Жанр: Научная фантастика
Феодал
...ению, только Плоскости и достойны.
Если первое - подарить бы ему очки, слеподырому богу. Если второе - набить бы в
кровь морду!
- Пойдем к Джорджу, - предложил Борис. - Давно у него не были.
- Не так уж и давно. Пошли лучше к Георгию Сергеевичу.
- Да ну... - Борька состроил гримасу. - Опять грузить станет. Сам ничего не
понимает, а туда же - учить. Корми его еще за это. Педагог, блин.
- Поговори у меня, - проворчал Фома. - Он тебя спас от дурилки, забыл? Не я, а
он.
- Так то когда было! И ничего он меня не спасал! Я, может, и сам в дурилку бы не
пошел...
- Язык проглоти. Значит, будь по-твоему: идем сначала к Джорджу, потом к
Автандилу, а потом к Георгию Сергеевичу. К Джорджу пойдем не прямо, а через
Спину Крокодила. Заодно проверим точку выброса. Устраивает?
- Сойдет.
Фома мог просто приказать, и Борька скорее всего послушался бы, набычившись и
побрюзжав. Но необременительный компромисс был надежнее. Нельзя быть только
деспотом с тем, кто по младости лет много о себе мнит. Однажды демонстративно
ослушается, уйдет - и ищи-свищи его. Знает, змееныш, что если угробится, феодал
себе этого вовек не простит. И пять лет возни с сосунком псу под хвост.
Не успели сделать и тысячи шагов, как наступили сумерки - будто специально,
назло. И в неурочное время. Трех часов не прошло, как кончилась предыдущая
"ночь", - и на тебе! В последнее время Фоме все реже удавалось угадывать
приближение "ночи", и не потому, что разладились "внутренние часы". Разладилось
не в нем - в Плоскости. Квазирегулярная последовательность света и сумерек малопомалу
переставала подчиняться всякой разумной логике.
Это беспокоило всех, но удивляло лишь новичков. Кто прожил на Плоскости хотя бы
год, знает: от нее можно ожидать всего, кроме порядка и регулярности. Хаос,
изменчивый первобытный хаос. Кое-кто из хуторян, тот же Патрик, считал Плоскость
живым существом, точнее, эмбрионом, куколкой, из которой когда-нибудь не скоро
вылупится что-то более внятное. Например, новый мир со стабильными свойствами.
Возможно, даже не новый мир, а Дивный Новый мир. Нечто феерическое или, по
меньшей мере, приятное.
Мечтать не вредно. Но если по-честному, то никто не скажет заранее, будет ли
этот мир мало-мальски сносным. Для кого он создается - для людей? Вот уж вряд
ли...
Фома сбавил шаг. Сумерки - не то время, чтобы ставить рекорды скорости. Не будь
с ним ученика, феодал повернул бы назад и тихо-мирно отсиделся бы па месте
привала. Может, вздремнул бы впрок. Спешить-то некуда. А попробуй предложи
Борьке разумную перестраховку - вмиг растеряешь весь авторитет. Кому от этого
станет лучше?
Уж точно не Борьке. Только он этого пока еще не понимает...
Тяжесть навалилась такая, что Фома, не устояв на ногах, вдавил своим телом в
песке изрядную яму. Извиваясь червяком, отполз, вдохнул воздуха, сел, помотал
головой. Бешено стучало сердце. Как еще кости остались целы... Крошечная
аномалия, но какая мощная! Кстати, совершенно новая. Интересно знать, локальная
или периферийная?
На дне рюкзачка удобно устроился свернутый в бухту десятиметровый капроновый
шнур. Было ему сто лет в обед, но это не имело значения: шнур попал на Плоскость
"оттуда" и принадлежал к вещественному миру. Хорошая, настоящая вещь. Если
приспичит, ее можно порвать, сжечь и испортить сотней всяких других способов, но
она никогда не распадется в пыль от старости.
- Обвяжись. - Размотав шнур, Фома обвязался и сам.
