так уж легко - Аткинс зажмурился, - прозвучал голос Бишопа.
- Как зажмурился? - спросил Доплер.
- Совсем. Мертв - шея сломана. О дерево неудачно приложился, - пояснил Бишоп,
осматривая уцелевшего после удара хвоста Лернера.
Тот болезненно морщился - на его боку зацветала гематома. Бишоп залил ее
восстанавливающим гелем, сноровесто залепил пластырем и сказал:
- Ребра целы, внутренности внутри - радуйся.
Лернер поблагодарил кивком головы и начал одевать броню и снарягу обратно. Если
он и радовался, то по нему видно не было. Всеобщее настроение отчасти озвучил
Боцман:
- Что это за хрень? Сначала набрали салаг зеленых, теперь они начали дохнуть, а
мы еще даже до места не добрались, - раздраженно процедил он. И продолжил,
обращаясь к Шелли:
- Слышь, подруга, ты же вроде наш проводник, тебе вроде знать про местный
зоопарк положено, на крайняк предупредить могла, что здесь такие твари водятся.
Шелли восприняла наезд спокойно. Она чуть наклонила голову и, пристально
уставившись на набычившегося Боцмана ответила, не повышая голос, но так, чтобы
слышали все:
- Ты прав, положено. Именно поэтому мы не пошли по местам, где этих тварей
гораздо больше или там, где зверушки вроде утреннего гостя нападают группами. Вы
явно не цените, что змей почти не видно, что патрули нас до сих пор не
обнаружили, что никто из вас не подорвался, что мы в гиблое болото с
галюциногенными спорами не влезли или в колонию диких пчел. А предупредить...
Обо всем не предупредишь: тут еще много чего есть о чем вы не знаете и хорошо,
если не узнаете. Еще вопросы?
Боцман почесал репу и все так же угрюмо, но уже не так агрессивно пробубнил:
- Ну извини, погорячился.
- Да ничего, обращайся.
Она повернулась к Доплеру:
- Имеет смысл объявить привал, люди уже никакие.
Доплер тяжело глянул на Боцмана, но, поскольку вопрос исчерпался, ничего ему не
сказал, всем велел распрягаться и отдыхать. Беднягу Аткинса прикопали саперными
лопатками в той же яме-засаде, откуда появился его убийца, приложив осколочную
гранату на случай, если кому станет интересно, а что это за свежая земля на
тропе. Скорее всего лежать им обоим было недолго: местное зверье найдет,
раскопает и дочиста обглодает их тела еще до утра. Высвободившееся снаряжение
частично распределили, частично закопали вместе с недолгим владельцем, потому
что каждый и так был загружен. Полчаса спустя они уже шли дальше, а Аткинс
остался навсегда.

Обедали в молчании, кусок не лез в горло - первая потеря, да еще такая
бестолковая, подействовала на всех новобранцев. Сплин вдруг остро ощутил, как
далеко забрался, что жизнь хрупка, как шейные позвонки и держится на крайне
нестабильных вещах. Он стал больше ценить членов группы: они зависели друг от
друга и поодиночке здесь ничего не стоили, возможно даже включая офицеров. Это
была чужая земля, куда их никто не только не звал, но и в живых был видеть не
рад.
Через несколько часов марша усталость и постоянное напряжение притупили
неприятный осадок утреннего эпизода. Взамен Сплина начало плющить нечто вроде
культурного шока. Он был городским жителем и нахождение внутри живой среды, где
все вокруг яростно пыталось выжить если не засчет других, то по крайней мере,
несмотря на них, действовало угнетающе. Мозг неосознанно, но постоянно искал
ассоциации увиденных растений и животных с привычными земными аналогами, цвета и
формы были чем-то похожи на что-то знакомое, или напротив, совсем ни на что
знакомое не походили. Непонятно было чего и от чего ждать в следующий момент.
Все это утомляло его психику. Хотя, если подумать, каменные лабиринты больших
городов имели с местными джунглями больше общего, чем поначалу казалось.
Больше на них никто не нападал, но к вечеру начался нудный дождь. На марше
одевать водонепроницаемую плащ-палатку было неэффективно: во-первых, мокро будет
теперь уже изнутри, от пота, а во-вторых, снижалась подвижность - балахон за все
цеплялся при движении сквозь заросли. В лесу неважно, сильный дождь или мелкий,
если он продлится столько, чтобы намочить растительность, то мокрый будешь весь,
в чем Сплин лично убедился, до ночлега успев вымокнуть до нитки.
Ночевали завернувшись в плащ-палатки кто как устроился: по одному, под
деревьями, прислонившись спинами друг к другу. Сплин нашел себе относительно
сухое место без насекомых и подозрительных растений под здоровенным листом
какого-то дерева типа пальмы. В караул этой ночью ему не надо было, так что
намерение выспаться несмотря ни на что не оставляло его с самого утра.
Проснуться пришлось среди ночи от того, что кто-то льет на него воду: оказалось
лист пальмы отяжелел от влаги, прогнулся и около ведра воды скатилось как по
желобу прямо на него, попав за воротник. Теперь он вымок весь. Вода была не
такая уж холодная, но земля остыла, организм ослаб, и Сплин почуствовал, что его
знобит. С ума сойти: вокруг джунгли, на улице лето, а он выбивает зубами такую
дробь, что любой войсковой барабанщик позавидует. Он недовольно заворочался,
пытаясь закутаться в сухие изнутри участки плащ-палатки.
Капризная все-таки человек скотина - то ему, блядь, жарко, то, на хуй, холодно,
то, в пизду, сыро. В попытках обеспечить своим хилым телам комфорт и
безопасность человечество изживает со свету все и вся, неосознанно, но жестоко
мстя матери-природе за свою слабость, за вечный страх и беспокойство, которые
по-настоящему никогда и никого не отпускают, даже сильных мира сего.
- Длинный, не суетись, я только вокруг себя лужу согрел, а ты мне всю малину
разворошишь, - сонным голосом пробубнил его сосед Фрост.
- На кой мне хрен твоя лужа, у меня теперь своя есть, мать ее так, - ответил
Сплин.
- Да не греми костями - могло быть хуже. Пустыня, например. То еще дерьмо, скажу
я тебе, хотя вроде тепло, светло и мухи не кусают. Слишком тепло... Или
высокогорье с мокрым снегом и буранами. У нас как-то, помню, на одной операции
полвзвода гикнуло с последствиями переохлаждения - больше, чем от
боестолкновений убыль была.
- А где это ты так повеселился? - поинтересовался Сплин.
- В пизде на самом дне, - уклончиво свернул невольно затронутую тему Фрост. Без
раздражения, а просто не захотел ворошить. Но Сплин не удержался:
- В армии, что ли, служил?
- Типа того. Только вот со временем выяснилось, что я плохо переношу, когда мной
командуют всякие шкурные мудаки, да еще походя подставляют на каждом шагу, и
карьеру я выбрал не по себе.
- Так ты кадровым был?!
- Был, да сплыл. Знаешь, любопытство - не порок, но большое свинство. Отвали,
Длинный, а то завтра мой РПО потащишь, - прикрыл разговор Фрост.
Тьма была почти полная: кроны деревьев вверху еще немного различались, а что под
носом вообще не разобрать. Опасаясь наступить в темноте на соседей или влезть в
какой-нибудь муравейник, Сплин не стал искать новое место посуше. Мокрая одежда
действительно немного согревалась, если не шевелиться, можно было до утра и так
дотянуть. "Завтра высплюсь" - обнадежил себя он.

Утром, направляясь к ручью умыть лицо, чтобы взбодриться, Сплин встретил Шелли.
Она шла навстречу от ручья, вытирая лицо платком. Удивительно, но выглядела она
вполне опрятно и свежо, будто славно выспалась в тепле и уюте в ночь с пятницы
на субботу. Сам Сплин выглядел помято, был мокрый и грязный.
- Доброе утро, - машинально буркнул Сплин, а про себя подумал: "если оно доброе,
в чем я лично сомневаюсь".
- Доброе, - они на пару секунд встретились взглядом и разминулись.
У ручья, глядя сквозь прозрачную бегущую воду на разноцветные камешки, Сплин
вспомнил, что где-то видел подобный взгляд. Нет, Шелли он естественно никогда до
того не встречал, но выражение ее глаз было определенно знакомым. Чуть
покопавшись в памяти Сплин вспомнил.
Дело было в кабаке, где еще в студенчестве они компанией отмечали не то сдачу
чего-то, не то чей-то день рожденья. Там возле стойки стоял и методично вмазывал
рюмку за рюмкой военный, кажется в звании капитана. На нем была парадная форма,
стрелки на брюках были бритвенно остры, ботинки блестели, рядом лежала большая
дорожная сумка. Гудеж вокруг был в полном разгаре. Играла модная попса,
заливисто хихикали поддатые бабы, а трезвые поглядывали вокруг кто томнооценивающе,
находясь в поиске, кто вальяжно-самодовольно, демонстрируя статус.
Мужики распускали пальцы веером и гнули грудь колесом, производя впечатление на
друг друга и на баб непомерной крутизной личных и финансовых возможностей.
Народу было порядочно, но вокруг военного было некое постоянно свободное
простанство, небольшое, но заметное, будто его окружало силовое поле.
Сидели душевно, через какое-то время возникла необходимость принести еще выпитьзакусить,
Сплин собрал с добровольцев деньги, доложил сам и двинулся к барной
стойке отовариваться. Оглядывая местный ассортимент воплощений Зеленого Змия, он
пытался решить в уме задачу как максимально эффективно вложить имеющиеся
средства. В момент когда он начал излагать бармену свои пожелания, его грубо
оттер представитель компании блатного углового столика, где отрывались после
трудового бандитского дня представители исполнительного звена местной
группировки. Сплин плечом врезался в капитана, мельком заметив планки наград на
кителе и какую-то заковыристую символику на петлицах, а также частично повалив
батарею пустых рюмок, стоявшую перед военным. Спортивного вида бычок с круглыми
на выкате глазками произнес через нижнюю губу, обращаясь к бармену:
- Слышь, шершавый, что-то мы официантку нашу дождаться никак не можем, а это
непорядок - ты что, не слышал, что клиент всегда прав?
Официантка где-то в подсобке уже четверть часа размазывала косметику по лицу,
пустив слезу после того, как бычковая компания допекла ее сальными шутками и
недвусмысленными предложениями.
Пока бармен соображал, кого приставить обслуживать дорогих клиентов от крышующей
фирмы, бычок, еще больше выкатив глазки и сильнее оттопырив нижнюю губу, спосил
недовольно сопящего Сплина:
- Че?
Сплин отрицательно покачал головой и отошел переждать эту суету от греха
подальше. Удовлетворившись внешней оценкой своего статуса бычок заметил слева
легкий дискомфорт, в поисках которого уперся взглядом в капитана, который также
пристально смотрел на него.
- А ты че, служивый, тебе в казарму свою не пора ли?
Военный резко вскинул правую руку, ударив бычка костяшками пальцев по адамову
яблоку, и с нажимом сказал, наклонившись поближе к хватающему ртом воздух
собеседнику и проникновенно глядя тому в глаза:
- А ну, вали в свой быдлятник, сявка мокрожопая, пока я тебе кадык к ебеням не
вырвал. И чтоб тихо там: полезете в залупу - в мешках догуливать уедете. Попался
бы ты мне в другой стране...
Сплин, находившийся рядом, явственно почуствовал, что капитан не просто не
боится, а с трудом сдерживается, чтобы не реализовать свою угрузу. Причем это
была не пьяная горячая и пустая дурь, а холодная, как жидкий азот ненависть
человека, который определенно умел лить чужую кровь и столь давно этим
занимался, что внутренне переродился. Почувствовал это и бычок. Отдышавшись, он
вернулся к двоим своим подельникам, что-то рассказал, те позыркали в сторону
военного, который тем же взглядом сверлил их столик, но разбираться так и не
полезли. Может, уже имели печальный опыт - вояка явно не писарем служил, да и
черт знает в каких интересных ведомствах у него друзья-знакомые могли быть.

Бабьи визги и крученый базар стали с той стороны раздаваться пореже и потише.
Военный вернулся к прерванному занятию. Сплин тронул его за плечо:
- Сэр, извините, а что Вы пьете?
- Зачем тебе? - полуобернулся тот.
- Хотел Вас угостить, - кивнув на попритихшую компанию отморозков, предложил ему
Сплин.
Военный обернулся и они встретились глазами. Взгляд капитана напоминал пепелище,
так смотрят окна полуразрушенных войной и покинутых жителями домов. В нем было
опустошающее знание о себе, о людях и их делах чего-то такого, чего спокойнее не
знать. Своя и чужая боль выжгли все иллюзии о справедливсти устройства
мироздания, осев на дне глаз тлеющим огнем. Вспышка гнева уже остыла, но
осталась решимость человека, который не боится умереть, потому что уже не раз
бывал в аду при жизни, видел дно человеческой души, предел того, что можно
вынести, стоял на самом краю бездны и равнодушно смотрел вниз - плевать, упасть
и сгинуть, или остаться и жить. Капитан усмехнулся одной половиной лица и
ответил:
- За предложение спасибо, но я заплатил авансом и свое на сегодня выпил. А
сейчас мне пора на рейс. Бывай, студент, береги здоровье.
Он подхватил сумку, кивнул бармену и вышел. Бармен проводил его взглядом и
вздохул с облегчением:
- Бля, я уж думал мясня будет... Отпетый человек... - затем он повернулся к
Сплину. - Повтори еще раз, парень, чего хотел, я не все расслышал.
Праздник продолжался... Как же давно это было, и как будто с кем-то другим...
- Длинный, ты что, медитировать тут устроился? - прервал его воспоминания также
подошедший умыться Фрост. - Холодная, падла, аж шкура немеет, - прокомментировал
он, плеснув на лицо.
- Цени момент, щас пойдем - согреется твоя шкура, мало не будет, - ответил
Сплин, возвращаясь к текущей реальности.
- Ну ты и зануда! - покачал головой Фрост.
- На том стоим, - отходя, пробурчал Сплин.
Начался третий, последний перед штурмом, день марша. Тучи, закрывавшие небо,
разошлись так же быстро, как вчера собрались, будто включили свет, опять начало
жарить солнце. Затем спустились с холма в долину, где деревья были просто
огромны, их переплетенные лианами стволы терялись вверху среди испарений,
стоячей воды было по колено, царил влажный полумрак. Сплину казалось, что врямя
остановилось, что он топает не третий день, а уже по меньшей мере две недели по
бесконечному живому тоннелю, причем неизвестно куда. Правда, идти стало полегче,
организм втянулся, ходьба отнимала меньше сил, чем вначале, часть консервов была
съедена, рюкзак в который раз перепакован, чтоб удобнее было. Но к мошкаре,
влажности и жаре привыкнуть было сложнее, если вообще можно. Предстоящий штурм
маячил все более отчетливо. Хотелось скорее дойти и закончить дело, ради
которого они сюда явились. Вместе с тем все осознавали, что не каждый переживет
бой, и это нервировало. Настроение было тревожное. На привале Малой отошел
отлить, а возвращаясь вдруг в сердцах высказался, застегивая штаны:
- Хреновы джунгли, ебучая сауна, блядские болота: я весь прокис, конец какой-то
плесенью покрылся, короста скоро с мошонки на затылок разрастется, как же мне
остохуел весь этот злоебучий зоопарк!
Ему посочувствовали:
- Да, братец, короста - это серьезно, дрочить теперь пассатижами придется, не
иначе...
- Возьми вот у него из ремнабора...
- Вот уж хуюшки! Не дам - поломает. Пусть сам из штык-ножа и ножен кусачки
сделает, не очень удобно, но он специалист опытный - справится...
Интеллектуальная беседа получила немедленное развитие. Наконец, когда кто-то
припомнил нестареющий хит генитального юмора "нет лучшего влагалища, чем очко
товарища, хоть и жалко друга, зато входит туго", на них цыкнул Боцман:

- Эй там, на галерке, чего расчирикались? Вы же вроде устали? Раз ржете, выходит
отдохнули, тогда встали и пошли - не хер языки чесать!
4. Выход в красное
К резиденции Лутара вышли еще засветло. На безопасном расстоянии, не доходя до
опушки леса, Шелли нашла укромный овражек, где рядовым велели отдыхать и
проверять снаряжение, в то время как офицеры, назначив охранение, отправились
осмотреть объект.
Сплин вдоволь напился воды, немного отдохнул от марша, но лишь только отупляющая
усталость отступила, как его начал штырить мандраж. Чтобы отвлечься, он решил
заняться делом: перепаковаться. Отсоединил магазин с маломощными дозвуковыми
патронами, которые были уместны при скрытном марше, и поставил новый с
полноценными трассирующими. Глушитель снимать не стал - пусть по мере сил
рассеивает звук и так будет меньше дульное пламя. Ранец следовало оставить здесь
для повышения мобильности, поэтому надо было максимально затарить разрузочный
жилет и подсумки. Он выгрузил из жилета все содержимое бытового назначения и
переложил в ранец. Заполнил нагрудные вертикальные продолговатые карманы
разгрузки рожковыми магазинами подавателями вниз, капсюлями влево. В подсумки
пристроил еще пару дисков и несколько пачек для дозарядки полупустых магазинов.
Плоскую фляжку - в сумку спинного планшета, активную аптечку - в другую,
непромокаемую, перевязочный пакет - за эластичную ленту на сфере. Крест накрест
повесил матерчатые ленты с выстрелами подствольника и ручными гранатами. Свой
сегмент взрывного кабеля для "Термита" - тоже на шею. Ранец перевязал кусочком
бинта, чтоб отличить свой, когда вернется. Точнее, если вернется... Нет, уж
лучше "когда"... Затем протер рукавом засаленное забрало сферы, проверил очки в
специальных режимах - все работало. На ремень - штык-нож, все равно с
подствольником его на ствол не закрепить. Нет, на хрен нож, тоже мне - ниндзя.
Хотя нож тоже не помешает, ножны на левое плечо, рукояткой вниз... Он поймал
себя на том, что комментирует свою суету вслух. Ну, вроде все - готов. Сплин
огляделся - народ занимался примерно тем же и думал, наверное, примерно о том
же: "минует ли меня чаша сия?"
Разведка вернулась уже в темноте и в целом не выявила отклонений от
первоначальных данных и расчетов. Доплер с офицерами принялись обсуждать планы
действий с учетом вероятных вариантов развития событий, остальным велели пока
отдыхать. Жрать не рекомендовали, да не больно и хотелось. Сплин отошел
просраться-проссаться, вернулся, попытался заснуть, но не смог, просто лежал на
коврике, положив под голову свернутую плащ-палатку. Остальные тоже маялись
ожиданием. Из отделения Сплина только Фрост не проявлял видимых признаков
беспокойства. Может он и не спал, но его дыхание было глубоким и ровным.
Наконец, мудрое руководство определилось, подошел взводный, перевел компас в
режим голограммы и, показывая с разных ракурсов только что сделанные снимки
периметра поместья, повторил окончательный план.
Основное здание поместья, то есть собственно президентская резиденция, имело
два-три этажа, нестандартно изрезанную планировку с кучей пристроек, оранжереей,
бассейном в центре, теннисным кортом и все такое. Наружный осмотр показал, что
поместье не пустовало, так как на открытой взлетной площадке стояли два
вертолета - маленький и транспортный, охрана была усиленной, те, кто не
патрулировал бегали рысью, кухня к ужину проявляла повышенную активность и так
далее.
Так что разведданные, которые им послали накануне выхода, похоже не врали: Лутар
был здесь, хотя снаружи, понятное дело не светился. Шелли подтвердила, что
узнала вертолет Лутара и кое-кого из головорезов его охраны. Вооружен гарнизон
был неоднозначно. У личных гвардейцев Лутара - импортные пушки получше, чем у их
группы, с лафетной системой поглощения отдачи, обеспечивающей дикую
скорострельность фиксированными очередями без потери кучности. У остальных -
старыый добрый "Вепрь", а также огнестрельное оружие местного производства -
простое, надежное и эффективное. На крыше, на балконах и во дворе - пулеметные
гнезда, по периметру - шесть сторожевых вышек. В ангарчиках и под тентами стояла
техника (вездеходы, бронетранспортеры), их надлежало на всякий случай по
возможности сохранить, особенно желательно было сохранить вертолеты. Численность
гарнизона плюс президентская охрана, если судить по количеству активных часовых,
умноженному на среднее количество смен, была не выше изначально предполагаемой.
Что, учитывая фактор внезапности и неплохое техническое оснащение, для
нападавших было не так уж плохо. А в ограниченных пространствах здания численный
перевес не столь важен.
В первую очередь после выдвижения на исходные позиции запускался "Штиль", чтобы
мощным электромагнитным импульсом вывести из строя работающие средства связи,
разные датчики, которыми наверняка напичкан периметр, и вообще надежно нарушить
работу всей электроники на территории. Своя электроника в момент активации
прибора должна быть, конечно, выключена. "Штиль" мог некоторое время работать в
режиме коротких периодических импульсов меньшей мощности, что фактически
парализовывало работу средств связи, но самой группе нужна была связь для
эффективной координации действий, поэтому данный вариант отпадал.

Затем каждый взвод покрывает участок за оградой по линии проникновения дымовыми
гранатами навесом из подствольников, так, чтобы гарнизон поместья не смог
прицельно выбивать атакующих на броске к основному зданию. Гранатометчики в это
время сносят ближние сторожевые вышки. Когда дымовая завеса будет достаточной,
запускаются "Термиты", которые проделают проходы в минном поле. Выстрелы из РПГ
должны обеспечить проломы в пластобетонной стене ограды. С максимальной
скоростью атакующие проникают на территорию поместья, а затем и в само здание,
где начинают зачистку. На открытых простреливаемых участках, как и
планировалось, двигаться перебежками, попарно прикрывая друг друга. Шелли и
Бишоп в штурме не участвуют, так как в задачу Шелли сама война не входила, а
Бишоп был слишком ценен в своем качестве, как спаситель раненых.
Кто-то спосил взводного:
- А с гражданскими что? Ну, там обслуга, кухня, техники-механики всякие...
- Валите всех, у кого в руках оружие или чьи действия и движения покажутся вам
угрожающими. Нет тут гражданских. Они что, не знают на какого упыря работают? -
ответил Штырь.
Сплин не стал спрашивать, а на кого ж еще местным тут работать? Жить-то как-то
все равно надо, а доходной и чистой работы тут явно не густо.
Еще раз повторили зоны ответственности и сектора обстрела. Офицеры проверили
каждый у своих снаряжение. До выхода оставалось около двух часов, сборы
закончились, но никто, по-видимому, не спал. Сплин повторял про себя инструктаж,
вспоминал куда что положил из снаряжения, представлял расположение объектов в
поместье по увиденным голограммам. Как только он переставал грузить мозг делом,
немедленно начинался мандраж. Хотелось нести всякую хрень безразлично какому
собеседнику и глупо острить в духе черного юмора.
Пропустили мимо вражеский патруль, обходяший периметр, тихонько вышли к кромке
леса, рассредоточились и залегли, немного не доходя до опушки перед минным
полем, окружающим ограду, настолько, чтобы не быть заметными в тепловизоры.
Вокруг, с окружающих долину холмов, медленно плыли клочья тумана, бесконечно
сменяя друг друга. В предрассветный час все было тихо. Тьма не была полной, небо
уже чуть светлело, короткая летняя ночь отступала. Под руководством Боцмана
быстро снарядили "Термит", пусковая установка которого по технике безопасности
находилась на некотором расстоянии от позиции взвода.
Штырь соединял секции резервной пусковой трубы со "Штилем", переводя установку
из походного положения в боевое - на случай, если почему-то не сработает в
первом взводе. Тут в наушниках раздался голос Доплера:
- Мы готовы. Как у вас?
- Оба прибора готовы.
- Тогда вырубайте свою электронику. Начинаем. Как понял?
- Понял хорошо. Конец связи.
Все вырубили рации и деактивировали специальные режимы очков и прицелов, у кого
те были включены. Штырь уставился на тестовый датчик, для верности также
приложив к уху работающую рацию погибшего Аткинса в ожиданнии эффекта от "Штиля"
Доплера. Через несколько секунд тестовый датчик погас, рация Аткинса перестала
ловить статику и замолкла.
- Сработало! Гранатометчикам огонь по вышкам!
Гранатометчики одновременно накрыли две ближние вышки, которые заранее держали в
прицеле, ожидая команды. Почти одновременно грохнули взрывы на стороне Доплера.
Оставшиеся вышки были далеко от точки прорыва и не представляли прямой угрозы.
- Боц, лезь корректируй наш дым! - скомандовал Штырь, отложил свой пулемет, под
углом упер приклад автомата Малого в землю и изготавливился к навесной стрельбе
из подствольника дымовыми гранатами.
- Как обзор, стена сильно мешает? - спросил он Боцмана, дождавшись, пока тот
устроится на заранее выбранной при разведке позиции на дереве.
- Конечно мешает, она для того и построена, но кое-что все-таки видно: подступы
к зданию, ангары, казармы. Давай! - отозвался с дерева Боцман.

Взводный выстрелил.
- Можно подальше вглубь и левее метров на тридцать, - скорректировал с дерева
первый выстрел Боцман.
Штырь внес поправку, затем указал каждому, как выставить прицел подствольника,
чтобы дымовые гранаты ложились стенкой в шахматном порядке. Сплин вместе с
другими "подствольщиками" начал всаживать гранаты в белый свет между стволов
деревьев.
- Нормально ложатся. Пора, однако, "Термит" пускать. Местные засуетились, -
подал голос Боцман. Гарнизон открыл по окружающим джунглям неприцельную
стрельбу.
- Продолжайте стрелять. Боц, а ты спускайся, пока не заметили. Еще раз: Роуч,
как взорвется кабель - лупи в забор, Бедуин - ты добавишь, чтобы расширить дыру
от первой гранаты. Затем врубайте рации и за Боцманом, - велел взводный и нажал
на пульте запуска "Термита" стартовую кнопку.
"Термит" с быстрым шипением рванулся в сторону ворот, разматывая за собой
взрывной шланг. Преодолев несколько десятков метров минного поля и ударившись в
стену у земли, ракетный снаряд сдетонировал шланг, который полыхнул стеной
пламени и комьев вздыбленного грунта. Вдоль него каскадно детонировали
потревоженные мины, местами по несколько сразу. Не зря они по частям тащили на
горбу эту елду в такую даль - окупилось. Тут же выстрелил со своей позиции
кумулятивной гранатой Роуч, следом в то же место добавил Бедуин.
- Есть проход! Все за мной! - Боцман, пригибаясь и внимательно глядя под ноги,
на случай, если в борозде окажется неразорвавшаяся мина, побежал к пролому в
стене. Несколько неразорвавшихся и не отброшенных мин он отметил светящимися
маркерами.
Все были в полной снаряге, включая сферы и респираторные маски, но без ранца все
равно должно было бы быть легче. Должно, но не было. На ватных, плохо
слушающихся ногах Сплин ломанулся за остальными - адреналин подстегивает лишь
тех, кто шарит в теме, а неуверенных в себе отравляет, заставляет бестолково
суетиться, гонит прямо на убой. Сплин напрягал растекающуюся волю, пытаясь
сосредоточиться, однако чувствовал себя как последняя жертва. Хорошо, что никто
не видит за забралом сферы и поляризованными очками его жалкое выражение лица.
Их отделение шло первым. Замыкал весь строй Штырь, подгоняя. У пролома
остановились отдышаться. Штырь скороговоркой напутствовал по рации:
- Делайте то, что прикажут так, как учили. Не суетитесь и не тормозите. Если в
здании будут перебои со связью - действуйте по плану, учитывая обстановку. Не
забывайте прикрывать друг друга. Если останетесь одни - прибивайтесь к ближайшей
мобильной группе.
- Штырь, Боц, хули вы там клопа давите? Входите за периметр, нас тут уже вовсю
долбят! - прозвучал в наушниках раздраженный голос Доплера.
- Бля, да мы уже! Дрейк, Длинный, Фрост, Монах - вперед, занять позицию и
прикрывать выход остальных!
Тресотня выстрелов и взрывы реактивных гранат с той стороны комплекса строений
поместья густели посекундно. В полной уверенности, что делает последние шаги в
жизни и в следующий миг упадет, задыхаясь от боли, с кучей лишних дырок Сплин,
пригибаясь, поспешно протиснулся в пролом за Дрейком. Шумно дыша, огляделся,
занял позицию в паре с Монахом, спиной к стене, лицом к зданию. Дым пока скрывал
атакующих. Из невидимого за завесой здания постреливали, пули впивались в стену
позади, в землю вокруг.
Сидеть и ждать было невыносимо. Сплин начал всаживать короткие очереди в сторону
врага и сразу почувствовал огромное облегчение. Томимый тем же ощущением
бездействия под огнем, к нему присоединился Дрейк.
- Прекратить огонь, мудаки! Беречь боезапас, вы же ни хера не видите целей! -
цыкнул на них Фрост.
Сплин было запоздало раскаялся, сообразив, что его бестолковые трасеры засветили
направление прорыва, но тут же забил на это - гарнизон и так по любому уже
понял, что начался штурм и с каких направлений.
Взвод проник на территорию весь, бойцы рассредоточились вдоль стены двухрядной
цепью в шахматном порядке, изготовившись к броску. Штырь напомнил держать
дистанцию не менее восьми шагов и скомандовал всем "вперед" до границы дыма с
той стороны. Бряцая снаряжением, взвод бегом двинулся вглубь территории. Дымовая
завеса препятствовала противнику эффективно использовать инфракрасные визоры то
ли из-за состава дыма, то ли из-за того, что дым, проходя сквозь выпускное сопло
гранаты, нагревался и создавал левый тепловой фон, то ли еще из-за чего-нибудь.

Сплин точно не знал технических подробностей, да и не думал об этом, главное,
что вражеский огонь пока был неприцельный. Сосредоточенное сопение нарушил
разрыв гранаты где-то левее Сплина и чей-то болезненный вскрик, переходящий в
досадливый мат. В их сторону стреляли из подствольника и попали.
- Всем продолжать движение! Легко раненым остановить кровь и впрягаться снова.
Кто не может ходить - отползти с линии огня и ждать помощи, - велел Боцман.
Они почти добежали до внешней границы дымовой завесы, как оттуда навстречу
материлизовались силуэты вооруженных людей. Местные были не дураки: не стали
ждать по щелям, а выслали разведку оценить направление прорыва и силы
нападающих. Тут же обе стороны открыли друг по другу огонь. В секунды все было
кончено. Местных было мало - около отделения, они все полегли под превосходящим
огнем, едва начав стрелять сами. Поблизости никого из бойцов даже не задело.
Сплин поменял магазин на полный. Его близкий к нулю боевой дух несколько
поднялся благодаря маленькой, но решительной победе. Только это была не победа:
когда взвод достиг внутренней границы дымовой завесы, его встретили по полной
программе.
Первый серьезный огневой контакт был воистину ужасен. Осветительные ракеты
моментально залили все белым, чуть розоватым светом и все нападающие оказались
как на ладони даже для тех солдат противника, у которых не было спецсредств для
обзора в темноте. Из-за парапета плоской крыши залпом открыли огонь вражеские
гранатометчики, взрывы раздирали хрупкие человеческие тела в скорлупках
бронежилетов, контузили и дырявили осколками находящихся рядом, деморализовывали
всех остальных. Окна трехэтажного поместья там и сям ощерились вспышками
выстрелов, с широкого опоясывающего балкона второго этажа хлестанул станковый
пулемет, из окон полетели подствольные гранаты. "Ебаный свет, в Бога душу мать,
на хер - их же не меньше, чем нас, а может и побольше," - оценив количество
огневых точек тоскливо подумал Сплин, лихорадочно высаживая патрон за патроном в
здание, толком не разбираясь по какой конкретно цели. Автомат казался нелепой
легкомысленной игрушкой, ни на что серьезное не годной против такого
интенсивного встречного огня.
Не потеряли самообладание всего несколько человек с предшествующим боевым
опытом. Фрост без команды произвел выстрел из огнемета, угодивший в верхний край
парапета. Кумулятивный заряд носовой части боеприпаса пробил парапет, густой
огненный шар вобрал в себя несколько фигурок гранатометчиков, уцелевшие
поспешили укрыться. Где-то рядом долбил пулемет Боцмана, Штырь сыпал в эфире
какими-то распоряжениями, но Сплин не осозновал смысла приказов, хотя и слышал в
наушнике все вполне отчетливо. Рядом рванула реактивная граната, заложило уши.
"А без звука не так страшно", - подумал Сплин, в прострации нажимая на курок
автомата. Кончились патроны в бестолково растраченном магазине, зато вернулись
звуки. Перезарядился.
Пули ковыряли дерн совсем рядом, отчего земля мелко вздрагивала, воздух вокруг
шелестел смертоносным металлом, с короткими отрывистыми шлепками попадающим в
бойцов. Орали благим матом раненые, целые тоже что-то орали, просто чтобы не
молчать. Взвод залег, нестройно паля в сторону врага, который был теперь не
сюжетом из новостей, а во всей реальности находился в сотне метров впереди и
делал все, чтобы лишить их жизни. Вся воинская наука, полученная на ускоренных
курсах, окончательно вылетела из головы Сплина под напором свежих впечатлений.
Он пребывал в каком-то полуступоре, воспринимая происходящее как бы от третьего
лица и толком не осознавая, в основном на уровне эмоций, главной из которых был
захлестывающий страх. Тело, вроде бы тренированное, сейчас было вялым и влажно
холодным, как студень, движения были неуверенными и плохо скоординированными -
любую концентрацию сознания мощно забивал страх, тугим жгутом мечущийся в
сознании, отравляя организм. Это был даже не страх, а просто какой-то животный
панический ужас - наверное то же чувствует скотина перед забоем, попадая в
окровавленный последний загон, где ее равнодушно взрежут и отправят на разделку
дальше по конвейеру.
Смерть, казалось, была вопросом нескольких ближайших секунд. Вот-вот он
почувствует, как в тело, сокрушая все на своем пути, входит кусок металла,
принося с собой мириады оттенков боли, и жизнь вытечет красной лужицей в
выгоревшую траву, смешиваясь с пылью. Странно, но осознав это, Сплин вдруг
почувствовал себя легче, как после принятия трудного решения и прохождения точки
невозврата. Поздняк метаться. Когда ужас достиг наивысшей точки, он лопнул,
словно болезненный нарыв, наполняя душу отрешенным спокойствием. В мозгу словно
сработал некий переключатель, эмоциональная часть сознания забилась куда-то в
угол, как параноик в обитой войлоком камере, а руководство телом взяла на себя
личность, сформированная на тренировках, значительная часть действий которой
диктовалась заученными реакциями на известные события. Возможно, помогла
обработка гипнопроектором Мерлина, а возможно, это произошло само собой как
следствие осознания и принятия неизбежности. Надо было ставить себе маленькие
тактические задачи и выполнять их: мозг и тело должны быть заняты делом, тогда
дрейфить будет некогда. Не все же пули именно в него летят. Вон еще сколько
целей вокруг копошится. Вдруг стало понятно, что на тренировочной базе их учили
не воевать, этому, кроме самой войны никто не научит, их учили адекватно
действовать, преодолевая страх боли. Сплин вспомнил, что у него вообще-то есть
закрепленный сектор обстрела и неплохо бы пользоваться прицелом, чтобы его
эффективно окучивать.

