Жанр: Научная фантастика
Прокол
...тожаю носитель информации... Вот так, добрый
Саймон. - Казимир посмотрел на часы. - Вас жд„т дальняя дорога. Думаю, что
не обижу вас, если скажу, что здесь, на базе д„ртиков, вы один не справитесь
с Кэсом Чеем и со всеми его дубиноголовыми.
- Ну что вы, профессор, я не переоцениваю свои силы.
- Вы должны лететь на "Платинум сити". Там вам нужно постараться
захватить грузовик, возящий металлы с идеальной проводимостью на Переходник.
Может быть, вам удастся добраться до Переходника и приостановить действие
тоннеля. Тогда вы сможете выполнить свой долг перед Вселенной. Это сейчас
главное. А потом уж подумаете, как уничтожить Кэса Чея. Убить его и
расколдовать меня можно только найдя яйцо и разбив его. Только бы вы нашли
яйцо, Саймон, а уничтожить его вы сумеете, я знаю. Вы прошли испытание.
- Профессор, хоть у нас и мало времени, я все же хочу сказать вам
кое-что. Я искренне не понимаю, почему всех так волнует скорый крах
Вселенной, грозящий ей при постоянно открытом тоннеле? Честное слово, и
профессор Д„рти, и Кэс Чей и д„ртики вели и ведут себя в этой ситуации
мудрее, не обижайтесь. Я не физик, но просто уверен, что в конструкции
матушки Вселенной предусмотрена отрицательная обратная связь, благодаря
которой она сама, без нашего вмешательства, затянет свою рану.
- Что-то в этом есть, - сказал уже плохо слушавший меня Казимир, - что-то
в этом есть. Прошу вас, пройд„мте, - он указал на дверь.
Мы прошли смежную комнату и оказались в коридоре, из которого попали в
нечто вроде хлева, конюшни или коровника - черт его знает, как правильно
называлась эта антилопья ферма, - где стоял густой запах скотного двора.
Казимир уверенно шагал впереди меня, не разговаривая и не оборачиваясь.
Мы остановились у канализационного люка с оригинальной крышкой, которая
легко поддалась усилиям Казимира, вручную, без ломика, сдвинувшего е„ в
сторону.
- Этот коллектор выведет вас прямо за ограду центра. Вылезете через
третий по сч„ту колодец, - выпрямляясь, сказал он.
- Везет же мне на дерьмо и на сортиры, - с чувством произнес я, обоняя
ставший уже почти родным запах, поднимавшийся со дна темной дыры, словно изо
рта невычистившего зубы чудовища, страдающего к тому же несварением желудка.
- Ничего, вы же говорили, что вам это близко. Помните, Саймон: если хотя
бы случайно наткнетесь на яйцо, немедленно уничтожьте его прямо на месте.
Станете медлить - и Кэс Чей будет выходить прямо на вас. Кстати, вы на чем
прибыли на Паппетстринг?
- Да я на попутных, - скромно ответил я.
- Шутник вы... Ну что ж, до свидания, Саймон. Или прощайте? - слепые
глаза, не мигая, уставились на меня.
- До свидания. Казимир. Вы мне здорово помогли. Думаю, что мы еще выпьем
шампанского с вами вместе...
- Боюсь, Саймон, что мо„ шампанское перестоит в холодильнике, пока я
дождусь свободы. Как говорят французы, сломается.
- Ничего, профессор, разживемся у французов. На Земле это не проблема.
Главное, не сломаться самим. Подскажите, сколько сейчас по местному
времени?
- Десять минут до полуночи. Приступайте к вашей операции - как бы вы
назвали ее, Саймон? - пошутил Казимир.
- "Смерть Кэса Чея, бессмертного", - зловещим голосом ответил я,
спускаясь до пояса в люк. - Да, профессор, чуть не забыл: а что это за ладью
с белым парусом я видел над башней, когда ш„л сюда?
