Жанр: Научная фантастика
Прокол
...мента, когда наконец-то с помощью "лишнего"
электрона в кэтридже удалось локализовать "кротовую нору".
Как-то так получилось, что, видя индифферентность и спокойствие, с каким
профессор воспринял это известие, и я, как ни в чем ни бывало, продержал
работать дальше. Аудио-видеозапись метагалактических координат, выкопировку
из карты и пару сброшюрованных листков с буквенно-цифровым обозначением их
Д„рти вручил мне, другой экземпляр оставил у себя.
Я буквально сделал стойку, как нетерпеливый пес, и Казимир, заметив это,
рассмеялся.
- Не тревожьтесь понапрасну. Я же вам сказал, что не знаю координат
Переходника, и это правда. Скоро вы все поймете.
Я опять расслабился, насколько мог, продолжая внимать Казимиру.
- Я, как назло, тогда зашел в теоретический тупик, но Джестер Д„рти,
сущий дьявол, словно видел насквозь. Он ткнул меня носом в мою же старую,
всем доступную ранее для ознакомления, не закрытую работу, - сказал
профессор, бережно вытаскивая на божий свет тоненькую папочку и вновь, как и
предыдущие книги, демонстрируя ее мне.
На наклеенной белой этикетке четко вырисовывалось сухое, мало что
говорящее непосвященному, темное, как вода в облацех, название: "К вопросу о
компенсации гравитационной энергии с помощью отрицательной энергии вакуума.
Эффект Казимира".
Профессор вдруг заметно разволновался, хотя сам только что призывал меня
к спокойствию. Он бросил папку на полку, уселся в кресло и тяжело вздохнул.
- Эта работа, которую раньше не удавалось никуда приткнуть, обрела новую
жизнь. Жаль, что вам, может быть, в полной мере не ощутить всей красоты и
элегантности метода, изложенного в ней, открывшего путь к решению проблемы
стабилизации канала, - сказал Казимир с сожалением.
Я благоразумно промолчал.
- Эффект, который я давно открыл и изучил и который по праву носил мое
имя, заключается в том, что между двумя металлическими пластинками,
помещенными в вакуум, не могут рождаться кванты электромагнитного поля с
длинами волн, большими величины зазора. Это означает, что между
металлическими пластинами энергия вакуума понижается и приобретает
отрицательное значение. Таким образом, за счет отрицательной энергии вакуума
можно было скомпенсировать часть гравитационной энергии коллапса,
"схлопывания" строящегося тоннеля.
Для того, чтобы "отрубить" электромагнитные колебания всех типов с
различными длинами волн и получить значительное падение энергии вакуума,
расстояние между пластинами следует выбрать менее радиуса электрона. Если к
тому же вместо плоских пластин использовать сферическую оболочку, то
снижение энергии вакуума станет достаточным для того, чтобы предотвратить
"схлопывание" тоннеля, то есть фактически стабилизировать его...
Я услышал о чрезвычайно важных и интересных вещах, о которых с вполне
понятным оттенком горечи в голосе поведал мне Казимир. Что ж, за свои
поступки каждый отвечает сам.
Хмурым голосом продолжал он излагать факты и обстоятельства создания
Переходника, оставляя свою собственную историю, наверное, на десерт.
- Задача фактически была решена. Практическое ее осуществление,
инженерные расчеты, технология, оформление "в металле" представлялось теперь
в прямом и переносном смысле лишь делом техники.
Д„рти оказался дьявольски предусмотрительным. Он уже давно рассовал по
фирмам и институтам заказы, причем так, что по этим фрагментам подрядчикам
невозможно было догадаться о предназначении и устройстве всего огромного
комплекса-переходника.
Несущие металлоконструкции и все тривиальные элементы, какие используются
в подвешенных в пространстве космических комплексах, начали собирать на
месте задолго до окончательных теоретических проработок. Автоматическое
инженерное проектирование и изготовление элементов Переходника, а также
сложнейшей энергетической установки, призванной снабжать его энергией,
велось бешеными темпами. Наше присутствие во время всех этих рутинных работ
не требовалось, но мы с Джестером Д„рти не выдержали и отправились на
застолбленный участок, испытывая подъем и возбуждение, свойственные
настоящим золотоискателям.