ПНВ очков на ярком свете от осветительных ракет был бесполезен - сразу
автоматически вырубался, а вот ИК-режим в условиях относительной прохлады
неплохо светил вражеские позиции по теплу человеческих тел, нагретых стволов и
дульного пламени оружия. Через просветленную оптику коллиматорного прицела
вполне можно было различить контуры строений и оконных проемов даже
невооруженным глазом.
- Прекратить суету! Действовать по плану - разобрать цели и работать по ним!
Роуч, твою мать, у тебя какая задача? Быстро вываливай точку с балкона! -
деловито распоряжался Штырь, методично ведя огонь частыми короткими очередями из
своего пулемета. Пулеметчики стреляли обычными, не трасерами, вдобавок на стволы
были навернуты нестандартные, более эффективные пламегасители. Сплина укололо
подозрение, что рядовые автоматчики лишь расходная массовка для отвлечения
внимания от тяжелого вооружения. Впрочем, может это и обосновано: толковый
пулеметчик - сокрушительная сила, но только если за ним инициатива, когда он
выбирает цели, а не когда персонально по нему в первую очередь палит целая орава
с нескольких точек, рассредоточенных по широкому фронту.
Привстав на колено, Роуч прицелился и выпустил из своего РПГ гранату, которая
пошла, словно хвостатая комета. Взрыв поглотил пулеметную точку на балконе,
разметав мешки с песком, как игрушечные. Сплин последовательно обстреливал свой
сектор оконных проемов, заметив по отсутствию трасеров, что некоторые сектора не
обрабатываются никем, кроме, может быть пулеметчиков, так как ответственные за
них бойцы убиты или ранены. Затягивать перестрелку было явно не в интересах
нападающих - надо было наступать, не считаясь с потерями, а для этого следовало
встать, что, казалось, не в состоянии заставить сделать никакая сила. Тяжкий
озноб ужаса хоть и отступил, но не настолько, чтобы подняться навстречу пулям.
- Вперед перебежками! Подъем, уебки, а то все здесь останемся!! МАРШ ВПЕРЕД,
КОМУ СКАЗАЛ!!! - погонял Штырь прижатых огнем солдат.
Взводный не сказал ничего такого, что каждый рядовой не знал бы сам, но
энергичное внушение помогло.
- Длинный, пошел первый! - крикнул спереди полуобернувшись его напарник Малой.
"Мать его все до основания, да я и вторым-то быть не хочу!" - подумал Сплин, но
сделал над собой усилие, выгоняя из сознания эмоции, и вместе с соседями
вскочил. Рядом поднявшийся было для смены позиции Роуч откинулся назад, выронив
свой РПГ, и скорчился на земле. Сплин заметил это боковым зрением и, не
оглядываясь, пробежал положенные три секунды, залег снова, опустошая по окнам
очередной магазин, чтобы прикрыть перебежку Малого. Он остро ощущал свою
уязвимость и испытывал потребность задействовать по врагу что-нибудь посерьезней
пуль. Выстрелил из подствольника - попал в стену между окнами второго и третьего
этажа, оставив на стене паленое пятно, так как в запарке неверно учел деривацию
гранаты. Перезарядил, собираясь стрелять снова, но его оборвал раздраженный
окрик Фроста:
- Длинный, не выебывайся - занимайся своим делом.
Малой добежал и залег впереди. Сплин быстро поменял магазин и рванул вперед сам.
Из окна третьего этажа стеганул ручной пулемет, выкашивая в атакующих цепях
прорехи.
- Фрост, да заткни ты его! Хули ждешь?! - меняя диск своего пулемета, велел
Боцман.
Сзади оглушительно грохнуло, чуть слева над головой Сплина пронесся последний
заряд реактивного огнемета Фроста. Промазать из РПО по неподвижной цели на такой
дистанции было трудно. Эффект детонации горючей аэрозоли внутри здания был
впечатляющим: клубящящееся яркое пламя вырвалось сразу из нескольких смежных
окон этажа, словно дыхание дракона. Лернер сзади работал из РПГ Роуча по второму
этажу. Плотность огня обороняющихся заметно снизилась, потеряла свою пугающую
неотвратимость. С той стороны комплекса строений поместья взлетела на воздух
казарма, кувыркнулись в клубах пламени и дыма доски - Доплер не терял темпа.
Из-за парапета крыши высунулся было вражеский гранатометчик - и тут же завалился
назад, поймав пулеметную очередь - Боцман туго знал свое дело и моментально
перевел огонь на более опасную цель. Вражина все же успел выстрелить, но как
следует не успел прицелиться и граната рванула где-то позади. Боцман скомандовал
нескольким автоматчикам для профилактики дать залп навесом из подствольников по
плоской крыше.
Вышли на уверенную дистанцию для стрельбы разовыми гранатометами, на которых
были простые механические прицельные приспособления. Гранатометчики под
прикрытием автоматчиков изготовились и дали залп, после которого огонь гарнизона
уже конкретно ослаб. "Ага! Погнали наши городских!" - приободрился Сплин. Сами
обороняющиеся были стеснены в массовом использовании РПГ, так как реактивная
струя при выстреле из окна толком не сможет рассеяться в помещении и с большой
вероятностью повредит стрелку. А повторные попытки работать с крыши пресекались
на корню онем прикрытия.

До стен здания оставалось уже менее пятидесяти метров, когда со стороны ангаров
вырулила танкетка с крупнокалиберным пулеметом или скорострельной пушкой, хер ее
знает. По рядам атакущих прошлась тяжелая очередь, выбивая массивными разрывными
пулями здоровенные, выше роста человека фонтаны земли. Торс бежавшего справа
чуть впереди Сплина Расти вдруг в долю секунды превратился в оранжевое облако
огня и разлетелся на лохмотья и кровяную пыль. Все опять залегли. "Ну вот и
хана, а ведь почти дошли уже," - обреченно подумал Сплин, глядя на изрыгающую
смерть башенку танкетки и вжимаясь в землю, в попытке стать плоским и невидимым.
С правого фланга выстрелили из второго РПГ в борт, но сработала активная защита,
рассеявшая кумулятивную струю, и граната не нанесла танкетке вреда. Танкетка,
продолжая стрелять, начала разворачивать башню, наводясь на участок, где
находился неудачливый стрелок.
- Блядь, Бедуин, мазила, передай сюда РПГ! - потребовал Штырь, решив лично и
основательно уладить вопрос, пока не поздно. - Да быстрее, на хуй, задроты
недоделанные! - Клинч - второй номер слишком долго возился с заряжанием.
Сплин задумал было откатиться с линии огня танкетки, но остался на месте
понимая, что все равно не успеет и вот-вот отправится за бедолагой Расти, от
которого остались одни ноги ниже колен в ботинках, да и те неизвестно куда
отлетели. Получив наконец заряженный РПГ Бедуина, Штырь более профессионально
засадил плюху в борт танкетки пониже верхнего края гусеницы. Граната взорвалась,
прожигая направленным зарядом броню и создавая внутри огромное для слабых
человеческих тел избыточное давление. Что-то сдетонировало внутри и последовал
второй взрыв, выбросивший горящее тело стрелка через башенный люк. Боцман
короткими очередями отсекал врагов, пытающихся подобраться к ангарам и технике.
Последовала команда:
- Держать темп, соблюдать порядок, к зданию! Прикрывающие - газ в окна!
Высадив из подствольника в оконные проемы первого этажа пару газовых гранат,
Сплин поднялся и, обливаясь потом и глотая сопли, изо всех сил одолевал
последнюю перед стеной длинную перебежку. Над его головой пролетали пущенные
прикрытием газовые гранаты, некоторые в окна не попадали, дымя у фундамента.
Жаль, так хотелось ненадолго снять маску и глотнуть свежего воздуха. Часть
проемов была забаррикадирована изнутри, гранатометчики расчистили некоторые из
них для проникновения. Добежав наконец до здания, Сплин привалился спиной к
стене с выщербленой выстрелами штукатуркой и, опасливо вертя головой во все
стороны, перезарядился, так как магазин почти кончился. Вспомнив, что в маске
был небольшой кислородный баллон, он крутанул вентиль и несколько раз жадно
вдохнул. Заметно прояснилось в мозгах. Марихуана и иже с ней - попса, кислород -
вот крутейшая дурь во веки веков. Взвод заметно поредел. По всему пути их броска
там и сям копошились раненые, кто-то кричал от боли, корчась на месте, кто-то
пытался ползти и отстреливаться. Их добивали из окон, многих по нескольку раз.
- Раненым не двигаться - вы провоцируете по себе огонь. Кто-нибудь, пустите от
себя дым. Закончим - поможем, - по рации передал Штырь.
Кто-то из раненых послушал мудрого совета и активировал дымовуху - белая пелена
клубами накрыла участок. Сплин представил, каково беспомощным лежать на земле,
страдая от боли, чувствовать как из тебя вытекает кровь, капля за каплей, с
каждым ударом сердца - его передернуло. Постепенно подтягивались осталные.
- Мы зачистили ангары с техникой, входим в северное крыло, что у вас? -
Прозвучал в наушниках голос Доплера.
- Входим в южное, какие у вас потери?
- Процентов пятнадцать примерно вне игры, у а вас?
- Столько же, а то и поболе - танкетка от вас просочилась. Вертолеты целы?
- Транспортный вроде цел. Маленький по запарке разъебали. Давайте, парни, еще
нажмем, полдела уже сделано.
- Даем. Конец связи, - закончил Штырь.
Сверху упала ручная граната. Долгую секунду все оцепенело смотрели на ее
ребристые бока среди газонных цветочков, пока Хоу не забросил ее в ближайшее
окно, по счастью не забаррикадированное. Внутри грохнул взрыв, за ним сразу
второй - сработал оставленный хозяевами сюрприз. Вылетели рамы, звеня остатками
стекол. Сплин поднял оружие вверх и чуть отодвинулся назад, чтобы пальнуть по
благодетелю, бросившему гранату, но тот свинтил. Зато откуда-то с верхних этажей
с угла дали автоматную очередь, которая легла довольно близко. Сплин шустро
втянулся обратно поближе к стене.

- Съебались, суки, хули там теперь... - досадливо прокомментировал он. И
машинально отметил, как изменились оценки: вначале всей этой истории ему было
как-то не по себе убивать совершенно незнакомых, пусть и считающихся не слишком
хорошими людей. Но смерть товарищей и угроза быть убитым самому - весьма
действенная мотивация сражаться. Бой все быстро расставил по местам: какая
теперь, к херам, разница, кто прав, а кто нет, кто хороший, а кто плохой,
значение имел только вопрос выживания. Есть они - рота, взвод, и есть все
остальное - враждебная безликая среда, которая хочет их смерти. Говорят, правда
всегда побеждает, выходит, кто победил, тот и прав. Сила не в правде, сила сама
по себе, а побеждает не обязательно тот, кто на самом деле прав, а тот, кто
считает, что имеет право, у кого больше этой самой силы и злости, что часто одно
и то же. Они бились каждый за себя и вместе друг за друга, всему прочему сейчас
в сознании просто не было места.
- Бля-буду, ты герой, Монах, твой Шао-Линь должен бы тобой гордиться, - выразил
всеобщее мнение Дрейк.
Хоу не ответил. Он, пользуясь передышкой, дозаряжал полупустой магазин из пачки,
патронов на броске пожгли уйму.
- Что, студент, очко-то на минус небось, не обоссался еще? - весело
поинтересовался Боцман.
- Сам удивляюсь, забыл наверное, - в тон ему ответил Сплин.
- Так, хватит яйца высиживать, Длинный полезай в окно! Фрост, подсади! Внутри -
двигаемся последовательно и занимаем весь этаж. В кучи не сбивайтесь, от своих
далеко не отрываться, а то сгинете или наши же по запарке замочат, снаряга-то у
местных похожая, - сыпал указаниями Штырь.
В комнате, куда кряхтя влез Сплин и куда полминуты назад бросил гранату Хоу, не
было видно ни живых врагов, ни их тел - видать отступили вглубь немаленького
здания. Хрустели под ногами стекла, обломки мебели и офисной техники, плавали
облачка слезоточивого газа, сквозь них была видна открытая вовнутрь покосившаяся
входная дверь. Залезли Дрейк, Хоу, Боцман. Сплин было двинулся к двери, но
Боцман оттер его:
- Успеешь еще, студент. Не лезь вперед батьки...
Боцман присел на корточки, быстро выглянул в коридор, и, едва успел отпрянуть
обратно, как косяк на уровне его головы выкрошила очередь. Глухо процокала по
полу граната, взрывом вынесло дверь противоположного кабинета.
- Баррикада по пути к лестнице на второй этаж, - прокомментировал он. - Так, я
бросаю флэшку, после взрыва выкатываемся втроем, я, Длинный и Монах в коридор,
беглый огонь, затем мы - по щелям перезаряжаться, а Дрейк херачит в баррикаду из
РПГ, пока они не очухались. Понятно?
Боцман сдернул с ленты флэшку, стравил пару секунд и, не высовываясь сам, метнул
ее рикошетом от стены в сторону лестницы. Сплин вырубил свой ПНВ и на всякий
случай крепко зажмурил глаза. Цок! Цок! БА-БАХ!!!. Боцман кувыркнулся в коридор
и, наполовину укрывшись в противоположном кабинете, открыл непрерывный огонь из
пулемета.
Следом, в падении на выгоревший, обсыпаный штукатуркой красный ковер коридора,
произвел выстрел из подствольника Сплин. Впереди были какие-то несгораемые
шкафы, столы, какая-то кухонная металлическая мебель, еще не пойми что. Он
влепил гранатой в стену за верхним краем баррикады, чтобы поразить осколками или
хотя бы оглушить находящихся в укрытии стрелков. Долетев до пола и шмякнувшись
на грудь, Сплин выпустил длинную очередь. Из проема двери подключидся Хоу. Из-за
баррикады и находящихся за ней дверей велся встречный огонь, пули крошили
штукатурку и рикошетировали от пола, пару раз чиркнуло по сфере. Били не слишком
прицельно, большинство противников высовывало лишь руку с оружием, опасаясь
подставляться, а возможно они были в какой-то степени ослеплены флэшкой или
оглушены гранатой. Сплин расстрелял весь магазин, лихорадочно полез за новым,
позабыв про план. В этот момент его за загривок втащил в кабинет Боцман, который
не вполне одобрил действия подчиненного:
- Фугасной надо было стрелять, уебище лесное, хули ты осколочной зарядил, ей тут
только гладить, как ладошкой по пизде!
Дрейк вступил в коридор на освободившееся место, пользуясь секундами, пока враги
не пришли в себя и меняли магазины. Он разрядил свой одноразовый РПГ по
баррикаде, отбросил пустую трубу и быстро ретировался назад в помещение. От
баррикады осталась лишь груда некрупных обломков, которые разметало вдоль
коридора, некоторые горели. По горячим следам зачистили ближайшие несколько
дверей, уничтожив несколько очумевших и вялых солдат гарнизона, оставшихся в
живых после взрыва.

- Боц, продвигайтесь к лестнице, а мы - к вестибюлю. На второй этаж никому не
лезть - всей шарой вместе с Доплером покатим, - велел Штырь.
- Уговорил, не полезем, - отозвался Боцман, жестами руки подзывая людей и
показывая кому куда двигаться.
Бойцы группами по трое начали последовательную зачистку помещений по коридору.
Один распахивал дверь ударом ноги, при необходимости предварительно выворачивая
замок очередью, второй бросал внутрь гранату или флэшку. После взрыва двое, один
за другим быстро врывались внутрь, с отходом каждый в свою сторону от дверного
проема, поливая длинными по углам, шкафам, диванам и так далее. Третий, что
открывал дверь, был на подхвате. Затем контрольный осмотр и дальше по коридору -
в следующую дверь. Помещения покрупнее зачищали силами нескольких мобильных
групп.
В пеналообразном помещении кухни тройка Фроста, где был и Сплин, наткнулись на
баб с детьми подросткового возраста. Они вели себя на удивление спокойно, не
орали и не хныкали. "Наверное, они в ступоре," - решил Сплин, припомнив как сам
залип в начале штурма, узрев лик Костлявой вблизи. Слезоточивого газа там не
было, горели подрагивающим светом потолочные лампы от аварийного генератора.
Было относительно светло, поэтому Фрост сразу их заметил и стрелять для
профилактики не стал. Увидев гражданских, он что-то начал было говорить насчет
того, что тихо мол сидите, скоро все закончится.
Сплин с облегчением опустил оружие и начал разворачиваться, чтобы покинуть
помещение. В этот момент группа погорельцев молча расступилась, открыв сектор
обстрела пацану с автоматом. Автомат задергался в руках стрелка. Фрост, стоящий
ближе, принял пригоршню пуль в корпус и упал на спину, издавая булькающие звуки.
Сплина спасло то, что он начал поворачиваться - пуля пришлась под углом к
передним пластинам броника и расколола находившийся на ее пути магазин в кармане
жилета, но все равно ее кинетическая энергия была так велика, что его словно
ударила в грудь стенобитная машина, отбросив назад и в сторону. Стоящий в дверях
Малой на автопилоте дал очередь в полмагазина, срубив подростку верхнюю часть
черепа, словно переспелый арбуз, а заодно задел там еще кого-то. Ноги у стрелка
подкосились, и он сложился на пол, выпуская автомат из расслабившейся руки. Одна
девочка подняла вой, остальные молча кинулись врассыпную.
Сплин, морщась от тупой ломящей боли в груди, подполз к Фросту, снял с его
гоповы сферу, стащил маску и очки, начал расстегивать броник, чтобы пристроить
активную аптечку, но перепачкался в крови, руки соскальзывали. Фрост силился
что-то сказать, но лишь пускал ртом кровавые пузыри, глаза его были широко
открыты, в них были боль и ужас от неспособности говорить и толком дышать.
Слабеющей рукой он хватался за Сплина, мешая оказанию помощи и оставляя пальцами
кровавые опечатки. Сплин наконец сбросил продырявленную переднюю пластину
броника, под которой оказалась желеобразная масса из лохмотьев грудной клетки и
камуфляжки. Внутренне содрагаясь, он взрезал ткань майки и куртки ножом, наложил
активировал аптечку. Та принялась за дело, приглушенно жужжа манипуляторами,
что-то впрыскивала, пережимала сосуды, ввела в трахею шланг для искусственного
дыхания... Но Фрост уже не реагировал. Еще несколько раз безуспешно попытавшись
вздохнуть он конвульсивно напрягся и обмяк. Глаза на посеревшем лице остались
открытыми. Они уже не были зеркалом души, поэтому больше не выражали ничего.
Гримаса муки на лице уступила место покою с легкой примесью удивления.
- Эх, старый, ну что ж ты... - закрывая Фросту глаза, произнес, тяжело вздыхая в
бессильной горечи Сплин. - Как же это так вышло?
Малой все также сидел у косяка двери на одном колене, глядя на убитого им убийцу
Фроста, лежащую в расширяющейся луже крови женщину и сидящую над ней девочку. Та
уже не плакала, а просто сидела на пятках, раскачиваясь взад-вперед и тихонько
подвывала, глядя перед собой, белки ее широко раскрытых глаз выделялись в
полумраке.
Подскочил Боцман, агресссивно водя сволом:
- Че за нахуй тут у вас?
Оглядев с порога натюрморт он сразу все понял:
- Вот, блядь! Где-то пушку раздобыл, мститель недоделанный... - он поднял
вражеский автомат и скинул его в шахту грузового лифта, чтобы тот не искушал
местных на подвиги, потом перевел взгляд на Сплина. - У тебя что с рукой?
- А? - рассеянно переспросил тот, глянув на намокающий от крови левый рукав выше
локтя. Только сейчас он почувствовал там жжение - задело с внешней стороны по
касательной, возможно рикошетом от броника или осколками пластикового магазина.

- Хуй на! Соберись быстро!
Боцман снял аптечку с холодеющего Фроста, включил на ней самоочистку, затем
налепил Сплину на рваную борозду раны.
- Кость цела, иначе б орал, как резаный, а не клювом тут щелкал. Побереги свою
пока и боекомплект его разделите... Малой, да приди же ты в себя, наконец! Все
ты правильно сделал, только поздновато.
Девочка оставалась сидеть в прежней позе, глядя в пространство. Боцман подошел,
надавил ей куда-то на шее, вроде на сонную артерию, та отрубилась.
- Пусть в отключке побудет пару часов, для ее же пользы. Ну, хватит
рефлексировать, двигаться надо, - сказал он и добавил на частоте взвода. -
Монах! Фрост убит, ты теперь командир отделения. И не вздумайте дальше гуманизм
разводить, говорили же на инструктаже...
Он вытолкал обоих в дверь и, еще раз оглядевшись, вышел сам.
Дальше церемонились значительно меньше: сначала открывали огонь, потом смотрели
куда попали. Стреляли на кашель от газа и пыли, на вспышки выстрелов, активно
бросали для профилактики гранаты, перед тем, как входить куда-то самим. Сплин
двигался и действовал на автопилоте, глубоко не вдумываясь в происходящее,
оценивая реальность лишь с тактической точки зрения. Он почти не уворачивался и
не уклонялся от встречной пальбы, а стрелял в ответ. Близкие попадания вражеских
выстрелов, истерзанные пулями и осколками тела чужих и своих, всеподавляющий шум
разрывов гранат и картины разрушений в помещениях уже не оказывали шокирующего
воздействия на психику. Время от времени на задворках сознания проскакивало
удивление, что он все еще жив. Убиваемых врагов он не воспринимал как людей,
скорее как что-то неодушевленно-опасное и требующее нейтрализации. Эмоциональная
чувствительность была также притуплена усталостью: он сильно вымотался, еще на
броске от стены до здания. Вся камуфляжка пропиталась склизским потом, особенно
под броником, мембраны наглазников очков не справлялись, на чистых участках он
выливал из них соленую воду, как из ветхой плавательной маски в детстве. Горло
пересохло, фляжку где-то пробило осколками, вода вытекла. Да что фляжка, тут
минимум полведра надо. Тогда, на тренировочном выходе в базовом лагере, Штырь
был прав насчет осколков и рикошетов - их было немало, броники и сферы всем без
исключения кому больше, кому меньше, но пригодились.
До широкой лестницы, ведущей на второй этаж добрались довольно быстро и без
существенных, по сравнению с броском к зданию, потерь - сопротивление врага было
яростным, но очаговым, плохо организованным. С противоположной стороны
подтянулся Доплер со своими. Периодически сверху кидали ручные гранаты. Взвод
затихарился по обе стороны от лестницы, за пределами поражаемой осколками зоны,
или укрывшись в ближайщих помещениях. Бойцы ожидали пока в головах командиров
созреет мудрый план, который позволит им не лечь гарантированно под перекрестным
огнем спереди из холла и с перил второго этажа. Устали все, но отдыхать особо
было некогда, надо было действовать: противник мог перегруппироваться и
контратаковать, через окна или еще как-нибудь зайти в тыл, они ведь никого кроме
раненых на зачищенных площадях не оставили. Раненым, кстати, тоже нужно было
оказать помощь и чем скорее, тем больше их выживет.
Доплер подцепил в разъем очков гибкий проводок световода и осторожно высунул
согнутый конец с видоискателем за угол. Посмотрел, убрал, покачал головой,
задумался. Потом прокомментировал, обращаясь в большей степени к офицерам.
- Их больше, чем мы ожидали. Гарнизонные и еще эти хрены-телохранители в
"хамелеонах" с крутыми пушками. Кажется они меня срисовали, но не стали палить и
светиться, они ждут нас. Там мешки с песком, пулемет - с крыши перетащили, ящики
какие-то навалены, мебель в несклько накатов. Первый этаж был по сути оставлен,
они все там, на втором. Какие мысли, Боц?
- Ты у нас бугор, тебе и карты в руки, - откосил Боцман.
- Я знал, что ты так скажешь, - усмехнулся Доплер.
- Может через технический лифт - я в кухне вроде видел. Может и еще где есть, -
неуверенно предложил Сплин, у которого эпизод в кухне не шел из головы.
- Слишком очевидно, его, думаю, или пасут или заминировали: одна граната и всем
пиздец, - возразил Боцман.
- Погоди, в этом что-то есть, - задумчиво произнес Слэш, - дайте подумать... Я
подумал, слушайте...

План был простой: отвлечь врагов на лестнице, а под шумок проломить взрывом
насквозь потолок в каком-нибудь из зачищенных участков первого этажа. Нагородить
мебели, пролезть на второй этаж через дыру и ударить с двух сторон. Часть группы
отделиась на реализацию. Боцман выбрал периферийный участок коридора, с
наименьшей вероятностью находящийся под контролем или наблюдением вражеских сил,
засевших на втором этаже. В указанном месте подсадили Хоу, тот разобрал часть
подвесного потолка, обнажив стык в плитах. Затем с окрестных помещений натащили
мебели, чтоб по быстрому лестницу построить.
- Боц, скажете, когда будете готовы, мы оставшийся газ пустим и гранатами ебнем,
а вы под это дело свою возню начинайте, - напутствовал по рации Доплер.
Боцман взял у Лернера РПГ с последним выстрелом, прикинул безопасное расстояние
и положение "трубы", встал на колено, примерился, затем обрисовал ближайшие
перспективы:
- Наверху - Зуб, Монах, вы с своими людьми вперед к лестнице. Задача - добраться
до точки, из которой можно ебануть из РПО в холл, чтобы дать возможность
основной группе проскочить лестницу. Цельтесь по центру, в колонну, например.
Ривера, ты останешься у дыры - прикрывать их тыл и подъем остальных.
Затем он шуганул бойцов из угрожаемой области и доложил Доплеру:
- Босс, ну мы готовы, начинайте, пока они тоже до какой-нибудь гадости не
додумались.
- Огонь! - скомандовал Доплер.
В конце коридора вспыхнула разнокалиберная стрельба и взрывы. Улучив момент,
Боцман выстрелил под острым углом, кумулятивная граната ударила в потолок,
взрывная волна хлестанула по ушам, с ближних участков стен отлетела штукатурка,
вдоль коридора рванулось облако пыли. Боцман отбросил РПГ, подбежал поближе к
цели, пытаясь в клубах поднявшейся пыли разглядеть потолок. Затем энергично
позвал:
- Сработало, тащите сюдя хлам для лестницы, быстро!
Под рваной дырой округлой формы нагородили из заготовленной мебели корявую
пирамиду, по которой один за одним начали проникать на второй этаж, помогая друг
другу. Отделения Зуба и Хоу вдоль стен двинулись к лестнице на помощь Доплеру,
Боцман и люди Риверы остались прикрывать, остальные еще не поднялись. Всем
вместе ломиться по коридору все равно не имело смысла: эффективно вести огонь
могли только первые несколько человек, а остальные создавали бы уязвимую толпу.
Дальше следовало распределять силы по обстановке.
Сплин бежал по длинному коридору в сторону лестницы, слева сопел Хоу, в
нескольких метрах впереди следовали трое бойцов Зуба, сзади топали Дрейк и
Лернер, за ними сам Зуб с РПО и остальные. Вдруг из дверей в двух десятках
метров перед ними выступили солдаты, по двое с каждой стороны и еще по одному
остались в дверных проемах. На них были похожие, а может и такие же сферы,
респираторные маски и броники, возможно поэтому впереди идущие в первый момент
приняли их силуэты за своих в полумраке коридора. Доли секунды промедления
стоили им жизни - это были не люди Доплера, а гвардейцы Лутара, которые очень
быстро и грамотно рассредоточились поперек для усиления плотности огня и в
четыре ствола вдарили из автоматов, поразив передовую тройку. Сплин едва уловил
какое-то движение впереди, и тут же бегущий впереди него боец будто наткнулся на
невидимую преграду и осел. В падении бойца развернуло, рука конвульсивно нажала
курок, очередь ушла в стену справа. Сплин упал за его тело, как за бруствер,
прижался к ближней стене, и, в несколько секунд расстреляв почти весь магазин,
на пару с Хоу выкосил двоих коридоре. Тело мертвого бойца содрогалось принимая
пули, предназначенные Сплину. Уцелевшие двое гвардейцев, один, кажется, раненый
скрылись обратно в дверных проемах.
В следующий момент оттуда вылетели две фугасных гранаты и одна светошумовая.
Весело подпрыгивая друг за другом они подкатились парням под ноги. Все
ломанулись к ближайшим дверям - Лернер, Дрейк и остальные назад, Хоу влево, а
Сплин направо. В запарке он забыл, что дверь может быть закрыта и просто
вломился плечом в коричневое лакированное дерево. Заперто, блядь! Сплин вторично
ломанулся в дверь с энергией, которой без малого хватило бы, чтобы пройти сквозь
бетонную стену. С хрустом и звуками разлетающейся фурнитуры дверь распахнулась,
и Сплин ввалился внутрь, через долю секунды один за другим раздались взрывы.
Сплин успел уйти от осколков и сместился чуть вглубь помещения. Тут в пол по
линии дверного проема ударила граната РПГ. Заряд был кумулятивный, а не
осколочно-фугасный, что сохранило Сплину жизнь. Но отраженная взрывная волна
шваркнула его о стенной шкаф, словно мухобойка муху, перехватило дыхание, как от
удара под ложечку, пропали звуки, сверху посыпались какие-то бумаги, клубилась
пыль, покачивалась на одном нижнем шарнире входная дверь.

Сплин, морщась от боли в ребрах и в области диафрагмы, кряхтя поднялся, подобрал
вылетевшый из рук автомат. Перед глазами плыли пятна, ПНВ был засвечен флэшкой,
Сплин его выключил. В ушах стоял равномерный гул, другие звуки отсутствовали.
Кровь из ушей не шла, просто барабанные перепонки временно выгнулись не в ту
сторону. Опираясь на стену, он, запрокинув голову набок, попрыгал на одной ноге,
как бы выливая воду. Без эффекта. Огляделся. Помещение было довольно просторным
и по-видимому представляло собой что-то вроде галереи. На стенах висели картины,
частично покосившиеся или сорванные. Стеллажи с какими-то вазами и еще не пойми
какими хреновинами были местами повалены, по всему полу были рассредоточены
вперемешку осколки, бумаги, разбитая оргтехника, перевернутые столы и кресла. На
подоконнике - остатки цветочных горшков пополам с выбитыми стеклами.
Сплин вернулся с места своего приземления назад, поближе к входной двери.
Прежде, чем высовываться, решил воспользоваться паузой и дозарядить из пачек
несколько магазинов, так как полных осталось всего ничего. Закончив, он
вспомнил, что магазин в автомате тоже почти пуст, задумал поменять его на вдвое
более вместительный дисковый, так как предстояла интенсивная стычка и опустевший
в критический момент магазин мог стоить жизни. В общем случае следовало снимать
пустой и ставить полный одной рукой и за один прием, но с "ракушкой" диска это
было неудобно. Сплин затолкал пустой рожок обратно в карман разгрузки, чтобы тот
при случае немного тормознул вражескую пулю, перед тем как она ударит в броник,
полез было за полным...
Внезапно ощутив чужое присутствие, он поднял глаза и увидел, что в проеме двери
в смежную комнату (он не заметил ее раньше, так как стоял спиной к той стене)
стоит гвардеец с ручным пулементом, чей ствол наведен ему в лицо. Внезапно из
ушей будто выдернули пробки - последовала короткая несильная боль, и слух
восстановился с середины фразы:
-.., а теперь обосрался? - чуть искаженным маской противогаза низким с хрипотцой
голосом язвительно вопрошал гвардеец, делая два шага вперед, не выпуская Сплина
из прицела. Гвардеец был здоровенным типом, костюм-хамелеон делал его фигуру
какой-то полупрозрачной, словно сделанной изо льда. По тому как уверенно тот
двигался, как небрежно легко держал пулемет, Сплин с тоской понял - этот не
промажет. Застыв на месте, он некстати вспомнил свой первый спарринг с покойным
Фростом - детский сад.
- Длинный, ты меня слышишь? Ты еще жив? Оставайся там, пока еще народ не
подтянется, - услышал он в наушнике голос Хоу.
Да, он еще жив, но, к несчастью, похоже ненадолго. Его непутевая жизнь
фактически закончилась, как старый фильм перед самыми титрами - финал известен,
зрители встают и уходят, хотя свет еще не зажгли. "Патрон в стволе? Пизду
смешить против пулемета... Выскочить в коридор? Блядь, не успею ни хуя...
Пистоль - не успею... Обидно - завалят как скотину на бойне," - полуобреченно
пронеслось в голове. На броник надежды не было - пулеметная пуля прошьет его,
как не хуй делать, сфера - возможно спасет, но скорее всего не поможет - не
выдержат шейные позвонки. Тут в дверях возник еще один гвардеец, зашел, встал
справа от двери, появился третий. Вот теперь точно завалят, надо было пытаться,
пока был один противник. Сплин предположил, почему еще жив - возможно, они пока
не хотят обнаруживать стрельбой своего присутствия. Для людей Боцмана их
появление будет сюрпризом. Для Хоу точно будет. И для Дрейка с Лернером. "Жил
грешно и умер смешно", - вспомнилась чья-то эпитафия.
- Ну че, сученок, до хуя на нашей войне денег заработал, а? - вопрос был,
конечно, риторический. - Ствол брось, пидор!
Сплин не стал объяснять, что вообще-то, он ни хуя пока не заработал, на чужих
кровях бабки рубить не рвался, а когда понял, куда встрял - уже поздно метаться
было. Ясное дело, гвардеец не собирался брать его в плен, просто застал врасплох
с разряженным оружием, и теперь хотел немного покуражиться.
Подствольник Сплина был заряжен. Но граната взводится на расстоянии около 10
метров от среза ствола, кажется, в зависимости от температуры среды, а
самоликвидация срабатывает секунд через 15. Есть здесь 10 метров? Вроде есть.
"Да и ебись оно все конем, за пидора ответишь, гондон!" - злорадно подумал
Сплин. Он сделал вид, что подчиняется и двумя руками медленно и покорно
отбросывает оружие в сторону, но в последний момент, вместо того, чтобы
выпустить автомат из рук, указательным пальцем левой руки нажал спусковой крючок
подствольника. С металлическим хлопком, напоминающим звук вылетающей из бутылки
пробки, фугасная граната вылетела из ствола, ударилась в пол, первый гвардеец
сразу после выстрела метнулся обратно к двери, но не успел - граната
отрикошетила, ударилась в стену и раскрылась тугим комом оранжевого пламени.
Звука разрыва Сплин не услышал, а скорее ощутил всем телом - завибрировали
кости. В следующую долю секунды горячая стена воздуха сжатой ограниченным
пространством взрывной волны жестко ударила его, оторвала от пола, вмяла в
торцевую стену. Сплин почуствовал, как душа в безмолвном вопле выдирается из
тела, не собираясь дальше выносить происходящее, но могучий инстинкт
самосохранения противится этому. В глазах вспыхнули багровые колеса, огромные и
всеохватные, как ядерный взрыв, истязая разум невыносимым ощущением провала в
водоворот бездны с запредельной скоростью. "Господи, сил нет терпеть, уж скорей
бы туда или обратно," - коротким импульсом боли взмолилось измученное сознание
Сплина, перед тем как его покинуть, рассыпавшись на куски, словно треснутое
зеркало.

5. Падение
Сплин понял, что еще жив, потому, что у мертвых ничего не болит, а у него все
болело. При этом он ничего не видел и не мог пошевелиться. В ужасе он решил, что
накрылся позвоночник. Звуков боя тоже не было. Вдруг он услышал шаги и голос
Хоу:
- Вот здесь Длинный подорвался, перед тем, как вы подошли.
Звуки шагов внутрь, возня, голос Риверы:
- Что-то не видно ни хуя, может взрывом по частям раскидало?.. А, вот чей-то
торс без ног... Нет, это гвардеец... Вон еще один... Они, однако, к вам шли,
почему Длинный сразу не стрелял?
- Теперь не узнаем уже, пошли дальше, может найдем еще кого...
Шаги захрустели на выход. Сплин изо всех сил заворочался, вызвав над собой звуки
осыпающихся камешков. Шаги вернулись, он услышал над собой шум разгребаемого
хлама. Оказалось, что не видел он потому, что его с головой завалило подвесным
потолком и строительным мусором, а ноги придавило массивным кожаным диваном,
который раньше у стены стоял. Сплина откопали, осмотрели, стащили сферу с
закопченым забралом, очки и маску респиратора, помогли подняться.
- Как себя чувствуешь? - поинтересовался Ривера, отряхивая со Сплина
строительную пыль, которой тот был густо покрыт с ног до головы. Сплин гримасой
боли остановил его:
- Не надо, я потом лучше сам, а то ты меня доломаешь... Болит все, ребра, башка
особенно и тошнит, как с адского похмелья... - сдавленно промямлил он. - Меня
контузило, я временно оглох, возился с перезарядкой и не слышал, как этот
нарисовался, - Сплин кивнул на тело гвардейца с запекшейся массой вместо лица у
противоположной стены.
- Ясно. Повезло тебе, гранатометчик, легко отделался, контузия, ушибы да
осколками почикало малость. Гвардейцев-то вон как похерачило, - с некоторым
удивлением переводя взгляд с практически целого Сплина на трупы двоих гвардейцев
(третий тогда все-таки успел свалить) заметил Ривера.
- Угу. Вот такой я везунчик, бля, - ответил Сплин, рассматривая изодранную
осколками разгрузку на груди. "Что-то из их боекомплекта ебануло, однако, для
подствольника уж больно крутовато. Хотя, хер знает - фугас, все-таки..." - про
себя подумал он, а вслух спросил о насущном:
- Мужики, что тут было-то? Я много пропустил? Как наши дела?
- Как сажа бела... Бой закончился, мы победили. Остатки гарнизона сдались.
Только вот Лутара здесь не оказалось, - ответил Хоу.
- Вот так ни хуя себе! - возмутился Сплин и, сморщившись от раскатов внутри
черепа звуков своего же голоса, схватился руками за виски. - Хотя лично мне этот
Лутар и весь этот сраный гадюшник - до пизды дверца. Что с нашей эвакуацией?
- Пока не ясно. Доплер и Боцман с передатчиком снаружи ждут спутник, чтобы с
армейскими связаться. Ты сам идти сможешь?
- Вроде могу, а куда?
- Вниз к бассейну, там Бишоп с ранеными возится, покажись ему, когда он с
тяжелыми разберется.
Ривера и Хоу пошли дальше искать раненых, а Сплин поковылял на первый этаж
лечиться. Сделав несколько шагов, он почувствовал боль в левом бедре с внешней
стороны. Штанина заскорузла от смешанной с пылью крови, но рана, похоже, была
некрупная, немного ныло и постреливало при сгибании и нагрузке правое колено -
ушиб, однако, или потянул, когда сдуло взрывной волной. Прошел еще немного -
поплыли круги в глазах. Оперся на стену, отдохнул, вернулся, нашел свой автомат
- на всякий случай. Затем оперся на него, как на костыль и снова двинулся к
лестнице, наблюдая повсюду картины разрушений.
В просторном холле второго этажа с колоннами было просто месиво. Вокруг повсюду
валялись искромсанные, закопченые тела и их фрагменты, стены и колонны были там
и сям покрыты подпалинами, изрыты пулями и осколками, в воздухе стоял смрад гари
и парных внутренностей, хоть топор вешай. При дневном свете и неработающих
кондиционерах выглядело и пахло это скверно. Чем-то похожим пахнет на рынке в
мясном отделе, кажется это окисляющееся железо, входящее в состав крови, а может
и нет. Сплин привык воспринимать человеческую жизнь как нечто исключительное, а
сейчас видел прямо противоположное - людей превращенных в грязные вонючие груды
гниющего на жаре мяса. Конечно, доводилось видеть чужую смерть вблизи и раньше -
похороны, разные там аварии краем глаза. Но всегда сохранялся психологический
барьер между собой живым и теми неживыми, какая-то детская уверенность типа "я
не при делах, со мной такого случиться не может". Теперь этого барьера не стало,
Сплин почувствовал себя, словно посетитель зверинца, где внезапно открылись
двери клеткок с хищниками и они теперь ходят рядом, оценивающе присматриваясь.

