Жанр: Научная фантастика
Феодал
.... Он шел, вытаскивая ноги из песка, и знал, что сейчас
что-то случится. Обязательно. В этом весь смысл. На месте монарха Фома ни за что
не отпустил бы своего двойника, тем более не разделяющего его взглядов... И этот
не отпустит. Наверное, про скалолазание сказано просто так - все должно
произойти еще до скал...
Шагов через пятьдесят он заметил камни.
Полузасыпанные песком серые булыжники лежали в нескольких шагах один от другого,
образуя плавно изогнутую линию. Фома мысленно продолжил ее. Получилась большая,
больше полукилометра диаметром, окружность. Скальная дуга целиком помещалась
внутри нее.
Граница?.. Несомненно. Но граница чего? Кто и с какой целью выложил камни?
С бьющимся сердцем феодал переступил обозначенную линию.
Ничего не произошло.
Совсем ничего.
Он шел, смаргивая обильно выступивший пот, ему было очень страшно, но Плоскость
словно издевалась над ним, подсовывая под ноги лишь мелкие песчаные волны - и
только. Один песок. Ничего, кроме песка. По статистике, уже должна была
встретиться какая-нибудь пакость, пусть мелкая. Мелких гораздо больше, чем
крупных.
Он чувствовал, что у него вот-вот закипят мозги. Мало-помалу приближалась гряда.
Ни малейшего намека на прячущуюся поблизости ловушку. Слабый теплый ветерок
ласково обдувал пылающий лоб. Фома предпочел бы морозный вихрь.
Мысль мелькнула и сейчас же попыталась удрать. Нет, стой... Морозный вихрь?..
Вот оно. Что-то нет тут никаких вихрей, ни морозных, ни раскаленных. Магнитных
тоже нет. И вообще...
Где никогда не бывает ни ловушек, ни подлянок?
В оазисах.
В спальнях.
Ну и в дурилках, конечно.
Значит?..
Он чуть было не запаниковал. Дурилка? Вот как, значит...
Ноги пошли медленнее. Безумно хотелось рвануть что есть сил назад - пусть
стреляют! Лучше быть трупом, чем никчемным идиотом. Но - стоп!.. Дурилка ли это?
Почему пришлось проделать такой долгий путь? Дурилки встречаются довольно часто,
можно было найти и поближе... А если это не дурилка, то что?
Обменник!
Еще десяток шагов - и все стало пронзительно ясно. Дурилка не годилась. Королю
не был нужен двойник-идиот. Королю был нужен феодал, утративший самую суть
характера феодала - гордую независимость! Ошибочно думать, будто тот, кто умеет
по малозаметным признакам находить ловушки, - уже и феодал. Он всего лишь
внимательный человек с хорошей реакцией. Феодал - это свойство души, а не
тактико-технические характеристики глаз, ушей и мышц. Каждого пятого можно
научить худо-бедно избегать ловушек, но человеку зависимому, робкому,
трусливому, мечтающему о теплом местечке под чьим-нибудь крылышком, никогда не
стать феодалом. Нечего и пробовать.
Много ли среди людей прирожденных лидеров? Немного. Много ли тех, кто к
лидерству не стремится, но сам себе голова и вообще цельная личность? Тоже не
густо. Почти наверняка нужный королю эффект будет достигнут с одной попытки!
Отличная идея - раз и навсегда сбить с феодала спесь, изменив его внутреннее
"я"! И станет феодал ручным. Наместником станет. Присоединение к королевству еще
одного феода пройдет на "ура" - добровольно и бескровно. А спустя какое-то время
можно уже решить, что с этим наместником делать. Он все же двойник Его
Величества, значит, может оказаться и полезен, и опасен. На первом-то этапе
почти не имеет значения, какие черты личности приобретет пациент, - гораздо
важнее, какие он потеряет! А дальше... дальше можно или ликвидировать его, или
еще раз, два и вообще сколько нужно пропустить через обменник, пока наудачу
брошенные кости не сложатся в комбинацию "покорная овца". Немножко тягомотно,
зато надежно и при возможностях короля вполне осуществимо...
Все эти мысли пронеслись в пять секунд и пять шагов. Паника улеглась. Теперь
Фома знал, что из него не хотят сделать слабоумного, а это было уже много. Никто
не покушался ни на его ум, ни на его память. У него хотели отнять его "я", но
ведь предлагали что-то взамен!
