Жанр: Научная фантастика
Нисхождение
...и
вхолостую, плотный влажный воздух, насыщенный прелыми ароматами джунглей, плохо
утолял кислородный голод, как теплая кипяченая вода плохо утоляет жажду. Драная
и изгвозданная в чем ни попадя, от грязи до крови камуфляжка пропиталась потом и
не хрустела от соли и грязи только потому, что не успевала просыхать. Зудела
давно немытая, исцарапанная и искусанная гнусом кожа. Масляно-черные жирные
слизни типа пиявок прицельно пикировали с ветвей, увешанных плетями
разнообразной бахромы и сопливой паутиной.
Терпеть не было сил, но некуда было от всего этого деться, и не обращать
внимание было тоже невозможно. Обезболивающего оставалось не так много, кроме
того, частое его применение снижало полезный эффект. Еще были стимуляторы, но
этих Сплин вообще побаивался: он не был уверен, что ему понравится отходняк от
них. Он делал очередной вымученный шаг и лелеял мысль о том, что вот еще
столько-то шагов и скушаю таблеточку, и полегчает, то-то будет славно. А можно
еще броник со сферой выкинуть. Точка эта переносилась все дальше и дальше, пока
не объявили дневной получасовой привал.
Оказалось, что отмена ходьбы не отменяет ломоты во всем теле. Даже, наоборот,
смена активности на покой и освобождение мозга от управления движением позволили
нервной системе всецело сосредоточиться на телесных муках, чтобы во всей полноте
красок донести их до владельца. Сплин достал пластиковую баночку с капсулами
обезболивающего и посмотрел на нее голодным взглядом алкоголика, который смотрит
на бутылку, уверяя себя, что на этот раз сможет обойтись без ее содержимого, но
все же подсознательно точно знает, что искушение утонуть в безответственном
блаженстве забвения как всегда возьмет свое.
Без ходьбы колено начинало деревенеть и переставало нормально сгибаться. Вчера
такого не было, а с утра даже показалось, что проблема отпала. Вовсе нет, она
перешла в новое качество, теперь появилась угроза не выдержать темпа движения, а
если накроется сустав - то вообще пиздец. Сплину стало не по себе - еще не
хватало стать обузой. Он представил, что ощущал бы сам, случись это с кам-нибудь
другим. Не сочувствие. Раздражение, вот что. Каждый и так был на пределе. Может
и зажмурят по-тихому, чтоб сам не мучился и отряд не запалил. Может и правы
будут: Сплин внезапно понял, что все человеческие страхи - пустая чушь, кроме
одного. Беспомощность. Вот чего действительно всерьез следует опасаться. Хуже
нет ничего.
- Что, весь злоебучий мир против Длинной худосочной задницы? - правильно
истолковал его настроение расположившийся неподалеку Боцман, который был занят
обновлением растительности своей маскировочной сетки взамен отвалившейся при
движении сквозь джунгли.
- Да, вроде того... - уныло согласился Сплин. Боцман вполне мог бы свернуть ему
при необходимости шею. И технически и морально.
- Крепись, студент, рок-н-ролл мертв, а ты еще нет, - обнадежил его Боцман,
переворачивая в поисках лысых участков свой балахон.
Боцман пер пулемет с кучей дисков и МОНки в специальном продолговатом мешке,
зацепленном за ранец сзади. Он был загружен куда больше и в бою от него было
куда больше проку, поэтому он имел право на ехидство и не преминул этим
воспользоваться, чтобы капельку поднять себе настроение.
- Однако ты совсем дошел, служивый, - сказал Хоу обстругивая маленькую щепочку,
величиной чуть больше спички. - Где сильнее болит? Колено, как я понимаю?
Закатывай штанину.
- Монах, а ты уверен, что... - начал было ломаться Сплин, хотя сам готов был
поверить кому угодно, кто пообещает избавление, хоть цыганке с рынка.