Подобным же куском мертвой плоти в оболочке из бледной, посеревшей кожи вполне
мог стать и он, теперь он это знал - это касается всех без исключения.
Проблевавшись, Сплин добрался до внутреннего двора с бассейном. Открывшаяся
картина привела его к мысли, что ему еще очень повезло и его проблемы с
самочуствием - вовсе не проблемы по сравнению с тем, что бывает.
Весь периметр бассейна был завален ранеными различной степени тяжести. Они
сидели или лежали под тентом и на солнце, в шезлонгах, на полу. Раненые орали,
стонали, бредили, истекали кровью, умирали или уже умерли. Вокруг свежего мяса,
рвотных масс и прочего дерьма густо роились жирные мухи. Бойцы, продолжали
подтаскивать новых раненых. Среди них были свои и гражданские, немного
гарнизонных солдат, гвардейцев не было видно. Атмосфера боли и страданий
ощущалась почти физически.
Офицеры при поддержке бойцов обрабатывали нетяжелые раны, Бишоп, стоя за
притащенным откуда-то массивным столом, возился с более серьезными. В данный
момент он был занят тем, что пытался вытащить через входное отверстие зажимом
осколок из бока Дрейка, которого держали Лернер и Малой. Дрейк лежал на другом
боку, метался и ревел сквозь зубы, заливая кровью из раны разрезанную камуфляжку
под собой. Обходя раненых, наступая в лужи крови, Сплин подошел к столу. Его
заметил Малой:
- Ебать мой лысый череп! Сам Длинный! Ты выглядишь так, как я себя чувствую. А
мы уж думали тебе пиздец...
- Я тоже так думал...
- Добро пожаловать в наш дерьмовый мир обратно, - невесело поприветствовал его
Лернер, кивая на окрестный вид.
- Спасибо на добром слове. Вам помочь или не мешать? - ответил Сплин.
- Блядь, вот ты дергаешься, а я ни хуя нормально ухватиться не могу! -
раздраженно цыкнул на бледного от боли и кровопотери Дрейка Бишоп. - Прям как
маленький, моя что ли кровь вытекает? Длинный, подержи рентгеноскоп! Вот сюда...
Да не к себе, а ко мне монитором...
- Не выходит ни хуя, надо с той стороны тянуть, - после очередной неудачной
попытки решительно прокомментировал он. - Так, Малой, переверни его на пузо,
Длинный, держи прибор, а ты, Ленни, щас вот этими скобами края разведешь.
- Какие края? - оторопело спросил Лернер, принимая хромированные крючки, которые
Бишоп достал из дезинфицирующего раствора.
- Вот эти, - сказал Бишоп, нанося и углубляя разрез, - Сильнее разводи... Так
держи... Терпи, скоро уже... Щас-щас, все уже... Еще чуть-чуть... Ну вот,
поздравляю, - наконец он показал окровавленный рваный кусок металла на кончике
зажима Дрейку, затем активировал на ране его аптечку. Та зашевнлила щупами
диагностеров и манипуляторов, залила раны восстанавливащим гелем, установила на
их края фиксирующие стяжки.
- Несите его в тень под балкон, - велел Бишоп. - Ну, а с тобой что, болезный
мой?
Он проверил Сплину реакцию зрачков на свет, спросил сколько пальцев, помог снять
броник, проверил ручным рентгеноскопом места, где болит, позвоночник, надавил,
согнул-разогнул там и сям.
- Так, у тебя контузия, легкий сотряс, слепое осколочное ранение в мякоти левого
бедра, небольшое крученое растяжение правого колена, здесь спереди и вот тут
сзади - трещины на ребрах, смещений нет. Позвоночник цел. Гематомы, ссадины,
подпалины - это болезненно, но мелочи жизни. Щас я тебя исцелю, - заключил он,
уложил Сплина на стол, обколол колено и рану на ляжке обезболивающей блокадой.
- А больно не будет? - с внезапной детской робостью спросил Сплин. Свои раны -
это гораздо ближе, чем все чужие вместе взятые.
- Всегда бывает больно, - меланхолично успокоил его Бишоп, затем, покопавшись в
ране, сноровисто вытащил зажимом осколок:
- Аккуратненький тебе осколочек достался и раневой канал ровненький, не то что у
Дрейка, а то намотало бы щас полбедра. Нужен на память?
- Спасибо, нет - выбрось его к хренам, - выдавил Сплин, боль тупо, но
чувствительно ворочалась в ране.

- Ну, как хочешь, - Бишоп обработал раневой канал, залил восстанавливающим
гелем, отводящим гной из раны, залепил пластырем. Затем обработал касательное на
руке выше локтя, после чего вмазал Сплину внутримышечно регенерирующий состав и
выдал заключительные рекомендации:
- Контузия со временем пройдет, остальное кого-нибудь из солдат попроси
обработать или сам. На глубокие порезы, вот как эти, - он показал на предплечье
левой руки, - обязательно стяжки поставь, а то кровить будет и заразу подцепишь,
как с куста. Броник лучше одень обратно - какая-никакая фиксация, ребра и ушибы
поменьше болеть будут. Ну, все, свободен - у меня очередь, - он заметил Хоу и
Риверу, которые тащили на двери от шкафа, как на носилках, закрепленное бинтами
тело раненого бойца.
- Сожалею парни, но однако, этот уже помер, - наметанным глазом глянув на
раненого и для верности пощупав пульс, с сожалением сказал Бишоп.
- Да? А когда нашли еще живой был, - вяло удивился усталый Хоу. - Ну тогда это
все. Остальные там уже холодные. Вот еще пару аптечек целых нашли...
- У меня лишняя тоже есть, - вспомнил Сплин, - Это Фроста, - он достал и
протянул Бишопу прибор.
- Док! Свободен? Давай к нам! - позвал Слэш. - Тут спец нужен. Обломки кости и
кровь хлещет как с кабана...
Бишоп сгреб свой инструмент, активные аптечки и направился к Слэшу, который
пытался зажать бойцу рану на бедре. Сплин нашел глазами Малого и Лернера,
которые сидели, привалившись к стене под навесом рядом с Дрейком и, не взирая на
окружающий срач, лопали штык-ножами консервы. Он двинулся к ним, чтобы
обработаться и разузнать насчет расклада с эвакуацией. По дороге его внезапно
резко замутило, в глазах сгустился белый туман, тело вдруг стало бесплотным и
перестало слушаться головы. Не чуя под собой ног, Сплин упал на колени, его
стошнило. Желудок был уже пуст, рвотные спазмы лишь наполнили ротовую полость
противной желчью. От боли в колене, ярко пронзившей мозг, он пришел в себя.
- Слышь, военный, иди в сторонку блюй, тут без тебя вони хватает, - как сквозь
вату донесся до него голос ближнего раненого.
- Извини, что-то накатило, - прохрипел Сплин и с усилием сплюнул противную
слизь. - Роуч? Тебя же вроде убило...
- Почти, - посеревшими губами усмехнулся раненый. - Я намудник от броника
подвернул под пузо, мешал он мне. Это меня и спасло, наверное, двойной слой
получился. Блядь, как бревном охуячило, я аж обоссался от боли. Пуля неглубоко в
живот вошла, зато контузионная травма - будь здоров.
- Да, могу представить, меня под углом задело, так трещина ребра и гематома с
блюдце.
- У тебя обезболивающего нет? - попросил Роуч. - Болит, сука, сил нет, а свое
все проебал уже. Ты ж ходячий, найдешь еще себе, а?
- Меняю на что-нибудь противорвотное, мне своего, однако, маловасто будет, -
сориентировался Сплин.
- Договорились... Держи... Угу... Спасибо... Блядь, пить хочу, а нельзя, а то,
Бишоп сказал, перетонит возможен. Обещал внутривенно прокапать, как развяжется.
А что там с эвакуацией?
- А я хуй знает! Сам только недавно оклемался, - ответил Сплин, не без усилий
поднимаясь.
Он подошел к парням из своего отделения:
- Хлеб да соль! А где наш старшой?
- Едим да свой! Монах вертолет охраняет, мы - снарягу, - с набитым ртом ответил
Малой, а Лернер кивнул на кучу своего и трофейного снаряжения и оружия
неподалеку:
- Вот, насобирали там и сям, какой-то из тех мешков твой, принесли из нычки у
опушки, откуда начинали. Расслабься, не ищи приказаний себе на шею, возьми там
сухпай, похавай, может полегчает.

Сплин отрицательно помотал головой, мысль о еде вызывала приступы тошноты. Он
выудил из кучи снаряги чью-то бесхозную теперь фляжку, спросил, где добыть воды.
- Длинный, не в падлу, набери и мне тоже, - попросил Дрейк, протягивая свою.
Сплин пошел, куда указали, нашел колонку с артезианской водой, запил лекарство
от тошноты, затем в несколько приемов до краев напился, наполнил фляжки. Вода
стояла в горле, Сплин чувствовал, что если наклонится, то она польется изо рта,
а жажда все не уходила. Бедняга Роуч. Он отдохнул, обратно пошел кругами,
посмотреть как обстановка в славных рядах. Бишоп закончил с своими и теперь
возился с ранеными из местных гражданских, Штырь и Слэш тоже. Боцман на широкой
открытой веранде второго этажа с выступающим мостком для прыжков в бассейн
настраивал передатчик. Доплера и Шелли не было видно. Сплин вернулся, протянул
Дрейку его фляжку:
- На... А местные не догадались колонку отравить? - несколько несвоевременно
спохватился он.
- Едва ли, - ответил Малой. - Во-первых, почти все целые местные заперты в
подвале, во-второых, Доплер пообещал их раненым медицинскую помощь, а в-третьих,
доходчиво в его стиле объяснил, что если кто палить или пакостить будет, стучать
за ограду побежит или еще что в таком роде, то он всех поголовно без разбора на
правых и виноватых тут же перестреляет и в этом бассейне плавать запустит.
В бассейн уже понабежало всякого и вода там была теперь далеко не прозрачная.
- А где наш полководец сам? - спросил после некоторого молчания Сплин.
- Сержант местных выборочно допрашивает. Шелли следит, чтобы они ему горбатого
не лепили, как приезжему, - ответил Лернер.
Сплин обаботался и ждал пока торкнет лекарство, а Лернер рассказал про мясню в
холле второго этажа. У местных тоже были противогазы, но немного. В основном у
гвардейцев, которые вообще были под завязку укомплектованы. Они и организовали
лютое сопротивление. Задумка с обходным маневром в целом удалась, так как отряд
гвардейцев, на который они напоролись в коридоре, похоже, ничего не передал
основным силам - наверное, их рации повредились "Штилем". После стычки, в
которой Сплин вышел из игры, остаткам мобильной группы удалось без особых
проблем добраться до холла, куда Зуб и разрядил свой РПО, после чего на
уцелевших ошеломленных врагов навалились уже с двух сторон, согласно плану. Была
свалка, никто не отдавал приказов, каждый стремился достать кого-нибудь, пока
сам был еще в состоянии стрелять. Противник обнаруживал себя, стреляя в
ближнего, а оставшиеся убивали его самого.
- Меня ведь кастрюля спасла, - он показал глубокую вмятину со сколотой краской
на своей сфере. - Прикрывал Зуба, тут прилитело из холла: башню мотнуло назад -
до сих пор в ушах звенит, а того типа наши пришили, пока я в ауте был, -
закончил Лернер.
Дрейк, прихлебывая маленькими глотками из фляжки, усталым монотонным голосом
рассказывал, как его ранило. При зачистке помещений второго этажа, уже после
основной стычке в холле, Бедуин распахнул дверь и сработала самодельная миналовушка,
грамотно установленная местными. Задержки не было, щелчок ударника и
сразу взрыв. Бедуина убило тут же, он почти весь взрыв телом поймал, а Дрейк
получил осколок в бок, не защищенный бронежилетом. Аптечка не смогла вытащить
железку, засевшую в подреберье, только запечатала рану, поэтому это позже
вручную сделал Бишоп.
Тем временим подошли Доплер и Шелли. С эвакуацией дело обстояло мутно. Допросы
оставшихся в живых охранникой и обслуги в плане ответа на вопрос, почему Лутара
в поместье не обнаружилось, ничего содержательного не дали и сводились к
следующему. Да, собирался приехать на деловые переговоры с каким-то хреном,
прилетела охрана, готовились к встрече. Потом вдруг радировал, что задерживается
- срочные дела государственной важности. Потом вы напали. Местный передатчик был
выведен из строя "Штилем". Но утверждать, что запроса о помощи не было, нельзя.
Те, кто пытался свинтить на маленьком вертолете вряд ли чего передали, но
танкетки тоже снабжены рациями достаточной мощности.
Шелли решительно затребовала от Доплера назвать пароль к анонимному банковскому
счету со своим гонораром, так как она свою часть работы выполнила и теперь
решительно намеревалась откланяться.
- Я бы рад, но пока не могу, твои знания могут нам еще пригодиться, - вежливо,
но решительно отказал тот. Шелли недовольно тряхнула головой.

Спутник вошел в благоприятную для приема зону, Доплер по защищенному каналу
связался с армейскими, которые должны были обеспечить транспорт для эвакуации,
обрисовал ситуацию. Те сказали, что транспорт пока задействован, а другой дать
не могут, так как все неофициально и возможные потери им не спишут. Велели
ждать. Как это задействован? И сколько ждать? До суток. Или сами добирайтесь.
Обещали принять отряд в расположение бригады, если тот сам доберется хотя бы до
границы с Портлэндом. Доплер обложил бригадных трехэтажным матом, сказал, что
четверть группы убито, а половина из тех, что осталась ранено, их надо в
нормальный госпиталь, что максимум через несколько часов сюда прибудут
головорезы Лутара или его подельников и что у вас там, вообще, за бардак? Ему
ответили, а что мы можем сделать, над нами тоже свое начальство, а у этих
разведчиков семь пятниц на неделе, улетели, мы думали к вам. Да, бардак, все на
ушах стоят, вторжение готовится, а тут оказывается у вас облом. Дали коды
ответов, чтобы ПВО не сбило, если воздухом, и обещали приграничные блокпосты
предупредить, если по земле. На этом с бригадными распрощались, так как ловить
было больше нечего.
- Пиздят они до хуя! - заявил Боцман. - Подставили нас, суки конторские.
- Да, поимели нас по-царски: что-то там у них не срослось и на нас болт
забили, - высказался Штырь.
- Извини, сестренка, но похоже наше сотрудничество затягивается, - обращаясь к
поскучневшей Шелли, произнес Доплер.
- Да иди-ка ты на хуй, братец, - глухо ответила ответила та, потемнев лицом.
- А я и так на хую, только ноги свесил, - усмехнулся Доплер. - Ну не дуйся, как
мышь на крупу, похлопочу для тебя премию. Теперь до бригады, однако, вместе
двинем. Так тебе все равно в Портлэнд на обналичку надо.
- Но не с вами же! - возразила Шелли, понемногу успокаиваясь.
- Правильно, не жги попусту нервные клетки, - ободрил ее Доплер.
Народ, кто рядом был, возмущенно загалдел про несправедливость жизни и
нетрадиционную половую ориентацию организаторов акции от Корпорации и
Министерства Обороны с разведкой вместе. Маловероятно было, что наниматель
банально пожмотился на выплату вознаграждения наемникам: в сравнении с ценой
вопроса бюджет операции - гроши.
- Да это все ясен хуй! - решительно прервал обоснованные, но неконструктивные
сетования Штырь. - Надо определяться, что дельше делать. Я думаю самим валить в
бригаду надо, а то припрутся какие-нибудь гондоны и нас вынесут, как мы местных
вынесли. Или осаду устроят, хули мы тут высидим: наши пидоры раз кинули и еще
могут кинуть, где "до суток", там и неделя, дым в пизде эти обещания, по-моему.
Доплер пока помалкивал, мудро давая людям возможность высказаться и выпустить
пар, а также, чем черт не шутит, высказать ценную мысль, чтобы при случае
оформить ее приказом. Подчиненным труднее потом осуждать последствия решений,
принятых с их же подачи.
- Вертак в целом на ходу, хотя местами прострелен, но только половину возьмет, -
подал голос Слэш. - Можно неходячих раненых первыми отправить в бригаду, потом
там дозаправиться и обратно за остальными.
- Не, сидеть тут и пиздюлей дожидаться - я в рот ебал такие именины. Надо на
оставшиеся танкетки прыгать и дергать к границе, а там на полпути пусть вертак
забирает, как считаешь, старшой? - спросил Штырь.
- Что уебывать надо, это точно. Но по низу ехать - это судьбу лишний раз
дрочить: возможны минированные участки, засады, дорог-то тут не особо много.
Лучше уж здесь дождаться, пока Слэш вернется. Но ты прав, рабочий транспорт надо
на всякий случай отпидорить, может проигодится. Вот и займись этим, - ответил
Доплер.
Последовало короткое обсуждение деталей, потом посыпались распоряжения, кому
чего делать. Штырь и Боцман принялись ковыряться в ангарах с техникой, напрягая
оставшихся в живых местных водителей и спецов. Зуб с остатками своего отделения
были на подхвате и следили, чтобы ушлые местные чего не удумали. Слэш осматривал
транспортный вертолет. Маленький вертолет представлял собой догорающий
металлолом. Уцелевший был военно-транспортной моделью, с поднятым несколько
вверх ближе к хвосту фюзеляжем, крашеным в серый цвет, и двумя горизонтальными
винтами на высоко посаженых крыльях. Его вместимость была поменьше, а скорость и
маневренность побольше, чем у машин, доставлявших отряд до базового лагеря. Хоу
сидел в тени на травке, привалившись к стойке шасси спиной, поджав ноги и
положив свой автомат на колени. Сплин какое-то время отдохнул, ему в целом
полегчало, но в неподвижном состоянии голова кружилась сильнее. Он напросился,
чтоб полезное дело дали - его приставили принимать в вертолет раненых.

Не требовалось медицинского образования, чтобы определить, что кое-кому из них
светит ампутация. Впрочем, потратив вознаграждение на услуги морфогенетика, быть
может, и удастся восстановить расщепленные кости или даже целые потерянные
конечности, раскуроченные суставы, рваные связки и тому подобные последствия
воздействия пуль, осколков и взрывов. Из тяжелых в основном были пострадавшие
ближе к концу боя, те, кому не повезло раньше большей частью погибли там, где их
ранило, не дождавшись помощи, от кровопотери и болевого шока. Считается, что
проекция жизненно важных органов составляет около 15 процентов от поверхности
тела. Так-то оно, может и так, да, однако, не совсем. Например, если полноценная
автоматная пуля со скоростью под две с половиной звуковой попадет в кость, то,
вполне возможно, будет нехороший дробленый перелом с некрозом окружающих тканей
вследствие контузионной травмы. Типа как держаться за железный прут, когда по
нему рядом кувалдой охреначат, только гораздо сильнее. Со всеми вытекающими из
такого ранения ощущениями и перспективами. Некоторым бронежилеты сослужили
плохую службу - пуля из серьезного оружия под прямым углом пробивала пластины и
рикошетила между стенками. Там были амортизирующие мембраны для предотвращения
такого эффекта, но это не всегда срабатывало. Сплину подавали раненых, он их
принимал и вместе с Бишопом размещал в салоне. Бишоп нашел немного медикаментов
в поместье и теперь пускал их в дело вместе со своими запасами, приспособив
грузовые леера вдоль крыши под держатели для капельниц.
У Сплина, чего греха таить, мелькала мысль втереться в первую партию на
эвакуацию - формально он был ранен, но насмотревшись на парней, чья мера
страданий была на порядок выше его собственной, так и ничего не сказал Бишопу.
Наконец, загрузились - Сплин и Бишоп вылезли. Бишоп глянул на Сплина и едва
заметно подмигнул - понял все, шельма. Не взял бы и правильно сделал, хотя место
еще было. Возмешь одного - остальные своими царапинами трясти начнут.
Оставшающаяся часть подразделения должна иметь минимально достаточную
численность, чтобы что-то представлять из себя как боевая единица.
- Давай-ка, однако, с ними, док, - велел Бишопу Доплер. - Часа два минимум
лететь с такой загрузкой, да еще там хрен знает как примут, проследишь, чтоб в
отстой наших не задвинули.
Бишоп кивнул и залез обратно, подхватив свои ранец и оружие.
- Ты не забыл, кого там спросить и что сказать? - спросил Доплер Слэша, сидящего
в кабине. - Опознавательные коды для ПВО?
- Да все я помню, босс, я ж с бригадными самогон пил, когда снаряжение получал,
тебя еще здесь не было, - усмехнулся Слэш.
- Ну, с Богом, ждем тебя обратно, как родного. Трогай, - он дважды ударил
ладонью по обшивке кабины и отошел.
Слэш кивнул, и, щелакая в кабине тумблерами, запустил двигатели, которые подняли
оглушительный рев и наполнили воздух выхлопами горючего. Бишоп махнул им из
открытой бортовой двери. Вертолет оторвался от земли, набрал высоту и, задрав
хвост, словно собака, бегущая по следу, двинулся к границе. "Он улетел... Но он
обещал вернуться..." - вспомнил Сплин фразу из детской сказки, направляясь от
посадочной площадки к навесу у бассейна собирать свое снаряжение. Раненые отдали
какую-то часть, еще плюс то, что у мертвых насобирали - снова был полный носимый
комплект.
Часовые на крыше лениво наблюдали за периметром, местных особо никто не охранял,
деваться из-за стены и мин вокруг им все равно было некуда, а выезд из поместья
был один. Недавно минул полдень. Солнце жарило во всю. Народ размяк и в основном
спал, бездельничал или приводил свое снаряжение в порядок. Вдруг в наушниках
раздался голос Риверы с крыши:
- К нам что-то летит, но не Слэш, а с другой стороны.
- Немедленно всем с глаз долой! Чтоб никого снаружи не было! Местных, что
снаружи, тоже загоните и следите за ними, - скомандовал Доплер.
К моменту когда лететельный аппарат приблизился достаточно близко, чтобы оттуда
можно было разглядеть обстановку, все так или иначе скрылись из виду. Это была
авиетка на реактивной тяге с переменным вектором. Авиетка перешла на
вертикальную тягу, медленно облетая вокруг.
- Ебнуть по ней, что ли? Заложат ведь... - предложил по рации Штырь, который
укрылся в танкетке.
- Пока из ангара выкатишь - могут успеть съебаться. Промажешь - тогда точно
засветимся. Попадешь - неизвестно, кто они и что вызовет их исчезновение -
угомонил его Доплер. - А так может решат, что все закончилось и нет никого.

- Все равно проверять подтянется кто-нибудь. Наверняка контрольные выходы на
связь предусмотрены, а уже времени до хуя прошло, - усомнился Боцман.
- Так то проверять, а то конкретно пизды давать. Сидите уже, не навоевались что
ли? И хватит пиздеть, вдруг у них сканер есть, - отрезал Доплер.
Авиетка завершила облет по кругу и улетела обратно. Народ повылазил на улицу,
так как сидеть в здании рядом с все более жестко пахнущими телами погибших не
было никакого удовольствия. Сплин накинул на одно плечо ранец и по примеру
многих двинулся дожидаться вертушки в ангар, где стояла техника - там было
относительно прохладно. Был хороший шанс немного поспать, но как только он
принимал горизонтальное положение и закрывал глаза, мир вокруг начинал вращаться
ускоряющимися темпами, как внутри воронки, нагоняя тошноту. Поэтому Сплин просто
привалил ранец к гофрированой стене ангара в тенечке и полулежал, полуосознанно
наблюдая за происходящим вокруг из-под прикрытых век.
Доплер подозвал Штыря и спросил его:
- Ну что там с техникой, мастер?
- Одна маленькая танкетка, одна побольше и два вездехода. Одну танкетку я спалил
при штурме, еще одна проебалась, когда "Штиль" сработал. Мы оттуда горючее
слили.
- Хорошо. Слушай, вели-ка своим туземцам, пусть оттащат от ангара убитых куданибудь,
а то они смердеть начали, а нам тут еще несколько часов загорать. Да и
пусть местные лучше при деле будут.
- Шелли, ты случайно не в курсе, чья это могла быть авиетка и чего они тут
искали, - поинтересовался Доплер у проходящей поблизости девушки.
- Ну, а ты-то сам как думаешь? - ехидно ответила та. - Откуда я могу знать!
Возможно, это тот тип, с которым у Лутара должна быть встреча.
- У тебя явно испортилось настроение. Точно говорят, что деньги портят людей, -
вздохнул Доплер.
- Людей портят не сами деньги, а... - хотела отпарировать Шелли, но вдруг
замолчала, уперев взгляд в одного из мужиков в спецовке техника, которых Штырь
мобилизовал на непопулярные работы. Мужик был среднего роста и комплекции,
небрит и с пластырем на скуле. Он засуетился, попытался скрыться за чужими
спинами.
- Ты... - гневно выдохнула она. - Ах ты, гнида... - она вскинула винтовку и
точно убила бы этого типа, но Доплер успел выкрутить у нее оружие и сгреб в
охапку, не давая пошевилиться. Шелли молча и яростно рванулась, но Сержант был
сильнее.
- Ты чего, сестренка? Он тебе что, алименты должен? - удивленно поинтересовался
Штырь, опуская свое оружие.
- Отпусти. Отпусти я говорю! - потребовала она от Доплера, - Вы же сегодня
порешили кучу народу, так одним будет больше, чего тебе до этого?
- Это было в бою. Кто он? Отвечай, а то кислород перекрою, - задал вопрос
Доплер.
Шелли помолчала, затем уже более спокойно ответила:
- Это Пако, подручный Лутара. Они вместе начинали. Пять лет назад, когда в
Либертии начался беспредел, Пако с головорезами пришел в наш дом среди ночи и
объявил, что раз мой отец был шишкой при "антинародном правительстве", то его
собственность подлежит конфискации. Отца увезли в застенок, а меня с матерью
они... - она сглотнула, - ...отправили в фильтрационный лагерь... Остальное еще
менее забавно и вас не касается.
- Ну что, мой ряженый друг, разговор у меня к тебе есть, - нехорошим голосом
вкрадчиво произнес Дрплер, отпуская Шелли. - Боцман, идем с нами - будешь
ассистировать, - позвал он, увлекая Пако в комнату, где раньше допрашивал
пленных солдат гарнизона. - А ты, сестренка, не ходи - у тебя предвзятое
отношение к задержанному.
В результате допроса выяснилось, что Пако, когда понял, что бой кончится не в их
пользу, хотел смыться на вертолете, но пилоту эта мысль пришла еще раньше и, как
показала жизнь, зря - люди Доплера расстерляли вертолет на площадке, когда тот
начал взлетать. Тогда он добыл робу и под чужой личиной благополучно сдался в
плен на третьем этаже, вместе с немногими уцелевшими охранниками. Свои его по
нескольким естественным причинам не выдали. Под пластырем на скуле у него ничего
не было, налепил для маскировки. Шелли он узнал не сразу, а когда узнал,
притерся ухаживать за ранеными, поэтому на допрос его не дергали.

Хуже всего было то, что при обыске у Пако нашли рабочую рацию. Пако божился, что
не общался с авиеткой, когда та кружила над поместьем, но ясно было, что это
далеко не факт. В авиетке были представители заказчиков на коммерческий теракт
на территории сопредельной провинции. Надо было выкинуть конкурентов с рынка или
хотя бы испортить им жизнь и котировки акций. Для этого планировался или захват
заложников с соответствующими требованиями, или ангажированный взрыв в какомнибудь
людном месте. Бить Пако почти не пришлось. Он рассказал все это не
потому, что испугался, а просто не видел особого смысла скрывать. В конце он
предложил обменять свою жизнь на возможность беспрепятственного проезда группы
Доплера к границе с Портлэндом. Доплер ответил, что ехать им никуда не нужно,
так как их заберет вертолет. Пако ухмыльнулся и предположил, что всякое может
случиться. Короче, перспективы были неоднозначные. Местных запоздало обыскали и
всех заперли в подвале от греха подальше. Пако, как потенциального лидера,
заперли отдельно, он не возражал.
- Слышь, босс, а с чего ты вообще уверен, что Слэш вернется? - недоверчиво
спросил Боцман Доплера после некоторого периода ожидания.
- Вернется, он мне должен, - ответил тот.
- Настолько должен? - уточнил Штырь.
- Да, настолько, - подтвердил Доплер, и, видя, что народ не разделяет его
уверенности добавил, - Видели его глаза? Это, как вы поняли, не его родные. А
свои родные, как и значительную часть здоровья он потерял на Шеоле. А я три ночи
тащил его через враждебную территорию, после того как мы двое остались в живых
из нашей группы, а до того мы вместе без малого полгода валялись в одной грязи и
чуть не сдохли не один раз. Это чего-нибудь да стоит.
- Ну хорошо, а если он захочет, но не сможет. По-крайней мере вовремя, а? - не
унимался Штырь.
- Давай из танкетки попробуй с ним связаться, может достанет, - предложил
Сержант. - На хуй эту ебучую секретность, раз пошла такая пьянка.
- Очень вряд ли, - уверенно заявила Шелли. - Грозовой фронт идет с той стороны и
создает сильные помехи. К ночи будет дождь. Серьезный, а не то, что было по
дороге сюда. Хотя попробуйте.
Штырь попробовал:
- Хуй-то там, одна статика, - почесывая репу разочарованно произнес он,
высовываясь из люка. - Послушаю эфир, может чего интересного услышу, - он снова
скрылся внутри танкетки.
- Надо убираться отсюда прямо сейчас, пока есть шанс, иначе обложат, -
безапелляционным тоном сказала Шелли.
- Это я уже и сам понял. Твои предложения, - отозвался Доплер.
- Давай карту... До сюда дорога одна. Если проскочим вот эту развилку, дальше
люди Лутара по идее только с воздуха нас достать смогут, но тут они для
пулеметов танкеток будут сами уязвимы. Реактивных авиасредств у Лутара нет.
Дальше старая грунтовка вот сюда, она похуже, но зато напоротся на чью-нибудь
засаду там менее вероятно. А здесь, ближе к границе уже минированные участки,
технику лучше бросить и до границы через джунгли пешком около двадцати
километров. В принципе, там полуничейная земля, ваши могут вас прямо оттуда
вертушкой забрать, но лучше, если раньше заберут.
- А почему у Лутара нет реактивных средств, неужто денег не хватает? -
полюбопытствовал Боцман.
Шелли объяснила:
- Хватает денег. Но нет нужного уровня инфраструктуры для обслуживания. С тех
пор, как Лутар со своими подельниками тут рулит, все народное хозяйство на хрен
поразвалилось, феодальные порядки. Каждый барон на своей территории царь, Бог и
воинский начальник. У многих на Лутара зуб по тем или иным причинам. Короче, тут
все неоднозначно, просто поверьте на слово. Причем не каждый жопу рвать будет,
чтоб помочь ему. Но его людей на свою территорию они по договоренности пустят,
чтобы он обидчиков сам ловил, а ловить он вас будет точно, это вопрос престижа,
он не может проявить слабость и выпустить тех, кто напал на его территоии на его
же поместье и превратил его в руины.

Они обсудили возможные точки засад и варианты развития событий. Затем Доплер
подошел к танкетке и спросил Штыря в открытый люк:
- Нашел чего?
- Нашел, да хули толку - кодировано все, ключи неизвестны.
- А ты ждал базара открытым текстом? Ясно. Хватит нищего за хер тянуть,
уебываем, - подытожил Доплер. - Пако с местным водилой в головной вездеход,
рацию нашу ему дать. Для пущей массовки прихвати еще несколько гарнизонных вояк,
чем старше званием, тем лучше. И список имен мне, так сподручней торговаться
будет. Всем им радиоуправляемые мины-липучки на шею. Лишнее трофейное и наше
оружие - в выгребную яму.
Доплер под честное слово договорился с местными, чтоб в качестве ответного жеста
за медицинскую помощь по-людски похоронили его убитых бойцов. Даже если бы была
возможность доставить тела на базу, все равно никто не повезет через космос
трупы хоронить на родину, это дорого. Живых-то в грош не ставят. Оставили
местным в подвале воды, на замок двери повесили взрывчатку с таймером на два
часа. Отлетит замок - пусть гуляют на все шесть направлений, отряд уже далеко
будет.
Всего на ходу людей осталось тридцать четыре человека. Начали распределяться по
машинам. На маленькой танкетке без десантного отсека водителем попал Лернер,
который имел опыт вождения гражданской техники с аналогичной ходовой частью.
Вопрос о добровольцах на место стрелка завис без ответа. Сплину еще с утра было
немного неловко, что он провалялся без сознания самый ответственный эпизод боя,
хотя умом он и понимал, что хорошо успел поучаствовать и какие-то комплексы тут
безосновательны.
- Ну я, пожалуй, мог бы... - в последний момент предложил он, когда Доплер уже
открыл рот чтобы назначать принудительно.
- Ай да молодца! - похвалил Штырь, - Теперь-то мы как у Христа за пазухой будем.
Ты хоть обращаться с этой елдой умеешь?
- Да там уметь не хер, - ответил Доплер, - Попробуй пулемет немного вон по тем
пустым бочкам, только до хуя патронов не жги. И перезарядку ленты отработай,
чтоб не тормозить потом.
Когда остальные отошли дальше, Лернер спросил:
- Длинный, ты дурак или как? Я-то в анкете еще при наборе похвалился корочками,
не знал что придется, а ты чего в залупу залез? Знаешь, что с экипажем будет,
если это ведро болтов на мину наедет или ракету поймает? У нас ведь даже
активной защиты нет, не то что у Штыря.
Сплин догадывался. Тех, кто на броне сбросит на землю, а стрелок и водитель
имеют отличные шансы зажариться в собственном соку или быть размазанными по
стенкам изнутри. Начиная сожалеть о своем неразумном выборе, Сплин насупился,
шмыгнул носом и ответил:
- Дурак дураку рознь. Меня в дороге укачивает, боюсь с брони свалиться. Мины,
если что, будет собирать драндулет Пако. А ты чего, типа, не рад компании?
- Да рад я, рад, - залыбился Лернер. - Только тебе контузией, боюсь, последние
мозги отшибло. Ну, давай лезь в башню что ли, стрелок, бля... Поедем - люк свой
прикрой, но не запирай.
Через полчаса маленькая колонна тронулась на выезд. Из тяжелого носимого
вооружения с собой взяли пять трофейных ПЗРК, два своих неизрасходованных РПО и
несколько трофейных разовых РПГ. Гусеничная танкетка Сплина шла второй за
открытым колесным вездеходом Пако. Третьим двигался большой вездеход с
клиновидной мордой, тент на нем также был снят, борта кузова обложены мешками с
землей, на дверях кабины закреплены бронежилеты. Рация, которую дали Пако,
должна быть постоянно вкючена, так чтобы Доплер мог слышать все, что говориться
в вездеходе и руководить переговорами, если потребуется. Сам Доплер ехал на
броне большой танкетки, которая замыкала колонну. Наводчиком на ней был Штырь,
который весьма неохотно согласился, что хотя бы один опытный стрелок на тяжелом
вооружении должен наличествовать. Машина была, в общем, серьезная, имела
неплохую систему управления огнем, элементы активной защиты, так что в случае
боестолкновения шансов уцелеть у ее экипажа было намного больше, чем у остальных
единиц техники. На шее Пако и его людей, которых также взяли как заложников на
случай столкновения с отрядами Лутара, были маленькие, размером с сытого
таракана, мины-липучки, которые взрывались по радиосигналу в случае
неповиновения или при попытке их снять без предварительного отключения
радиосигналом.