В связке бояться было нечего. Обнаруженная положительная аномалия и в самом деле
оказалась периферийной, из тех мелких аномалий, что часто окружают серьезную
гравитационную инверсию. При ярком дневном свете были бы видны вихревые потоки,
похожие на дрожание воздуха над носиком чайника, - "ночью" оставалось лишь
ступать наугад. Более легкого Борьку Фома пустил вперед, и правильно сделал:
когда тот с воплем взмыл было в воздух, рывок шнура живо выдернул его из
аномальной зоны и швырнул на песок. Как всегда, осознав свой промах, Борис
слишком злился на себя, чтобы поблагодарить.
Тьма упала сразу, без малейших полутонов. От неожиданности Фома сделал несколько
шагов, прежде чем сообразил, как себя вести. Замер. Впереди заругался Борис,
шнур натянулся.
- Стой! - крикнул Фома. - Ни шагу!
- Стою, - донеслось до него из черноты. - А дальше-то что?
- Ты что-нибудь видишь?
- Не-а.
- Это хорошо.
- Прикольно, - согласился Борис. Судя по голосу, страха он не испытывал. - Прям
настоящая ночь.
- Я не о том, - с громадным облегчением отозвался Фома. - Если и ты ничего не
видишь, значит, я не ослеп. Значит, Плоскость шутки шутит. Уже легче.
- А если мы оба ослепли? - был ответ. Кольнуло сердце. О диво, ученик,
оказывается, не был чужд логике! Провалиться бы ему с такой логикой...
- Садись где стоишь, - проворчал он, - будем ждать.
- Чего ждать-то? - строптиво осведомился Борис.
- Света, дурень!
Фома сел на песок. Феодал был спокоен, только вот в грудь залезла птичья лапа и
сдавила когтями сердце. Не вовремя... Хотя бывают ли своевременные недомогания?
Терпи. Уж коли ты выбрал занятие по способностям, то выкладывайся по полной
программе, не жалуясь на ускоренный износ. Тридцать два года - это возраст.
Тринадцать лет в феодалах - срок не рекордный, но большой.
- А если эта тьма не повсюду, а только тут, вокруг нас? - подал голос ученик.
Веревка задергалась, затем ее повело в сторону.
- Сядь и сиди, тебе говорят! К праотцам захотел?
- А если света месяц не будет?
Фома только зарычал в ответ. Месяц или год - один черт, никаких шансов.
Несколько часов выдержать можно. Даже несколько суток, пока хватит сил экономить
воду и терпеть жажду. При условии, что бродячие ловушки не наткнутся на сидящих
во тьме. Потом все равно придется идти... наугад. Два слепца, связанных
веревочкой. Шансов уцелеть, положим, все равно нет никаких, но надежду на чудо
никто не отнимет.
Тем паче Борька может оказаться прав: кто сказал, что тьма накрыла всю
Плоскость, а не пятачок в сотню шагов поперечником? Пока не проверишь, не
узнаешь.
Фома сам рискнул бы проверить, не будь вокруг крошечных, но непривычно мощных
гравианомалий. Посередине их скопища пряталась могучая инверсия, а рядом с нею,
как это часто бывало, могла таиться мощная положительная аномалия. Из тех, что
размазывают человека в кисель.
Хотелось стонать от бессилия, но он не стал. Из педагогических соображений. Но
надо же - так глупо вляпаться!
Вестимо, глупо. Умно не вляпываются. Умно что-нибудь другое делают.
И мысли в голову лезли не так чтобы очень умные. Помолиться, что ли? Да, но
кому? Местному богу-хулигану, который тут дурные шутки шутит? Пообещать ему не
грешить? Вот смеху-то будет.
"Сволочь, - подумал Фома. - Не грешить? Откуда я знаю, это ли тебе надо? Кстати,
я ведь и так грешу не больше, чем позволяет должность... должность человека, а
не феодала. Даже гораздо меньше грешу. Один только раз согрешил по-крупному с
той ядерной ракетой, и ведь тебе она совсем не понравилась, не так ли? Ты
спохватился и устроил так, чтобы боеголовка не сработала, зря я лежал носом в
песок, пятками к эпицентру. А ведь я исправлял твой промах! Этот мир изо всех
сил делает из меня подлеца, и люди стараются в том же духе, а теперь еще и ты за
меня взялся? Думаешь, я железный? Ты так и ждешь, что я согнусь, вижу твою
глумливую ухмылку. Ну же, нападай, дави! Слабо? Ты хочешь сказать, что я червь и
тебе безразличен? Если так, то тем лучше, я рад. А если нет, то все равно я буду
жить так, как хочу я, а не ты. Или сдохну. Гни меня, гни, старайся. Может, я и
червь, но не раб твой..."