- Уверен, уверен. У нас в Южном Шао-Лине это плевое дело, - подмигнул Хоу,
ощупывая грязноватыми пальцами со сломанными ногтями ногу выше колена, выискивая
по каким-то ему одному ведомым признакам нужную точку.
Наконец он сосредоточенно и плавно воткнул заостренную щепочку над коленом.
- Это не чудесное исцеление, а своего рода блокировка, просто основной болевой
импульс какое-то время не будет достигать мозга, - прокомментировал он. - Посиди
щас так минут пятнадцать, потом вытащи. До вечера дотянешь, завтра с утра
колесико накатишь, смажешь-забинтуешь и снова до обеда, а там и дембель скоро.
Ну как, полегчало?
Интенсивность боли буквально на глазах снизилась в разы. С этим уже вполне можно
было жить. Сам факт заботы ближнего тоже прибавил веры в человечество.
- Воистину, славься Южный Шао-Линь! Спасибо, - искренне поблагодарил Сплин. - Да
тебе впору частную практику открыть.
- Дед мой практику вел, иголки-мазилки и все такое. Я учился, а вечерами
подрабатывал у него на подхвате и малость нахватался. А как-то раз долбанные
бритые расисты громили наш китайский квартал и дали деду по башке.
- Насмерть? - проявил интерес к истории жизни таинственного уроженца Востока
Малой.
- Нет, оглушили и забрали кассу. Но другие, из банды, что шла в хвосте колонны,
кинули в окно самодельную зажигалку и дед задохнулся в дыму, так как был без
сознания. А я был на учебе в другом конце города, вернулся и застал пожарных, да
труповозку.
- Сочувствую, однако, - сказал Сплин.
- Пустое, - махнул рукой Хоу. - Я неплохо разобрался с их районным главарем и
даже малость подзаработал на этом.
- Как это?
- Подстерег, когда тот возвращался из кабака домой, удавил куском провода,
закинул в багажник его же тачки. Он, правда, обделался изо всех дыр, пока
дрыгался. Тело продал на органы нелегальным трансплантаторам, а тачку на разбор
к дельцам от автомобильной мафии.
- Да в тебе зря пропадает коммерческая жилка! Не думал в брокеры после армии
податься? - поинтересовался Боцман.
- Меня кто-то сдал этим бритоголовым, а может и видеокамера какая записала.
Короче, они меня тоже подкараулили и чуть не убили, кое как съебался, -
усмехнулся одной половиной лица Хоу, показывая на скулу, где выделялся
горизонтальный шрам.
- И в итоге ты оказался здесь, - закончил за него Боцман, поднимаясь и надевая
маскировочную сетку. - Что ж, добро пожаловать в Клуб.
Поступила команда трогаться. Предстояло интересно и чрезвычайно увлекательно
доковылять до вечера. Долго ли, коротко ли, а вечер таки наступил. Обычный
полумрак джунглей стремительно сменился на почти непроглядную невооруженным
взглядом плотную темноту.
- Хорошо намотали сегодня для такой поверхности - без малого тридцать
километров, если по прямой, - глянув на люминесцентное покрытие карты сказал
Раймо, парень из пополнения.
- Ты что, еще и понимаешь, где мы? - удивился Сплин.
- Конечно. Ну, правда, приблизительно. Я спрашивал Шелли, она мне показала,
откуда мы утром вышли, - удивился навигационному невежеству товарища по оружию
тот, сворачивая карту так, чтобы текущий квадрат был снаружи.
- Я горжусь, что вхожу в отделение, где служат такие монстры, - он заметил
легкое недоумение собеседника и добавил. - Ну, в хорошем смысле слова.
- Да я старателем был... Некоторое время... Не совсем официально. Там и освоил
ориентирование, - пряча карту в карман жилета объяснил он.
