Жанр: Научная фантастика
Завет сургана
...овь, силы тебе здесь
девать некуда, вот и не спится. Только учти: подбор паролей, попытка
взлома,такое времяпрепровождение может оказаться вредным для здоровья. Эта
штука, — кивнул он в сторону молчаливо стоявших в строю мол-процессоров и
мониторов, — вот она не спит по праву, все замечает и обо всем исправно
докладывает. По капельке, по капельке, но в один прекрасный миг начнет
переливаться через край. И хорошо, если только вода.
Сури молчал, чувствуя, как кровь приливает к голове и щекам. Он не
успел еще овладеть искусством не краснеть, быть хозяином не только внешних
действий своего тела.
— Так что, — заключил Руго, — старайся спать получше, когда только
можно. По-солдатски. Гимнастикой занимаешься? Надо побольше двигаться. Конечно,
тут для этого особых условий нет. Подумаю, чем можно тебе помочь.
И, потрепав Сури по густым волосам,; перешел к другой теме:
— Ну, показывай — что там задумали наши соотечественники на нынешний
день?
Он внимательно посмотрел записи, затем штабные карты Свиры, такие,
какими они были на это мгновение. И, как обычно, дал указания:
— Это все подготовь на просмотр начальству. Ул-касские штабные прибудут
только завтра, не раньше. А вот, — он показал, — эти четыре плана немедленно
загони в архив, и так, чтобы на виду от них и следа не оставалось.
.И, отвечая на незаданный вопрос:
— Всегда надо соблюдать меру. Ты пойми, мальчик: если все станут играть
в одни ворота — война закончится уже завтра. А это слишком рано. Войны и
начинаться, и заканчиваться должны в строго рассчитанный час, иначе будет
беспорядок. Если дело ведется правильно, войны выигрываются не там, где
стреляют и кричат
Орро!
, а там, где не кричат, а говорят нормально, даже
тихо. А что касается стрельбы, то если и стреляют, то очень редко и в самых
крайних случаях. То есть не договор следует за войной, как думают профаны, а,
наоборот, война — следствие договора. — Руго усмехнулся. — Конечно, договоры
чаще заключаются не между официальными правителями. Но ведь они, как правило,
практически ничего и не решают. А информация, хотя бы та, которую мы с тобой
тут получаем, должна дозироваться. Для того я здесь и нахожусь, вместо того
чтобы в выходном мундире гулять по сурганским вертепам в поисках удовольствий.
Человек, видишь ли, всякий человек не любит жрать сырое, он предпочитает
вкушать хорошо приготовленные блюда. Блюда приготовляются поварами. Любимая
пища всякой власти — информация. И вот я тут — шеф-повар информации. Не только,
кстати, для улкасских гурманов. Но власти ошибаются — как и все смертные — в
одном: они полагают, что повара угождают их вкусам. На самом же деле повара
этот вкус воспитывают — исподволь, потихоньку; так что вскоре в них вселяется
уверенность, что именно с таким вкусом они и на свет родились.
Руго перевел дыхание. Засмеялся:
— Что-то я разговорился сегодня. Наверное, ты мне нравишься, вот и
хочется поболтать, а ни о чем другом я не умею. Ну, давай работай и,
пожалуйста, оставь в покое и шифры, и коды. Уж поверь мне: тебе их не
.взломать, во всяком случае за то время, которое у тебя здесь есть. В смысле —
война быстрее закончится, чем ты успеешь разобраться в этой кухне.
— А когда она закончится? — не удержался Сури, чтобы не спросить.
— На этот счет у меня только предположения, а ими я никогда не делюсь.
Извини.
— А как закончится — тут тоже предположения?
— Нет, это-то мне представляется совершенно ясным. Закончится вничью,
как и всегда — путем достижения компромисса, как напишут об этом газеты и
заявят политики.
Уже от двери он обернулся:
— Не ломай над этим голову: бесполезное занятие. Делай, чего от тебя
требуют, а в остальном — просто живи. Здесь, конечно, не рай, но жить и тут
можно. Вечерком будет время — поговорим и на эту тему, а то от профессиональных
разговоров у меня уже в горле саднит.