Кота в мешке.
Зато гуманно. А разве он сам не обрек Автандила на ту же лотерею с личностями?
Словно вчера это было. Обрек ведь без тени сомнения в своем праве вмешиваться в
чужое, сокровенное...
Ну и не ной теперь.
- А вот хрена вам лысого, - пробормотал Фома, оглядываясь.
Голова была ясная, мысль работала. Напропалую рвануть когти?.. Поймают, свяжут и
отнесут в обменник - лежи, голубчик, до конца процедуры, Никому из гвардейцев не
хочется заходить за обозначенную границу - но по прямому приказу зайдут
ненадолго, ничего им за малое время не сделается...
Стоп, а какое время?
В дурилках - проверено - примерно полчаса. Так. Шредер рассказывал, как выгнал
из дурилки одного лопоухого новичка, проторчавшего там минут сорок, и тот
поначалу нес дебильную чепуху, но потом мало-помалу оклемался. Значит, до
какого-то времени процесс обратим... А Бао - сволочь. Мог бы поподробнее
рассказать соседям о своем обменнике. Не рассказал, перестраховщик. Ладно,
отбросим лишние сущности, будем считать, что в запасе есть максимум полчаса...
Нет, уже двадцать пять минут.
Фома оглянулся. Два верховых гвардейца, пустив коней все тем же неспешным шагом,
направились вдоль обозначенной камнями границы вправо, два других - влево. Смысл
маневра был понятен: перехватить пациента по ту сторону скал. И все-таки
сохранялась надежда: как можно скорее влезть на чертов обрыв, вырваться из
обменника и на сохранившихся остатках своего былого "я" попытаться поиграть с
верховыми в догонялки. Небезнадежное занятие, если там полно ловушек...
Фома не знал, полно их там или нет. Думать об этом было некогда, приходилось
пробовать. Ускорив шаг, с трудом заставив себя не перейти на бег, он выбирал
место для подъема. На обрыв надо взбежать, как геккон взбегает на стену, как
мартышка на пальму... Плевать на страх. Надо рисковать. Сорвался - пропал, даже
если не разбился. Задержался на стене - пропал.
Уже наметив трассу подъема, он еще раз оглянулся. Скальная стена загородила
полнеба, и трасса подъема была намечена. Один участок беспокоил - метра четыре
без единой трещины, с мелкими неровностями, то ли пригодными как зацепки, то ли
нет, - но Фома мгновенно забыл о нем. С запада, вытянув впереди себя хищный
раструб, приближался, рос горизонтальный смерч.
Бешено вращаясь, он не издавал ни звука. Не видно было, где он начинался.
Казалось, вечно висящей над Плоскостью дымке надоело смирно висеть и она
выпустила гигантское щупальце. Фома видел, как коричневый хобот протянулся над
свитой короля, сразу кинувшейся врассыпную вместе с монархом. Простучала
автоматная очередь, но кто и куда стрелял, Фома не смог бы сказать. На границе
обменника хобот чуть-чуть запнулся и вдруг, словно продавив невидимую преграду,
ринулся вперед с удвоенной скоростью, изгибаясь в намерении подцепить с земли
что-то мелкое. Воронка опускалась на феодала.
Это было страшно. Это было страшнее, чем потерять в обменнике свое "я".
Фома вскрикнул и побежал вдоль стены. Бежал он недолго.
В памяти осталась бешено вращающаяся коричневая туча. Она грубо схватила его, и
свет померк. Только тогда в уши ударил такой рев, что последней эмоцией феодала
перед потерей сознания было желание, чтобы все это поскорее кончилось...
Кончилось тем, что он очнулся на песке. Смерча нигде не было. Фома пошевелился,
приготовившись к адской боли, и никакой боли не ощутил. Приподнявшись на локте,
он обшарил окрестности диким взглядом. Повсюду желтел песок. Лишь вдали
проступали в дымке какие-то иззубренные скалы, показавшиеся смутно знакомыми. Он
долго таращился на них, пока не понял, что это Спина Крокодила.
Спина Крокодила!