Перед выездом Сплин опробовал башенный пулемет. Стрельба из него оказалась делом
нетрудным, все как в учебных базах, которые он читал в тренировочном центре.
Теперь он заинтересованно вертел башней по сторонам, переключал режимы прицела,
обозревая окресности. Лернер вел гусеничную машину ровно, но на поворотах Сплин
с непривычки поначалу стукался. На броне глотали пыль Хоу, Малой и Боцман,
больше за башней народу не помещалось. Газовали для такой дороги прилично -
километров шестьдесят в час. Дистанцию держали в несколько десятков метров,
чтобы сильно не растягиваться, но и не влезать в пылевой хвост впереди идущей
машины, дабы при случае иметь свободу маневра.
Справа по ходу движения сразу за дорогой тянулась болотистая низина метров на
двести, за ней джунгли. Слева на несколько сотен метров теснились друг на друга
разнокалиберные заросшие лишайниками скальные нагромождения, которые переходили
в сопки, покрытые джунглями. Сплин старательно вертел башней туда и сюда,
переключал прицел в инфракрасный - ничего подозрительного вроде не было видно.
Переносной ракетой с радарным наведением их могли уверенно долбануть с
расстояния километра в полтора. Из обычного РПГ - метров с пятисот, наверное.
Хотя в движении может и меньше. Дорога была извилистой и далеко не
просматривалась. Влепить могли откуда угодно, с любой сопки, из-за любого
валуна, что изрядно нервировало. Ощущение, что в него кто-то целится, выискивая
куда бы половчее приложить, не покидало Сплина, холодные мурашки бегали у него
по загривку. Состояние было, что называется "на подъебе".
Не доезжая десятка километров до развилки, внезапно вынырнув из-за деревьев, над
колонной пристроился вертолет. Модель была военно-транспортная, на консолях были
смонтированы скорострельные пулеметы или пушки.
- Не стрелять, пока не зайдет для атаки, - скомандовал Доплер.
Вертолет тарахтел лопастями слева и справа, его вели башенными пулеметами и
трофейными ПЗРК. В прицел Сплин разглядел в вертолете только троих: пилота,
стрелка на страховочных ремнях в проеме двери и пассажира, видимо он и был
главным.
- С вертолета вызывают на частоте охраны, - уведомил Пако.
- Я пообщаюсь, а ты молчи, пока не скажу говорить, - ответил ему Доплер.
Разговор могла слышать по своим индивидуальным рациям вся группа, так как Доплер
придерживался мнения, что "каждый солдат должен знать свой маневр". Кроме того,
это был вопрос доверия, который в условиях мутных перспектив и возможного торга
за право уйти живым стоял не последним. Доплер с рации своей танкетки на
указанной частоте обрисовал положение Пако, перечислил имена и звания остальных
заложников и изложил свои требования. Переговорщик с вертолета сказал, это вне
его компетенции, надо связаться с Лутаром.
- Не парь мне мозги, ты уже связался и все доложил, я отпущу ваших, когда буду
вне досягаемости.
- Гарантии? - спросил человек с вертолета.
- Гарантий нет, но мне Пако и его шестерки не нужны, мы - люди сторонние.
- Ладно, проезжайте.
- Вот и договорились, - одобрил Доплер.
Вертолет отвалил обратно и пропал за сопками, его шум стих. Проехали еще минут
десять, нагромождения камней слева отступили дальше, из дымки испарений прямо по
курсу нарисовался брошенный поселок, строения которого были потрепаны былыми
боями и погодой. Болото слева осталось, приняв несколько более ухоженный вид,
возможно здесь были какие-то сельскохозяйственные посадки, теперь запущенные.
Некогда вырубленные джунгли теперь снова постепенно подступали все ближе к
дороге. Желанная развилка была сразу за поселком. Там джунгли были выкошены
вдоль дороги по обе стороны на пару километров и еще не успели взять свое
обратно, при прежней "антинародной власти" это также были сельскохозяйственные
угодья под какую-то влаголюбивую культуру. Места для засады плохие - далеко
видно и укрыться негде. Избавление от неприятностей замаячило вполне отчетливо.
Колонна втянулась в поселок. От насыпи, спускающейся в болото, дорогу отделяла
улица шириной в два дома, основная часть поселка располагалась слева. Обветшалые
строения в пятнах облупившейся штукатурки с пустыми окнами, перекати-поле
поперек дороги и атмосфера запустения навевали уныние, сходное с чувством,
которое возникает на неухоженном кладбище. Солнце закрылось мрачными темносиними
тучами, стало сумеречно - стягивался предсказанный Шелли дождь. Пако и
его люди в своем открытом вездеходе боязливо вертели головами. Впереди
показалась развилка: влево - вглубь Либертии, вправо к границе с Портлэндом.

Внезапно вездеход Пако словно осветился изнутри, как сера на только что зажженой
спичке, а затем расцвел клубящимся пламением с черной шапкой дыма, в уши Сплину
ударил близкий грохот, ослабленный тонкой противопульной броней. Танкетка резко
встала, так что резиновый обод прицела больно впился Сплину в лицо. "Пако на
мину наехал," - в первый момент подумал он, оторопело глядя сквозь триплекс на
чадящие останки вездехода и его корчащихся в огне пассажиров, не в силах принять
факт, что столь близкая свобода упорхнула прямо из под носа, резко сменившись на
прямую угрозу гибели. Но это была не мина, головной вездеход сожгли кумулятивной
ракетой откуда-то спереди и справа. Похоже, никто с самого начала не собирался
выпускать ни Пако, который, к несчастью для себя, переоценил свою значимость для
Лутара, ни людей Доплера, бдительность которых усыпил переговорщик с вертолета.
Сам вертолет скорее всего чуть ранее доставил десант, который сейчас и окучивал
их колонну.
- ЗАСАДА!!! Длинный, дым давай! Ленни, уходи с дороги! - прозвучал в наушниках
голос Боцмана, который вместе с парнями скатился с брони в дорожную пыль. В
эфире посыпались команды офицеров покинуть технику и рассредоточиться. Впрочем,
все, кто был в вездеходе или ехал на броне и сами все поняли.
Сплин, вращая башней, отстрелил из закрепленных на ней кассет вкруговую
несколько дымовых гранат, чтобы затруднить неясному пока врагу расстрел колонны.
Раздался дробный металлический стук, как от градин по жести, Сплин не сразу
понял, что это пули долбят по броне танкетки. Группа, кроме водителей танкеток и
наводчиков, под прикрытием дымовой завесы спешно покинула технику и,
рассыпавшись вокруг за первыми попавшимися укрытиями, заняла круговую оборону.
Дым сдувало ветром - предвестником непогоды, но свое дело он сделал. Долбили,
казалось, со всех сторон, но больше со стороны основной части поселка. Огневую
точку, откуда стреляли в Пако, расположенную в доме на улице справа, выжгли из
РПО.
Лернер сориентировался быстро: круто развернувшись влево, он бросил танкетку
напролом в стену ближайшего одноэтажного строения. Стены были не каменные, а из
термопластовых плит нашитых на каркас, поэтому танкетка, подмяв чахлую
придорожную изгородь, вломилась внутрь, зарывшись в развалинах по самую башню.
Штырь еще раньше Лернера оперативно срулил с дороги куда-то в проулок, оттуда
слышался тяжелый долбежный звук стрельбы его башенного пулемета, перекрывающий
трескотню ручного стрелкового оружия. Как следовало из радиообмена, в самом
начале его замыкающую машину приложили из РПГ, но спасла активная защита.
Вражеские гранатометчики пытались стрелять тандемом - один сбивает защиту,
второй пробивает голую броню, но Штырь, продемонстрировав завидную реакцию,
уничтожил двойку гранатометчиков на ходу, пока водитель маневрировал, так что
второго выстрела уже не последовало.
Сваливая с крыши обломки, Сплин развернул башню в сторону, откуда стегали по
броне пули, переключил в инфракрасный и начал нашаривать цель, подавляя огромное
желание рассадить весь боекомплект куда придется и с чувством выполненного долга
свалить из привлекательной мишени на хрен куда подальше.
- Длинный, давай ебани там уже куда-нибудь, пока нас самих не испарили на хуй! -
крикнул снизу Лернер, который из-за того, что завалило его триплекс, вообще
ничего не видел, а только слышал перестрелку и разрывы вокруг.
- Да ни хуя не вижу, откуда бьют! - силясь отыскать в развалинах поселковых
строений достойную цель, перед тем как навлечь на себя ответный огонь, проорал в
ответ Сплин.
Вдруг он увидел в инфракрасный прицел, как прямо на него летит ракета,
прочерчивая за собой тепловой след. Сплин оцепенело смотрел на то, как
приближается его погибель. Вспомнилось выкинутое из люка избыточным давлением
раскаленных газов горящее тело вражеского наводчика при штурме.
- Пиздец нам, Ленни, - одними губами обреченно прошептал Сплин.
Раздался оглушительный грохот, ракета попала в остаток стены перед танкеткой,
отчего сдетонировала несколько раньше и дальше от корпуса, чем надо, иначе бы им
обоим пришел конец. Поднявшаяся от взрыва пыль на время перекрыла обзор. Сплин
понял, что еще жив, сбросил оцепенение, навелся по тепловой траектории на
огневую точку и тщательно прошелся по ней длинной очередью. Он повращал башней и
увидел в инфракрасноый прицел яркое пятно вспышки выстрела на холодном фоне из
стоящего на отшибе элеватора и инверсионный след. Сзади взорвался оставленный
вездеход.
Лернер с водительского места дернул Сплина за штанину:

- Длинный, твою мать, огня давай! Хули ты опять вошкаешься, видишь что-нибудь?
- Вижу цель, - нажимая электроспуск пулемета, отрешенно ответил Сплин.
Башенный пулемет - не штурмовая винтовка. Выстрелы слились в один могучий рокот,
трассирующие тяжелые пули вылетали из ствола одна за другой, как из мешка,
стремительно уносились к цели, прошивали стенки элеватора из гофрированного
железа, порой навылет с той стороны, сокрушая все внутри. В душе поднялось
темное чувство злобной мстительной радости, наверное, то же ощущали ангелы
господни, в качестве кары обрушивающие горящую серу на погрязшие во грехе
города. "...И совершу над ними великое мщение наказаниями яростными..." -
пронеслась в голове. Отработав главную цель, которая превратилась просто в
дуршлаг, где не мог уцелеть никто, Сплин отстрелял остаток боекомплекта по
целям, которые ему давали по рации, после того как в эфире схлынул хаос первых
минут боя.
- Давай выруливай отсюда, меняем позицию, пока не пристреляли, - сказал он
Лернеру, заряжая вторую и последнюю коробку.
- Не учи отца ебать, сынку, - ответил тот, дергая рычаги, двигатель ревел,
корпус сотрясался, но движения не было. - Вот, падла, застряли! Шестерню
наверное, чем-то заклинило, придется вылезать смотреть...
- Ты у нас водитель или кто? Тебе и карты в руки - пиздуй разбирайся, я до хуя
занят, - ответил Сплин, поливая видимые цели и потенциальные укрытия противника.
Лернер скинул мешающий броник, схватил свою винтовку, протиснулся мимо ботинок
Сплина и, кряхтя, вылез через люк в полу.
- Все, блядь, отъездились - правую гусеницу сорвало, шестерня к хуям испорчена:
зубья поплавились и ось погнуло! - расстроено сообщил он снаружи результаты
действия кумулятивной струи недавнего взрыва ракеты.
"Что делать-то теперь?" - туповато подумал Сплин, утратив перспективу.
- Длинный, достреливай ленту и сваливайте к опушке через болото, отходим на хуй,
Штырь прикроет, - скомандовал по рации Доплер.
Да, на дорогах теперь было делать определенно нечего, тем более, что на ходу
осталась всего одна единица транспорта. Пока Сплин расстреливал свой БК по всем
строениям, где были или теоретически могли быть враги, Штырь из большой танкетки
для профилактики немного поработал башенным пулеметом по джунглям справа, пока
до опушки не добралась основная группа.
Те, кто сидел в засаде, понеся потери от тяжелых пулеметов из-за того что не
успели сжечь танкетки сразу же, отступили к сопкам и теперь вяло постреливали
оттуда. Хотя плотность огня заметно ослабла, но вылезать через верх Сплин все же
не рискнул. Он отстрелил последние дымовые гранаты с башни в направлении между
собой и противником, выбросил Лернеру через водительский люк его и свое
снаряжение, а сам, с трудом протискиваясь и обдирась о каменное крошево,
выбрался через люк в днище. Впереди черным дымил вездеход Пако, три тела
осталось на дороге возле догорающего второго вездехода, в кабине которого лежал
лицом на приборной панели водитель, убитый первыми выстрелами. Остальные отошли
к джунглям справа. На догоге коптили горящие лужи разлитого горючего, смрадно
воняло горелой резиной.
- Ленни, Длинный, быстро к опушке - сюда по нашу душу идет колонна, бойцов на
дороге не трожьте, все мертвы, Боцман их заминировал, - радировал Штырь,
переводя огонь с джунглей на спускающуюся по серпантину из-за сопки справа
колонну техники.
Сплин, торопливо напяливая броник, оглядел приближающуюся колонну - девять
разнокалиберных машин, облепленных солдатами. Много, в несколько раз больше чем
их. Однозначно надо драпать во всю прыть. Лернер, с трудом переставляя ноги в
воде по колено, уже двигался впереди. Сплин, надевая ранец, приостановился в
кюветике у насыпи и крикнул:
- Ленни, ты сферу забыл!
Лернер полуобернулся:
- Да брось ее на хуй! Ну бегом давай, мудило ты грешный, пока...
Остаток фразы потонул в густой серии разрывов, пересекших наискось проулок,
откуда молотил пулемет Штыря, дорогу, улицу и часть болота: по ним влепили из
автоматического гранатомета, установленного на какой-то из машин колонны.

Гранаты подпрыгивали при ударе о землю, затем взрывались в воздухе, насыщая
пространство вокруг шрапнелью. Лицо Сплина овеяло горячим дуновением, вода с
плавающей травой и плесенью вспенилась фонтанчиками от попадающих осколков.
Прелые миазмы болота смешались с кислым запахом взрывчатки. Сплин вжался в грязь
кювета, носом в траву, ощущая как вода со стенок пропитывает снаружи штаны, и
сожалея, что занимает слишком много места и не может закопаться с головой. Но
страх попасть под обстрел был слабее боязни отстать от своих, поэтому он поднял
голову, опустил забрало сферы и, выскочив из кювета, побежал догонять Лернера.
Тот, морщась от боли, с беспомощным выражением лица зажимал руками рану на
правой ноге выше колена, сквозь пальцы текла кровь. Сплин бросил в воду один на
другой оба ранца, усадил на них Лернера, чтобы тот был над водой, склонился,
осмотрел ногу. Кость была не задета, но несколько рваных осколков гранаты вошли
в мякоть выше колена, раны были болезненны и обильно кровоточили.
- Щас по-быстрому заткнем, позже нормально обработаем, - нервно сказал Сплин, по
хребту гулял неприятный холодок от ощущения, что кто-то в него целится.
Он разодрал зубами перевязочный пакет Лернера, торопливо наложил брикет салфеток
прямо поверх изодранной штанины и наспех перемотал их широкой изолентой. Не
помогло, салфетки тут же вымокли красным.
- Кровит, с-с-сука, жгут нужен, - просипел Лернер.
Сплин достал из перевязочного пакета трубчатый резиновый жгут и затянул его на
бедре выше ран, затем ниже перемотал самофиксирующимся бинтом, чтоб не так
попадала грязь, вмазал тюбик обезболивающего. С такой ногой Лернер не мог идти
сам, по крайней мере прямо сейчас. Вот-вот люди Лутара поймут, что тяжелые
пулеметы им уже не угрожают, подойдут поближе и тогда пересечь двести метров
открытого пространства уже точно не удастся. Желание бросить все и спасаться
самому вспыхнуло так остро, что Сплина это проявление собственного малодушия,
продиктованное инстинктом самосохранения взбесило, мигом прочистив мозги. Он
скрипнул зубами, напялил на Лернера свой ранец, себе на шею одел обе винтовки,
и, посадив раненого себе на спину, ломанулся к опушке. Сзади прокатилась еще
одна серия разрывов, пулемета Штыря уже не было слышно. Опять разболелось
колено, рана на ляжке начала кровить от нагрузки.
- Да горло-то мне не пережимай, наездник хренов, ниже держись! И так еле иду, -
задыхаясь, прошипел он Лернеру, подбрасывая его на спине, как рюкзак и поудобнее
ухватываясь тому за ноги, стараясь не хвататься за раны.
До линии джунглей оставалось пара десятков метров, Вокруг уже были кочки с
пышными шапками травы и разлапистые кустики, воды было чуть выше щиколотки,
болотце постепенно сходило на нет, уступая место твердому грунту и большим
деревьям.
- Парни, не маячьте, примите правее, за кустарник, - услышал Сплин по рации
голос Штыря, который последним отходил следом за ними.
Сплин устал, дышал тяжело и смотрел главным образом себе под ноги. Обе винтовки
мотались на шее влево-вправо как маятники при каждом шаге. "Неправильно раненого
взял, надо было поперек на плечи положить, придерживать одной рукой, а в другой
держать оружие. Ладно, недалеко осталось, так донесу" - подумал Сплин. Вдруг
какая-то сила сбила его с ног и он упал вперед лицом в болотную воду, а на него
упал Лернер. Барахтаясь, Сплин выбрался из под своего заплечного пассажира, стоя
на четвереньках, поднял запачканное до непрозрачности забрало сферы, выплюнул
воду, посмотрел вперед и сказал:
- Ленни, прости дружок, я, наверное, за кочку запнулся, потерпи еще малость, вон
уже наши за теми деревьями... Слышь, Ленни, шевелись! - он повернулся и толкнул
Лернера в плечо.
Тот перевернулся на спину, откинув руку в сторону с какой-то необычной мягкой
расслабленностью. Он мог теперь терпеть вечно, потому что был мертв. Его лицо
находилось над поверхностью, глаза стеклянно смотрели в небо, из угла рта
вытекал тоненький ручеек крови, окрашивая воду. Не было нужды проверять пульс -
у живого, даже без сознания, мускулатура все-таки сохраняет какой-то тонус, что
не позволяет находится в такой изломанной позе. Сплин все же перевернул Лернера
на живот, отметив каким неестественно вялым, словно тряпочным, стало его тело. В
ранце точно между лопаток обнаружилась дырка с опаленными краями. Пуля пробила
ранец, спинные пластины броника, позвоночник затем, потеряв скорость и
деформировавшись, застряла где-то в груди, намотав на себя, что подвернулось по
дороге. Это было надежно.
- Блядь, да что же это, а? Как же так, на хуй?! - опустошенно спросил Сплин
неведомо кого и отрешенно уселся в воде рядом, рискуя отправиться следом, если
это был снайпер, но ему в тот момент было насрать. Все вдруг разом навалилось на
него - он ощутил какую-то обессиливающую душевную дезориентацию, привычную
систему жизненных представлений смяло и вскружило, словно пыль на ветру. Никаких
четких координат, оказывается, не существует - все определяется контекстом, все
зыбко, неопределенно-ненадежно, безлично-равнодушно, беспричинно-жестоко и
механически-опасно. Не за что зацепиться, не на что опереться. Все приобретения
временны, а все потери - навсегда. Люди горят и ломаются как спички, здоровье и
жизнь отнимаются походя, а смерть, наоборот, в цене - за нее щедрее платят.

Неисповедимы пути господни - хотите рассмешить Бога, расскажите ему о своих
планах. При этом кто-то всегда должен расплачиваться как крайний, причем часто
не за себя и гораздо дороже, чем по любым меркам был должен. Фрост погиб,
несмотря на свой опыт, он ушел из армии и порвал с войной, но та сама нашла его.
Старина Лернер выжил во время жуткой мясни при штурме только для того, чтобы
теперь поймать шальную пулю и остаться гнить в этом ебучем болоте.
Есть мнение, что без вины виноватых не бывает и человек заслуживает того, что с
ним стало. Херня. Легко рассуждать на сытое пузо, находясь в безопасности. Для
моральных оценок места тем меньше, чем жестче обстоятельства и неприятней выбор.
Судьба щедра на пиздюли больше, чем на пряники, косит правых и виноватых, не
тонет только дерьмо. И тот, кто всерьез считает себя хозяином своей судьбы -
просто ограниченный долбоеб, возомнивший, что раз его до сих пор не накрыла
медным тазом статистика, то это исключительно его личная заслуга. Тут Сплин
услыхал плеск воды и вскинул оружие, из-за куста показался Штырь, в одной руке
пулемет, в другой - ранец Лернера, на спине - секции ПЗРК.
- Свои, не стреляй, - запыхвшимся голосом произнес он. - Бля, только съебаться
успел, как из гранотомета мою машину спалили. Ранец хули бросили? Вставай,
быстро берем Ленни под руки, эти пидоры уже на околице, - тут он подошел ближе,
глянул на Лернера и все понял. Наклонился, бросил ненужный теперь мертвому
ранец, закрыл Лернеру глаза. Затем вытащил из его разгрузки несколько магазинов,
переложил себе - патроны подходили к пулемету, после чего повернулся к Сплину:
- Давай, солдат, поднимайся уже, он отмаялся, а мы еще живы.
Сплин кивнул, торопливо перекидал наиболее ценное из своего простреленного
ранца, не снимая его с мертвого, в ранец Лернера, который принес Штырь, надел
его на себя и побежал вслед за командиром догонять отряд. Ступор прошел, им
овладел фатализм, как тогда на тренировочной базе, когда он был на грани срыва.
Они добрались до своих и группа рысью двинулась в отрыв. Шелли повела их вглубь
джунглей, подальше от дороги. Через какое-то время опять потянулось болото, уже
серьезное, топкое, надо было идти друг за другом, вслед за Шелли, которая или
знала тропу, или как-то определяла, где проходимо. Слышалось сбитое
захлебывающеесе дыхание бегущих рядом, плеск воды, чавканье грязи, бряцанье
снаряжения.
- Да будет ли конец этой зеленой пиздятине? - недовольно вопрошал Малой, вылезая
обратно на тропу, после того как сделал неосторожный шаг в сторону и провалился
по грудь.
Внезапно воздух прорезал свистящий вой, закончившийся разламывающимся треском
разрыва где-то в стороне среди деревьев. Звук повторился, разрыв лег ближе, еще
и еще, отдельные минометные выстрелы слились в сплошной сверлящий душу и
парализующий волю концерт. Сплину казалось, что все блядское мироздание летит
именно на его бестолковую голову, словно неумолимый перст судьбы, указующий, что
пришел и его черед, и вот-вот уязвимую плоть его тела неизбежно раздавит,
вскроет, разметает в клочья по всей округе. Мины уже ложились в болото, которое
пересекала группа, пытаясь оторваться и скрывая направление отхода. Разрывы
вздымали фонтаны грязной воды, оставляя за собой клубящийся пар.
- А ну бегом!!! Надо успеть проскочить болото, иначе всем пиздец, - погонял
оцепеневших бойцов Доплер.
Преодолевая приступы всеподавляющего ужаса, который метался в черепе, как
бильярдный шар, призывая не двигаться, залечь в спасительную, защищающую от
осколков грязную жижу, едва выставив нос, Сплин бежал изо всех сил, внутренне
замирая от ожидания. Спокойствия, которое неожиданно посетило его при штурме, не
было и в помине, так как он уже успел снова почувствовать себя живым, ощутить
надежду на спасение, а теперь что? Стремиться к цели из последних сил и
потерпеть неудачу в непосредственной близости от нее - это моральный нокаут,
который в данных обстоятельствах легко мог закончиться физической гибелью. Куда
они бегут? И долго ли еще пробегают? Всем насрать на них, никто и не вспомнит,
отрапортуют да и спишут, все же неофициально, для ушлого начальства, небось, не
в первый раз - срочники-то мрут как мухи, никто не в ответе, а контрактники тем
более. То тут, то там бойцы падали изломанными куклами в болотную жижу,
остальные бежали дальше. Сплин обреченно бежал со всеми, слыша вопли тонущих
раненых и одиночные пистолетные выстрелы. Несколько минут назад Сплин считал,
что вопрос самоуважения выше безопасности своей шкуры. На душе было паскудно, но
перед мощью инстинкта самосохранения остальные эмоции просто меркли. Он не мог
помочь раненым, он себе-то толком не мог помочь, все напрасно, отчаяние
загнанного зверя затопило сознание. Вдруг среди треска помех в наушнике на
частоте группы пробился голос:
- ...эт...ок...ием... Мужики, кто-нибудь, вы еще живы? "Банзай", это "Джокер",
прием... - в эфире был Слэш, который вошел в зону действия их маломощных
тактических раций. Наверное, Доплеру все-таки удалось с ним связаться по дороге
с помощью рации танкетки.

- "Джокер", слышу тебя нормально, - с нескрываемым облегчением ответил Доплер и
дал Слэшу координаты. - Болото под обстрелом, мы чуть вглубь продвинемся.
- А я уже заебался круги нарезать, горючка кончается, думал, опоздал, съели вас.
Держитесь, через три-четыре минуты буду, - обрадованно ответил тот.
Пересекли болото, зона минометного обстрела осталась позади, затем обстрел и
вовсе стих, минометчики боялись зацепить отряд преследователей.
- Слэш, ну где ты там, нашел, где сесть? - спосил по рации Доплер.
- Нашел, - он назвал квадрат и добавил, - Поторопитесь, там наперерез вам из
джунглей еще отряд подтягивается, они меня на подлете обстреляли.
Ну вот, оказывается их навстречу очередной засаде загоняли, то-то было бы
обидно. Сплин живо оценил, как прибавляется сил, когда есть к чему стремиться и
от чего бежать. Легкие горели, воздуха не хватало, но он нашел в себе какие-то
немыслимые доселе резервы и прибавил скорость навстречу гулу двигателей. Деревья
расступились, открыв небольшую полянку, где их ждал вертолет, все тот же,
трофейный. Воздушные потоки от винтов трепыхали растительность вокруг. Так вот,
оказывается, как выглядит истинное счастье. Уже не чуя под собой ног, лишь
усилием воли удерживая ускользающее сознание, Сплин, наконец, бросил свое
неподъемно тяжелое тело в открытую дверь грузового отсека мордой в грязные
рифленые подошвы чужих ботинок, чьи-то руки втащили его за ранец, дальше он
подтянулся за ножки от складных сидений сам, затем отполз в сторону, освобождая
проход. Набились под завязку, Доплер впрыгнул последним и дал отмашку:
- Мы все тут. Ходу!
- Держитесь, - ответил Слэш, по косой траектории набирая высоту и на всякий
случай начал отстрел противоракетных ловушек из специального контейнера,
закрепленного под хвостовой частью фюзеляжа.
Из-за деревьев открыл огонь отряд преследования. Сплин отчетливо понял, что
чувствует шпротина, когда в банку вонзается консервный нож. С жестяным
протыкающим звуком пули дырявили небронированную обшивку. Кого-то у хвоста
задело, матерясь, раненый завозился с аптечкой. Казалось, они оторвались от
преследователей, но тут предупредительно завыла радарная сигнализация - им в
догон пустили ракету. Пилот стал закладывать противоракетный маневр, хотя
скорости было явно недостаточно. На Сплина кто-то завалился, потеряв равновесие,
заболели треснутые ребра. Дискретное пиканье радарной тревоги становилось все
более пронзительным и непрерывным - ракета приближалась.
- Отче наш, иже еси и на небеси, не дай нам сгинуть в этом блядском захолустье,
ну что тебе стоит, мать твою, ты же крутой чувак и, типа, любишь каждого
засранца, - бормотал несуразную молитву Малой, уцепившийся рядом за грузовую
крепежную сеть. Текст мог бы вызвать неоднозначную реакцию у адресата, если бы
тот вникал в столь мелкие для своего уровня дела. Вообще-то Сплин в Бога не
особенно верил, но сейчас его вера была почти абсолютна, и про себя он тоже
молил судьбу дать ему второй шанс, чтобы на этот раз зажить мудро и правильно.
- Малой, не засоряй эфир, без тебя тошно, - оборвал его Боцман, который в
открытую дверь поливал джунгли длинными очередями из своего пулемета.
Система распознавания ложных целей ошиблась в их пользу, ракета повелась на
ловушку и прошла мимо, взорвавшись в стороне от сработавшего механизма
самоликвидации - вертолет тряхнуло, несколько осколков пробили фюзеляж, никого
не задев. Повезло. Сплин глубоко вздохнул с таким облегчением, что ему
показалось, а может и не показалось, что в ожидании взрыва он не дышал. Слэш
сделал выводы и сбросил высоту, ведя машину чуть ли не касаясь брюхом фюзеляжа
крон деревьев. Ловушек было мало - их отстрел был прерван.
- На базе тебя как приняли? - спросил Слэша Доплер, перебираясь в кабину на
место второго пилота.
- Показал предписание, что ты мне дал, раненых пристроили в бригадный госпиталь.
Бишопу я велел с ними остаться, чтоб под присмотром нашего человека были. Он
вообще-то хотел вернуться, да я его отговорил, решил, чего туда-сюда мотаться,
место занимать? Ну, заправился и обратно. Что там за блудняк с нашими
разведданными и эвакуацией вышел, я так и не выяснил - надо было к разведчикам в
штаб переть, а они бы все равно отпизделись, да и хули теперь толку...
Доберемся, захочешь - сам пообщаешься, - ответил Слэш.
- А что долго-то так?

- Пока доказывал, что не верблюд, пока заправку пробивал - то да се... Потом
грозу кругом облетал...
Сплин блаженно сидел на теплом металлическом полу, уперевшись спиной в обратную
сторону бронеспинки пилотского кресла, а ботинками в ранец Хоу, вдыхая коктейль
из запахов грязных тел и авиационного горючего и радуясь, что, похоже, выйдет из
этого вояжа живым и практически целым. Гарь в перенапряженных мышцах постепенно
рассеялась, дыхание пришло в норму. Но все редко бывает так хорошо, как хотелось
бы, зато часто бывает хуже, чем казалось. Опять дерябнул по нервам зуммер
радарной системы.
- Нас преследуют по воздуху. Один объект, - напряженным голосом констатировал
Слэш. - Судя по характерстикам - двухмоторный поршневой самолет.
- А уйти никак? - спросил Боцман, уже зная ответ.
- Никак - у нас скорость под двести, у него - больше шестиста, я вроде у Штыря и
еще у кого-то зенитные ракеты видел, расчехляйте - сейчас пригодятся.
Выяснилось, что трофейных переносных зенитных ракетомета в наличии только два.
- Как два, их же пять было? - сурово спросил Доплер, обернувшись в салон.
- Босс, остальные проебались, осталось два, кто ж знал-то, - с сожалением
ответил Штырь.
Одну "трубу" высадили прямой наводкой по огневой точке противника в перестрелке
у дороги. Во время забега к вертолету были несколько другие приоритеты, зенитные
комплексы, весившие под десять кило, как и часть снаряжения бойцам пришлось
бросить, чтобы не отстать, остались только те, что тащили более выносливые и
опытные, которые знали, что оружия много не бывает. Слэш начал набирать высоту,
чтобы иметь возможность для маневра. Самолет-преследователь приблизился и начал
заход на цель. Видимо, уверенный в своем преимуществе, летчик не стал тратить
недешевые самонаводящиеся ракеты класса "воздух-воздух", а рассчитывал надежно
поразить медлительный транспортный вертолет из скорострельной пушки с
расстояния, которое для их ручных пулеметов было слишком большим, а для
автоматов - тем более. Не дожидаясь, пока сам будет захвачен системой наведения
противника, Слэш снова начал отстрел ловушек и развернул машину бортом,
предоставив дело Штырю и Боцману. Те спешно соединяли секции пусковых установок
и активировали системы наведения на парный выстрел, чтобы ракеты не
конфликтовали друг с другом при захвате и сопровождении цели.
- Съебали на хуй! - прилаживая трубу пусковой установки на плечо, шуганул
пассажиров Боцман, чтобы те не попали под реактивную струю при старте ракеты.
Тесно было, как в консервной банке, но место по линии открытых бортовых дверей
шустро освободили. Насколько секунд прицеливания, затем обе ракеты, оглушив
пассажиров грохотом вышибных зарядов и оставив внутри кислое облако выхлопа,
ушли в открытую дверь.
Пилот самолета начал сыпать ловушками и, прервав начатый заход, круто заложил
вираж с увеличением скорости. Ловушки ему не помогли, так как ракеты были
запущены и навелись раньше, а маневр с ускорением помог - одна из ракет
промахнулась совсем, на второй сработал неконтактный взрыватель, но самолет,
хоть и получил наверняка дозу шрапнели, все же падать явно не собирался.
- Мимо! - раздосадованно сообщил Штырь, наблюдая в оптику прицела пусковой
установки за результатами. - Блядь, на пиздий волос промахнулись! А на консолях
у него - полный набор, щас развернется и вставит нам - только в путь.
- У меня осталось не так много ловушек и еще неизвестно поможет ли и что у него
там за система наведения. Второй раз вряд ли повезет, принимаю любые идеи, -
скороговоркой выпалил Слэш, поглядывая на радар.
- Да ясен хуй, не поможет - я у него углядел "воздух-воздух" среднего радиуса,
не чета нашим переносным пукалкам, - мрачно подтвердил Штырь.
Доплер несколько секунд подумал и предложил:
- У меня "Штиль" остался.
- А мы? - спросил Боцман.
- А мы сядем на авторотации, для этого, насколько я знаю, нужна только механика.
Слэш, не забыл еще как?

- Ебанулся?! Какая в пизду ротация, у нас полный трюм народу, я сто лет уже так
не приземлялся, под нами сплошные деревья высотой метров по тридцать самое
малое! - не проявил энтузиазма Слэш.
- А по частям паленым мясом сыпаться лучше?! Да даже если бы было куда сесть
штатно, мы не можем отпустить чужой самолет - он даст ищейкам наши координаты,
как только выйдет из зоны помех. Пройдет гроза, они доставят сюда целую орду и
нас затравят как не хуй делать. Все, хорош пиздеть, я иду запускаю "Штиль", ты
готовься к посадке, остальные - молитесь всем богам, каких знаете, - Доплер
вылез в салон, бесцеремонно наступая на чужие конечности, напомнил всем вырубить
рации и начал готовить пусковую установку.
Они находились на высоте около полукилометра, атакующий самолет - примерно на
двух. Сбросить высоту, чтобы обойтись без авторотации, уже не было времени -
зуммер радара оповестил всех, что ракеты противника пошли, оставались секунды.
Пилот самолета не стал более жлобиться и искушать судьбу, а высадил с
безопасного для себя расстояния пару добрых ракет. Слэш развернулся бортом,
стабилизировал машину и сбросил специальной рукояткой наружную дверь пилотского
отсека для визуального контроля за высотой.
- Ну, полетела родимая, - почти нежно произнес Доплер, после чего нажал кнопку
пускателя.
Кто был поближе к двери или иллюминаторам во все глаза наблюлали за
результатами. Сержант направлял полет своей ракеты, глядя в радарный прицел, где
среди прочего отображались расстояния до нее, а также вражеского самолета и
ракет запущенных им. Доплер повторным нажатием гашетки принудительно
сдетонировал "Штиль" дистанционно в момент, когда тот находился примерно между
самолетом и пущенными им ракетами, ближе к самолету, чтобы по возможности
воздействовать импульсом на все цели. Отбросив пусковую трубу он, на пару с
Боцманом, сноровесто закрыл обе бортовых двери, чтобы при аварийном приземлении
никто через них раньше времени не выпал.
Рев двигателей вертолета внезапно стих, отстрел ловушек прекратился, остался
лишь свист лопастей несущих винтов, и тут же после короткого ощущения
невесомости пол неумолимо ушел вниз. Слышен был шелест воздуха, обтекающего
фюзеляж. Скорость падения все росла, вертолет сыпался как утюг, причем стал
заваливаться на бок. "В чем же авторотация, мы же просто падаем?" - среди
торжества первородной паники посетил голову Сплина насущный вопрос, вызванный
полным незнанием теории аэродинамики, или какая там наука этим занимается. Он
мертво вцепился в грузовую сеть на стенке, сжавшись в ожидании удара, который
неминуемо должен был выбить из него дух вон, предварительно переломав все что
можно в молодом цветущем организме.
Взорвались где-то сверху одна за другой ракеты противника - поскольку двигатели
вертолета больше не работали, наводится им было больше не на что. А может быть
помогли последние ловушки, или электроника ракет, несмотря на защиту, была
частично ослеплена перефирийными остатками импульса нацеленного на самолет
"Штиля". Шарики шрапнели на излете шелкнули по крыше.
Скорость падения и крен увеличивались, пассажиры, держась кто за что, напряженно
ожидали жестких объятий земли-матушки. Воображение Сплина ощастливило его
картинкой, что он в самом ближайшем будущем лежит, в хлам переломанный, в
искореженном вертолете, не в силах пошевелиться, по лицу ползают насекомые, а
какая-нибудь премерзкого вида зверюга начнет жрать его, не дожидаясь, пока он до
конца помрет. Сплин не знал какое положение тела принять, чтобы максимально себя
обезопасить и просто застыл в какой-то нелепой позе зародыша. Вдруг, за
считанные метры до верхушек деревьев резкое уменьшение пилотом шага винта дало
нужный эффект. Так как несущие роторы накопили кинетическую энергию при
раскрутке, они замедлялись не сразу, а создавали подъемную силу, превратившись в
псевдо-крыло и работая как парашют. Вследствие этого вертолет значительно
уменьшил скорость падения.
Ударившись о деревья, пышные кроны которых сплелись в сплошной непроглядный
ковер и также несколько погасили инерцию, вертолет завалился на борт и потерял
плоскости с двигателями. Все пассажиры вперемешку попадали друг на друга, как
горошины в погремушке. Уменьшив свою площадь и лишившись цепляющихся винтов,
сигара фюзеляжа со стоном и срежетом мнущейся обшивки под треск ломающихся
ветвей стала проваливаться дальше, соскользнула вбок и вперед сквозь
многоярусную буйную растительность, затем, наконец, замерла в паре метров над
землей, завалившись на борт под углом в тридцать гадусов, клюнув несколько вниз,
так как застряла носом в развилке одного могучего дерева, а хвостовым оперением
- в ветвях и толстенных желтых лианах другого.