Он ушел наконец, а Сури попытался сосредоточиться на подготовке к
визиту здешнего начальства и прежде всего на сокрытии тех материалов, которые
никак не следовало улкасам показывать, чтобы никоим образом (именно так понял
он слова Руго) не способствовать окончанию войны раньше назначенного кем-то по
договоренности с кем-то другим срока, когда будет наконец достигнут искомый
компромисс.
Впрочем, — подумал Сури, — если офицер действительно придет вечером,
можно будет, наверное, продолжить разговор на эту тему: похоже, ему нравится
показывать свой ум, уровень информированности, а если разговорить его как
следует, может быть, удастся добраться и до проблемы внешней связи. Хорошо бы
.
Сури никак не мог представить себя стоящим над схваткой и по-прежнему
хотел помогать Свире, а никак не обеим сторонам сразу.
— Прежде чем войти, подумай как следует, каким образом будешь
возвращаться, — глубокомысленно изрек пилот потерянного агракора после того,
как они не только выбрались из мышеловки, в которую занесла их судьба, но и
ухитрились спуститься по обратному склону, не понеся заметных потерь. Синяки,
ссадины и свежие прорехи в обмундировании в счет не шли.
— И вот стою я — голый, босый и голодный, — ответил на это Нито цитатой
из
Заветов Сургана Великого
, — и смотрю в грядущее в великом смущении.
Слова эти, в общем, соответствовали действительности. В самом деле, все
снаряжение и почти весь боезапас, не говоря уже о том немногом съестном, какое
оставалось в корабле от предыдущих, оссовских хозяев, было утрачено
безвозвратно. Что оставалось у них? Звездники, снаряженные лишь тем, что было
заложено в их магазины еще до вынужденного прыжка, по две гранаты у каждого,
кроме пилота, которому их иметь не полагалось, по одному штатному кинжалу, ну,
и еще разная нештатная мелочь, какой у всякого разведчика всегда набирается
достаточно. Собственные ранцы, а также оружие и боеприпасы, отобранные у
прежнего экипажа машины, — все кануло с высоты и, надо полагать, разлетелось в
мелкие дребезги в мгновение встречи с негостеприимной твердью. Так что усталые
и голодные разведчики, кроме того, не сумели бы выдержать даже и не очень
серьезной схватки с возможным противником, все равно будь то улкасы или
десантники ОСС, по каким-то непонятным причинам оказавшиеся вдруг на стороне
врага.
Но все же последней умирает, как известно, надежда. То есть, чтобы
погибла она, следовало сначала убить всю семерку, составляющую группу. Однако
пока все они оставались в живых — и надежда, пусть и с трудом различимая
простым глазом, продолжала обитать среди них.
Пока шестеро обменивались репликами наподобие приведенных, седьмой, а
вернее, первый, флаг-воин Онго, присев на камень, в очередной раз погрузился в
изучение карты, загруженной на дисплей планшета. Наконец, закрыв его, встал,
одернул куртку и сказал, не обращаясь ни к кому в особенности:
— Что же, программа вроде бы ясна. Задача наша остается все той же, ее
никто не отменял. Значит, идем на плато. Общее направление отсюда к перевалу
Ур-Обор — северо-запад, а практически — как позволит местность. — Он с
сомнением покосился на мешанину больших и маленьких отрогов главного здешнего
хребта — отсюда они представлялись единым монолитом, однако опыт подсказывал,
что на самом деле они являются комбинацией более или менее непроходимых
препятствий и более или менее пригодных для движения проходов. — По прямой
здесь расстояние — примерно две третьих дюжины двушагов. Практически, думаю,
вдвое больше...
— Втрое, так будет вернее, — подсказал Мори.
— Может, и так. Для отдохнувших, сытых, одетых-обутых задача на два
часа. Для нас же... — он помолчал, — может оказаться и непосильной. Нас скоро
ветром начнет сносить на открытых местах. Следопыты, прикиньте: есть здесь
шансы подстрелить хоть какую-то живность?
Мори и Нито переглянулись. Но первым, как часто бывало, ответил Керо:
— Насчет дичи не скажу, но домашнего скота тут нет. И не было, и
никогда не будет.
— Если только очень повезет, — сказал Нито. — Бывает, одиночки куда
только не забредают, неизвестно зачем. Горны или молодые батуры, еще не
семейные. Но могут и годами не заходить. Так что на это, командир, спокойнее
будет не рассчитывать.