- Это моя душа, пытающаяся вырваться на свободу, - серь„зно сказал
Казимир. - Ну, ни пуха, ни пера, Саймон!
- К черту! - отрубил я. - Вперед - и выше! - и, не поднимая головы, стал
быстро спускаться по скользким скобам.
Наверху Казимир закрыл крышку люка, и я оказался в темноте. Достигнув
дна, я очутился по колено в жиже и пош„л вперед, проклиная все на свете
коллекторы, тоннели, переходники, кротовые норы, туалеты, уборные, сортиры,
латрины, нужники и гальюны.
Какая-то нечисть отвратно пищала со стен, иногда лицо и голову задевали
липкие, горячие перепонки, которые медленно колыхались и плавали в воздухе
так, как будто находились в воде. Неведомая мерзость копошилась под ногами;
жижа отрыгивала отвратительные звуки и вонь. Пару раз вокруг моих голеней
захлестывались невообразимо противные, омерзительные, как бы плохо выбритые
голые хвосты, напоминавшие хвост опоссума, и я ощущал даже через одежду
ж„сткую, колкую щетину, покрывавшую их. Я накинул на голову плотный
эластичный капюшон и, зажимая нос, продолжал путь.
Но вот, наконец, и третий по счету колодец. Я поднялся к крышке люка и с
усилием сдвинул ее в сторону, освобождая лаз. Как детский шарик на упругой
резинке, в один миг выскочил из колодца, быстро надвинул крышку и огляделся.
Я оказался за территорией базы, немного в стороне от путей, вдоль которых
несколько часов назад приш„л сюда. Рядом находился скверик с дорожками из
красного гравия, окаймленными плотными стенками бурно разросшегося
нестриженого кустарника и замусоренными газонами. А на одной из стоявших тут
скамеек лежал в неудобной, неестественной позе человек.
Неужели опять труп? Какой же это по счету - седьмой, считая антилопу? Я
подождал, а потом осторожно приблизился к скамейке.
Бог мой! В лежащем человеке я узнал Риту Холдмитайт, одетую в форменный
комбинезон д„ртиков. Я невольно улыбнулся. Она была жива, голубушка, и
наклоняться к ней, чтобы убедиться в этом, не имело смысла: мощный запах
виски просто сшибал меня с ног. Но я все-таки наклонился и, расцепив пальцы
Риты, плотно сжимавшие горлышко наполовину пустой бутылки, взял ее в руки.
Это был виски популярной марки "Конец Е„ Величества", который мы в
студенчестве ехидно называли "Конец Его Величества", и его еще оставалось
много.
Секунду я боролся с собой, но то, что я увидел и услышал всего за
несколько часов, проведенных на базе д„ртиков, вероятно, разбудило сидевшего
во мне беса. Бес толкал меня в бок и наш„птывал: "Давай, давай! Заслужил!"
Я решительно отвинтил пробку и, задрав голову кверху, не моргнув глазом
осушил бутылку. Несколько секунд стоял, чувствуя, как благостное тепло
разливается внутри меня. В последний раз оглядел я мрачные здания и
смердевшую трубу, а потом зашвырнул бутылку в кусты, смачно сплюнул и
бесшумно затрусил прочь от базы, к звездол„ту, на ходу выключив лэнгвидж.
18
Укрывшись за прочными стенами звездолета, я испытал настоящее облегчение.
Отстегнув портфель и убрав его с глаз подальше, освободил комбинезон от
вещей и всего барахла, снял защитное снаряжение, бросил грязную одежду в
утилизатор и облачился в чистое. Немного потрудился в гигиеническом отсеке
над синяком, поставленным мне разбушевавшимся Казимиром, и прошел в рубку.
У меня еще оставался последний шанс получить координаты Переходника. Я
подключил свой лэнгвидж к корабельному Мозгу и прогнал через него запись,
сделанную с аппарата Индюка, то бишь Кэса Чея. Меня ждало разочарование: там
имелись всего лишь коды Паппетстринга, "Платинум сити" и Земли. Остальное
представляло собой лингвистическую информацию, для хранения которой в
основном и служили лэнгвиджи, содержавшую, кажется, программу перевода с
какого-то тарабарского языка или диалекта, коих множество в Метагалактике,
на наш родимый, земной.