Несколько секунд все лежали, там куда прибило, соображая живы ли они и на месте
ли органы. Затем с кряхтением начали ворочаться с целью пробиться к выходу. Обе
бортовые двери смяло и заклинило.
- Лезьте через мою, - предложил Слэш, отстегивая ремни и подыскивая внизу место
поровнее, куда спрыгнуть.
- Блядь, у меня аж яйца к диафрагме подтянуло, а душа в пятки ушла, когда падать
начали, - ни к кому конкретно не обращаясь, высказал свои недавние яркие
ощущения Сплин.
- Во-во у меня такая же херня, - поддержал его Ривера.
- Длинный, как ты считаешь, всем обязательно знать эти подробности? -
протискиваясь из хвостовой части к кабине, язвительно поинтересовалась Шелли.
- Да я так, поделился наболевшим, не любо - не слушай, - пожал плечами Сплин.
- А клево я вас эвакуировал, а? - стоя на земле и разглядывая изжеванный
фюзеляж, спросил Слэш. И добавил:
- Явно не задался сегодня день, прямо с утра - халявы не будет.
- Да уж, ребятки, с вами не соскучишься, - выпрыгивая из пилотской двери на
землю, согласилась Шелли.
- Ну вот, а ты еще с нами ехать не хотела, - жизнерадостно припомнил Штырь. -
Сама подумай, ты видела смерть своего давнего врага, с ветерком прокатилась в
приятной интеллигентной компании - грех жаловаться.
Шума моторов самолета-преследователя не было слышно. Может электромагнитный
импульс "Штиля" и не вывел из строя его электронику насовсем, все-таки
расстояние было приличное, но прервал ее работу на достаточное время, чтобы
потерять управление и свалиться. Угроза вражеской авиации миновала, не кому было
сбрасывать на них бомбы объемного взрыва, но ответ Шелли вернул Сплина от
эйфории к текущей реальности:
- Я и сейчас жалею, что связалась - мы в примерно в ста километрах от границы,
вокруг охраняемые плантации наркотиков и патрули баронов, которые и в добрые-то
времена попеременно воюют друг с другом, а сейчас и подавно все на ушах стоят.
Нас всего взвод и боеприпасы, если что, нам никто на вертушках доставлять не
будет, в отличие от них.
- Да уж, ебеныть... С корабля на бля... - себе под нос пробубнил Боцман,
ковыряясь в своем ранце, затем поднял голову:
- Вот те раз... Спутниковый передатчик накрылся - осколками пробило... Блок
питания и комуникационный модуль... Вот и вот... И маяку тоже хана, - он
потерянно разглядывал поврежденный прибор, затем повернулся к Слэшу:
- Слышь, глянь бортовую рацию, может после грозы...
- Не выйдет, Боц, я уже проверил - разбита. Не в этой жизни, - покачал головой
Слэш. - Да и без толку - нас запеленгуют и найдут раньше, чем на базе почешутся.
Что-то говорит мне, что наших такой расклад устроил бы.
Боцман почесал репу, затем повернулся к Доплеру:
- Ну и хули нам теперь делать, старшой?
6. Бег в никуда
Все притихли, ожидая ответа. Джунгли, потревоженные падением вертолета, вновь
наполнялись обычными звуками. Доплер несколько секунд сосредоточенно смотрел в
пространство, затем его взгляд сфокусировался:
- Лутар и его кодла ждут, что мы кратчайшим путем ломанемся прямо к границе.
Кроме того, нельзя исключить, что пилоту самолета удалось дать наши координаты
перед атакой, несмотря на помехи из-за грозового фронта. В любом случае, они
знают куда мы стремимся и нас ждет сеть засад - к гадалке не ходи, - он
помолчал. Это была сама проблема, а вопрос был, что делать. Еще немного подумав,
Доплер продолжил:
- Есть несколько вариантов - все не идеальные, но одно точно - отсюда надо
уходить прямо сейчас, быстро и в сторону, куда не ждут. Шелли, мы можем гденибудь
не слишком далеко добыть воздушный транспорт?

- Вообще-то, транспорт есть в нескольких местах. Но просто по рации выйти
открытым текстом на коммерческую частоту или выползти из джунглей к посадочной
площадке и нанять за разумные деньги - однозначно нет, никто не станет так
вызывающе демонстрировать нелояльность Лутару. Разве что захватить силой или за
состояние, которое позволит свалить отсюда навсегда куда-нибудь далеко и жить
там безбедно. Кстати, рации-то нет, да и охраняются здесь все авиасредства.
Маловато нас для такого дела, - ответила та, исподлобья глядя на Доплера, - какникак
тот ее хотя и вынужденно, но от души подрядил сверхурочно.
Доплер нахмурился. Затем задал Шелли другой вопрос:
- А что скажешь, если я найму тебя провести нас по тихому через границу с
Моравией? - это была провинция, сопредельная по отношению и к Портлэнду, и к
Либертии. Административная граница патрулировалась, но пересечь ее при
соответствующих навыках было не слишком сложно. Шелли удивленно вскинула брови
от такой наглости, но, помедлив, вполне спокойно ответила:
- Добрый крюк, однако - не меньше недели рысью топать. А ты что, сегодня с обеда
- Мистер Наличность?
- В некотором роде. У меня есть несколько неограненых алмазов. Пако, покойничек,
отсыпал из своего сейфа, чтобы я не дал тебе до него добраться, пока не
состоится обмен.
- Несколько, значит... Ну надо же, хоть после смерти от этого гада кому-то
польза будет. Ну... Это обсуждаемо, - ответила Шелли. - Живая денежка на кармане
не помешает для мотивации.
- До чего же приятно иметь дело с конкретно мыслящим специалистом, - довольно
ощерился Доплер. - Вот и давай отойдем обсудим, чего как и сколько, - он взял
Шелли под локоток, другой рукой доставая карту. - Нам бы вот на этот уголочек
выйти...
Обернулся и сказал, обращаясь к офицерам:
- Перекомплектуйте отделения, да готовтьтесь трогаться.
Прокатился гром, небо потемнело от темно-фиолетовых туч окончательно. Джунгли
притихли. Народ суетился, перепаковывал снаряжение, проверял оружие, снаряжал
магазины. Из тяжелого вооружения остались два РПО у Риверы и Зуба, причем у
обоих по одному выстрелу, да еще несколько разовых РПГ. Народу теперь было
двадцать пять человек - штатный взвод. Всеми отделениями командовали офицеры,
Штырь возглавлял отделение Сплина. К ним еще добавили четверых или наоборот, их
к ним. В порядке объединения героических остатков двух отделений в славные ряды
влились Чибис, Раймо, Барни и Джейсон. Сплин знал пополнение поверхностно,
близко не контачили ни в учебке, ни здесь.
Чибиса подранило при взлете: одна пуля по касательной задела шею, оставив
неглубокую борозду, а вторая прошила фюзеляж, ранец (броника не было - оставил
на дороге в вездеходе) и, потеряв энергию, застряла под кожей под лопаткой. Шею
ему помогли обработать еще в вертолете, а спину несподручно было. Хоу,
вытаскивая несколько подплющенный со стороны наконечника кусок металла
пассатижами, степенно заметил:
- Чуть правее - и позвоночник, отлетался бы на хрен. Повезло тебе, пернатый, - и
подколол:
- Жгут на шею тебе потуже не наложить?
Чибис был вредноватым задиристым типом, к тому же не обладал способностью
вовремя закончить разговор и имел заметную склонность к мозгоебству. Резко и с
коротким выгибанием шеи он уставился на Хоу своими широкими глазницами, отчасти
за этот комплекс совиных ужимок он и получил свое погоняло. Чибис начал было
выступать, но ассистировавший Малой плеснул на рану из фляжки с коньяком,
позаимствованным из бара поместья, для пущей дезинфекции. Чибис на полуслове
издал cдавленный звук типа "ы-ы-ы", а Малой быстро огляделся, глотнул сам,
довольно крякнул и наставительно произнес:
- Чтоб ты знал, зануда в нашем отделении - Длинный и он вполне справляется.
Сплин был занят тем, что оттянув пояс штанов, копался у себя в промежности, так
как обнаружил, что нацеплял в болоте что-то типа пиявок на самые интересные и
труднодоступные места. Он хотел было в качестве ответного комплимента назвать
Малого "рахит жизнерадостный", но не счел нужным отвлекаться от насущного дела и
только хмыкнул. Подошел с офицерского совета Штырь:

- Надо трогаться, мы в низине, чтоб не затопило ливнем заберемся повыше,
траверсом пойдем, - он глянул на Сплина, - Ты как, гранатометчик, идти сможешь?
Впрочем, куда ты денешься. Пиявок своих прижги щепкой какой- нибудь - сами
отпадут. Радуйтесь, при вас только личное оружие и снаряжение, не то что по
дороге сюда. Для бешеной собаки сто верст - не круг, верно, Малой? И не вздумай
дальше коньяк жрать - если не задохнешься на марше сам, то я задушу.
Броники и сферы разрешили не брать - предстоял долгий скрытный марш. Больше
половины солдат так и сделали. Сплин, исходя из принципа, "запас жопу не ебет"
ничего не бросил, сферу опять затолкал в ранец и набил патронными пачками.
Броник дважды спас ему жизнь при штурме и Сплин решил, что не стоит идти
наперекор карме.
- В колонну по одному стройсь! - некоторое время спустя скомандовал Доплер.
Через полчаса вылезли из низины на склон, закапал дождь. Потом вдруг в несколько
секунд свинцово-фиолетово небеса разверзлись и вода, немного рассеиваимая
кронами деревьев, хлынула на землю не по отдельным каплям, а подобно водопаду,
сплошным потоком, ощутимо давящим к земле. Сплин представить не мог, что дождь
может быть таким сильным. Взвод двигался в целом параллельно границе с
Портлэндом в сторону Моравии, но периодические смены направления с целью
запутать возможных преследователей полностью дезориентировали Сплина, и не его
одного. Через пару часов ему и вовсе стало все по барабану - в череде подъемов
на очередную складку местности и спусков перед подъемом на следующую, регулярно
спотыкаясь и поскальзываясь на раскисшей почве, он тупо ковылял в строю,
превозмогая начинающую ворочаться режущую боль в колене и ребрах, а также
тотальную усталость. Гром раскалывал небо почти непрерывно, сполохи молний
расцвечивали тучи причудливыми дугами, заливая все вокруг ярким синеватым
светом, словно отсветы от гигантской фотовспышки. Шквалистый ветер с воем и
стонущим скрипом раскачивал деревья. Временами слышался треск падающих ветвей и
сломанных стволов.
Все это было бы в какой-то мере красиво, если бы не было так мокро и противно.
Сплин малость оглох от грома, так как они были на существенном возвышении, ближе
к уровню облачности. Какое-то время спустя, дождь поутратил интенсивность,
грозовой фронт, рокоча, сместился в сторону, периодически мигая розоватым
заревом молний на низко висящих тучах. Объявили короткий привал. Сплин стащил
ранец и уселся на него, привалившись спиной к дереву. Острое чувство облегчения
от прекращения изнуряющих усилий быстро сменилось ощущением знобящего холода. Он
глотнул спирта. Горящий напалм ожег горло, перехватил дыхание, прокатился по
пищеводу, рванулся обратно, но в конце концов разлился теплом по пустому
желудку. Это немного согрело, притупив мерзкое ощущение от пребывания в насквозь
промокшей и склизской камуфляжке, но колотун не прекращался, как при гриппе.
Когда велели строиться, Сплин почти обрадовался. А зря.
К вечеру он основательно дошел до ручки. Ломило все тело, особенно ноги и плечи.
В горле было сухо, как с похмелья, в голове - гул, в глазах - пелена, кровь
ломилась в башку так, что пульс отчетливо ощущался внутри шеи и отдавался звоном
в ушах. В травмированном колене обосновался еж с ржавыми шипами длиной в метр -
по ровной поверхности еще ничего, но стоило дать повышенную нагрузку при подъеме
или спуске, как сгибание-разгибание коленного сустава причиняло ноющую боль.
Треснутые ребра тупо резало. Осколочное на ляжке немного подтекало, но болело
терпимо, так как гель, которым был залит раневой канал, имел анестезирующие
свойства. Несколько раз двигались по ручьям, чтобы скрыть следы. Мокрая обувь
натерла ступни сверху на суставах пальцев и местами на подошве, так, что каждый
шаг тем или иным образом задевал по крайней мере одну мозоль. Сплин считал, что
шкура на ступнях за время долгой беготни достаточно задубела, и уж мозоли-то ему
точно не грозят. Но он ошибся, кажется, один из законов Мэрфи гласит, что все,
что может испортиться, портится, что не может - портится тоже. Тупой болевой фон
постоянно висел в голове, регулярно нарушаясь более яркими вспышками. И это
только первый день. А еще неделя. Это, если все пойдет гладко. Где, интересно,
Доплер собирается раздобыть воздушное судно? В Моравии их тоже никто не ждет. К
тамошним официальным властям обращаться опасно - того гляди продадут Лутару. А
ну-ка в жопу все, думать не было сил, Сержанту виднее. Он вспомнил безмятежное
лицо убитого Лернера, возможно его постигла не столь плохая участь - почти
мгновенное избавление от всех страданий. Остальные чувствовали себя не лучше,
что немного грело душу.
Стемнело. Плотная завеса туч отнюдь не улучшала видимость. Приказ располагаться
на ночлег дошел до затуманеного сознания Сплина не сразу. Вдруг все стали
распрягаться и в изнеможении валиться на землю. Он туповато оглядел местность.

Небольшой участок с менее густой растительностью, чем везде, рядом ручей.
Раскисшая прелая почва, бесконечный дождь с неба, мокрая трава, костер разводить
нельзя, чтобы себя не обнаружить. Ночлег вроде как предполагает покой, комфорт,
расслабление. Как бы не так. Просто смена одних неприятных ощущений на другие.
После заката стало прохладнее, а влажность осталась высокой, словно в старом
погребе. Едва организм прекратил усилия, тело быстро остыло и, хоть пар изо рта
и не шел, Сплин почувствовал почти осенний холод. В этом была некоторая польза -
тошнота после контузии, мучавшая его на дневной жаре, поутихла.
Офицеры окружили периметр противопихотными минами направленного действия с
радиоуправляемым детонатором. Доплер встал на караул первым. Сплин задумал
обработать рану на ляжке, многочисленные царапины, ссадины, мозоли и тому
подобныые повреждения, делающие жизнь сплошным праздником. Он расстегнул
карабины на ботинках, достал перевязочный пакет, собрался включить фонарик,
соображая, где устроиться и с чего начать. Тут же получил подзатыльник от Штыря:
- Охуел, щегол, с устатку? Хочешь сюда зверье и головорезов со всей округи
привлечь? Ночник в очках используй, мудень, а про фонарь здесь вообще забудь. И
ботинки впредь переобувай только по очереди, не на пляже, однако, - он отошел
уведомить Малого, что счастливая доля караулить сон сотоварищей после Доплера
досталась ему.
Следовало обработать антисептиком и начисто перевязать все кожные повреждения на
ночь, иначе завтра будет хуже - во влажном, насыщенном миазмами постоянно
разлагающейся биомассы климате, да еще при наличии падких на чужую кровь
насекомых, риск получить нагноение или чего похлеще был устрашающе велик.
Простая царапина у не адаптировавшегося человека может гнить неделями. Сплин
надел очки, включил встроенный в них ПНВ, нашел подходящие ветви на дереве,
стряхнул с них воду, развесил плащ-палатку, залез под импровизированный навес,
под ноги кинул броник. Затем, выбивая зубами дробь, с усилием разулся, разделся
и плохо повинующимися от холода пальцами второпях обработался в условиях явно
недостаточной видимости. Выжал склизскую камуфляжку, напялил обратно на себя,
надел ботинки, броник, замотался в плаш-палатку, включил электрообогрев, вшитый
в ее подкладку, высавив таймер на час для экономии энергозапаса. В завершение
комплекса лечебно - согревающих мероприятий, чисто для дезинфекции - два глотка
спирта - "алкоголь в малых дозах безвреден в любых количествах". Он перевел дух
и оглядел лагерь: народ, в общем, уже расположился на ночлег по двое-трое.
Полжено было на стоянках спать порознь, чтобы не накрыло одной очередью или
гранатой, но желание быть с кем-то рядом в сложившихся обстоятельствах было
сильнее тактических наставлений. Сплин поискал глазами своих. Предполагалось,
что Хоу - хитрый азиат, лучше знает где место найти, чтоб всяких тварей наползло
поменьше, водой среди ночи не залило и всякое такое.
- Длинный, ну ты где там шароебишься, руби вон тот здоровый лопух и давай
сюда, - прошептал Малой, который помогал Монаху обустраивать лежбище.
Боцман раздраженно зашипел, как пламя газорезки:
- Я хуею в этом зоопарке - еще один долбоеб комфорта захотел! Последнее
китайское предупреждение: ничего не рубить, не ломать и не топтать! И куда
попало не срать. Увижу - пизды вломлю!
Спальниками пользоваться запретили, так как отряд находился на враждебной
территории и надо быть в готовности, поэтому просто натащили ворох палых веток
какого-то хвойного растения, чтоб не спать в мокрой холодной каше. Сплин
притулился в общую лежку и завалился спать, обняв автомат и подложив под голову
ранец. Как только знобящий влажный холод отпустил, уступив усилиям
термоподкладки, он довольно быстро, учитывая условия, отрубился, так как был
измучен предшествующим недосыпом и обилием новых впечатлений, правда каким-то
дурным, тяжелым сном. Снились мутные, бессвязные и бессмысленные обрывки, как
куски хаотично смонтированной пленки плохого качества. Сменяли друг друга
невыполнимые задачи, бегства не пойми от чего, непонятно куда с ватными
неподъемными ногами. Под утро привиделось, что он проснулся, обоссавшись на
ржавой койке в убогой палате всеми забытого сумасшедшего дома, где медперсонал
был еще безумнее пациентов. Попытки доказать, что он не псих ни к чему не
приводили - доктор в грязном халате с пятнами неопределенного происхождения
сочувственно кивал, улыбался гнилыми желтыми зубами, что-то записывал, но было
ясно, что не верит ни единому слову. Чем больше оправдываешься, тем больше
кажешься виноватым, речь становится сбивчивой, заискивающей, истеричной. И вот
ты уже не Хитрый Псих, который пытается закосить под нормального, чтобы
соскочить на волю. Ты уже Настоящий Псих, которого вывели на чистую воду, а
значит останешься гнить здесь на веки вечные. Дюжие санитары с бульдожьими
лицами берут тебя под белы ручки и заматывают в смирительную рубашку...

Сплин широко распахнул глаза и несколько секунд мучительно соотносил себя и
реальность. Насчет обоссался это ему показалось, потому что одежда была мокрая
еще с вечера. Роль смирительной рубашки выполнил кокон из плащ-палатки, куда он
так усиленно замотался во сне в бессознательных попытках согреться. А санитарами
были Малой и Хоу, которые трясли его за плечи:
- Да проснись же ты, манда нестроевая! - злобным горячим шепотом обращался к
Сплину Малой, сверкая белками глаз в начинающей рассеиваться темноте.
- Отвали на хрен, не моя очередь сегодня! - пробубнил Сплин через просоленую
панамку, которой ему зачем-то закрывали рот, полагая, что Малой пытается
подрядить его постоять до рассвета караульным.
- Ты пытался орать во сне, - объяснил Хоу. - Не сильно громко, но достаточно.
- А... Ну, типа, извиняюсь, херня какая-то пригрезилась, - виновато ответил
Сплин.
- Блядь, я недавно сменился, только заснул, а тут ты мычать под ухо начал, я уж
подумал, что какая-то зверюга Монаха жрет...
Малой успокоился после того как Сплин дал ему хлебнуть спиртика из своей фляжки.
Сам Сплин уже не пытался заснуть, просто лежал с открытыми глазами, дожидаясь
подъема. Дождь перестал, похолодало, из рта шел пар. Рваные хлопья тумана плыли
в воздухе, сквозь них проглядывались кроны деревьев. Светало быстро. Через
полчаса велели собираться в дальнейший путь. Штырь довел до своих подчиненных
текущий расклад.
Что буря была, это к лучшему, следы все смыло, скрыть направление движения
отряда удалось хорошо - если кто надумает проследить их от места падения
вертолета, то вряд ли достигнет успеха, даже обладая профессиональными
следопытами, специальными приборами или поисковыми животными. План прежний -
ломаной траекторией двигаться к району, где пересекаются три границы: Моравии,
Портлэнда и Либертии. Что там? Все не просто так, но рядовым знать ни к чему,
вдруг кто попадет к противнику, его как следует попросят и он как на духу
запалит весь отряд.
Позавтракали пайком из пакетов. Сплин не стал тратить на разогрев таблетку
сухого горючего, кто знает сколько еще мотаться, да и не так уж холодно. Чтобы
содержимое малость согрелось, пакет сухпая надо было подержать под майкой -
тепло тела передавалось сквозь тонкие стенки пакета. К Сплину вернулся аппетит,
он лопал холодную кашу во всю пасть, так что аж слюнные железы заломило. Доплер
обсуждал с Шелли сегодняшний маршрут и давал разнарядки офицерам. Теперь
предстояло тщательно соблюдать режим маскировки, поэтому бойцы натягивали на
одежду маскировочную сетку, на которую навязали веточек и травинок, так, что
стали походить на леших. Сеточная накидка с капюшоном была полезным и
многофункциональным элементом снаряжения: например, надетая под одежду, она
создавала воздушную прослойку, лучше сохраняя тепло даже в мокрой одежде и
препятствую прокусам кровососущих насекомых, если верхняя одежда была легкая.
Аккуратно, насколько возможно, ликвидировали следы ночевки. Опытного специалиста
вряд ли не обманет, но кто специально не ищет - не заметит. Весь мусор -
упаковки, обертки, грязные повязки, уложили под слой дерна, предварительно
побрызгав специальным репеллентом, используемым против поисковых животных, чтоб
зверье не разрыло. Отряд двинулся в путь колонной по одному. Штырь оставил
Боцмана за главного, а сам, по приказу Доплера, пошел впереди отряда дозорным.
По возможности надо было ступать след в след. Сектор приоритетного наблюдения на
марше был определен через одного: первый пасет левую, второй правую сторону.
Вообще-то, положено было еще выпускать фланговые охранения, а не только головной
дозор, но в условиях плотной растительности оставалось бы три линии следов
вместо одной, да и людей, которые могли быть эффективны в качестве дозорных в
отряде было немного - офицеры, да несколько рядовых с предшествующим опытом.
Марш второго дня прошел без происшествий, но физически оказался тяжелее
вчерашнего. Бесконечной чередой сменялись холмы, овраги, ручьи, каменная крошка
в местах выхода скальных пород. Приходилось внимательно смотреть под ноги, там и
сям шелестели в траве змеи или еще какие-то разнокалиберные гады, наступить на
которых было бы крайне нежелательно. Отряд менял направление, закладывал петли.
Периодически, особенно перед тем, как пересечь открытое место, все замирали у
кромки леса, напряженно вслушиваясь и всматриваясь в поисках признаков
человеческой активности: движения, горизонтальных прямых линий, составляющих
контуры оружия, бряцания снаряжения, подозрительно громких криков потревоженных
птиц и животных или, наоборот, их необычного отсутствия. Но все было спокойно. В
небе над деревьями время от времени слышался звук моторов летательных аппаратов,
но ни один не принимался кружить над головами.

Неизвестно, что происходило во внешнем мире, что стало с Лутаром, насколько
активно их ищут и какими силами, как их примут в расположении бригады, если они
доберуться до своих, которые, судя по тому, как кинули с эвакуацией, не такие уж
и свои. Глядя на исполинские вековые деревья, обвитые лианами, чьи пышные кроны
создавали у земли полумрак даже при ярком дневном солнце и пропускали лишь
колодцы света, невольно приходили мысли о человеческой мелкости и уязвимости.
Сплин вдруг остро почувствовал затуманенным усталостью сознанием какую-то волчью
неприкаянность, осознал что выпал из привычного в прошлой жизни круга вещей и
событий, покинул свою нишу в социальной системе и теперь ничто не препятствует
его гибели и никого у него нет, кроме ребят из взвода, которые сейчас задыхаясь,
как и он сам, месят раскисшие после ночного дождя склоны холмов. Причем нельзя
было, наверное, назвать их "друзьями" или тем более "братьями". Сплин даже не
знал толком, кем были и чем занимались большинство из них в прошлой жизни, до
того, как попади сюда, а расспрашивать было как-то не принято. Со многими на
гражданке он не стал бы и общаться лишний раз по своей воле, как, впрочем, и они
с ним, но здесь все искусственные условности не имели значения. Здесь имело
значение только одно: на месте ли у тебя яйца.
Неопределенность будущего не усиливала энтузиазма и усугубляла усталость. Знать
маршрут, контрольные точки, места привалов или просто топать не пойми куда и
сколько - это две большие разницы. Казалось, каждая клеточка тела вопила от боли
и перенапряжения. Если идти в ровном ритме, то ощущения притуплялись и не так
истязали нервы, так как уже было известно какой именно болью сопровождается то
или иное движение. Но стоило споткнуться или приложить лишние усилия, например
перебираясь через валежник, и вся усыпленная монотонностью машина боли тотчас же
просыпалась и яростно напоминала о себе, с упоением терзая тело импульсами
разных оттенков. Жара, влажность и насекомые были также неумолимы. Легкие,
несмотря на захлебывающееся сиплое дыхание с присвистом, казалось работали
вхолостую, плотный влажный воздух, насыщенный прелыми ароматами джунглей, плохо
утолял кислородный голод, как теплая кипяченая вода плохо утоляет жажду. Драная
и изгвозданная в чем ни попадя, от грязи до крови камуфляжка пропиталась потом и
не хрустела от соли и грязи только потому, что не успевала просыхать. Зудела
давно немытая, исцарапанная и искусанная гнусом кожа. Масляно-черные жирные
слизни типа пиявок прицельно пикировали с ветвей, увешанных плетями
разнообразной бахромы и сопливой паутиной.
Терпеть не было сил, но некуда было от всего этого деться, и не обращать
внимание было тоже невозможно. Обезболивающего оставалось не так много, кроме
того, частое его применение снижало полезный эффект. Еще были стимуляторы, но
этих Сплин вообще побаивался: он не был уверен, что ему понравится отходняк от
них. Он делал очередной вымученный шаг и лелеял мысль о том, что вот еще
столько-то шагов и скушаю таблеточку, и полегчает, то-то будет славно. А можно
еще броник со сферой выкинуть. Точка эта переносилась все дальше и дальше, пока
не объявили дневной получасовой привал.
Оказалось, что отмена ходьбы не отменяет ломоты во всем теле. Даже, наоборот,
смена активности на покой и освобождение мозга от управления движением позволили
нервной системе всецело сосредоточиться на телесных муках, чтобы во всей полноте
красок донести их до владельца. Сплин достал пластиковую баночку с капсулами
обезболивающего и посмотрел на нее голодным взглядом алкоголика, который смотрит
на бутылку, уверяя себя, что на этот раз сможет обойтись без ее содержимого, но
все же подсознательно точно знает, что искушение утонуть в безответственном
блаженстве забвения как всегда возьмет свое.
Без ходьбы колено начинало деревенеть и переставало нормально сгибаться. Вчера
такого не было, а с утра даже показалось, что проблема отпала. Вовсе нет, она
перешла в новое качество, теперь появилась угроза не выдержать темпа движения, а
если накроется сустав - то вообще пиздец. Сплину стало не по себе - еще не
хватало стать обузой. Он представил, что ощущал бы сам, случись это с кам-нибудь
другим. Не сочувствие. Раздражение, вот что. Каждый и так был на пределе. Может
и зажмурят по-тихому, чтоб сам не мучился и отряд не запалил. Может и правы
будут: Сплин внезапно понял, что все человеческие страхи - пустая чушь, кроме
одного. Беспомощность. Вот чего действительно всерьез следует опасаться. Хуже
нет ничего.
- Что, весь злоебучий мир против Длинной худосочной задницы? - правильно
истолковал его настроение расположившийся неподалеку Боцман, который был занят
обновлением растительности своей маскировочной сетки взамен отвалившейся при
движении сквозь джунгли.
- Да, вроде того... - уныло согласился Сплин. Боцман вполне мог бы свернуть ему
при необходимости шею. И технически и морально.

- Крепись, студент, рок-н-ролл мертв, а ты еще нет, - обнадежил его Боцман,
переворачивая в поисках лысых участков свой балахон.
Боцман пер пулемет с кучей дисков и МОНки в специальном продолговатом мешке,
зацепленном за ранец сзади. Он был загружен куда больше и в бою от него было
куда больше проку, поэтому он имел право на ехидство и не преминул этим
воспользоваться, чтобы капельку поднять себе настроение.
- Однако ты совсем дошел, служивый, - сказал Хоу обстругивая маленькую щепочку,
величиной чуть больше спички. - Где сильнее болит? Колено, как я понимаю?
Закатывай штанину.
- Монах, а ты уверен, что... - начал было ломаться Сплин, хотя сам готов был
поверить кому угодно, кто пообещает избавление, хоть цыганке с рынка.
- Уверен, уверен. У нас в Южном Шао-Лине это плевое дело, - подмигнул Хоу,
ощупывая грязноватыми пальцами со сломанными ногтями ногу выше колена, выискивая
по каким-то ему одному ведомым признакам нужную точку.
Наконец он сосредоточенно и плавно воткнул заостренную щепочку над коленом.
- Это не чудесное исцеление, а своего рода блокировка, просто основной болевой
импульс какое-то время не будет достигать мозга, - прокомментировал он. - Посиди
щас так минут пятнадцать, потом вытащи. До вечера дотянешь, завтра с утра
колесико накатишь, смажешь-забинтуешь и снова до обеда, а там и дембель скоро.
Ну как, полегчало?
Интенсивность боли буквально на глазах снизилась в разы. С этим уже вполне можно
было жить. Сам факт заботы ближнего тоже прибавил веры в человечество.
- Воистину, славься Южный Шао-Линь! Спасибо, - искренне поблагодарил Сплин. - Да
тебе впору частную практику открыть.
- Дед мой практику вел, иголки-мазилки и все такое. Я учился, а вечерами
подрабатывал у него на подхвате и малость нахватался. А как-то раз долбанные
бритые расисты громили наш китайский квартал и дали деду по башке.
- Насмерть? - проявил интерес к истории жизни таинственного уроженца Востока
Малой.
- Нет, оглушили и забрали кассу. Но другие, из банды, что шла в хвосте колонны,
кинули в окно самодельную зажигалку и дед задохнулся в дыму, так как был без
сознания. А я был на учебе в другом конце города, вернулся и застал пожарных, да
труповозку.
- Сочувствую, однако, - сказал Сплин.
- Пустое, - махнул рукой Хоу. - Я неплохо разобрался с их районным главарем и
даже малость подзаработал на этом.
- Как это?
- Подстерег, когда тот возвращался из кабака домой, удавил куском провода,
закинул в багажник его же тачки. Он, правда, обделался изо всех дыр, пока
дрыгался. Тело продал на органы нелегальным трансплантаторам, а тачку на разбор
к дельцам от автомобильной мафии.
- Да в тебе зря пропадает коммерческая жилка! Не думал в брокеры после армии
податься? - поинтересовался Боцман.
- Меня кто-то сдал этим бритоголовым, а может и видеокамера какая записала.
Короче, они меня тоже подкараулили и чуть не убили, кое как съебался, -
усмехнулся одной половиной лица Хоу, показывая на скулу, где выделялся
горизонтальный шрам.
- И в итоге ты оказался здесь, - закончил за него Боцман, поднимаясь и надевая
маскировочную сетку. - Что ж, добро пожаловать в Клуб.
Поступила команда трогаться. Предстояло интересно и чрезвычайно увлекательно
доковылять до вечера. Долго ли, коротко ли, а вечер таки наступил. Обычный
полумрак джунглей стремительно сменился на почти непроглядную невооруженным
взглядом плотную темноту.
- Хорошо намотали сегодня для такой поверхности - без малого тридцать
километров, если по прямой, - глянув на люминесцентное покрытие карты сказал
Раймо, парень из пополнения.

- Ты что, еще и понимаешь, где мы? - удивился Сплин.
- Конечно. Ну, правда, приблизительно. Я спрашивал Шелли, она мне показала,
откуда мы утром вышли, - удивился навигационному невежеству товарища по оружию
тот, сворачивая карту так, чтобы текущий квадрат был снаружи.
- Я горжусь, что вхожу в отделение, где служат такие монстры, - он заметил
легкое недоумение собеседника и добавил. - Ну, в хорошем смысле слова.
- Да я старателем был... Некоторое время... Не совсем официально. Там и освоил
ориентирование, - пряча карту в карман жилета объяснил он.
Сплин не стал уточнять, что и где он искал, будучи старателем, почему "некоторое
время" и что стало по прошествии этого времени. Раймо, в свою очередь, не стал
вдаваться в подробности. Он был не дурак, но с чувством юмора у него было
неважно, как-то все буквально воспринимал. Можно было над ним стебаться, а он
даже не обижался, так как не понимал иронии, так что было даже не интересно. Его
сначала прозвали "Горячий финский парень", но это было слишком длинно и в
конечном счете погоняло стало лаконичнее - "Финский". На что он тоже не обиделся
и принял как должное, так как действительно имел скандинавские корни. Этим он
всех просто добил и подкалывать его почти перестали.
На этот раз расположились осмотрительнее: перед остановкой сделали петлю, так,
чтобы караульный, расположенный на несколько десятков метров поодаль
расположения, мог видеть след группы. Одновременный караул был усилен до четырех
человек: один внутри периметра МОНок с радиодетонатором, трое треугольником по
краям основной группы, естественно за радиусом поражения осколками. Они дожны
были через каждые четверть часа по очереди докладываться центральному. Отряд
расположился мелкими группами по двое-трое. Каждая группка толстой ниткой,
используемой при постановке растяжек, была связана с соседней, чтобы, если кто
что заметит, молча без шорохов и суеты разбудить соседей, дернув крайнего за
запястье или лодыжку. Последовал ряд предложений, кому за что следует привязать,
чтобы лучше сработало.
Оружие было заряжено патронами для бесшумной стрельбы, имеющими другой сорт
метательного вещества, обеспечивающий дозвуковую скорость пули. Дальность при
этом также терялась, но в густой зеленке она по-любому не превышала ста метров.
В случаях, если не угрожала немедленная опасность, открывать огонь первыми могли
только офицеры, часовым было велено в случае чего доложиться центральному, он
разбудит ближайшего офицера, а тот решит что делать. Прием пищи, всю возню с
перевязками, снаряжением, сокрытием мусора и прочих следов жизнедеятельности,
следовало завершить до отбоя, а на рассвете сразу после подъема двинуть в путь
"отсюда и до обеда".
Сплину припаяли стоять предрассветную вахту в вершину треугольника: следить за
остывающим следом. Ему удалось приемлемо выспаться, так как момент, когда его
разбудил на смену центральный караульщик, удачно совпал с цикличностью сна, и он
уже успел глубоко заснуть и вынырнуть к более поверхностной фазе. Сплин
попросил, и центровой щедро полил его репеллентом, малочувствительным для
атрофированного человеческого обоняния, но делающим его непривликательным для
зверья с развитым нюхом и насекомых. Сменив предшественника и устроившись на его
месте, он замотался в плащ-палатку, застегнул доверху воротник, надел капюшон,
выставив наружу только глаза, чтобы выдох уходил под одежду и согревал. Потом
оглядел свой сектор наблюдения через очки в инфракрасном диапазоне, затем в
режиме ночного видения. Ничего существенного - ИК-режим выявил несколько
некрупных объектов: птицы на ветвях, грызуны и змеи на земле.
Звуки джунглей стали со временем понятнее. Ужасные на слух вопли, которые
доставали его в первую ночь марша, принадлежали, как оказалось, большой, но
глупой и безобидной птице. Он не знал, понятное дело, всего окружающего зверья,
но примерно различал звуки по степени реальной опасности. Хищники тоже никуда не
делись, но фокус был в том, чтобы не оставаться надолго на их территории, не
раздражать их, тогда они не проявляли к прохожим персональной агрессивности,
предпочитая знакомую и предсказуемую добычу. В основном, конечно.
Сплин стал думать о вещах, которые ему не подчинялись, но были небезинтересны,
просто чтобы себя занять. Его, например, удивляло, зачем офицеры с ними
таскаются: что они, что Шелли могли бы по-тихому свинтить и, используя богатый
жизненный опыт, добраться без обременительной толпы чайников куда угодно, где
есть космопорт - хоть в Моравию, хоть в Портлэнд. Что им мешало так поступить?
Деньги? Вряд ли в их случае оплата офицеров зависит от количества выживших
рядовых. Профессиональная этика? Может быть. Одно дело провалить задание по не
зависящим от исполнителя причинам и сделать что можно, а другое - сбежать и всех
кинуть. Наемники - каста отверженных, а когда у человека ничего нет, то все, что
у него остается - это репутация. Не все, конечно, придерживаются таких
принципов.