— Тогда, — сказал Онго, — до того самого перевала нам ничего не светит.
— Если идти прямо туда, надеяться особо не на что,.— согласился пилот и
умолк. Онго покосился на него:
— Ну, давайте. У вас же всегда есть особое мнение.
— И не всегда глупое, а? — усмехнулся пилот. — Есть и на сей раз. Идти
нужно не на северо-запад, а совсем в другую сторону: на восток, к югу.
— На восток к... Какого Арука?.. Постой. На восток... Хочешь добраться
до агракора?
— Он ближе всего.
— Да что от него осталось?
— Что бы ни осталось, но ничто не сгорело. Взрыва-то при падении не
было, помните? Что-нибудь да отыщем, я уверен. И пайки, и боезапас. Ни людей,
ни зверей тут нет, и уж если огня мы тогда сверху не видели, значит, Творец
захотел сберечь ресурсы для нас.
И он сложил руки в благодарственном жесте.
— Ну, что же, — проговорил Мори. — Идти придется вниз, и то хлеб, как
говорится.
— Зато обратно — вверх, — вздохнул Було.
— Не сказано. Командир, как у нас с высотами? К этому вопросу Онго был
готов.
— Сейчас мы выше перевала Ур-Обор на две вторых дюжины двушагов. Так
что теоретически можем только снижаться. Ну а как оно получится — увидим.
— Да уж постараемся, — сказал Нито. — Умный ведь в гору не пойдет, ну,
а будь мы дураками, Творец давно бы уже нас прибрал.
— Все, совет закрыт. Становись! — скомандовал Онго.
И через минуту группа, как обычно, в колонну по одному, уже двигалась
под уклон, тщательно выбирая, куда поставить ногу. Трудно сказать, как
чувствовали бы себя здесь горны и батуры, но для ходьбы двуногих существ
местность была приспособлена далеко не лучшим образом.
Правда, хоть пыли здесь не было. Мелочь, но приятно.
Давно, давно не доводилось предпринимать подобных путешествий с
приключениями, прямо-таки скачек с препятствиями. Но если подумать, то даже
хорошо, что удалось вот так встряхнуться. Надо, обязательно надо время от
времени отдыхать от кабинета, от города, и от Высокого Совещания, кстати, тоже.
Тем более если это делается с пользой для дела. А на этот раз все именно так и
получилось.
Приятно было думать так, оказавшись снова на твердой земле и достаточно
далеко от тех соотечественников, встреча с которыми веркому Гумо сейчас никак
не улыбалась. Минет еще час-другой, и он сможет сесть в уже высланную за ним
машину — низколетный малый агракор с хорошей скоростью. Такой незаметно
подкрадется к границе и промчится над нею прежде, чем рубежники успеют
спохватиться. Конечно, подобный полет требует, чтобы за пультом сидел пилот
экстра-класса; но таких Гумо набрал в ОСС немало, соблазняя немалым
вознаграждением и привилегиями. То есть можно было считать, что он находится
уже дома — ну, разве что без шести минут.
Кстати, о пилотах: от тех, кто возил его на Кукурей, так и не донеслось
никаких сигналов. С другой стороны, Арбарам не далее как нынешним утром
сообщил, что сверху, с гор, получил информацию: где-то в дикой, непригодной для
жизни части горного района Обор, не так далеко от известного перевала, два дня
назад упал агралет. Как и почему — никто, собственно, не наблюдал, погода там
была облачной, как и почти всегда в это время года, плотные облака залегали
ниже вершин, причина же падения, надо думать, находилась куда выше: наверняка
агракору не удалось улизнуть от того ВС, вечное проклятие ему, и он был сбит.
Жаль, от них не останется даже могил. Может, конечно, кто-то и успел
выпрыгнуть; Гумо подозревал, что так оно и было, и антипады позволили пилотам
благополучно достичь тверди. Но там они скорее всего попали в руки рядовых
улкасов, слабо информированных о лабиринтах высокой политики, и с ними
поступили так, как улкасы любят поступать с захваченными врагами. Еще раз:
очень жаль. С другой же стороны, они теперь ни на каком допросе, даже самом
крутом, не смогут показать, кого возили, куда возили и к кому. Даже в самых
печальных обстоятельствах необходимо находить проявления мудрости и
благожелательности Творца. И, однако же, придется потребовать самой свежей
информации от того человека, что очень удобно сидит под самым боком Сидо. Что
еще? Ага, не забыть только...