Так. Значит, идем, как и советовал Казимир, на "Платинум сити". Я
попросил Мозг зафиксировать координаты Паппетстринга, которых в нем не было,
чтобы не тратить время на их определение. Решил стартовать сразу на
тахионном двигателе, чтобы не мозолить д„ртикам глаза. Когда режектор
сделает первый сброс, корабль уже будет далеко отсюда, и яркий сполох никто
не заметит и не засечет.
Я сел в "анатомическое" кресло, включил двигатель и, передав Мозгу право
самому произвести старт в режиме "бегство", откинул голову на подголовник и
расслабился.
Через час экстренное ускорение завершилось, и теперь звездолет находился
чертовски далеко от Паппетстринга... и от Риты Холдмитайт... Я перевел Мозг
на координаты "Платинум сити" и стандартную программу подхода и, пройдя в
слиппер, залез в "спальник" и - то ли от виски, то ли просто так, - быстро
заснул.
Проснувшись и встав на подходе к "платиновому городу", я опять напялил
все защитное снаряжение, предполагая самое худшее.
Вид сверкающего острова на экране вызвал у меня не радость узнавания, а -
подумать только! - ностальгические чувства. Действительно, я отсутствовал
недели две, не меньше. Не желая опять лишаться звездол„та, выбрал одну из
платформ "авианосного" лифта, призывно мигающую зелеными огнями, означавшими
"свободно", и, не выходя на мостик, без лишних маневров посадил "шевроле".
Как только выключился двигатель, лифт автоматически унес меня вглубь, и
на одном из ярусов звездол„т мягко вытолкнуло в ангар. Я оценил удобство
такой парковки: здесь можно было выходить без скафа, что я и сделал.
Забросив несколько монет в парковочный счетчик, получил карточку с
обозначением номеров лифта, яруса и ангара. Набрав и запомнив код гигантской
автоматической камеры хранения и опять бросив деньги, захлопнул дверь и
вышел в подземный переход. Прош„л по переходам, снабж„нным указателями,
пересел на эскалатор с автоматическим адресованием и "вылупился" уже под
колпаком, у самого входа в отель "Сэвой Траффл". Именно в этом отеле работал
дежурный клерк, которому я звонил в прошлый раз, неосмотрительно назвавшись
Эдвином Хабблом.
Я попросил номер и, пока шло недолгое оформление, постоял с закрытыми
глазами, вслушиваясь в голоса работников отеля. Я хорошо запомнил голос
клерка и теперь рассчитывал его узнать. Но ничего похожего не услышал и
поехал к себе на этаж. Бросив свой нехитрый скарб, пообедав в номере и
осмотревшись, принялся изучать справочник и путеводитель "Платинум сити",
приличного объема книгу, лежавшую на столе. Изучению подверглись лишь
несколько страниц, касавшихся деятельности немногих производственных
предприятий, размещенный на "Платинум сити".
Фирма "Гарлэнд боллз лимитэд", упоминавшаяся в справочнике, как раз и
изготовляла шары, пополнявшие гирлянды, подвешенные к куполу. Они придавали
межзвездному комплексу неповторимый, уникальный, фантастический вид. Шары,
конечно, не были пустыми. Внутри их размещалось сложнейшее хозяйство:
энергетические установки, преобразователи, хранилища, склады и тому
подобное. Одной из неожиданных функций гирлянды оказалось "хранение
энтропии": внутри огромных объемов накапливались и, по возможности,
перерабатывались различные отходы. Сферы соединялись между собой короткими
цилиндрическими тамбурами, а две первые, давшие начало гирлянде, через
подобный же тамбур соединялись с двумя специальными башнями, стоявшими
внутри прозрачного купола "платинового города".