Однако Сплин решил не гневить беса и выбросил подобную крамолу из головы. И
вообще, напрягать мозг по поводу внешних обстоятельств вредно для нервов - много
беспокойства, а толку нет. Он подумал о положительных сторонах службы. При
грамотном отношении беспокоиться и думать правильному солдату вообще не о чем.
За рядового командир думает. А за него другой командир постарше званием. Правда
и тут тоже могут быть накладки, если кто-то в цепочке окажется дураком или
сволочью. Да, жизнь - сложная штука, распроязви ее мать... Доложился центровому,
что все пучком и на время впал в полусонное оцепенение, стеклянно глядя перед
собой.
Через какое-то врямя снова принялся вслушиваться и оглядывать свой сектор, не
забывая задирать башку для осмотра высоких ветвей, так как хорошо запомнил
ночную атаку прыгуна. Предутренний туман не был таким густым, как вчера после
дождя, но дымка все равно делала очертания неясными и таинственными. Долго
пялиться в одно место было нельзя, а то непременно начнет казаться, что среди
листвы есть что-то зловещее. Лучше полагаться на слух и перефирийное зрение,
медленно и непристально переводя взгляд и глядя не на, а сквозь деревья. При
этом не следует искать что-то конкретное, иначе услужливое воображение тут же
состряпает, что нужно из мешанины неясных контуров. "Да кто, на хрен, будет
шароебиться в этой дремучей чащобе по такой тьме египетской?" - провернув голову
до отказа вправо и включая зубами селектор очков на обычный режим в целях
экономии элементов питания, подумал он. Возвращая голову в нормальное состояние,
позволяющее смотреть прямо перед собой, он вдруг обратил внимание на какой-то
контур на тропе среди туманных клочьев, которого вроде бы не было раньше. Он
снова включил ИК, ночник - ничего. Может объектив очков грязный? Да нет, однако,
иначе бы этот неясный силуэт ездил вместе с поворотом головы, а он неподвижен.
Тут призрак пошевелился, выставив у верхней трети горизонтальую продолговатую
выпуклость. Ствол оружия. В маскировочном кожухе. Сплин холодеющим хребтом
осознал то, что пока отказывался понимать и принимать разум. За ними идут.
Человек был с ног до головы закутан в маскировочный комплект, который делал его
невидимым в ИК-режиме и сливался с цветом фона по яркости в режиме ПНВ. Ходячий
куст стоял и бесконечно медленно с нечеловеческой выдержкой оглядывался. Затем
он бесшумно двинулся вперед по недавнему следу их отряда. Плавно, как бы по
частям, так что движение всего размытого элементами маскировочного балахона
силуэта было суммой малоинтенсивных шевелений, которые вполне могли бы быть
приняты за естественное покачивание растений. Сплин лихорадочно пытался
заставить свои полусонные мозги соображать. Следопыт его не заметил, а должен
был, ведь наверняка у него есть ИК. Похоже, плащ-палатка и густой окружающий
подлесок поглотили его тепловой контур, а пятно видимой части лица можно было
принять за мелкую безобидную зверушку. Свою роль также сыграл туман. Надо было
радировать своим, но Сплин боялся заговорить, так как в предутренней тишине его
могли услышать гости. Он с предельной осторожностью сместился за ствол дерева,
чтобы вообще никак не быть заметным и не отсвечивать ни в каком диапазоне. Затем
он выставил гибкий стебель видоискателя, которым его снабдил на время караула
Доплер и стал наблюдать передаваемую картинку с помощью очков.
За следопытом показалось еще двое вооруженных типов с интервалом примерно в
четыре-пять метров. Больше никого не было. Это мог быть отдельный поисковый
отряд, целью которого было найти их и вызвать подмогу. Это также мог быть дозор
более крупного отряда. Возможно, что это какие-нибудь контрабандисты, хотя
особого груза они с собой не несли, так что вряд ли. Сплин сидел не
шелохнувшись, мысленно внушая троице, что здесь никого нет и быть не может. Он
чувствовал кислый проквашенный запах своего давно не мытого тела, который,
казалось, можно учуять и за километр. Он дышал ртом, чтобы не сопеть, и выдыхал
под горловину плащ-палатки, чтобы не было пара, но ничего не мог поделать с
оглушительным стуком сердца.
Сплин обдумал мысль о том, чтобы положить этих леших одной густой очередью,
магазина должно хватить, преследователи были под углом и относительное
расстояние между ними с точки обзора Сплина было меньше, чем абсолютная
дистанция. Может, дальнобойную рацию добыть удастся. Но у этого варианта была
масса недостатков в плане неясных последствий, даже если и получится. Например,
ищейки не выйдут в нужное время на связь и по тому, в каком квадрате был
последний сеанс, и куда они собирались идти дальше, сделают вполне определенные
выводы. Он дождался, пока гости чуть удалятся и, опустив голову к коленям, чтобы
голос приглушила плащ палатка вызвал центрового, от души надеясь, чтобы тот не
дрых.
- Зуб, это Длинный - тревога, бля!
- Конкретнее, - сразу же деловито отозвался тот.

- Мимо меня по нашему следу только что прошли трое вооруженных людей. Больше
пока не видно. Двигаются грамотно.
- Жди указаний, - коротко ответил Зуб.
Подавляя желание тут же ломануться в расположение отряда он долгих два десятка
секунд ожидал, слушая как, казалось, на всю округу бухает сердце.
- По-тихому вали обратно. Не торопись и смотри куда наступаешь. Мы сматываемся и
уходим в отрыв, пока гости огибают петлю.
Старательно переставляя ноги, и плавно перенося центр тяжести тела, словно шел
по тонкому льду, Сплин двинулся в расположения отряда, стараясь стать невесомым,
как перышко, и замирая, ощутив подошвой ботинка какую-нибудь неровность, в
страхе, что она оглушительно хрустнет и он засветит и себя, и всех остальных. Но
боги раздолбайства были милостивы, и он чисто добрался до места как раз к
моменту, когда Боцман закончил собирать МОНки, а Штырь ставить ловушки -
растяжку на точке входа на место ночевки и взведенную гранату под дерн, где
укрыли мусор. Слэш указал на место в цепочке и через полминуты отряд ускоренным
маршем двинул перпендикулярно траектории преследователей, переиодически меняя
направление.
Погоня прибавила всем мотивации, усталость отступила перед лицом опасности,
Сплин почти забыл все свои болячки. Быстрый шаг временами сменялся на бег, если
позволяла поверхность и густота растительности. Штырь отстал осмотреться и
поставить несколько ловушек. Догнав отряд после контрольного наблюдения, он
подтвердил, что следопытов только трое и идут они именно по их следу, иногда
теряют его, но снова находят, причем пеоиодически выходят в эфир. Через два часа
сделали пятиминутный привал - восстановить дыхание. Грохота взрывов от
поставленных гостинцев не последовало, хотя вполне возможно их и обнаружили, но
сам факт минирования обычно изрядно остужает прыть преследователей.
- Но как же они нас нашли? - отдышавшись настолько, чтобы иметь возможность
говорить, высказал всеобщий вопрос Чибис.
Боцман глотнул воды из фляжки, вытер губы, размазав по лицу грязь, и несколько
раздраженно ответил:
- Это для тебя, пижон городской, все здесь одинаковое зеленое дерьмо. А
грамотный человек ориентируется в этой долбаной чащобе, не хуже, чем ты в своем
загаженном метро. Примятая трава, ломаный кустарник, следы в грунте,
перевернутые мокрым кверху камни, черт знает что еще... Взвод оставляет целый
тоннель, который в упор не увидишь ты, и не всегда замечу, например, я, но всяко
заметит следопыт, - он помедлил, и, заметив, что слушает не только Чибис
продолжил:
- Например, с вертолета или с грузовиков, если дороги рядом, ссаживают
квадратно-гнездовым небольшие поисковые команды и те прочесывает наиболее
вероятные варианты маршрутов, пока не пересекутся со следом. Это ведь только
кажется, что джунглям конца-края нет и здесь целая армия бесследно может
раствориться, а на самом деле, если прикинуть "живые" направления и отбросить
заведомо бессмысленные, то найти группу людей, имея нужные ресурсы - вполне
выполнимая задача. И тут вся наша пиздопляска и маскировка разом идут на хуй,
потому что, как только они плотно сядут нам на хвост, так вызовут подмогу и нас
так или иначе обложат и затравят.
Джейсон невнятно выругался себе под нос.
- И что делать-то? - спросил Барни, полненький невысокий малый, отличавшийся по
жизни непомерной изворотливостью, причем порой даже в ущерб себе.
- Рвать когти быстрее, чем нас догоняют. И не совершать ожидаемых действий, если
возможно, - ответил Штырь, восходящим жестом ладони показывая, что привал
окончен и пора трогаться. - Не сцы, толстый, ничего не кончено, пока все не
кончено, - добавил он, морщась и поправляя лямки ранца на стертых плечах.
Энтузиазм Сплина к полудню упал ниже некуда. Предельный темп в режиме
чередования через четверть часа бега и быстрого шага вымотал всех. По мере того,
как его покидали силы, в душе нарастало упертое ожесточение, замешанное на
усталости, боли, горечи и надвигающейся безысходности. Жить все еще хотелось, но
как-то больше по привычке. Он так вымотался, что перестал бояться, эмоциональная
часть сознания вместо страха постепенно заполнялась тлеющей злобой на свое
бессилие, на на эту долбанную страну, где человек человеку волк, на жестокие
джунгли, которые, казалось, заживо переваривают его. На ярости и ненависти можно
уйти далеко, дальше, чем на любых других чувствах, потому что любые другие не
настолько первобытны и тесно связаны с животным человеческим естеством, не
настолько чисты, искренни и не так близки со смертью, держась с ней на равных,
не заискивая и не пресмыкаясь. Но рано или поздно наступает момент полного
опустошения, когда человек во всей полноте осознает бренность и тщетность всего
сущего, и, если отпущено достаточно времени, случается, что приходят покой и
просветление. Такого не бывает в случае внезапной угрозы на ровном месте -
слишком быстрый переход от сытости. Нет, лишения должны быть постепенны, но
неумолимы и не должны оставлять сомнений, тогда это пройдет надлежащую выдержку
и созреет, подарив краткий миг свободы, чтобы затем бесповоротно отнять все.

Сплин страшился этой грани, он знал, что близок к пределу, за которым наступает
равнодушие ко всему.
Сознание Сплина подернулось рябью, как горячий воздух над степью, он неадекватно
чувствовал свое тело, словно оно было каким-то сторонним механизмом вроде
шагающего экскаватора, а он просто сидел в кабине. Изображение в глазах
двигалось с какой-то нездоровой задержкой по отношению к перемещениям взгляда,
словно в видоискателе дешевого цифрового фотоапарата. Он мысленно говорил на
какие-то левые темы сам с собой, с давними друзьями, которых сто лет не видел, с
мертвыми, которых видел совсем недавно. Пытался сказать им что-то, о чем зря в
свое время зря промолчал, за что-то извинялся, с кем-то спорил, кого-то материл.
Жизнь - не спираль, жизнь - петля. Весь мир - иллюзия, реальна только боль,
которая тоже илллюзия, но от нее невозможно отделаться. Можно усилием воли
отогнать ее на пару секунд, но она, словно жалящее насекомое, неизбежно вернется
снова и неумолимо примется за свое. Ставки растут, пока игрок в состоянии
держаться на ногах. Второго дыхания не будет - будет последний вздох.
Потом все эти надуманные абстракции постепенно сошли на нет, затылок начал
пробрать знакомый колкий морозец, свидетельствующий о недостаточном притоке
кислорода к мозгу, и каждый следующий шаг Сплин ожидал потери сознания. Но
остальные же как-то идут, шел и он, стараясь двигаться как можно однообразнее и
экономнее, потеряв ощущение времени и реальности. При подъеме на склон
отрубился, закатив глаза Барни, свалившись, будто его выключили. Бедняге вкололи
в ляжку тюбик бодряка прямо сквозь штаны, разобрали половину его гранат, чтобы
немного облегчить груз, скорее чисто психологически. Сплин взял и себе одну.
- Блядь, щас все на хуй начнут плыть, вон Длинный уже с лица серый, Джейсон как
дырявая помпа сипит - привал нужен, - запросил Доплера Штырь.
- Да вижу я все... Привал пятнадцать минут, заодно надо курс прикинуть, -
отозвался из центра колонны Доплер, доставая универсальный компас с GPS, чтобы
сориентироваться и внести поправки в направление.
- Ебучие глаза! А у нас, парни, оказывается, курс есть, - невесело съязвил
Валет, убедившись, что его не слышат офицеры. - Оченно мне хотца знать, куда мы
на хрен премся и за каким хреном.
- Война - хуйня, главное маневры, - себе под нос исчерпывающе ответил Джейсон,
жадно скручивая пробку с фляжки. Ручейки пота оставляли на его запыленном лице
извилистые светлые дорожки.
Преследователи - тоже люди и страдают от дискомфортных условий не меньше. Дальше
гнать не имело смысла - если удалось оторваться, то удалось, если нет, то разрыв
все равно сохранялся. А если и предстоит бой, то надо иметь на этот случай хоть
какие-то силы. Сейчас они двигались перпендикулярно основному напралению, чтобы
убедить погоню в намерении побыстрее пересечь границу.
Вскоре должен был начаться горный участок на два-два с половиной километра над
уровнем моря с очагами скальных нагромождений, но большей частью покрытый лесом,
где можно было не опасаясь за следы, повернуть и войти в джунгли уже прежним
курсом. Погода там большую часть времени была хреновая: туман, осадки, что при
удаче сильно усложняло следопытство и преследование. Шелли знала несколько
вариантов относительно безопасного прохода. Кроме того, а может и в первую
очередь, там было какое-то аномальное магнитное поле, безвредное для людей, по
крайней мере непродолжительное время, но приводящее к нестабильной работе
электроники, что препятствовало действиям авиации на малой высоте, где можно
было эффективно задействовать ИК-приборы наблюдения и имевшееся бортовое оружие.
И какого же хрена я не высадил второй заряд этой хуераги при штурме? Щас бы
порхал, как балерина по сцене, - имея в виду свой РПО, служивший изрядным
довеском, высказался себе под нос Зуб.
Барни дали вдохнуть кислорода из баллончика респираторной маски, он слабо
застонал и разлепил веки, полуосознанно ворочая глазными яблоками, казалось, в
независимых направлениях. Штырь отнял маску и ободрил пришедшего в себя
страдальца:
- Толстый, ты что, хотел помереть и соскочить, а нас тут гнить бросить?
Просыпайся, солнце мое... На руках тебя носить некому, каждый должен тащить свое
дерьмо сам, - Барни сел, осоловело глядя перед собой, его взгляд постепенно
обретал осмысленность - бодряк делал свое дело.
- Сдыхаю, блядь! - не свойственным ему хриплым голосом с какими-то мрачными
инфернальными интонациями оценил свое самочувствие Барни.

- А кому сейчас легко? - посочувствовал Малой. - Кончай шлангом прикидываться -
на тебе ж пахать можно...
За задержку отряда Барни никто ничего не предъявил - он фактически сделал всем
одолжение, что отрубился вместо них, дав возможность отдохнуть остальным. Опять
начали запрягаться в снарягу, плечи и загривок отозвались на надетый ранец
привычной ломотой, которая постепенно где-то через час-полтора станет
невыносимой. Боцман ушел в головной дозор. Темп держали довольно резвый, но уже
без перебежек.
Дело клонилось к вечеру, хотя было еще светло. Ночевать дожны были уже в
предгорьях, в какой-нибудь укромной щели или пещерке. До туда осталось несколько
перегонов, да там еще немного, чтобы затеряться - "это я переживу" - про себя
решил Сплин. Инъекция Бишопа, ускоряющая регенерацию тканей, делала свое дело:
ранение на ляжке и травмированное колено, несмотря на нагрузку, заживали,
напоминая о себе тянущей болью вместо прежних обжигающих волн. Сплин и думать не
хотел, что бы с ним стало, если бы не чудеса современной фармакологии. Кроме
того, он выбросил фонарик, несколько оставшихся от штурма флэшек, ремнабор,
прицел от многоразового РПГ, который прихватил в качестве бинокля и дальномера,
часть предметов гигиены, еще кое-что. Он также отдал Штырю две ручные гранаты из
четырех для постановки растяжек. Некоторое сокращение ноши слегка облегчило
жизнь. Перебираясь через очередной бурелом, Сплин поехал на мокром от грибков
наклонном стволе дерева и свалился, чудь не напоровшись глазами на сухие и
гладкие сучья поваленного ствола другого дерева впереди, некогда могучего, а
теперь доедеамого древесными жуками.
- Ебитская сила! Еще по своей дурости убиться не хватало, - вполголоса выругался
он, пытаясь найти опору, чтобы подняться и напоминая себе, что надо быть
внимательнее.
Руки проваливались сквозь сеть бурелома, как в сугроб, Сплин барахтался, как
черепашка, которую перевернули на спину. Чибис полуобернулся, показывая рукой
себе за воротник:
- Слышь, не в падлу, посмотри, мне кажись тварь какая-то волосатоногая за
шиворот залезла и ползает там, сука, не могу сам достать:
- Угу... Только помоги встать, плющит нещадно, - ответил Сплин.
Чибис развернулся, чуть наклонился над бревном, протянул руку. В этот миг вокруг
его головы с каким-то деревянным щелчком вскипело, словно нимб, облачко
багрового пара, а одна глазница брызнула наружу месивом тканей и черепных
жидкостей, превратившись в рваный провал, причем другая половина лица осталась
чистой. Это было так неожиданно и дико, что Сплину в первую долю секунды пришла
дурацкая мысль, будто беднягу укусил этот самый неведомый паук, оказавшийся
непомерно ядовитым. Тело Чибиса еще продолжало заваливаться из-за бревна на
сторону Сплина, а тишина раскололась треском очередей и грохотом гранатных
разрывов.
- Засада! В круговую оборону! На полметра от земли цельтесь! - рявкнул в
наушнике голос Доплера.
Отряд залег, паля во все стороны, толком не видя противников. Те же, напротив,
вели планомерный отстрел на выбор. Пули щелкали по деревьям, срезали ветки и
ковыряли грунт вокруг. Сплин коротко выглянул из-за бревна, в одну секунду
ставшего его лучшим другом и единственным спасением, чтобы оценить, откуда бьют.
Он заметил характерный контур дульного пламени вражеского пулемета в нескольких
десятках метрах левее. Впереди лежал раненый Джейсон, который несколько секунд
ранее шел в колонне перед Чибисом, а теперь шоке рассматривал свой развороченный
живот и пытался удержать расползающуюся требуху внутренностей. Едва Сплин успел
занырнуть обратно, как щедрая очередь начала крошить верхнюю кромку бревна,
несколько пуль попали в лежащего поперек Чибиса, он вздрагивал от
гидродинамических ударов как живой, хотя его точно убила первая же пуля.
Чибис, несмотря на щуплое сложение, при жизни был весьма вынослив и тащил
полуавтаматический 30-милиметровый гранатомет с восмизарядным магазином
револьверного типа. За него он, очевидно, и поплатился, в глазах нападавших став
опасным противником и важной целью. Сплин прикинул, что из винтовки дадут
пальнуть пару раз максимум, а потом подловят и подстрелят или обойдут и все
равно подстрелят. Короче, нужен был новый масштаб, иначе хана. Он подтянул тело
Чибиса поближе, стащил с него гранатомет, затем отполз чуть назад, отклонился на
спину и, оставаясь под прикрытием бревна, высадил поверх него весь барабан
осколочных гранат по деревьям над местом, где засек дульное пламя пулемета. Веер
осколков в значительной мере ослабила или поглотила растительность, но задумка в
целом сработала: пулемет замолчал и интенсивность стрельбы из пораженного
сектора поутихла. Сплин снял магазин с малополезными в сложившихся
обстоятельствах дозвуковыми патронами и поставил обычные, соображая, что делать
дальше. Он не впал в панику, вообще не успел испугаться, но ситуация была попрежнему
тупиковая.

- Длинный, не тормози - меняй укрытие! - предупредил по рации Хоу.
Сплин стащил с Чибиса матерчатую ленту с гранатами, приглядел подходящее дерево
с большими корнями, которые вполне могли послужить бруствером, кинул в сторону
противника ручную гранату, и ломанулся к новому укрытию, чувствуя, что движется
непозволительно медленно. Удар в спину, словно доской, бросил его на землю.
Закатившись куда хотел, Сплин прислушался к своим ощущениям и пришел к выводу,
что пуля вошла в ранец и попала в сферу, лежащую внутри него в качестве кастрюли
с патронными пачками, потому что спинные пластины вряд ли бы выдержали. Выходит,
что воистину запас жопу не ебет.
- А-а-а, су-у-ки! - исступленно орал Джейсон, в которого локомотивом ударила
лютая боль, поначалу не ощущаемая из-за шока. Он уже понял, что настал конец и
не просил о помощи, но смерть почему-то все не приходила.
Надо бы морфия бедолаге вколоть, чтобы хоть отошел спокойно, да прямо сейчас
никак не получится. В следующий момент выстрел РПГ разнес предыдущее укрытие в
горящие словно фейерверк щепки и добил раненого в живот Джейсона, отбросив его
опаленное тело, в сторону, как сломанную куклу.
- Угандошу выблядков... - сквозь зубы процедил Сплин.
Сопоставив направление задевшей его пули и траекторию гранаты, разворотившей
бурелом, в первые секунды спасший ему жизнь, Сплин в быстром темпе слева направо
высадил одиночными полтора десятка патронов в ту сторону, целясь у земли. Сам
факт стрельбы отчасти успокаивал и придавал возне смысл: это уже не
односторонний отстрел, а бой. Он снова выглянул чуть в сторонке, и истратил
остаток магазина, даже в кого-то попал, подловив в зарослях дульное пламя.
Джунгли - не горная дорога, пережив начало нападения, был шанс уйти с линии
обстрела и сравняться в условиях с нападающими. Главное, верно определить
направление отхода или прорыва, чтобы не угодить под кинжальный огонь снова.
Сплин перезарядил винтовку и гранатомет, оглядываясь, не обходят ли их с другой
стороны.
- Прорываемся в лоб по старому курсу, они этого не ждут. Дым давайте у кого
остался, - скомандовал по рации Доплер.
Сплин бросил последние две дымовухи одну слева, другую справа. Сзади бросил одну
Барни, впереди - по одной Малой и Хоу. Малой пальнул из своего разового РПГ,
отбросил трубу, махнул, чтобы Сплин с Барни двигались к ним по образовавшемуся
коридору, а сам открыл огонь из автомата, прикрывая их перебежку. Намотав ремни
оружия на кисти, чтобы не выронить в случае падения, взяв гранатомет Чибиса в
левую руку, а свой автомат - в правую, Сплин рванул вперед за остальными,
перебегая от укрытия к укрытию. Бесплотная дымовая завеса создавала иллюзию
защищенности, но разум понимал всю уязвимость положения, напряженно ожидая
рвущего плоть удара. Они по очереди прикрывали друг друга, ведя подавляющий
огонь сквозь прорехи в дыму или просто вслепую сквозь дым, целясь над самой
землей из стрелкового оружия и повыше - из гранатометов.
Впереди, в голове колонны вспыхнула густая перестрелка и серия разрывов ручных и
реактивных гранат.
- Ускорьте темп, есть проход, - велел Штырь.
Сплин и Барни бежали рядом, поливая огнем каждый свою сторону. В месте прорыва
земля и растительность были выжжены РПО, валялись закопченые тела с обгоревшей
плотью и выступающими ребрами. Из под ботинок поднимались облачка светло-серого
пепла, стволы мелких деревьев стояли без листьев, словно обглоданные. Наконец,
вражеская стрельба стала затихать позади. Догнали Хоу, Малого и Раймо. На ходу
обменялись мнениями. Поговорить было в радость - это привелегия уцелевших,
которой грех не воспользоваться.
- Барни, ты еще жив? - улыбаясь, спросил Раймо.
- Да такого хитрожопого, как этот толстопузый хмырь, палкой не убьешь, -
ощерился Малой. Вообще-то Барни не был таким уж толстопузым, он просто был
малость поупитаннее остальных, а после учебки это стало еще менее заметно. Так
же, как и Сплин был не таким уж длинным, простно немного повыше остальных. Но уж
как прозвище прилипнет, так это надолго, проще имя в паспорте поменять, чем
стряхнуть народом данное погоняло.
- А Джей и Чибис? Еще кого-нибудь видели? - снова спросил Раймо, который был
ближе к голове колонны во время нападения.

Сплин отрицательно мотнул головой:
- При мне оба убиты в самом начале. Мы с Жердяем последние выходили, за нами
никого нет.
- Блядь, нас все меньше, - мрачно констатировал Малой, и похвалил Сплина:
- А пиздато ты там по деревьям выступил - типа "Гранатометчик снова наносит
удар".
- Ага. "Ответный удар" - так круче звучит, - в тон ему ответил Сплин.
- Монах, догоняйте бегом по старому курсу, у нас раненые, - позвал из головы
колонны Штырь.
Раненых, переживших прорыв, было трое: Вэйл фактически неходячий, его тащили на
тканевых носилках вдвоем с использованием специального телескопического шеста.
Палмер мог какое-то время передвигаться с посторонней помощью, Валет баюкал
раненую руку с пятном крови на повязке. От взвода осталось восемнадцать человек.
Ривера из своего РПО расчистил проход, но был смертельно ранен в грудь, едва
изготовившись к стрельбе. Выстрел он сделал уже из последних сил и упал мертвым.
Боцман, шедший в головном дозоре, пропал. То ли дал тягу, воспользовавшись
моментом, то ли проморгал засаду и погиб первым. Жаль, борзый был тип, но боец
ценный. Остальные офицеры уцелели. Шелли тоже выжила, оставаясь в укрытии
поблизости к Доплеру в ядре колонны. У нее был ошалелый вид и несколько
остекленелый взгляд с признаками легкой кататонии, но самообладание она не
потеряла, хотя была на грани. Черт, да все были на грани. С ранеными скорость
существенно замедлилась, но это было отчасти компенсировано стимуляторами,
которые всем поголовно пришлось употребить, чтобы хоть как-то поддерживать
достойный темп. Стимулятор рассасывался во рту - через слизистаю ротовой полости
он быстрее поступал в кровь. На вкус - нечто вяжущее, вроде чифиря.
Противник, находившийся в засаде, похоже, счел себя недостаточно многочисленным
для немедленного агрессивного преследования и какое-то время
перегруппировывался. Надо было двигаться в горы, там другой расклад - кто выше,
тот и король. Лес понемногу редел, грунт стал более каменистым. Надо успеть до
того, как их обложат наглухо. Торкнул стимулятор - обострились чувства и
рефлексы, возросла выносливость. Мучительные ранее усилия давались легко,
ощущалась легкая эйфория, сходная с алкогольной, Сплин чувствовал, что смотрит
про себя кино, где он безмерно крут и неуязвим.
Сверху возник хлопающий гул вертолетного мотора. Военно-транспортная машина
классической компоновки с мотором на крыше и стабилизирующим хвостовым винтом
сделала атакующий заход и обрушила на остатки взвода огонь бортовых пулеметов и
личного оружия десантников через открытые двери. Сплин, припав на колено посреди
пулеметных очередей, сопровождая траекторию движения противника, открыл беглый
огонь одиночными - так меньше заносило ствол. Восхитительно: они промахиваются,
а он попадает. Да иначе и быть не может, ведь он же неуязвим. Боец, ведущий
огонь впереди, опрокинулся навзничь, с развороченной грудной клеткой -
пулеметнвя очередь прошила скорлупу броника как фанеру.
Сплин укрылся на полкорпуса за стволом ближайшего крупного дерева, поставил
дисковый магазин с бронебойными трассерами и сменил режим стрельбы, к черту
одиночные - это не вставляет, выбрал момент, когда вертолет развернется на
второй заход и покажется в видимом среди крон участке неба, после чего открыл
непрерывный огонь. Рядом вздрагивала от близких попаданий земля, крошилось
дерево, он ничего этого не замечал, впившись взглядом в лицо бортового стрелка в
вертолете, чей шестиствольный пулемет обратил к нему продолговатый оранжевый
язык густого дульного пламени, пытаясь слизнуть очередную жертву в своей
механической жадности. Приблизившийся вертолет грохотал, как адская колесница,
Сплин рычал от восторга, высаживая магазин сплошной очередью, ощущая со стрелком
какое-то противоестественное единение: они доверили друг другу самое дорогое -
свою смерть. Человек, которому нечего терять - свободен. Свободный - непобедим.
Раньше принятию этой мысли мешали усталость и боль, но теперь они отступили, а
душа, наоборот, обрела волю: "идя долиной смертной тени, не убоюсь зла, ибо по
хуй мне все!" Сплин чувствовал себя словно на гребне огромной волны, зная, что
вот-вот неизбежно сверзится в бурлящую темную бездну, но сейчас, в этот самый
миг, он был на вершине мира, мать его так до основания.
Бронебойные трассеры с термоупрочненным сердечником продолжали возноситься в
небо, чтобы сделать из команды загонщиков и их транспортного средства чертову
перечницу. Убитый бортовой стрелок, нелепо всплеснув руками, ввалился назад,
крутанулся и остановился ствольный блок его пулемета. Дисковый магазин винтовки
Сплина опустел за семь секунд. Вертолет вдруг начал вращаться в плоскости
несущего винта, попытался было набрать высоту, но вскоре окончательно потерял
управляемость и по нисходящей спирали рухнул впереди по курсу. Зря они так низко
опустились, желая сократить себе работу, предварительно проредив преследуемых из
бортовых пулеметов. Сплин едва не заорал, как неандерталец, заваливший мамонта,
что сбил-таки сукина сына, но его связь с реальностью не настолько ослабла,
чтобы не понимать, что кроме него палил весь взвод.