Когтистая птичья лапа крепче сдавила сердце. Фома продолжал богохульствовать, но
уже не так яростно. Потом и вовсе успокоился, минут пять побормотав формулы
самовнушения. Бесноваться без толку. Доведешь себя до инфаркта - на богахулигана
не пеняй, вини себя.
И все кончилось. Ударивший в глаза свет заставил зажмуриться. Стал хорошо
заметен гигантский - Фома впервые видел такой - столб взвихренного воздуха над
близкой гравитационной инверсией. Победно завопил Борька.
- Вот так-то, - сказал ему Фома. - Эйнштейном можешь ты не быть, но фишку
просекать обязан. Мотай на ус, салага. Кто решил, что достаточно знает
Плоскость, тот покойник. Ну и дурак, само собой. Умные все живы...
Последняя фраза прозвучала неубедительно.
ГЛАВА 2
Цепь выветренных скал на границе с владениями Перонелли действительно смахивала
издали на спину крокодила. Фома сам когда-то придумал это название и потом долго
объяснял Нсуэ, что такое крокодил. Откуда бушмену из Калахари, никогда не
покидавшему родных песков, знать о крокодилах? Пришлось растолковать, что это
такой большой варан, по воле великого духа Гауа снабженный немаленькими зубами,
гребным хвостом и спиной... вот такой, как та цепочка скал.
Породу, слагающую скалы, Фома определить не мог. Видно было только, что особой
прочностью порода не отличалась. Бродячие вихри выгрызли в ней множество ям,
гротов и даже одну узкую пещеру - отличную духовку для того, кто сдуру дождется
в ней визита горячего вихря. Одна из первых заповедей феодала: всегда имей хотя
бы один путь к отступлению. Лучше два.
Поэтому Фома не расположился на самой высокой, но зато и самой крутой скале,
выбрав более пологую. Ломать ноги, прыгая в случае чего с обрыва, - удовольствие
маленькое.
Восточная часть феода Перонелли была отсюда видна как на ладони. Правее можно
было разглядеть южную часть владений Люкера. Далеко на юго-западе угадывалась в
дымке длинная серая полоса скального выхода, там начинался феод Губайдуллина.
Феод? Провинция? Сатрапия какая-нибудь? Фома не знал, и это его беспокоило.
Шестой год от западных соседей не поступало никаких известий. Совершенно
никаких. Ни от Люкера, ни от Перонелли, ни от Губайдуллина, ни от Анастасиоса
Андриадиса. Тем более их не поступало от Мбунумве, чья земля хотя была и
недалеко, но с феодом Фомы не граничила. Как будто на западе все вымерло.
Но этого, конечно, никак не могло быть. Удобно расположившись на скале, Фома
навел бинокль на владения Перонелли. Бинокль был новый, недавно выспанный, с
могучими, еще не заляпанными линзами и двадцатикратным увеличением. На нем даже
красовался лейбл "Made in China", хотя Фома не помнил, чтобы вспоминал о Китае
на сон грядущий. Что удивительного? Плоскость - или местный бог - работает по
принципу экономии усилий. Можно выспать и небывальщину вроде того танка с башней
от линкора, но если нужен всего лишь бинокль, или автомат Калашникова, или
коробок спичек, то зачем выдумывать уже выдуманное? Проще скопировать то, что
реально существует на Земле.
А разве кто-нибудь сомневается в том, что контакты с Землей у Плоскости самые
тесные? Каждый, кто угодил сюда, служит наглядным подтверждением данной истины.
В хороший день дымка позволяла разглядеть со Спины Крокодила максимум два
оазиса. Сегодня видимость была так себе, ниже средней, стало быть, на дальний
оазис, тот, что у Люкера, не стоило и смотреть.
Зато ближний оазис, у Перонелли, как будто нарочно подставлял себя взгляду.