Готовые новые шары выводились через люк в нижней плоскости несущего
диска-платформы. Как явствовало из помещенных в справочнике фотографий,
очередной шар, словно зарождающийся мыльный пузырь, прилипнувший к плоскому
днищу платформы, постепенно разрастался, "раздувался", а затем окончательно
сформированную сферу буксир перемещал в хвост гирлянды.
Оказывается, все разгрузочно-погрузочные терминалы действующих на
"Платинум сити" промышленных фирм и всех основных служб располагались снизу:
ведь огромные шлюзы для грузовых кораблей ухудшили бы внешний вид
прозрачного колпака, изуродовали бы блестящий парадный фасад
межгалактического комплекса. Но главное, передвигаться грузовым звездолетам
к месту назначения внутри колпака в ограниченном пространстве и при
чрезвычайно плотной застройке было бы крайне затруднительно. Вообще на
"Платинум сити" запрещалось пользоваться под куполом любыми летательными
аппаратами. Грузовые звездол„ты, шедшие на погрузку-разгрузку, швартовались
снизу диска платформы, в шлюзах и лифтах, шахты и стволы которых, пронизывая
основание комплекса, вели прямо в здания и производственные помещения.
Разгрузившись или погрузившись, кораблям полагалось освободить лифт.
Парковались же грузовики, как обычно, на "полях шляпы", что, собственно, я
видел при первом посещении "платинового города".
Я решил, не мудрствуя лукаво, вести рутинное наблюдение за наружными,
открытыми причальными терминалами. Но невозможно же держать под контролем
всю кольцевую платформу. Значит, нужно добыть информацию о времени и месте
прихода очередного "харвестера" или, возможно, звездол„та какой-то другой
марки с надписью "Металлы". Но это придется отбросить: может получиться так,
что я снова проделаю путь куклы. А меня такая пошлая перспектива не
прельщала.
Я принял простое и, может быть, даже наивное решение: наблюдать за местом
своей прошлой швартовки. Решение, обусловленное следующими соображениями.
В прошлый раз "харвестер" с надписью "Сахар" запарковался на платформе
прямо напротив сверкающего под прозрачным куполом отеля "Космополитэн" - там
же, где совершенно случайно приземлился и я. А рядом стояли припаркованные
грузовик с надписью "Металлы" и "Галакси-скайлайнер", принадлежавший, как
потом выяснилось (ха-ха), Рите Холдмитайт или (о-хо-хо) Индюку, который
оказался Кэсом Чеем. Водителя "сахаровоза" я видел потом в баре отеля
"Космополитэн", когда он разговаривал с Индюком и барменом. Я предположил,
что грузовики с металлом должны парковаться в этом месте постоянно: отсюда
рукой подать до бара, где пилоты, вероятно, отмечались, докладывались или
получали какие-то инструкции от бармена с поросячьими, теперь бы я сказал, с
гиппопотамьими глазками. Можно, конечно, взять за хрип и бармена: тот уж
наверняка многое знает. Но я решил оставить его на потом, а пока наблюдать
стоянку.
Заодно мне надо будет посмотреть, что случилось с моим "понтиаком",
который я бездарно прошляпил. Я почти не сомневался, что мою "Жар-птицу"
оприходовали головорезы Кэса Чея. На "Платинум сити" имелись отличные пункты
обслуживания звездол„тов, располагавшиеся в недрах диска-платформы, так что
прочистить топливную систему моего украденного коня не являлось проблемой. Пилот тяжело дышал, лицо его наливалось кровью. Злоба распирала этого
молодца, которому я подрезал крылышки, но мне было наплевать.
Я расфиксировал и откинул забрало его скафа, потом откинул сво„. Не любил
я этих преобразователей, а сейчас уже можно было, как всегда нравилось мне,
говорить прямо в лицо и открытым текстом.
- Есть кто-нибудь в рубке?
- Нет, - неохотно ответил пилот, с ненавистью глядя на меня.
- А в корабле?
