Жанр: Научная фантастика
Феодал
...самому, то что?
- Только то, что глупо это. Объяснить, почему? Во-первых, ты не нашла бы его.
Во-вторых, не дошла бы, даже помня путь наизусть. В-третьих, зачем тебе то
место? Назад хочешь? В свой Ростов Великий?
- Хочу, - заявила Оксана с вызовом.
- Все хотят. Я тоже хочу, только это ничего не меняет. Обратного хода нет, мы
ведь тебе это уже объясняли. Ну нету! Тут односторонняя проводимость, вроде как
у диода. Я сам чего только не пробовал поначалу... А до меня - Нсуэ. А до
него... - Фома махнул рукой. - Бесполезно. Нет пути назад. Попал на Плоскость -
живи тут, вот и все. Если можешь. Это закон.
- Тогда почему ты уходишь?
Помедлив с ответом, Фома выудил из сковородки прожаренные лепешки, расплющил
ладонью три новых колобка теста, кинул в шипящее масло.
- Ухожу посмотреть, везде ли на Плоскости так, как у нас...
- Думаешь, не везде?
- Почему нет? Плоскость велика.
- Хочешь найти выход на Землю?
- Хочу, - признался Фома, глядя Оксане в глаза. - Только вряд ли найду.
Вероятность, если по-честному, ноль целых, ноль десятых...
- И ноль сотых?
- Не уверен. Надеюсь, что нет.
- А если бы точно знал, что нет, - все равно ушел бы?
Он кивнул, отметив про себя, что девчонка задала интересный вопрос. Хотя,
конечно, чистая теория... Откуда можно добыть сведения о том, чего не видел и о
чем не слышал? От Экспериментатора? Так он и сказал, жди... Своими действиями он
дает понять совсем другое: "Оставь надежду всяк сюда входящий". Да и пресловутый
лабиринт с белыми крысами - неточная аналогия. Задача блуждающих в лабиринте -
искать выход. Задача людей на Плоскости - пытаться выжить в нечеловеческом и
притом меняющемся по прихоти Экспериментатора мире, создавая ради этого
диковинные социальные конструкции. О выходе речи нет.
Но опять-таки: что на Плоскости можно знать наверняка? Только то, что ловушки -
убивают. И еще то, что человеческая натура остается в принципе неизменной в
любых условиях. Больше ничего. Так что чисто теоретически - все может быть. Даже
выход.
Надеяться, во всяком случае, не вредно.
- Интере-е-есно... - протянула Оксана. - Значит, я правильно поняла: ты уходишь
не ради чего-то, а от чего-то? То есть бежишь?
- Вот именно, - буркнул он.
- Ну и глупо.
- Ты-то собиралась уйти не по той же причине, нет?
- Это мое дело! - заявила Оксана. Глупая и дерзкая. Фома повысил голос:
- А мое дело - следить, чтобы такие, как ты, оставались живы-здоровы. Пока еще
мое дело... Привычка. Так что собирайся, пойдем вместе. К Джорджу хочешь?
- Не знаю. Кто он такой?
- Хуторянин. Еще не стар. Холост. То есть, может, у него на Земле кто-то был, я
не интересовался... Здесь - холост. Оазис что надо. Он ведь фермер, Джордж,
умеет работать. По-русски немного понимает...
- Я не о том. Что он за человек?
- Хороший человек. Упрям только и нудноват, зато...
- Не надо мне никакого "зато", - перебила Оксана. - И вообще! Ты меня сватать
вздумал?
- Куда ты денешься, - усмехнулся Фома. - Да ты не злись. Все равно ведь выйдешь
замуж, не сейчас, так потом. Могу отвести тебя к Магнуссону, он тоже одинокий и
притом феодал. Не хочешь быть черною крестьянкой - станешь столбовою дворянкой.
Большего не обещаю.
Он рассказал и о Магнуссоне: хороший феодал, сразу видно, что человек жесткий,
несгибаемый. Не душка, не добрячок. Жить у таких трудновато, зато процент
выживших выше, чем у гнилых либералов...
- Я с тобой пойду! - категорически заявила девчонка.
- Конечно, пойдешь. К Магнуссону или еще к кому - на выбор.
- Гораздо дальше.