— Перо!
Позванный подскочил сразу же: находился тут, за дверью Особого покоя в
портовом управлении Малоя. Виндорские умельцы оборудовали его, стараясь
придерживаться свирских образцов. Это было по меньшей мере трогательно.
— Перо, дома напомнишь: выразить соболезнование семьям наших пилотов,
ну, тех четверых, что были с нами на острове. Уточни только имена.
— Слушаюсь, верком.
Так, с этим все. Что-то еще интересное рассказал сегодня Арбарам. Ага,
этот паренек из людей Сидо, отправленный в центр командования гор, по пришедшим
сведениям, работает исправно. Посмотрим, может, и стоит его оставить; конечно,
без всякой надежды вернуться в Свиру. Здесь работы будет много, очень много,
завтра же надо выслать полноценную смену на штаб-компьютер и сразу же начинать
готовить монтажников и думать о горняках. Судя по сводкам, полученным перед
самым вылетом на Кукурей, ситуация с... с материалом на рынке грозит стать даже
сверхблагоприятной: его недостача вырастает в прямо-таки катастрофическую.
Приближается нужный момент, и надо быть совершенно к нему готовым.
Тут Гумо подошел к самой приятной части размышлений. Приятность
заключалась в том, что здесь, и в горном мире, и у его подножья, на берегу, все
обстояло прекрасно. Гумо не удержался все-таки, позволил себе помедлить с
возвращением еще на денек, зато сам побывал, поднявшись по новому туннелю, на
главном складе, который он с таким усердием, всякими правдами и неправдами в
течение трех лет набивал всем нужным. Странно, но он не нашел недостатков ни в
охране, ни в соблюдении правил хранения, ни даже в уровне содержания сторожей и
кладовщиков: они и одеты были, и накормлены, и могли бы, будь такая
необходимость, целый месяц отсиживаться в своих берлогах, и . носа не высовывая
на поверхность. Задержка на день — неприятно, конечно; зато теперь можно
вернуться в уверенности, что все в полнейшем порядке — последняя пуговица
пришита к штанам последнего солдата. И совсем скоро...
Дверь без стука распахнулась. Арбарам, разумеется.
Никто другой не позволил бы себе ворваться так бесцеремонно.
— Верком, стол накрыт. Поужинаем вместе перед прощанием.
Гумо кивнул. Встал.
— Я уверен, расстаемся ненадолго, Арбарам. Война, похоже, идет к концу,
к такому, какого мы и хотели.
— Да, верком. Именно к такому.
— Ну, пойдем, я и в самом деле проголодался.
Пережить даже самое легкое разочарование порой бывает трудно, а
нынешнее никак нельзя было отнести к легким; похоже, речь шла о крушении всех и
всяческих надежд. Семеро стояли над крутым обрывом, низко склонив головы, и
потому, что обстоятельства того заслуживали, но также и по той причине, что как
раз внизу, на глубине не менее шестидесяти простых шагов, и находилось то, что
они так стремились найти, только не в таком виде. Агракор БД, а вернее, то, что
от него осталось; остальное, надо полагать, находилось еще глубже, может, на
самом дне пропасти, которое отсюда и не разглядеть было, потому что там, внизу,
лежали плотные, как казалось отсюда, грязные облака. Где-то там валялось
разбросанное во всех трех измерениях все то, на что люди уповали: провизия,
боезапас, ранцы с чистой одеждой и снаряжением, короче говоря, со всем тем, что
только и могло помочь группе не только выполнить задание, но и выжить. Судьба
на этот раз настроилась против них: ведь тут девять шансов из десяти были за
то, что агракор грохнется на ту обширную площадку, на которой они сейчас
стояли. Это не было пустой надеждой: даже после отключения двигателей, когда
машина сорвалась в свободное падение, в распоряжении ее компьютера еще
оставались возможности сманеврировать рулями, направляя агракор к наиболее
выгодному для приземления месту из тех, разумеется, из которых можно было
выбирать. Та бездна, куда машина ухитрилась попасть, была, по сути дела, лишь
достаточно узкой расщелиной, по обе стороны которой хватало места для падения
целой эскадрильи. Но что-то сработало против них. Не хотелось даже думать: была
ли то воля Творца или просто досадная случайность, нечаянный сбой бортового
компьютера. Сейчас это значения не имело.