- Нет, никого нет.
- Тогда впер„д! - я распахнул люк, ведущий в рубку и подтолкнул пилота в
спину, держа его на мушке. Мы вошли в рубку и я закрыл люк.
- Снимай скаф, быстро!
Он нехотя подчинился и стал неторопливо освобождаться от скафандра. Когда
закончил, я заставил лечь его на пол лицом вниз, приторочил вязками его
левую руку к правой ноге, затем перевернул на спину, заклеил ему рот липкой
лентой и напоследок пристегнул к стойке одного из пультов. Я не верил, что
кроме пилота тут никого нет.
Локализовав пилота, быстренько разделся сам: как и водолазы, все мы,
мотающиеся по Космосу, предпочитали снимать "чулок" при первой возможности.
Теперь нужно осмотреть корабль, и поскорее: за ним могут наблюдать, а
задержка старта насторожит неизвестных мне наблюдателей. Хочешь или не
хочешь; а осмотр необходим, не то не миновать мне снова мешка на голову.
Без скафа, в удобном комбинезоне, я чувствовал себя легко и свободно.
Достав из кармана и нацепив на нос плоские защитные очки, плотно прилегающие
к лицу, я осторожно выскользнул из рубки и стал осматривать внутренние
помещения и отсеки, соблюдая все меры предосторожности.
Ни души нигде, действительно.
Оставался грузовой отсек или трюм, самый объ„мный и большой. Он отделялся
от жилых отсеков шлюзом и мог наддуваться и вакуумироваться независимо от
них, как и они от него. При закрытом внутреннем шлюзе, разумеется. Сейчас
вспомогательные наружные люки грузового отсека, также как и огромный
двухстворчатый транспортный люк, оставались закрытыми, поэтому отсек
находился под давлением. В противном случае пришлось бы лезть туда в
скафандре.
Я открыл первую дверцу шлюза и, не задраивая е„, прошел ко второй,
которая оказалась не то что не задраенной, но даже не прикрытой до конца.
Это меня насторожило. Я резко распахнул дверь ногой, молниеносным броском
впрыгнул в отсек, сразу же отскочил в сторону от люка и распластался на
полу, держа "спиттлер" перед собой.
Взгляд мой зафиксировал медленно меняющееся выражение лица д„ртика в уже
знакомом мне ч„рном комбинезоне, который с проворством деревенского увальня
начал переводить свой "пиггис", висевший стволом вниз на плече, в
горизонтальное положение. Но проворство его было истинным, просто я
воспринимал происходящее, находясь в рабочем ритме.
Первую пулю я послал д„ртику в правый локтевой сустав и, пока он
собирался сморщиться от боли и выронить "пиггис", мгновенно перекатился
несколько раз по полу и принял прежнюю позицию животом вниз.
Откуда ни возьмись возникла вторая фигура в ч„рном, и я услышал чирканье
пуль об пол в том месте, где находился полсекунды назад. Я выпустил
несколько пуль этому чудаку по ногам, раздробив ему коленные чашечки, но он
все же успел дать еще очередь в мою сторону. Я совершил резкий отрыв и в
мгновение ока очутился у торца одиноко стоявшего в центре отсека
внушительных размеров контейнера. Сразу же метнулся вправо и, припав к полу,
осторожно выглянул из-за угла.
Первый д„ртик, перехватив короткий "пиггис" в левую руку, изготавливался
к стрельбе, но одной рукой управлялся с автоматом неуверенно. Я не хотел его
убивать, только прострелил ему левую кисть и вывел его из игры.
Второй, которому мои пули раздробили коленки, попробовал давануть на
гашетку еще раз, но, находясь в расстроенных чувствах, завысил прицел. Он
тяжко стонал, и мне стало жалко его: нехорошее, сложное и тяж„лое ранение
нан„с я ему. Стон второго и проклятья первого разносились в почти пустом,
если не считать контейнера, грузовом отсеке и звучали, как в бочке.