Невысокие холмы, обрамлявшие котловину, скрывали часть ячменного поля, но не
огороды, не источник воды и не хижину. Несколько чахлых пальм, казалось,
печально размышляли, стоит ли им и дальше длить свое существование. Поле тоже не
обещало чересчур обильного урожая. Оазис был не из лучших, да и не из крупных.
И тем не менее в нем жило по меньшей мере пять человек. Сейчас Фома видел троих:
двух женщин и мужчину. Женщины, согнувшись в три погибели, пропалывали огородные
грядки, мужчина таскал в бурдюке воду для полива. Все трое работали
безостановочно, как заведенные.
- А можно мне посмотреть? - подал голос Борис, потянувшись к биноклю.
- На, смотри. Ничего там нет интересного...
- А если ничего интересного, на фиг мы сюда ходим? - задал вопрос ученик и
прилип к окулярам.
Фома не снизошел до ответа. Зачем да почему - это уже было объяснено один раз,
умному достаточно. На границе с Губайдуллиным тоже есть давно облюбованное место
для наблюдений, как и на границе с Андриадисом. Что-то неладное произошло у
соседей, хотя боеголовка ракеты заведомо не рванула. Вернее всего, взбесившаяся
точка выброса все-таки "одумалась" и заработала в прежнем режиме. Впрочем, это
еще не факт, а только повод поболтать с Георгием Сергеевичем на теологические
темы. Если новоявленное королевство временно отказалось от экспансии на восток,
то ничего особенного в нем и не должно было происходить. Да, перенаселение. Но
почему хуторяне не идут напропалую через границу в поисках недонаселенных, а то
и вовсе пустующих оазисов?
Король запретил? Очень смешно. Поди-ка запрети людям искать лучшую долю, не
приставив к каждому человеку охранника с автоматом! Молча выслушают запрет,
молча и уйдут...
В теории оно так. А на деле - не уходят почему-то! Хотя с первого взгляда ясно:
не очень-то они там благоденствуют. Тощие. И одежда на них - рвань.
Фома видел два способа разрешить загадку. Первый - лично наведавшись во владения
соседей, собрать разведданные. Опасно, конечно. Поймают - пощады не жди. Отрежут
не только уши. И кто знает, какие сюрпризы приготовил тот же Перонелли на
границе?
Безответственному мальчишке пристало бросать своих хуторян с риском не
вернуться, а не опытному феодалу! Вот подрастет смена - тогда да, можно будет
рискнуть. Но только своей головой.
Второй способ заключался в наблюдениях издали и пока не принес результата. Коекакие
выводы можно было сделать, наблюдая не за прозябающими в оазисе
хуторянами, а за визитерами. Кто приходит за оброком? Сколько их? Вооружены ли?
Какая часть урожая идет на оброк?
Будут ответы на эти вопросы - появится и ответ на вопрос, что вообще творится в
западных землях. Без сомнения, сразу же возникнет еще больше вопросов, но станет
ясно главное.
Как жаль, что нельзя наблюдать постоянно! Работа мешает. Можно лишь наведываться
сюда периодически. И наблюдателя здесь не оставишь: Спина Крокодила далеко не
самое безопасное место. Один раз пришлось трое суток сидеть не верхушке скалы, а
вокруг клубился белый туман и все никак не хотел уползать - чуял органику,
стервец, тянулся к ней...
Один выход: наведываться почаще. Сейчас явный промах: урожай еще не собран, и
сборщикам оброка здесь делать нечего.
Стало быть, в следующий раз...
Вспыхнуло что-то над бровью неярко, как зажигалка, и звук издало: фс-с-с-ст!..
Вроде безопасное не-пойми-что, пугает только, а на деле кто ж его знает. Пихнув
Борьку, Фома ссыпался со скалы неизвестной породы, крякнул, облегчил душу
немудреным словом. Поубивал бы!
А кого?
Ищи, ищи того, кто все это выдумал. Бегай по лабиринту, белая крыса. Толку-то!..
Злобно плюй в черные провалы, вольтерьянец хренов. Очень ты кому-то нужен!
Споткнулся, поднимаясь, сунулся носом в песок. Корни эти... Кусты корявые.
Прорва флоры наросла, а хоть бы один листик проклюнулся на безобразных ветвях.