Второй вертолет пролетел над ними, не задерживаясь, в сторону места засады. Повидимому,
забрать своих раненых, доставить подкрепление и боеприпасы. Сесть было
негде, так что спускаться будут по тросам, а раненых поднимать лебедкой. Это
займет какое-то время. Взвод продолжил движение, и, вскоре достигнув места
крушения, окружил сбитый вертолет. Внешние признаки пожара отсутствовали. Хвост
отвалился и лежал поодаль. Мотор частично провалтился внутрь издрявленного
фюзеляжа и раздавил в лепешку тех, кто был ближе к деформированной кабине с
расколотым плексигласом. На стенках кабины изнутри красовались потеки крови,
пилоты были убиты или переломались при ударе о землю. Среди тех, кто сидел ближе
к хвосту кто-то шевилился. Двое или трое.
- Замри, падла, не то пришью на хуй! - рявкнул на всякий случай Доплер, с
оружием на изготовку заглядывая внутрь.
Угрозы были излишни, выжившие после перестрелки и жесткой посадки были
дезориентированы или даже в шоке. Доплер выбрал самого целого на вид, выволок
его наружу, приказал Клинчу обыскать салон и наблюдать за остальными, а
счастливцу вколол бодряка, чтобы привести в чувство и пообщаться.
- Дерьмо попало в вентилятор, - морщась, заключил Клинч, переворачивая
переломанных и полураздавленных солдат в пассажирском отсеке, в поисках ценных
трофеев.
Он передавал наружу аптечки, ранцы, подсумки, тубусы разовых РПГ. Бортовые
пулементы были слишком тяжелы и громоздки, чтобы тащить их с собой. Те, у кого
был на исходе боекомплект перекладывали магазины из трофейных разгрузок себе -
часть десантников в вертолете была вооружена "Вепрем".
- Оба-на, рацию нашел, вроде целая, - сообщил Клинч, стягивая находку с солдата,
у которога голова моталась с ненормальной степенью подвижности на шее. - А
радист готов, шея сломана.
Слэш трепетно принял рацию и начал проверять ее работоспособность.
- Джек-пот, парни! Мы снова при связи, - возбужденно заключил он. И уже с
меньшим азартом добавил:
- Было бы только с кем связываться...
Пришел в себя пленный, который, судя по прикиду, был проводником или следопытом.
У него был перелом таза. Доплер вытащил нож и, подтянув языка за воротник
поближе, немедленно задал ему прямой вопрос:
- Хочешь остаться в живых таким, как сейчас или без пальцев и других ценных
органов?
Пленный в ужасе попытался отстраниться, слабо сопротивляясь. Он был не слабым
головорезом, иначе не имел бы этой работы, но его взяли в оборот в уязвимый
момент. Доплер продолжил в том же духе:
- Еще раз: мне нет резона тебя мочить - раненый ты будешь отвлекать своих от
того, чтоб те замочили меня. Но, если не найдешь, чем меня обрадовать, не взыщи.
Думай быстрее, мы торопимся.
Допрашиваемый обреченно кивнул, выражая готовность к сотрудничеству. Это в кино
плененные герои плюют врагам в лицо и выкрикивают патриотические слоганы под
пытками. А в жизни мотивом расколоться до самой задницы может служить даже более
легкий способ умереть. А тут обещают жизнь, да еще обоснованно и так хочется
этому поверить. Пленный под чутким руководством собеседника поведал, что сейчас
примерно взвод в засаде, но вот-вот ожидается подкрепление на вертолетах. Засада
была организована силами небольшого мобильного отряда и имела своей целью
задержать их до подхода основных сил. Пленный также показал на карте известные
ему районы действия поисковых команд. Горный массив среди них не значился.
- Босс, тут какой-то прибор типа ноутбука, - сказал Мурфин, который вмести с
Клинчем обыскивал вертолет, и продемонстрировал некий портативный терминал с
жидкокристаллическим откидным мониторчиком.
Доплер принял находку, оглядел, переглянулся со Слэшем и уперся взглядом в
пленного.
- Я не знаю, что это, у связиста было, - ответил тот.
Доплер тыльной стороной ладони отвесил пленному затрещину, отчего у того опасно
мотнулась голова:

- Врешь, под тобой подобрали. Так как вы нас нашли?
- Ты серьезно оставишь меня в живых?
Доплер кивнул.
- Если вы включаете свой прибор спутниковой навигации для уточнения своих
координат, то координаты места, откуда пошел запрос спутнику поступают на это
устройство. Ваш наниматель сдал вас Лутару. Они договорились между собой. А
Лутару вы нужны, чтобы не потерять лицо перед своими. Вот так-то.
- Суки, - констатировал Слэш и сплюнул, а Доплер глубоко вздохнул:
- О как... А я-то думал, что это пульт управления каким-нибудь беспилотником или
что-то типа того, - он покачал головой, на всякий случай вытащил батарейку из
своего GPS и поднялся, намереваясь уходить.
- Эй, - позвал его пленный. Доплер обернулся.
- Затащите меня в вертолет обратно, а то мои все поймут и могут сгоряча грохнуть
меня за стукачество. Я не скажу, что вам проболтался.
Это была хорошая сделка. Другие двое выживших были по-прежнему в несознанке и не
слышали допроса.
- Идет, но тогда еще рабочие частоты и смещения давай до кучи, - затребовал
Доплер.
Выслушав набор основных и резервных радиочастот, а также параметры
скрэмблирования, он велел положить пленного на место и для пущего правдоподобия
заминировать вертолет гранатой, подложенной под чье-нибудь тело.
- Скажешь, что пришел в себя в последний момент и заметил подлянку, - бросил
Доплер пленному и дал отмашку трогаться.
Не успели пройти часа, как позади раздалась серия разрывов. Сплин решил было,
что это по каким-то причинам взорвалась ловушка в сбитом вертолете, но звук был
непохожий на гранату и потом, почему несколько?
- МОНки, - определил многоопытный Слэш, - Кто там с кем, интересно, воюет?
- Может, это все-таки наша подмога была на втором вертолете, а пленный соврал?
Надо бы с ними связаться или сигнал дать, - предположил Барни. Когда
обстоятельства петлей затигиваются на шее, человеку свойственно принимать
желаемое за действительное и хвататься за соломинку.
- Дурак что ли, блядь, "сигнал дать"? Cмени-ка меня лучше, чем ебалом попусту
клацать, - обломил его Вудс, по прозвищу Вуду, который тащил вместе со Сплином
раненого Вэйла. Это его, Вудса, гаитянскую шевелюру в свое время намотал на
кулак Доплер, объясняя, почему группе новобранцев столь необходима новая
стрижка. Когда Вудс передавал Барни свой конец шеста с коконом носилок, раненый
застонал сквоз зубы.
- Что, братан, хуево? - участливо спросил Вудс.
Ответ был очевиден. В таких случаях полагается для ободрения говорить какуюнибудь
хрень типа "все будет хорошо" или "вот отправишься в госпитель, на
медсестер там пялится будешь, может и даст кто". Но Вудс, находящийся в
состоянии готовальни от совместного воздействия предельной усталсти и
стимулятора, машинально брякнул не то, что следовало, а то что думал:
- Не ссы, старый, не добьем и не бросим. Один хуй - пиздец всем, так и не хуй
лишний грех на душу брать, - осознав, что несет не то, он осекся.
- Слышь, колдун, ты щас у меня допиздишься, - пригрозил Штырь.
Солнце постепенно садилось, окрашивая все в багряные оттенки. Природа не
отставала от людей и добавляла в пейзаж красненького. Скоро темнота несколько
увеличит шансы затеряться, дотянуть бы. Господи, какой же длинный выдался день.
- Слэш, а попытайся-ка сюда пожарников вызвать, - вдруг тормознул группу
Доплер. - Жопой чую, не успеть нам до гор. Да и раненые...
На молчаливый вопрос людей, каких еще, на хрен, пожарников, Доплер объяснил:

- Теперь уже нет смысла щемиться. Слушайте...
Пока Слэш налаживал связь, а Штырь ставил растяжки, Доплер рассказал, что,
оказывается, конечной целью маршрута было, само собой, не пересечение границы с
Моравией как таковой, а находившийся неподалеку аэродром, где базировались
гидросамолеты и вертолеты пожарной авиации. В продолжительную жаркую погоду леса
частенько горели, доставалось и сельскохозяйственным полям, и наркотическим
посадкам. Так что отчасти официально, отчасти на договорных началах, пожарная
авиация работала по специальности на все три провинции, в точке схождения границ
которых она располагалась. Когда для пожаров был не сезон, летчики разбрызгивали
над полями удобрения и средства от разных вредителей. Так что техника у них
круглый год была на ходу.
Причем, поскольку боевые действия в Моравии не велись, аэродром сколько-нибудь
регулярными военными силами не охранялся. Доплер планировал добраться,
осмотреться, нанять или захватить, это уж как пойдет, подходящий вертолет и на
нем добраться до расположения бригады в Портлэнде. Учитывая, что сейчас
платежных средств на руках было куда больше, чем шансов их потратить, разумнее
было договориться по радио с тамошним боссом, которому приработки на левом
извозе, наверняка, не в диковинку. Типа, контрольный облет подведомственных
территорий на предмет выявления очагов возгорания, если какое начальство или
проверочная комиссия из тех, что не в доле, заинтересуются расходом топлива.
Частоты экстренных служб были известны и не кодировались, по крайней мере, при
вызове. Слэш установил связь и передал наушник с микрофоном Доплеру. Пожарники
сразу куда подальше не послали, что обнадеживало, перевели на кодированную
частоту обсудить условия. Человек на том конце ломался, так как чувствовал по
контексту, что возможность сыграть в ящик была куда выше, чем при обычных
халтурках.
- Командир, ну чего ты мнешься, как девочка? Я предлагаю тебе хренову прорву
денег, причем камешками, а не макулатурой, контрабандисты такого не предложат.
Тебе даже не придется светиться, высадишь нас поблизости от какого-нибудь блокпоста
или базы, дальше мы сами, а ты свободен и богат, - словно торговец
подержанными машинами терпеливо, но не теряя достоинства, увещевал его Доплер.
В конце концов пришлось чуток накинуть и договорились. Доплер принял координаты
точки авакуации, частоту и время контрольного выхода на связь, после чего отряд
продолжил марш.
- Полундра, ложись! - вдруг раздался в наушнике тревожный голос Мурфина из
головы колонны, который углядел что-то подозрительное впереди. Сплин торопливо
опустил пончо с раненым, ощутимо приложив Вэйла о землю, и закатился за
ближайшее укрытие.
Поздно, их тоже заметили. Опять вспыхнула перестрелка, заухали гранатометы.
"Матерь божья, опять, да когда ж это кончится?" Дело неотвратимо двигалось к
финалу. Их зажимали все плотнее. Ввязываться в затяжной бой было нельзя. Вот-вот
следом подопрет засадная команда и тогда конец, до вертолета не дойдет никто. Но
ломиться сквозь плотный огонь также было бессмысленно. Доплер медлил, прикидывая
по огевой активности противника верное направление прорыва. Появились новые
раненые. Кто-то из них орал, кто-то ругался матом. Полагалось молчать и не
двигаться, но это в теории.
- Движение слева! - Вудс изменил направление стрельбы. Среди деревьев мелькали
силуэты нового отряда противника.
Внезапно в тылу у атаковавшей с фланга группы раздались взрывы ручных гранат и
длинные пулеметные очереди. С фронта, ввиду такого дела, усилили активность -
солдаты противника под не жалеющим патронов прикрытием перебежками передвигались
все ближе, явно намереваясь закидать остатки взвода ручными гранатами, а может и
захватить живых пленных на потеху Лутару. Вжимаясь в землю, Сплин перезарядился,
отложил ручную гранату для самоподрыва на случай плена и приготовился разрядить
последний комплект из гранатомета.
- Зуб, как зайдут за бревно - хуячь из РПО по центру, - велел по рации Доплер. -
Мур и Жердяй - прикрывайте. У кого разовые РПГ - взвести, но без команды не
стрелять. Отобьем атаку, будем прорываться.
В небе справа послышался звук вертолетных роторов. Неужели пожарник так быстро
заявился? Поди, под огнем побоится садиться, да и негде тут особо. Нет, это
точно не пожарник - сзади и слева тоже застрекотали вертолетные моторы. Это
чужое подкрепление. Сейчас они, ободренные численным преимуществом, навалятся со
всех сторон, поливая пространство перед собой длинными очередями и не давая
поднять головы обороняющимся. Взвод, скорее всего, успеет выпустить по магазину,
а перезарядиться уже не дадут. Вжимаясь в землю, Сплин перезарядился, отложил
ручную гранату, взятую тогда у Барни, для самоподрыва на случай плена и
приготовился разрядить последний комплект из гранатомета. Он глянул на Вудса,
залегшего неподалеку - тот сосредоточенно оглядывал свой сектор сквозь
коллиматорный прицел автомата, время от времени рассчетливо постреливая
одиночными. Меняя магазин, Вудс посмотрел на него - глаз за широкими очками в
пол-лица было не разобрать, и вновь принялся за дело.

- Ну что, бля, понеслась душа в рай... - пробормотал Сплин, деловито пристроил
оружие поудобнее и несуетливо стал ждать ясных ближних целей, чтобы с толком в
последний раз отстреляться.
Он понимал, что эта атака последняя, ее не отбить, врагов слишком много, да все
это понимали. Их время заканчивалось, вытекая как сухой песок меж пальцев. Было
немного обидно, что столько усилий пропало даром - долго же пришлось побегать,
чтобы вот так закончить. С другой стороны, за последние дни он столько узнал
нового о себе и о мире, достиг, можно сказать, просветления в понимании того,
откуда у жизни ноги растут, его приласкала Свобода. Не так уж мало, многие
вообще всю жизнь проводят, как несознательные растения. А что соскочить скорее
всего не выйдет, он в глубине души понял, еще когда увидел разлетающуюся голову
Чибиса. Вся остальная возня была лишь агонией. Доплер, их командир, вроде бы не
совершал грубых ошибок и все делал как надо, но это не спасло отряд от гибели -
выходит, не судьба. На каком-то из перекрестков дороги жизни они, каждый в свое
время и по-своему, сами не зная того, сделали неверный выбор, свернув не туда,
потом еще и еще, пока других вариантов не осталось и в итоге все оказались
здесь, чтобы дорога равнодушно поглотила их, как и бессчетное множество
страдающих заблудших душ до них. Новый прах ляжет в ее основание, как щебень, не
первый и не последний, растворившись среди праха беззвестно сгинувших солдат
всех бессмысленных войн во все времена. Добро пожаловать в Клуб. Интересно, что
за пулемет там слева, они что, между собой дерутся за право на скальпы?
7. Подъем с глубины
Внезапно огонь противника стал слабеть и быстро сходить на нет. Фигурки солдат
начали ретироваться обратно, туда, где слышались вертолетные моторы. Сплин
глазам и ушам своим не мог поверить. Но вот снялось с места прикрытие и,
постреливая для пущей острастки, тоже попятилось назад.
- Слышь, Длинный, это что еще за на хуй? Они что, типа, отступают? - в
недоумении повернул голову Вуду.
- Типа того. Испугались, что ты на них порчу напустишь, - ответил Сплин,
наблюдая планомерный, но спешный и неестественный отход противника.
Может, своих отводят, чтобы напалм какой-нибудь скинуть? Да ну, фигня, штурмовой
авиацией никто, кроме сил планетарного правительства не располагает, уж Лутар-то
точно. Хотя, ни хрена не точно, на поршневую лайбу тоже можно всякого
понавешать. Передумали брать трофеи, из РПО вжарить хотят? Ситуацию прояснил
Слэш, который принялся прослушивать трофейной рацией частоты противника:
- Их только что срочно отозвало командование. Всех. Что-то случилось, что
требуются все имеющиеся силы. Пока не покидать укрытий и быть наготове, может
туфта.
Через несколько минут шум вертолетов начал удаляться и затих совсем. Сплин
стащил очки под подбородок, смахнул из глазниц пот тыльной стороной ладоней. Его
вдруг начала колотить крупная нервная дрожь. Он отпустил оружие и с силой обнял
себя за плечи, но был бессилен подавить этот озноб.
- Колдун, слышь, коньяк есть? Таращит меня что-то, - наконец спросил он Вудса.
- Я тебе что, Санта-Клаус? А свой слабо? - повернулся тот, переведя взгляд с
джунглей на Сплина.
- У меня только спирт из рациона, а он невкусный, - Сплин в который раз пожалел,
что пропустил, а точнее проигнорировал из-за хренового самочувствия, выборочную
приватизацию алкогольных запасов в поместье Лутара после штурма. - Да кончай
щемиться, тут жизнь висит на нитке, а ты думаешь о прибытке, - Вудс усмехнулся и
перебросил фляжку:
- Это ром, осторожнее, крепкое пойло.
Сплин хлебнул теплого рома, почувствовав аромат, но почти не ощутив крепости. С
благодарным кивком вернул фляжку, отходняк помалу отпустил. Чуть позже из-за
деревьев слева раздался знакомый голос:
- Эй, это свои, я щас встану - не стреляйте! - фигура поднялась, держа руки на
виду.
Боцман. Он подошел ближе, сбросил пулемет, повернулся кругом, задрав камуфляжку,
чтобы показать, что он не засланный зомби, обколотый психотропными препаратами и
обвешанный взрывчаткой с установкой на самоподрыв по условию.

- Я чист. Они улетели, - он махнул рукой, показывая направление. - Эй, вы что
молчите, как не родные?
- Боц, где тебя носило? Ты что ли там фестивалил? - спросил, наконец, Доплер.
- Бля, это пиздец в цирке, как я встрял. На меня навалились двое, когда я был в
дозоре, чуть не задушили, - он показал забинтованной от кисти до локтя рукой на
шею с синяками. - Кое как отбился, рацию где-то проебал в драке. Пока возился,
началась стрельба. Хотел зайти этим чертям в тыл, но они первыми меня засекли и
накрыли из подствольника, почти попали, руку осколками посекло, я потерял
сознание. Очухался, вмазался-перевязался и пошел нашим старым курсом, тут еще
отряд с вертолета ссадили, поставил им МОНки. Слышали? Потом они меня заметели,
погнали и выгнали на вас в тыл группе, что окучивала вас с фланга. Ну, думаю,
пиздец, отбегался, так хоть гульну напоследок. Половину БК извел. А потом они
вдруг разом отступили к вертолетам и улетели восвояси. Вот такая херня,
пацаны... - Боцман был несколько смущен, так как первым не заметил засаду и
колонну застали врасплох.
- Боц, расслабься, к тебе нет претензий, что засаду не просек - один хрен мы и
так уже залезли в мешок, наc свои слили, - ответил Доплер.
- Как свои? - поднял брови Боцман.
- Когда мой GPS посылал запрос, его ловил не только ближайший спутник
планетарной администрации, а еще и какой-нибудь корпоративный спутник Магмы.
Зона покрытия у Магмы не сплошная, так что выходило один раз на несколько. Вот в
этом случае и происходил слив наших координат на навигационные приборы ищейкам
Лутара. Так они нас и нашли, - объяснил Доплер.
- Вот паскуды! - Боцман сплюнул. - А я ведь еще в поместье почуял, что нечисто
дело. Ну, и какой у нас нынче план, босс?
- Вертолет заказали у пожарников, тут недалеко осталось, на час-полтора пути
рысью. Твои МОНки спасли нас от атаки с тыла. Короче, добро пожаловать на борт,
хорошо, что ты выжил.
- А я как рад, - вешая пулемет на шею, сказал Боцман. - Однако, пиздец, нах, -
как в лучших сказках повезло нам, что тому дурачку. А может еще точку эвакуации
перенести поближе? Че топать лишнего, ноги-то не казенные...
- Не лайся при даме. И погоди радоваться, пока до бригады не доберемся. Точку
летун назначил, там место открытое, стремается он. Да и несолидно переносить -
решит еще, что у нас серьезный геморрой и проще не связываться. Ну, тронулись,
что ли.
Из восемнадцати выживших, считая Шелли и воскресшего Боцмана, семеро имели
проникающие ранения, из них трое неходячих, не считая разного рода контузий,
осколочных царапин или касательных ранений, которые почти у всех имелись. Почти
каждый или помогал двигаться раненому, или сам был ранен. Броники и сферы все,
кто еще не бросил это добро раньше, повыкидывали, чтобы было легче идти.
Оставались еще один выстрел РПО Зуба и три разовых РПГ, но любое повторное
нападение было бы в любом случае последним, отряд окончательно потерял
мобильность. Если вертолета не будет, то неходячие, обколотые пока еще
действующими морфинами, умрут самое позднее к завтрешнему вечеру. А нынешние
ходячие после окончания действия стимулятора почти неизбежно слягут с плохими
перспективами. Скорость продвижения, конечно, нельзя было назвать рысью, но под
действием выжимающего остатки сил стимулятора статическое напряжение не было так
изнурительно, просто не получалось быстрее и все. Заросли продолжали редеть,
интенсивность растительности напоминала уже скорее бор или прибрежную зону
тропического островка.
Наконец, в просветы между деревьями замаячили горные цепи с обманчиво близкими
вершинами, имевшие название Каменный Герб, данное за внешний вид главного пика,
действительно напоминавшего некий трехглавый обелиск. Гогда-то давным-давно в их
черте упал метеорит, чем, вероятно, и объяснялось аномальное магнитное поле.
Точка эвакуации находилась в безопасной зоне, где джунгли сходили на нет и горам
предшествовала полоса галечного пляжа с редкими деревьями, островками травы и
замшелыми черными валунами. Солнце зависло прямо над хребтом, бросая на
изрезанные склоны обелиска предзакатные отсветы.
- Тихая погода стоит, такое там не часто бывает, - глядя из под ладони на
панораму заходящего солнца негромко сказала Шелли, чтобы как-то отвлечься от
мучительной неопределенности.

В действительности всем было не до красот природы. Всех в напряжении держал
насущный вопрос, кинет пилот или нет? Пора бы ему уже объявиться. Нетерпение
нарастало с каждой минутой ожидания, изъедая душу сомнениями и невеселыми
перспективами в случае облома. Пришел ожидаемый вызов от пилота, Слэш подтвердил
условия и скорректировал координаты. Заслышав стрекот мотора, бросили желтую
дымовуху. На всякий случай рассредоточились. Пилот облетел по кругу, и,
убедившись, что заказчики не таятся и вписываются в оговоренные рамки по
численности, начал приземляться. Сплин смотрел на снижающийся в поднятой пыли
видавший виды "Конвей", как заблудившийся в пустыне изнуренный странник смотрит
на мираж оазиса. После стольких контрастных жизненных перепадов он не мог до
конца поверить в спасение из-за рефлекторного страха перед возможностью снова
ощутить, как монетка его жизни опять будет цинично отправлена кувыркаться
перстом судьбы. Из зачарованного оцепенения его вывел голос Малого, тоже слегка
обалдевшего от спускающегося с небес счастья:
- Слышь, Длинный, ты прикинь-ка хуй к носу: вертушка-то реально в красный цвет
покрашена - настоящий пожарник, язви его мухи. А я ведь в детстве, было время,
хотел стать пожарным и гонять без правил на красивой тачке с сиренами. Да...
Много я чего хотел. И в детстве, и потом...
- Знал бы ты тогда, какого дерьма придется нахлебаться, чтобы прокатиться на
пожарке - наверняка захотел бы чего-нибудь попроще, - ухмыльнулся Сплин,
поднимая свой край брезентовых носилок с Вэйлом.
Пилот, мужик возраста Доплера с мясистой красной мордой вороватого прапорщика,
высунулся из окна кабины. Разглядев вблизи заросших щетиной закопченых солдат, с
дикими глазами готовых на все выходцев с того света и в изодранной униформе,
заляпанной черт знает чем, он малость сбледнул лицом. Но Доплер, приветливо
скалясь, продемонстрировал ему ладонь с камешками. Летчик, выборочно глянув один
из кучки на заходящее солнце, решительно отринул всякие сомнения во вменяемости
пассажиров, энергично кивнул головой и открыл кормовую дверь-пандус. Два раза
звать не пришлось, взвод мигом загрузился внутрь.
- А клевая у твоего корабля расцветка, отец. Помогает при пожаре? - ухмыляясь,
спросил Слэш, пока летчик осматривал камешки. Понимал он в них толк или нет,
непонятно, но выглядел при этом солидно. Не прекращая своих манипуляций, летчик
ответил на подначку:
- Самый заебок у меня расцветка, сынок. Пожарников у нас в округе все любят,
потому как знают, вдруг обратиться придется по какой надобности, вот как вам
сейчас. По нам, пожарникам даже в этой беззаконной дыре не каждый урод с ПЗРК
стрелять станет... Порядок. То, что доктор прописал, - пилот закончил экспертизу
и, упрятав богатство в недра своего комбинезона, начал готовиться взлетать.
- А что бы он, интересно, сделал, если б даже это были стекляшки? - хмыкнул
Сплин.
- А без разницы, что бы он сделал и что бы сделали с ним. Мы бы все равно никуда
не полетели, потому как у него рукоятка штурвала со сканером ДНК и механизмом
саморазрушения блока управления на случай вскрытия. У вертушки Лутара такой
режим был отключен, так как в боевых условиях это неудобно, а для левого извоза
- незаменимая вешь, - устало объяснила Шелли.
Винты набирали обороты, их рев усилился. Кормовой грузовой пандус начал
подниматься, жужжа гидравликой. Когда летели из космопорта в лагерь, откуда
начинали, народу было на два таких же полных вертолета, а теперь на один
полупустой. Отрыв, набор высоты, выход на курс. В открытую малую бортовую дверь
видно, как проплывает потемневший ковер джунглей. Солнечный диск наполовину
скрылся за горами, до которых им так и не пришлось дойти. Неужели выбрались?
Тупой резью напомнил о себе голодный желудок, раньше как-то об этом и не
думалось. Сплин достал фляжку, сделал глоток теплой воды, которая упала на дно
желудка как в пустое ведро, поделился с лежащим на полу раненым Хэллораном,
поддержав тому голову. Хэлу досталось в последней стычке, у него было пробито
легкое, чтобы оно не сворачивалось, надо было раз в полчаса открывать клапан в
специальной полой иголке, которая торчала у него в груди. Хэл был первым
кандидатом в покойники, так как при отсутствии медпомощи ему оставались
считанные часы. Еще у него была прострелена стопа, это когда он уже упал
добавили. Сплин убрал фляжку и, привалившись к мелко вибрирующей стенке,
расслабился, ощутив себя пассажиром, который в последний момент успел на
уходящий поезд, у которого есть билет и которому не о чем беспокоится.
При подлете к границе Доплер связался с диспетчером базы, где располагалась
сводная бригада внутренних войск, чтобы им выделили воздушный коридор и
подсуетились насчет приема раненых и целых. Летчик великодушно согласился
добросить щедрых клиентов прямо до места, а не до ближайшего блок-поста. Если
что, то он принял сигнал о помощи и бескорыстно помог борцам за идеалы
демократии не загнуться в стране победившего бандитизма. Это лучше, чем просто
засветиться на радарах, как контрабандисту какому-нибудь. Кроме того, надо было
обналичить часть гонорара, чтобы отстегивая долю своим, не светить камешки. В
бега прожигать жизнь летчик пускаться не собирался, по крайней мере сразу.

Уже стемнело, когда внизу показались огни посадочной площадки. Зависание,
снижение, касание, жужжание опускающегося пандуса. С трудом разгибая занемевшие
конечности, Сплин встал и на пару с Барни поднял Вэйла, Малой помог выбраться
Валету, которого развезло от кровопотери и лекарств и он толком не мог двигаться
сам. На ярко осаещенной базе царило оживление, как на ярмарке или в
растревоженном муравейнике. Взлетали и поднимались летательные аппараты,
выгружая солдат, грузно топающих в полной полевой выкладке, ревела моторами
техника, перекрывая ее, матерились офицеры. Ряды щитовых домиков, казарм и
ангаров там и сям перемежались с большими шатрообразными армейскими палатками,
вокруг строений сновали люди. В воздухе пахло выхлопами горючего, свежей
амуницией, полевой кухней. Да, пожрать, кстати, было бы неплохо.
- Это что, готовят парад в честь нашего прибытия? - спросил, вертя головой,
Сплин.
- Навряд ли. Это больше похоже на переброску войск в район боевой операции, -
усмехнулся Слэш. - Располагайтесь прямо здесь пока, мы с Сержантом пойдем в
штаб, насчет устройства допиздимся, заодно узнаем, что тут за праздник.
Летчик дружески болтал через открытую форточку кабины с кем-то из местных, его
тут знали. Видимо, выяснив, что в царящей возне все его местные деловые партнеры
были заняты, он распрощался и взлетел, освобождая место на площадке.
Доплер, отойдя в сторонку, рассчитался с Шелли, написав ей пароль к счету, та
поблагодарила кивком головы. Он также отсыпал ей камешков, причем, по-видимому,
еще раньше отсыпал офицерам, так как осталось намного меньше. Рядовые были не в
претензии, что слонов не досталось - если бы не офицеры, они были бы мертвы,
вывели живыми - и на том спасибо.
- Ты уж извини, сестренка, что в такой блудняк тебя втравил, сама понимаешь,
нужда заставила, - развел руками Доплер.
- Да ладно, чего уж теперь, дело сделано, - пожала плечами Шелли. - Мне бы в
порядок себя привести и где тут попутку до города найти можно?
- Уже уходишь? После всего того, что у нас было? Ну шучу, шучу... Погоди, мы щас
до штаба сходим, осмотримся, - ответил Доплер, махая рукой Слэшу, и они
направился к двухэтажному зданию в центре с комплексом разнокалиберных антенн на
плоской крыше. Шелли изнуренно опустилась на траву рядом с остальными.
Сплин жевал травинку, бездумно смотрел на суету вокруг и тихо радовался, что не
надо больше никуда ни от кого бежать, быть в постоянной готовности, ожидая
нападения, и тащить себя за яйца сквозь зеленую преисподнюю, когда хочется
упасть и не шевелиться. Проходящие мимо колоны солдат в новом обмундировании
синхронно поворачивали головы, взирая на их потрепанное подразделение. Кто-то
глядел со смесью удивления и любопытства, кто-то с пониманием и узнаванием. Один
из таких, встретившись взглядом со Сплином, подмигнул ему. Сплин кивнул в ответ.
Добро пожаловать в Клуб. Наверное, это можно было в какой-то мере считать
торжественным парадом.
Вернулись отцы-командиры и рассказали много интересного. Оказывается, своим
чудесным избавлением их группа обязана тому, что на Лутара навалилась другая
штурмовая команда, и он по рации затребовал всех своих людей, задействованных в
поисково-карательной операции обратно, защищать себя любимого, но те опоздали -
Лутар был убит при грамотно спланированной и проведенной крутыми спецами
зачистке резиденции, оставшейся с ослабленной защитой. О том, что его
вознамерились убрать, Лутар знал заранее от купленного чиновника планетарной
администрации. Чуть позже отдел безопасности Корпорации вышел с ним на контакт и
устроил через якобы наемника-перебежчика Зальцмана, еще одну утечку в обмен на
договоренность вернуться к старому соглашению о разделе продукции. Лутар,
понимая, что за него взялись всерьез, согласился, причем попутно решил для себя
кадровый вопрос - подставил и фактически руками их группы убрал своего
подельника Пако, который после неудачного мятежа оппозиции почуял слабину босса
и стал много на себя брать, а в свете новых договоренностей вообще сделался
лишним при дележке.
Чтобы не дать повода сторонникам Пако поставить вопрос о его способности реально
контролировать территорию, Лутар тут же развил кипучую деятельность по
ликвидации отряда Доплера. Чтобы новообретенный партнер надежней заглотил
наживку, первый отдел "Магмы" даже посодействовал с обнаружением беглецов через
GPS. Отборные войска Лутара постепенно затягивали мешок, уходя вслед за
преследуемыми все дальше, оставляя без прикрытия самого Лутара, который так и не
понял до последнего, что "Магму" уже не устраивает какой-то там сраный раздел,
ей теперь нужно все. Как только настал подходящий момент, команда
профессионалов, классом не ниже, чем Штырь или Боцман, нанесла удар по
резиденции Лутара на окраине столицы Либертии, где он потирал руки в ожидании
победных реляций.

В настоящий момент внутренние войска с территорий, лояльных планетарной
администрации занимают ключевые объекты, покрывая всю провинцию структурой блокпостов
и опорных пунктов. Как только вопрос с этим решится, что не займет много
времени - когда большим шишкам всерьез надо, все шустро делается и ресурсы на
это как по волшебству находятся, последуют "свободные выборы", на которых
победит правильный кандидат и "Магма" получит вожделенные месторождения обратно.
А дальше - хоть трава не расти. Штабные использовали гладкие формулировки и не
все из расклада произнесли открытым текстом, но домыслить недостающее был
несложно.
- Так что же получается, нас за живца держали? Лутар успокоился, мы стянули на
себя часть его войска, и этим воспользовалась вторая команда? - возмущенно
спросил Боцман. - Браткам за атаку - хуй в сраку, а...
- Да, вот именно так и получается, что хуй стоит, а голова качается, -
раздраженно прервал его Доплер.
- Я уж думал ты там в драку полезешь и опять кому-нибудь челюсть сломаешь, такая
у тебя зверская морда сделалась, когда все понял, - усмехнулся Слэш.
- А ты не особенно удивлен, как я погляжу, - заметил Штырь.
- Да так же как и ты, полагаю. Все ж поняли, что нас кинули, просто только
сейчас выяснилось зачем и как именно. В нашей работе такое бывает. Как сказала
Шелли, дело сделано, - пожал плечами Слэш.
- Ну так что, здесь ночевать или как? Поставили нас на довольствие хоть? -
спросил Боцман, возвращаясь к текущим проблемам.
- Все путем. Раз уж мы объявились, то имеем все причитающиеся права, с этим
проблем не было, - ответил Слэш.
Подъехал санитарный фургон, забрал раненых. Какой-то капитан из постоянного
штата базы отрядил им палатку, рассказал где тут что и к кому обращаться, если
что. Шелли до утра выделили комнату в пустующем по случаю выбытия постояльцев
офицерском модуле. Бойцам предстояло провести несколько дней на базе, дожидаясь
отправки в космопорт, оттуда на шаттле до корабля домой. Получили по случаю
близкого дембеля новые форменный комплекты, помылись в душе, смыв липкий налет,
оставленный на теле щупальцами джунглей, побрились, отоварились на кухне хавкой.
Наевшись горячей цивильной пищи, Сплин отставил пустой котелок и, почесывая
пузо, блаженно произнес:
- Бля, парни, а жизнь-то налаживается - прям как заново народился...
- Однозначно, - поддержал Малой с набитым ртом, самозабвенно запуская зубы в
кусок настоящего хлеба. Воистину. если у человека все отнять, довести до
предела, а потом малость вернуть и дать чуть оклематься, то он испытывает чистое
незамутненное счастье и искреннюю благодарность судьбе.
Тут Сплин вдруг почувствовал, как же он зверски устал. Он нашел в палатке свою
раскладушку, после некоторого раздумья скинул ботинки и завалился, с
наслаждением позволяя сну полностью овладеть разумом и подарить покой
измученному телу.
Большая часть народу продрыхла завтрак и проснулась лишь к обеду, остальных
разбудили угрозы остаться голодными. Офицеры в штабе обстоятельно отчитывались о
проведенной операции, исходя из принципа, что больше бумаги - чище задница.
Доплер договорился, чтобы Шелли докинула до города попутная вертушка. Почти весь
взвод, включая ходячих раненых, приперся ее проводить, пока летчик вяло
переругиваясь с техником, готовился к взлету. Шелли смутилась, так как не
ожидала такого внимания. Они стояли у вертолета и смотрели друг на друга, не
зная что сказать, все было как-то не к месту. Наконец вылез чумазый техник и
сказал пилоту:
- Ладно, лети уже - я что мог сделал, до капремонта дотянешь поди...
- Эй, подруга, ты летишь или остаешься? Да не дрейфь, тут вся техника такая, мой
аппарат, можно сказать, один из лучших - десять лет, а все как новый, -
оглянулся из форточки кабины ехидно улыбающийся летчик, начали вращение винты.
Тут Зуб, единственный оставшийся в строю назначенный с начала похода командир
отделения, вдруг вытянулся по стойке смирно, глянув на остальных. Остатки отряда
почти синхронно вскинули кисть к виску в воинском салюте. Шелли смутилась еще
больше, запрыгнула в вертолет и, махнув рукой, сказала на прощанье:

- Бывайте, ребятки, ведите себя правильно, ни в какую войну больше не
встревайте, не стоит оно того...
Вертолет улетел. Раненые поплелись обратно по палатам, целые - на обед.
- Матерая баба, таких не часто встретишь, - прокомментировал Малой.
- Да, хорошо шла, - согласился Сплин.
Хоу ткнул его в бок:
- Тоже мне эксперт, сам-то был - краше в гроб кладут.
- Осторожнее! Ребра болят... Ну, может и был... Так ведь не я один...
После обеда пошарились по базе, заглянули в финчасть за боевыми, какую-то долю
обналичили для текущих нужд, наведались к парням в санчасть. Без неуместных
здесь при себе оружия и снаряги Сплин чувствовал какую-то уязвимость, почти
неполноценность, будто забыл что-то важное. В местный госпиталь возили народ со
всей округи, не только армейских. Бишоп временно подрабатывал здесь, так как
спецов не хватало, а делать ему до отлета было особо нечего. Сейчас он отсыпался
после ночной смены. Дрейк оклемался настолько, что лежа на здоровом боку, вовсю
дулся в карты с Валетом, который, оказавшись снова за любимым делом, обыгрывал и
его, и большую часть скучающих соседей по палате. Он втыкал свои карты между
стянутых повязкой пальцев раненой руки, которую врачам едва удалось сохранить,
как в держатель, глаза его азартно блестели.
- Смотри, доиграешься, опять на край света бежать придется, - поддел игрока
Барни.
- Мы ж без интереса, - хитро сощурившись ответил Валет. - Так ведь тут и так
край света.
Роуч зависал в палате интенсивной терапии, опутанный какими-то дренажными
трубками. На вопрос о своем состоянии он ответил:
- Стабильно хуевое. Я, блядь, в вертолете по дороге сюда чуть ласты не склеил,
если б не Бишоп... Щас говорят, помереть не должен, но с вами, однако, не полечу
- мне тут еще загорать пару недель самое малое. Скучища смертная. Что там
снаружи-то хоть?
- Да все то же - земля, небо, солнце, жара. Расслабься, ты ничего не теряешь, -
успокоили его.
Разговор помалу сошел на нет: здоровый больному, как и сытый голодному -
хреновый товарищ. Роуч это знал, они это знали, никто не виноват, но это факт,
как обычно, короче. Пожелали выздоравливать и распрощались.
Сплин на всякий случай показал дежурному хирургу свои болячки, раз уж в
госпиталь забрел, так как в нем вдруг взыграла мнительность, для разгула которой
раньше не было достойного пространства. Ему вдруг показалось, что коварная
судьба, упустившая свой шанс стереть его в джунглях, достанет-таки через заразу.
Врач глянул, сказал, что, в принципе, все заживает нормально, хотя рана на ляжке
слегка гноится. Тут во дворе сел вертолет с партией раненых из свежевведенного
контингента в Либертии - колонна попала под обстрел. Сплина выпроводили,
вторично вмазав регенерирующий состав и выдав стандарт таблеток для профилактики
раневой инфекции.
Вечером в полном составе закатились в местный бар, отметить по-человечьи
окончание операции и встретить надвигающийся дембель. Доплер встретил на базе
каких-то знакомых по старой службе и они с офицерами еще с обеда находились в
стационарном состоянии, исключая Слэша, который, как подозревал Сплин, по
указанию Доплера приглядывал, чтобы молодые по синей волне во что-нибудь не
ввязались и не попадались под руку начальству из крыс-штабистов. Короче, не
можешь предотвратить - организуй и возглавь. Бар в тихие времена был просто
гарнизонной лавкой, но в зависимости от наплыва посетителей был по
совместительству клубом. Наплыв очень даже имел место, народ перед отправкой на
ту сторону отрывался, не жалея здоровья и средств.
Кое-как с помощью Слэша удалось добыть столик, договорившись потесниться и
поставив выпивку соседям. Народу был пресс, шум от пьяных разговоров и музыки
стоял оглушительный, кто-то там даже поцапался за доступ к диджею, который сам
был обдолбан в умат, но держался за пультом стойко. В воздухе дым висел
коромыслом, причем отнюдь не только табачный. Сплин довольно быстро дошел до
состояния алкогольной нирваны, на что, собственно, и рассчитывал. Он притянул за
стриженый затылок башку Хоу и, упершись ему в лоб своим лбом, проорал в порыве
чувств, перекрывая гвалт:

- Монах, ептыть! Азиатская твоя душа! Ты ж мне без пяти минут жизнь спас, тогда
с деревянной иголкой, когда я коленом маялся!
Хоу блаженно жмурился с загадочной улыбкой, словно статуя Будды. Осмыслив
услышанное, он изрек:
- Дык, братушка, елы-палы!
Растопило Слэша, который пришел уже не пустой. Накатив еще малость, он
рассказал, почему Доплера прозвали Сержантом. Оказалось, отнюдь не за типаж и
командные голосовые данные. Эта погремуха возникла несколько лет назад на Шеоле,
где он был капитаном, а Слэш зеленым лейтенантом в его роте. Тогда они еще не
были наемниками, а были просто кадровыми военными-десантниками на службе у
правительства Межпланетной Конфедерации и должны были высадиться в одной из
мятежных провинций, чтобы занять административный центр города.
Предысторию Сплин помнил из новостных репортажей нескольких лет давности.
Колонизация Шеола проводилась и финансировалась совместно двумя крупными
корпорациями, одной из которых была "Магма". У каждой метрополии была своя сфера
влияния, но, как это случается, в какой-то момент им стало тесно вместе. Проекту
шел третий десяток лет, производственная база в основном была запущена, рабочая
сила прибывала, дело вроде начало окупаться, но тут на невзрачный пограничный
регион, находящийся в сфере влияния "Магмы", положил глаз конкурент - "Феникс".
Провинция была - ничего особенного, но секретные геологические исследования
"Феникса" показали, что, поставив там на определенном пятачке скважины, можно
было тянуть нефть из огромного месторождения, находящегося почти целиком в
недрах на территории "Феникса".
Правительство Межпланетной Конфедерации также имело долю в проекте, но что
особенно важно, оно могло перераспределять лакомые регионы между конкурентами,
если компания, занимающаяся их освоением плохо справляется со своим делом: без
меры гнобит экологию, грубо и повсеместно нарушает трудовой кодекс по отношению
к колонистам, допускает социальную нестабильность и массовые беспорядки на
подведомственных территориях и так далее. Освоение с участием Правительства на
конкурсной основе начало применяться, когда практика дикого захвата планет
корпорациями показала себя неэффективной: конфликты между конкурентами
разрастались в целые опустошительные войны, планеты после жесткого освоения
превращались в выжатые зловонные отравленные пустыни, о рядовых колонистах
вообще никто не думал, за людей не считал и условия труда у них были порой
ужасные, а контракты просто кабальные.
Так вот, пока "Магма" не пронюхала, какую ценность представляет собой эта
приграничная дыра, "Феникс" принял меры. Жизнь у рабочего народа там была
нелегкая, хотя новая система колонизации и была более лояльной к людям. Сам
народ тоже попадался всякий и разного отребья, служащего извечным базовым
двигателем революций хватало. Так что, вложив относительно немного средств,
дестабилизировать обстановку и устроить социальный взрыв оказалось несложно и
недолго. Специально нанятые кадры не давали пожару беспорядков затихнуть,
затевая провокации и подстрекательские митинги с битьем себя пяткой в грудь.
"Феникс" опосредовано через профсоюзную мафию, чтобы не засветить свой шкурный
интерес, начал давить на Правительство, чтобы те отдали проблемный регион в
более достойные и компетентные руки, но "Магма", используя свои рычаги,
пролоббировала ввод в мятежную провинцию правительственных войск для
восстановления порядка.
Провинция к тем порам уже представляла собой что-то вроде нынешней Либертии -
нормальные люди как-то быстро и незаметно растворились в наплыве разной местной
и пришлой нечисти. Зачем работать на дядю, если можно быть борцом за свободу?
Большую часть территории контролировали выросшие словно на фабрике по
клонированию бандформирования, которые зачастую возглавлялись людьми, в мирной
жизни мало чего из себя представлявшими, но при этом весьма тщеславными. Таким
порядок уже был не нужен, так как в нормальных условиях для их властных амбиций
не было бы места, а жить по закону и за свой счет было гораздо труднее, чем
обирать данников, грабить соседей и заниматься криминальными видами бизнеса.
Бравый генерал, возглавляющий вторжение, решил до усрачки напугать полуграмотных
немытых туземцев молодецкой высадкой полка десанта с орбиты прямо на город,
служивший административным центром и форпостом новой самопровозглашенной власти.
Предполагалось, что видя скоординированную мощь регулярных войск, плохо
вооруженные повстанцы, обделавшись, сдадутся или разбегуться. А потом, если
потребуется, выдавить оставшихся из лесных массивов и дело сделано - орден на
грудь. Хорошая идея. Да кончилась плохо.
Повстанцы, против ожиданий командования, были до зубов вооружены и информированы
о времени и месте высадки. Зенитный огонь их скоростерльных пушек, лазеров и
ПЗРК был сокрушителен. Неповоротливые десантные модули сбивались десятками и
падали на город, вызывая пожары. Десантников, покидающих приземлившиеся модули,
выкашивали прицельным огнем словно в тире из заранее оборудованных позиций. Из
ротных офицеров остались в живых только Слэш и Доплер, они со своими бойцами
пробились из мешка, заняли угловое здание и держали оборону двое суток, ожидая
подкрепления. Но подкрепления не было, никто из хомяков в погонах не хотел брать
на себя ответственность за возможную неудачу, да и план для изменившихся условий
отсутствовал. Кончались боеприпасы и продовольствие. Двое суток пробивались к
своим, теряя в стычках людей и голодая. После все же был предпринят повторный
штурм. Правительственные войска завязли в уличных боях, царил бардак, артилерия
и авиация поддержки частенько долбили по своим, так как город напоминал слоеный
пирог, где участки занятые противниками затейливо перемежались.