Сплин не стал уточнять, что и где он искал, будучи старателем, почему "некоторое
время" и что стало по прошествии этого времени. Раймо, в свою очередь, не стал
вдаваться в подробности. Он был не дурак, но с чувством юмора у него было
неважно, как-то все буквально воспринимал. Можно было над ним стебаться, а он
даже не обижался, так как не понимал иронии, так что было даже не интересно. Его
сначала прозвали "Горячий финский парень", но это было слишком длинно и в
конечном счете погоняло стало лаконичнее - "Финский". На что он тоже не обиделся
и принял как должное, так как действительно имел скандинавские корни. Этим он
всех просто добил и подкалывать его почти перестали.
На этот раз расположились осмотрительнее: перед остановкой сделали петлю, так,
чтобы караульный, расположенный на несколько десятков метров поодаль
расположения, мог видеть след группы. Одновременный караул был усилен до четырех
человек: один внутри периметра МОНок с радиодетонатором, трое треугольником по
краям основной группы, естественно за радиусом поражения осколками. Они дожны
были через каждые четверть часа по очереди докладываться центральному. Отряд
расположился мелкими группами по двое-трое. Каждая группка толстой ниткой,
используемой при постановке растяжек, была связана с соседней, чтобы, если кто
что заметит, молча без шорохов и суеты разбудить соседей, дернув крайнего за
запястье или лодыжку. Последовал ряд предложений, кому за что следует привязать,
чтобы лучше сработало.
Оружие было заряжено патронами для бесшумной стрельбы, имеющими другой сорт
метательного вещества, обеспечивающий дозвуковую скорость пули. Дальность при
этом также терялась, но в густой зеленке она по-любому не превышала ста метров.
В случаях, если не угрожала немедленная опасность, открывать огонь первыми могли
только офицеры, часовым было велено в случае чего доложиться центральному, он
разбудит ближайшего офицера, а тот решит что делать. Прием пищи, всю возню с
перевязками, снаряжением, сокрытием мусора и прочих следов жизнедеятельности,
следовало завершить до отбоя, а на рассвете сразу после подъема двинуть в путь
"отсюда и до обеда".
Сплину припаяли стоять предрассветную вахту в вершину треугольника: следить за
остывающим следом. Ему удалось приемлемо выспаться, так как момент, когда его
разбудил на смену центральный караульщик, удачно совпал с цикличностью сна, и он
уже успел глубоко заснуть и вынырнуть к более поверхностной фазе. Сплин
попросил, и центровой щедро полил его репеллентом, малочувствительным для
атрофированного человеческого обоняния, но делающим его непривликательным для
зверья с развитым нюхом и насекомых. Сменив предшественника и устроившись на его
месте, он замотался в плащ-палатку, застегнул доверху воротник, надел капюшон,
выставив наружу только глаза, чтобы выдох уходил под одежду и согревал. Потом
оглядел свой сектор наблюдения через очки в инфракрасном диапазоне, затем в
режиме ночного видения. Ничего существенного - ИК-режим выявил несколько
некрупных объектов: птицы на ветвях, грызуны и змеи на земле.
Звуки джунглей стали со временем понятнее. Ужасные на слух вопли, которые
доставали его в первую ночь марша, принадлежали, как оказалось, большой, но
глупой и безобидной птице. Он не знал, понятное дело, всего окружающего зверья,
но примерно различал звуки по степени реальной опасности. Хищники тоже никуда не
делись, но фокус был в том, чтобы не оставаться надолго на их территории, не
раздражать их, тогда они не проявляли к прохожим персональной агрессивности,
предпочитая знакомую и предсказуемую добычу. В основном, конечно.
Сплин стал думать о вещах, которые ему не подчинялись, но были небезинтересны,
просто чтобы себя занять. Его, например, удивляло, зачем офицеры с ними
таскаются: что они, что Шелли могли бы по-тихому свинтить и, используя богатый
жизненный опыт, добраться без обременительной толпы чайников куда угодно, где
есть космопорт - хоть в Моравию, хоть в Портлэнд. Что им мешало так поступить?