- Да ну? - прищурился Фома. - И как далеко?
- Там видно будет.
- Любопытное решение... - Медля с ответом, он снял с огня сковороду, ловко
подцеплял лепешки деревянной лопаточкой. - А ты спросила меня, пойду ли с тобой
я?
- Не хочешь?
- Нет. Чего ради?
- Почему?
- Я знаю Плоскость - ты нет. И сил у тебя не хватит. Зачем мне обуза? Это
первое...
- Есть и второе?
- Конечно. Уйти отсюда - это мое решение. Только мое. Мой риск, моя рулетка.
Представь, что я тебя взял. Когда ты умрешь - а это наверняка случится очень
скоро, - я буду винить себя за то, что не прогнал тебя сразу. Оно мне надо?
- Может, оно мне надо?
Фома не стал отвечать. Ввязываться в каждый спор - язык отвалится. Ясно одно:
выйти надо вместе, а уж потом... Потом девчонка отстанет сама. Должно же найтись
место, где ей понравится.
Лучше бы оно нашлось поскорее. Иначе наступит такой момент, когда девчонку
придется бросить. Избавиться от помехи. Неизвестно, рано или поздно, - но
неизбежно.
Черт бы побрал эту дуреху с ее запросами - теперь изволь снова ковылять в
спальню и видеть сны по заказу! Для дальнего похода вдвоем не хватит снаряжения.
И наверняка не хватит оружия.
- Какого хрена ты рылась в моих вещах?! От крика Оксана вздрогнула, но
восстановила самообладание уже через мгновение:
- Рыться в твоих вещах? Пф! Больно надо.
Мрачный со сна, Фома укладывал рюкзак заново - выспанные только что вещи
нуждались в месте для хранения. Часть барахла и еще один рюкзак, поменьше
своего, он пододвинул девчонке - набей, мол. Напоследок развернул у нее на
глазах небольшой тряпичный сверток. Внутри оказались четыре палочки длиной с
карандаш, снабженные наконечниками из расплющенной проволоки.
- Видишь?
- М-м?.. Что это?
- Смерть, - сказал Фома. - Наследство бушмена Нсуэ. Прихватил из своего оазиса
на всякий случай. Там и лук был, только он давно рассохся. А яд на стрелах не
стареет. Укололась бы нечаянно - и привет. Гарантированная смерть спустя
полчаса-час. Перед этим затрудненное дыхание, пена изо рта, обильное
потоотделение, нарушение координации...
- Я не копалась в твоем рюкзаке! - горячо и неискренне возразила Оксана.
- А то я не вижу... Ладно, жива - и то хорошо. Наука тебе на будущее. Запомни,
любопытство сокращает жизнь.
Неизвестно, какие выводы сделала девчонка, но тему сменила:
- Так это что - стрелы? Разве бывают такие короткие?
- Если я правильно понял, эта палочка вставляется в полую тростинку, - ворчливо
пояснил Фома, пряча опасный сверток обратно в карман рюкзака. - С другой стороны
для противовеса вставляется такая же палочка, но без наконечника. У бушменских
стрел нет оперения, зато хороший баланс, вот и летят прямо... шагов на
пятьдесят. Если стрелы отравлены, то больше никому и не надо.
- Странно, - произнесла Оксана, меланхолически перебирая вещи.
- Что тут странного? Подкрался к антилопе и...
- Я не о том. Странно, что я не укололась. Я вообще невезучая. Разве везучие
попадают на Плоскость?
- Всякие попадают, - махнул рукой Фома. - Везение, невезение... Дурацкий
разговор какой-то. Ты вот что мне скажи: стрелять умеешь?
- Никогда не пробовала.
- Вот сейчас и попробуешь. Гляди сюда, это карабин СКС. Вот обойма. Вставляется
вот так. Повтори. Так, ладно... Теперь гляди - это предохранитель. Сюда -
стрельба очередями. Это тебе вряд ли пригодится. Сдвигаешь предохранитель сюда -
это стрельба одиночными. Передергиваешь затвор, досылаешь патрон. Один раз.
Карабин самозарядный. Цель - вон тот камень... да, тот, продолговатый. Целься.
Перед выстрелом задержи дыхание и плавно, не рывком жми на спусковой крючок...