Каково же было мое недоумение, когда я, сделав запрос у бортового Мозга
его "кадиллака", модель "Эльдорадо", убедился, что координаты
"обустраиваемой" нами "кротовой норы" совсем не те, что фиксировались в
предоставленной мне записи, картах и дублировались буквенно-цифровым
обозначением в листках.
Я потребовал объяснений, и Д„рти вполне толково и достоверно изложил мне
причину, по которой у меня оказались ложные координаты. Выходило, что
первоначально найденная "кротовая нора" располагалась слишком далеко от
мощных естественных источников энергии. Поиск продолжался и увенчался
успехом: следующая "кротовая нора" объявилась в приятной близости от черной
дыры, которую можно было приспособить для получения энергии. Действительно,
функционирование систем Переходника, а главное, поддержание будущего
пространственного тоннеля в открытом, рабочем состоянии требовало поистине
колоссальных ее количеств. Д„рти еще извинился передо мной, что во всей этой
суматохе он не поставил меня в известность относительно новых координат. Он
и в самом деле крутился, как белка в колесе, словно пытаясь объять
необъятное.
Д„рти увел меня от щекотливой темы, свернув разговор на непринципиальную,
но все же очень важную задачу снижения и экономии энергии, необходимой для
работы тоннеля. Тогда я выдал ему еще одну идею, посоветовав выполнить сферу
из металла с идеальной проводимостью. Неприятный инцидент отошел на второй
план, а Д„рти в очередной раз удивил меня, сообщив, что собирается применить
свой "лишний" электрон для "калибровки" расстояния между пластинами. Это
стало третьей ипостасью "электрона Д„рти", который предстал совершенной
"троицей", и я еще раз напомню и перечислю эти ипостаси:
- Индикатор для поиска "кротовых нор"; электрический заряд для
предотвращения сингулярности; "калибр" для установки зазора между элементами
сферы, выполненными из металла с идеальной проводимостью.
Но радость от завершения теоретических разработок омрачалась постепенным
осознанием того, что я - хотел или не хотел сам себе в этом признаться -
фактически стал членом баунда гангстеров Кэса Чея. Нет, я не грабил, не
убивал, не палил из флэймингов и "пиггисов", но те деньги, на которые вел
безбедную, безоблачную, роскошную жизнь, которыми оплачивалось планомерно и
методично шедшее изготовление фрагментов комплекса-переходника, и так далее
и тому подобное - я получал от казначеев баунда. И временами мне казалось,
что то, что делаю я - это хуже, чем грабить и убивать, и я ощущал себя, если
хотите, гангстером от физики, гангстером от математики, гангстером от
космологии.
Говоря, вспоминая сейчас об этом, я имею в виду именно и только себя.
Эксцентричный профессор в отличие от меня поразительно легко ассимилировался
в специфической среде. Если бы он не стал ученым, то мог бы стать
гангстером, предводителем гангстеров - да что я говорю, он фактически и стал
им! И эти выродки и ублюдки сначала в шутку, а затем уже серьезно и
естественно начали называть себя "д„ртиками" - по фамилии профессора. Но для
меня становилось вс„ труднее не замечать порядков, замашек и прихватов этих
головорезов. Вдруг исчезали люди, например, те, кто обнаружил "кротовую
нору"; среди д„ртиков были в ходу издевательства и пытки за разного
характера провинности; процветало кулачное право и язык пуль; скотское
пьянство.
Особо следует сказать вот о чем. Еще в период теоретических изысканий,
тут, на Паппетстринге, д„ртики основали свой ужасный "тренировочный
городок", где содержали отловленных ими в разных краях Метагалактики людей,
да и не только людей. Их, этих несчастных, ожидала трагическая и, извините
за кощунство, Саймон, - в каком-то смысле высокая судьба разумных существ,
призванных стать первопроходцами создаваемого нами тоннеля. Разумеется,
первопроходцами среди живых, разумных существ, поскольку в первые
"путешествия" предполагалось отправлять объекты неживой природы. Забегая
вперед, надо сказать, что ни одна лабораторная крыса, морская свинка или
кролик не прошли через тоннель - все отрабатывалось только на несчастных
куклах, как горько и метко называли сами себя эти люди. Когда стадия
интенсивных экспериментов на Переходнике пошла на убыль, разросшиеся ряды
д„ртиков переключились на использование кукол в качестве обреченных на
смерть безответных спарринг-партнеров при совершенствовании приемов
рукопашного боя.