Деньги? Вряд ли в их случае оплата офицеров зависит от количества выживших
рядовых. Профессиональная этика? Может быть. Одно дело провалить задание по не
зависящим от исполнителя причинам и сделать что можно, а другое - сбежать и всех
кинуть. Наемники - каста отверженных, а когда у человека ничего нет, то все, что
у него остается - это репутация. Не все, конечно, придерживаются таких
принципов.
Однако Сплин решил не гневить беса и выбросил подобную крамолу из головы. И
вообще, напрягать мозг по поводу внешних обстоятельств вредно для нервов - много
беспокойства, а толку нет. Он подумал о положительных сторонах службы. При
грамотном отношении беспокоиться и думать правильному солдату вообще не о чем.
За рядового командир думает. А за него другой командир постарше званием. Правда
и тут тоже могут быть накладки, если кто-то в цепочке окажется дураком или
сволочью. Да, жизнь - сложная штука, распроязви ее мать... Доложился центровому,
что все пучком и на время впал в полусонное оцепенение, стеклянно глядя перед
собой.
Через какое-то врямя снова принялся вслушиваться и оглядывать свой сектор, не
забывая задирать башку для осмотра высоких ветвей, так как хорошо запомнил
ночную атаку прыгуна. Предутренний туман не был таким густым, как вчера после
дождя, но дымка все равно делала очертания неясными и таинственными. Долго
пялиться в одно место было нельзя, а то непременно начнет казаться, что среди
листвы есть что-то зловещее. Лучше полагаться на слух и перефирийное зрение,
медленно и непристально переводя взгляд и глядя не на, а сквозь деревья. При
этом не следует искать что-то конкретное, иначе услужливое воображение тут же
состряпает, что нужно из мешанины неясных контуров. "Да кто, на хрен, будет
шароебиться в этой дремучей чащобе по такой тьме египетской?" - провернув голову
до отказа вправо и включая зубами селектор очков на обычный режим в целях
экономии элементов питания, подумал он. Возвращая голову в нормальное состояние,
позволяющее смотреть прямо перед собой, он вдруг обратил внимание на какой-то
контур на тропе среди туманных клочьев, которого вроде бы не было раньше. Он
снова включил ИК, ночник - ничего. Может объектив очков грязный? Да нет, однако,
иначе бы этот неясный силуэт ездил вместе с поворотом головы, а он неподвижен.
Тут призрак пошевелился, выставив у верхней трети горизонтальую продолговатую
выпуклость. Ствол оружия. В маскировочном кожухе. Сплин холодеющим хребтом
осознал то, что пока отказывался понимать и принимать разум. За ними идут.
Человек был с ног до головы закутан в маскировочный комплект, который делал его
невидимым в ИК-режиме и сливался с цветом фона по яркости в режиме ПНВ. Ходячий
куст стоял и бесконечно медленно с нечеловеческой выдержкой оглядывался. Затем
он бесшумно двинулся вперед по недавнему следу их отряда. Плавно, как бы по
частям, так что движение всего размытого элементами маскировочного балахона
силуэта было суммой малоинтенсивных шевелений, которые вполне могли бы быть
приняты за естественное покачивание растений. Сплин лихорадочно пытался
заставить свои полусонные мозги соображать. Следопыт его не заметил, а должен
был, ведь наверняка у него есть ИК. Похоже, плащ-палатка и густой окружающий
подлесок поглотили его тепловой контур, а пятно видимой части лица можно было
принять за мелкую безобидную зверушку. Свою роль также сыграл туман. Надо было
радировать своим, но Сплин боялся заговорить, так как в предутренней тишине его
могли услышать гости. Он с предельной осторожностью сместился за ствол дерева,
чтобы вообще никак не быть заметным и не отсвечивать ни в каком диапазоне. Затем
он выставил гибкий стебель видоискателя, которым его снабдил на время караула
Доплер и стал наблюдать передаваемую картинку с помощью очков.