— Да, — первым нарушил траурное безмолвие Керо. — Что такое
не везет
и как с ним бороться.
Пилот отошел на несколько шагов от обрыва, лег на спину, хотя лежать
тут было очень неудобно, почти как на гвоздях, подложил ладони под затылок и,
устремив взгляд в небо, стал негромко насвистывать какую-то мелодию.
Гимн
воздуха
, — узнал Онго. Внутренне разозлился: никому не следовало поступать
подобным образом сейчас. Но спросил спокойно, как ни чем не бывало:
— Устал, летун?
Просвистев еще такт, пилот перевел взгляд на флаг-воина. Усмехнулся:
— Испугался, что сейчас туда прыгну. Не моя, в общем-то, машина, но
все-таки. Засасывает, знаешь ли.
Онго знал это по собственным ощущениям. Но предпочел повернуть разговор
в другую сторону:
— А знаешь, чувство правильное. Прыгать, конечно, вряд ли — тут даже с
нашими кошельками опасно, можно налететь на какой-нибудь клык Арука.
Он имел в виду острые каменные шипы, которыми щетинился крутой склон;
вероятно, то было следствием неравномерного выветривания разных по твердости
горных пород.
— Но спуститься туда действительно нужно, — закончил Онго. Сказано это
было тоном приказа, а не предположения.
Сказанному никто не обрадовался. Но все понимали: если не предпринять
такой попытки, можно вообще ничего не делать, а просто улечься, как вот пилот,
и ждать смерти. Сил (так чувствовал каждый) почти уже ни на что не хватило бы,
даже на то, чтобы разыскать кого-нибудь, кому можно было бы сдаться. Откровенно
говоря, такая мысль промелькнула в голове у каждого, но у каждого же была
мгновенно и без колебаний отвергнута. Конечно, на том уровне изнеможения, на
котором находился сейчас любой из группы, совершать спуск, не имея даже простой
веревки, было номером воистину смертельным; однако идти куда-то без надежды
наткнуться на что-нибудь живое (а именно в таком положении они и находились)
спасения тоже не обещало, как и вообще отказ от любых действий. И всем это было
совершенно ясно.
— Ну что же, — проговорил Нито спокойно. — Из всех зол выберем
наибольшее, вроде бы такое у нас правило. Только зря мы не позаботились
дозарядить батареи. Хотя у нас и времени на это не было.
Это и так все знали: даже при хорошем освещении на это потребовалось бы
никак не менее двенадцати часов.
— Пойдут сперва двое, — сказал Онго. — Возьмут по три антипада. Если
хоть что-нибудь найдут, тогда будем думать дальше.
Один за другим все кивками подтвердили согласие. Было понятно, что,
если ничего не найдут, — назад эти двое не вернутся: не будет для этого ни сил,
ни заряда. Так что умирать придется не группой, а порознь. Но не может же быть,
чтобы ничего, ну совершенно ничего не уцелело. Хоть банка-другая консервов
должна же сыскаться в обломках! Не могла же судьба так вдруг и совершенно
отвернуться от них в самый трудный миг!
— Назначать не хочу, — сказал Онго откровенно. — Каждый лучше знает,
как себя чувствует. Пойдут двое. И первым — я.
Он не был ни самым опытным, ни самым умелым или хотя бы сильным. Но
сейчас чувствовал — именно так и надо поступить.
— Ну, если так, — сказал Мори, — второго выбери сам.
— Выбери меня, — сказал Керо.
И Онго понял, что именно этого все и ожидали.
— Согласен, — ответил он. — Пошли.
И действительно, медлить не приходилось, собирать в дорогу было нечего.
Взяли еще по два антипада, пристегнули к ремням. Керо на прощанье ухмыльнулся:
— Да здравствует великая антигравитация, орро!
— Мори, — сказал Онго, — остаешься за меня. Названный кивнул.
— Ничего, — проговорил он, — вы не думайте, в случае чего мы или вас
вытащим, или же к вам спустимся. Не знаю как, — предварил он возможные
сомнения, — но слезем. Так что — хвосты пучком!