Ну?
Грохнуло. Куда ушла пуля, Фома не понял. Но не в камень и не в песок перед ним.
- Еще раз...
Девятым выстрелом Оксана попала в цель. Последнюю, десятую пулю Фома пустил в ту
же выбоину, отчего камень раскололся пополам. Оружие было хорошо пристрелянным.
Еще бы ему не быть таким, коли во сне Фома делал с ним чудеса!
К счастью, на сей раз приснился только один сон. Девчонка наверняка ошалела бы,
увидев вокруг себя возникающих из ниоткуда гипсовых рыб, и уж конечно, не
удержалась бы от расспросов. Как будто человек полный хозяин своих сновидений!
Не в большей степени, чем выбивающийся из сил пловец - хозяин бурной реки.
Стрельба из "марголина" вышла менее удачной. Через полчаса вопросов, терпеливых
объяснений и проб фонтанчик песка взметнулся в полуметре от цели, и Фома решил,
что хватит зря переводить боеприпасы. Случись что серьезное, пользы от девчонки
все равно не будет никакой, разве что взять кого-нибудь на испуг. Авось не
подстрелит нечаянно себя или напарника - и то ладно.
Один пистолет и часть мелкокалиберных патронов Фома отдал Оксане, велев от греха
подальше убрать в карман рюкзака. Потом спросил: - Может, и ты поспишь? Хочешь
небось спать? - Нет. - Девчонка замотала рыжей головой. - Уверена? - А то!
Фома не поверил. Путь через пески тяжел для любого новичка, а сон - лучший
отдых. Обыкновенный сон без расчета выспать что-либо полезное, ибо все
необходимое уже выспано. Тут иное: нежелание пускать постороннего в свои
материализующиеся сны. Что может сниться семнадцатилетней девчонке? Чепуха
какая-нибудь интимного свойства, для чужих глаз не предназначенная..
Что ж, снисхождения в виде дополнительных привалов не проси.
- Переоденься, - приказал он, бросив девчонке свежевыспанный комбинезон и новые
кроссовки. Отвернувшись, насвистывал сквозь зубы. - Ну как, впору?
- Погоди... Да, нормально вроде.
- Юбку свою брось, не пригодится. Готова? - Туго набитый рюкзак он взгромоздил
на плечи, а карабин повесил на шею. - Держись за мной. Идем как раньше. Никаких
разговоров. Никакой самодеятельности. Если я поднял руку - ты замерла на месте.
Команды выполнять беспрекословно и быстро. Иначе я ни за что не ручаюсь. Поняла?
- Поняла, - ответила Оксана. - Один вопрос: куда мы идем?
- На восток, - пробурчал через плечо Фома. - На западе я уже был.
То ли девчонка была не так глупа, как казалось, то ли на нее подействовал
серьезный тон, то ли память о зыбучем песке отбила охоту своевольничать, но факт
остался фактом: за последующие три часа Оксана не произнесла ни одного слова.
Фома только радовался. Потом он натер шею ремнем карабина и пожалел, что не
выспал более современное оружие для дальнего боя - поудобнее и полегче. Хотя что
выспалось, то выспалось, и нечего зря пенять на постороннего дядю. Твои сны -
только твои проблемы. Ишь - неудобным показался карабин полувековой давности! А
фузею не хочешь, умник? А пищаль с фитилем? И уж совсем интересно: что бы ты
делал с "Большой Бертой"?
Завеса корчилась, умирая. Вся она горела неестественно яркими радужными
сполохами, в ней открывались и тут же захлопывались сквозные бреши, она была
похожа на страдающее живое существо, одолеваемое смертельным недугом, но
отчаянно борющееся за жизнь в нестерпимом страхе перед уходом в небытие. Между
ней и танцующим песком оставалась свободная и безопасная с виду полоса. Еще
недавно Фома, Николай и безумный Автандил прошли по ней - не без проблем, но
ведь прошли же! Теперь Фома покачал головой и объявил привал. Вряд ли гибнущая
завеса умудрилась передвинуться, совершив невозможное, - скорее увеличилось поле
танцующего песка.