За следопытом показалось еще двое вооруженных типов с интервалом примерно в
четыре-пять метров. Больше никого не было. Это мог быть отдельный поисковый
отряд, целью которого было найти их и вызвать подмогу. Это также мог быть дозор
более крупного отряда. Возможно, что это какие-нибудь контрабандисты, хотя
особого груза они с собой не несли, так что вряд ли. Сплин сидел не
шелохнувшись, мысленно внушая троице, что здесь никого нет и быть не может. Он
чувствовал кислый проквашенный запах своего давно не мытого тела, который,
казалось, можно учуять и за километр. Он дышал ртом, чтобы не сопеть, и выдыхал
под горловину плащ-палатки, чтобы не было пара, но ничего не мог поделать с
оглушительным стуком сердца.
Сплин обдумал мысль о том, чтобы положить этих леших одной густой очередью,
магазина должно хватить, преследователи были под углом и относительное
расстояние между ними с точки обзора Сплина было меньше, чем абсолютная
дистанция. Может, дальнобойную рацию добыть удастся. Но у этого варианта была
масса недостатков в плане неясных последствий, даже если и получится. Например,
ищейки не выйдут в нужное время на связь и по тому, в каком квадрате был
последний сеанс, и куда они собирались идти дальше, сделают вполне определенные
выводы. Он дождался, пока гости чуть удалятся и, опустив голову к коленям, чтобы
голос приглушила плащ палатка вызвал центрового, от души надеясь, чтобы тот не
дрых.
- Зуб, это Длинный - тревога, бля!
- Конкретнее, - сразу же деловито отозвался тот.
- Мимо меня по нашему следу только что прошли трое вооруженных людей. Больше
пока не видно. Двигаются грамотно.
- Жди указаний, - коротко ответил Зуб.
Подавляя желание тут же ломануться в расположение отряда он долгих два десятка
секунд ожидал, слушая как, казалось, на всю округу бухает сердце.
- По-тихому вали обратно. Не торопись и смотри куда наступаешь. Мы сматываемся и
уходим в отрыв, пока гости огибают петлю.
Старательно переставляя ноги, и плавно перенося центр тяжести тела, словно шел
по тонкому льду, Сплин двинулся в расположения отряда, стараясь стать невесомым,
как перышко, и замирая, ощутив подошвой ботинка какую-нибудь неровность, в
страхе, что она оглушительно хрустнет и он засветит и себя, и всех остальных. Но
боги раздолбайства были милостивы, и он чисто добрался до места как раз к
моменту, когда Боцман закончил собирать МОНки, а Штырь ставить ловушки -
растяжку на точке входа на место ночевки и взведенную гранату под дерн, где
укрыли мусор. Слэш указал на место в цепочке и через полминуты отряд ускоренным
маршем двинул перпендикулярно траектории преследователей, переиодически меняя
направление.
Погоня прибавила всем мотивации, усталость отступила перед лицом опасности,
Сплин почти забыл все свои болячки. Быстрый шаг временами сменялся на бег, если
позволяла поверхность и густота растительности. Штырь отстал осмотреться и
поставить несколько ловушек. Догнав отряд после контрольного наблюдения, он
подтвердил, что следопытов только трое и идут они именно по их следу, иногда
теряют его, но снова находят, причем пеоиодически выходят в эфир. Через два часа
сделали пятиминутный привал - восстановить дыхание. Грохота взрывов от
поставленных гостинцев не последовало, хотя вполне возможно их и обнаружили, но
сам факт минирования обычно изрядно остужает прыть преследователей.
- Но как же они нас нашли? - отдышавшись настолько, чтобы иметь возможность
говорить, высказал всеобщий вопрос Чибис.