Рота Доплера, расположившись в полуразрушенных строениях, третий день безуспешно
пыталась захватить капитальное здание районной администрации, расположенное так,
что из него легко можно было, не напрягаясь, держать большое прилегающее
пространство. В здании были гражданские, которые сначала искали там укрытия, а
теперь повстанцы держали их как живой щит. Срыть здание огнем самоходок
запрещали из соображений гуманности, так как целью операции было не уничтожение
города, а восстановление порядка и защита мирного населения. Это вам не хрен
собачий.
Выразить недовольство командования задержкой победоносного наступления приперся
какой-то штабной майор, который с ходу наехал на Доплера с угрозами отстранить
того от командования, если не будет немедленной атаки. Доплер заявил, что гнать
людей на убой не намерен и попросил несколько часов на разведку. Местный житель,
у которого в здании была жена, сказал, что знает, как подобраться через систему
канализации, надо было дождаться темноты и проверить эту тему. Штабист вроде
согласился.
Доплер взял отделение и по темноте уполз кружным путем на разведку, а майор
велел идти в атаку и взять объект во что бы то ни стало. Была мясня, покрошили
большинство гражданских, потеряли много своих. Доплер до этого всю кампанию
возился со своими солдатами - не то что бы панибратство разводил или подтирал
молодым сопли, наоборот, дрочил как котов, но исключительно по делу, к их же
пользе. Он старался по возможности устроить им сносную жизнь в тяжелых условиях
- учил, объяснял, добывал нормальную жратву и нестандартную снарягу, устраивал
бани, удобные ночевки и так далее, а теперь повсюду на подступах и этажах видел
их трупы. Он впрягся в бой уже под занавес штурма, прервав не нужную теперь
разведывательную миссию и потеряв одного бойца по дороге назад от пули снайпера,
которых в развалинах развелось чуть поменьше, чем крыс.
Когда здание было захвачено, он в горячке пронес майора на хуях - с матом
выкатил ему все, что думает, коротко, но доступно. Майор угрожающе прошипел, что
так этого хамства не оставит и свинтил назад, докладывать о победе. Доплера на
полгода разжаловали в сержанты в дисциплинарных целях и как не соответствующего
служебным обязанностям. То есть номинально-то звание осталось, но фактически ему
сократили жалование, количество подчиненных, круг решаемых задач и так далее до
уровня сержанта. Один молодой солдатик, которому, выполняя приказ майора,
пришлось бросить в подвальное окно гранату, чтобы превратить в рваный фарш и
бандитов, и прикрывающих их гражданских, потом три дня ходил сам не свой, а както
раз в очередной стычке, бросая гранату, активировал замедлитель, а бросать не
стал. Так и смотрел на нее задумчиво, пока взрывом не убило. Хорошо хоть
остальных никого не задело. Доплер злился, но терпел, так как сливать в унитаз
нелегкие годы, отданные "тяготам и невзгодам" и уходить из армии без пенсии и
ясных перспектив дальнейшего заработка, понятное дело, не хотелось. Уважения
среди бывших подчиненных он не потерял, даже наоборот, многие командиры также
ему сочувствовали, но отмазывать никто не брался - каждый опасался за себя. При
желании на войне, да еще такой странной, которая официально и войной-то не
считается, любого можно было под монастырь подвести, говнистый майор это умел и
знался с многими, кто в таком деле помочь мог.
Город с помощью свежих сил захватили через пару недель, еще через месяц взяли
под контроль остальные значимые населенные пункты провинции. Мирных жителей
защитили по самое не могу - часть переживших "восстановление законности"
подалась в банды, так как жить как-то надо было, а работы не было, часть стала
беженцами и наводняла приграничные пропускные пункты, а оставшиеся постепенно
пополняли ряды первых двух категорий. Война теперь поддерживала сама себя -
почти у каждого жителя кто-то из близких был убит или погибло имущество, кто что
начал и кто в чем виноват уже всем было без особой разницы, банды воевали с
правительственными войсками и друг с другом. Горечь потерь, месть, шкурничество,
нужда и боль - все переплелось и запуталось так, что концов этого узла сыскать
стало практически нереально, да и не искал никто. Тот иайор стал подполковником,
возглавлял базу передовых операций и занимался планированием акций по
блокированию и уничтожению партизанских отрядов в лесных массивах и населенных
пунктах.
В одной из таких операций два отделения под командованием Слэша, в том числе и
Доплер, по-прежнему в качестве сержанта, выполняли патрулирование района, в
котором камерой беспилотного аппарата слежения вроде бы было замечено движение
противника. Весь день мотались по зеленке, устали, как вьючные животные,
взорвали несколько тайников с оружием, но партизан не нашли, вышли в точку
эвакуации, но транспорт группе не подали. Оказывается, на базу прибыл для
постановки стратегических задач генерал, и пока он там был, партизаны обстреляли
базу. Не персонально из-за генерала, а в обычном беспокоящем порядке, такое
бывало раз в неделю минимум. Чтобы прогнуться перед высоким начальством и
сгладить у того неприятный осадок из-за обстрела на якобы давно контролируемой
территории, подполковник выделил авиетку, которая должна была забрать людей
Слэша и уже стояла под парами, для дополнительной охраны тела начальства. А
Слэшу передали по рации, чтобы он топал до дороги, где скоро должна проходить
попутная колонна.

До нового места добраться не успели, так как на окраине какого-то
полузаброшенного мелкого селения угодили в засаду. Половину бойцов срезали,
когда группа рванулась назад, под прикрытие стен крайнего дома. Хибара оказалась
слабым укрытием - ее разнесли несколькими выстрелами РПГ. За десять минут
полегли все, кроме Слэша и Доплера. Слэш потерял сознание от близкого разрыва
реактивной гранаты, Доплер притворился убитым. Когда повстанцы, человек
пятнадцать, собирали трофейное оружие и снаряжение, им не пришло в голову делать
по ним контрольные выстрелы, так как Доплер во время перестрелки перепачкался в
крови ближнего бойца, которому выстрелом снайпера разнесло голову, да и самому
ему глубоко рассекло лицо осколком, а Слэша привалило куском стены строения, в
котором группа пыталась укрыться и со стороны выглядело, будто его задавило
насмерть. Рация накрылась вместе с радистом, помощи ждать было неоткуда. Доплер
кое-как остановил кровотечение у себя, откопал раненого Слеша, которому тоже
посекло лицо, да еще каменная крошка попала в глаза, и они двинулись до своих
через враждебную территорию.
Двое суток они ковыляли лесами, обходя селения, отлеживаясь, пропуская вражеские
патрули, кормясь подножным кормом, когда кончился сухпай, взятый из расчета на
сутки. Это были, конечно не буйные джунгли Либертии, а скорее субтропики, но
стояла осень и ночами было холодно. На третий день у Слэша воспалились глаза.
Если раньше они просто зудели, то теперь появилась изводящая резь, зрение упало,
мир виделся мутно, как сквозь полиэтиленовую пленку, загноилось посеченное лицо.
Кроме того, он простудился и поднялась температура. Временами Слэш плыл, теряя
сознание, и Доплер практически тащил его на себе. Вечером четвертых суток они
вышли на дружественный блок-пост, откуда их забрал до базы бронетранспортер. На
базе бедолаг встретил подполковник и, не желая признавать своей вины в гибели
группы, наехал на Слэша и Доплера, без малого навесив некомпетентность и обвинив
их в потерях, дескать, не могли чисто людей до точки эвакуации довести, такое
простое дело нельзя поручить. Доплер припомнил штурм администрации, вспылил и
врезал подполковнику в морду. Хотя он и был ослаблен за четверо суток
полуголодных скитаний, но приложил от чистого сердца так, что качественно сломал
этой крысе челюсть. Доплера арестовали, посадили под замок, и через несколько
дней, когда подполковнику вправили челюсть и он мог свидетельствовать, повезли
на заседание трибунала. По дороге Доплер слинял, прихватив ранец и автомат
одного из конвойных, для порядку разбив одному губу, а второму нос, хотя если б
захотел - мог бы без труда посворачивать обоим шеи.
Слэш потерял свои глаза, ему вживили искусственные, выращенные клонированием.
Операцию делали армейские хирурги, но на сами глаза и пластику изуродованного
лица пришлось занять. Друзей из числа богатеньких Буратино у Слэша не было, а
деньги нужны были срочно, и он заключил контракт с Гильдией наемников, по
которому они давали ему деньги, а он возвращал их немалыми процентами с
вознаграждения от каждой операции, на которую они его пошлют, пока долг не будет
погашен. Глаза прижились нормально и, хотя были нестандартной расцветки, черные,
как один большой зрачок, зато позволяли сносно видеть в темноте. Слэш без
сожалений уволился из армии, так как за несколько месяцев на Шеоле полностью
утратил мотивацию к службе государству. Гильдия дорожила своей репутацией и на
откровенно суицидные задания своих людей не посылала. Слэш вернул долг,
поучаствовав в нескольких кровавых разборках на стороне одной компании в борьбе
с якудзой, которая активно пыталась выпихнуть конкурента с родного рынка и
прощупывала, насколько тот крепко стоит на ногах. Заключать новый контракт с
Гильдией наемников на долгосрочной основе он не стал, предпочитая самостоятельно
выбирать, браться или не браться за задание. На последний контракт он подрядился
самостоятельно по вакансии в специализированной базе данных, куда имели доступ
частные лица и организации, аккредитованные Гильдией.
Доплер после побега прибился сначала к какому-то местному отряду самообороны,
который неплохо проявил себя в стычках с организованными мародерами. Потом на
него вышли люди из первого отдела "Магмы" и предложили поработать у них.
Подтвердив на деле свою компетентность, Доплер через какое-то время ушел, так
сказать, на тренерскую работу, став консультантом. За участие в последней
операции здесь, на Фурии, Доплера обещали вычеркнуть из списков разыскиваемых и
оформить его расставание с вооруженными силами в штатном порядке и в прежнем
капитанском звании. Он чувствовал, что дело нечисто, но искушение соскочить с
крючка было велико и он повелся на посулы нанимателя.
- Так что, ребятки, мы тут, конечно, хлебнули дерьмеца, но вам очень повезло,
что ваш контракт фактически закончен и вы расстаетесь с Вооруженными Силами.

Потому что вас успели подставить всего один раз, вы видели только сами боевые
действия и вам не приходилось ежедневно смотреть в глаза мирным жителям, чьи
дома вы походя разрушили и чьих близких, возможно, угробили, пусть и не нарочно.
Вас не дрочил Устав, не плющила тупая армейская бытовуха и казенная муштра, да и
хуева туча чего еще, - закончил Слэш.
Еще раз выпили за тех, кого нет с нами. Закусив галетой, Сплин вспомнил убитых и
покалеченных парней из роты, в памяти замелькали отрывки, в душе что-то тупо
замозжило, как боль под местной анестезией. Малой, видимо, почувствовал что-то
похожее и сказал слегка заплетающимся языком:
- Обидно, что мы огребли тут немалых пиздюлей по сути ни за хрен собачий. В
Мире, небось, про эту заваруху и не слышали.
Слэш пристально посмотрел на него своими бездонно черными глазами и произнес:
- У тебя в корне неверная расстановка приоритетов. Могу дать мудрый совет, как с
этим жить, - все заинтересованно слушали и Слэш продолжил:
- Солдат победил не тогда, когда вояки с большими звездами политиканам о победе
рапортуют, а когда его хотели убить, а он выжил, несмотря на весь окружающий
бардак и блядство. Я не говорю, что для этого все средства хороши - не надо
проявлять больше скотства, чем реально обстоятельства требуют. Это я о совести,
которая каждому обязательно свое слово скажет рано или поздно. Но главное для
солдата - это несломленное достоинство. Да, мы уебывали от превосходящих сил во
всю прыть большую часть этой долбанной операции, всем было тяжело и страшно, но
все боролись и бились насмерть изо всех сил. Это и есть ваша персональная
победа, которая всегда при вас, независимо от того, что скажет командование или
проститутки из масс-медиа, прицепят ли вам на грудь медальку или, как в вашем
случае, просто отпустят с миром, отсыпав малость боевых.
Сплин явно не ожидал от Слэша, которого все считали циничным прожженым
прагматиком, такого текста. Слэш глотнул еще огненной воды и добавил:
- И не вздумайте на гражданке заниматься самокопанием насчет убиенных вами душ.
И не потому, что наше дело было правое - это вообще не наше дело, а чужой
бизнес. Но вы же не старушек за гроши мочили, и не сафари на бомжей устраивали,
а воевали с сильным жестоким врагом, с открытыми беспердельщиками, чья жизнь полюбому
не ценнее вашей. А если копнуть любую войну поглубже, то там одна
сторона, как правило, не лучше другой, а правое дело потом, если надо, лепят
пиарщики, обычно для победителей, пока те на коне. Да, это не был персонально
ваш враг, пока вас не начали убивать при штурме, но операция проводилась с
подачи правительства в конечном счете выбранного населением. Так что отвечайте
по жизни за себя и не валите на свою совесть все грехи мироздания - не хрен
подпирать все, что падает.
Посидели еще какое-то время. Слэш затежелел и, покачиваясь, отвалил спать, уходя
велев остальным скоренько закругляться. Сплин выбрался из клуба отлить в дощатое
четырехочковое сооружение на улице. Солнце уже зашло, сортир был найден методом
нарезки кругов и по запаху. На подходе обратно дорогу ему преградили двое
местных рядовых, внезапно выступив в освещенную газовым фонарем полосу из
окружающей темноты:
- Слышь, курить есть? - развязно спросил более крупный, забычив бельма.
В их отряде никто не курил, включая офицеров - слишком много бегать приходилось,
чтобы создавать себе дополнительные проблемы подобной вредной привычкой.
- Не курю, - бросил Сплин, намереваясь обойти залупоглазого любителя курева на
заляву, но тот притер его плечом к своему приятелю:
- Слышь, молодой, я гляжу, у тебя камуфляжка новая, а у корефана моего как раз
твой размер.
Сплин стоял, хлопая глазами, не зная что ответить на такой неожиданный подъезд.
Как же так? Ведь свои же... Похоже, осатаневшие от скуки гарнизонной жизни
местные "дедушки" приняли его за только что прибывшего из учебки новобранца из
пополнения и решили поразвлечься.
- Ну ты что, салабон, припух? Совсем нюх потерял? Тебе новье по сроку службы не
положено, - включился в беседу второй, а первый толкнул Сплина на своего
подельника. Недозаросшие ребра прострелила боль, а на боль от ударов у Сплина
сформировался устойчивый рефлекс - ярость.
Он засадил локтем назад под дых тому кто его удерживал, притянул за грудки
залупоглазого и, резко наклонив голову, лбом вмял тому переносицу. У самого из
глаз посыпались искры, но супостату пришлось еще хуже. Тощий ударил его сзади по
почкам, Сплин пошатнулся, упал на колено, добавил крепышу кулаком в промежность
и откатился от тощего, чтобы переждать болевой пик, развернуться и
перегруппироваться. В этот момент вышел Раймо, проветриться. Он увидел, как
Сплин и тощий вышибают друг из друга пыль. Сплин смазанно ощущал боль, так как
был крепко под мухой, но по этой же причине его сокрушительные бойцовские приемы
получались вовсе не так быстро и точно, как он себе представлял. Раймо также
приметил и то, что Сплин упустил: к местным двигалась подмога в составе примерно
отделения. Он грамотно оценил тактическую обстановку, не стал впрягаться один, а
вернулся в клуб и привел остальных.

- Наших бьют! - заорали местные "дедушки", взывая своих о помощи и понеслось:
мелькали пряжки ремней, чмокали расквашиваемые носы, смачно плющились губы о
зубы, ползали и корчились в пыли вырубленные, по дровосецки хэкали, нанося удары
те, кто еще свое не получил. "Дедушки" были неприятно удивлены навыками
соперников, которых они из-за новой формы и внешнего возраста некоторых сперва
приняли за зеленых новобранцев. Но база была велика, местных становилось все
больше и, как ни усердно их метелила команда гостей, по пьяни не замечая боли,
паритет все же постепенно склонялся на сторону "дедушек".
Всех подружил патруль, уравновесив буйство тестостерона успокаивающими разрядами
электрошокеров. Не успевших скрыться участников потасовки распихали кого на
губу, кого сначала в медпункт, а потом уже оттуда на губу.
- Я хуею в этом зоопарке - вам что, парни, на боевой ходке мало досталось, что
вы здесь еще бушлатить принялись? - сноровисто штопая рассечения и обрабатывая
ссадины, риторически вопрошал, попыхивая перегаром, заспанный Бишоп, которого
ввиду резкого наплыва пациентов с матом пополам разбудил молодой медик, бывший
сегодня дежурным коновалом.
- Да не мы ж начали, - уже в десятый, наверное, раз оправдывался Сплин с
распухшей верхней губой, которому смазывали на глазах отекающую ссадину на
скуле. На лбу выростала синюшная шишка.
- Вот пропустите, сидя на губе, шаттл и огребете все стандартный полугодовой
контракт - пиздятину прочесывать в возлюбленной Либертии. Оформят быстрее
поросячьего визга, думаете вас здесь прохлаждаться, да кашу трескать оставят? -
стращал Доплер.
Слэш дрых без задних ног в полном ауте, ему даже пистон вставить за недогляд не
было возможности.
- Молодцы, вздрачивание побратимых войск должно поощряться премией. Только
дураки, что перед клубом все устроили, - ухмылялся Штырь, который в силу
изрядного присутствия в крови алкоголя пребывал в благостном расположении духа.
А Боцман по-тихому добавил, чтоб не слышали посторонние:
- И не бздите, что еще на полгода загребут, драка между рядовыми без жертв и
увечий - плевая статья, вот если бы вы на офицера залупились, тогда да... - он
глянул на Доплера и замолчал.
До утра просидели за решеткой на гауптвахте, утром пришел комендант базы,
выматерил всех повторно, со своей стороны пригрозив гостям полугодовым
контрактом. Комментируя действия местных кадров, комендант отметил, обращаясь к
понурым опухшим физиономиям разной степени побитости:
- Ну, а вы-то хули? Культура гостепримства у вас, однако, ни в пизду.
Через полчаса всех распределили на непопулярные работы. Сплина и тощего
"дедушку" подрядили копать траншею для бронетехники к самому периметру. База
располагалась на холме с плоской вершиной и пологими склонами, который являлся в
округе господствующей высотой. У самого основания почва ржавого оттенка,
покрытая чахлой выгоревшей травкой упиралась в джунгли. Болела от пиздюлей башка
и другие части тела, хотелось пить. Палило дневное солнце, обоим было хреново
настолько, что зубоскалить насчет вчерашнего не было ни сил, ни желания. Траншея
была уже по пояс выкопана вереницей предыдущих залетчиков.
- Бля, неужто бульдозером каким-нибудь нельзя это сделать? - первым нарушил
молчание Сплин, которого еще и похмелье колбасило.
- Наверное, можно, но как же тогда с воспитательным воздействием? В армии
постоянно так - квадратное катают, а круглое носят. Главное, чтоб все при деле
были, тогда дисциплина крепнет, - пожал плечами напарник. - Тебя как зовут? -
Сплин представился. - А меня Шепард. Давай-ка, коллега, один из нас будет мешок
держать, а второй туда землю сыпать, потом меняемся, а то поодиночке заебемся
хуй сосать.
Над боковым бруствером траншеи показалась голова конвойного, который подошел
поинтересоваться ходом работ:
- Век мантуль и век ворочай, в жопу ебаный рабочий, - жизнерадостно ощерился он.
- От работы кони дохнут, - пробубнил Сплин. - Попить дай, начальник, а то помрем
- отвечать будешь.

Конвойный отцепил с ремня фляжку и подал страдальцам, усевшись на бруствере на
корточках.
- Отец родной - от смерти верной спас, - возвращая фляжку, сказал Шепард. -
Может пожрать еще, а?
- А бабу рыжую-горячую с сиськами вот с такими и с пиздой навыворот тебе сюда не
подать ли? Не положено вам обеда, ужин принесу в свое время. И хорош вола ебать,
давайте-ка хуярьте резче, пока свою норму кубатуры не откидаете - спать не
пойдете. Ничего личного, мое дело тоже подневольное, - отходя пригрозил
конвойный.
Сплин удвоил усилия. Шепард, державший мешок, удивленно воззрился на него:
- Ты куда это так ломанулся, дурилка?
- Дык ведь...
- Да ты кого слушаешь, наивная твоя душа? Не ссы кругами, к закату мы свое
выполним, а будешь жопу рвать - или норму повысят, или на другую барщину
зарядят. Работа не хуй - век простоит, - словно объясняя малому ребенку
очевидные вещи, наставительно сказал умудренный жизнью дедушка.
Гипотетическая рыжая баба - объект эротических грез конвойного солдатика какоето
время живо занимала воображение Сплина, даже конец в штанах по этому поводу
малость заворочался, но усталость, жара и новая жажда грубо вытеснили этот
романтический образ довольно быстро.
Шепард был прав, к закату они углубили траншею на положенное количество
кубометров, посильно повысив оборонный потенциал базы, и уселись на обращенном
за периметр бруствере с котелками доедать принесенный конвойным ужин. Жара
отступила, мошкара куда-то попряталась, в лицо дул легкий ветерок, приятно
холодя кожу. Багровый диск солнца, колышащийся в мареве испарений, висел над
далекими гребнями покрытых джунглями холмов, чьи очертания размывала легкая
дымка. Внизу выделялись белой пеной пороги на реке, по которой проходила граница
с Либертией. Чуть левее чередой завораживающих узоров опадали с каменистого
обрывистого склона мириады брызг безымянного водопада. Отсюда не было слышно
суету базы, только далекий мягкий шелест воды.
Сплин вдруг во внезапно нахлынувшем просветлении ощутил величие и мудрость
огромного окружающего мира, почувствовал как пульс земли проходит сквозь него,
он впервые осознал себя не чужеродным элементом во враждебной среде, а частью
могучего древнего целого, составляющего ткань мироздания, которое всегда было,
но он в ограниченности своей этого не понимал и не замечал. Он словно вошел в
маленькую неприметную дверь, которая никогда ни перед кем не запиралась, но
большинство в суете жизни спешило мимо, не замечая или не желая замечать этого
знания, дающего уверенность и душевный покой. В это нельзя ткнуть носом и
показать, бесполезно ждать, просить или требовать силой, оно само призовет тебя,
когда ты будешь готов принять все как есть. Джунгли не пытались сожрать его, они
просто жили своей обычной жизнью, а он приперся, куда не звали с оружием в
руках, со страхом в душе, но без уважения и понимания в сердце.
- Да тут красиво, как в метро, - не удержавшись, искренне сказал Сплин, ожидая в
ответ насмешку.
- Красиво, - без подколок вдруг согласился Шепард. - На свете было много
красивых мест, пока люди туда не приперлись со своим ебучим обществом
потребления и не устроили дележку того, что им не принадлежит, чтобы создать то,
что им на самом деле на хуй не нужно.
Сплин посмотрел на напарника по яме совсем другими глазами. Оказывается,
нормальный парень с правильным понятием. Наверное, обстоятельства жизни могут
оскотинить кого угодно, а когда это происходит со всеми окружающими
одновременно, то деградация изнутри незаметна. Словно подтверждая его мысли,
Шепард негромко произнес:
- Ты извини, что вчера на тебя наехали, свинство это. Все все понимают, но
бывает, словно бес какой-то в голове свербит и на всякое паскудство
подталкивает.
- Да херня, все равно делать до шаттла нечего. Щас бы самогон в палатке с нашими
жрал и закат пропустил. Давно ты тут?
- Это как считать. По мне, так до хуя уже. Особенно, если в пиздюлях измерять.

- Понятно, - Сплин еще раз порадовался за то, как у него сложилась служба. На
халяву здоровья и знаний поднабрался, можно сказать...
Назавтра снова занимались трудотерапией, только с другой целью: копали ямы для
опорных стропил завалившегося местами периметра. Сплин особенно не тяготился
работой в предвкушении отлета домой. С местными все устаканилось и конфликтов
больше не было, типа "ну, хули, ты - мужик, я - мужик, херня стряслась -
погорячились, с кем не бывает". Следующие два дня шел дождь, а утром следующего
за ними, наконец, прибыл вертолет до космопорта.
Сидя в кресле набирающего высоту шаттла, Сплин вдруг почувствовал нарастающее
вместе с высотой смутное беспокойство, какую-то необъяснимую горечь расставания.
Это было бессмысленно: с тех пор, как сюда попал, он явно или подсознательно
мечтал убраться из этого чистилища домой. Так откуда тогда этот тяжелый ком в
груди? Может просто прегрузка? А возможно, дело в другом. Здесь он был на своем
месте, он был нужен, на него рассчитывали братаны, доверяя ему свою жизнь, а он
доверял им свою. Они знали друг друга, как облупленных, поварившись в одном
дерьме столько, что одни и те же морды примелькались до зубовного скрежета, но
каждый в глубине души чувствовал, что они одно целое, свои из отряда - это все,
кто у них есть, все на кого можно рассчитывать. Здесь он узнал, что такое
первобытный страх и что такое настоящая сила. Здесь оценивали людей по тому, кем
они были в действительности и обстоятельства никому не позволяли долго скрывать
свое истинное лицо под ворохом попсовой мишуры. Сердце выдало сознанию поток
откровений, которые из неясных образов и ощущений преобразовывались разумом в
цельную картину. Внезапно он понял, что такого яркого ощущения полноты и
естественности жизни уже скорее всего не будет и специально повторить это
невозможно, как нельзя повторить рисунок молнии или второй раз искренне
рассмеяться над одной и той же шуткой. Если он когда-нибудь и встретит когонибудь
из ребят на гражданке, то это будет уже не то - одними воспоминаниями сыт
не будешь, а кроме них говорить особо и не о чем, у каждого своя жизнь, свои
проблемы и заботы. Как ни печально, но все что у них есть общего осталось здесь,
в этом жестоком и опасном месте, которое они сейчас с радостью покидают. И как
только он это осознал, его вдруг на несколько тягучих минут взяла в оборот такая
лютая тоска, что он едва не взвыл вслух.
- Ты что смурной такой? Тошнит от полета? - счастливо улыбаясь во весь белозубый
рот, спросил сидевший рядом Малой, хлопнув сверху по запястью Сплина на
подлокотнике своей ладонью. - Радоваться надо, братуха, домой летим, на свободу
с чистой совестью, а? К холодному пиву и горячим девкам. У-ух, и наебусь же я,
как последний котяра, когда приеду!
Через три недели полета в гиперсне прибыли на Землю. От центрального терминала
космопорта все постепенно разошлись к транспорту каждый в свою сторону под
рукопожатия, объятия до хруста костей и фразы типа "будешь в наших краях -
заходи". Доплеру и Сплину оказалось какое-то время по пути. В конце концов они
остались вдвоем и встали на остановке такси. Сплину было немного грустно, но
радость возвращения перекрывала горечь расставания. Была ночь, однако огромный
транспортный комплекс сиял огнями и был полон снующих повсюду людей и машин.
- Длинный, через какое-то время мне или моим знакомым могут потребоваться
сотрудники, ты как, не намерен продолжить карьеру освободителя? -
поинтересовался Доплер.
- Нет уж, сэр, спасибо за предложение и, типа, оказанное доверие, но я уже
навсегда навоевался за глаза и за уши. Да и какой из меня на хрен солдат удачи,
как из говна пуля. Я и выжил не потому, что был крут, а просто повезло, как
дурачку из сказки, - честно ответил Сплин.
- "Просто" даже чирей на жопу не садится, - возразил Доплер. - Люди часто
говорят "всегда" и "никогда", но жизнь обычно или слишком коротка, или слишком
длинна для этого. И какой я тебе, к лешему, "сэр"? Ты теперь гражданский
человек. Впрочем, как и я...
- Командир, при всем уважении, я даже во сне не хотел бы видеть твою жуткую
образину, - решительно заявил Сплин, не переставая по-детски счастливо
улыбаться. - Я очень устал и хочу домой.
Доплер ухмыльнулся. Все хотят домой. Он слышал это много раз и даже когда-то
неизмеримо давно говорил это сам. Вся штука в том, что ни для кого из них дома
больше нет. То есть в физическом смысле все может и на месте, но сам человек
необратимо изменился. И то множество людей и вещей уже не является для этого
нового человека домом, они теперь чужие друг другу. Для кого в большей степени,
для кого в меньшей, но это свершившийся факт. Они ушли из дома навсегда, и
сейчас вместо них вернулись другие личности. Там, далеко, домом считалась некая
идеальная выжимка из реальности с подсознательно забытыми проблемами и
приукрашенными яркими положительными чертами. Домом было даже не место, а скорее
состояние, это был предохранительный клапан, спасение, неприкосновенное убежище
для души, измученной борьбой со страхом и грязной жестокой окружающей
действительностью, где все перевернуто с ног на голову. Все считали дни, когда
вернутся обратно в Мир, и у каждого все будет просто отлично, потому что иначе и
быть не может, ведь они вернутся домой, в то светлое и радостное место о котором
столько мечтали, сидя по уши в говне, откуда наконец вырвутся сквозь страдания,
боль и потери, о которых тяжело вспоминать.

Но рано или поздно приходит отрезвление. В Мире все накатанно живут своей
суетной жизнью и пришельцев из зазеркалья никто, кроме, может быть, близких
родственников, особо не ждет, чтобы предложить им, например, учебу или работу.
Никому не интересно, что они пережили, никто и знать не хочет, какое кромешное
блядство порой творится на задворках цивилизации, или на ее передовой, это
зависит откуда смотреть, чтобы весь этот сияющий праздник потребления продолжал
купаться в своем бессмысленном фальшивом изобилии. Да и бесполезно рассказывать,
на словах все звучит формально, невыразительно и неуместно. Кадровые службы,
едва завидев в военном билете участие в боевых действиях, открещиваются от
соискателей, как от маньяков психованных. Бывают и такие, но в основном, по
здравому размышлению, человек сумел там выжить вовсе не потому, что вел себя как
дерганная истеричка, а как раз наоборот.
То, за что по праву уважали там, здесь не стоит ни хрена или даже конкретно
мешает жить. Многих в Мире коробят прямота и резкость, свойственная тем, кто,
находясь в принципиально иных условиях, разучился изящно парить ближнему мозги
или уместно прогибаться. И ветераны порой действительно начинают звереть, но уже
здесь, из-за отношения людей, считающих себя нормальными, но при этом слепо и
жадно поглощающих огромные порции пошлятины и насилия, изгрыгаемые
разнообразными масс-медиа. Здесь пустила корни в умах пошлая система дутых
никчемных ценностей, порожденных гримасами маркетинга, глянцевой ложью шоубизнеса
и статусными стереотипами. Взрослые ведут себя, как большие инфантильные
дети, забавляясь и хвастаясь навязанными им дорогими игрушками.
Раньше это не было заметно, потому что не с чем было сравнивать, а теперь просто
на каждом шагу бросалось в глаза. Можно конечно приспособиться и жить в этой
поверхностной псевдокультуре, как и все, но радости от этой пресной рутины
никакой и принять ее снова нет ни возможности, ни желания, как не может
астронавт, побывавший в открытом космосе, уверовать, что земля плоская. Ничего
этого, как и многого другого, Доплер говорить Сплину не стал - сам он не любил
войну, но не мог без нее, война засосала его, каждый раз призывая обратно, но
так бывает не с каждым, да и незачем человеку настроение портить, может
проскочит. У каждого свой крест. Вместо этого он подмигнул и заговорщицким
голосом произнес:
- Возможно, пройдет совсем немного времени и ты будешь до крупных слез в глазах
рад-радешенек видеть любого хрена из наших, как родного, в том числе и меня, -
Сплин в ответ недоверчиво хмыкнул. - И будь осмотрителен в радости своей - здесь
тебе не тут. Ну, бывай, солдат, береги здоровье.
- Ясен пень, что ж я - дурнее паровоза? И это... Шеф, хотя там я тебя иногда
просто ненавидел, как собака палку, но... Ты - реальный мужик, думаю, все, кто
выжил, обязаны тебе. Короче, спасибо, - несколько смущенно и неожиданно для себя
выпалил Сплин.
Доплер залыбился в ответ и хмыкнул:
- Тебе спасибо, родной... Что не сдох.
Они крепко пожали друг другу руки, Сплин закинул в подошедшее такси дорожную
сумку и уселся на пассажирское место сам. Водитель, пожилой негр в кепке, с
лицом изборожденным морщинами, точно кора старого дерева, поднял машину на
нужный уровень и влился в транспортный поток.
- Так куда едем, молодой человек? - осведомился он, блеснув белками глаз в
зеркале обзора салона.
- Домой, конечно, - ответил чудной пассажир, завороженно таращась в окно на огни
и виды большого города, будто наблюдал их впервые.
Водитель улыбнулся:
- Это я уже и сам понял. А нельзя ли поконкретнее?
Сплин оторвался от окна, улыбнулся в ответ и назвал адрес.

Закладка в соц.сетях