Оксана будто и не устала - стояла с открытым ртом. Не всякий день хуторянину
удается видеть то, что нетривиально и для феодала. Хотя, переводя взгляд с
корчащейся радужной стены на кипящий и плюющийся, как каша, песок, она,
разумеется, не знала, что тривиально, а что нет.
Фома свинтил колпачок с фляжки, сделал маленький глоток. Помедлил, посмаковал и
сделал еще один. Пить хотелось, но в меру. Основные запасы воды в пластиковых
бутылках хранились в недрах рюкзака.
- Много не пей, - предупредил он, протянув фляжку Оксане. - Два-три глотка - и
хватит. Лучше чаще, но понемногу.
Оксана молча послушалась. Фома хорошо видел, как ей хочется пить: дай волю -
выхлебает до дна.
- Экономия воды, - пояснил он, вешая фляжку на пояс. - Проверенная тактика.
Болтать тоже лучше поменьше.
- А этот песок, - спросила Оксана, проигнорировав нотацию, - почему кипит?
- Потому что ему так хочется, - "объяснил" Фома. - Может, газы какие выделяются,
а может, просто так пляшет... Одно знаю точно: соваться туда не стоит, а больше
знать и не надо.
- Неужели не любопытно?
- Был у меня один новичок, - поморщился Фома. - Любопытный - жуть. Все время
приставал с расспросами: как да почему? Вынь ему истину да поднеси на блюдечке.
А я ее знаю, истину? Замучил меня до того, что мне все время хотелось в рыло ему
съездить. Однажды и съездил, не выдержал... Ну вот, прихожу к нему в очередной
раз - а оазис пуст. Ушел мой естествоиспытатель истину искать и записки не
оставил. Ну, значит, с концами... Я себя после этого целый месяц винил, а зря.
Давно это было. Потом-то дошло до жирафа: у кого шило в одном месте, а таланта
нет, тот не жилец. Лучше уж на такого вообще времени не тратить...
- И с тех пор не тратил?
- Тратил, - вздохнул Фома - Привычка. Иной раз вижу, что толку от этого типа не
будет, и все равно вожусь с ним. Глупо, да. А ты покажи мне феодала без
недостатков.
- А может, он жив? - возразила Оксана. - Может, он нашел место получше? Ты труп
видел?
- Как же, труп... Ты еще скажи - могилу. Трупы - редкость. Плоскость работает
чисто. И хватит болтать.
- Ты больше моего болтаешь, - язвительно заметила Оксана.
Фома промолчал. Если девчонке хочется оставить за собой последнее слово -
пускай. Самолюбие, вишь, у нее играет. Да у кого оно не играет? Глупые вы все же
существа, люди, мечтающие возвыситься над собеседником, любители ненужных слов и
парфянских стрел. Не до всех доходит простой факт: бывают места, где победил не
тот, кто победил, а тот, кто остался жив. И это настоящая, а не мнимая победа.
Завеса сдохла через полчаса. В последнем приступе агонии она вспыхнула
нестерпимо ярким алым пламенем - и погасла. Еще несколько секунд поперек пустыни
стояла черная стена высотой с небоскреб, затем она растаяла так быстро, что
удивился даже Фома.
- Ты такое видел раньше? - запинаясь, выдавила Оксана. Кажется, на время гибели
завесы она забыла дышать.
- Один раз. Издали. А впечатляет, правда?
- Теперь можно идти?
- Наверное, - сказал Фома. - Вот сейчас и попробуем. Есть, правда, другой
вариант - тащиться в обход. Часа два-три потеряем точно. И ловушек там всегда
было много. Короче, предлагаю идти прямо
- Тебе решать, - на удивление легко согласилась Оксана.
Фома искоса посмотрел на нее, ожидая подвоха, и не дождался. Ну надо же -
понятливая! Уяснила, кто тут гид, а кто туристка. Всем бы так...
- На, попей, - протянул он флягу. - Два маленьких глотка.
Ему тоже хотелось пить, но пока терпелось. В конце концов, Плоскость, если не
брать в расчет ее ловушки, гораздо милостивее Сахары или Каракумов. Нет адской
жары, нет палящего солнца. Привыкший к Плоскости старожил перетерпит жажду, а
новичков надо приучать постепенно. На всякий случай. Хотя нет сомнений: наука не
особенно пригодится. Девчонка устанет и в конце концов останется жить в какомнибудь
оазисе, далеко не факт, что в лучшем. Кому угодно надоест тащиться за
бывшим феодалом, у которого шарики заехали за ролики, искать неизвестно что
неизвестно где...