Боцман глотнул воды из фляжки, вытер губы, размазав по лицу грязь, и несколько
раздраженно ответил:
- Это для тебя, пижон городской, все здесь одинаковое зеленое дерьмо. А
грамотный человек ориентируется в этой долбаной чащобе, не хуже, чем ты в своем
загаженном метро. Примятая трава, ломаный кустарник, следы в грунте,
перевернутые мокрым кверху камни, черт знает что еще... Взвод оставляет целый
тоннель, который в упор не увидишь ты, и не всегда замечу, например, я, но всяко
заметит следопыт, - он помедлил, и, заметив, что слушает не только Чибис
продолжил:
- Например, с вертолета или с грузовиков, если дороги рядом, ссаживают
квадратно-гнездовым небольшие поисковые команды и те прочесывает наиболее
вероятные варианты маршрутов, пока не пересекутся со следом. Это ведь только
кажется, что джунглям конца-края нет и здесь целая армия бесследно может
раствориться, а на самом деле, если прикинуть "живые" направления и отбросить
заведомо бессмысленные, то найти группу людей, имея нужные ресурсы - вполне
выполнимая задача. И тут вся наша пиздопляска и маскировка разом идут на хуй,
потому что, как только они плотно сядут нам на хвост, так вызовут подмогу и нас
так или иначе обложат и затравят.
Джейсон невнятно выругался себе под нос.
- И что делать-то? - спросил Барни, полненький невысокий малый, отличавшийся по
жизни непомерной изворотливостью, причем порой даже в ущерб себе.
- Рвать когти быстрее, чем нас догоняют. И не совершать ожидаемых действий, если
возможно, - ответил Штырь, восходящим жестом ладони показывая, что привал
окончен и пора трогаться. - Не сцы, толстый, ничего не кончено, пока все не
кончено, - добавил он, морщась и поправляя лямки ранца на стертых плечах.
Энтузиазм Сплина к полудню упал ниже некуда. Предельный темп в режиме
чередования через четверть часа бега и быстрого шага вымотал всех. По мере того,
как его покидали силы, в душе нарастало упертое ожесточение, замешанное на
усталости, боли, горечи и надвигающейся безысходности. Жить все еще хотелось, но
как-то больше по привычке. Он так вымотался, что перестал бояться, эмоциональная
часть сознания вместо страха постепенно заполнялась тлеющей злобой на свое
бессилие, на на эту долбанную страну, где человек человеку волк, на жестокие
джунгли, которые, казалось, заживо переваривают его. На ярости и ненависти можно
уйти далеко, дальше, чем на любых других чувствах, потому что любые другие не
настолько первобытны и тесно связаны с животным человеческим естеством, не
настолько чисты, искренни и не так близки со смертью, держась с ней на равных,
не заискивая и не пресмыкаясь. Но рано или поздно наступает момент полного
опустошения, когда человек во всей полноте осознает бренность и тщетность всего
сущего, и, если отпущено достаточно времени, случается, что приходят покой и
просветление. Такого не бывает в случае внезапной угрозы на ровном месте -
слишком быстрый переход от сытости. Нет, лишения должны быть постепенны, но
неумолимы и не должны оставлять сомнений, тогда это пройдет надлежащую выдержку
и созреет, подарив краткий миг свободы, чтобы затем бесповоротно отнять все.
Сплин страшился этой грани, он знал, что близок к пределу, за которым наступает
равнодушие ко всему.
Сознание Сплина подернулось рябью, как горячий воздух над степью, он неадекватно
чувствовал свое тело, словно оно было каким-то сторонним механизмом вроде
шагающего экскаватора, а он просто сидел в кабине. Изображение в глазах
двигалось с какой-то нездоровой задержкой по отношению к перемещениям взгляда,
словно в видоискателе дешевого цифрового фотоапарата. Он мысленно говорил на
какие-то левые темы сам с собой, с давними друзьями, которых сто лет не видел, с
мертвыми, которых видел совсем недавно. Пытался сказать им что-то, о чем зря в
свое время зря промолчал, за что-то извинялся, с кем-то спорил, кого-то материл.
Жизнь - не спираль, жизнь - петля. Весь мир - иллюзия, реальна только боль,
которая тоже илллюзия, но от нее невозможно отделаться. Можно усилием воли
отогнать ее на пару секунд, но она, словно жалящее насекомое, неизбежно вернется
снова и неумолимо примется за свое. Ставки растут, пока игрок в состоянии
держаться на ногах. Второго дыхания не будет - будет последний вздох.