Только видимая с другой стороны. Фома всхохотнул диковатым смешком. Он все еще
находился во владениях короля, но всего лишь в двух-трех часах пути от своего
феода. Горизонтальный смерч шутя перебросил его на сотню-другую километров - и
не только оставил живым, но и не сломал ни одной кости! Чудеса.
А бывают ли чудеса на Плоскости? В особенности приятные чудеса?
- Вот оно что... - прошептал он и принялся смеяться.
Его Величество остался в дураках. Никому уже было не по силам перенять феодала
на пути в его родное феодальное гнездышко.
Фома смеялся долго. Но когда вышел весь смех, оказалось, что под ним, как мутный
лед под пушистым веселым снегом, лежит такая же мутная ледяная ярость.
Взгромоздившись на ноги, Фома погрозил кулаком бесцветному небу.
- Нужен я тебе, да? - спросил он с гадливой гримасой. - Ответь, для чего я тебе
нужен? Интересный экземпляр? Стольких людей ты загубил и не поморщился, а меня -
спасать? Зачем? Может, я нарушил чистоту твоего эксперимента?
Плоскость молчала.
- Или результат показался тебе чересчур уж тривиальным? И ты решил переиграть?
Что молчишь? Ответь.
Он выждал несколько секунд, будто и впрямь надеялся получить ответ.
- Думаешь, я скажу тебе спасибо за то, что ты меня спас? Не дождешься. У тебя
свои цели - у меня свои. Ты мне жизнь изуродовал, понял? Жизнь, сволочь! Букашка
я тебе? - вдруг заорал он, кривя рот. - Букашка?! Ладно, посмотрим...
Фома не представлял себе, куда и на что надеется посмотреть. Он еще долго
кричал, угрожая пескам и мутному небу и надеясь, что Экспериментатор его слышит.
И не просто слышит - ведь и белой крысе в лабиринте не возбраняется пищать, - но
и понимает каждое слово.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
БОГОБОРЕЦ
ГЛАВА 1
- Еще по одной? - предложил Николай.
- Давай, - согласился Фома, пододвинув пиалу. - Лей, не жалей.
Николай не жалел. Чего ему было жалеть самогона, когда аппарат действовал
бесперебойно и сырья было вдосталь? А уж угостить феодала сам бог велел. Кто бы
еще приволок Николаю бак и змеевик?
После возвращения из королевства Фома запил. Радушный хозяин бывшего Автандилова
оазиса сему не препятствовал - совсем наоборот. Очень медленно, но верно оазис
приходил в упадок. На засеянных Автандилом полях дружно зеленели и собирались
колоситься молодые всходы, все еще радовал глаз вид чайных кустов и виноградных
лоз, а что до сорняков на запущенном огороде, то хозяину виднее. Ему здесь жить.
Фома больше не делал замечаний, не грозился выселить бездельника и не выкручивал
рук.
Он еще ощущал себя на что-то годным сразу после возвращения. Два дня он то
отлеживался, то кувыркался в постели с Бриджит, потом вышел в обычный обход.
Заглянул к Борьке, не застал, перебросился парой слов с раздраженной Оксаной и
продолжил кружение по феоду. Выспал и принес Пурволайненам давно заказанную
обувь. Навестил Юсуфа, Джорджа и Гвидо. Отдохнул душой в компании Георгия
Сергеевича, заодно снабдив его провизией. Обошел, никого не встретив, точки
выброса. Казалось, жизнь вновь катится по привычным рельсам. Если бы кто-нибудь
стал утверждать, что феодал сломался, Фома дал бы клеветнику в ухо. Треснуло
что-то внутри - это да. Не более. С кем не бывает. Но трещины не зарастают лишь
на глупом камне. Человек прочнее.
Он выспал себе новый "джентльменский набор" вместе с новеньким рюкзачком и новой
одеждой. Потом еще раз наведался на Спину Крокодила и долго наблюдал в бинокль
за тем, что происходит на западе. Ничего достойного внимания там не происходило.
Во всяком случае, пока ничего.
После Спины Крокодила он обошел южные оазисы и на четвертый день вышел к
восточной границе, к оазису Патрика, намереваясь погостить у него минимум сутки.
Вместо Патрика он встретил там совершенно растерянного Борьку и окаменевшую от
горя Джоан. Патрика не было.