Тем лучше. Девчонка - помеха, и помеха упрямая. Поскорее бы Плоскость сбила с
нее спесь.. Может, нарочно провести ее через хар-р-рошее скопище ловушек? Авось
проникнется.
Он повертел эту мысль так и эдак - и с сожалением отверг. Ему не хотелось
задерживаться в опостылевшем феоде. Скорее вон из него! На волю. Туда, где
человек сам себе хозяин, а не вьючный ишак на службе у бестолковых. И пусть
Экспериментатор или кто другой попытается помешать.
А ловушки еще будут, можно не сомневаться. Если же их окажется недостаточно,
если тяготы пути не сломают девчонку, то от нее можно будет избавиться и другими
способами. Способов много. А-ля Тесей и Ариадна, например. Этот способ из самых
милосердных.
Есть и похуже. А впрочем, что загадывать заранее! Фома невесело усмехнулся,
сглотнув тягучий комок слюны. Ненужные, глупые мысли... Планы на будущее хорошо
составлять тому, кто живет в безопасном оазисе. Для бродяги они бессмысленны.
Планы для него пишет Плоскость. Прими безропотно то, что она дает, потому что
твой ропот значит не больше, чем унылый шелест песка, осыпающегося с гребня
бархана.
Но толика свободы у тебя все же есть. Ты можешь сдаться, приняв план к
исполнению, - а можешь и потрепыхаться.
Разумеется, на свой страх и риск, без всякой гарантии.
ГЛАВА 3
- Ты ничего не замечаешь? - спросил Фома
- Нет. - Оксана покрутила головой. - Нет, вроде ничего... А где?
- На холме слева. Ничего?
- Ничего А что я должна заметить?
- Да так... Иди спокойно, башней не верти...
- Почему? Что там такое?
-... и болтай поменьше.
Оксана, как видно, надулась, чему Фома был только рад. Замолчала. Молчи, молчи,
помеха, ненужный хвост, верига на шее... Молчи, коли не способна понять, куда
вляпалась...
Внутри его все кричало: "Опасность! Опасность!" - при полном отсутствии видимых
признаков опасности. Так погибают новички и неумехи, не успев даже понять, что
происходит. Так часто, хотя и не всегда, выживают феодалы и редко встречающиеся
бродяги - чуют подвох, и не все ли равно чем? Шестым ли чувством, седьмым ли, да
хоть девятым с половиной - без разницы! Иной раз почуешь неладное и разумно
шагнешь в сторону, а не вперед, и останешься цел-невредим.
Может, и шаг вперед не привел бы к фатальному исходу? Не исключено. Но пусть это
проверяет кто-нибудь другой, какой-нибудь самонадеянный бесталанный олух после
честного предупреждения...
Сейчас внутренний голос твердил иное: вперед, только вперед! Но не бежать, идти
спокойно. Опасно, ох опасно.. Зябкая дрожь по спине, пот ручьями в глаза. Но так
надо. Ни вправо, ни влево, и ни в коем случае не стоять. Тут что-то хитрое,
такого еще не бывало. Не дергайся, иди. Просто иди.
Запретив себе поворачивать голову, Фома дико скашивал глаза на холм слева. Не
так уж много времени минуло с тех пор, как он, Николай и Автандил стояли на
вершине этого холма, наблюдая за двумя призрачными фигурами, бесшумно
скользящими мимо. И он, феодал, вспотел тогда от страха, узнав в этих дымчатых
фигурах себя самого и свою нынешнюю спутницу. Но тот страх быстро улегся. В
самом деле, кто сказал, что Плоскость не может показывать людям разные
занимательные картинки? Не исключено, что она сама видит сны и не скрывает их.
Было бы от кого скрывать! Нате, человеки, любуйтесь. А что такое сны? Да ничего
они не значат, если вне спален! Чепуха всякая. Несерьезная небывальщина.
Материал для шаманов и бездельников, именующих себя психоаналитиками. Наплевать
и забыть.