Потом все эти надуманные абстракции постепенно сошли на нет, затылок начал
пробрать знакомый колкий морозец, свидетельствующий о недостаточном притоке
кислорода к мозгу, и каждый следующий шаг Сплин ожидал потери сознания. Но
остальные же как-то идут, шел и он, стараясь двигаться как можно однообразнее и
экономнее, потеряв ощущение времени и реальности. При подъеме на склон
отрубился, закатив глаза Барни, свалившись, будто его выключили. Бедняге вкололи
в ляжку тюбик бодряка прямо сквозь штаны, разобрали половину его гранат, чтобы
немного облегчить груз, скорее чисто психологически. Сплин взял и себе одну.
- Блядь, щас все на хуй начнут плыть, вон Длинный уже с лица серый, Джейсон как
дырявая помпа сипит - привал нужен, - запросил Доплера Штырь.
- Да вижу я все... Привал пятнадцать минут, заодно надо курс прикинуть, -
отозвался из центра колонны Доплер, доставая универсальный компас с GPS, чтобы
сориентироваться и внести поправки в направление.
- Ебучие глаза! А у нас, парни, оказывается, курс есть, - невесело съязвил
Валет, убедившись, что его не слышат офицеры. - Оченно мне хотца знать, куда мы
на хрен премся и за каким хреном.
- Война - хуйня, главное маневры, - себе под нос исчерпывающе ответил Джейсон,
жадно скручивая пробку с фляжки. Ручейки пота оставляли на его запыленном лице
извилистые светлые дорожки.
Преследователи - тоже люди и страдают от дискомфортных условий не меньше. Дальше
гнать не имело смысла - если удалось оторваться, то удалось, если нет, то разрыв
все равно сохранялся. А если и предстоит бой, то надо иметь на этот случай хоть
какие-то силы. Сейчас они двигались перпендикулярно основному напралению, чтобы
убедить погоню в намерении побыстрее пересечь границу.
Вскоре должен был начаться горный участок на два-два с половиной километра над
уровнем моря с очагами скальных нагромождений, но большей частью покрытый лесом,
где можно было не опасаясь за следы, повернуть и войти в джунгли уже прежним
курсом. Погода там большую часть времени была хреновая: туман, осадки, что при
удаче сильно усложняло следопытство и преследование. Шелли знала несколько
вариантов относительно безопасного прохода. Кроме того, а может и в первую
очередь, там было какое-то аномальное магнитное поле, безвредное для людей, по
крайней мере непродолжительное время, но приводящее к нестабильной работе
электроники, что препятствовало действиям авиации на малой высоте, где можно
было эффективно задействовать ИК-приборы наблюдения и имевшееся бортовое оружие.
И какого же хрена я не высадил второй заряд этой хуераги при штурме? Щас бы
порхал, как балерина по сцене, - имея в виду свой РПО, служивший изрядным
довеском, высказался себе под нос Зуб.
Барни дали вдохнуть кислорода из баллончика респираторной маски, он слабо
застонал и разлепил веки, полуосознанно ворочая глазными яблоками, казалось, в
независимых направлениях. Штырь отнял маску и ободрил пришедшего в себя
страдальца:
- Толстый, ты что, хотел помереть и соскочить, а нас тут гнить бросить?
Просыпайся, солнце мое... На руках тебя носить некому, каждый должен тащить свое
дерьмо сам, - Барни сел, осоловело глядя перед собой, его взгляд постепенно
обретал осмысленность - бодряк делал свое дело.
- Сдыхаю, блядь! - не свойственным ему хриплым голосом с какими-то мрачными
инфернальными интонациями оценил свое самочувствие Барни.
- А кому сейчас легко? - посочувствовал Малой. -
...Закладка в соц.сетях