И вот тогда-то произошел окончательный надлом. Фома сидел в хижине и тупо
слушал, как все случилось. Терапевтическая ругань феодала не подействовала на
упрямого ирландца. Идея пивоварения не соблазнила его. Устав жить, Патрик не
стал мылить петельку - он просто ушел из оазиса, сказав жене, что намерен
взглянуть на посевы. И не вернулся.
Идеальный способ покончить счеты с жизнью, избежав греха самоубийства. Зачем
делать самому то, что можно доверить Плоскости?
Как оказалось, Борька уже успел разыскать в песках следы, предположительно
оставленные Патриком, и прошел по ним сколько мог. Его остановило такое скопище
ловушек, что перед ним спасовал даже этот адреналиновый наркоман. Ученик зябко
ежился, рассказывая подробности шепотом, чтобы не услыхала Джоан. Ее наперебой
пытались обнадежить: Патрик еще может вернуться. Он жив! Он одумается! Ни Фома,
ни Борис, ни, пожалуй, Джоан в это не верили. Вот тут-то и заклинило. Фома еще
помог Вилли и Сой перебраться в более просторный и богатый родительский оазис, а
потом направился в спальню, где первым делом выспал змеевик и бак. Вонючий
самогон все же лучше вонючей браги. А главное, гораздо крепче.
Борьку пришлось отшить простыми русскими словами, чтобы не цеплялся и не мешал.
Фома не желал его видеть. Он и к Николаю шел без большой охоты, но не
пьянствовать же в одиночку! Да и негде. Источники воды бывают холодными и
горячими, минеральными и почти дистиллированными, нет среди них только
спиртсодержащих...
- За что вмажем? - вопросил Николай, держа пиалу на весу.
- Сейчас я тебе по носу вмажу... - угрожающе прогудел Фома. - Чтобы я этого
больше не слышал: вмазать, дернуть, залудить... Есть жидкость. Ее пьют. Вот и
все.
- Лады, за что выпьем?
- За что хочешь.
- Тогда... э-э... тогда за здоровье!
- За чье?
- Э-э... за всех.
- За всех сам пей, - отрезал Фома. - А я просто так выпью. Без тоста.
- Тогда за твое здоровье! - провозгласил Николай и выпил, не дерзнув чокнуться.
"Если оно мне еще понадобится", - добавил про себя Фома и тоже опрокинул в себя
самогон. Скривился от мерзкого вкуса, сдержал тошноту, задышал.
- Закуска где?
- Нету закуски, - развел руками Коля. - Съели закуску, петух тя затопчи... Ты же
последнюю лепешку и съел. Еще утром.
- Поговори у меня...
Николай сконфуженно хрюкнул и перечить не посмел. Начальства он побаивался, тем
паче начальство было не в духе. От выпитого феодал только мрачнел. Иногда он
начинал хрипло петь, но ни одной песни не довел дальше, второго куплета. Оборвав
на полуслове, рычал, сжимая кулаки, и лицо его становилось страшным. Николай
маялся, не зная, как ему вести себя в случае драки - отмахиваться кулаками или
спасаться бегством из собственной хаты? Менталитет русского мужика голосовал за
первое, здравый смысл подсказывал второе.
- Налей еще, - деревянным голосом потребовал феодал. - И воды принеси. Запить.
Николай выполнил требуемое. Принес даже с огорода маленький, с мизинец, огурец в
колючих пупырышках. Закусь, мол. Дорогому гостю. Огурчик. Жаль, не солененький.
Огурчик оказался горьким - это Фома помнил точно. Зато все остальное, что
случилось с ним в тот день, напрочь выпало из памяти. Хотя, наверное, не
случилось ничего особенного... Ну, пил. Ну, мрачнел все больше. Наверное,
говорил невнятные слова, угрожая кому-то страшной местью, пугал Николая и снова
пил тошнотворную жидкость... А, наплевать! Главное, не допился до смерти. Выжил.
Очнулся он днем и удивился тому, что спит не в хижине на лежанке. Оказывается,
он спал в выкопанной Автандилом "ванне", погрузившись в воду нижней частью
туловища. Верхняя часть лежала на грунте, и на зубах скрипел песок. Пошевелив
руками, Фома понял, что они крепко связаны. Другой конец веревки был
принайтовлен к валяющейся в трех шагах деревянной колоде. Кажется, вчера никакой
колоды здесь не валялось.