Но увидеть себя самого в будущем?!
Совсем нехорошие шутки, и запах у них нехороший. Отчетливый запашок нарушения
принципа причинности.
Есть природа Плоскости, но есть и просто Природа. И она очень не любит шуточек с
причинностью.
Фома помнил: в тот раз призраки прошли мимо, не заметив людей на вершине холма.
Сейчас он и сам никого не замечал - безлюден был холм. А если так, то
сворачивать со своего пути вроде бы нет никакой надобности - иди себе...
Иди точно так же, как шел, как видел себя со стороны, не нарушай фундаментальных
законов.
А если нарушить? Сделать один-единственный маленький шажок в сторону. Или
остановиться. Или сплясать вприсядку. Или всего-навсего полуобернуться на
ходу...
Такого страха Фома никогда не испытывал. Целые струи пота нещадно выедали глаза.
Нечего было и думать пойти наперекор Плоскости. Малейшее незаконное движение - и
конец. Не бери на себя лишнего, человеческая букашка, не нарушай фундаментальных
принципов. Если кому-то и позволено их нарушать, то уж никак не тебе, запомни
это накрепко. Лучше будь признателен: ведь тебя предупредили страхом. Нет
предупреждения эффективнее. Что? Ты станешь уверять, будто в силах побороть
страх смерти? Допустим. А ты уверен, что в случае непослушания тебя ждет всегонавсего
вечное небытие, а не что-то стократ ужаснее?
Не уверен? Умница. Значит, делай то, что предписано. Ползи, козявка.
Он шел, но чувствовал себя ползущим. Пожалуй, никогда еще он не ощущал так остро
свою ничтожность и зависимость. Будто громадная лапа взяла его за шкирку и
ткнула носом в подобающее ему место. Молчи и утрись. Крыса в лабиринте не может
звучать гордо, не ее это дело. Крыса способна заработать авторитет лишь среди
таких же крыс, как она сама.
А что? Должна же и в крысьей жизни быть какая-то цель! Ведь и крысе зачем-то
дана жизнь.
Бегай, суетись. Ищи безопасный путь, ищи корм, нажимай на педали. Без
лабораторных крыс прекратится эксперимент - вот тебе и смысл твоей жизни. Что,
не нравится? Есть и другие вакансии. На крысах можно испытывать лекарства и яды.
Можно блокировать нервные рецепторы, посадить зверька на сковородку и показать
студентам, как горят его лапки. Не жалко: все равно ведь уже отработанный
материал, а зверьку даже и не больно... Многое человек может сделать с крысой.
Хотя, наверное, меньше, чем Экспериментатор с человеком.
Ощущение опасности мало-помалу слабело. А когда оно ушло совсем, Фома в
изнеможении опустился на песок.
- Ну и у кого из нас не хватило сил? - не замедлила подпустить шпильку нечуткая
Оксана. - Никак уже притомился?
- Привал, - через силу выдавил Фома. - Пять минут.
- Может, пятьдесят? Тебе надо, я вижу.
- Сказано, пять - значит, пять.
Он не собирался втолковывать девчонке, через что им пришлось пройти и почему ему
хочется поскорее оказаться как можно дальше отсюда. Кажется, она вообще ничего
не заметила... ну и ладно. Пусть лучше язвит, чем вздрагивает от всякой чепухи,
как та пуганая ворона, что куста боится. Это верно, что Плоскость не любит
самоуверенных олухов, коим море по колено, - но так же верно и то, что она не
любит трусливых перестраховщиков. Важна мера; правильный баланс того и другого
может продлить жизнь.
"А уж мы постараемся распорядиться ею так, как нам надо", - докончил он
мысленно, пытаясь вернуть себе бодрость и кураж.
С первой попытки получилось так себе, пришлось повторить.
Как добрый сосед, Фома должен был остановиться на границе, подать дымный сигнал
и ждать хозяев. Вооруженный чужак рискует нарваться на неприятности. А без
оружия нельзя - безоружный беззащитен... Одна надежда - все-таки хозяин здесь не
какой-нибудь ренегат Перонелли, а нормальный феодал Бао Шэнжуй. Серьезных
недоразумений с ним ни разу не было.
О том, чтобы вернуться к пограничным холмам, даже подумать было жутко. Нет уж.