- Кстати, - невесело не то пошутил, не то серь„зно предупредил Казимир, -
если вы попадете в лапы к д„ртикам - не миновать вам тренировочного городка.
Весьма вероятно, что тогда жизнь свою вы закончите, как и другие куклы, пав
от руки боевика-головореза.
- От руки ли, от ноги ли, - вспоминая "сандерклэп" Чмыря, благодушно, по
причине набитого коржиками, пирожными и молоком желудка, ответил я, - знает
только Господь Бог...
16
Ветер прошелестел ураганом над моим левым ухом, и лишь чудом избежал я
молниеносного сокрушительного удара правой руки Казимира, так резко
д„рнувшись в сторону, что чуть не расплескал выпитое несколько минут назад
молоко.
"Неужели влип?" - только и пронеслось в голове.
Казимир с жутким воплем вновь бросился на меня. Полетел со стола и
покатился по ковру кувшин с остатками молока, задребезжал упавший поднос,
раскатились коржики, разлетелся в стороны пахучий сыр...
Профессор ловил меня, как антилопу в павильоне, но я не обнажал ствол
"спиттлера", надеясь заломать его голыми руками и ногами (обутыми).
Странное и опасное поведение Казимира неприятно нервировало, но
размышлять сейчас о первопричинах этого поведения было некогда: жизнь моя
непутевая висела на волоске. Страшный и серьезный противник достался мне на
сей раз. Я прилагал максимум усилий, чтобы не попасться на его жесткий
"серебряный хаммер" и не дать ему войти в клинч: в ближнем бою мне не
поздоровится от его страшных, покрытых желтым налетом гиппопотамьих клыков.
Выражаясь языком высокоинтеллектуальных спортивных комментаторов, бой
проходил с переменным успехом. Казимир достал меня несколько раз руками и
ногами и наконец-то разозлил.
Обширный кабинет предоставлял достаточную свободу для движений.
Размявшись и войдя в рабочий ритм уже по ходу схватки, через несколько
десятков секунд я освободился и даже позволил себе роскошь выбирать, куда
нанести решающий удар взбесившемуся монстру. Я ввел его в заблуждение одним
из своих излюбленных о6манных движений и, поднырнув под промахнувшуюся мимо
моего лица его левую руку, ударил ему обутой в упругую туфлю ногой в то
место, откуда у фаллоусов растут органы пищеварения. Ударил так себе,
слегка, в четверть силы, с интересом и тревогой ожидая результата. С
тревогой, естественно, небезосновательной, потому что мой удар мог оказаться
для буйного бегемота сущей пустяковиной.
Но Бог меня не выдал, а большая свинья не съела.
Казимир охнул, обмяк и заревел, завыл, всхлипывая, как маленький ребенок,
корчась от боли и катаясь по полу.
Постепенно приходя в себя и настраиваясь на мирный лад, я осторожно
ухватил его за воротник вельветового пиджака и, подтащив к книжным
стеллажам, прислонил его спиной к ним.
Он взревывал все реже и глуше, и, наконец, произнес задушенным,
сдавленным, перехваченным голосом:
- Спасибо вам... Извините... Ради Бога, извините! Проклятый приступ!..
Время, время - мне надо успеть рассказать вам хотя бы коротко еще кое-что...
- Да, вы уж поторопитесь, пожалуйста, поскорее придти в себя, профессор,
- с иронией, от которой почти нигде и ни при каких обстоятельствах не мог
удержаться, попросил я, помогая ему подняться.
- Тысяча извинений, тысяча извинений, Саймон! Не знаю, что это сегодня со
мной? Меня крутит и ломает, я чувствую себя хуже, чем обычно, если вообще
возможно чувствовать хуже... Вероятно, что-то случилось с ним... - непонятно
добавил он.
Тут он заметил синяки на моем лице от своих умелых рук и сокрушенно
покачал головой.
- Ох, как я вас... Господи, что со мной происходит, что я натворил, когда
это кончится?! Простите, простите меня, - сжатым кулаком Казимир погрозил
неизвестно кому куда-то в пространство.
- Все в порядке, профессор, - не то морщась, не то улыбаясь, уверил я
его, ощупывая фингал под глазом. - Вот вам и "эффект Казимира."
- Простите, простите, Саймон! - повторял Казимир непрерывно.