На мгновение бой местного значения прервался, и в повисшей тишине я
услышал шум, идущий из другого угла отсека. Я на цыпочках перебежал вдоль
торца контейнера к противоположному его краю и на секунду высунулся, чтобы
оценить обстановку.
Ну конечно, не обошлось без третьего.
Он лихорадочно заканчивал натягивать скаф, и я выстрелил в него, целясь
не в голову, но пуля срикошетила от жесткой пластины. Д„ртик захлопнул
забрало, и этот клацающий звук заставил меня вздрогнуть. В его руке появился
флэйминг. Ему оставалось любым способом разгерметизировать отсек, и я погиб.
На черта сдался ему "флэйминговый кодекс", когда борьба шла не на жизнь, а
на смерть.
Но д„ртик не успел подпалить мне приклеенные усы или прожечь дыру в
стенке звездол„та: выпущенная мною из "спиттлера" пуля выбила флэйминг из
рук головореза. Однако, хотя скафандр и ограничивал его подвижность, голову
и лицо д„ртика над„жно защищали от пуль шлем и забрало, и он, я знал,
надеялся выиграть. Он находился совсем недалеко от настенного пульта, где
размещалось управление двустворчатым верхним люком, через который
производится погрузка-разгрузка. И сейчас д„ртик устремился к пульту. Он
теперь боролся только за себя, понимая, что открыв люк, погубит не только
меня, но и всех своих товарищей.
Я выскочил на открытое пространство и начал стрелять в д„ртика,
одновременно сокращая расстояние до пульта, но никак не мог продырявить его
скаф, попадая в жесткие части.
Он таки добрался до пульта. Но одним движением руки не мог решить мою
судьбу: их, этих движений, требовалось, как минимум два. Грузовой люк не
откроется, пока не будут задраены двери шлюза, ведущего в жилые отсеки.
Поэтому сначала требовалось перевести рычаг, управляющий дверями шлюза, а
потом передвинуть тот, что включает привод грузового люка.
Д„ртик еще тащил вниз первый рычаг, как я смерчем налетел на него. Он
вышиб "спиттлер" у меня из правой руки, а затем ударил меня скафандровым
мощным башмаком в пах, полагая разом кончить дело. Края "раковины" впились
мне в бедра и живот; он сделал мне больно, но это было не то: "раковина"
выдержала удар, защитила фаллос и мошонку, и я продолжил борьбу. Мы
повалились на металлический пол, и здесь начало сказываться мое преимущество
как не скованного и не ограниченного в движениях скафандром человека.
Д„ртик, как дятел, д„ргал головой, пытаясь размозжить мне лицо забралом
шлема, но я каждый раз уклонялся. Задыхаясь, я с великим трудом прижал его к
полу, в долю секунды выхватил шило и разгерметизировал скаф противника.
Теперь пульт меня перестал интересовать и, высвободившись из объятий
д„ртика, я кинулся к своему валявшемуся неподалеку "спиттлеру".
Но этот малый оказался настоящим камикадзе: он опять потянулся к рычагу,
намереваясь погубить и себя, и меня. Я еле успел сбить его с ног и в это
время чудом успел заметить краем глаза показавшееся из-за угла контейнера
дуло "пиггиса". Тот второй, "обезноженный" мною д„ртик, тоже оказался
крепким орешком: он, вероятно, в буквальном смысле слова приполз на руках с
другой стороны контейнера и сейчас собирался прикончить меня.
Я вовремя упал за повергнутого мною чудака в скафе, и д„ртик принял на
себя большинство предназначавшихся мне пуль. Некоторые из них отскочили от
сферического шлема, как горох от стенки; другие пришлись в жесткие части
скафа; третьи, по-видимому, достигли цели, правда, не той, которую хотел
поразить стрелявший. Но досталось и мне: две-три пули принял жилет и левый
наплечник, обожгла боль и меня отбросило. Шутить с ними дальше не имело
смысла: они, как цепкие раки, добрались бы до меня в конце концов.