Скелеты доисторические. Годны на топливо, больше ни на что. Да и горят так себе.
Только дрянь и лезет из песка. А сколько всего уходит в песок, и не сосчитать.
Годы - в песок. Мордой - опять же в песок. Жизнь ради существования, и ни шиша
толком не сделано. И чего хотел alter ego, монарх новоявленный, до сих пор
непонятно.
Может, хотел сделать хоть что-нибудь? Ужаснулся такому вот бытию и, понятно,
накуролесил?
Пять лет назад было ясно: дерьмо и сукин сын. Фома и сейчас так думал. Если
хочешь, презирай себя, букашку на Плоскости, подопытную крысу в лабиринте. Людей
презирать не смей. Хочешь возвыситься над ними - ладно, черт с тобой,
возвышайся, но лезь вверх сам, а не опускай остальных ниже своего уровня.
Казалось бы, так ясно!
Было ясно, а стало туманно. Нет, придется, точно придется сделать вылазку на
запад! Не сейчас, конечно, а через год-два. Когда Борька подрастет и подучится
настолько, чтобы заменить феодала не на время, а навсегда...
Мало ли что.
- Отвечай: что главное в любом действии?
- Его успех. - Борис жизнерадостно хохотнул. - Что, нет?
- Я не о том. Что необходимо любому действию, чтобы оно стало успешным?
Решительность?
- А? Ну да. Верно.
- Вы тупы, юнкер. Главное - своевременность, понятно? Повтори.
- Своевременность, - недовольно пробубнил Борис. - Опять экзамен начинается, да?
- Ты еще умерших от жажды, считай, не видел, - едко сказал Фома. - А знаешь,
почему? Потому что мы своевременно обходим все точки выброса. С чего ты взял,
что мы можем позволить себе пропустить хоть одну?
- Да с того, что она давно скисла, вот с чего! Она за пять лет ни одного новичка
не выбросила!
- За шесть, - поправил Фома. - Ну и что? Это аргумент?
- Да!
- Нет. Можешь идти прямо к Джорджу, а я сделаю крюк и посмотрю. До встречи.
Борис нагнал его не слишком скоро, но все-таки нагнал. Сначала угрюмо молчал,
потом успокоился и начал поглядывать на наставника снисходительно. Ладно, мол,
будь по-твоему, семь верст не крюк, ноги не отвалятся, но знаешь, кто ты, если
честно, без церемоний? Косный тип, перестраховщик и начинающий параноик.
Путь был давно знаком. Как всегда, понемногу дрейфовали известные ловушки, и
шагать бездумно отнюдь не стоило. Дрожащая лужа жидкой земли уменьшилась с
прошлого раза вдвое, зато невесть откуда возник новый черный провал. Видели
противно копошащийся клубок живого волоса. Борис порезался о летающую нить,
сосал палец и сплевывал. А узкий проход меж двух участков зыбучего песка ничуть
не изменился.
- Ну что? - Ученик выглядел победителем. - Я же говорил: пусто.
Да, эта точка выброса опять никого не выбросила. Выцветшая надпись на камне попрежнему
предписывала вновь прибывшим сидеть на месте, дожидаясь помощи. Вода в
оставленной возле камня пластиковой бутылке наверняка протухла. Ее некому было
выпить.
Теперь Фома не знал, что педагогичнее: поощрить ученика согласием с его мнением
или упрямо стоять на своем. Решено: придется выспать для этой точки выброса
какое-нибудь сигнальное устройство - например, фейерверк, коробку такую...
Пожалуй, она продержится года два-три. И спички. И угольный фильтр для воды, и,
конечно, принести саму воду. И еще написать на двух языках подробную записку.
Кто-нибудь в ближних оазисах, хотя бы Джордж или Автандил, почти наверняка
заметит вспышки в небе. Нужно только не забывать расспрашивать их для очистки
совести и больше сюда не ходить. Маленькое, но облегчение.
Было шесть точек выброса, осталось пять... Или все-таки шесть? Теория
вероятностей штука коварная, ей обмануть человека - одно удовольствие. Если все
точки срабатывают с равной вероятностью, то... Фома не помнил формул, забыв их
немедленно по сдаче экзамена, но было и так ясно: вероятность того, что одна из
точек "замолчит" на шесть лет, совершенно ничтожна.