Ну понятно... Николай притащил колоду и привязал феодала, чтобы тот не погиб
позорной смертью, захлебнувшись по пьяни. Надо думать, к тому моменту феодал
отличался от колоды только тем, что мог утонуть.
Нет, передвигаться, наверное, тоже мог... Николай мог бы принести на горбу
колоду, но наверняка поленился бы тащить пьяного для протрезвления в водоем. По
мнению нормального русского мужика, никакое начальство того не стоило. Пусть
спит, где упало, лакеев нет.
Временами накатывала тошнота, но голова, как ни странно, не разламывалась -
наверное, организм втянулся. Зато жутко хотелось пить и почему-то знобило. До
Фомы не сразу дошло, что вода в ванне непривычно холодна.
Пошарив вокруг мутноватым взглядом, он постиг причину. В ванну всегда впадало
два ручья - холодный и горячий. Кто-то запрудил канаву, отвечающую за сток воды
из горячего источника. Николай?..
Вряд ли. Не его стиль. Кто-то либо глупо пошутил, либо откровенно издевался над
нетрезвым владыкой здешних мест, либо добивался скорейшего пробуждения феодала.
Нет, точно не Николай...
Чистая холодная вода дразнила - а не достать ни руками, ни ртом. Фома напряг
мышцы, пытаясь подтянуть к себе тяжелую колоду, и не подтянул, зато выволок на
берег себя самого, грязного, похмельного и злого. Попытка освободить руки или
отвязать веревку от колоды успехом не увенчалась. Пришлось тащить колоду
волоком.
Выбираясь, он намутил в ванне, зато холодный ручеек остался чистым. Фома утолил
жажду и справился с приступом дурноты. Пройдет... Но какие остроумцы, а?
Привязали. Еще бы к колышку. Как козу.
- Эй, умники! - заорал он. - Живо на выход!
Из хижины вышел Борька. Ну-с, этого и следовало ожидать... Паразит. Сейчас еще
ухмыльнется...
Против всех ожиданий, ученик и не думал веселиться. Проворно развязал узлы и
спросил только одно:
- Очухался?
- Ну, - кивнул Фома, насторожившись. Борька выглядел непривычно серьезным.
- Тогда пошли. И поскорее. Одному мне не справиться.
- Что еще стряслось? С кем?
- С Георгием Сергеевичем.
Чистить одежду Фома не стал, и грязная корка, подсохнув, крошилась, отваливаясь
кусочками. Шли быстро.
- С трех сторон завесы, - торопливо объяснял Борька. - Возникли вдруг, я сперва
даже не поверил... А с четвертой стороны - там такое... Не пройти, короче. Все
ловушки, какие есть, и еще новые какие-то, я о таких и не слыхивал... Одному не
пройти, точно. Вдвоем разве что... И то не факт...
- Воды у него что, совсем нет?
- Так я же и говорю!.. Высох источник, кранты теперь оазису. Я пришел - старик
пить просит. Ну, отдал я ему свою фляжку, там и было-то всего на три глотка...
Вижу: уводить деда надо. В другой оазис. Еще вижу: без воды дед не дойдет. Ну,
я, значит, потопал дыни искать, есть там поблизости одно место... Нашел, иду
обратно, пять дынь тащу - и здрассьте! Уже не пройти. Я уж и так, и этак, и повсякому
- дохлый номер! Тогда я ноги в руки и за тобой...
- Как узнал, где я?
- Легко. Видел, как ты змеевик выспал, а дальше все понятно - что, где и с кем.
- Догадливый...
- На том стоим.
- Ты не стоишь и не бежишь, ты тащишься... Дайка лучше я вперед пойду.
- Не-а. Тебе рано. А прибавить я могу.
- Тогда прибавь.
Фома понимал, что Борька прав. Пусть ведет. У парня хороший глаз и нюх что надо.
С похмелья хорошо отмокать в ванне, а не совершать марш-броски по Плоскости -
марш-бросок может выйти очень коротким. Возможно, некоторые феодалы любят иногда
пропустить стаканчик, но феодалов-пьяниц не бывает, это факт.