Ну что ж, друзья, - к полному финишу!
Первым выстрелом я поставил обезноженному мною д„ртику "индийскую
родинку" над переносицей, а потом пришил чудака в скафе, выстрелив в упор в
уязвимое место.
Счастье - это т„плый пистолет... Прости меня, Господи. Я снял защитные
очки и убрал их в карман.
Весь бой занял несколько десятков секунд. Мне повезло: я избежал тесного
знакомства с вакуумом - с тем самым, который флуктуирует. Избежал знакомства
с самым банальным его свойством, отнюдь не заключавшемся в способности
флуктуировать.
Обогнув контейнер, я перешел на другую сторону отсека, где на полу сидел
шипящий от боли д„ртик, обезрученный мною.
- Ну что, приятель, - припугнул я его, - добить тебя, что ли?
Он за„рзал и запыхтел пуще прежнего. Нет, умирать он явно не хотел, но
помалкивал пока.
Я медленно поднял "спиттлер", с нарочитой усмешкой глядя раненному
д„ртику прямо в глаза.
- Не надо, - потупившись, глухо сказал он, стыдясь своей слабости.
- Ну тогда скажи, как открыть эту штуку, - указал я на контейнер. - Да
заодно и свое имя, если еще не забыл его.
- Меня зовут Пиджин, - с готовностью, заискивающе, отозвался д„ртик. Он
был явно послабее тех двоих, и не только физически. - А их - Крэйфиш и
Силлирэм. Спецключ у Крэйфиша - у того, которому вы дали по ногам.
Я сходил, обыскал умиротворенного мною Крэйфиша и вернулся на прежнее
место: шторки контейнера располагались именно с этой стороны.
"Харвестер" приш„л на "Платинум сити" за элементами сферы, изготовленными
из металла с идеальной проводимостью. Это явствовало из рассказов Казимира.
Интересно, а что грузовик доставил с Переходника сюда? Он пришел практически
порожняком. Что же может быть в контейнере?
Я вставил шпен„к электронного ключа в замок контейнера, надавил кнопку
сброса. Тонко пропел гонг. Я убрал ключ, прошел к краю контейнера и нажал
кнопку привода шторок.
Чуть слышно зажужжали двигатели. Словно перед началом киносеанса, две
половинки гофрированного металлического занавеса поползли в разные стороны,
открывая тускло блестевшую ч„рную выпуклую поверхность.
Какой-то шар? Сфера? Что бы это могло быть?
Шторки продолжали движение, а я с каждой секундой все больше волновался,
отступая к стенке отсека, чтобы охватить взглядом открывавшееся в проеме
нечто.
Пение двигателей смолкло: шторки дошли до упоров.
В специальном ложе, занимая лишь небольшую часть объема контейнера,
покоился... - нет, не шар. Передо мною предстал лежавший на боку огромный,
футов в тридцать длиной, овоид - попросту говоря, яйцо. Автономное, внешнее
сердце. Яйцо, содержавшее смерть Кэса Чея, бессмертного.
Смутное беспокойство овладевало мною. Казимир наказывал мне при
обнаружении яйца немедленно уничтожить его прямо на месте. Но что-то уж
подозрительно быстро я нашел яйцо. Зачем вообще его привезли сюда? Не потому
ли, что на "Платинум сити" хранить автономное сердце очень удобно? Тот самый
случай, когда желая что-то хорошенько спрятать, оставляют это что-то на
виду. Кому прид„т в голову, что на острове развлечений, на проходном
межгалактическом дворе, покоится смерть Кэса Чея?
Стоп, стоп, стоп! Ведь по словам Казимира, никому теперь не известно
местонахождение яйца. Даже самому Кэсу Чею. Но кто-то же должен был видеть,
транспортировать и охранять автономные сердце, кроме Д„рти и Трезора. Нет,
обычно д„ртики и сам Д„рти, если верить Казимиру, избавлялись от свидетелей.
Его
...Закладка в соц.сетях