Но о какой вероятности можно рассуждать там, где действует чья-то прихоть?
Светло было без солнца, и тошно без рвотного, и пьяно без водки. "Ну же,
сволочь, - неслышно шевелил губами феодал, обращаясь к пустому месту, - сглотни
меня. Верни назад. Я хочу домой, слышишь?"
Только бы на Землю. Хоть куда-нибудь, пусть в самое гиблое из амазонских болот.
В пустыню. Согласен на благодатный Магадан. В зону за проволоку. Готов
попытаться всплыть со дна выгребной ямы.
Но молчала Плоскость, и ничего, кроме выцветшей надписи для новичков да зеленой
от плесени бутылки, не указывало на положение точки выброса, то ли исчерпавшей
себя, то ли надолго задумавшейся. Да ведь выброса же, елки зеленые, а не вброса!
Фома знал, что требует невозможного. Да если было бы возможно вернуться назад,
любой хуторянин сию минуту бросил бы ковыряться в земле! Толпами побежали бы.
Все до единого, даже те, кто уверяет, будто наладил жизнь, успокоился и всем
доволен. Вот вам он доволен!.. И Юсуф побежал бы. Вприпрыжку. И Автандил. Скажи
им: "Один шанс из ста, что вернешься на Землю, а девяносто девять за то, что
сдохнешь, как собака" - все равно побегут. На авось.
И это правильно. Только так и надо. Беда, что не видно вообще никакого шанса.
Один к ста - это же роскошь! А ноль к бесконечности не хочешь ли?
Хоть волком вой, хоть котом шипи. А ведь такая тоска - верный путь к черному
провалу. Шагнул - и поминай как звали. Только новички верят в сказку, будто
черные провалы связаны между собой какими-то там субпространственными
переходами, что это, мол, транспортная сеть Плоскости. Как же! Станет Плоскость
предоставлять людям такие удобства! Спасибо, научены бедолагами-добровольцами!
Ни один не вернулся. Георгий Сергеевич вообще утверждает, будто черные провалы
суть зримая категория философского Абсолютного Ничто, в котором вообще ничего
нет, даже физических законов. Что ж, очень может быть. Тогда Плоскость с ее
взбесившейся физикой лишь преддверие и придаток к провалам. А хороший, наверное,
способ уйти - шагнуть и сразу провалиться в ничто, стать ничем...
Мысли-то какие оптимистические! С чего бы? Текущих неприятностей вроде
никаких...
От стажа?
Похоже на то. Постарел феодал, износился до морщин. На Борьку брюзжит едва ли не
по-старчески. Седина в волосах живет. Сердчишко прихватывает. И шестого зуба,
верхнего справа, нет - Юсуф драл. У него опыт и щипцы. Изувер он средневековый,
Юсуф. Если бы не Автандилова бражка - кранты феодалу. А Юсуф за компанию так и
не пригубил - нельзя! Хотя и не сок лозы. Нельзя вот, и все тут. На всякий
случай.
Ох, тоска...
- Чего это тебя колбасит? - с любопытством спросил Борис и не дождался ответа,
да и вопрос забыл, а просто-напросто икнул от изумления.
Их стало трое. И двум из них немедленно резанул уши девичий вопль:
- Не троньте меня, ур-р-роды!..
Фома отступил на шаг. Впервые он видел, как на Плоскости возникает новый
человек.
Очень просто. Только что никого не было - и вот пожалуйста: стоит, вопит. Возник
только что... то есть возникла. Вдруг. Из пустоты. Без всяких сопутствующих
эффектов, если не считать законного испуга.
Девчушка. Лет шестнадцати-семнадцати, наверное, а то и меньше. Рыжая, коротко
стриженная. В мини. В туфельках. С сумочкой через плечо и, кажется, с косметикой
на мордашке. Горожаночка, значит..
Тем хуже. Сельские жители и адаптируются быстрее, и психуют реже. Зато явный
плюс: русскоговорящая. Хоть в чем-то должно было повезти.