Шли ходко. Ловушек попадалось мало. Неужто они откочевали к оазису Георгия
Сергеевича? Это что-то новенькое...
Стайный инстинкт? У ловушек?
А почему бы и нет? Что о них известно? Только то, что ловушки губят людей, умеют
внезапно появляться, исчезать и медленно дрейфовать... Теперь, выходит, уже не
медленно? Собрались в стаю и дернули разом?
Первый случай. Хотя давно ведь уже известно: на Плоскости не бывает небывалого.
Есть события повседневные, а есть редкие. Бывают, наверное, и настолько редкие
события, что о них нет даже записей в хрониках, собираемых архивариусами короля.
Случающиеся раз в тысячу лет, например. Или в миллион. Кто знает, сколько
времени существует Плоскость? Какие записи могли оставить выхваченные с Земли
копии питекантропов?
Не верь, не бойся, не проси... и не удивляйся. Изучай новое явление с чисто
практической точки зрения. Опасно оно или нет? Как от него уберечься? Можно ли
его использовать?
И будет тебе счастье: проживешь подольше. Может быть.
- Стоп! - скомандовал Фома часа через три. - Привал.
- Устал? - снисходительно спросил Борька. - А я нет.
- И ты устал, - возразил Фома, ложась на склон бархана. - Не ноги устали, так
глаза. Десять минут отдыха.
- Спешить надо, - напомнил ученик.
- На тот свет? Садись, отдыхай.
- У Георгия Сергеевича воды совсем нет...
- И не будет, если мы не отдохнем. Десять минут ничего не решают.
Борька пожал плечами, но спорить не стал. Сел на песок, начал что-то
насвистывать. Фома приложился к фляжке, глотнул теплой воды. В прежние времена
приходилось подолгу спорить с учеником - Борька оказался великим спорщиком. Чаще
всего приходилось грубо заставлять его делать то, что Фома считал нужным. Теперь
было видно: ученик возразил больше по привычке, чем по убеждению. Давно знает:
существует оптимальная скорость передвижения по Плоскости. Компромисс между
осторожностью и настоятельной потребностью быть там-то и сям-то. Если идешь
очень быстро - делай привалы, восстанавливай цепкость взгляда и скорость
реакции.
- А где ты дыни собирал? - спросил Фома.
- Какие дыни? - переспросил ученик. - А, те, что для старика? Для Георгия
Сергеевича? Есть там одна низинка. Километрах в двух к востоку от оазиса. А что?
- Пять штук, говоришь?
- Угу. Только две из них незрелые, маленькие совсем...
- Понятно. - Фома закрыл глаза. Его все-таки еще мутило. - А вообще... как оно
там?
- В смысле?
- Не в смысле, а в феоде...
- Нормально. У Джорджа был. У матери был. Полный порядок. Три точки выброса
обошел. Новичков нет.
- А на Спине Крокодила был, как я просил?
- Был. На западе все чисто. Что было, то и есть. Ты хоть бы сказал, что там
случиться-то должно? Чего ты ждешь?
- Может, и ничего не случится, - ответил Фома. - А может, уже случилось. Ты там
небось дня четыре назад был?
- Вчера я там был! И прямо оттуда - к Николаю. К тебе то есть.
- Так! - Фома резко сел, прищурился. - Вчера, говоришь?
- Ой, блин, не вчера, - сказал Борис. - Это я перепутал. Позавчера, конечно. Не,
точно не вчера. Вчера я как раз к Георгию Сергеевичу ходил...
- Он тебя надоумил соврать насчет воды и ловушек?
Ученик вскочил, готовый удирать со всех ног от разъяренного феодала.
- Чего-о?
- Сядь! - приказал Фома. - Сам видишь, я не злюсь. Сядь, я сказал. Сядь и
колись: он это выдумал?
- Не-а! - Поколебавшись, Борька сел и осклабился. - Это я. Георгий Сергеевич
сказал только, что спасать тебя надо. А как тебя спасешь, когда ты в запое?
Уговаривать? Чтобы ты мне по роже съездил? Он не знал, а я придумал. Только я
проговорился, а то бы ты до самого оазиса не догадался...