— Я иду первым, — заявил Керо, — лазил побольше твоего, как-никак, еще
в юбке. А ты следи внимательно: куда я ногу ставлю — туда и ты, за что рукой
ухвачусь — и ты берись. У меня на такие вещи чутье знаешь какое!
Он лег на живот и начал сползать ногами вперед, чтобы попасть ступней
на первый из намеченных выступов.
— Сейчас узнаю, — проговорил Онго и, выждав полминуты, последовал за
ним.
Зная основные правила, он заставил себя не смотреть вниз, в бездну, а
только на Керо и его движения, чтобы точно повторять их. Керо в четырех шагах
ниже двигался медленно, тщательно проверяя каждый выступ перед тем, как
опустить на него ногу; и цепляться руками предпочитал именно за те неровности
склона, которые только что были уже проверены ногой. Когда какой-то выступ
казался ему сомнительным, Керо поднимал взгляд на Онго и лишь качал кодовой,
предупреждая. Так они снизились шагов на тридцать. Онго начал чувствовать боль
в пальцах: наверное, слишком уж он напрягал их, цепляясь. В тридцати шагах, на
том рубеже, которого они уже достигли, склон становился более отлогим, чтобы
затем, шагов через полсотни, сделаться почти отвесным. Радуясь предстоящей
передышке, Онго сделал неточное движение, и камень величиной кулака в два, на
взгляд казавшийся частью монолита, вдруг сдвинулся, случайно задетый локтем, и
поскакал вниз, ударяясь, подпрыгивая, и снова ударяясь, и снова подпрыгивая,
звонко при этом щелкая. Керо, левее которого пролетел камень, сердито
оскалился, энергично зашевелил губами, не издавая ни единого звука: и так можно
было понять, каким словарем пользовался сейчас несдержанный на язык парень.
Онго хотел было вслух извиниться за неосторожность, но, к счастью, сдержался в
самый последний миг.
К счастью, потому что случилось невероятное: прямо под ними из
непроницаемой, казалось, стены высунулась голова. Нормальная человеческая
голова.
Она медленно повернулась, сканируя взглядом склон, ту часть его, что
располагалась на ее уровне и ниже. Голова не стала пытаться посмотреть прямо
над собой — наверное, потому, что для этого пришлось бы изменить позу, скорее
всего — лечь на спину (сейчас впечатление было, что человек лежит на животе в
какой-то полости, оказавшейся в скальном монолите), но наблюдатель делать этого
не стал: вероятно, сверху тут не ожидали никаких неприятностей. Убедившись в
том, что по соседству никого нет, голова снова исчезла. Керо, не двигаясь
дальше, жестом подозвал к себе Онго. Флаг-воин спустился, стараясь
передвигаться бесшумнее, чем даже мысль.
Когда он поравнялся с разведчиком, тот глянул вопросительно: сейчас
принимать решение должен был командир.
Впрочем, обоим было ясно, что решение тут может быть только одно.
Нельзя было, отказавшись от спуска, вернуться наверх, к своим. Во всяком
случае, Онго преодолеть подъем не удалось бы, да и Керо скорее всего не был до
конца уверен в своих возможностях. Продолжать спуск? Если уж тут, в горе, сидит
кто-то, исправно реагирующий даже на такой заурядный звук, как падение одного
камня, не приведшее к камнепаду, то откуда было взяться уверенности, что и еще
камень не сорвется или просто наблюдателю через минуту-другую не вздумается еще
раз убедиться в том, что вокруг все тихо и спокойно? А кроме того, получалось,
что тут имеется какой-то вход в недра, и это сулило новую информацию и еще того
больше: померещилась вдруг возможность обойтись без визита к останкам агракора,
среди которых они, даже благополучно добравшись, могли и не найти ничего
нужного. А здесь, раз оказались люди, при них наверняка были и средства
жизнеобеспечения, и мало ли еще что. Так что образ действий сформировался как
бы сам собой: единственным, что оставалось им, было штурмовать вход в
предполагаемое помещение, а уж там поступать по обстановке.
Вообще говоря, самым разумным с их стороны было бы спокойно и тщательно
понаблюдать, чтобы сначала понять, с чем же они тут встретились, а уж потом
думать дальше. За такое решение было все, кроме обстановки, в которой они
находились. Как долго смогли бы они провисеть тут, цепляясь руками
...Закладка в соц.сетях