На восток так на восток. По чужим владениям. Интересно, как будет "феод" покитайски?
И есть ли у них вообще такое слово? Мобилизовав свои скудные познания в истории
Востока, Фома не мог припомнить, существовало ли в Китае вообще такое понятие,
как феодальная вольница. Если да, то, наверное, недолгое время - мелкие
вкрапления в тягучей резине истории. Китаю пристало быть империей, как бы она ни
называлась - Тан, Мин или КНР. Это не средневековая Западная Европа с ее
немытыми кичливыми баронами, не Япония столь же кичливых эстетствующих
отморозков, не пошинкованная на мелкие уделы домонгольская Русь и не германские,
переплюйных размеров, княжества XVIII столетия.
А если обширная империя на Плоскости со всей очевидностью невозможна, то что же
делать для предотвращения брожения умов?
Вопрос был не праздный. Надо же знать, с чем, возможно, придется столкнуться.
Где тот клей, на котором все держится? Одно лишь естественное стремление
человека выжить? Хм-хм...
Во владениях Магнуссона или Шредера Фома не задал бы себе такого вопроса. Там
было все понятно: да, стремление выжить. И только. Как и в бывшем феоде Фомы. От
Бао же можно было ожидать чего угодно. Как-никак человек иной культуры,
владеющий территорией с соплеменным населением. А главное, его феод, по слухам,
лучший из по меньшей мере десятка ближайших владений. Возможно, и из значительно
большего числа - не проверишь. Из дальних краев сведения либо не поступают
вовсе, либо доходят искаженными.
Чудес не бывает. Бывают удачные рецепты.
В том, что такой рецепт у Бао имеется, Фома не сомневался.
Второй день они шли на восток по чужой территории и до сих пор не встретили ни
одного оазиса, ни одной тропинки. Давно уже песчаная пустыня сменилась
каменистой, а какие же следы на голом камне? Отсутствие оазисов начинало
тревожить, но пока не слишком сильно. Всякое бывает. Кто сказал, что Плоскость
обязана выращивать оазисы квадратно-гнездовым способом? Ни черта она не обязана.
Как всегда: где-то погуще, где-то пожиже.
С ловушками и подлянками здесь тоже было пожиже. Временами налетали вихри разной
температуры, попадались гравианомалии, встретилось озерко жидкой земли с круглым
островом посередине, на котором лежал выбеленный временем скелет в лохмотьях, с
большим промахом ударила разок подземная молния, да еще Фома ушиб колено о
некстати подвернувшуюся незримую твердь - вот и все.
Везение. А может, усыпляющая бдительность прелюдия к таким местам, где не пройти
и лучшему из феодалов.
Два, от силы два с половиной километра в час... Твердая почва позволяла
двигаться быстрее, но Фома не желал рисковать. Следил за дуновениями ветерка,
швырял перед собой камешки. Оксана поначалу пробовала ехидничать, но после
скелета притихла. Все шло путем. По идее скоро полагалось наступить "ночи", и
Фома то и дело поглядывал на компас. Когда серая пустыня оделась в сумерки -
прищелкнул языком с явным удовольствием.
- Нормально...
- Мы не заблудились? - нервно спросила Оксана, успевшая вникнуть в причуды
магнитной стрелки.
- Немного отклонились к северу, а так все нормально. Хорошо идем.
- "Правило пятнадцати минут"?
- Оно самое.
- А ты уверен, что оно действует на всей Плоскости, а не только в твоем феоде?
Хороший вопрос, подумал Фома. Наверное, половина бытовых убийств случается из-за
таких вот невинных вопросиков...
- Я уверен, что дам тебе пинка, если еще раз вякнешь!
Оксана замолчала. Они шли еще полчаса, после чего Фома объявил долгий привал,
решив, что лимит везения на сегодня исчерпан. Иногда шестое чувство говорит:
стой. Бывает, кричит даже. А иногда - как сейчас - просто понимаешь: все хорошо
в меру. Угадал или нет - заранее никогда не известно. Но то, что ночные прогулки
по незнакомой местности не способствуют долголетию, известно совершенно точно.
- Пить-есть хочешь? - Фома изв
...Закладка в соц.сетях