- Размечтался, - проворчал Фома. - Я уже час назад понял, что ты врешь. Хреновый
ты конспиратор. Когда это ты Георгия Сергеевича по имени-отчеству называл?
Только и слышишь, бывало, от тебя: дед да старикан. Зауважал, что ли? А если
так, значит, долго с ним общался. А на какой предмет? Это даже мне ясно:
феодала, мол, надо выручать! Пропадает феодал! Нет?
- Да.
- Нет! - рявкнул Фома. - Уже пропал! Спекся феодал! Нет больше феодала по имени
Фома, вышел ему срок! Хана феодалу, понял?..
То ли от крика, то ли сама по себе по бархану поползла струйка песка. Холодный
вихрь промчался мимо, задел краем. На гребень соседнего бархана вползало белое
облачко. Плоскость жила своей жизнью, люди - своей.
- Не понял, - сказал Борька.
- А ты поднатужься. Даром я тебя учил, что ли? Пришло время. Ты теперь хозяин
всего этого, не я. Чего смотришь? Феодал умер, да здравствует феодал! И зовут
его Борис. Принимай хозяйство.
- А ты что будешь делать?
- Что-нибудь, - сказал Фома. - Уйду, наверное, отсюда, мешать тебе не стану.
Соберусь с духом - и уйду.
- Куда это?
- А какая разница? Лишь бы подальше. Не могу я больше, понимаешь?
- Феодалы не уходят.
- Да ну? А многих ли феодалов ты знаешь? По-твоему, я приговорен пожизненно? Хаха.
Ошибаешься.
- Дуба дашь, - предрек Борис.
- Все там будем.
- Или найдешь феод без хозяина и начнешь все сначала.
- Вряд ли.
- Или вернешься.
- Не боись, этого я точно не сделаю.
- Я за себя не боюсь. Я за тебя боюсь.
- Да ну? Скажи лучше, что тебе не хочется брать на себя всю ответственность за
хуторян.
- И скажу, - сознался Борька. - Да, и это тоже. Вдвоем мы все успевали. Только
это не главное.
Фома искоса поглядел на ученика, гадая, верить ему или не верить. Кажется,
Борька на сей раз не врал.
Что-то теплое шевельнулось в душе. А ведь ученик и впрямь может стать приличным
феодалом! Уже почти стал. Получилось! Гнуть людей без всякой жалости и при этом
переживать за них сильнее, чем за себя, - вот то, что нужно владельцу феода.
- Ты сам прекрасно справишься, - сказал Фома.
- Значит, дело решенное?
- А ты сомневался?
- Это после твоей отлучки на запад ты таким стал, - осуждающе констатировал
Борька. - Может, расскажешь, что ты там видел?
- Королевство там, - нехотя сказал Фома. - Правит им мой двойник. Да ты это
знаешь...
- Только это и знаю. А подробнее?
- Узнаешь и подробнее... В общем, войны с королем, наверное, не будет. Зачем ему
война? Он уверен, что этот феод рано или поздно сам упадет ему в руки. Когда
устанешь быть феодалом, когда износишься, как я, - дай знать королю. Хуже не
станет. Еще поживешь в свое удовольствие. А лучше найди себе ученика. Доступно
излагаю?
- Не очень.
- Потом поймешь. Георгия Сергеевича береги. Пусть доживет спокойно. С Юсуфом
построже. Сразу дай ему понять, что он для тебя рядовой хуторянин, а не отчим.
Иначе на шею сядет. Николаю приведи женщину из вновь прибывших, но обязательно
такую, чтобы держала его в ежовых рукавицах. О точках выброса не забывай, и чтоб
у каждой точки всегда стояла бутылка с водой...
- Не кури, не пей, зубы чисти и спортом занимайся, - ухмыльнувшись, договорил
Борька. - Сам как-нибудь разберусь.
- Верю, - вздохнул Фома. Все-таки ему было очень грустно.
Может быть, и правы те, кто утверждает: русские долго запрягают, но быстро
ездят. Еще будучи учеником Нсуэ, Фома усвоил главное правило: серьезное решение
должно вызреть. Сколько ему надо, столько пусть и зреет. Но решив - делай. И не
оглядывайся.
Фома решил.
Теперь он шел впереди, а Борька плелся сзади, потому что привилегия феодала -
искать и
...Закладка в соц.сетях