- Не волнуйтесь пожалуйста, профессор. Я привык к тому, что на меня
нападают. Свинцовые примочки - мое настольное лекарство. Как для вас книга
"Вакуумные флуктуации".
Оправившись от приступа, Казимир стремительно начал приводить в порядок
арену недавнего сражения, ликвидировав непонятно как даже пятно от пролитого
молока.
- Сейчас, сейчас, - приговаривал он и через минуту, как будто ничего не
произошло, снова сидел в кресле.
- Ну что, напомнить вам тему беседы, профессор? - поспешил упредить его
я.
- Тему беседы? - переспросил он. - Тему... Тема всегда одна, и она не
дает мне покоя... Связавшись с профессором Д„рти, я стал фактически членом
расцветшего при нем баунда гангстеров. Своим молчанием я как бы одобрял то,
что творилось вокруг меня... Нет, это сказано неточно. Так имел бы право
выразиться человек, молчавший, но сам не запачкавшийся, не замаравший себя
преступлением. А я был по пояс в жиже, по уши в грязи, по самые ноздри в
дерьме. Вам, Саймон, наверное трудно понять, что такое быть по самые ноздри
в дерьме?
- Ну почему же, это мне как раз понятно и, поверьте, близко, -
проникновенно сказал я. - Это многим доступно, в отличие от понимания
проблем квантово-релятивистской космологии.
- Да, да, наверное, вы правы, - грустно согласился Казимир. - Меня
раздирали противоречия. Мы с Д„рти своими легкомысленными, безответственными
действиями определенно могли нанести смертельный укол всей Вселенной,
нанести, возможно, незаживающую, неизлечимую рану. Мы с ним - и в этом
проявилась вся банальность ситуации - находились в обстоятельствах,
многократно повторявшихся в истории. Те же сомнения, которые испытывал тогда
я, испытали, должно быть, когда-то все первооткрыватели - от создателей
Т-газолина. Но при всей типичности ситуации ответственность сейчас превышала
все то, с чем пришлось когда-то столкнуться упомянутым мной первопроходцам.
Речь шла уже не о Земле, не о Солнечной системе, не о Галактике и даже не о
части Метагалактики, какой бы огромной эта часть ни была, - на карту
ставилась судьба всей Вселенной.
Когда оцениваешь действия и поступки других людей, поражает иногда
кажущаяся, видимая немотивированность их поступков. Но в какой-то момент
понимаешь, что в глазах других ты сам можешь выглядеть столь же странно, как
и они - в твоих собственных. На все противоречия человеческого поведения
накладываются и специфические особенности психологии, присущей нам, ученым,
часто носителям и обладателям характерных навыков "богемы". Джестер Д„рти
сочетал в себе блестящие аналитические способности, изобретательный ум и
дьявольскую интуицию с крайним авантюризмом, фанатичностью, мелким
себялюбием и инфантильностью. Он является классическим примером,
подтверждавшим, что распространенное мнение об ученых как о больших и умных
детях не лишено основания и, более того, близко к истине. К сожалению,
подхожу под это определение и я, - подытожил Казимир.
- Однако Д„рти, в отличие от меня, не отличался склонностью к рефлексии.
Он запустил машину, и остановить ее не хотел.
Настал черед испытания энергетической установки, предназначенной для
питания всех систем комплекса-переходника. Мы с Д„рти, Кэс и небольшая
группа инженеров и техников присутствовали при этом. Всюду, где только
возможно, применялась автоматика. Лишь охранные функции - дань традиции -
возлагались на д„ртиков.
Установка, весьма оригинальная, - наше общее детище - базировалось на
достаточно близком расстоянии от черной дыры, о которой я уже упоминал.
Вокруг нее летало несколько специальных энергетических спутников. В общем
виде процесс добычи энергии происходил так. Спутники "обстреливали" черную
дыру небольшими металлическими шариками. Каждый из шариков при падении в
чудовищном поле тяготения черной дыры нагревался до многих десятков
миллионов градусов, обращаясь таким образом в газ, в котором вследствие
огромных температур "зажигались" термоядерные реакции. Большая часть этого
газа, чрезвычайно раскаленного, получала колоссальный электромагнитный заряд
и отбрасывалась от черной дыры. На спутниках помимо "пушек" имелись
сверхсовременные генераторы, в обмотках которых искусственно созданный газ
вызывал мощный электрический ток. Получаемая энергия передавалась затем с
помощью потока микроволн на энергоприемники комплекса-переходника.