Повезло?.. Черта с два. Пока ошалевшая от страха девчонка лихорадочно копалась в
сумочке в поисках, надо полагать, газового баллончика, пока на песок
вываливались шпильки, пудреницы, прокладки, наушники от плеера и уйма всякой
чепухи, феодал, морщась, как от зубной боли, молча жевал кислые мысли. И первая
из них была о Борьке: "В эту ловушку он точно попадется..."
А Борис вряд ли о чем-то думал. На его физиономии был написан восторг, и рот
растянулся до ушей. Как у Буратино.
Звали ее Оксаной. Было ей неполных семнадцать, жила она в Ростове Великом и шла
на дискотеку. Шла одна, потому что поссорилась с подружкой. Были у нее родители,
работавшие в цехе по закатыванию в банки квасного сусла и мечтавшие дать дочке
образование, был вредный младший брат Вовка и были поочередно несколько парней.
В одного из них она даже была влюблена целую неделю, но он оказался гадом. В
общем-то все они либо гады, либо дебилы, но когда вдруг выясняется, что и этот
такой же, как все, то... ладно, замнем для ясности. Обидно, короче. Хотя и
наплевать.
Попасть на дискотеку ей было не суждено. Зато получилось даже интересно. Раз - и
в ином мире. Правда, в первый момент она подумала, будто ее офигачили сзади по
голове или пшикнули чем-то в лицо. Думала, глюки. Трудно ведь сразу поверить,
что все взаправду. А потом подумала: грабители или насильники. Вид у вас обоих,
извините, того... А еще потом сообразила, что грабители и насильники так себя не
ведут, и опять подумала: глюки. А что, здесь везде такая пустыня?..
Болтал с девчонкой в основном Борька. Фома поначалу кивал, потом и вовсе ушел
вперед, разведывая дорогу. С прошлого раза кое-что изменилось, и отвлекаться
было вредно. А Борька, насколько мог судить Фома по долетавшим обрывкам
разговора, пыжился и хвастался. Иначе и быть не могло. Когда это
семнадцатилетние земные принцессы обращали внимание на пятнадцатилетних
сосунков? Только на Плоскости такое и возможно, пожалуй. Какой он тут сосунок?
Опытный следопыт и ученик феодала!
Потом Оксане захотелось отойти по нужде за дюну, и Фома наорал на обоих. Борька
в ответ только ухмылялся и утверждал, что никакой опасности за дюной нет, он
отсюда видит. Ну хорошо, пусть не видит. Зато чует. Нутром. А хоть бы и
седалищным нервом, какая разница! Главное, чует. И нечего обзываться... Ну
ладно, пусть она никуда не ходит, мы тогда просто отойдем в сторонку и
отвернемся, раз ты такой перестраховщик...
- Павлин, - буркнул Фома вполголоса, когда они стояли, отвернувшись. - Перья
веером.
- А что? - немедленно ощетинился ученик.
- Да нет, ничего. Хвастайся и дальше, коли хочется. Набивай себе цену. Авось
получится. Что это за жена, если мужа не уважает?
- Чего-о? - возмутился Борька. - Какая еще жена?
- Твоя жена. Будущая. Не нравится, что ли? По-моему, симпатичная. У тебя что,
есть другие кандидатуры?
Борис густо покраснел, ковырнул ногой песок и ничего не ответил.
- Это судьба, - не слишком весело вздохнул Фома. - Шли проверять "дохлую" точку
и встретили девушку. Комментарии, как говорится, излишни. Ты обречен.
Весь красный, ученик все же выразил протест:
- Я, может, жениться не хочу...
- Жениться, жить во грехе... - Фома пожал плечами. - Да какая разница, как это
называется? Мужчина должен иметь очаг, а возле очага женщину, в идеале такую,
чтобы ее можно было назвать подругой. А женщина должна опираться на мужчину,
особенно на Плоскости. Ты что, хочешь отдать ее Юсуфу четвертой женой? Или
оставить у Джорджа? Он и без того со странностями, а с ней окончательно
рехнется. У тебя есть иные варианты?
Иных вариантов у Борьки, конечно, не нашлось. Да и ясно было, что возражает он
только для виду. Ему хотелось, чтобы его убеждали, и Фома убеждал:
- Может, ты хочешь поселить ее одну в пустом оа
...Закладка в соц.сетях