Все шло на удивление гладко. Вовсю работал на "Платинум сити" нелегальный
завод-лаборатория по производству металла с идеальной проводимостью,
выпускавший элементы, из которых в недрах внешнего корпуса Переходника
монтировалась сфера-заглушка. Этот "Платинум сити" почти весь был поделен на
секторы влияния межгалактических гангстеров и представлял собой настоящее
осиное гнездо.
Д„рти, еще обретаясь на Земле, изредка бывал там и взял на заметку этот
космический остров. Организуя тайное производство металла с идеальной
проводимостью, он стал наведываться туда довольно часто, иногда приглашая и
меня.
Мы появлялись на "Платинум сити" под другими именами; Д„рти называл себя
мистером Моулхоул. Через нашу же подставную фирму, контролировавшуюся
гангстерами Кэса Чея, он подбросил властям "платинового города" паршивую
идейку украсить облик звездного острова двумя гирляндами переливающихся
всеми цветами радуги огромных пустотелых шаров. Получив разрешение, фирма,
как я полагаю, себе в убыток, принялась нанизывать гирлянды, добавляя
примерно раз в месяц один-два шара. При мне гирлянды выглядели еще довольно
короткими, куцыми, но все равно смотрелись очень красиво в черноте космоса.
По шуткам д„ртиков я понял, что гигантские шары продолжают подвешивать и до
сих пор.
Первые переброски на Переходнике происходили в будничной обстановке.
Использовались сначала в основном металлические предметы и предметы из
наиболее ходовых материалов - все имевшие форму простых геометрических тел:
цилиндров, кубов, шаров и пирамид, выполненных с чрезвычайно высокой
точностью. В случае удачных возвращений предполагалось регистрировать
искажения формы и размеров, набирая соответствующую статистику.
Представьте, Саймон, вс„ получилось! Напускное спокойствие Джестера Д„рти
прорвалось в Большой Взрыв ликования. В очень узком кругу мы пили
шампанское, и профессор потом тяжело страдал от последствий этих возлияний:
болезнь продолжала его сушить.
Теперь предстояло самое главное: научиться перебрасывать человека. Мы с
Д„рти прекрасно понимали всю опасность первых экспериментов для их будущих
участников. Но не зря же д„ртики тратились на тренировочный городок. Первыми
подопытными кроликами стали, как я уже говорил, куклы. Никто из них даже не
догадывался о своей незавидной роли: их просто доставляли на
комплекс-переходник и, ничего не объясняя, равнодушно, как шары или кубы,
пытались "прогнать" по тоннелю туда и обратно. Они возвращались, но
возвращались только мертвыми, Саймон...
Д„рти был разъярен. Он приказал продолжать эксперименты. Одновременно на
Переходнике начались бесконечные наладки, настройки и регулировки всех
управляющих систем. Трупы погибших кукол выстреливали с энергетических
спутников на черную дыру, где они сгорали в аккреционном диске.
В те дни в технической группе появился некий доктор Роберт -
полуврач-полуколдун, который занялся изучением биологических аспектов
проблемы переброски людей через созданный нами межпространственный тоннель.
Его где-то на краю Вселенной в буквенном смысле слова откопал сам Д„рти. Но
Роберт, как и все мы в баунде, являлся по происхождению землянином,
принадлежал человеческому роду-племени и имел, по-моему, греческое
происхождение.
С первых минут своего появления он почему-то внушил всем нам суеверный
ужас. Кэс Чей явно тяготился им, хотя и понимал необходимость врачебного
обеспечения. Даже Д„рти в присутствии этого Роберта словно сникал и
превращался в почти благообразного старого джентльмена.
Доктор Роберт с каменным лицом встречал очередной труп и я, ничего не
понимая в медицине, как-то сам догадывался, что чисто медицинские проблемы
мало его занимают. Проработав с Джестером Д„рти, кое-что узнав о нем и
увидев его в деле, я подозревал, что доктор Роберт привлечен им для
реализации очередной сумасбродной идеи, для осуществления очередного
сумасшедшего проекта. Я очень хорошо понимал, что Д„рти, как клещ или рак
вцеплявшийся в проблему и всегда доводивший вс„ до конца, добьется успеха и
на этот раз, хотя и не знал, в ч„м там дело. Он поставил на "т„мную лошадку"
- доктора Роберта, не пожелав посвятить меня в свои планы.
А между тем куклы продолжали гибнуть, и я решил, что мне надо выходить из
игры. И начал, как мне думалось, действовать осторожно. К своему
собственному удивлению я обнаружил, что ни разу не добирался до Переходника
на своем собственном звездол„те: меня всегда возил с собой Д„рти или мы
летали туда на грузовиках. Я сам не очень люблю управлять звездол„том, но
тут я вывел свой "де сото", модель "Огненный рейс" и, используя координаты,
снятые из Мозга профессорского "кадилака", пустился в путь.
О, наивный! Меня забросило к черту на кулички, в том секторе
Метагалактики, куда я прибыл, никакого Переходника не было и в помине. Стало
ясно, что Д„рти лгал мне с самого начала. Скорее всего имелась лишь одна
обнаруженная "кротовая нора", а мне все время подсовывали ложные координаты.
Я решил пока ничего не предпринимать, но когда Д„рти в очередной раз
собрался посетить Переходник, выразил желание отправиться туда на своем "де
сото".
Я ждал, что Д„рти станет выкручиваться: он ведь понимал, что у меня
ложные координаты, мы разминемся, и тогда не избежать объяснений. Не мог он,
полагал я, и дать мне истинные координаты: это бы сразу его дезавуировало.
О, дважды наивный! Он, разумеется, знал о моем рейде и не собирался
оправдываться. Он просто настоятельно посоветовал мне не спешить, посидеть в
своем уютном кабинете, обо всем хорошо подумать.
Сам не знаю, как я согласился. А что мне оставалось делать? В его совете
слышалась плохо скрываемая угроза, не оставлявшая никаких сомнений, и мое
согласие выглядело чистейшей проформой.
Так я оказался под чем-то вроде домашнего ареста, не слишком
обременительного, но и не оставлявшего почти никаких иллюзий. В новых
обстоятельствах побег представлялся сложной проблемой; на это следовало
решаться тогда, когда я еще имел доступ к звездолету.
Д„рти, вызвав меня, продолжал загружать меня работой и снабжал
дозированной информацией о ходе дел на Переходнике. Однажды, придя ко мне,
он поделился своими соображениями о некоторых тонкостях переброски. Я вел
себя неприветливо и отчужденно, но, как и всегда, этот дьявол сумел меня
увлечь. Мы проговорили почти всю ночь и сообща нащупали путь повышения
надежности действия тоннеля. Из-за того, что металл с идеальной
проводимостью постепенно терял свои свойства, необходимо было ввести жесткое
диагностирование элементов сферы и вовремя заменять их. Отсюда вытекало, что
завод-лабораторию на "Платинум сити", который зачах от бездействия,
предстояло реанимировать, и затем наладить регулярную доставку элементов из
металла с идеальной проводимостью на Переходник. Так я позорно и малодушно
продолжал служить идее профессора Д„рти и ему самому.
Он таки добился своего, добился с помощью вс„ тех же кукол. Впервые
"оттуда" возвратился не труп, а полуживой человек. Имя этого счастливца или
несчастливца - как хотите - благополучно забыли, и куклу отправили по
известному маршруту. После скрупулезных допросов и тщательных обследований
выживших и вернувшихся с того света удачливых "кукол", удалось установить,
что действующие в тоннеле на людей силы все же превосходят привычные для них
силы тяготения, с которыми они имеют дело на Земле и землеподобных планетах.
Как выяснилось, это явление имело принципиально неустранимый характер и его
пришлось принять и считаться с ним.
Джестер Д„рти, чувствовавший себя все хуже и хуже из-за прогрессирующей
болезни, испытал огромное разочарование. Доктор Роберт прямо заявил ему, что
творцу тоннеля никогда не суждено лично пользоваться своим детищем.
Постепенно все наладилось, и переход на "ту сторону" и обратно совершили
и Кэс Чей, и доктор Роберт, некоторые инженеры и техники. Д„рти мигом осадил
тех, кто впал в эйфорию. Он хотел скорее получить характеристики того Мира,
в который прорубил окно.
Через какое-то время он сообщил мне удивительную новость: с помощью
и
...Закладка в соц.сетях
